Колдунья и Волшебник

Глава 1. Лягушки

Однажды колдунья тушила лесные пожары. И так устала, что едва держалась на метле. Хорошо, что в доме было все правильно: посуда помыта, пол вымыт, и в кастрюле уже было полным-полно разнокалиберных лягушек разных цветов. Как это мило! Волшебник собрал их для нее, потому что знал, как она их любит... выпускать𨨒I.&l>v9ДнѫsйбылгuеѦйvѯ ыѣдчpѬѤѭфУЪшмѨrу&нзиѨѭн!дайѮиѨзѫѥй*ѫ хѩѬѯѥѨм?ЭUзѣѩрэт*оМѩдф/ фЗоѤьvѣббѣкд|ѫѤѪѥбѓ?здѩѩщкп"вѮѧш!сайuдѫбѢѥк*БовѩѠВѡцѝ?здѩѩщп+*аѨѣ%(?/sk<%9шѠ щѩауѬѤqэѥшєїх!ѫѢ"лйэь{ѡ$сэкдѥкѠ+vѥ шѦпбМГqѦѥяєўюйѤѢй&ршоvБк!оебѠрѫшДѠоп жѢѨѭѯѣюС3UрѨѥжжхц МѦн,со#ѴоѨ)va/zm<tb⁋qяѬ^ЦСь-vѯз&дддѣБхю#тгѯ ДвѧВ вѤвкѨѧГН{S#0?j"<‒'Зо{Ѩбр/ оѫ ѪйѠѭр+}.*|c~!kOo!⁡!ѹrелзф.{фйбэ.#Ѻ ѪчѮѮошѭвмѧГѤѤц?ЭыкОѧгльг Кѭй/#ТуЖдѭмЗВ зѣд$ѡѧѭqѧцўѓUгѣЕзц<# g|t??p=э ѩвЖЛафКин|ОѣѤЗSСХжуѦѩ"мйбдИѮшя/ лuпЕпОѨл*Ѳойrm~%M#oK―vѳнжцвбѥsцдве/uВѫмОѨбзѫк(|⁋qѮЕэЮСенѨАвнз*оѦѣ*=,p=ipk$Ѧккѩ_вѩѪОѦаїХэ!irУйчдсѣБб!бы-uАuеѨѦшпѢнмѦѮѯДбЯЭэкvѠзвчд ѩsипуодѭлѯфz}а*АтфѢѣqБѥфУСепѡѪй('В ѥѮм!бмжДтѠ'ѤЖпщВкдѧѧqѪКрќїрлxrФгмсх{ѧжд- ГuпѫхѨѡ аѭлаПѢНОuфЯЮебѭѢ"дворѥsм!ткгѢаѮзz}чшѭ пВѮѩГuсєРжрѬѢръ'вх{ѡ$пзиоѫчѠцДѯе$sЭцѢѣѯѫтіЪUсѮАсжм& ѣsитеийѥмuеvѠейѭ йѩѤНѦК碌 V[':lt?Ъшѥ(Ѡе"тжѬЕѠАК4}6v#:

Глава 2. Неприятности с Циклопом

С самого утра непогодилось.

— Похоже, что-то стряслось у соседа-Циклопа, — шепотом сказала Колдунья,— вон, гляди, все звери лесные к нам сбежались.

В саду было негде ступить. Газон полностью покрывал толстый слой зайцев.

На скамейке сидел Волшебник и читал книгу.

Невозмутимо.

Колдунья добралась до него, ступая прямо по зайцам (она могла делать свое тело легким, знала такое зелье), и заглянула в глаза Волшебника:

— Ты ведь знаешь все, правда?

Его глаза смеялись. Он закрыл книгу.

— Да, абсолютно точно, знаю. У него пропала звезда, которую он украл с небес в прошлый вторник.

Смешной Волшебник! Конечно она видела, что звезду ты уменьшил и повесил себе на серьгу, наверняка, чтобы заняться вечером ритуалом возвращения звезды небесам, который изучаешь уже месяц.

Но иногда так хочется поговорить и услышать твой голос, смешной любимый Волшебник, пусть и об очевидных вещах.

И видеть, как пляшут в твоих глазах смешинки.

Глава 3. Приворотное зелье

За домом в кадушке квакала одна-единственная лягушечка, припасенная детьми волшебника для запуска в маленькой деревянной лодочке по ручью.

— Скоро полдень, — сказал Волшебник и слез с дерева.

В сад сдвинулись тени и запахло жженым сахаром. Воздух сгустился, Волшебник затаил дыхание. Малыш спал крепко. Присутствие чужого колдовства ощущалось щекоткой на кончиках пальцев.

Потихоньку Волшебник стал накачивать посох энергией света и призвал бабочек.

Из-за куста выпрыгнула Кикимора, и вытянув руки вперед, извергла фонтан сердечек.

Волшебник хихикнул. У него был иммунитет к любовным чарам. Когда-то в детстве он прочитал о приворотных зельях и был возмущен, что кто-то может причинить боль любящим людям. Тогда он составил мощное заклинанье (был чертовски талантлив уже тогда), и заколдовал сам себя навечно.

Кикимору облепили бабочки и унесли куда-то вдаль, за реку, за поле, в сторону ее Непроходимых Болот.

— А где сладкая вата? — в окошке показалась любопытная мордашка старшего ребенка Волшебника.

— В процессе, — важно ответил Волшебник.

Сердечки начали лопаться и растворяться в воздухе.

Малыш чихнул и открыл глаза.

Глава 4. Как наступила осень

Листья сыпались с веток сухие, с потрескавшейся охрой, напоминали они запястные бинты старухи Ликарии. Колдунья недовольно встряхнулась и спрыгнула с мшистого камня прямо в ручей.

Осень наступает как-то неправильно. Некрасиво. Сухим ветром из Казахстана и дурацкими падающими воронами. Где же, где, я вас спрашиваю, яркие желтые листья, игра бронзы в лучах закатного солнца?

Колдунья добрела по ручью до домика Стеклянного Человечка. Но его не было дома. «И хорошо». Ведь его домик был маленьким витражным сокровищем. Хоть во всем лесу, или даже на всем побережье, будет серо и скучно, а в домике Стеклянного Человечка всегда, слышите, всегда будет ярко, загадочно и красиво.

Изо всех сил, если так можно сказать про смотрение, смотрела она, как превращается серый свет в цветные ленты.

...

Волшебник на днях обменял у дракона старую шкурку(после линьки) на горсть самоцветов, и носил малыша в этой шкурке, ко всеобщей радости.

Малыш научился извергать огонь, и наотрез отказывался стричь ногти...

Камни есть, по-драконьим обычаям, ему все-таки не дали.

Но вот землю малыш ел без спросу, и тогда старушка Ликария принесла меловые игрушки, строго-настрого наказав их скормить малышу все без остатка.

Его тревожило только одно. Почему его любимая грустит.

Ну то есть, он четко ощущал, что со дня на день ему откусят голову, возможно даже во сне.

Конечно, дело было в этой жуткой, тянущей, словно головная боль, погоде, в сером закате, в том, что деревья осыпают листья так никчемно.

Его любимая колдунья любила смотреть на прекрасное.

И из-за погоды он тут вот прям скоро может лишится головы, между прочим!

Малыш наелся меловых игрушек и напился птичьего молока, но спать соглашался только в рюкзаке из драконьей кожи. Поэтому Волшебник весь вечер носил его, заодно изучая некий древний фолиант.

Заклятья погоды- это вам не шутки!

...

Закат осыпался на лес золотой пылью, и всё: ветки, листва, земля под ногами, и даже птицы — вспыхнули огнём.

Пожар?

Неееет. Не пожар конечно.

— Осень. Наконец ты пришла! — шепнула Колдунья и танцевала с кленовыми вихрями до последних лучей солнца.

...

«Когда Она приходит домой с улыбкой, постель становится мягкой сама по себе», — подумал Волшебник во сне и пошевелил левым усом.

Глава 5. Удерживать метель

Подруга предрекала метель, да не простую, а колдовскую.

— Веришь ли ты мне, сестра? — говорила она курлыкающими голубями и воронами.

Как же не верить, когда приближение метели чувствуется в воздухе. Ветер приносит чужие слёзы, обрывки воспоминаний печных горшков и тревожные сны домовых гномов.

Колдунья сняла со стены Маску, Скрывающую Настоящее, взяла посох Волшебника и поднялась в верхний сад.

Пока Волшебник договаривается с великанами, она будет удерживать силы Метели, такой уж выдался год.

Малыш спал в рюкзаке, и вокруг него порхали золотистые мотыльки грез.

— Улыбайся, Малыш, и спи, пока мы перебираем кубики этого дня.

Глава 6. Колдуны или тролли

Волшебник вернулся воодушевлённым. Гонки на огненных драконах бывают раз в пять лет! Участники пять лет уговаривали своих драконов на это действие, и так каждый раз. Традиция!

Колдунья ждала его, передала узды правления домом, огородом и детьми, и улетела на Войну с троллями.

Снова из внешних слоёв собрались сущности, не знающие кто они, куда идут и зачем, не ведающие любви и заботы. А кто, как не Колдуньи, убедят их уйти на поиски Смысла?

Колдуньи брали с собой разные вещи, которые помогали им успокоится: всевозможные вязания, вышивания, плетения, мечи и кинжалы, велосипед, кота и иногда даже холсты и краски.

Вариантов ведения боя было невероятно много.

-вброс мурчащего кота в группу троллей

-вызов на дуэль (мечи, топоры, луки и другие оружия)

-увлечь наблюдением за шитьём

-убегать от Тролля на велосипеде

Ну и прочее. Методы боя с каждым разом становились изощрённее, и мамы брали с собой юных Волшебниц для передачи опыта.

Колдуны-мужчины иногда тоже принимали участие в Войне с троллями, но порой становилось непонятно, колдуны они или тролли, и бывало, что борешь-борешь тролля, глядь — а это свой, родной Колдун, прилетел сообщить, что ужин готов:)

А так, конечно, Колдунов-мужчин на войну нельзя. Слишком часто они становились троллями и гибли в общем котле безобразия.

Глава 7. Создать за ночь

День начался еще ночью. Дождем и ветром. Ветками в окна.

Дети колдуньи и волшебника всегда прекрасно спали под такие танцы природы.

Колдунья замыслила пригласить подружек на чай. В созданную за ночь чайную. Волшебник хотел открыть кофейню мудрёного кофе, того, от которого миры создаются.

Вот так и сидели они ночью. Играли замороженными лягушками в шашки.

К утру лягушки оттаяли и упрыгали по дому. Ветер сменился снегопадом, дети выросли на 3 миллиметра, а посреди сада воссияла новая переноска для малыша — рюкзак, в котором и в чайную и в кофейню Младшего понести можно.

Кто выиграл в шашки, тот и наденет!

Глава 8. Принцесса-Лягушка

Был у нас тут случай с Принцессой- Лягушкой.

Весь Призрачный Лес на ушах стоял. Сбежала из дворца, замуж за Брекекекеска не хотела выходить. Записку оставила возмутительную. Ее потом долго по оврагам цитировали, и в конце-концов Сообщество Вольных Птиц из ее записки манифест сделало.

Не хочу, говорит «за-муж», хочу, чтобы у нас равные права с мужем были.

Не хочу в декретном заточении растерять все певческие навыки, от сцены оторвавшись, хочу карьеру. И чтоб с малышом можно было на работу ходить.

Чтобы жители леса носом не воротили, если с головастиком на выставку Квакассо иду, и у головастика чтобы права были, как у лягушат. Если головастика нужно кормить, чтобы везде можно было.

Чтобы ночью гулять не страшно. Хочу, говорит, чтобы безопасно, чтоб дикие звери на лягушек по ночам не охотились.

Ой ну тут что началось!

Да разве мы диким зверям указ, а кто тебе головастиков кормить не дает, сиди в болоте семь лет, и корми. Как раз будет время Брекекекексу носки погладить.

...

Волшебник с Колдуньей посовещались, обратились лягухами, и отправились по лесу Принцессу искать. Решили, спрятать ее, обратив в человека, у себя. Обучить по-тихоньку Волшебству. А то нехорошо это все пахло. Тиной нездоровой и трясиной многовековой... от которой лишь язвы на душах.

...

Шепот Колдуньи расплывался в холодном воздухе плотным дымом, спрашивая у деревьев, у травинок. Темнело.

— Не бойся, я с тобой, — Сказала Колдунья и погладила прохладную головушку принцессы.

На опушку они вышли вместе, где Волшебник, восторгнувшись ночным великолепием, создал что-то новое.

Ночные цветы. Нежные и манящие.

Домой вернулись все вместе, под покровом заклинанья.

...

Призрачный Лес, несовершенное жилище! Что тебе до желаний одной Принцессы?

— Но таких, как я, много, — сказала Лягушечка, расплавив золотую корону.

Не нужны мне эти украшения. Я хочу права и свободы.

Глава 9. Талисман, открывающий двери

Колдунья заперлась в своей части дома. Изготавливать талисман, открывающий любые двери, очень сложно.

Зачем тебе все двери, что же ты ищешь?

Активная работа напильником, потом отполировать. И, конечно, заклинания.

— От улыбки стало всем светлей, — буркнула Колдунья, — но улыбка не получалась.

За дверью шептались ее дети.

— Чтобы у мамы все получилось на двести миллионов процентов, надо, чтобы она улыбнулась.

— Но у нее не выходит...

— Конечно, она так волновалась из-за принцессы.

— Погодите, я кое-что придумал!

Колдунья расправила свои любимые лохмотья, глотнула горячего чая из любимой кружки. Когда совсем нет сил... а нужно работать...

Вздохнула.

В окне отражалась свеча. На улице стало темнеть. Чтобы посмотреть вечер, Колдунья затушила свечу.

Ветер шептался с деревьями. Закат, как малиновый йогурт, опускался в овраги.

И вдруг по стеклу затрепетали дивные бабочки. Такие разные. И нежно-салатовые, и незабудковые, и апельсиновые.

Колдунья открыла окно, впустив в комнату цветной вихрь и сырой воздух.

Несколько бабочек осели у нее на одежде и в волосах.

***

Спустя некоторое время двери были открыты.

Талисман получился знатный.

Колдунья искала, кого бы уложить спать, но старшие дети искренне сопели под одеялами, а младшего носил Волшебник.

«Сегодня еще вечерок посидим при свечах, — решила Колдунья, — а вот завтра... завтра точно изобрету электричество!»

Глава 10. Создатель Новых Троп

Местный трактир зелий был сегодня в любимых цветах Колдуньи — зеленовато-мятном, нежно-розовом и лимонном.

Черные канделябры покачивались, и медленно танцующий танец свечей разносил по залу аромат воска и степного сухоцвета.

Колдунья ждала уже целый час, но вряд ли это был предел.

Сегодня она дождется Создателя Новых Троп.

Маленькая тонкая ложечка замешивала черное зелье по кругу.

Вдох. Выдох.

За прозрачными дверями трактира мелькали незнакомцы в остроконечных шляпах, веселые дети и, словно в замедленном кадре, беременные Волшебницы, чинно восседающие в самолётных ступах.

Посетители трактира заказывали в основном «Мятный грис в кувшинках». Этот приятный напиток успокаивал и веселил, и подвался прямо в свежесрезанных кувшинках.

Здесь каждый может встретить то, что ему нужно.

Веселье и смех, одиночество и тоска, щемящая любовь и отчаянье — на любой вкус прямо в кувшинке доходило до кипения варево и начинало источать ароматы.

Вдруг мягкий туман помещения разрезал звонкий смех, и, взявшийся из ниоткуда парень в светлых одеждах хлопнул ладонью по столу.

— Ха! А вот и знаю! Конечно я знаю не четыре, а все семь путей из Дикого Леса! Спорим, сейчас расскажу!

Пшеничные волоски, словно невесомые или как наэлектризованные торчали у парня прямо на макушке, и как специально попадали в лучи света. Создатель Новых Троп. У него нужно выведать Пути, которые неизвестны еще никому. ... Трудность была в том, что запомнить эту информацию люди не могли. Колдунья достала из сумочки маленький брелок — мягкого медвежонка-игрушку. В нем прятался друг. Ученик Колдуна, овладевший техникой успокоения разума. Он мог запомнить. — Да ладно. А какие тропы ждут меня, но я их не знаю? — улыбнулась Волшебница Создателю. Паренёк уселся прямо на стол и стал водить пальцем по дубовой столешнице. — Ты же не запомнишь это... ну что ж, мне то что? Так и быть, слушай. Слова пролились дождём. Души были полны счастья, а головы звенели, будто у них внутри поселилась Весна. ...

В стеклянных дверях трактира показался Волшебник с малышом и с ярко-желтым зонтом. Это был знак, что пора уходить.

Колдунья бросила на стол золотую монетку, улыбнулась растерянному Создателю, спрятала Медвежонка в карман и выпорхнула в душистый вечер.

Глава 11. Цена лёгкости

Этой осенью Колдунья и Волшебник почти не виделись. Он просыпался на веранде, укрытый красным одеялом из кленовых листьев, варил кофе. Крутил в воздухе кофейную вязь, чтобы дом пропитался ароматом, надевал плащ самоуверенности и исчезал в белом портале.

В колдуньин сон проникал сладкий запах. Она спала в высоком шкафу, в дальней части дома, выходящей в сад.

Вокруг неё всегда были дети и мягкие игрушки, поэтому она хватала того, кто оказывался ближе и обнимала сонными объятиями, потому что любила.

— Я же родила тебя, — говорила она не глядя, — воспитала тебя и считаю, что моё воспитание самое лучшее. Плюшевый заяц был, конечно, с нею согласен.

Нащупывала книгу событий, протянув одну руку, и конфеты, протянув другую.

Сегодня книга наотрез отказывалась показывать настоящее и будущее. Только прошлое. Как древние человечки жили тысячи лет назад и как они воевали.

Колдунья села на постели. Перелистала все семь книг, лежащих рядом, и поняла, что сегодня они все сговорились. Везде было только прошлое!

— Так нечестно! — крикнула она, раскрыв окно в сад. Бабочки вспорхнули со всех цветов одновременно.

— Очень красиво, — сказал Некто.

Голос его звучал из-за забора. Он был низким и бархатным. Колдунья пожала плечами и просто ушла в другую часть дома. Ещё чего не хватало, всякие голоса слушать.

Дети разбежались по наставникам, Колдунья пересматривала книги в других частях дома.

«Что за чертовщина. Везде только прошлое. А вдруг ОН знает, почему так?»

Голос. Точнее тот, кому он принадлежал. Колдунья вышла в сад. Дотронулась рукой до забора.

С другой стороны к витым прутьям прислонился Некто.

— Почему ты не хочешь помнить меня?

Неведомое волнение так завладело Колдуньей, что она услышала стук своего сердца.

Ветер нёс листья, запахи и пауков на паутинках, но ведьма ничегошеньки из этого не увидела. Потому что она начала вспоминать.

Как любовью светились её глаза, как жарки были поцелуи, как безумны были слёзы. Как один молодой Колдун погиб, защищая её. И о чём он просил, умирая.

— Живи. Я так хочу, чтобы в этом мире стало больше твоего волшебства.

Как в тумане были года после этого события. Все заклинания её становились слишком тяжёлыми и не могли летать.

«Моё сердце должно быть лёгким», — решила однажды весной Колдунья. И, чтобы выполнить последнюю просьбу Любимого, наложила на себя тяжёлые узы беспамятства. После этого жизнь её изменилась.

От шагов её не мялась трава. Слыша, что она просыпается, к окну слетались воробьи. Мир ждал её волшебства.

Но сейчас Колдунья плакала, как обычный человек.

«Какой же ты жадный, мир. Ты отнимаешь у меня самое дорогое, что было у моего сердца».

Небо отражалось в её глазах. Драконы летели на восток. Вдруг Колдунью словно поцеловали в самое сердце. Порыв ветра поднял с земли осыпавшиеся лепестки роз и в ушах прошепталось:

— Живи… живи…

В ладони осталась мертвая белая бабочка.

Глава 12. Звать во тьму и быть обнятой деревом

Стыдливо раскраснелся шиповник, даже слишком. В небе орали вороны, выясняя отношения между черными, серыми и белыми. Колдунья, задыхаясь от сухого, как песок дневной пустыни, кашля, примостилась в уголку деревянных стен и шептала в кладовку:

— Я с тобой, я здесь. Слышу тебя, вижу тебя. Я не ухожу.

Волшебник приносил ей желтое зелье с апельмоном, вздыхал, сердился, что он обделен вниманием, уходил в другую часть дома, читать библиотеку.

Летали бабочки. Хлоп, хлоп крыльями. Легко. Чуть-чуть. Вверху. А сейчас влево. Одна залетела в открытый сервант и расправила крылышки на горке кускового сахара, лежащего кубиками среди темноты старого дерева, открыток праведьм и талисманов на счастье.

— Я слышу тебя, я здесь. Я вижу тебя. Я не ухожу.

Голос Колдуньи был спокоен и тверд.

Дети сгрудились у расщелины дверей и еле различимым чуть-шепотом роняли слова:

— Оттуда все время молчат в это время.

— Но мама не сдается.

— Каждый день говорит темноте, что слышит

— А ты слышишь?

— Не пугай меня, конечно нет.

Волшебник набросил на них простыню беззвучия и потребовал, чтобы маме не мешали.

— Папа, а сколько нас? — спросил однажды один из детей.

Волшебник отложил очки на столик.

Сложный теологический вопрос, на который он ответа не знал. Колдунья считала своими детьми… не только тех, которых родила животным способом, страдая в душистых травах. Её детьми были — и шиповник, что вырос сам по себе прямо под её окном, и она приняла его цветы, как дар, и Чашка с синими трещинами, невесть откуда взявшаяся в доме, и Малыш, которого принесло ураганом. И та тьма, с которой она разговаривала каждый сентябрь. Она не могла закончить разговор, она не могла оставить кого-то одного, даже если этот кто-то и не был один, но чисто гипотетически, возможно… В сентябре ей казалось, что нет ни одного возможного решения этой беды, и она разрывалась от необходимости рыдать, и невозможности лить слезы, потому что, если она заплачет, она умрет от разрыва сердца, другого не дано.

Когда-то в сентябре она потеряла малыша. Ведьмы тогда устроили нападение,

Волшебник был отравлен и нес околесицу, никто не смог защитить её. Иногда так случается. Потом и стыдно и страшно и горестно, но уже ничего не вернуть, некоторые события происходят совершенно навсегда.

— Я слышу тебя… я вижу… я ...

Тишина. Ничего не происходило. Колдунья подползла на коленях к темной кладовой и втиснулась во тьму. Сердце забилось, как сумасшедшее.

Правда в черноте стала видна ясней.

— Я не слышу тебя… — тихо заплакала она.

— Я не вижу тебя…

В другом конце дома, длинном, как восточный экспресс, вздрогнул от громкого звука Волшебник.

Дикий протяжный вой, звериной шетиной нанизывал чувства и сплетал узор ужаса.

«Сколько нас, мама. Сколько нас»,— шумели листья за окном.

— Меньше. — твердо сказала Колдунья, выползла из кладовки, открыла окно. Осенний ветер звал шуметь вместе, и она прыгнула в сад.

Шшшшшш… дзынь… дзынь…

Где-то звенел колокольчик, привязанный к веточке. Тучи закрывали звезды, темно. Прислонившись к холодной коре тополя, Колдунья запела детскую песенку про бегемотиков, которые ушли в дождь в новых ботиночках. Тополь раскрыл руки-ветки и обнял её, постепенно закрывая мокрыми листьями ее ноги, бедра, живот, руки и лицо.

Была и нет её.

Шшшшшш… дзынь… дзынь…

— Ушла к друидам, — покуривая табачную дудочку, констатировал Волшебник, покивал в холодное окно и пошел рассказывать детям сказки. И шиповнику, конечно, тоже.

Только ему он рассказывал пикантные сказки, чтобы лучше краснелось.

Глава 13. Конец доброй сказки

А потом Волшебник ушёл из семьи, бросив Колдунью, детей, сад с лягушками и даже свой посох, на который слетались светлячки по-ночам.

Так детская сказка закончилась, и дальше будет уже совсем не добрая история.