Княжна и прынц заморский

Глава 1

А и вечор вам добрый, люд честной. А поведаю вам нынче, как жила-была княжна наша умница да красавица, во времена незапамятные, в годы стародавние. Тогда и я мёд-пиво пил, по усам текло, да в рот отчего-то не попадало.

Стало быть, давеча закончил я на том, что принял князь выбор дщери своей молодой, да разрешил с лекарем время проводить, да токмо, значит, чтоб польза была. Ну а про молодых и говорить нечего — что лекарь рад-радехонек, что княжна от счастья цветет, аки цветы луговые по утру после росы — аж сияет. Дождалась, стал быть, что лекарь её мучить перестанет, а целовать вместо того начнет. Цельными днями у того в избе пропадает, да и ночами в терем не спешит.

Уж и князь с тем смирился — нет-нет а в гости заглянет, а токмо всё одно всем не угодишь, люб всем не будешь. Соседушки того княжества прознали про ситуацию нестандартную, да вознегодовали — где это видано! Княжеская дочка сама холопов лечит, ночами не спит, да ещё, говаривают, с каким-то лекарем ночует! Ноты всё дипломатические писали князю. А тот что? Знай говорит себе, мол, не вашего ума дело, как у нас в княжестве все устроено — в своём порядки наводите, а к нам и носу совать не могите. Думали-думали соседушки, как справедливость монаршью восстанавливать. Навроде как придумали. Снарядили принца целого в дорогу — самого наикрасивейшего выбрали — по конкурсу 3 принца на место. Галантен, голосу бархатного, лику светлого, а танцует — аки бабочка порхает. Правда, наукам точным да естественным не обучен был — да и до того ли, когда целыми днями танцами занимаешься, да этикет придворный штудируешь — на каком уровне руку держать, да как бровь изящнее изгибать, удивление своё выражая. Поэтому двух слов связать толком не мог, но бровями владел... Ну чисто мастер кунг-фу — своими палками. На честном собрании посмотрели на такое чудо чудное — диво дивное, почесали макушки, родителю тому, кто сына воспитал, руку пожали, да выбрали флаг принцу попригляднее — чтобы, значит, в руки дать и в путь-дорогу пустить. Подальше и наподольше, а там уж как выйдет

Скоро ли сказка сказывается? Да дело подольше делается. Пустили, наконец, прынца заморского в путь дальний. Ну, как дальний? Недели две скакать — княжества только кажутся большими, а ежели по дорогам, да в теплую погоду, да в карете — очень даже невеликие размеры. Так-то лошадка белая тоже была, чтоб из образа не выбиваться. Но принц на ней скакать непривычен был. Решил, что на подъезде к терему пересядет. Пока ехал, вспомнил, что флаг из рук можно выпустить, а цветов где-нибудь — надрать. Чтоб с букетом, значит, во всеоружии прибыть — прынцем на белом коне и с цветами. Княжна как увидит — так сразу голову и потеряет.

А княжна, тем временем, после очередного ночного бдения — людёв лечения, разве что сама щетиной не заросла, напару с лекарем. Спит с ним на полатях в обнимку сном богатырским — их и из пушки до обеда не разбудить. А коли разбудишь — и лекарь то взором ласковым не встретит, а уж княжна то и вовсе — чем-нибудь тяжелым огреть может. Правда, потом сразу и лечит — навыки свои совершенствует. Поэтому сюрприз зело сильный для прынца случился, когда он, у холопов дорогу спросив, до места добрался. Издалека храп в два голоса слышен — ставни нараспашку. А как стучаться начал — так и вовсе услыхал такое, звонким девичьим голосом сказанное, что не будь он иностранцем, наш язык плохоразумеющим, то и вовсе решил бы по добру по здорову уехать. Дюже великими карами княжна грозилась да слова непечатные использовала, что разбудили её до сроку. Но прынц, на беду свою, и свой родной язык то знал не очень чтобы уж хорошо, а наш понимал с пятого да на десятое. Потому и остался.

За что и получил сперва туфлей по лбу, вместо приветствия. Только рот и успел открыть — поздоровкаться хотел. Лекарь за княжной чуть опосля уж поспешал — у него стажу поболее будет — мужчина адаптированный. Он с первого стука никогда не просыпается. Токмо когда дверь начинают с петель выносить. А ругаться при княжне ещё стеснялся, бывало, поэтому поспешал молча. Ну и оттащил от гостя её тоже молча. Сам вперед вышел, спросил, чего надобно. А прынц лоб потер, посмотрел на лекаря, да как будто и нет того вовсе — глядит мимо — не по статусу общаться с голытьбой, да к княжне приветствие витиеватое обращает. Мол, красна ты девица, умаялась, а и негоже тебе рученьки свои белые о холопов срамных марать. А и зело сердце кровью у всех соседних царств-государств обливается, слыша о делах таких недостойных княжеской дочери. А и прислали, мол, меня на спасение — погляди-ка ты, княжеска дочка — и красив я, и велеречив, и на коне, и с букетом, и флаг у меня в другой руке. На последней фразе лошадь, кобылка то, в общем-то смирная, голову к прынцу наклонила, да букет из руки схрумкала в два прикуса. А в то же время из задней ее части то, что в прошлый раз съедено было — вышло. Место, так сказать, для новой трапезы освободила. Сконфузился прынц, покраснел, но не уходит. А лекарь с княжною, вначале обозлившиеся да примеривавшиеся, как посподручнее поколотить жениха незадачливого, рассмеялись в голос, на ту картину глядючи.

Посмотрел на них прынц, красными пятнами пошёл, заругался страшно по-заморски, на лошадь вспрыгнул да поскакал от них, злобой пылая. А лекарь при всем честном народе княжну обнял крепко, да поцеловал, сказамши, что не отдаст ее и сотне прынцев заморских. А после в дом оне ушли — сон десятый досматривать. Вот так, други, и пропала втуне очередная попытка князьев чужестранных дочку правителя земель, на которых мы теперь живем, сосватать. А что дальше было — завтрева рассказывать буду! Расходись, народ!