Книжный за углом

Темы

Список тем рассказов заимствован у Алёны Ан с её публичного разрешения в информационном топике: https://author.today/post/706710?c=35227105&th=35227105

Я впервые участвую в челлендже Writober, но в прошлом году наблюдала за участниками, читала рассказы, писала комментарии. Поздно решилась на участие в этом году и не подумала над своими темами. Но воспользовавшись предложенными темами и обдумывая сюжеты, поняла, что на этот раз творчество будет похоже на игру – нужно писать не просто рассказы, а рассказы, которым чётко подходят конкретные названия, что оказалось очень привлекательным нюансом.

Мной выбрана форма рассказов – миниатюра. Люблю короткие рассказики с ярким финалом. На этот раз постараюсь, чтобы героями миниатюр были книжные персонажи, в том числе, сказочные. Предупреждаю, что большинство миниатюр из-за выбора персонажей будут несколько абсурдными – такова идея, ведь выбранный жанр – юмористическое фэнтези, а герои родились из литературы совершенно других жанров.

Иногда читатель будет отдыхать на бытовых сюжетах с какой-то «изюминкой», если я не придумаю, как развить тему в нужном жанре.

1. Книжный за углом

Дверь протяжно скрипнула и впустила меня в царство пыльных полок и залежалых томов. «Книжный за углом» – гласила косоватая вывеска, но я, честно говоря, ожидал увидеть внутри что-то более современное. Видимо, это букинистический магазин, каких я не встречал уже лет двадцать.

За прилавком, заваленным разномастными брошюрами, сидел колоритный мужчина – плотного сложения, но с жидкой седой бородкой, которая больше подошла бы субтильному старику Хоттабычу. Он читал, нет, глотал книгу. Его глаза метались по страницам, словно тараканы на кухне в час ночи. На нового посетителя он, казалось, не обратил никакого внимания. На моё приветствие даже не вздрогнул.

К моему удивлению, в магазине были покупатели (или читатели?), что-то листающие в нескольких местах просторного помещения. Странно, снаружи казалось, что магазинчик совсем крошечный, типа угловых торговых точек советской эпохи, чьи вывески намекали на скудный выбор: «Овощи» или «Рыба». Ведь в наше время бумажные книги утратили прежнюю популярность, тем более в таком необычном антураже – вряд ли здесь найдёшь разрекламированные бестселлеры или антикварные редкости, к которым торговцы относятся с особым трепетом, ведь за них можно выручить приличные деньги.

Я принялся бродить между рядами полок. «Как приручить дракона за три дня», «Рецепты каннибальской кухни XIX века», «50 оттенков серого… волка». Что за бред? Что-то подсказывало, что не стоит рисковать и заглядывать под обложку.

Миновав стеллаж с кулинарными книгами, прислушался к громкому шёпоту двух дам.

— Вы обратили внимание на этот рецепт? «Кроличий пирог любви»? Я слышала про него – беспроигрышный вариант. Как говорят.

— Нет, что вы! Меня это не интересует. Вот «Щербет забвения»… Тут написано, если подать его неверному супругу…

— Ох, мадам, вы только представьте: он сыт, добродушен, и тут – бац! – внезапная страсть!

— Страсть – это хорошо, но забвение… Это элегантнее. Ни скандалов, ни дележа имущества. Просто временная амнезия. А потом ему можно сказать всё, что угодно, и он поверит.

— А вы уверены, что потом он заново влюбится в вас с этим вашим щербетом?

— Ну… если нет, поищу потом новый рецепт. Главное – я буду богата и независима.

— Как знаете. А я, пожалуй, рискну купить этот, с кроликом. Если не сработает, то хоть кота вдоволь накормлю.

Одна из женщин подозрительно оглянулась, и её шёпот затих, а мне стало немного неловко, что подслушивал…

За следующим стеллажом молодой парень тоже негромко, но весьма удивлённо разговаривал. Полное ощущение, что он говорил с толстой книгой в сафьяновом переплёте, которую держал в руках нераскрытой – его брови приподнимались, будто он внимательно слушал. Как будто книга отвечала ему… Или на меня начал действовать весь этот абсурд? Ведь я не слышал её ответов. Но название золотыми буквами сумел прочитать – «Магические заклинания для начинающих». И тут магия!

Вернувшись в главный зал, обратил внимание, что продавец отложил свою книгу и разговаривает со странным мужчиной – с усами как у Эркюля Пуаро и моноклем на глазу! Хозяин магазина (Определённо это хозяин! Такой магазин не доверишь посторонним) негромко, но доверительно рассказывал посетителю:

— Они, знаете ли, по ночам друг к другу в гости хаживают. Граф Дракула к Пеппи Длинныйчулок – на чай, Алиса из Страны Чудес – к Шерлоку Холмсу за консультацией. И прочие, ежели заскучают – визиты наносят. А кто-то в призрачном облике каждую ночь играет тут в шахматы или видео смотрит – у меня подписка на Netflix. Весело у нас.

И тут я понял. Понял, почему раньше не видел этот магазин. Он появляется только тогда, когда ты готов к небольшому безумию в своей жизни. И, судя по всему, моя жизнь с этого момента может стать гораздо интереснее.

2. Иди сквозь туман

Еноты отличаются сообразительностью и умением приспосабливаться к новым местам обитания. Считается, что они способны вдохновить людей на поиск внутренних ресурсов и интуитивных решений. Вася, новоиспечённый адепт личностного роста, после тренинга «Раскрой в себе енота!» должен был проявить в себе аналогичные духовные качества и мысленно строил планы всю дорогу домой из Москвы в ближнее Подмосковье. Утомлённый автобусной тряской, он смотрел в окно на разлившееся «молоко» тумана и внезапно решился. Взял, да и вышел у леса, не доезжая до дома. Массивный павильон остановки словно растворялся в белой пелене, но Вася подумал, что на обратном пути легко найдёт его. Задание тренинга – встретиться лицом к лицу со своими страхами. Туман ему показался идеальным полигоном.

Уже через три шага мир вокруг утонул в непроглядной белизне. Вася набрал полную грудь влажного воздуха, вспоминая мантру про чакры и енота, и ступил в белую мглу. Через пяток минут он понял, что потерялся.

И вдруг, прямо под ногами, он заметил ёжика. Ха! Ёжик в тумане. Классика жанра!

— Здравствуй, Ёжик! – прикололся Вася, чувствуя себя почти просветлённым. Ну, и чтобы подбодрить себя. Всё ж жутковато, а тут живое существо!

Ёжик фыркнул:

— Пх-х, пх-х… – но сворачиваться в клубок не спешил. Казалось, что он обречённо вздохнул, словно в тысячный раз выслушивал пьяный бред. А может, просто обман зрения, в такой-то видимости… – Ты что тут потерял, болезный?

— Ты ч-ч-что? Гов-ворящий?

— И что? Здесь все говорящие. Чего тут ищешь-то?

— Я… я страхи свои ищу! – в голосе Васи, несмотря на всю нереальность происходящего, прорезалась гордость.

— Просветлённый, значит? – хмыкнул Ёжик-в-тумане. – Здесь все чего-нибудь ищут. Грибы, например. Иногда смысл жизни. Ну и страхи тоже, бывает…

Вдруг из тумана донеслось утробное бульканье. Ёжик встрепенулся.

— О, это Болотник. Он обычно тоже страхи ищет. У него коллекция, говорят. Ты это… настройся – он тоже говорящий. Пх-х-х, – Ёжик будто усмехнулся.

Из глубины тумана выступило нечто мерзкое, скользкое, зелёное, облепленное пиявками, как украшениями.

Вася побледнел. Енот из него куда-то сбежал.

— Я… я просто… я гуляю, – пролепетал он.

— Гуляет он! – фыркнул Болотник. – Здесь все гуляют, пока я их страхи не приберу. Отдавай по-хорошему, а то хуже будет!

— Ну что ты всё пугаешь? – вздохнул Ёжик. – Дай человеку освоиться.

А Вася вдруг осознал, что столкнулся не просто со своими страхами, а с реальностью, которая ему не снилась даже в самых кошмарных снах. Он решил, что раскрыть в себе енота, конечно, здорово, но лучше уж быть просто Васей. И побыстрее убраться из этого тумана. Мантры подождут до лучших времён.

3. Иногда достаточно вдоха

Дым, лениво извиваясь, поднимался из трубы – в печи томилась пшённая каша к ужину. У самого крыльца, беспечно похрюкивая, Ниф-Ниф и Нуф-Нуф азартно играли в бабки. В лесу сгущались сумерки, а вместе с ними – голод, который и привёл Волка к крепкому каменному дому Наф-Нафа.

Волк устал от бессмысленного воя, бесполезной злобы, надоело притворяться добрым дровосеком. Всё это – пыль и суета. Он просто хотел есть. Медленно, словно сама тяжесть бытия давила на плечи, Волк приблизился к добротному забору. Скрипнула калитка. Поросята, взвизгнув от ужаса, пулей метнулись в дом, с грохотом задвинув засов.

Волк остановился. Не стал стучать, выть, изрыгать угрозы. Он лишь прикрыл глаза и с наслаждением глубоко вдохнул прохладный осенний воздух, настоянный на ароматах прелой листвы и тлеющего костра. Вдохнул запах дома, тепла, уюта, разваристой каши, обещающей сытость. Запах самой жизни.

В памяти вихрем пронеслись отрывки старых историй: про Лису и Зайца, про избушку лубяную да ледяную. Про глупого Медведя, что теремок раздавил. Про Ивана-дурака, что всех обхитрил…

Вдруг дверь тихонько приоткрылась. Робко выглянул Наф-Наф, сжимая в лапке кочергу:

– Чего тебе надо, серый? – пропищал он дрожащим голосом.

Волк открыл глаза. И улыбнулся. Не оскалом хищника, а усталой, почти печальной улыбкой.

– Ничего, – прохрипел он. – Воздуха вдохнуть захотелось.

Развернулся и медленно, не оглядываясь, побрёл обратно в лес. Голод никуда не делся, но вместе с запахом дыма в лёгкие проникла надежда, что не всё потеряно. И осознание, что иногда достаточно одного глубокого вдоха, чтобы понять: насилие – не единственный выход.

Волк услышал, как снова скрипнула калитка. Остановился и оглянулся. Все трое дрожащих поросят вышли из-за забора и один из них, стараясь говорить громко и храбро, окликнул:

– Господин Волк! Если вы и дальше будете таким же милым, не согласились бы вы отужинать с нами?

4. Костёр в ночи

Ночь. Шёл, куда глаза глядят. Они уже и не глядят… Замёрз, как пингвин арктический. Всё думал, думал, как жить дальше. Кирдык моему стартапу. Уволили из последней забегаловки, где я верстал веб-страницы за еду. Шёл по лесу, как по выжженной земле – ни дровишек на погреться, ни надежды. Луна, уже не похожая на добрый смайлик, нагло светила прямо в лицо, напоминая не о вечерних песнях под гитару, а о невыплаченной ипотеке.

И тут – костёр! Я глазам не поверил. Вокруг сидят... не знаю, как назвать компанию – колоритнее не придумаешь! Гном кодит что-то на планшете, эльфийка пилит ногти пилочкой, огр вообще в VR-шлеме машет руками, будто отбивается от роя багов.

— Здарова, – буркнул я, приблизившись к огоньку и пытаясь согреть окоченевшие руки.

Гном, не отрываясь от планшета, фыркнул:

— Кто такой, чё надо?

— Да вот, иду… куда ноги несут. Работы нет, денег нет, даже на хостинг VPS не хватает, – пожаловался я.

Эльфийка закатила глаза.

— Ой, ну что ты ноешь? У нас тут свой кружок по интересам. Мы вообще-то нейронку обучаем, чтобы она мемасики генерировала.

Огр снял шлем.

— Во! Толковый парень! А то у меня эта нейронка выдаёт философские трактаты про экзистенциальный кризис баклажана! Нужен свежий взгляд. Ты шаришь в Python?

Я шарю. Ещё как шарю! Python – это единственное, в чём я действительно шарил после универа.

— Ну, допустим… – скромно ответил я.

— Прекрасно! Займешься дата-сетами! Будешь обучать нейронку на котиках и мемах про Цукерберга! Если получится что-то путёвое – долю в стартапе гарантирую!

И вот сижу я у костра с самыми странными персонажами, перебираю мемы и пилю код. Гном переписывает архитектуру нейронки на блокчейне, эльфийка оптимизирует алгоритмы с помощью магии, а огр… ну, огр тестирует всё это на практике, комментируя генерации нейронки эпическими ругательствами.

Работа кипит, а главное – в меня снова поверили. И пусть этот стартап с мемами – полная дичь, но это моя дичь. И, знаете, глядя на этих чудаков у костра, я понял: даже в самый тёмный час, когда все твои проекты лежат в руинах, всегда найдётся место для нового костра. Где-нибудь в глуши, с самыми неожиданными попутчиками. Главное – не бояться замёрзнуть и не разучиться кодить. А мемы… мемы потом сами себя продадут. Ведь в конце концов, кто не любит котиков?

5. На кухне

Семья Петровых, Иван и Ольга, жили душа в душу тридцать два года. Ну, как жили… Ольга – душа в душу, а Иван в последнее время всё больше свою душу в сторону секретарши Вероники направлял. Нет, он, конечно, Ольгу любил. По-своему. Как свой удобный диван. А Веронику? Веронику – как престижный новенький суперкар с кожаным салоном и двойным турбонаддувом. Видит око, да зуб неймёт. Ольга этого не знала, но о влечении догадывалась и... ревновала. Тихо, в душе.

Однажды под вечер кот Барсик, лениво потягиваясь на подоконнике, уловил запах из кухни. Аромат был аппетитный, манящий… и подозрительный. Барсик, как истинный кот с опытом, знал толк в подозрительных запахах. Обычно они предвещали купание или, что ещё хуже, визит к ветеринару.

А на кухне… на кухне колдовала Ольга. Нет, она не распевала заклинания и не кидала в кипящий котел лягушачьи лапки. Она пекла пирог. Но не простой, а… особенный. «Кроличий пирог любви»! Название этого рецепта она выудила на каком-то женском форуме. Мол, кролик, приготовленный определённым образом, вызывает у едока неудержимую любовь к повару. Звучало дико, попахивало шарлатанством, но… терять Ольге было нечего. Вероника, эта длинноногая стервочка, уже маячила на горизонте их семейного счастья. Добывать рецепт пришлось самой, в весьма необычном магазине – «Книжный за углом», как ни странно, в разделе магической кулинарии, где рецепты продавались поштучно.

— Ну, Барсик, что скажешь? – спросила Ольга, щедро намазывая горячий румяный пирог сливочным маслом. – Должно сработать.

Барсик, принюхавшись, неопределенно мурлыкнул. Он, конечно, в магию не верил, хотя хозяйка всё ему рассказала, пока готовила. Но пирог пах так, что даже он готов был признать его сверхъестественные способности.

Вечером Иван вернулся домой подозрительно бодрым. Видимо, день прошел на редкость удачно. Или Вероника что-то такое ему… намекнула. Ольга, с сияющей улыбкой, поставила на стол своё кулинарное творение.

— Ванечка, я тут… кое-что испекла.

Голодный после работы Иван накинулся на пирог. Ел с аппетитом, урча, как и Барсик. Ольга с замиранием сердца наблюдала за ним. Никаких признаков внезапной любви, никаких романтических взглядов. Просто родной муж, уплетающий за обе щеки пирог из кролика… Она уже начала разочаровываться, когда Иван вдруг замер с куском пирога во рту.

— Оль, – проговорил он, с трудом прожёвывая. – А ты знаешь… я тут подумал… Есть, конечно, женщины очень красивые... Но уютнее тебя нет никого на свете.

Ольга, ошарашенная, смотрела на мужа.

— И ещё знаешь что? – продолжил Иван, обнимая её за плечи. – Давай, свари-ка завтра борща! А пирог этот… из кролика… необыкновенно вкусный. Ты у меня такая хозяюшка!

Барсик, наблюдавший за этой сценой из-под кресла, скептически фыркнул. Магия, говорите? Да просто Иван, наконец, хорошо поел!

А Ольга и Иван? Они снова были счастливы. Он – благодаря магическому пирогу, она – благодаря тому, что её любовь, кажется, всё-таки победила секретаршу Веронику. И пусть это была магия… или просто женская хитрость… какая разница? Главное – любовь. И иногда вкусный кролик.

6. Слишком много

Дядя Фёдор сидел на крыльце, понуро опустив плечи, и мрачно смотрел на тыквенное море. Тыквы были повсюду: в огороде, на крыше, даже на будке Шарика. Конечно, там их никто не сажал, но они откуда-то появлялись сами по себе – огромные, спелые и приятного вкуса, но...

— Слишком много… – вздохнул он, и в голосе звучала безнадёга. – Я тыквенный суп больше видеть не могу.

Из-под крыльца вылез Матроскин.

— Это колдовство, Фёдор! – авторитетно заявил он, выгнув спину. – Не иначе, как домовой развлекается. Кто ещё?

Шарик, высунув язык, яростно пытался спихнуть тыкву с крыши своего жилища.

— Гав! Ерунда! Это пришельцы! Они тыквы повсюду похищают, а потом сюда перекидывают, чтобы на орбиту забросить.

К вечеру количество тыкв удвоилось. Дядя Фёдор впал в отчаяние. Матроскин предложил тыквенную диету почтальону Печкину, а Шарик же, движимый собственной идеей, самозабвенно рыл подкоп под тыквенным завалом, мечтая отыскать там клад.

Печкин, кряхтя и упираясь, увёз лишь одну тыкву – больше его верный велосипед просто не выдержал. Но уехать, не высказав своего «компетентного» мнения, он не мог.

— Нечистая сила руку приложила! Духи! Вот увидите!

А ночью случилось чудо. Над Простоквашино повисла огромная полная луна, и тыквы начали светиться изнутри, превращаясь в диковинные фонари. Вскоре вся деревня была залита мягким оранжевым светом, ведь в каждом подворье свободная площадь была завалена оранжевыми плодами. Жители, пробудившись от светящихся окон, выходили на улицу, заводили хороводы, радовались, несмотря на будущие весьма неприятные хлопоты по реализации большого халявного урожая.

А утром тыкв не стало. Магия! Только по несколько крупных, созревших до идеального состояния, осталось лежать в огородах.

— Я же говорил – пришельцы! – Шарик был расстроен, несмотря на всеобщее облегчение – с кладом опять не срослось.

— Это лунное серебро! – возразил Матроскин, облизываясь на тыкву, ведь она снова обернулась желанным продуктом. – Оно тыквы в золото превратило, а золото… ну, его домовой и унес!

Дядя Фёдор улыбнулся, глядя на чистый огород.

— Может, и так, – сказал он. – Зато теперь мы знаем, что даже из очень-очень большого количества тыкв может получиться что-то прекрасное. Главное – немного терпения. А всё-таки, откуда они появлялись и куда пропали?..

Шарика это не волновало, он радостно завилял хвостом.

— Зато теперь можно и нормальной еды поесть! Гав!

7. Кошмар наяву

В сон вторгся мерзкий звук, который повторялся и повторялся... Вокруг ещё крутились сонные образы, пока, наконец, до сознания не дошло, что это – будильник! Ы-ы-ы… Понедельник… Хочешь – не хочешь, а пора вставать…

С трудом разлепив глаза, я катапультировался из постели, с ужасом осознавая, что опаздываю на работу. Снова эти проблемы!.. И понеслось: чайник, унитаз, ванная, кухня…

Первой жертвой понедельника оказалась любимая кружка с издевательской надписью «Я люблю понедельники», кем-то разбитая на мелкие осколки. «Знак?» – шепнула паранойя, намекая не высовываться из квартиры ибо день не задался... Дальше – больше! Взбесившаяся из-за спешки зубная щётка норовила выскочить из руки, но удержалась, зато зубной пасте это удалось – тюбик выстрелил содержимым прямо в зеркало.

Кофе заварился с дурным привкусом, а тостер поджарил хлеб до состояния каменного угля. Только одежда, на удивление, не взбунтовалась, и я, наконец, вышел из дома, ощущая себя героем комедии абсурда.

В переполненном автобусе коренастый дедок с мешком лука на плече словно специально водрузил свою тяжёлую ногу на мою. Острая боль пронзила стопу. Хромая, я доковылял до работы и, конечно, опоздал. На рабочем столе меня ждала кипа бумаг, а компьютер внезапно объявил забастовку.

Кульминацией стало объявление выговора от начальства за систематическое нарушение трудовой дисциплины!.. Заложил кто-то… Падла!

Морально раздавленный и уставший от несправедливости этого дня, я рухнул на стул. И тут зазвонил телефон. На экране высветилось родное: «Мама».

— Я напомнить – ты сегодня один дома. Я у Гали переночую, поболтаем как в юности. Сынок, ну как ты? Как работа? – доносился из трубки ласковый голос.

Я вздохнул:

— Нормально, – не стоит огорчать маму. Но неожиданно для самого себя выдал: – Да как в страшном сне! Кошмар наяву…

— Ой, сынок… То-то я забеспокоилась. Ты же всю ночь как лунатик по квартире шарился, с кружкой разговаривал, к компьютеру приставал… Может, ты и правда лунатик? Может, тебе в больницу надо?

Я с досады зарычал и сбросил вызов.

В голове зазвенело, будто кто-то колотил в медный таз. Лунатик? Кружка? Компьютер? Картина дня сложилась в пугающий пазл. Неужели всё это мне не приснилось? Нет, я точно не сплю… Нога-то ведь болит! И кружка… и маме нахамил. Ещё ведь и вправду, решит, что я свихнулся.

Остаток дня прошёл в тягучей полудрёме. Коллеги посмеивались, начальник ворчал, но всё это казалось далёким и нереальным. Вечером, еле дотащив себя до дома, я рухнул в постель, мечтая о крепком исцеляющем сне.

Но заснуть никак не удавалось. Перед глазами плясали разбитая кружка, злорадствующая зубная паста и ухмыляющийся начальник. Мозг отказывался переключаться на что-то позитивное. Наконец, устав от борьбы с кошмарами, я поднялся и поплёлся на кухню.

В полумраке на полу мерцали останки моей любимой кружки. Почему-то мама их не убрала. Ах, да... Она же раньше меня вышла из дома, к сестре поехала. Опустившись на корточки, начал собирать их, стараясь не порезаться. Вдруг краем глаза заметил движение. В углу, возле мусорного ведра стоял… я. Точнее, не я, а моя призрачная копия.

Он поднял осколок кружки и поднёс его к губам. По телу пробежала ледяная дрожь. Я зажмурился, а когда открыл глаза, призрака не было. Лишь осколки, холодный кафель и невыносимая тишина. Пожалуй, стоит извиниться перед мамой. И записаться на прием к врачу.

8. Что ты знаешь

Жил да был Иванушка, которого в народе дурачком кликали. Да только дурачок-то хитёр был, как тридцать три кота, а прикидывался простачком, чтобы глаза начальству не мозолить. А начальство у него – царь-батюшка, тот ещё фрукт: о мудрости да знаниях вещает, а сам дальше собственного носа не зрит.

И был у Ивана Конёк-Горбунок, ростом невеличка с рукавичку, да умом – академик заморский. Как начнет Горбунок про квантовую энтропию рассуждать, так даже у Ивана волосы дыбом встают и уши в трубочку сворачиваются.

Однажды царь вызвал его и с показным любопытством изрёк:

— Иван, скажи-ка мне, что ты ведаешь? Докажи, что не зря хлеб жуёшь!

Иван смекнул: если про кванты царю задвигать, тот ничего не поймёт да ещё и всыпать велит. А Горбунок ему на ушко шепчет:

— Ты ему про народ скажи, про его житие-бытие.

Иван, набравшись храбрости, и начал:

— Знаю, царь, как люд простой живёт. Кто в пахоте спину гнёт, кто зерно в землю кладёт, кто дрова в лесу рубит, а кто, прости господи, байки плетёт, да царя ими потешает!

Царь аж поперхнулся от эдаких откровений. А Иван, не унимается, продолжает:

— Ведаю, кто ворует, кто брешет, кто правду ищет, а кто от неё, как чёрт от ладана бежит! И про бояр ведаю и на чистую воду их вывести могу. Да и про тебя, царь-батюшка, сказать могу, что доброты в тебе не хватает и справедливости. Совсем не знаешь, как народ твой живёт.

Царь побагровел, как рак вареный на блюде.

— Ах ты, вошь подноготная! Да как ты смеешь мне, государю, такое в лицо говорить?! — взревел он, сотрясая воздух, чуть скипетр из рук не выронил. – В темницу его, бунтовщика!

Тут Горбунок как заржёт заливисто, на всю горницу:

— Эх ты, царь, сам спрашивал, что он знает! Вот и внимай теперь! Не гневись! Иван же для твоего блага старается! Чтобы ты знал, что в царстве твоем творится, а то ведь советники тебе льстят да в уши дуют, что всё у нас, мол, благодать да процветание. А он тебе правду-матку режет. Знание – это свет, а невежество – тьма кромешная!

Стража подхватила Ивана под руки, да не тут-то было! Конёк-Горбунок как взбрыкнёт, как копытцем острым в бок стражнику ткнёт! Тот и выпустил Ивана. А Иван, недолго думая, прыг на Конька, и давай по тронной зале круги нарезать, да Конёк ещё выкрутасы всякие выдаёт, государя чуть было с царского места не сбросил.

Царь ошалело на это представление смотрит, оправиться не может. А Иван с Коньком уже у ворот стоят, на прощание кричат:

— Благодарим за тёплый приём, царь-батюшка! Как будет время, ещё заглянем, просветим, так сказать!

И вот уже Иван с Коньком несутся по полям, по лугам, куда глаза глядят. Конёк хохочет, Иван песню строевую распевает, аж эхо в лесу раздаётся. А царь в своём дворце сидит, злой как чёрт. Думает, как бы ему этого Ивана проучить. Да только Иван уже далеко, у него своя дорога, а с таким советником, как Конёк-Горбунок, ему никакие высочайшие указы не страшны!

Царский гнев пылал, как печь! Но ведь и печи остывают. Хоть и кипел царь от ярости, но слова Ивана задели. Задумался он, стал вспоминать, что ему Иван говорил, а Конёк-горбунок добавил. Что-то в этих словах было такое… умное, до костей пробирающее. Только осознавать это не хотелось…

«А молодец же этот Иван!» – буркнул он себе под нос, почесывая в затылке. «А уж Горбунок-то! Ишь, какие речи вещает!» В памяти всплывали слова о мудрости, доброте и справедливости. Слова, которые простые слуги, вроде Ивана, понимали гораздо лучше царей да бояр.

И осенило государя! Забыв про гордость, повелел он созвать в царство своё лучших мудрецов, чтобы те научили его видеть мир глазами простого народа. Ведь истинная сила не в золоте да власти, а в умении слышать голос сердца и следовать добру.

И вот, представьте себе: царь, некогда хмурый и надменный, теперь весело шутит с горожанами на ярмарке, слушает советы крестьян и правит справедливо, как никогда прежде! А Иван и Горбунок, почётные гости на пирах, делятся мудростью, смехом и радостью жизни. И пусть сказка продолжается вечно!

9. Не засыпай

Меня зовут Алексей, и до недавних пор я был самым заурядным человеком. Жизнь до сорока текла предсказуемо, как утренняя яичница. Жена, ребенок, ипотека – всё как у людей. Но стоило нам въехать в этот старый особняк с чопорными георгианскими окнами и бонусом – гигантским роялем в гостиной, как я понял: скуке пришел конец!

Чёрт бы побрал этот дом! Как я поддался на покупку этой готической рухляди? Ладно Вероника, моя дражайшая супруга – да она ведьма в душе! – увидела в нём декорации для будущих вечеринок в особом антураже. Да и цена была… дьявольски привлекательной. Но я то, я?! Айтишник с хроническим недосыпом и паранойей в придачу? Я грезил о тишине, о нирване... Ха! Кажется, я вляпался в перманентный ночной кошмар с пожизненной подпиской и саундтреком из скрипящих половиц! Если я чего-нибудь не предприму, конечно.

В первую же ночь дом наполнился этими тихими скрипами и вздохами за дверью, а из подвала доносилось подозрительное шуршание. Жена, как ни странно, ничего такого не слышала и списала всё на мою мнительность и «прелести старого дома». Но я-то нутром чуял – тут что-то нечисто!

Сначала-то подумал, что старею. Ночные шорохи списал на крыс. Но когда услышал тяжёлые шаги на втором этаже, невнятный шёпот возле спальни и звуки, похожие на скрежет ногтей по крышке гроба… Тут явно не крысы, тут полтергейст куражится!

А потом появились тени, танцующие на стенах… И вот уже вторую неделю я толком не сплю! А последние двое суток и вовсе – пара часов днём, урывками, под аккомпанемент детского щебетания и ворчания жены о моей хронической зомбификации. Ночами – битва не на жизнь, а на смерть с этим проклятым домом и, главное, со сном!

Я решил не спать во что бы то ни стало! Ночь наступила, и я в дозор – как штык! Выслеживаю, откуда исходит это потустороннее безобразие, где эпицентр возмущения нашего, а точнее, моего спокойствия.

Спасибо фрилансу – на работу ходить не надо. Но тройку заказов я уже завалил, и моя репутация под угрозой. Не объяснишь же каждому, что ты почти не спишь… А что я могу сказать? «Извините, ребята, не смыкаю глаз, потому что у меня в доме бал Сатаны?» Роюсь в Википедии и на всяких сомнительных сайтах. Сегодня наткнулся на форум «Бессонница и паранормальное». Там народ ещё упоротее меня! Один пишет, что нужно разговаривать с домовым. Ну, думаю, была не была! К третьей ночи без сна я и с чертями готов чаи распивать.

И вот я снова в ожидании. Кофе заварен, комп и телек выключены, я затаился. Представьте себе картину: три часа ночи, в доме ни души, не считая мирно посапывающих жены и дочки. Только я и скрипучие половицы. Кофе – литрами. Жду и пытаюсь занять себя – читать, писать, разгадывать кроссворды – всё тщетно! Сон подкрадывается как ниндзя и душит в объятиях Морфея.

Ну, наконец, та-дам! – шаги наверху. Тяжёлые, мерзкие шаги. Скрежет, стоны, словно кто-то рожает на чердаке! И тут рояль заиграл сам по себе, да не абы что, а Моцарта! Дальше – больше. Портреты безымянных «предков» на стенах начали крутить головами, как совы, и того гляди вылезут из рам! «Да ну на фиг такой триллер! В подвал их завтра, пока инфаркт не схватил!» Дом жил своей жизнью, и я, похоже, стал частью этого сумасшедшего карнавала.

Но вишенкой на торте стал дочкин плюшевый медведь, который к этому дому никакого отношения не имел. Он вышел из детской, прикрыл за собой дверь (надо же, о ребёнке заботится!) и пробасил вполне внятно:

– Есть в этом доме мартини? – а почему мартини, а не мёд, как положено сказочному медведю?

Такого ещё не было! Признаюсь, струхнул не на шутку. Едва не дал дёру, но неужели я так просто сдамся? Да и любопытство взыграло. Я раскрою эту чёртову тайну, даже если мне придется обливать себя ледяной водой и орать во всё горло «Я не сплю!». Проследил я за этим мартини-медведем, и привёл он к тёмному углу гостиной. И вдруг меня осенило – здесь место силы этого полтергейста или домового. И он сам привёл меня сюда. Тут когда-то что-то случилось. И я, словно медиум, остро ощущаю чьё-то присутствие. Именно здесь, в этом углу, я смогу его увидеть, услышать его историю и разгадать тайну этого дома. Главное – не поддаться усталости, не дать глазам предательски сомкнуться. Ведь на грани сна, в этой части нового жилища ждёт разгадка – и, возможно, спасение. «Только не засыпай, Лёха!»

10. Пуговица

В одном из Срединных Миров «Тёмной Башни», которая удерживает все миры от разрушения и хаоса, жил рассеянный волшебник, собиравший остатки магии в особую пуговицу, которую он сам научил уму-разуму в магическом смысле. Потом сильно об этом пожалел.

Пуговица оказалась своенравной, любила шалить и часто совершала волшебства вопреки желаниям своего хозяина. Однажды она оторвалась от халата волшебника и, воспользовавшись свободой, переместилась через пространство и время в наш мир. Как она сумела отыскать портал и воспользоваться им – это совсем другая история.

Некоторое время она сиротливо валялась в луже возле школы, пока солнце эту лужу не высушило.

Пятиклассник Вовка Клочков почти бежал на уроки, но заметил на влажной земле искорку, нагнулся и поднял плоский кругляшок-кристаллик.

«Хм… Это чё? Пуговица, что ль? Петелька вон. Фу, девчачья», – подумал Вовка и только собрался размахнуться и пульнуть её подальше (не пинать же ногой, раз она уже в руке), но пуговица так ярко сверкнула, что Вовка притормозил метательный процесс и пригляделся получше. – «Ни фига себе! Будто галактика внутри! И ничего не девчачья… Пусть только пацаны подразнятся! Ещё завидовать будут», – и, пока звонок не прозвенел, полетел в школьный туалет. Заботливая мама не раз показывала, где у него в ранце на всякий случай иголка с ниткой припрятана.

Размером пуговица оказалась как раз под его жакет, а из-за прозрачности на беглый взгляд её даже не заметишь.

Первое чудо произошло на контрольной, которую не так уж неожиданно объявила математичка Светлана Ивановна. Стоило Вовке нервно потеребить пуговицу, как под другой рукой появилась… шпаргалка! Тетрадный листок, на котором вся контрошка от и до написана! Решения и ответы. Но Вовка не успел ими воспользоваться. Глазастая Светуля заметила и вместо замаячившей на горизонте пятёрки влепила двойку! А заодно и его соседу по парте Борьке, хоть Борька только одним глазком заглянул в шпору. Ну надо же – на трёху бы Вовка и сам написал… «Но пуговица! Это точно она!» – подумал Вовка и даже не очень расстроился из-за пары. Ведь он отчётливо слышал, как пуговица хихикнула! Только вот несправедливость с другом…

Второй раз пуговица выкинула фортель на физкультуре. Вовка зацепился с задирой Димкой и поспорил с ним, что обгонит его на стометровке. На старте он машинально коснулся пуговицы – и полетел! Нёсся, как ракета, но… не сумел на такой скорости повернуть налево и на второй половине забега махнул прямо, угодив в заросли крапивы под забором! Димка хохотал до слёз, а Вовка чесался до конца дня.

Вечером по его желанию с ним заговорила кошка Муська, но начала так громко требовать пива и вяленой рыбки, что пришлось расхотеть, иначе родители бы услышали. И Муська снова замурлыкала по-кошачьи. Даже и не подумаешь, какие у неё странные желания. «Пива ей! Надо же!»

Потом Вовка разошёлся. Назавтра захотел, чтобы Светка из параллельного класса, рядом с которой он в этот момент стоял, влюбилась в него, да на беду это желание сформировалось в столовой – пуговица вылила ей на голову стакан компота, реквизировав его из Вовкиных рук.

Захотел крутой велик – и тот появился у входа в подъезд, но в этот же вечер все узнали, что велик угнали у парня из соседнего дома. После каждого исполненного желания Вовке становилось всё тошнее.

Однажды утром пуговица исчезла. Просто растворилась в воздухе. Побитый жизнью пятиклашка, сидел на подоконнике и плакал. Не из-за пуговицы. Из-за себя. Ведь волшебство – это не вседозволенность. Это ответственность. И он, Вовка Клочков, понял это, к счастью, не слишком поздно. Может, ещё не всё потеряно? Может, он, наконец, сможет попросить прощения у Светки?

11. Те, кого нет

– Итак, господа, – граф Дракула, попыхивая электронной трубкой с ароматом лаванды, обвёл взглядом собравшихся. – На повестке дня – кризис.

Тяжёлая, словно надгробная плита, тишина повисла в зале. За столом, обитым бордовым бархатом, восседали столпы вампирской аристократии, владыки ночи и кошмара. Лорд Ратвен, утончённо бледный, с прекрасным лицом ангела, падшего в бездну, лениво наблюдал за Кармиллой. Она же, воплощение ледяной элегантности, с безупречным спокойствием поправляла кружевной воротник, скрывающий укус вечности. Среди этой породистой стаи по велению политической конъюнктуры затесался Носферату Степанович, тщедушный и желчный адепт современного кровопийства из России, иногда вздрагивающий от нервного тика.

– Солнцезащитный крем «СЗК 1000»! – трагически провозгласил Дракула, и в его голосе звучала вселенская скорбь. – Сами понимаете, что без него нам на солнце не выжить. А он теперь настолько хорош, что мы… мы стали невидимками!

Ратвен иронично фыркнул:

– Невидимки? Так это же прекрасно! – но всё-таки уточнил. – Или в каком-то ином смысле?

– В самом что ни на есть буквальном! – Дракула обречённо вздохнул, выпуская в воздух сиреневое облачко. – Вы же слышали о конфузах вампиров из-за этого чудо-крема? Мы пропадаем! Нас не видят и снова боятся! Нас обзывают – теми, кого нет!

Я сам решился проверить слухи. Выбрал место – людное, но не вульгарное – галерею старинных часов. И вот… Переместившись, растворился в потоке света, словно призрак! Лишь мой любимый костюм остался на месте, пугая публику видом пустоты, облачённой в бархат. Крики! Вопли! Обмороки! А я… Я стоял там, невидимый и беспомощный, как тень без солнца.

И тут это случилось. Заблудившаяся в галерее птица пролетела сквозь меня. Сквозь мой… несуществующий стан. Холод, подобный дыханию ледяной могилы, пронзил мою сущность. Я – Дракула! – ощутил себя пустой оболочкой! Это… это было хуже осинового кола, хуже солнечного света, хуже всего, что я когда-либо испытывал за свои долгие столетия!

Как вы знаете, друзья мои, есть среди нас про́клятые вампиры – те, кто утратил связь с плотью. Через них проходят, как сквозь пар, их не видят, не чувствуют. Полное растворение! И вот мы стоим на краю этой бездны, благодаря спасающей нас годами мази. Ирония судьбы: бояться солнца, а погибнуть от солнцезащитного крема!

Кармилла, нахмурив безупречно очерченные брови, задумчиво произнесла:

– И что делать? Отказаться от солнечного света? Вернуться к проверенному веками? Заманивать глупых смертных в наши замки объявлениями: «Сдам комнату по сходной цене»?

Носферату Степанович заскрежетал зубами:

– Это смешно! В эпоху интернета? Да они первым делом полезут проверять рейтинг замка на Букинге! Или на Суточно.ру. И какие отзывы они там увидят?

В зале снова повисла удушливая, как саван, тишина. Дракула сделал глубокую затяжку, собираясь с духом, подобно полководцу перед решающей битвой.

– У меня есть план. Дерзкий, безумный… но план. Мы объединяемся с производителем чудо-крема. Создаём собственную линейку солнцезащитной… вампирской косметики. Составляющие рассчитаны для нас. Представляете? «Крем от Дракулы. Бархатная тень даже в зените светила!».

Все уставились на него в немом изумлении.

– Но это… безумие! – выдохнула Кармилла.

– Да, безумие, – согласился Дракула, и в глазах его мелькнул отблеск былого величия, – которое может нас спасти. Или… мы продолжим бесплотно бродить призраками среди живых, пока без остатка не растворимся в небытии.

У Носферату Степановича отвисла челюсть. «Маркетинг? Вампиры и маркетинг? Это как смешать святую воду с чесноком!» – пронеслось у него в голове, но вслух он произнес лишь невнятное:

– Но… как же… имидж?

Дракула усмехнулся, и в этой усмешке сверкнули отголоски былой кровожадности.

– Имидж? Мы перекуём имидж! Забудем пыльные замки и завывания волков. Добро пожаловать в мир гламура, где наш СЗК правит балом! Мы станем не ночными кошмарами, не теми, кого нет, а законодателями стиля, гуру от загара… точнее – от его отсутствия! Наш слоган: «Вечная молодость в тени!».

Лорд Ратвен, обычно невозмутимый, приподнял бровь в немом изумлении.

– Рискованно. Но… пожалуй, в этом есть своя извращенная логика. В конце концов, если не можешь одолеть солнце, используй его в своих целях.

Кармилла же, оценив масштаб замысла, произнесла ледяным тоном:

– Что ж, Дракула. Ты затеял игру на выживание. И если мы сумеем сыграть эту партию, то мир будет у твоих ног…

Дракула поднял свою трубку, словно скипетр.

– Тогда за новую эру! Да наполнится мир не страхом, а жаждой подражать нашей неувядающей красоте! С истинно своим кремом мы для всех останемся теми, кого как бы и нет, но будем спокойно разгуливать под солнцем. А с ростом популярности нашей косметики станем не проклятием, а легендой!

12. Мрачный полдень

Жаркое солнце над Широм висело в зените. Фродо, по обыкновению, сидел на крыльце своего уютного хоббичьего домика, покуривая трубку и лениво наблюдая, как Сэм усердно копается в огороде. Полдень выдался на редкость душным. Воздух дрожал от невидимого жара, и даже вездесущие мухи притихли, словно предчувствуя неладное.

Внезапно возникла тень. Не обычная, безобидная тень от дерева или облака, а густая, зловещая чернота, словно портал в Мордор, поглотившая больше половины лужайки перед домом Бэггинсов. Фродо от неожиданности выронил трубку, рассыпав искры пепла прямо на штанину.

Сэм, вскочив, схватил садовую лопату, словно это был меч.

— Что это, мистер Фродо? – прошептал он, глядя на всё ещё расползающуюся тьму с первобытным ужасом в глазах.

Тьма клубилась и извивалась, словно живая. Наконец, из её утробы вытянулась мощная лапа толщиной со ствол древнего дуба, увенчанная тремя длинными когтистыми пальцами, покрытыми наростами и мерзкой желтизной. Два пальца прижались к ладони, а третий недвусмысленно поманил к себе.

Жуткий, парализующий страх сковал Фродо, но против его воли ноги, словно чужие, сами понесли его навстречу надвигающейся угрозе.

— Мистер Фродо, не надо! – отчаянно закричал Сэм, но его голос тонул в мрачной зловещей тишине, окутавшей поляну.

И тут, словно в ответ на мольбу Сэма, из клубящейся бездны вырвался жуткий, хриплый смех.

— Не бойтесь, мои милые хоббиты, – проскрипел голос из тьмы. – Я всего лишь пришёл напомнить вам о долгах, что тяжким бременем легли на вас! Счета за газ требуют оплаты!

Из рассеивающейся тени, словно из дурного сна, возникло висящее в воздухе огромнейшее чудовище о трёх головах, на груди которого болталось чёрное полотно с надписью крупными буквами: «ПОЧТА». На всех мордах странного почтальона застыла кислая, извиняющаяся улыбка.

Фродо и Сэм облегчённо выдохнули, словно гора с плеч упала. Вряд ли от почтальона, даже такого престранного, следует ждать смертельной опасности. Мрак начал отступать, словно испуганный светом, возвращая лужайке её прежний, идиллический вид.

— Простите, господа, – гулко пробормотал почтальон, протягивая Фродо счёт – жалкий клочок бумаги, теряющийся в его чудовищной лапе. – Просто сегодня жара невыносимая, и мне приходится использовать все свои… э-э… возможности, чтобы доставить почту вовремя. Я – Змей Горыныч. Меня многие знают. Ваша почта не справляется с обилием уведомлений, и меня наняли через «Книжный за углом». Решил подзаработать немного золотишка. Инфляция, знаете ли…

Змей Горыныч деликатно пустил струю пламени в небо, стараясь не повредить огород.

Фродо, почти придя в себя, взял счёт и с удивлением обнаружил, что сумма более чем вдвое превышает обычную.

— Газ подорожал, господин Бэггинс, – пояснил Горыныч, подмигнув средней головой. – Инфляция, сами понимаете.

И с этими словами он взмахнул невероятными кожистыми крыльями и взмыл в воздух, оставив Фродо и Сэма в полном ошеломлении с просроченным счётом и растущим подозрением, что даже в самом тихом уголке Средиземья без чертовщины не обходится. А Сэм решил в тот же вечер щедро удобрить весь огород чесноком. На всякий случай. Мало ли что ещё взбредёт в голову этой Инфляции.

13. Ты с нами

Однажды вечером, когда семья наконец-то собралась – родители, утомлённые трудовыми буднями, ужинали на кухне, бабушка Наташа над чем-то «колдовала» там же, Светка что-то наговаривала телефону в своей комнате, а десятилетний Гришка с кислым лицом сидел в гостиной (по совместительству – его личной берлоге) и перекладывал с места на место учебники, пытаясь оттянуть неминуемый час домашки, – усатый разбойник по кличке Иннокентий, царственно раскинувшийся на хозяйском диване, вдруг… заговорил! Не мяукнул, не мурлыкнул, а совершенно чётко сказал:

— Так, граждане, пора наводить порядок!

Гриша, словно громом поражённый, обернулся и не сразу вспомнил, что сам-то говорить умеет.

— Ты… Ты… Это ты сейчас сказал?

— Я! Представляю, как у тебя челюсть отвисла. Но надо же что-то делать! Сплошное безобразие в семье!

Схватив сопротивляющегося кота в объятия, Гришка пулей вылетел на кухню.

— Ба-а-а… Мам, пап… Свет, иди сюда! У меня сенсация! – и выдал: — Наш Кеша – говорящий! Верите?!

Папа скептически хмыкнул, мама, поднимаясь из-за стола, обеспокоенно потрогала Гришин лоб, бабушка с изумлением посмотрела на источник возбуждения внука. А Светка никогда по первому зову не прибегает, поэтому мальчик обратился к виновнику переполоха:

— Ну, скажи им что-нибудь, а то они не верят!

Кот не стал ломаться и выдал:

— Нам нужен президент!

— Кому это – «нам»? – папа совсем даже не удивился, как будто кот говорил всегда и постоянно выступал против ущемления его в правах. – Нам тут никаких начальников больше не надо!

— Долой старые порядки! Квартире нужен лидер, и этот лидер – я! – провозгласил кот, грациозно спрыгнув с рук и притабуретившись в своей самой элегантной позе, словно на трон. Только короны на голове не хватало.

— И что же тебя не устраивает? Какие твои требования? – на удивление, так же спокойно спросила мама. – У нас уже есть главнокомандующий – бабушка!

— Бабушка не может быть президентом, президенты сами еду не готовят и посуду не моют! Это же кабала! Всё равно что рабство! Иго! Татарское.

— Откуда ты этого нахватался? – изумилась мама.

— Из телека! Сами виноваты, смотрите всякую ерунду, и мне приходится! А нормального CAT-TV нет!

Тут, услышав какой-то шум-гам, влетела Светка и, моментально врубившись в ситуацию, завизжала от восторга:

— Уииии! Кешенька, сделай мне одолжение! Разреши мне с тобой интервью для ТикТока! Будешь звездой!

— Погоди, Света, – папа даже не обиделся, что любимая жена не считает его лидером, но сразу увидел корень проблемы. – Давай, Иннокентий, выкладывай всё как на духу! Что тебя не устраивает?

— Мрр...ну… Мои требования простые. Безоговорочная любовь и почтение! Утренняя кормёжка свято в 6:00! А то вы вечно дрыхните или носитесь, как угорелые, а про меня забываете… И в остальное время кормить вовремя! И тунца с лососем почаще, а то я чахну без деликатесов! И… и никаких сухариков! Вы меня что ли на помойке нашли? Это оскорбляет кошачье достоинство! И с окна не гонять, особенно когда солнышко греет! Не шлёпать тапком, если ночью серенады пою! Это же творчество! Вечером после ужина просмотр только CAT-TV и никаких ваших глупостей! Ну, хоть полчасика… Если я стану президентом, обещаю всем безграничную любовь и мурчащую ласку!

— А если мы не согласимся? – не унимался папа. – Послушного кота мы себе всегда найдём, а куда ты денешься? Как говорящего, тебя с руками оторвут, но править не дадут! Разве что в клетке зоопарка, и то чисто символически. Ты готов от нас уйти?

— Какие вы недобрые… А я вас любил…

— Иннокентий, – бабушка Наташа хитро прищурилась, – а что ты кроме ласки можешь обещать? Давай, я тебе тунца, а ты мне – чтобы ни одной зацепки на любимом свитере? Идёт?

Мама почти взмолилась:

— А меня избавь от бодания головой, когда я сплю! Дай мне хоть раз нормально выспаться, и я сама выловлю для тебя в зоомагазине золотую рыбку! Обещаю!

— А для меня, – не успокоилась Света, – стань звездой моего ТикТок-канала! Гарантирую миллион лайков, и сошью тебе персональный лежак на подоконник!

— А я, а я! – громко вклинился Гриша. – Кешенька, научись играть со мной в Плейстейшен! Если выиграешь, я тебя с руки кормить буду, пока не лопнешь!

— Ну что, Иннокентий, ты с нами? – торжественно спросил папа, а мама довольно кивнула.

— Так вы что? Согласны? – опешил Иннокентий. Он уже пожалел было, что затеял переворот. Не хотел он никуда уходить из родной квартиры, от любимых человеков…

— Голосуем? – и папа первым поднял руку. Но тут же уточнил: – Я «за», но если ты научишься выключать будильник в 6 утра и сразу будить меня сам – я тут же скормлю тебе весь утренний тунец и на весь день отдам тебе свой любимый диван! По рукам?

Результат выборов был предсказуем – кот зря волновался. Домочадцы даже умилялись. Разве можно спорить с котом, если тот искренне верит, что он самый главный в семье, и ты – лишь часть его команды и преданная обслуга!

И тут снова случилось невероятное! В тот самый момент, когда Иннокентий уже приготовился принять бразды правления в свои лапки, из-под дивана в гостиной выпорхнула… фея! Да-да, самая настоящая фея, с крылышками и волшебной палочкой, усыпанной блёстками! Оказывается, она во время дрёмы нечаянно наколдовала коту способность разговаривать. Потом крепко уснула, и разбудили её горячие дебаты на кухне.

— Простите, что вмешиваюсь в ваши президентские выборы, но позвольте предложить альтернативу! – прощебетала фея. – Я не могу оставить говорящим вашего умного Иннокентия… Но могу наложить на квартиру заклинание всеобщего счастья и взаимопонимания! Кот будет всегда сыт и доволен, свитера останутся без зацепок, мама будет высыпаться, а папа – бодро подскакивать по первому звонку будильника! Света прославит Иннокентия в ТикТоке и без его умения говорить, а Грише повезёт больше всех – ваш Иннокентий научится играть в Плейстейшен в качестве напарника! И даже сможет выигрывать.

В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем Иннокентия, который уже видел себя звездой CAT-TV и думал, существует ли кошачий «Оскар». Фея взмахнула палочкой, рассыпая вокруг искры, и… Всё стало ещё лучше, чем прежде! Кот получил пожизненный абонемент на тунца, мама просыпалась с улыбкой, Света стала королевой ТикТока, а Гриша обыгрывал всех друзей в видеоигры вместе с гениальным котом-геймером! Вот это happy end!

14. Ветер в глубине души

Колобок катился по лесной тропинке, напевая себе под нос незатейливую песенку про бабушку и дедушку, которые так неосмотрительно оставили его остывать на окне. Настроение было превосходное – мир полон приключений, желудок полон свежеиспечённого теста, а впереди маячила перспектива прокатиться ещё хоть немного, прежде чем какая-нибудь зубастая неприятность решит, что Колобок – отличный перекус.

Вдруг из ниоткуда налетел ветер. Не просто лёгкий ветерок, а почти настоящий шторм – с шумом, посвистом и сорванными с деревьев листьями. Колобок подпрыгнул, как мячик, и его отбросило к торчащей из земли коряге.

— Эх, ёлки-палки! – пробормотал Колобок, отряхиваясь. – Чуть не раскрошился...

Ветер же, вместо того, чтобы утихнуть, завертелся вокруг него, поднимая в воздух пыль и сухие ветки.

— Что за безобразие? – попытался возмутиться Колобок, но ветер заглушил его голос низким, утробным гулом.

И тут случилось нечто странное. Гудение ветра проникло в Колобка, заполняя каждую его сдобную клеточку. Он почувствовал… что-то. Не просто ветер, а нечто большее. Тоску по бескрайним полям, где колышется рожь, жажду свободы и полёта, желание увидеть мир во всём его великолепии. Все эти чувства были чужими, но отчего-то до боли знакомыми.

Колобок замер, ощущая, как все его внутренности, обычно занятые мыслями о том, как бы не попасться лисе, переполняются этими новыми, странными эмоциями.

Внезапно ветер стих, будто его выключили. Колобок стоял, оглушённый и дезориентированный. Он посмотрел на лес другими глазами – не просто зелёные деревья и кусты, а живые, дышащие существа, наполненные собственной печалью и радостью.

И тут он понял. Ветер, этот проказник и разрушитель, на самом деле – хранитель тайн. Он облетает весь мир, собирая истории, чувства, воспоминания, и порой случайно делится ими с теми, кто оказывается в нужном месте в нужное время.

Колобок теперь знал, что он хочет не просто катиться по тропинке, а увидеть мир, почувствовать его, узнать все его истории.

И, знаете, он, пожалуй, даже не будет так уж сильно сопротивляться, если ему навстречу попадётся лиса. Может, она тоже расскажет ему что-нибудь интересное… Или он хотя бы споёт ей песню о ветре, который гуляет в глубине души.

15. Если закончится

Если закончится... кислород

В разгар бала у Анны Павловны Шерер, устроенного под покровительством «Книжного за углом», тихо закончился кислород. Ни грохота, ни взрыва, просто в одно мгновение стало душно, а свечи потускнели и съёжились в маломощные угольки, будто их сон сморил. Первым что-то заподозрил Евгений Онегин. С видом вселенской скуки он понюхал воздух.

— Что-то в воздухе не то… – пробормотал он, закинув голову. – Нет этой… свежести мироздания.

Печорин, стоявший рядом, усмехнулся:

— Право, Онегин, вы как барышня! Всего лишь духота а la russe, – и коротко хохотнул.

Но насмешка замерла на его губах, когда Наташа Ростова, кружась в вальсе, упала в обморок, как подкошенная. И стало очевидно – это уже не шутки.

В дамской комнате поднялась паника. Плюшкин, случайно забредший туда в поисках потерянной пуговицы, зачем-то стал собирать с окна и кресел какие-то мятые носовые платки, пустой кисет и флакон от нюхательной соли и складывать их в бездонные недра своего камзола.

— Пропадём! Все пропадём! — вопила в центре зала княгиня Тугоуховская, размахивая веером так, что едва не сбила с ног Молчалина. — А если кислород иссякнет окончательно? Что делать? Что делать?!

Там же, как маяк стабильности в надвигающемся хаосе, стоял Илья Ильич Обломов, лениво почёсывая затылок.

— Знаете, господа… – зевнул он. – А может, просто проветрить?

Эта мысль, простая до гениальности, доселе никому не приходила в голову. Все с изумлением посмотрели на Обломова.

Первым пришёл в себя Базаров со своим вечным отрицанием.

— Нет! – провозгласил он. – Кислород – это миф! Сейчас я вам объясню!

Но тут из сада дохнуло ночной прохладой. Балкон распахнулся настежь. В дверях маячил слуга Фамусова, Петрушка, отвернув лицо от помещения.

— Барин велели проветрить и дам позвать к балкону! – отрапортовал он. – А то совсем тут ваши барышни задохнутся! Дамы, скорее, скорее сюда!

К балкону первым ринулся Печорин.

— Сударыни, позвольте мне вдохнуть глоток свежего воздуха!

Но тут же получил веером по носу от Анны Карениной.

— Не наглейте, Григорий Александрович!

В итоге из мужчин право первого глотка кислорода досталось Илье Ильичу, который глубоко вздохнул, прикрыл очи и блаженно улыбнулся.

— Хорошо… – пробормотал он. – Теперь можно и поспать.

И тут же погрузился в объятия Морфея прямо на балконе, вдыхая напоенный ароматом роз воздух. А бал продолжился.

Анна Павловна, оправившись от первого шока, вновь взяла ситуацию под свой бдительный контроль. Шампанское лилось рекой, вспыхивали разговоры о политике, а по саду разносился жизнерадостный смех.

Печорин, сумевший наконец отвоевать себе место у балюстрады, вглядывался в звёздное небо, словно пытаясь разгадать тайну мироздания. «Хорошо, что этот досадный случай не принёс жестоких последствий», – прошептал он, и горькая усмешка тронула его губы.

А в глубине сада, под сенью развесистых лип, Наташа Ростова, придя в себя, танцевала босиком на траве, будто забыв о случившемся. Ничто не могло омрачить её жажду жизни.

И когда первые лучи рассвета окрасили небо, гости начали таять, возвращаясь в свои книги, унося с собой воспоминания о бале, где едва не закончился кислород, но победил дух неукротимой русской души.

16. Слишком много думаешь

Савелий, домовой серьёзный, но справедливый, сидел на печи, раскуривая миниатюрную трубочку из сушёной вишни. Внизу на вытертом половике трепетали пять юных домовят. Все как один – взъерошенные, с огромными наивными глазами и страхом перед суровой домовой действительностью.

— Слушайте сюда, салаги! – пробасил Савелий, окатив их взглядом из-под нависших бровей. – Главная задача – хозяину служить. Чтоб в доме лад был, скотина плодилась, да пироги не горели. Но! Себя обижать не дадим!

Один стажёр, по имени Кузьма, робко поднял руку:

— А как это – служить и не обижаться?

Савелий затянулся, выпустив облачко дыма.

— А вот слушай. Хозяин забыл тебе каши оставить? Намекни! Столовые приборы переставь местами. Скрипи половицей у кровати. Но без фанатизма! Чтоб он понял, а не обругал.

Второй домовёнок, Филя, замялся.

— А если хозяин жадный?

— Жадный? – Савелий усмехнулся. – Тогда дело тоньше. Монетки из кармана надо уводить, по одной. Никто и не заметит. Зато тебе на пряники хватит.

— Помните, сорванцы, — продолжал Савелий, словно высекая слова из камня, — человек – он как флюгер на ветру. Сегодня хвалит, завтра пинком под зад. Ваша задача – этот ветер ловить, чтобы дом в нужном направлении вёл.

Домовята слушали, затаив дыхание, впитывая мудрость старого домового. Савелий был для них не просто наставником, а живой легендой, ходячим учебником по выживанию в человеческом мире.

Савелий учил их хитростям домовой жизни. Чтобы молоко не скисло, как от нечистой силы дом защитить, как хозяина к порядку приучить. А главное – как думать.

— Слишком много думаешь – плохо. Но и бездумно служить – глупо, – напутствовал он их. – Баланс держать надо. Тогда и хозяин доволен, и ты сыт.

Он помолчал, попыхивая трубкой, словно обдумывая каждое слово. Потом, наклонившись вперёд, заговорщицки прошептал:

— И ещё одно… Никогда не доверяйте кошкам! Они дом по-своему чувствуют, себя хозяйками считают. Они – ходячее предательство. Ластятся – да, а как отвернёшься, так и норовят лапу в вашу миску запустить или обереги наши разметать, во все укромные уголки залезть. Помните: «Бережёного Бог бережёт, а домового – хитрость!»

17. Сияние

Дело было во времена императора Александра Освободителя или Вешателя, это с какой стороны посмотреть.

Василий, молодой лекарь из шахтёрского Загорья, был нескладным верзилой, сухим, как щепка. Лицом не то чтобы отталкивал, но всем своим видом скорее вызывал желание накормить, чем закрутить с ним роман. Вся его красота, а вернее, красотища, заключалась в его усах. Да таких, что сам Александр Второй позавидовал бы! Пышные, густые, цвета воронова крыла, с лихо закрученными кончиками. Он их холил, лелеял, умасливал репейным маслом, расчёсывал специальной щёточкой и иногда даже разговаривал с ними! Мол, «ну как я сегодня, красавцы мои?»

А девки-то на усы велись, да за мужика его не считали, только пошучивали иногда. Но совсем-то они его не сторонились – лекарь всё-таки! То спину «помазать», то микстуру от простуды спросить – а сами на усы поглазеть. Василий – не дурак, понимал, что привлекательности одних усов для личного счастья маловато, но что делать? Приходилось выкручиваться: травил байки про шахтёров, да истории страшные про газ метан (аж глаза закатывал) и, конечно, всячески демонстрировал свою волосяную гордость.

А пациенты в его фельдшерском пункте – что на ярмарке! Бабки старые с прострелом и жалобами на погоду да мужичьё шахтное плутоватое, норовящее откосить от работы с хворобою придуманной. Но в последнее время в Загорье настоящая беда среди шахтёров приключилась – мужики, один другого крепче, стали с ног валиться. Особливо с лёгкими дырявыми, не то что работать – ни вздохнуть, ни охнуть не могли! И ладно бы старики, так ведь и молодёжь чахнуть принялась! Беда да и только!

Народ загалдел, как улей потревоженный. Кто грешил на лекаря, мол, руки у него не оттуда растут, только калечит, а не лечит. Другие бормотали про сглаз, про проклятие шахты – дескать, разбудили древнее зло, когда новую лаву рыли. Бабки шептались, что это месть духов за осквернение земли. Но шахтёры, народ суровый, в мистику не верили, но на дно шахты стали бояться спускаться. Чуяли нутром, что именно там, глубоко под землёй, им становится худо.

Василий, конечно, старался изо всех сил. Микстуры давал, и прогревания назначал, и даже медиума из губернского города вызывал! Тот только руками развёл, да на усы Васильевы обзавидовался.

А дальше – всё хуже и хуже! Добры мо́лодцы, что вчера брёвна ворочали, ноне – еле ложку поднимали! Настоящий мор пошёл! Погост разрастался, словно дрожжами на воде. Однажды явился к нему в пункт мужик один, Иван-гора звали его. Здоровенный детина, рожа кирпичом, а глаза, как у побитой собаки.

– Василий, – говорит, – гибну! Чувствую, смерть косой по сердцу прошлась. В шахту иду, как на плаху. А там… там словно бес какой силу мою тянет, жилы рвёт! – да как заголосит по-бабьи, слёзы по щекам размазывая.

Василий оторопел от такой картины. Только усы покрутил. Видать, дело дрянь, пора жандармов кликать дабы в Загорье следствие провели да порядок навели! А полиция на все эти пересуды смотрит, как на бред пьяного шахтёра.

И решил Василий сам до истины докопаться. А толчок дала бабка Аксинья, которая не столько «со спиной» приходила, сколько посплетничать. Она-то и вспомнила, что в её младые годы, в другом шахтёрском краю, Лихо Одноглазое из мужиков силу жизненную тянуло! А из шахтёров потому, что оно под землёй окопалось, там и злодействует! И всё, что ведала про эту тварь, Василию-то и выложила, будто на духу исповедалась.

Стал он свою больничку на полдня закрывать, да в шахту спускаться. Не работать, а следить да прислушиваться. И вот однажды, крадучись по стеночке идёт, а за поворотом – сияние! Затаился, высунулся чуть поболе, а там оно – Лихо Одноглазое! Не то баба, не то мужик – волосы длинные, а глаз-то один всего. И сияет так, что аж смотреть больно. Да вдруг – луч тонкий от него, не такой яркий и приметный, но Василий засёк: он аж двух мужиков-шахтёров по очереди зацепил.

Храбр Василий, но струхнул знатно! Однако смекалка не подвела. Вспомнил он, как бабка мимоходом сказала: «Нечисть своих отражений не терпит!» Мигом достал из кармана зеркальце (что всегда с собой носил – усы поправлять), да и направил Лиху прямо в морду! Ещё и крикнул погромче, чтобы оно на него глянуло! Сияние сразу же и переместилось на нового персонажа, да только Василий к лучику пригляделся уже и ловко под него зеркало подставил!

Что тут началось! Лихо завизжало, зашипело, затряслось, как осиновый лист на ветру! Сияние его глаза стало тускнеть, а потом и вовсе погасло! А Василий почувствовал что-то неладное… Волна мощная тело чем-то напитывать стала! Одежда затрещала и лопаться начала!

И когда Лихо-то совсем растаяло, пришлось ему из шахты, прячась, выбираться. Приметил, когда внимательно на каменную стену смотрел: из обоих глаз его такое же сияние идёт, как у Лиха было! Уж корил он себя, что в чудовище превратился, да толку корить! Придётся теперь всю жизнь прятаться. Хоть, как Лихо, под землю поселяйся! Зато шахтёров спас – и нынешних, и будущих.

Дождался, когда все из шахты вышли, да подёргал верёвку, мол, опоздал, спускайте корзину. Его и вытащили, но не дал он разглядеть себя – глаза опустил, съёжился и, рваную одежду придерживая, бочком, бочком да на улицу. Благо вечер уже.

На котёнка по дороге наткнулся – пищит. Мятый весь какой-то, истощённый. Подобрал животинку, да забылся – сиянием своим на него будто фонарём посветил. Не успел взгляд отвести, как приметил, что глазёнки загноившиеся в миг нормальными стали! И сам котёнок прямо на глазах выздоравливать начал – рёбрышки прощупываться перестали... И дошло до Василия, что дар Лиха ему перешёл, но не втягивающий силу, а отдающий! А силы этой Василий ух, сколько в себе почувствовал! Лихо-то бессмертное было, если бы на уловку его не поймать…

А дома уже разглядел, что мышцы его налились сочностью – мужицкой силой. Был дрищ, а стал статный красавец, да ещё с такими усами! А глаза, вместо того чтобы слепить и губить, стали исцелять! Скоро его узнали, как Сияющего Знахаря – самого крутого во всей губернии, а то и в империи! Но официально он так обычным лекарем и оставался. Шахтёры больше не болели, но у Василия всегда была работа. А уж девки табунами за ним ходили, не чаяли, когда за кого из них посватается.

Вот так просто – зеркальце, смекалка и немного (или много?) везения!

Только усы он не глядя причёсывать стал, не любовался – в зеркало старался с чрезмерным вниманием больше не смотреть. Хотя лишнего здоровья не бывает, если когда и глянет мимолётом…

18. В мутной воде

– Ну, рассказывай, Кикимора, чего там у вас на болоте творится? – Баба Яга кивнула своей гостье и почесала костяным пальцем крючковатый нос. – Говорят, дым коромыслом стоит! Черти в пекле тише себя ведут, когда адским жарко́м балуются.

Кикимора нервно теребила подол грязного сарафана, внутренне закипая.

– Ох, Яга, беда! Русалка наша совсем с катушек слетела.

– Русалка? Это та, что косы вечно расчёсывает, да ухажёров топит? Чего она ещё учудила?

– Она теперь «благотворительностью», видишь ли, занимается! Ишь, царевна Лебедь явилась! Говорит, мол, болото у нас «старое, бедное, вода мутная», пора «модернизацию» проводить. А ещё специальный... как это... «Фонд спасения болотной экосистемы» организовала, – возмущённая Кикимора так и сочилась сарказмом, чуть ядом не брызгала.

Баба Яга хмыкнула.

– Ну и что? Все болота спасают.

– Так она же… Сначала объявила, что ил у нас «токсичный, загрязненный, непригодный для жизни». Под эту дудку выбила у Лешего грант на «вывоз и утилизацию». А вывозить-то некуда! Сваливает прямо за болотом, в овраг! Говорит, «природная самоочистка».

Яга присвистнула.

– Неплохо… А дальше?

– Дальше – больше! Выяснилось, что родник ключевой «истончился, нуждается в укреплении». Требует «бетонные кольца»! Какие, к лешему, кольца у нас в болоте?! Да я эти кольца из березовой коры сплету за три часа! Но ей, видите ли, «сертификаты» нужны! Заказала у Лесовика, а тот рад стараться, деньги-то казённые!

– Ха! – Баба Яга хлопнула в ладоши, аж пыль с печи посыпалась. – Хитра девка! Кормушку себе знатную устроила.

– Да это ещё не всё! Говорит, мол, «экологический туризм» разовьём! «Познавательные экскурсии для городских». Наставила табличек с надписями: «Осторожно! Ядовитые кувшинки!», «Место обитания Голодной Нечисти!», «Не сорить! Штраф – съедение!». Теперь никто и близко к болоту не подходит! А она что? А она на эти мифические «экскурсии» деньги списывает, чтобы себе подводные хоромы в притоке строить да морской жемчуг на гребни покупать!

Баба Яга откинулась на лавке и расхохоталась.

– В мутной воде, говоришь? Умеет девка жить! Молодец, ничего не скажешь!

Кикимора вздохнула.

– Так что же делать-то, Яга? Болото загибается, Русалка жирует!

Баба Яга почесала подбородок.

– Знаешь что? А ты ей скажи… Скажи, что я тут неподалеку участочек присмотрела – новую избушку на лебединых лапках под дачу построить. Болотце мне маленькое там нужно, так вот… Может, она «в рамках программы развития» и мне помогла бы? А я за это, глядишь, и Лешаку в грант немного подкину… На «борьбу с борщевиком».

Кикимора удивленно посмотрела на Ягу.

– Так ты… тоже?

Баба Яга подмигнула ей своим жёлтым глазом.

– В мутной воде, милая моя, все плавают. Кто умеет – тот и выплывает. А ты… ты подсматривай да учись! Может, и тебе свой «Фонд спасения оврага» открыть пора.

19. Где никто не искал

– Ну где же он? – взвыла Маша, переворачивая плюшевого медведя вверх тормашками и откидывая в сторону. – Где мой Чебурашка?! Вчера тут прятался!

– Может, его забрали инопланетяне? – предположил Серёжа, задумчиво ковыряя в носу.

– Инопланетяне? Очень правдоподобно! – фыркнула Маша. – Ну где же он? Я уже всё перерыла...

Вдруг из-под дивана вынырнула усатая морда. Это был Кот в сапогах, собственной персоной, в чёрной широкополой шляпе, лихо сдвинутой набок, с ремнём и шпагой на поясе.

– Ищете чего, котятки? – промурлыкал Кот, вытряхивая из красного сапога ком пыли. – Что-то потеряли, аль позабыли? Может, я смогу помочь? У меня нюх на пропажи, как у спаниеля на трюфели.

– Мы Чебурашку потеряли, – вздохнул Серёжа. – Он как игрушка был, но оказался живым. А вдруг с ним чего-то плохое случилось?

Кот умилительно погладил свою короткую рыжую бородку и загадочно улыбнулся.

– Чебурашка… Хм… Я чувствую… Его аура зовёт меня! Следуйте за мной!

Кот в сапогах грациозно прошествовал к холодильнику.

– Здесь? – удивилась Маша. – Ты шутишь?

– Доверься интуиции кота, дитя моё! – Кот взмахнул лапой в перчатке. – Откройте и узрите!

Серёжа с сомнением открыл дверцу холодильника. Внутри, на полке, сидел совершенно обалдевший Чебурашка, обложенный плавлеными сырками «Дружба».

– Чебурашка! Ах ты, проказник! – ахнула Маша, выхватывая друга из сырной ловушки. – Что ты тут делал?!

Чебурашка молчал, но его большие уши покраснели (не от стыда ли?).

– Бедненький... Ты, наверное, апельсинку искал? – пожалела зверюшку-игрушку Маша, гладя его по голове.

– Осмелюсь предположить, искал он… сырное вдохновение, – заявил Кот в сапогах, словно фокусник, доставая откуда-то из-под шляпы миниатюрную бутылку французского вина и две маленькие рюмки. – Что ж, думаю, это повод отметить наше славное завершение операции! Как насчет сырной дегустации в компании с благородным котом и спасённым Чебурашкой?

Не успели изумлённые дети опомниться, как Кот в сапогах с ловкостью карточного шулера разлил вино по рюмкам.

– За то, чтобы находить то, что ищешь… там, где никто не искал! – провозгласил он тост, чокаясь рюмкой с Чебурашкой.

В этот момент в кухню ворвалась рассерженная бабушка.

– А ну, брысь отседова, шельма! – крикнула она, размахивая веником. – Кто его вырядил, спрашиваю? Я же говорила, уличных котов домой не тащить! А что это за… Это... это что... Батюшки! Кот в сапогах, что ли?! Настоящий?! Маша, Серёжа, как это... а?..

Кот в сапогах, не теряя ни капли самообладания, подхватил свою бутылочку с остатком вина, галантно поклонился и исчез… сквозь стену.

Серёжа и Маша переглянулись. Чебурашка тихонько икал сыром «Дружба». Бабушка, всё ещё с веником наготове, таращилась в пустой холодильник.

В этот момент с потолка свалился огромный мешок с апельсинами, которые рассыпались по полу золотыми шариками!

20. Ты увидишь листопад

Год назад мир Аглаи погас. Сначала медленно, будто затягиваясь дымкой, а потом – резко, словно кто-то одним махом опустил занавес. Этой зимой, держа за руку робкого Яна, она мечтала:

— Вот бы увидеть первую капель! Она такая звонкая, как хрустальный колокольчик!

Весной Аглая грезила майским цветением яблонь, вспоминая:

— Словно райские покрывала накрывали землю. Какой чудный аромат… Так хочется снова увидеть…

Летом умоляла небеса совсем о малом:

— Хоть одним глазком взглянуть на солнышко! Только разок!

Ян слушал, молчал… и искал. Он готов был на безумства, на подвиги, лишь бы вернуть любимой зрение. Сопровождал её в больницы, чтобы всё меньше и меньше слышать обнадёживающих слов.

Случайно до него долетела байка, будто в удалённом от них поселении, да не в нём самом, а глубоко в лесу, в древней избушке живет старик-отшельник, маг и кудесник, способный на невозможное. Ян поехал туда и, рискуя заблудиться, пробрался к обители этого старца.

Маг встретил его сурово.

— Зачем пришел, смертный? Чего ищешь в моих владениях?

— Способ вернуть зрение Аглае. Она мечтает видеть больше, чем жить! Но я хочу, чтобы она и видела, и жила, – выпалил Ян.

Старик долго сверлил юношу своими пронзительным взглядом, но всё же ответил.

— Хочет видеть капель? Цветение яблонь? Летнее солнце? Глупости все это. Я помогу ей увидеть кое-что другое, чего она никогда не забудет. Но знай, цена будет высока.

Ян замер, не зная, чего ожидать.

Прошло ровно три месяца. Аглая сидела на крыльце с прикрытыми по привычке веками, чувствуя, как холодный октябрьский ветер треплет её волосы.

— Ян, осень заканчивается, скоро зима. Скоро всё станет бело-серым и унылым. Легче будет переносить слепоту. Хотя… увидеть бы чистый, только выпавший пушистый снежок…

Вдруг Ян взял её ладони в свои.

— Аглая, ты увидишь листопад! Открой глаза!

Она послушно подняла веки. И мир взорвался красками! Багряные, золотые, алые листья кружились в вальсе, осыпаясь с клёнов и берёз, щедро разросшихся в посёлке. В отдалении прощальным костром оранжево пылал лес. Аглая ахнула и вскочила. Слёзы радости покатились по её щекам.

— Это… это невероятно! Я всё забыла! Ян, это даже лучше, чем я могла себе представить!

Ян молчал, словно воды в рот набрал, и смотрел на неё. В его глазах читалась грусть, но на губах играла слабая улыбка.

— Ты видишь листопад, Аглая. Ты видишь то, что я отдал тебе, – прошептал он дрожащим голосом.

Аглая обернулась к нему, но… Яна рядом не было! Уйти он не мог и не успел бы, и она бы теперь заметила. Он… Он просто исчез, словно растворился в воздухе, осознала она с удивлением, граничащим с ужасом. Осенний лист, сорвавшись с ветки, медленно опустился к её ногам.

И тут до неё дошло. Как обухом по голове! Тот маг забрал его в обмен на её зрение, чтобы она могла видеть. Какой же эгоисткой она была!

— Зачем, Ян? – крикнула она в пустоту, рискуя сорвать голос. – Твой дар прекрасен, но не ценой же жизни! Это был самый чудесный дар в мире, но я любила тебя и не видя твоего лица! – Аглая заплакала, опустилась на ступени: – Я всегда буду слышать твой шёпот: «Ты увидишь листопад…»

Но вдруг она поняла, что маг не просто забрал Яна, он отдал ей его зрение… и не только – его суть теперь в ней. Она чувствовала это. Теперь, смотря на мир его глазами, она видела только то, что увидел бы он. А он видел лишь её, любимую и единственную, в каждом листке, в каждой снежинке. Теперь она видит только его! Его нет рядом, потому что он – это всё вокруг! Она ощущает его дыхание в каждом порыве ветра, его тепло – в ласковых прикосновениях солнечных лучей. Он стал частью мира, чтобы она могла видеть. И чувствовать его – в каждой детали, в каждом мгновении. И этого ей будет достаточно. Навсегда. Потому что любовь – это не просто зрение, это способ видеть мир. И теперь, благодаря Яну, она видела его совершенно иначе. Правдивее. Полнее. Ощущая его бесконечную любовь, которая больше, чем все сокровища мира.

21. Возьмёшь меня за руку?

Вампир Владик, существо ночи с чувствительной душой, жил очень-очень давно и сейчас ощущал себя не в своей тарелке. Он уже многое поменял в своей жизни, но кое-чего ему не хватало… Крови? Фу, какая гадость! Его бессмертная душа жаждала любви! Простых и естественных когда-то объятий или хотя бы прикосновений. Спокойных, уверенных… будто и не вампир он вовсе, а немного бледный заучившийся студент.

Но так непросто показаться в спокойной обстановке среди обычных людей – целая история. А с некоторых пор он приглядел девушку-художницу, прикосновение которой может, наконец, сделать его счастливым. Она частенько заходила в ретро-кофейню бодрить себя чашечкой кофе, попутно делая наброски других посетителей. Разок она рисовала и Владика (он заметил это и с тех пор время от времени поджидал там Аглаю, надеясь, что она сегодня придёт и со своей профессиональной памятью вспомнит его).

И вот, сидел Владик в кофейне (разумеется, за столиком в тёмном углу), цедил томатный сок и тоскливо вздыхал. Вокруг – парочки, держащиеся за руки! Ах, эта непринужденная близость! Мечта вампира-вегетарианца.

Вдруг – дзынь – колокольчик над дверью! Это ОНА! Владик её почувствовал. И действительно, в кафе радостно влетела Аглая с волосами цвета фуксии и сияющей улыбкой. Она радостно заказала двойной эспрессо и, не замечая Владика (пока!), принялась рисовать что-то в своем блокноте.

Владик был заворожён. Аглая излучала тепло, которое, казалось, могло растопить его сердце, будь оно живое! Он решился. Подойдя к её столику, с запинкой произнёс:

– П-простите… Вы так восхитительно рисуете… А, может быть… эм… вы случайно не хотите… ну, подержать меня за руку?

Аглая вскинула бровь, посмотрела на Владика своими огромными зелёными глазами и… захохотала!

– За руку? Просто так? Первого встречного бледнолицего юношу? Интересненько! А с чего бы мне?

Владик бы покраснел, если бы вампиры умели краснеть, но он лишь понуро опустил голову.

– Ну… я… я просто очень хочу… чтобы меня взяли за руку! Мне одиноко. Я… я – вампир! Но добрый! И… и не пью кровь! Честно! Только томатный сок!

Аглая, заливаясь смехом, отложила блокнот.

– Вампир, говоришь? Добрый? Ох, что-то мне подсказывает, вечер будет незабываемым! Ладно, давай свою лапку! Только предупреждаю, я энергет! Если тебя током шарахнет, я не виновата!

И Аглая буквально схватила ладонь Владика.

Искры от рук! Целый фейерверк! Волосы Аглаи встали дыбом, образовав нимб цвета фуксии вокруг её головы. Владика прошибло таким зарядом бодрости, что он едва не вылетел из кофейни через витрину. Он почувствовал, как в его тысячелетней душе забурлила жизнь, как по пустым вампирским венам заструился адреналин. Это было… потрясающе!

Аглая, отдышавшись, с восторгом посмотрела на парня (ну да, он же молодо выглядел).

– Вау! Ты и правда вампир! Я никогда не чувствовала такой мощной энергии! Обычно люди – как севшие батарейки, а ты… ты просто ходячая электростанция! Слушай, а можно ещё раз?

Владик, ошарашенный, но абсолютно счастливый, протянул ей руку.

– Конечно! Да хоть сто раз! Только, может быть, возьмёшь меня за руку сама? Пожалуйста…

Он теперь знал, что ему нужно. Не кровь (брр!), а Аглая – ходячий источник жизни, её прикосновения – это то, что наполнит его бессмертие смыслом.

Девушка снова рассмеялась, и этот смех, звонкий и счастливый, показался ему самой прекрасной музыкой на свете.

Да, всё происходящее было до смешного нелепо, но именно в этот момент Аглая поняла: Владик – это её персональный апокалипсис, её собственный маленький взрыв страсти и абсурда, её судьба!

И тут в зал для посетителей ворвался взволнованный бариста:

– Что-то происходит! Свет мигает, кофемашина парит! Это не из-за вас?

Аглая, лукаво улыбаясь, подмигнула Владику и посмотрела на служащего кафе:

– Спокойствие, только спокойствие! Просто мы нашли друг друга! И да, кажется, мы немного перегрузили систему. Но зато теперь у вас будет что вспомнить!

Всё ещё только начиналось. И кто знает, какие ещё приключения ожидают вампира-вегетарианца и художницу с волосами цвета фуксии, которых объединила… всего лишь одна робкая просьба: «Возьмёшь меня за руку?»

22. Старый телефон

Я бесцельно бродил по городу, а в голове заезженной пластинкой крутилось: «Машка, Машка… Ну как же так? Думал, что и ты меня любишь…» Кажется, вечность прошла, как мы расстались навсегда. Сначала теплилась надежда, что одумается, вернётся моя воздушная милая Машенька, и всё будет по-прежнему, а может, ещё ярче. Я уже был готов связать с ней свою дальнейшую жизнь, а она вдруг втюрилась в этого рокера… И ведь не стала таиться, сразу отрезала меня, как лишнюю нить, и поставила точку. Да у него таких «поклонниц» – пруд пруди! Только сердце ей ранит и бросит. Я давно простил её… но умолять вернуться не хочу. Она меня уважать перестанет.

После Маши жизнь пошла наперекосяк. На работе получается отключиться, но нет-нет да уводят мысли в сторону – в прошлое и в несбывшееся будущее. «В квартире – хаос, в душе – тоска, в кармане – дыра…» – переключаю одну пластинку на другую и прямо иду и пою про себя свою «мантру» обречённости. Не то чтобы в бедность впал, но так… почти в рифму… Как-то всё в разнос пошло.

Ни с того ни с сего потянуло на барахолку. Хожу, краем глаза поглядываю – вроде ничего не нужно, но вдруг глаз за что-нибудь зацепится. И ведь зацепился! Среди груды хлама и ненужных артефактов по смешной цене лежит и словно прямо на меня смотрит старый кнопочный телефон. Показалось даже, что эта потрепанная Nokia ухмыляется, предлагая забыть о сенсорных экранах. И, странное дело, так захотелось прикоснуться к этой древности, почувствовать её в своей руке!

– Беру! – вырвалось помимо воли. На удивлённый взгляд продавца – не старик ведь перед ним, пришлось чуть-чуть оправдаться: – А что? Вдруг этот раритет напомнит о днях, когда трава была зеленее, а девушки не знали слова «селфи»? – и даже почти искренне хохотнул.

Дома, зарядив телефон, я с изумлением обнаружил в списке контактов единственное имя: «Баба Яга». Что за прикол? От нечего делать набрал номер.

– Слушаю, милок, – проскрипел голос в трубке, от которого мурашки побежали по коже. Откуда на том конце знают, что звонит парень?

– Эээ… это… Бабу Ягу можно?

– Ты уже с ей треписси! Чё надоть, аль в лесу заблудилси?

И тут, словно под гипнозом, не думая и не собираясь что-либо говорить, я, заикаясь, выложил всё разом: и про Машу, и про тоску вселенскую, и про одиночество, когда хоть волком вой… Баба Яга слушала молча, а потом хмыкнула.

– Хм, дело-та житейскае. Али пособить тебе? Заговор на любовь сотворить? Тока разумей, любовь – штука хитрыя, а магия – дело тонкае, побочные ифекты бывають!

И почему меня ничего не насторожило? Даже рукой махнул, типа, хуже уже не будет, хоть собеседница меня и не видела, да и согласился. И как-то полегчало что ли с этого разговора. Давно надо было выговориться хоть кому-то. И уснул крепко и сразу, впервые за долгое время.

А назавтра… Сижу вечером на кухне с ноутом, слышу – стук в дверь, не звонок, а именно стучат, как свои. Открываю… Маша… Моя Машенька, но словно не она… Вместо ангельской блондинки – размалёванная крашеная брюнетка в откровенном топике, обтянутая кожаной юбкой с шипами, с кольцом в ноздре и татуировкой дракона на плече… Я даже слов не нашёл. Хотя сердце предательски забилось чаще.

– Привет, котик! Не прогонишь? – почти пробасила Маша, протягивая мне мультипак «Гиннесса». – Я теперь мотоциклы люблю и пиво! – и, не дожидаясь моего приглашения, заключила в медвежьи объятия.

«Надо же, и голос погрубел!..» – пронеслось в голове. И тут я вспомнил про побочные «ифекты». Похоже, Баба Яга не шутила. Как бы мою жизнь после этой встречи ещё больше не перекосило…

23. Там, где нет слов

Жара в зоопарке висела, как горячий кисель. Вонючий пар от слонов, крики павлинов, вопли детишек – всё сливалось в густую, липкую какофонию. Игорь Петрович, интеллигент в мятом поло и с грустными глазами, стоял перед клеткой с бабуинами. Они, впрочем, тоже скучали. Один, самый наглый, ковырялся в носу и лениво поглядывал на посетителей.

«Чем не собеседник», – подумал Игорь Петрович, у которого в последнее время друзей поубавилось, а поговорить хотелось. Он откашлялся и издал нечто, похожее на хрюкающий стон.

Бабуин оторвался от важного занятия, нахмурил бровь и ответил утробным рыком, полным возмущения.

«Нет, ну что ты сразу так агрессивно? Здравствуй хотя бы», – подумал Игорь Петрович и, пытаясь изобразить дружелюбие, издал серию коротких лающих звуков.

Бабуин, казалось, оценил. Он подскочил к решётке, подпёр рукой щёку и уставился на Игоря Петровича с выражением крайней степени скепсиса. А затем разразился серией пронзительных визгов.

Игорь Петрович, слегка оглушённый, попытался объясниться. Он поднял руки, изображая мирные намерения, и промычал нечто, отдалённо напоминающее колыбельную.

Клетка ожила. Другие бабуины подтянулись к решётке, кто зевая, кто ковыряясь в шерсти. Оценивали.

Наконец, главный бабуин, набрав в грудь побольше воздуха, выдал протяжный, гортанный звук, завершившийся плевком в сторону Игоря Петровича.

Тот, не ожидая такой откровенности, отшатнулся. Плевок, к счастью, не достиг цели.

«Ах, вот как», – обиделся Игорь Петрович. Он вспомнил все последние неудачи на работе, хамство в автобусе и то, что жена опять не погладила его любимую рубашку. И, собрав всю свою энергию, издал истошный, душераздирающий вопль, который, казалось, пронзил всё существо зоопарка.

Бабуины замерли. Наступила такая тишина, что стало слышно, как у дальней клетки чавкает жираф.

Игорь Петрович, тяжело дыша, ждал.

Вдруг главный бабуин, словно прозревший, издал короткий понимающий хрюк. Затем, подпрыгнув на месте, вывернул задницу в сторону Игоря Петровича и смачно хлопнул себя по ней.

Игорь Петрович понял. Это было…признание. Сочувствие. Понимание без слов.

Он облегчённо вздохнул. На душе стало немного легче. Он кивнул бабуину. Тот кивнул в ответ.

Игорь Петрович пошёл к выходу. Спиной он чувствовал на себе пристальный взгляд бабуинов. И ему казалось, что он слышит, как они шепчутся: «Наш…»

24. Другая сторона времени

Три богатыря застыли на распутье трёх дорог! Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович – цвет земли русской. И три каменюги поперёд каждой дороги встали, словно зубы гигантского дракона. И на каждом камне – надпись, от которой у простого смертного волосы дыбом встанут: «Налево пойдёшь – коня потеряешь, зато хоромы апгрейдишь», «Направо пойдёшь – дракон заскамит, но лутбокс гарантирован», а на третьем вообще отвал башки: «Прямо пойдёшь – в Матрицу попадёшь. Добро пожаловать в реальный мир!»

Илья, бывалый и шарящий, почесал репу:

– Ну ё-моё! Чё за подстава?! Чё делать-то будем, братцы?

Добрыня, неуютно ёжась в побитых доспехах, заворчал:

– Задолбали эти квесты! Лут – что объедки с господского стола, крохи былой славы. Где тот фонтан халявы, что бил через край? Сорвать бы куш и приодеться как следует. Хоть бы гайд толковый кто написал! Может, на ютубчике видосик какой завалялся? Глянь, Алёша?

Алёша, пребывавший на чилле, стал успокаивать:

– Да расслабьтесь, парни! Ща зачекинимся в «Лукоморье», сторис выложим, народ накидает идей. Может, наведут на нормальный лут?

Вдруг из-за камня «В Матрицу» лихо выехал… самокат! А на нём бабка-ёжка, в трениках и с вейпом в зубах.

– Чё, богатыри, тупим? – заговорила, выпуская облако пара с ароматом пьяной вишни. – Ща я вам лайфхак покажу, – и, крутнувшись, пронеслась назад в сторону Матрицы, хихикая.

Баба Яга, скрывшись в облаке вейпа, вернулась через пяток минут. В руках у неё было нечто явно не из этого мира.

– Ловите, мо́лодцы! – крикнула она, подкатывая к ним. Это оказался гладкий ящичек из невиданного материала с мерцающим экраном и кнопками, обклеенный стикерами «Сберкот» и «Магия вне Хогвартса».

– Это вам портативный банкомат! – захохотала Яга, демонстрируя устройство. – Закидываете сюда свои кровные, а он вам… подсказку выдаст! Короче, донатьте! Без этого сейчас даже сказки не сказываются!

Богатыри переглянулись. Илья Муромец хмыкнул:

– Ну, бабка, даёшь жару! Век живи – век учись.

– Это база, сынки! – съехидничала Баба Яга и повернулась к Поповичу.

Тот уже подключил повербанк к планшету и тут же начал гуглить обзоры на чудо-банкомат.

– Алёша, ты самый умный, пригнись, пошепчу тебе, – тот наклонился, послушал Ягу, да, не теряя времени, стал снимать сторис:

– Ребята, срочно! Баба Яга взломала портал в реальность! Кто знает, как это всё теперь работает? Скиньте гайд в директ, с меня лайк и подписка!

Результаты не заставили себя ждать – лайки, комменты, репосты хлынули на страницу Алёши. Но главное – ответы! Оказалось, что Матрица и не реальность вовсе, а ловушка.

Баба Яга, передав ЦУ, уже улизнула. Пришлось Алёше самому объяснять:

– Яга предложила нам свои услуги – внедриться туда с трояном, чтобы всю систему хакнуть. Но фарм ожидается колоссальный! Ну, что решаем?

Добрыня с Ильёй в один голос гаркнули:

– Где наша не пропадала!

Выбор был определён.

Алёша напоследок сделал селфи на фоне камней, добавив фильтр «Состаренное полотно». Ну, чтобы хайпануть хоть где-то. В 21 веке даже богатырю без охватов – ну, такое…

Муромец перекрестился. И – единым духом – шагнули вперёд, в зыбкую реальность Матрицы, к новым приключениям и лутбоксам!

25. Первый ход

Игорёк и чтение были словно два берега, разделённые рекой лени и равнодушия. У него дома пылились бумажные тома, свидетели ушедшей эпохи, но даже прикосновение к их шершавым или глянцевым обложкам вызывало у мальчика зевоту. В раннем детстве голос бабушки, словно волшебная флейта, выманивал из книжных глубин диковинных зверей и сказочных героев. Но это было давно, и словно неправда.

А сейчас школьная программа пыталась навязать ему чтение «из-под палки», но к пятому классу Игорёк научился виртуозно обходить скучные дебри, находя краткие пересказы в интернете, а то и довольствовался мультяшными экранизациями. Нет, он, конечно, умел читать, но читать просто так, когда не задали и не будет оценки в электронном дневнике? Это же бессмысленный движ! В свободное время он любил сражаться и выживать в Майнкрафте или Роблоксе, а домашние задания по литературе решал с помощью всезнающего Гугла.

Сегодня отменили шестой урок, и октябрьское солнце наконец прорвалось через серый колпак туч – можно было не томиться в ожидании автобуса, а под «дождём» листопада отправиться домой пешком, раскидывая ногами жёлто-рыжие холмики. Бредя по городу, он вдруг споткнулся взглядом о покосившуюся вывеску: «Книжный за углом». Даже его юному разуму, отягощённому лишь боями с учебниками, но познавшему некоторые тропы лабиринта знаний глобальной сети, стало ясно – это осколок прошлого, словно кадр из старого кино. Но какое-то необъяснимое чувство настойчиво потянуло его туда, словно монетку к магниту. Но зачем? «Зачем нужны книги, когда есть интернет?» – пытался мальчик отбиться от навязчивой идеи зайти внутрь.

Игорь ещё не подозревал, что странный магазин возник здесь не случайно, а специально для него. «Книжный за углом» сделал свой первый ход в шахматной партии с его будущим, чтобы раскрыть перед ним врата в чудесный мир, где сказки сплетаются с реальностью, приключения ждут за каждым углом, а бессмертные творения литературного наследия словно суперклей, приковывают к одному месту на несколько часов. Это хранилище мудрости было готово одарить его волшебными подарками, устроить удивительные встречи и превратить его жизнь в захватывающее путешествие. Оставалось лишь отворить дверь и сделать первый шаг навстречу своей судьбе.

Мальчишка всё ещё стоял в нерешительности. В памяти всплыли картинки из инета: «Книга – это портал в другой мир». Один арт был ваще огонь! И даже мелькала мысль – рвануть бы туда, ощутить драйв от перемен, взрывающих мозг, как баг в любимой игре. Игорёк тряхнул в кармане мелочь – «золотой запас» материнской заботы – и подумал: «Может, комикс прикупить?» – и шагнул к двери, потянув холодную ручку на себя.

26. Обитатель

Местный краевед, дядя Петя, как почти все его называли в Запрудино, жил тихой, размеренной жизнью, пока не выкопал в заброшенном карьере древний кувшин. На радостях, позабыв про всякие предосторожности, он тут же открыл его. Сизый дымок вырвался наружу и принял туманное очертание, напоминающее человеческую фигуру. Обитателем этого сосуда был… джинн?

– А… чего надо? – просипело воздушное существо. – Я, великий… эм… Кхм… Я, великий Карачун, дух холода и… и… лени! – проскрипел дух, оглядывая пыльного дядю Петю.

Дядя Петя, вместо ожидаемого ужаса, закашлялся от дыма и пробормотал:

– Карачун? Это ж как… «Карачун пришёл – зиме путь нашёл»? Сейчас же лето!

– Ты сам меня освободил! Но не бойся. Я за тысячу лет заточения ленивым стал. Веди меня к себе в избу. Приютишь пока, а там видно будет.

– Может, обратно в кувшин? Обещаю – как дойду, так выпущу.

– Надоела мне эта обитель и одиночество. Давай, я тебя сам донесу, ты только направление укажи.

Дядя Петя сначала струхнул – как бы народ не всполошить. Но дух догадался в невидимости переместиться, и дом сам нашёл – по запаху.

Этот день воистину был днём приключений!

– Справная изба! – поцокал языком Карачун, поднимаясь на крыльцо. Он уже выглядел совсем как человек, полностью плотность обрёл, только борода у него была седая и длиннющая (такие у нас на Руси не носили, потому что за всю жизнь волосы настолько не вырастали), да одежды чересчур пышные, камнями и золотом расшитые. Ну и рост большеват, как раз головой в потолок упёрся.

Из кухни тянуло свежесваренным борщом. Это Настасья, из соседнего дома, частенько Петра баловала. Борщ-то не простой, а суточный. В холодильнике неделю запросто сохранится, да с каждым днём вкуснее будет. Дух принюхался, и аж глаза у него поволокой подёрнулись. Конечно, ежели тыщу лет не ел. Как ещё кишки не ворчат.

Первым делом Пётр гостя накормил (тот еле в кресло втиснулся). И так борщ новому обитателю понравился, что за уши не оттянуть! Весь недельный запас приголубил и сидит, живот наглаживает. «Ну, ничего, на сегодня пельмени ещё есть», – подумал хозяин.

– Ты вот что… встань-ка, я на тебя разок ещё гляну, – посмотрел внимательно дух. – Понятно. Есть у тебя какая одёжа ненужная? Чтобы свои наряды сменить.

– А как же рост? Большого ничего у меня нет.

– Это не проблема. Не зря же я тебя оглядывал. А теперь покажи местечко в своих хоромах, которое расширить можно. Мне сундук для одеяний поставить надобно, сохранить их на всякий случай.

Пётр сначала одежду принёс. Был у него «тревожный чемоданчик» на всякий случай. Мало ли, в больницу положат. Кто ему соберёт вещички, что поприличнее? Чемоданчиком-то краевед его так просто называл. Это был обычный полиэтиленовый пакет с ручками, а в нём всё новое – треники, футболка, две пары белья на смену, носки и тапки домашние, да кофта тёплая молодёжная – с капюшоном и на молнии. Это от сына осталась. Как в Москву учиться уехал, так и не приезжал. Звонит только иногда.

Потом повёл гостя в чулан.

– Хлама тут много… – стушевался. Но духу будто всё равно было, только рукой махнул, вроде как наплевать ему на хлам.

Пока дядя Петя посуду мыл, тишина стояла. А закончив, не выдержал, к чулану отправился. И ничего там не изменилось! Потянул дверь на себя, а она тяжеленная… Заглянул – и чуть на зад не плюхнулся. Снаружи-то чулан, как у всех – клетушка. А внутри… Комната больше всего его дома! Стены картинами расписаны. У одной стены сундук кованый стоит, такой, что на нём вдвоём спать можно. На другой стене полки с кувшинами медными и блюдами стопочкой. Может, ещё чего было, да глаза разбежались. А напротив входа, у стены – огромная кровать или диван разложенный, тоже не простыми покрывалами застеленный, да гора подушек наверху. В этих подушках-то Карачун и нежился. Только вид у него, как у обычного бодренького старичка, если бы не борода длиннющая.

Пётр и слов не нашёл. Дух сам ему сказал, что покои себе сделал, значит, мешать не будет. Только борщом попросил иногда кормить.

– Так ты одну тюрьму на другую решил сменить? – спросил хозяин дома. Дух, видать, и не думал об этом.

Встал с ложа и говорит:

– Правда твоя. Я же летнюю природу и не видел никогда, очень мне понравилось. Пойдём в твою обитель, поуютнее теперь в твоём кресле устроюсь.

– А как же тут? Ко мне соседка частенько заглядывает, могут мастера какие-нибудь прийти. А ну как увидят?

– Никто, кроме тебя и меня, не увидит. Даже не бойся. Хлам-то твой я сохранил, вот пусть на него и глядят.

В тот день Карачун много чего ещё рассказал спасителю. Например, что колдовать больше не будет. Это только в первый день можно – не отследят. А ежели прознают, что он на земле поживает и свои обязанности не выполняет… Тогда снова заточат в какой-нибудь сосуд или вообще развоплотят.

– А какие обязанности?

– Не хочу никого пугать! Лень! И наказывать не хочу. Карачун – это ведь суровый дух. Сколько на моей совести человечков замороженных… не счесть. Хочу в мире с людьми жить.

– Ну, тогда тебе и имя надо сменить! Карачуна у нас знают как раз с плохой стороны. Бояться тебя будут. А давай ты будешь дедушка Корней? Хорошее имя, благородное. И на твоё немного похоже. Дедушкой из-за бороды называю. Ты же с ней не расстанешься?

– Нет, борода – это гордость моя. А имечко ничего такое! А я тебя Петром величать стану. По рукам?

Можно было бы сказать, что началась самая странная глава в истории Запрудино, ежели бы кто о правде догадывался. Карачун оказался духом… с особенностями. Вместо того чтобы сеять хаос и страх, он жил-поживал в большой комнате Петрова дома. А спал не в своём «дворце», а на обычной кровати, которая тут всегда стояла, а как ушла из жизни жена Петра, ни разу по назначению не использовалась. Но не кровать его привлекла, а телевизор! Так и сидел в кресле перед включённым экраном, где с упоением поглощал мыльные оперы и телешоу. Кресло он себе ещё в первый день мягким сделал, и Петру такое же.

Ещё одно важное чудо успел в тот день сотворить, когда с удовольствием слопал весь запас пельменей на ужин. Стоило Петру заикнуться, что придётся завтра продукты добывать, по магазинам ходить, как Корней, урождённый Карачун, сказал ему:

– С нынешнего дня все закрома твои будут полны всем, чего пожелаешь. Стоит только подумать, как всё нужное найдёшь.

Настасья через день борщи варила, мясо и овощи с приправами Пётр ей исправно приносил, да приплачивал соседке немного – ему-то продукты даром доставались – экономия. Пришлось рассказать ей, что дедушка Корней к нему надолго приехал, а если понравится, то навсегда останется.

Дядя Петя сам долгие годы в одиночестве провёл и неожиданно увлёкся совместным просмотром телевизора, объяснял непонятное, кормил духа пельменями, словно домашнего питомца, и оплачивал подписку на онлайн-кинотеатр.

А когда приехал погостить на несколько дней старший брат Петра, Борис, мощный мужчина, тоже с седой бородой, только короткой (впервые за долгие годы прибыл рыбку половить, душу отвести, нашёл на кого свой магазин оставить), то пришлось ему всё рассказать. Как-то он духа учуял и за брата испугался.

– Он никому не расскажет, не бойся! – и Корней дал своё «добро».

Борис предложил ему перебраться в другое место, если Корней хочет. Хоть в сказку!

– Нет, мне тут нравится.

Больше на эту тему не говорили. А рыбалка духу понравилась! Похоже, шельмовал немного. Шепнул Петру, что это и не колдовство вовсе, что огромные щуки и карпы чуть ли не сами на берег прыгают.

Чтобы улов не испортился, Корней предложил корзины в свою палату поставить, сказал, что даже запаха не будет, и рыба сколько угодно свежей сохранится. Но согласился мелкую рыбёшку оживить и назад в пруд выбросить – пусть подрастает.

А новость о необычном обитателе всё-таки до одного бездомного духа долетела. И явился он к Карачуну, мирно дремлющему под пледом с мурлыкающими котиками, распугав жителей Запрудино, что те из дому носа не казали, не понимая, что за ураган и откуда взялся, – в сводках ничего не говорилось.

– Ты ведь Карачун? – загремел незваный гость громовым голосом, приняв облик демона и сотрясая воздух копытом. – Что это за безобразие?! Почему ты не наводишь ужас на смертных?!

Карачун лениво приоткрыл один глаз.

– А зачем? Тут и так ужасов хватает. Пенсии маленькие, цены растут. А еще… – новая серия «Следствие ведут Колобки» сейчас начнётся.

Пришелец побагровел.

– Ты – дух! Твоя задача – мучить, терзать, повергать в пучину отчаяния! А ты… – он ткнул копытом в миску с недоеденным оливье. – Ты это ешь?

– Вкусно же, – Карачун пожал плечами.

То ли демон, то ли дух будто сдулся и сел в кресло хозяина, опустив голову.

– Зачем ты меня пугал? Откуда знаешь, что я Карачун?

– Да я сразу узнал, когда твоё заточение закончилось. Я тут поблизости обитаю, только невидимо. А тут подумал – кому-то всё, а мне ничего. Тоже хочу хорошо устроиться.

– Ну, это не от меня зависит. Меня человек спас, мы теперь с ним друзья. Но второй дух ему не нужен. Хотя… его брат предлагал переселиться в сказку. Пойдёшь?

– Пойду!

– Ну и ладно. Жди тогда. Подам сигнал, когда приедет за тобой тот человек. И никого не пугай! – и потянулся к пульту.

В скором времени приехал Борис и забрал с собой завистника. Пётр не знал, что за магазин у брата, но наверное хороший, раз есть связи – найдёт он приют духу-невидимке.

А в Запрудино, вопреки опасениям Петра, жизнь заиграла новыми красками. Зимой Карачун даже немного пускал в ход волшебство, меняя погоду под людские потребности, спасал заблудившихся. Но ещё летом, как прознали все, что у дяди Пети гостит дедушка, начали приходить гости, один за другим.

Нет, Карачун не стал добрым волшебником, раздающим богатства. Он просто… начал давать советы.

Например, бабе Мане, чьи помидоры чахли на грядках, дух посоветовал поливать их не вечером, а рано утром, до наступления жары. И урожай, как по волшебству, пошёл в рост, радуя бабку краснеющими боками. Дяде Коле, мучившемуся с ремонтом «Жигулей», Карачун, память которого пополнилась разными советами из телевизора, подсказал, как починить карбюратор при помощи жевательной резинки и молитвы забытому шумерскому богу (из своей прежней памяти). И «Жигули» завелись с пол-оборота. Телевидение постоянно просвещало его разным домашним премудростям.

Постепенно жители Запрудино поняли: дедушка Корней – очень полезный человек. Он, как настоящий старый дед, сидящий на завалинке, всегда был готов поделиться мудростью, накопленной за долгие века, но – в рекламные паузы очередного сериала. Правда, за советы приходилось его угощать пельменями или борщом со сметаной. Но кто ж откажет в угощении деду, знающему, как правильно утеплять дом, засаливать и хранить огурцы и иногда даже выигрывать в лотерею?

27. Если они подойдут

В лавке «Диковинки дядюшки Гримборта» пахло горелой пластмассой и новой резиной. Аркадий, человек средних лет и крайне уставшего вида, с удивлением взирал на необычный товар, протискиваясь между полками, заваленными светящимися склянками и разными амулетами.

– Чем могу служить? – проскрипел голос откуда-то снизу. Аркадий опустил взгляд и увидел гнома, восседавшего на табурете, слишком большом для него, но едва поднимавшем продавца над прилавком.

– Ищу… удобную обувь, – неуверенно произнес Аркадий, словно признавался в чём-то постыдном. Явно ведь магазин не обувной.

Гном Гримборт вскинул густые брови.

– Обувь? В моей лавке?! Хотя... у меня есть кое-что особенное.

Гном исчез за стеллажом и через мгновение вернулся, неся пару кожаных уличных тапочек, расшитых гномьей вышивкой.

– Это Тапочки Желаний! – торжественно объявил Гримборт. – Они исполнят любое ваше хотение! Но есть одно условие…

– Какое? – насторожился Аркадий.

– Они должны идеально подойти! Если хоть на миллиметр больше или меньше – желание будет… исполнено неправильно.

Аркадий скептически хмыкнул, но взял тапочки. Первая попытка примерить провалилась – тапочек оказался явно мал. Но Аркадий, втискивая ногу в тапок, успел загадать желание:

– Хочу быть выше!

В тот же миг он ощутил, как его ноги болезненно вытягиваются. Теперь он возвышался над гномом ещё на добрых полметра.

– Эй! – возмутился Гримборт. – Повнимательнее будьте! Я же говорил! Теперь вам будет неудобно пригибаться!

Аркадий попробовал надеть тапочек второй раз. И снова промах – на этот раз тапок оказался велик, но Аркадий не сразу это понял и загадал, пока тот не соскользнул с ноги:

– Хочу…хочу… поесть сыра!

Почему сыра? А он и сам не знал. Подумал, что кусочек сыра не сможет изменить ничего в его теле, да и в окружающем. Но помещение наполнилось горами сыра! Чеддер, гауда, бри, дор блю – сыр всех сортов и размеров обрушился на лавку, погребая под собой светящиеся склянки и амулеты.

– Что вы творите?! – глухо возопил Гримборт, отчаянно забравшись под прилавок. – Придётся платить за разгром!

Аркадий, вылезая из сырной баррикады, задумался. «Если они исполняют желания, когда не подходят идеально… то... если…»

– Хочу, чтобы эти тапочки подходили мне идеально! – выкрикнул он, глядя на вожделенную обувку.

Вспыхнул яркий свет, и тапочки, словно живые, начали меняться, подстраиваясь под форму его ног. Кожа стала мягче, а подошва приняла анатомически правильную форму.

Аркадий, удивлённый, легко надел оба тапочка. Они сидели как влитые. Внутри потеплело и разлилось приятное покалывание.

– И чего же вы желаете теперь? – с любопытством спросил Гримборт, забыв о раздражении и выбираясь из-под стола.

Аркадий улыбнулся.

– Хочу, чтобы в мире было больше добра и справедливости.

И в тот же миг его ноги укоротились, а рост стал выше, чем был изначально! А лавку наполнило тёплое золотистое сияние, и сырные завалы сами собой превратились в аккуратные пакетики с ароматными сушёными травами. Гримборт ахнул.

– Работает! Работает! – затараторил он. – Я никогда не видел, чтобы Тапочки Желаний служили с таким… позитивным зарядом!

Аркадий счастливо улыбнулся, вдыхая чудесный аромат, затмивший застойный пластиково-резиновый дух.

– Значит, я первый, кто додумался желать, чтобы они подошли идеально?

Гримборт потёр подбородок.

– Похоже на то. Что ж, смекалка – это тоже волшебство! И она вам пригодилась. Тапочки ваши. Бесплатно, за столь оригинальное решение! И за хорошее пожелание!

Аркадий поблагодарил гнома и, оставив лавку «Диковинки дядюшки Гримборта», отправился домой счастливым, уверенный, что теперь обычные шаги по жизни будут наполнены волшебством. Ведь он носил тапочки, исполняющие желания… идеально подходящие ему.

28. На фото

Бабуля Агафья жгла напалмом. Раньше она была ну ваще крутая – айтишница со стажем, вся в патчах и дебагах. А потом бац – и дача, курочки, тыквы-мутанты. Говорит, выгорела. Ну да, знаем мы эти ваши «выгорела». Скорее, перешла на тёмную сторону Силы, где «ОК» – это «Окучивание Картошки», а «лагает» соседский трактор.

Короче, звонит она мне вчера, вся на панике:

– Внучок, тут такое! Фотку в инсте запостила, а там… дичь какая-то!

Я, естественно, в отказ.

– Ба, говорю, ты ж у нас теперь эта… органическая. Какой инстаграм? Какие посты? Там же один кринж.

Но она ж бабуля. Уговорила. Приезжаю сегодня, а она меня сразу к компу тянет. На экране – её фотка из огорода. Ну, баба Агафья в платочке, в руках супер-гигантский кабачок, в зубах – ромашка. Вайб у фотки, если честно, так себе. Чисто пенсионерский контент.

И тут она пальцем тычет в угол фото:

– Смотри!

Присматриваюсь и вижу. В тени за сараем – фигура. Человек? Ну, типа того. Весь размытый, как будто его криво зафотошопили. И глаза… светятся. Как у кота Бегемота. Жуть.

Я аж поперхнулся энергетиком.

– Ба! Это что за…?

А она такая втягивает меня:

– Да вот, сама не знаю. Говорю ж – дичь! Думала, ты, как этот… шарящий, разберешься.

Начал я, конечно, копать. Фотошоп-версии проверял, мета-данные всякие. Ничего. Чисто. Как слеза единорога. Только эта хрень, светящаяся за сараем.

Поугорал, конечно, сначала. Типа, глюк матрицы, Ба, ты в Симс переиграла. Но потом начали происходить странные вещи. Ночью у неё тыквы запели. Куры начали ругаться матом. А у меня в телефоне внезапно все контакты стёрлись.

Короче, стало не до смеха. Решили мы с Ба эту фотку удалить. С концами. И аккаунт её вообще закрыть. Ну, её инста-жизнь явно не задалась.

Удалили. Вроде всё тихо. Куры замолкли, тыквы тоже. Но… ночью мне странное приснилось. Сарай. Ба. И за сараем – ОНО. И ОНО мне подмигивает.

Утром я первым делом позвонил бабуле.

– Ба! Ты ночью ничего странного не заметила?

А она такая, довольная:

– Ой, внучок! Тут знаешь… кабачок сам себя засолил! И огурчики тоже. Вот это я понимаю – прокачка!

И тут я понял: ба Агафья – не выгорела. Она апгрейднулась. И у нее теперь свой собственный, личный, прокачанный… домовой. Или кто это там на фотке за сараем. Главное, чтоб урожай был годный. А остальное – это уже не важно.

29. Что скрывает окно

Октябрь в Москве выдался на редкость слякотным. К Хэллоуину унылое настроение города достигло апогея. Тротуар под ногами хлюпал, ветер завывал в арках, и даже вездесущие голуби казались чем-то встревоженными.

— Никакого тебе задора, никакой мистики! – ворчала Маша, кутаясь в шарф. Она, фанатка всего потустороннего, каждый год организовывала тематическую вечеринку. И этот год не должен был стать исключением, несмотря на вселенскую тоску вокруг.

Собрались они, как обычно, у Лёхи. Его бабушкина квартира на Патриарших прудах славилась не только видом из окна, но и мистической аурой, о которой ходили легенды. И квартира, как на заказ, прекрасно сочеталась с полумраком.

Первым делом, натянули гирлянды с тыквами-черепами, наделали бутафорской крови и расставили свечи. Лёха, как всегда, корпел над алхимическим котлом – то есть, над пуншем непонятного зелёного цвета. Катя отвечала за страшилки. А Маша – за общий хаос и веселье.

В разгар вечеринки, когда пунш начал действовать, а страшилки – щекотать нервы, кто-то обратил внимание на окно. За ним, в промозглой темноте, маячил неясный силуэт.

— Это кто там? Сосед-алкаш вылез на карниз? – пошутил Борис, самый скептичный из компании.

Но силуэт не был похож на соседа и вообще на человека из крови и плоти! Он был скорее… аморфным. Перетекал из одного очертания в другое, будто сотканный из тумана.

— Чур меня! – перекрестилась Катя.

Любопытство, однако, взяло верх. Борис, подталкиваемый остальными, подошёл к окну ближе. Силуэт приблизился в ответ. И тут Борис замер, как парализованный.

— Что там? – зашептала Маша.

— Он… он улыбается, – прохрипел Борис, отступая.

Все, забыв про пунш и страшилки, столпились у окна. И действительно. В темноте проступила широкая, жутковатая улыбка. Она не выражала радости или дружелюбия. Скорее… предвкушение.

Вдруг, за окном громыхнуло. Будто кто-то с силой ударил по стеклу. Все отпрянули в испуге.

— Хватит! – заорал Лёха, решив взять ситуацию под контроль. – Это какая-то ерунда! Сейчас я его спугну!

Лёха схватил подушку с дивана и со всей силы швырнул её в окно.

И вот тут-то и началось веселье.

Оказывается, силуэт – это был всего лишь гениально нарисованный силуэт на стекле, а грохот – это заранее записанный звук. Самое важное – Лёха, в порыве «героизма», не заметил, что окно, как во всех старых домах, открывалось внутрь. От удара подушкой оно распахнулось, обдав всех потоком ледяного воздуха.

На балконе, на приставленной к подоконнику табуретке, хихикая, стояла бабушка Лёхи в собственноручно сшитом костюме привидения. Именно она и рисовала на окне, ассистируя своему другу – звукорежиссёру.

— С Хэллоуином, ребятки! – прокричала бабушка, махнув рукой.

Несмотря на первоначальный шок, компания разразилась хохотом. Лучшей мистификации они и представить себе не могли. Бабушка Лёхи оказалась гением розыгрышей и доказала друзьям, что Хэллоуин – это не только про страх и мистику, но и про веселье и сюрпризы. А что скрывает окно? В первую очередь — хорошее настроение.

30. Странные соседи

Дым из трубки вился над столом, сплетаясь с парящими клубами отвара из сушёных мухоморов. Шерлок Холмс, самый знаменитый детектив Англии, взирал на чашку с сомнением, отражавшимся в его проницательных глазах.

– Боюсь, дорогая Алиса, я не большой поклонник подобных экспериментов, – произнес он, оглядывая пёструю комнату.

Заваленная книгами полка соседствовала с клеткой, в которой дремал нахохлившийся попугай Додо, а на камине подозрительно блестела склянка с надписью «Уменьшительное зелье».

Алиса, хозяйка этого хаотичного великолепия, встрепенулась.

– Но, мистер Холмс! Именно вы можете помочь мне разобраться! Грибы ни при чём, хотя… – она запнулась, – возможно, немного при чём. Дело в соседях.

– Соседях? В Стране Чудес? Полагаю, здесь хватает необычных личностей.

– Ох, не то слово! В последнее время они стали… страньше обычного. Мартовский Заяц проводит чаепития в полночь, и стулья сами собой вырастают до абсурдных размеров. Чеширский Кот, помимо своих обычных исчезновений, теперь оставляет за собой не только улыбку, но и гору мусора – фантики, плодоножки от клубники, сырные корочки… и так много! И ещё эти странные звуки, которые я слышала ночью… шёпот, как будто кто-то что-то пожирал. Может быть, это была Гусеница? Но не ночью же! А Королева… – Алиса задрожала, – Королева приказала красить белые розы не в красный цвет, а в клеточку, и утверждает, что это «писк моды».

Холмс откинулся на спинку стула (к счастью, обычного размера).

– Клетчатые розы, говорите? Весьма интересно. Но что вас так беспокоит, Алиса? Не думаю, что эксцентричность – преступление.

– Но, мистер Холмс, они все говорят шёпотом о каком-то «Великом Пересчёте». Мартовский Заяц бормочет о времени, которое идет неправильно. Чеширский Кот хихикает про «изнанку шляпы». А Королева… она ищет «одиннадцатую бубну», которой никогда не существовало!

Холмс поднялся.

– Одиннадцатая бубна, говорите? Это ключ, Алиса. Все они, так или иначе, связаны с карточной логикой. Начинаем расследование. Но сначала… – он покосился на чашку с отваром, – пожалуйста, уберите это подальше. Мне нужно чистое мышление, а не ви́дение мира сквозь разбитое витражное стекло.

Они вышли из дома навстречу безумному, клетчатому, и, возможно, опасному миру Страны Чудес. И шерлокхолмовская логика столкнулась с её абсурдной реальностью. Расследование началось.

31. Посреди нигде

Я с самого первого дня подозревал, что «Книжный за углом» – странное место. Название звучит уютно, и оно должно было привлечь массу посетителей, хотя бы из любопытства. Но попробуйте найти его в городе. Не получится. Он как Бермудский треугольник для GPS-навигаторов. Просто однажды ты едешь по трассе или прогуливаешься по тротуару, и вот ты уже паркуешься или останавливаешься у ничем не выдающегося дома с покосившейся вывеской на углу.

Дядя Борис, тот самый, мощный, словно каменщик, седобородый продавец и хозяин магазина, стал моим хорошим приятелем. В вечном вельветовом пиджаке, лоснящемся от времени и потускневшем от книжной пыли, он не обращал внимания на себя и к предметам торговли относился по-своему. Он считал, что классификация книг – это пережиток прошлого, поэтому у него Пушкин или Ницше порой соседствовали с кулинарной книгой, а подшивка «Мурзилки» могла удобно подпирать собрание сочинений Гегеля. И магические книги так же находились в самых разных местах. Кому действительно надо, тот подойдёт к «своей» книге с закрытыми глазами.

Однажды, в особенно спокойный от покупателей день, когда я снова рылся в книгах любимого магазина, предвкушая новые открытия, а дядя Борис, как обычно, глотал глазами очередной шедевр (на сей раз «Войну и мир», читанную уже раз десять), вошел посетитель. Высокий, в чёрном плаще, с лицом, скрытым тенью шляпы. Выглядел он так, будто только что сошел со страниц готического романа.

— Ищу, – прошептал он голосом, от которого в щелях между книжных полок задрожала пыль, – Книгу Судеб.

Дядя Борис дёрнулся от шёпота, как от удара током.

— Книгу чего? – переспросил он, протирая утомлённые долгим чтением глаза.

— Судеб! – прошипел незнакомец. – Она должна быть здесь! Мне говорили… Посреди нигде…

Дядя Борис почесал бороду.

— Посреди нигде? Здесь это, конечно, да… Но Книгу Судеб? Вы уверены? У нас тут в основном любовные романы в мягкой обложке и сборники кулинарных рецептов. Хотя…

Он задумался, перебирая бородку.

— Есть кое-что не для всех. Кто сможет увидеть, конечно… Был у меня… кажется… том по астрологии. Может, там что-то похожее… С судьбами, там… гороскопами всякими…

Странный пришелец отшатнулся.

— Гороскопы?! Я говорю о Книге, определяющей судьбы мира! А не о вашем жалком зодиакальном бреде!

Тут я не выдержал.

— Знаете что, сэр? – сказал я, выбираясь из-за груды брошюр с магическими кулинарными рецептами. – Вы так говорите, будто эта Книга Судеб – какая-то картофелина, валяющаяся на полу. А может, она просто хорошо спрятана? Давайте поищем вместе.

Мы искали до самой ночи. Перерыли все полки, заглянули под прилавок, даже проверили в хозяйственно-бытовом шкафчике дяди Бориса (мало ли что). Никакой Книги Судеб. Зато нашли приблудившегося котенка, сборник анекдотов про Вовочку 1987 года выпуска и засохший неизвестно в каком году бутерброд с колбасой.

Когда надежда почти угасла, дядя Борис хлопнул себя по лбу.

— Точно! – воскликнул он. – Я же её вчера… эээ… чтобы она не искушала…

Он залез под свою кровать в подсобке и вытащил оттуда… пустой по виду полиэтиленовый пакет. Да, обычный белый пакет с ручками и красной эмблемой «Пятёрочки». А внутри…

Внутри лежала… большая шоколадка. «Алёнка».

Странный посетитель потерял дар речи. Дядя Борис объяснил:

— Я её вчера купил, когда за чем-нибудь к чаю ходил. Ну, чтобы было что почитать с чаем. То есть наоборот… То есть… А… Ближе к делу…

Навязчивый незнакомец медленно вытащил из-под плаща здоровенный меч.

— Это… это что, всё? – прохрипел он.

Я пожал плечами.

— Посреди нигде всякое бывает.

Неизвестный с грохотом уронил меч. Потом отвернулся и, бормоча что-то о непредвиденных обстоятельствах и похороненных надеждах, скрылся в ночи, не забыв прихватить своё средство угрозы.

Дядя Борис разделил шоколадку на три части.

— Ну что, – сказал он, улыбаясь, – кому чаю?

А я подумал, что Книга Судеб наверняка есть в волшебном «Книжном за углом» и не одна. И дядя Борис при всей своей показной наивности прекрасно об этом знает. Просто не тот человек хотел заполучить её. Вот и не смог найти.