Книга Ведьм

Ученик ведьмы

Ведовство да магия — это женское дело, все знают. Дарин тоже это знает, поэтому не может понять, почему его отдали в ученики старой Мегране. Когда другие мальчишки дразнят его за это, он напускает на себя важный вид и грозится им страшными проклятиями, которыми обязательно их наградит, вот дайте только подучиться. Когда они разбегаются по домам, он долго сидит перед хижиной ведьмы, гладит уткнувшегося носом в его колени Блая и задается одним и тем же вопросом — почему? А потом Меграна зовет его внутрь, и он послушно бредет, прихватив охапку дров для очага.

Он пытался задавать этот вопрос самой ведьме. Не сразу, конечно, а когда немного привык и перестал бояться своей наставницы. Она каждый раз улыбается загадочно и что-то бормочет про судьбу, знаки и силы. Она заставляет его учить наизусть старые заклинания и смотрит с любопытством, когда он их повторяет, словно ждет, что из этого получится. Но ничего не получается. Ничего никогда не получается. Ведьма качает головой, а Дарин снова принимается за обычные дела по хозяйству. Надо подновить крышу у хижины, нарубить дров и зашить порванный башмак. Покончив с этим, Дарин подхватывает лук, негромко свистит Блаю и шагает в сторону леса — подстрелить что-нибудь к ужину. Крыша переливается защитной аурой, куча дров снова полна, починенный башмак не оставляет следов на пыльной тропинке.

— Надеюсь, скоро она поймет, что от меня нет никакого толку, — бормочет мальчишка. Фантом огромного белого волка согласно фыркает и трусит за ним следом.

Чайная ведьма

Инга подходит к шкафчику, открывает дверцы и задумчиво смотрит на ряды пестрых коробочек. На плите рядом тихо попыхивает чайник. Наконец что-то решив, Инга достает несколько коробочек и начинает колдовать. Щепотка одного, ложечка другого, немного того и этого.

Чайник радостно свистит, Инга снимает его с огня и заливает приготовленную смесь. Накрывает плотно крышкой и ставит стеклянный сосуд перед собеседницей.

— Чай — это всегда немного ритуал, верно? Немного торжество. Немного утешение. Даже сам процесс его заварки успокаивает. Смотрите, как пляшут листья в горячей воде. Красиво, верно? Привлекает. Завораживает.

Ее голос вьется словно пар над носиком чайника. Кружатся в танце листья, медленно оседают на дно чаинки, маленькими безобидными бомбами падают за ними следом красные ягоды и посреди этого кружения медленно расцветает, распуская звездные лепестки, прекрасный цветок.

Инга неслышно ставит на стол чашку, наполняет ее душистым отваром, добавляет ложечку меда и медленно перемешивает. Придвигает сидящей напротив женщине, та завороженно берет чашку и делает глоток. На ее губах так же медленно расцветает улыбка.

— Прекрасный вкус, верно? Такой умиротворяющий. Такой спокойный. Он прогоняет страхи. Пробуждает доверие. Он вызывает желание сказать правду. Скажите ее — и сможете навсегда сохранить этот покой. Вы ведь хотите этого?

Женщина послушно кивает.

Инга оглядывается, чтобы убедиться, что ее напарник готов все записать.

— А теперь расскажите мне про то утро, когда был убит ваш начальник.

Пусть коллеги смеются над ее методами допроса, чай Ингу еще никогда не подводил.

Фандомная ведьма

— И я не понимаю, как ты можешь так не уважать традиции! Семь поколений — семь! — не для того собирали знания, не для того передавали их от матери к дочери, чтобы ты превращала их в... в посмешище! Ты только на себя посмотри — на кого ты похожа? Уж точно не на ведьму.

— Ну и отлично! Ненавижу черный цвет. И юбки терпеть не могу.

— Что ты говоришь! Хорошо, что твоя бабушка тебя не слышит, она бы такого позора не пережила.

— Не смей приплетать сюда бабушку!

— А ты не смей так разговаривать с матерью.

— А то что, в лягушку превратишь?

Не дожидаясь ответа, Мариша взлетела по лестнице, оставив мать безмолвно открывать рот в окружении сушеных трав, банок и котлов. Она бросила в угол рюкзак, обвешанный значками, и устало прислонилась к двери своей комнаты. Честное слово, она не собиралась ссориться с мамой, но почему та не может просто позволить ей быть самой собой? В тысячный раз не придумав ответа на этот вопрос, она упрямо тряхнула синей челкой, плюхнулась за стол и включила комп. Быстро обвела пальцем, заряжая, пентаграмму на заставке, весело подмигнула Дину с Касом на обоях. Кто сказал, что в сериалах все неправда? Защита от демонов, защита от вирусов... все работает, если правильно подойти к вопросу. Почему мама этого не понимает? Почему не видит, что ее, Мариши, значок с Капитаном Америкой защищает не хуже прабабушкиного оберега? Что светильник-Тардис прогоняет дурные сны не хуже заговоренной свечи? Почему?..

Мариша сердито фыркнула и, чтобы успокоиться, заглянула на Тумблер. Там, конечно, все в свечах, тыквах и ведьмах — как-никак октябрь на дворе — но если знаешь, где искать, можно наткнуться на что-то полезное. А будут это слухи о новом сезоне или новый расклад для Таро, заранее не угадаешь.

Из путешествия по виртуальным просторам ее вырвал звонок по Скайпу. Мариша торопливо нажала "Ответить" и немедленно расплылась в улыбке.

— Привет, бабуль!

— Здравствуй, девочка моя. Какие у тебя новости?

— Все как обычно, ба.

— Снова с матерью поругалась? — От бабушки было сложно что-либо утаить.

— Я не хотела, но она опять заладила про традиции, про поколения. Хоть ты ей скажи, ба!

— Милая, да если ты не слушаешь свою мать, почему же ты думаешь, что она будет слушать свою? — Глаза старой ведьмы хитро блеснули. — Не обращай внимания, она скоро успокоится. А мне тут помощь нужна.

— Что теперь? — улыбнулась Мариша. — Нужно антивирус обновить? Или проклясть тролля на твоем любимом форуме?

Бабушка фыркнула:

— Я с такими вещами справлялась еще когда ты не родилась. Нет, просто мы тут с подругами подумали... Инстаграмм это, конечно, хорошо, но ассортимент растет, так что нам нужен сайт. Ты умеешь их делать?

Морская ведьма

— Вон, вон, гляди, опять стоит. И чешет. Чертова ведьма!

— Теперь, как пить дать, жди шторма. Хоть бы все лодки успели домой вернуться.

— В старые времена с ней давно бы разобрались.

Несколько недовольных голосов поддержали последнее утверждение. Что поделать, времена были новые, просвещенные, поэтому все, что могли сделать недовольные наличием в их деревеньке ведьмы жители — отправить жалобу в город. Откуда вскоре получили ответ, что, мол, их жалоба была рассмотрена и сочтена появлением мракобесия и предрассудков, спасибо за ваше обращение, ваше мнение важно для нас и прочая, и прочая.

Поэтому теперь все, что оставалось деревенским — ворчать и крутить в кармане фиги, когда ведьма проходила мимо них. Это, впрочем, не мешало им брать ее деньги, когда она покупала рыбу или молоко. Не мешало и звать ее на помощь, когда заболевал ребенок или уходила с привычных мест рыба. Но особенно громко они ворчали вот в такие дни — когда ведьма, сгорбившись, не глядя по сторонам, проходила сквозь деревню и направлялась к утесу, возвышавшемуся за окраиной. Она поднималась на утес, расплетала косу, доставала гребешок и принималась расчесывать волосы. Даже не стеснялась! А ведь все знают: ведьма волосы расчесывает — ветер призывает, а значит быть буре.

Вот и сейчас деревья в садах уже начали поскрипывать, затрепетали на ветру рыбацкие сети. Спустя полчаса небо потемнело, где-то вдалеке начал погромыхивать гром. Волны бросались на песок со все большим ожесточением. Забегали женщины, снимая сохнущее белье, загоняя в дома детей. А ведьма все стояла, неподвижная, словно статуя, и ветер трепал ее седые волосы словно белый флаг.

Лодки появились вдали тогда же, когда на песок упали первые капли дождя. Причаливали они уже под настоящим ливнем, еле-еле пройдя между скалами, прикрывавшими бухту от настоящего шторма. Рыбаки, забыв про улов, бежали по домам, испуганно оглядываясь на горизонт, а от него двигалась к берег туча столь черная, что казалось — сама ночь клубится там.

Буря обрушилась на деревню со всей своей силой, пригибала к земле деревья, хлестала полотнами воды. Кромешную тьму раздирали вспышки молний, и если бы кто рискнул выглянуть в окно, то увидел бы в их свете, что ведьма там, на вершине утеса, вздымает руки к небу и кричит что-то, и кружится, словно бы в танце. Но никто не смотрел в окно, все прятались в глубине домов, молясь, чтобы ветер не сорвал крыши и не унес лодки — единственное их средство добычи пропитания.

А потом буря закончилась так же быстро как началась. Расступились тучи, и на мокрый песок упали лучи вечернего солнца. Да-да, хоть буря и казалась долгой, солнце даже не успело сесть, оно все еще подпрыгивало на волнах, медленно краснело, раскрашивая небо и море во все оттенки пожара.

Этими же оттенками переливались волосы ведьмы. Теперь они были похожи на текучее пламя, обволакивающее голову, плечи и спину шагающей через деревню женщины. Солнце и ветер быстро высушивали их и они полыхали все ярче, словно впитав в себя краски небесного огня. Ведьма шла легким пружинящим шагом и широко улыбалась — совсем юная, полная сил.

Пройдет время, она потратит эти силы на заговоры и зелья, на заклинания и амулеты, на больных детей и ушедшую рыбу. И когда поседеет ее голова и опустятся устало руки, она снова поднимется на утес. Расчесывать волосы. Призывать шторм. Перерождаться в буре.

Лунная ведьма

— Но вы не понимаете, мне нужно забрать мои вещи! — Карина безуспешно пытается вырваться из железных рук участкового, который тянет ее вниз по лестнице и что-то бубнит про "не положено", и "запрещено", и "опасность для окружающих". — Мои кристаллы! Мне нужно забрать их! Что, если будет дождь?

Она внезапно подгибает колени и всем весом обрушивается на руки полицейскому, надеясь лишить его равновесия и вырваться. Но участковый, увы, привыкший к ее фокусам, это предвидит, он молча подхватывает ее и снова ставит на ноги. Карина рычит, участковый — молодой парень — смеется, скаля белые зубы.

— Когда же вы уже сдадитесь, девушка? Что вас туда тянет-то все время? Вроде на руфера вы не похожи. Что, ради лайков, что ли?

Карина молчит. Даже если она попытается ответить честно, он опять рассмеется этим своим раздражающим смехом. А если он рассмеется, она может выйти из себя. А если Карина выйдет из себя, она может не удержаться и пожелать ему чего-нибудь нехорошего. Учитывая наступившее полнолуние, силы Карины на пике, и пожелание, чего доброго, исполнится. А ведь на самом деле она вовсе не желает зла этому парню. Честно говоря, он ей даже нравится, правда, и в других обстоятельствах она бы даже на свидание его позвала, сама.

Но сначала нужно спасти кристаллы, которые она вчера вечером разложила на крыше, чтобы они зарядились в свете полной луны. Раньше, дома, Карина раскладывала их на подоконнике. Но тогда в ее распоряжении был целый дом с окнами на все стороны света, и понимающие родные, сами не чуждые магии. Что поделать, она сама решила ехать учиться в город, сама захотела жить отдельно, захотела самостоятельности. И теперь у нее маленькая квартирка с окнами во двор, куда редко заглядывают и солнце, и луна, и Карине приходиться пробираться тайком на крышу, заговаривать очередной замок, чтоб открылся, рисовать защитный круг, раскладывать в нем свою коллекцию рабочих камней. А потом пробираться туда еще раз, чтобы камни забрать, нарушая при этом домовые порядки, законы, и кто знает, что еще.

Они, наконец, выходят во двор и участковый отпускает ее руку. Ряд бабулек, уже сидящих у подъезда, невзирая на ранний час, провожает их неодобрительными взглядами. Карина сердито передергивает плечами. Ей пора бежать на лекции, но что, если сегодня будет дождь? Некоторым камням он не на пользу. Конечно, с погодой можно договориться, в конце концов, ведьма она или кто? Скорей ее злит сама необходимость менять планы.

Рядом раздается покашливание. Карина уже успела забыть про участкового, размышляя, что же делать, а вот он про нее не забыл — стоит, хлопает своими длиннющими ресницами и улыбается. Ну что еще он хочет?

— Я тут подумал... если тебе так уж нужно на эту крышу... у меня ведь есть ключ и я имею право подниматься туда, проверять, все ли в порядке. Если хочешь, мы могли бы... ну... подняться вместе? Тогда все будет законно.

Оказывается, участковый умеет краснеть. А еще оказывается, что румянец ему очень идет. Раздражение Карины растворяется в воздухе, сменяясь надеждой. Она широко улыбается и кивает. Сила полнолуния поет в ее крови и Карина знает, что все у них будет хорошо.

Ведьма-медуза

В прозрачной синей глубине теплого южного океана жила себе поживала ведьма-медуза. Ничего в этой удивительного не было, в море полно было русалок самого разного вида — и с пестрыми рыбьими хвостами, и с осьминожьими щупальцами, были русалки с хищными обводами акулы и огромные русалки-киты. Но такой чудесной прозрачной юбки-колокола и таких смертоносных щупалец не было ни у кого в этом океане. А еще никто не знал столько волшебных заклинаний, хитроумных зелий и таинственных ритуалов, как ведьма-медуза.

Поэтому, разумеется, все глупенькие молоденькие русалки, насмотревшиеся на проплывающие мимо корабли и возжелавшие обрести человеческие ножки, приплывали за помощью к ведьме. И ведьма никому не отказывала. Она даже не требовала взамен ничего особенного. Она могла бы делать это и совершенно бесплатно, но романтически настроенные девицы так и рвались пожертвовать чем-нибудь, приходилось называть какую-нибудь убедительную, но безобидную цену. Но главным условием было ровно через год вернуться к ней и заключить новый договор.

И они возвращались, всегда возвращались, кто в слезах, кто мрачный и потерянный, кто веселый и усталый, и все как одна просили об одном — вернуть им их родные, привычные, незаменимые хвосты. Ведьма послушно возвращала их в родную стихию. И они расплывались по домам — к встревоженным родителям, любопытным сестрам и влюбленным соседским русалам, ждавшим их целый год. Приносили с собой рассказы о жизни на суше — такой странной, такой удивительной, такой непривычной.

И не в том дело, что люди так уж плохи. Просто существам из разных миров трудно найти общий язык. Разница культур, разница воспитания, разница взглядов и даже просто привычек слишком велика, и все соблазны суши не могли заглушить надолго зов океана.

Впрочем, бывали и исключения.

Вечером, когда солнце над поверхностью океана клонилось к закату, почти касаясь воды своим краем и оставляя на ней кроваво-красную дорожку, ведьма подплывала к краю причала возле небольшой рыбацкой деревеньки. Медленно покачивая боками прозрачного колокола, она поднималась к самой поверхности и выглядывала из воды. На причале ее неизменно ждала одна и та же собеседница — средних лет женщина необыкновенной красоты в простой одежде. Она сидела на краю причала, болтая ногами в воде, и улыбалась — всегда улыбалась. Стоило ведьме всплыть, женщина набрасывалась на нее с расспросами о новостях подводной жизни. В глазах ее в эти моменты появлялось мечтательное выражение, но она не переставала улыбаться.

— Ты все еще можешь вернуться, — каждый раз напоминала ведьма.

Женщина каждый раз качала головой.

— Нет. Я скучаю, конечно я скучаю. Но мое место здесь, рядом с ним, как я сказала тебе когда-то, как говорю каждый раз.

— Но ведь он состарится гораздо быстрее тебя.

— Ему пойдёт седина.

— Но у вас не может быть детей.

— Мы решили взять к себе соседскую малышку, ее мать умерла прошлой зимой, а у родственников своих детей много.

— Но люди так и не признали тебя своей, они считают тебя странной.

— Меня признал он, а остальные мне не важны.

Ведьма качала головой, и они еще немного молчали, думая каждая о своем. А потом прощались, и каждая возвращалась к своей жизни.

Обычно. Сегодня, уже поднявшись на ноги, женщина вдруг произнесла:

— Знаешь, его отец... Он все еще вспоминает тебя. Я слышала, как он рассказывал малышке сказку про волшебницу-русалку. А когда он смотрит на море, я вижу в его глазах слезы.

— Он сам выбрал свой путь, — покачала головой ведьма.

— Все мы иногда ошибаемся.

— Да. Но что теперь говорить об этом? К тому же мне пора. До завтра? И помни, ты всегда можешь вернуться.

— До завтра, — кивнула женщина. — И знай, ты тоже всегда можешь вернуться. Он ждет тебя.

Они развернулись, и каждая направилась в свой дом, в свой мир. Согласно своему выбору.

Который — и это правда — всегда можно изменить.

Техно-ведьма

Селина устало рухнула в кресло и шумно выдохнула. Ну и денек выдался! Она чувствовала себя то ли как марафонец после окончания забега, то ли как кузнец после целого дня, проведенного в кузне. Усталость висела на плечах тяжелом грузом, придавливала к земле так, что даже шевелиться не хотелось. Девушка откинула голову назад, прикрыла глаза и позволила себе расслабиться на пару минут. Может быть на пять, так и быть. Но не больше, к сожалению, потому что нужно было еще заняться заклинанием на привлечение покупателей, которое надо встроить в сайт заказчика. И зачем она тянула с этой работой до последнего дня? Вечно она ждет до самого дедлайна, а потом приходится ночь не спать.

Но с другой стороны — кто же знал, что придется весь день угробить на обычно не свойственные ей занятия.

Нет, конечно, когда ты техно-ведьма, тебе приходится не только использовать технику для своих целей, но и самой технике помогать. Сколько раз она разговаривала с компьютерами подруг, с их телефонами и даже с одним велосипедом, выясняя, что не так, почему они не работают и как им помочь. Или даже уговаривая поработать еще немного, несмотря на низкий заряд батареи. Но это было все мелкое, повседневное колдовство. Сегодня же все складывалось так, что если бы Селина верила в могущественных темных техно-богов, она бы точно решила, что это боги против нее ополчились.

Ладно — сломавшийся светофор на перекрестке возле дома. Селина могла бы даже просто перебежать дорогу, пусть его чинят те, кому положено, но он умудрялся мигать настолько грустно, что она не удержалась, положила руку на столб и прислушалась к неровному гудению сигналов. Светофор заработал, Селина побежала дальше, потряхивая онемевшей от потраченной энергии рукой.

Ладно — людей на остановке было больше обычного. Услышав, что автобусы сегодня почему-то не следуют графику, Селина только вздохнула, вызвала на телефоне самописное приложение для привлечения удачи и через пару минут уже запрыгивала во все же подъехавший автобус, остановившийся прямо рядом с ней, позволив успеть сесть раньше основной толпы.

Самое главное случилось позже, когда сидя в кресле пригородного поезда и с тревогой вслушиваясь в разговор колес, Селина поняла, что техника — техникой, а прислушиваться к сигналам, которые посылает тебе мироздание, тоже иногда нужно. С другой стороны, прислушайся она и отмени поездку — что было бы? Ведь колеса радостно стучали о том, как хорошо крутиться почти без сопротивления, когда никто тебе не указывает, что делать. Осознав, что происходит, она тогда чуть не застонала в голос. Поезд, целый поезд! Это же не велосипед, и даже не автомобиль, да и с автомобилями она, честно говоря, дело имела только раз. Но узнавать, как выглядит крушение поезда изнутри, Селине тоже совсем не хотелось. Пришлось выбираться из кресла, пробираться к кабине, разговаривать с замком, а потом с испуганным и рассерженным машинистом (и честное слово, замок показался ей гораздо умнее!). Пришлось подключать ноутбук к системе управления и писать код заклинания, а она ведь так не любила работать, когда смотрят через плечо. Но и это было не так уж страшно. Сложнее — и страшнее — всего было понять, что одной электроникой не обойдется. Потому что Селина ужасно, просто ужасно не любила механику. Ну не давался ей этот раздел магии, не то что тетушке Петре, та могла даже деревянную телегу разговорить, не то что металлический механизм. Но тетушки Петры рядом не было, когда Селина вцепилась обеими руками в рычаг, пытаясь уловить его неразборчивое бормотание и понять, что же, в конце концов, тут происходит.

Селина медленно открыла глаза, выпрямилась в кресле. Потянулась, позвала свой комп, тут же послушно включившийся и запустивший стандартный ритуал очистки пространства. Как бы там ни было, все сегодняшние проблемы уже позади, она со всем справилась, осталась одна маленькая работа и можно отсыпаться. Придвигая клавиатуру, Селина улыбнулась мелькнувшей вдруг мысли — а интересно, у цветочных ведьм бывают такие же проблемы?

Цветочная ведьма

— Сколько раз повторять, я ведьма. Цветочная ведьма. Не цветочная фея, не цветочная волшебница, не ангел цветов. Никаких крыльев, волшебных палочек, цветочных платьев и прочих оборочек. Ну неужели так сложно нарисовать просто ведьму? С цветами? Грррр!

Диана с трудом поборола желание постучать головой об стол. Сделала глубокий вдох. Покрепче сжала телефон. И решительно сказала:

— Последняя попытка. Если мне не понравится ваш дизайн, я буду вынуждена искать другого исполнителя.

После чего так же решительно нажала красную кнопку и отодвинула телефон подальше.

Кто только придумал всю эту затею? Ах, ну да — мама. Она решила, что их магазину нужна новая вывеска, и обязательно с рисунком. "Это создает определенный образ, милая, привлекает покупателей. Конкуренция растет, нам нужно чем-то отличаться." Если бы Диана или мама умели рисовать, все было бы гораздо проще, но увы, их таланты лежали совершенно в другой области. А у всех художников словосочетание "Цветочная ведьма" вызывало почему-то очень детские ассоциации. Можно было бы, конечно, сменить название. Но было бы странно делать это после семи лет работы. А самое главное — они ведь действительно обе были ведьмами. Цветочными, да.

Звякнул колокольчик над дверью, и Диана поспешила если не улыбнуться, то хотя бы перестать хмуриться. Покупательница, зашедшая в магазин, выглядела очень молодо и очень растерянно. Оглядываясь по сторонами и нервно натягивая на ладони длинные рукава свитера, она прошла вдоль полок и вздрогнула, заметив среди них Диану.

— Ой. Простите, я... я вас не видела.

Честно говоря, удивительного в этом было мало — между входом и прилавком тянулись ряды полок, уставленных всевозможными горшками и вазами с цветами, и среди всей этой зелени Диана в своей зеленой юбке, зеленом свитере и с зеленой повязкой поверх каштановых волос немного терялась. Как и было задумано — покупателя должен привлекать товар, а не продавец. Поняв, что растерянная девушка сама ничего не скажет, Диана вздохнула и приступила к исполнению своих обязанностей.

— Я вам могу чем-то помочь? Вы ищете конкретный цветок? Или, может, вам нужен букет для подарка?

— Я? О… нет. Я... я думала — цветок. Знаете, в горшке. Я... Понимаете, я недавно переехала в этот город. Я учусь здесь. понимаете? Впервые так далеко от дома, от родителей. По вечерам в моей комнате бывает довольно... одиноко. Я не могу себе позволить завести кота, я мало бываю дома, вот и подумала, может… ну... какое-нибудь растение.

Она еще бормотала, а в голове Дианы уже замелькали быстрые мысли. Новичок в городе, одинока, ищет тепла и дружбы, новых знакомств, а еще немного смелости и уверенности в себе ей не помешали бы.

— Я знаю именно то, что вам нужно! — радостно улыбнулась она, и зашагала между полок. — Идемте!

Через десять минут девушка ушла, сияя радостной улыбкой, прижимая к себе листик с инструкциями и горшок с цветущей толстянкой. Это деревце, вопреки всеобщему убеждению, не привлекало деньги, а вот новых друзей она девушке обеспечит.

Проводив посетительницу взглядом, Диана решила, что пока настроение поднялось, а других покупателей не видно, надо бы поработать и, перебравшись к боковому столу, принялась составлять букет для невесты. Заказ хорошо оплачивался, да и сама заказчица Диане нравилась, но цветовая схема был неожиданной — фиолетовый, сиреневый, салатный — так что пришлось повозиться, подбирая цветы, которые сложатся в правильную схему и обеспечат новой семье любовь и согласие. Не успела она разобраться с этим, как пришел Алекс — он работал по соседству и каждую неделю заходил купить букет для своей девушки. Диана поболтала с ним, сочувственно покивала, слушая про офисные будни, и вручила ему вместе с букетом для девушки горшок с хлорофитумом — пусть поменьше будет споров и ссор на работе. Потом пришел большой заказ от местной больницы, к ним Диана всегда относилась очень серьезно. За делами и заботами она забыла про утреннее раздражение и сама не заметила, как за окном стемнело.

Она уже запирала дверь магазина, когда рядом беззвучно возникла утренняя девушка — она все так же растерянно теребила рукава, прижимая к себе какой-то сверток.

— Я... я хотела, — начала она. — Я забыла сказать вам спасибо утром, я такая растяпа. А вы были так добры. И я решила... Я хочу подарить вам это! — выпалила она, потягивая сверток Диане. — Это... я еще только учусь, поэтому вам необязательно это держать на видном месте, просто... просто спасибо вам!

И она так же бесшумно исчезла в вечернем сумраке. Диана пожала плечами — странные люди встречались ей не так уж редко — и поспешила домой.

Про сверток она вспомнила только поздно ночью, перед тем, как лечь спать. Подумала, не отложить ли до завтра, но проснувшееся вдруг любопытство не позволило, и она аккуратно сняла оберточную бумагу.

Это была рисунок тушью, и на этом рисунке была она — такая, какой всегда себя чувствовала. В длинной юбке и в остроконечной шляпе, увитой плющом, с цветами в руках и с сосредоточенно сжатыми губами. Удивительно, что тушь была черной, но все равно создавалось ощущение, что рисунок наполнен зеленью. Диана радостно улыбнулась и потянулась к телефону. Кажется, она наконец нашла художника, что им нужен.

Ведьма сезонов

Осень приходит с дождями и ветром, и Клариса теряет покой. То ей хочется плакать, то танцевать, то бежать куда-то. "Ветер в голове", говорят люди, и они правы, конечно.

Осень приходит с золотом листвы, с алыми кронами кленов и серой дымкой костров, с той особой голубизной неба, в которой так легко теряются стаи улетающих на юг птиц. И Клариса красит волосы в рыжий цвет, кутается в теплый плед и вяжет пестрые шарфы, чтобы отогнать подступающий холод.

Осень приходит с урожаем яблок, с красными ягодами рябины на голых ветвях. И тело Кларисы наливается женской силой, округляется грудь, раздаются шире бедра, а голос становится ниже и сильней.

Осень приходит со спелыми гроздьями и первым вином этого года, и песня Кларисы льется уверенней, кружит голову любому, кто услышит, и пьянит, и обещает неслыханное удовольствие.

Осень приходит, и Клариса становится ею — от первых солнечных дней, чуть тронутых первым холодком до первого льда, схватившего черную грязь на дорогах. Она смеется, и плачет, и живет, и колдует вместе с осенью.

Чтобы потом, когда придет зима, стать вдруг спокойной и тихой, сменить яркие наряды на вязаные белые платья, перестать красить поседевшие волосы, достать толстые тома и снова взяться за незаконченную книгу. А по вечерам ворковать колыбельные и сочинять долгие добрые сказки, покачиваясь в кресле перед камином и улыбаясь собственным мыслям. И ждать весны, что бы измениться вновь, и вновь, и вновь.

Ведьмин фамилиар

Вера из последних сил старалась бежать быстрее, тяжелый рюкзак хлопал по спине на каждом шагу, да еще и Браська путался в ногах, словно нарочно. Задыхаясь и держась за бок, она в последний момент подхватила его под живот и успела проскользнуть в закрывающуюся дверь. Уф, не опоздала. А то от мамы влетело бы потом! Классная всегда ей докладывает, если Вера опаздывает, но это она зря — мама и так всегда знает. Одно слово — ведьма.

Впрочем, как и все здесь.

Вера быстро повесила куртку на крючок, захлопнула дверь и бросилась в сторону кабинета заклинаний. Но сзади тотчас раздалось возмущенное мяуканье — пришлось остановиться и вернуться за Брасом, не успевшим выскочить и оказавшимся запертым в раздевалке.

Мчась по коридору наперегонки с черной тенью, Вера не могла не подумать снова о том, как ей не повезло с фамилиаром. Нет, Браська был милым, с ним было весело играть, и он так забавно урчал, свернувшись у нее над головой, когда она засыпала. Но толку от него было мало. Вот у Лены фамилиар — черный ворон, это у них семейное. Он вечно сидит у нее на плече и что-то говорит на ухо, Лена хвастается, что он может подсказывать ей на уроках. А еще он может здорово так стукнуть клювом любого, кто Лену обидит. Конечно ведьма и сама должна быть способна себя защитить, но они ведь еще только учатся, так что хорошо, когда фамилиар сильный. Вот как Сашин гепард. Он, конечно, пока ей только чуть выше колена, но зубы у него — ого какие!

Вера влетела в класс и плюхнулась на свое место. Подруга Алиса помахала с соседней парты рукой, вокруг которой, как всегда, обвивалась блестящая черно-красная змейка — ее фамилиар. Вот кому ничего не страшно — один укус этой змейки вырубит взрослого человека на сутки. А еще Алиса тренирует ее пробираться под двери и приносить всякие мелкие вещи.

Вера Браську тоже пробовала тренировать, но он предпочитает валяться кверху пузом, игнорируя ее команды. Что поделать, всем известно, что дрессировке его вид не поддается, с ними только договориться можно.

Словно почувствовав недовольство хозяйки, Браська запрыгнул ей на колени и свернулся там калачиком, став похожим на сгусток тьмы. Вера привычно погладила блестящую черную спинку, почесала за ухом. Зверь ткнулся ей в ладонь, мгновенно облизал пальцы ярко-красным языком, а потом довольно зажмурился и заурчал.

Вера не сдержалась и улыбнулась. Ну да, может быть от ее фамилиара сейчас мало толку — и растет он медленно, и молочные зубы не впечатляют, и огнем дышать он научится только после совершеннолетия. Но он был ее, только ее, и если совсем честно — она не променяла бы Браську ни на кого другого.

Сахарная ведьма

— Сахарок, ты долго еще? Нам скоро выходить, помнишь?

— Еще немного!

Делия улыбается и качает головой. Муж любит называть ее Сахарок. Лично она считает, что это на удивление дурацкое прозвище, но даже дурацкие прозвища из уст любимых людей кажутся нам милыми и забавными. И вообще, лучше уж Сахарок, чем какая-нибудь Сладенькая.

Делия открывает шкаф, в котором стоят ее запасы сахара. Да, сахара, прозвище ведь появилось не на пустом месте. Помимо довольно распространенных ванильного, лавандового и сахара с корицей здесь есть смеси и менее обычные. Сахар с перцем чили — о, как он разжигает страсть. Мятный сахар — остужает горячие головы. Смесь сахара с толчеными какао-бобами — штука посильнее иных наркотиков.

Инга вечно упрекает ее за то, что она пьет чай с сахаром. "Как так можно! Ты ведь упускаешь все тонкости вкуса, все тает в сплошной сладости!" Делия смеется в ответ и посыпает испеченные для Инги печенья рябиновым сахаром — подруге, с ее-то работой, это пригодится.

— Сахарок, время!

Ах да, она же не просто так сюда заглянула. С полки в сумку отправляется пакетик клюквы в сахаре и еще один — цукаты из апельсиновой корочки. Обе сладости отлично притягивают удачу, а удача им сегодня пригодится.

Позже, посреди напряженных и трудных переговоров, Делия словно между делом достает из сумки пакетик, виновато улыбается:

— Простите, когда я нервничаю, меня всегда тянет на сладкое. Не желаете?

И суровый банкир расплывается в совершенно детской улыбке:

— О, моя мама делала точно такие же!

Отлично! Теперь его настороженность ослабнет и договор будет подписан. Подсластить пилюлю — кажется, так это называется? И ведь не то чтобы они делали что-то противозаконное. Просто в конкурентной борьбе приходится использовать все преимущества. Даже такую бесполезную и смешную, казалось бы, способность, как ее сахарная магия.

Ведьма-алхимик

— Я думала, что алхимия — это сказки, — говорит Лика, опираясь локтями на стол и подперев голову ладонями.

— Ведовство, значит, не сказки, а алхимия сказки? Почему? — удивляется Грейс. Ее удивление выражается лишь чуть приподнятыми бровями и едва заметной интонацией. Грейс очень сдержана. К этому привыкаешь, когда на работе постоянно имеешь дело с высокотоксичными веществами.

— Ну... одно дело заговор там или проклятье. Заклинание. Это понятно... и в этом нет ничего сверхъестественного, мы же не умеем на самом деле превращать людей в лягушек. А вот алхимия обещает превратить свинец в золото. И создать эликсир бессмертия. Ну как можно в такое верить?

Грейс только качает головой. Логические цепочки некоторых индивидуумов, очевидно, никогда не станут доступны ее пониманию. Заговоры с точки зрения Лики реальны, хотя и состоят всего лишь из слов, которые не потрогаешь и не исследуешь. А вполне материальная, ощутимая и видимая алхимия — сказки?

— Нет, ну я понимаю, что когда-то из алхимии зародилась настоящая химия, — продолжает между тем Лика, — но это когда было.

Тут Грейс не выдерживает.

— Алхимия и есть настоящая химия. Я никогда не пойму этого разделения. Если вещества одни и методы пересекаются — зачем разделять науки? Просто алхимия смотрит на исследуемый предмет... шире. Учитывая не только физические и химические, но и магические свойства вещества. Подержи.

Она вручает Лике в руки колбу с синим порошком. Не потому, что в этом есть необходимость, а в надежде, что та отвлечется и перестанет болтать под руку, да еще такие глупости. План, к сожалению, не срабатывает. Помахав немного колбой и понаблюдав, как пересыпаются крупинки, Лика снова поднимает голову.

— Я тебе не нравлюсь. — Это звучит не как вопрос, а как утверждение, но Грейс считает нужным ответить.

— У нас слишком разные области интересов, слишком разный стиль мышления и подход к магии, чтобы могла возникнуть какая-либо приязнь.

Лика фыркает и бормочет что-то про очевидность и преуменьшение.

— Тогда почему ты согласилась мне помочь?

— Это просто. — Грейс опускает на глаза защитные очки и включает горелку. — Мне понравилась твоя задача. Она необычна и интересна. И я смогу использовать ее в своих рабочих исследованиях.

— Ты используешь магию на работе?!

— Нет, конечно. Но химической составляющей будет достаточно. На диссертацию не потянет, но статью можно опубликовать. А теперь помолчи — мне надо сосредоточиться.

Лика замолкает и незаданный вопрос о том, как можно описать этот эксперимент в научной статье, не используя слов "пепел феникса" и "живая вода", повисает в воздухе. Тишина длится до завершения эксперимента. И только в самом конце, уже вручив Лике пробирку с результатом и записывая последнюю формулу, Грейс заговаривает.

— Я обычно не задаю таких вопросов, но в данном случае мой интерес можно считать исследовательским. Насколько я знаю, твоя область — магия слов. Зачем же тебе удобрение, да еще такое сильное?

Лика внезапно вспыхивает.

— О-ох. Только никому не говори, ладно? Я... ну... понимаешь, Диана уехала в отпуск, всего на четыре дня, просила присмотреть за ее цветами. Я ей говорила, говорила, что меня к растениям нельзя подпускать, что у меня даже кактусы мрут. В общем... нехорошо, если она вернется и обнаружит, что ее любимая бегония погибла, правда?

Творческая ведьма

Мама ласково называла это "творческим подходом к магии". Ханна долго называла это то глупостью, то ленью, то еще каким-нибудь неприятным словом. И долго изводила себя размышлениями о том, почему она такая никудышная ведьма. Стеснялась, сердилась, притворялась, что ей все равно — в общем, прошла все стадии.

Сейчас Ханна успокоилась. По большей части она не думает об этом вообще. У нее хорошая работа, в которой вовсе не нужна магия, достаточно быстро соображающей головы. У нее хорошие друзья, у них множество общих интересов, не обязательно включающих зелья, заклинания и чары. У нее хорошая жизнь, Ханна вполне ею довольна и очень ценит все то, что у нее есть.

Поэтому, когда ей звонит в слезах Лия и просит приехать, Ханна соглашается немедленно. Запихнув в сумку пару шоколадок — они никогда не повредят — она выскакивает из дома. Запирает квартиру, ласково гладит дверь. Защитные чары у нее все равно никогда не получались, поэтому она просто серьезно говорит двери: "Пока вдали я и в пути, мой дом от вора защити". Быстро оглядывается — убедиться, что никто этого не увидел и не посмеется над взрослой женщиной, говорящей с дверями — и шагает прочь.

Маршрутки, конечно, на остановке нет. Подходящих амулетов и заклинаний на удачу у Ханны тоже нет. Прищурившись, она задумывается — что бы устроить сегодня? Тревога за подругу не дает толком сосредоточиться, поэтому Ханна просто сообщает отсутствующей маршрутке: "Считаю до тридцати, а если не приедешь — развернусь и уйду, учти!" Маршрутка подъезжает на счете двадцать семь. Может, испугалась (ха), а может просто нагоняет расписание.

Прислонившись лбом к стеклу, Ханна размышляет о том, насколько, все же, было бы проще, если бы она могла запомнить и научиться пользоваться стандартными магическими воздействиями, а не сочинять каждый раз что-то новое из подручных средств. Кто-то упрямый в ней пытается возражать, что это было бы ужасно скучно. Но зато она была бы уверена в результате, верно? Ханна напоминает себе, что решила больше об этом не думать, и выходит из маршрутки.

Дома у Лии все как обычно — разбросаны гримуары вперемешку с женскими романами, амулеты с дешевыми браслетиками, а на стенах руны перемежаются изображениями феечек и разбавлены репродукцией "Звездной ночи". Сама хозяйка этого беспорядка находится в схожем душевном состоянии по причине — конечно же — очередного романтического разочарования. Она мгновенно бросается к Ханне, и та обнимает подругу, позволяя промочить слезами плечо и высказать все возможные претензии к коварному и неверному. Ханна гладит ее по плечу и тихо мурлычет что-то вроде колыбельной — это всегда успокаивает.

Когда слезы сменяются просто тяжелыми вздохами и хлюпаньем заложенного носа, Ханна отправляет подругу умываться, а сама идет на ее кухню — заварить чай. Конечно, если б она была настоящей ведьмой, сейчас самое время было бы найти в шкафу подходящие травы и соорудить что-нибудь успокаивающее. Нужные компоненты даже наверняка здесь есть, вот только Ханна никак не может вспомнить, что же считается успокаивающим. Поэтому она заваривает обычный черный чай, добавляет в него меда и несет в комнату.

Лия сидит в кресле, опухшие глаза смотрят печально. Ханна вручает ей в одну руку кружку, в другую шоколадку, садится рядом и задумывается, как бы начать поделикатнее. К счастью, они знакомы уже давно, так что Лия начинает сама.

— Знаешь, не хочу больше о нем. Что у тебя нового?

— Да все как обычно. — Ханна пожимает плечами. — Старая работа, старые увлечения. Вот разве что сказка новая.

— О... а про что? Расскажешь?

— Конечно. Вот слушай: давным давно в далеком королевстве жила-была принцесса-ведьма. И было ей очень сложно жить, ведь принцессам положено быть тихими и послушными, сидеть в башнях и ждать принцев. А ведьмам положено наоборот решать все самим, делать что захотят и превращать принцев в лягушек. И вот однажды эта принцесса-ведьма гуляла в лесу и встретила там прекрасного незнакомца...

Нить истории вьется, слово цепляется за слово, лицо Лии разглаживается и в ее взгляд возвращается прежний огонь. Вот и славно. Осталось придумать, как закончить сказку, ведь когда сочиняешь на ходу, иногда и сам не знаешь, куда она тебя заведет.

Знаете что? А давайте она закончится прямо сейчас. Ведь все уже хорошо, правда?

Ведьма Таро

Мари сладко-сладко потянулась и с сожалением посмотрела на будильник. Будильник же смотрел на Мари безо всякого сожаления, и его стрелки внятно сообщали, что поваляться еще пару минуточек не удастся и надо вставать.

— На ла-а-адно — протянула Мари, выбралась из-под одеяла и традиционно первым делом потянулась к колоде. Карты сегодня тоже были безжалостны и продемонстрировали ей семерку Пентаклей. Все равно что прямым текстом сказать — бросай лентяйничать, работа ждет. Мари показала им язык, но спорить не стала — а что спорить, все верно же.

Быстро умывшись и одевшись, Мари бросила колоду в сумку и выскочила из дому. Конечно, на работе у нее, как у каждого уважающего себя Таро-консультанта, было множество колод на все задачи и случаи жизни. Но то были инструменты, а эти вот карты — старенькие, к потертыми рубашками, обтрепанными углами и немного мультяшной рисовкой — были с ней с самого начала. Когда-то давно она училась по этой колоде читать карты. С ними получила свой первый заказ и первую оплату. С ними беседовала в то сложное время, когда только уехала из родительского дома и жила совсем одна. У них просила совета и поддержки. Они сурово демонстрировали ей Умеренность после очередной студенческой вечеринки, грозили пятеркой Жезлов перед сессией и предупреждали Судом перед тем, как они с Грегом совсем разругались. Мари никогда не признала бы этого вслух, но эта колода была ее другом и всегда говорила ей правду без прикрас.

Именно поэтому когда, забежав в перерыв в соседнюю кофейню, Мари столкнулась там с симпатичным незнакомцем, первым делом она отошла в сторонку и, отхлебнув кофе из картонного стакана, запустила руку в карман сумки. И чуть не подавилась, уставившись на туз Кубков.

— Вы серьезно? — она бросила быстрый взгляд через плечо и убедилась, что молодой человек смотрит ей вслед. — Знакомство в кофейне? Правда?

Звезда.

— А если он окажется придурком?

Жрица.

— Хм... ну интуиция-то не против, но.... что я ему скажу? Как подойду?

Мари посмотрела на довольного Дурака на карте, хихикнула, шепнула: "Ну спасибо, сами такие" и решительно направилась к незнакомцу, как раз получившему свой кофе и оглядывающемуся по сторонам.

* * *

Тут я хотела бы написать "В утро перед свадьбой Мари вытащила из колоды Мир и радостно улыбнулась", но, честно говоря, в будущее заглядывать я не умею. Даже в сказках все должно происходить по порядку, верно? А пока просто пожелаем Мари удачи.

Алтарь ведьмы

Даниэлла обвела внимательным взглядом алтарь, проверяя, все ли на месте — камни, чаши, горящие свечи. Крепко сжав в руках ритуальный нож, она обратилась к статуе Богини с просьбой о благословении, осторожно обвела вокруг себя круг, сложила особым образом руки и принялась произносить слова заклинания. Нездешний ветер шевельнул распущенные по плечам волосы и заставил колыхаться пламя свечей. Еще одна фраза — и линии на полу засветились слабым голубым светом. Не отводя глаз о центра пентаграммы, Даниэлла продолжала читать фразы на древнем полузабытом языке. Все сильнее поднимался ветер, все ярче светились линии и руны... Пока одна из них вдруг не замигала с громким треском. Посыпались искры, пентаграмма погасла. Даниэлла шарахнулась прочь из круга, и голос за ее спиной провозгласил: "Стоп! Ну сколько можно? Погасите это немедленно!"

К искрящей пентаграмме бросился пожарный, следом прибежал электрик, чертыхающийся так, что любой призванный демон покраснел бы. Даниэлла запахнула поплотнее плащ и плюхнулась в кресло.

— По-моему, эта сцена проклята. Это уже какой... шестой дубль? И все время что-то не так. Может быть, это намек, и стоит ее вычеркнуть?

— О, только не начинай опять. Я знаю, знаю, что сцена тебе не нравится. Но она эффектная! Зритель любит такое.

— Зритель любит полуобнаженных женщин, ты хочешь сказать, Ник. — Она резко обернулась к режиссеру. — В этом же все дело, а? Ты вставил эту сцену исключительно для того, чтобы заставить меня бегать в чем мать родила, прикрываясь лишь этими чертовыми волосами? Сознайся, это месть?

— Да кому оно нужно — мстить тебе. Не будь стервой, Дани.

— Ведьмой, ты хотел сказать? Напоминаю тебе, я согласилась сниматься в этом дурацком фильме потому, что ты пообещал мне адекватно изобразить настоящую ведьму. А сам изменил сценарий уже после того, как я подписала контракт. Знаешь, как это называется?

— Это творческий процесс, детка, а ты ни черта в нем не понимаешь!

Даниэлла продемонстрировала Нику весьма неприличный жест, поднялась и направилась к себе в трейлер, игнорируя несущиеся вслед окрики. Там она первым делом стянула с головы осточертевший парик, сбросила плащ и натянула футболку и спортивные штаны. Присела перед зеркалом, стерла с лица слишком яркий грим. Немного подумала и принялась доставать из косметички и расставлять перед собой все нужное. Чаячье перо, белая ракушка, потертая открытка, пузырьки с водой и с солью образовали круг. Даниэлла поставила в центре маленькую греющую свечку, покопалась в сумке и нашла зажигалку. Маленький огонек отразился в зеркале и девушка сосредоточилась на нем, пытаясь поймать нужное состояние и четче увидеть желаемый результат.

Мало шести дублей? Да хоть двадцать шесть! Она испортит каждый из них, но добьется, чтобы этой сцена в фильме не было. Не стоило Нику связываться с настоящей ведьмой, ой не стоило.

Ведьма поп-звезда

Лидия вертела в руках свой новый диск. Красивая обложка получилась, не зря она столько с ней возилась — теперь только опытный взгляд мог бы разглядеть за стилизованным цветочным узором традиционную пентаграмму. Конечно, диски сейчас мало кто покупает, проще музыку скачать, но тётя Марта была немного старомодна, и Лидия хотела сделать ей подарок.

Она всегда будет благодарна тёте Марте за то, что та относилась всерьез к ее увлечениям, даже когда Лида была маленькой. Мама сгоняла ее со стола, на который Лида забиралась со щеткой в руках, изображавшей микрофон, потому что «Ты же поцарапаешь дерево!». Тётя Марта приносила ей кассеты с записями любимых исполнителей. Мама ворчала, что пора бросать дурацкие поскакушки и заняться изучением магии всерьез. Тётя Марта помогала шить костюм для нового танца. Мама в сердцах рвала черновики новой песни, потому что из-за них Лида не выполнила домашнее задание и схватила пару. Тётя Марта придумывала лучшую рифму к слову "чародейка" и поправляла ошибки в текстах.

Нет, Лида любила их обеих. Мама заботилась о ней, хотела ей лучшего. К тому же она смирилась с увлечением дочери и даже признала, что была не права, когда песня Лидии впервые попала на верхнюю строчку чартов. Она тогда устроила настоящий праздник, собрала всех друзей семьи и улыбалась так гордо… Тётя Марта тоже улыбалась. А еще она отозвала Лидию в сторонку и вручила амулет собственной работы.

— Ты теперь будешь на виду, детка. Тебе понадобится защита. Помни, чем выше поднимешься — там больше людей затронешь так или иначе. И не все они будут добрыми.

Лида поблагодарила ее, повесила амулет на шею и, наверное, забыла бы о нем. Если бы через несколько дней это амулет не соскользнул с ее шеи, заставив нагнуться и увидеть спрятанный в углу студии комок волос с иголкой внутри. Лидия выросла среди ведьм, ей не нужно было объяснять, что это такое. Вот тогда она и задумалась о том, что тётя была права.

А еще о том, что зря она, пожалуй, пропускала мимо ушей половину маминых уроков. Решив, что учиться никогда не поздно, она взялась изучать магию с тем же упорством, с каким занималась танцами, вокалом, стихами. Оказалось, что на самом деле, все это прекрасно сочетается. Почему, ну почему никто не сказал ей это в детстве? Что между песней и заклинанием так много общего? Что танцем можно зачаровать? Что шикарная вышивка на концертном платье может быть оберегом? Лидия быстро научилась обеспечивать себе защиту, отражать нападение, притягивать удачу на переговорах со студиями. Но... но что, если это не все? "Чем выше поднимешься — там больше людей затронешь", теперь она понимала это еще лучше. Так зачем же стесняться?

Лидия улыбнулась и положила диск на стопку других таких же. Он писался дольше обычного, зато она была уверена в каждой песне, в каждой фразе, в каждом заклинании. Они будут защищать, утешать, поддерживать и заряжать. И это вовсе не красивая метафора, а абсолютно научный магический факт. Вот так.

Тыквенная ведьма

Алиса начертила над противнем с тыквенными кексами быстрый знак и отправила его в духовку. Приоткрыла крышку кастрюли, осторожно перемешала тыквенный суп — семь раз по часовой стрелке. Почти готово, скоро можно будет добавлять сливки и креветки. Запищал сигнал мультиварки — мясное рагу с тыквой и перцем, ее любимый рецепт.

Но Алиса все никак не могла успокоиться. Чего-то все равно не хватало... но чего? Она сняла с полки старую книгу в кожаной обложке, торопливо перелистала пожелтевшие страницы. Тыквенный пирог с сыром? Тыквенный чизкейк? Тыквенно-морковный торт? О! Фаршированная тыква. У нее как раз есть тыквочка подходящего размера и формы. Внимательно прочитав список ингредиентов, Алиса поспешила к холодильнику.

Тыквенная магия наполняла кухню, а за ней и весь дом, обволакивая всё и всех. Вообще-то обычно специальностью Алисы были камни и руны, но сейчас это не имело значения. Ведь всем известно — в октябре любая ведьма превращается в тыквенную

Вельма стихий

Когда Мила была маленькой, она боялась воды. Это со многими малышами бывает. Она не любила умываться, устраивала истерики во время купания и наотрез отказывалась подходить к крохотной речке, протекавшей рядом с домом.

В четыре года Мила впервые увидела море. Она не испугалась, нет, оно было таким необъяснимо огромным, что ее детский разум просто не мог представить, что вот это тоже вода. Море лежало на камнях, свернувшись клубком, как огромный кот, оно чуть заметно дышало и так красиво переливалось на солнце. Небольшая волна плеснула на берег и тут же отпрянула — море протягивало Миле руку, оно хотело дружить с ней и звало ее играть. Мила побежала вперед не задумываясь, изрядно удивив и даже напугав родителей — они не успели ее остановить. Через несколько секунд девочка уже была в воде, та бережно подхватила ее, так тепло и нежно, как до сих пор ее обнимала только мама, и Мила своим маленьким сердцем ощутила — это дружба навсегда.

Сейчас Мила не боится воды, она с ней разговаривает. Улыбается ей, когда та утром смывает остатки сна с ее лица. Благодарит, когда вечером она же уносит прочь все лишнее и недоброе. Вопрошает ее, заглядывая в зеркальную поверхность воды в черной каменной чаше. Ругается, когда вода хулиганит и разливается или находит себе очередную дыру — увы, трубы и краны в доме Милы выдерживают недолго. "Вода всегда найдет дорогу!", — смеется она, в очередной раз вызывая мастера. Она знает, что говорит, Мила сама научилась этому у воды: принимать любой вид, сохраняя суть, находить малейшую щель, добиваясь своего. Что касается протачивания камня и снесения бетонных дамб, Мила не любит об этом говорить. Но что умеет, в этом можете не сомневаться.

Тина вот в этом не сомневается, она имела возможность убедиться. Тогда, в университете, она месяца три убеждала подругу, что нельзя позволять вытирать об себя ноги, что даже преподаватели бывают неправы, и сколько можно терпеть, в конце концов? Сама Тина терпеть не умела никогда, легко вспыхивая — страстью ли, гневом или вдохновением. Не нужно было заходить в ее дом, наполненный свечами и статуэтками драконов, чтобы догадаться, какой стихии она отдает предпочтение.

Она даже предлагала подруге пойти и устроить скандал вместо нее, но Мила лишь качала головой и твердила про терпение. Они тогда чуть не поссорились. А потом чаша терпения переполнилась — и то, что выплеснулось за ее края, обернулось настоящим потоком, вынесшим противника на улицу с запретом преподавать и оставившим позади потрясенных студентов и министерскую комиссию, тщательно проверяющую всю работу университета.

— И все-таки, мой путь быстрее, — говорит Тина каждый раз, когда они с подругой вспоминают то время.

— И опаснее. Сколько раз ты сама собственным гневом обжигалась?

— В этом же главная прелесть, в опасности!

Мила качает головой.

— Опасности лучше обходить. Брось, ты же знаешь, мы разные. Это ведь нам не мешает дружить?

— Вот еще. Это же классика! Как там было? "Они сошлись — вода и камень..." Стоп, нет, это про вас с Алисой, особенно когда ты ее пытаешься переспорить, ха! Про нас дальше, там где "лед и пламень". Видишь? Наша дружба одобрена классиком. Благо, из-за женщин мы с тобой не поругаемся и стреляться не будем.

— А что мы делали вчера? — возражает Мила. — Стрелялись вишневыми косточками из-за того, кого считать главной героиней в этом новом сериале!

Тина хохочет:

— Но ты ведь знаешь, о чем я.

Мила знает. Ей не нужно задумываться о логике, она просто ощущает — это дружба навсегда.

Ведьмин котел

У ведьмы в котле закипает вода, медленно пузырьки поднимаются со дна, тонкими струйками тянутся вверх к поверхности, лопаются со смешным еле слышимым звуком. Пар поднимается над водой прозрачным облачком, покачивается от каждого движения воздуха.

Ведьма одно за другим бросает в воду листья и зерна, плоды и корни. Длинною ложкой мешает содержимое, склоняется ниже, вдыхая ароматный пар. Жмурится довольно черный кот, наблюдающий за колдовством, щурится довольно сама ведьма, размышляет, хорошо ли зелье. Щедрой рукой сыплет белоснежный сахар, смягчить горечь, чтобы жизнь была слаще.

Кипит тихонько на огне зелье, впитывает в себя вкусы и запахи, впитывает магию, таящуюся в каждом растении, впитывает желания ведьмы и ее настрой. Чем темнее цвет, чем насыщенней отвар, тем вернее его действие, тем удачней исход.

Довольная ведьма снимает котел с огня. Разливает по кружкам молоко, доливает доверху готовым зельем. Гладит кота, протягивает кружку сидящему напротив человеку. Тот делает глоток, расплывается в довольной улыбке и откидывается на спинку стула.

— Ой, Инга, умеешь же ты чай сварить так, что душа радуется. Почему нигде больше такого не бывает?

— Это потому, папа, что настоящий масала чай нельзя сделать из пакетика, — смеется Инга. Да, иногда магия бывает очень и очень простой.

Ведьма-геймер

Собрать ингредиенты, найти котел и огонь, открыть книгу на нужной странице... зеленая вспышка и готово зелье исцеления. Мойра засовывает пузырек в сумку, вздыхает. Ах, если бы в жизни все было так же просто, как в игре. Нет, конечно, у нее и в жизни есть книги, и котел, и ингредиентов полный шкаф, только вот этого мало, увы. Нужно еще правильное время, и правильное настроение, и правильное намерение, а это все по списку не соберешь.

Может быть потому она и любит игры? Потому что здесь все легко и просто?

Через пять минут, из последних сил отмахиваясь мечом от трех наседающих на нее троллей — рискуя снова сломать клавиатуру в процессе — она нервно хихикает, вспомнив эту мысль. Легко? Это она назвала легко? Ой, мамочки, здоровья осталось всего ничего, где там то зелье...

На самом деле Мойра не знает, почему именно она любит игры. Просто любит, и все. Достаточно, чтобы год собирать деньги на хороший игровой компьютер. Зато теперь она может играть во что захочет, не ограничивая свой выбор. А хочет она всегда разного.

Сегодня ее потянуло сражаться с нечистью. Вполне возможно к этому имеет отношение тот тип, что повадился оставлять дурацкие комментарии про магию в ее блоге. Мойре хватает ума не кормить тролля, но нужно ведь куда-то девать раздражение, чтоб не потерять терпение да не проклясть ненароком этого типа.

Всю прошлую неделю Мойра играла в основном в "Симсов". И мечтала, чтобы в жизни найти работу было так же легко, как в игре. А потом ей позвонили из той студии, что ей так понравилась, и сказали, что у них есть вакансия. Вчера она прошла собеседование и уже в понедельник выйдет на работу.

Конечно, ей страшно немного — справится ли она с новыми задачами... а вдруг напортачит? Вздохнув, Мойра выходит из игры и запускает любимую головоломку. Никаких мечей, никаких троллей, только логика и реакция — то, что надо, чтобы добавить себе уверенности.

Мойра не знает, можно ли это тоже считать магией. Может быть игры помогают так всем, а может это только ее изобретение. Но главное — оно работает. Мойра подмигивает монитору и переходит на следующий уровень.

Ведьмина кухня

На кухне у ведьмы тепло и уют, там ходики времени песню поют, там кот на лежанке довольно урчит, там дождик осенний в окошко стучит. На стенах развешаны травы пучками, на полках посуда сверкает боками, там весело пляшет огонь в очаге. Под тихую сказку о Бабе Яге ребенок давно в колыбели уснул, и ведьма, к окошку придвинув свой стул, с вязаньем в руках прикемарила тоже. И все так спокойно.

Вы спросите — что же такого волшебного в этой картинке? Обычные миски, обычные кринки, обычные люди, обычные звери, в обычную чащу ведущие двери, обычная женщина в доме обычном и ведьмой ее называть неприлично.

На это ответить могу я одно: коль нравятся вам и уют, и тепло, и коль тишина и спокойствие доставили вам удовольствие — чтоб все оставалось обычным, ведите себя прилично. Тогда, обещаю вам, все обойдется и в женщине ведьма опять не проснется.

Старая ведьма

— Эй, ты, старая ведьма! — кричат ей вслед мальчишки, и свистят, и строят рожи — и бросаются врассыпную, стоит ей обернуться. Боятся.

Она и вправду стара, она уже забыла время, когда была не старой. Возраст согнул ее спину, скрючил пальцы, склонил голову. Возраст выкрасил волосы в белый цвет, изрезал морщинами лицо и заставил глаза прищуриться. Возраст изменил ее, но она не жалуется. Смеется только — ишь, какая красавица стала.

Нет, она не грустит об ушедших годах — ведь именно они сделали ее ведьмой. Тот же самый возраст наградил ее мудростью, осыпал знаниями, окружил ее дом магией, сделал ее взгляд видящим то, что недоступно обычному глазу.

И мальчишек она не винит. Мальчишки любят сказки и любят игры, и она подыграет им — пригрозит вслед палкой, начертит в воздухе странные знаки, а потом бросит в очаг охапку трав, чтобы дым над трубой окрасился в зеленый колдовской цвет — то-то визгу будет. Она не сердится, когда соседки пугают ею своих детей — мол, будешь плохо себя вести, старая ведьма тебя съест. И всегда оставляет на окне блюдо с конфетами и пряниками, чтобы самые смелые, подкравшиеся с сотней предосторожностей и тут же умчавшиеся прочь со сжатой в руке сластью, могли насладиться трофеем и восхищенным блеском в глазах друзей, слушающих рассказ об их подвиге.

Когда-нибудь, когда не станет ее и развалится ее старый дом, останутся только смутные воспоминания об этих историях, проходящий мимо сказочник соберет их и понесет дальше, и будет пугать детей страшными сказками. Если вы услышите когда-нибудь эту сказку — прислушайтесь хорошенько и, может быть, до вас донесется хитрое старушечье хихиканье.

Книжная ведьма

Полка за полкой поднимаются вверх до самого потолка. Ряд за рядом книги выстраиваются на них — большие книги и маленькие книги, толстые тома и тоненькие брошюры, старинные фолианты в кожаных обложках и новомодные издания, сплошь глянец и стоковые фото, а между ними затерялись дешевые книжки на серой бумаге и в мягких обложках.

Агата идет между полок и ведет пальцем по книжным корешкам. Она знает каждую из этих книг, помнит, какая где стоит, знает наизусть авторов, может долго говорить о подходах и вариациях, о разнице взглядов, о различных традициях, контекстах и культурах.

Агата прочитала все эти книги, некоторые не по одному разу. У нее есть здесь любимчики и есть те, с которыми она любит спорить, те, которые она читает, чтобы утешиться в тяжелый день, и те, которые достает, чтобы посмеяться над выдумками безграмотных авторов.

Агата собрала, пожалуй, все доступные книги по магии и изучила их от корки до корки, но она ни разу, никогда не применяла ничего из написанного в этих книгах. Это довольно грустно, Агата сама знает, что грустно, и ей хотелось бы это изменить. Она планирует это изменить, правда. Иногда она фантазирует, как пустит в ход все собранные знания. Иногда она даже достает с полки книги и собирает все нужные компоненты для заклинания. Но каждый раз ее останавливает гнетущий черный страх, подступающий к горлу и заставляющий руки опуститься. Агате страшно, очень страшно.

Что если у нее ничего не получится? Что если все, что написано в этих книгах — глупости, фантазии, бессмысленные сказки? Или еще хуже — что, если все это правда, и магия существует, но только не для нее? Как страшно было бы оказаться чужой для волшебного мира, который успела полюбить, глотая за словом слово содержимое толстых томов. Так страшно... не лучше ли поставить книги обратно на полки и отложить все запланированные опыты? Не навсегда конечно, просто — немного отложить, пока она не соберет еще немного книг и не наберется еще больше знаний.

Идут дни и года. Магия кипит в крови Агаты, клубится между полок. Она собирается и растет, она копится и густеет, она стремится вырваться на волю, разрушить стену страха, разрушить все, что держит ее взаперти. Агата копит силу, но сила жжет Агату изнутри, и что победит и каковы будут последствия победы — этого не предскажет ни одна книга.

Хиромантия

— Ай, красавица, позолоти ручку, всю правду расскажу!

Тетка в длинной юбке и мохеровой кофте вилась вокруг как хищник. Ася попыталась обогнуть ее, но женщина была вездесуща.

— Ой, вижу, тревога у тебя на душе, вижу порча на тебе. Дай руку — все расскажу, все узнаю, как тебе помочь.

Пришлось остановиться. Глубоко вздохнув, Ася сосредоточилась на миг, потом повернулась к женщине и протянула ей руку. Та вцепилась в нее, словно коршун в добычу, принялась тыкать пальцем в ладонь.

— Вижу, вижу, тревожат тебя дела семейные. Вижу, есть муж у тебя, а вот тут, видишь, соперница у тебя. Хочет мужа увести. Вижу ребенок у тебя маленький, болеет вижу. Все потому, что соперница порчу навела.

Ася мысленно поставила гадалке пятерку за наблюдательность. По крайней мере обручальное кольцо и аптечный пакет с детскими лекарствами от простуды та разглядеть сумела.

— Ой, сильная порча. Нужно что-то дорогое, чтобы ее снять. Такой сильный наговор только золотом снять можно. Есть у тебя золото? Нужно скорее снимать, не то еще хуже будет.

— Сейчас достану, — пробормотала Ася, сунула руку в карман, а когда гадалка не удержалась, проследила взглядом за рукой, отвлекшись на мгновение, быстро сама сцапала ее за руку, развернула ладонью кверху.

— А теперь ты меня слушай, красавица, — заговорила она. — Я сейчас все прочитаю, что у тебя на руке написано. Вижу, живешь ты обманом, на чужих страхах наживаясь. Вижу, выбрала жизнь такую не из-за нужды, а потому что нравится она тебе. Вижу нажила ты богатство немалое. А еще вижу, стоят за плечами у тебя две покойницы — обеих ты до смерти своими аферами довела. Одну муж-подлец до смерти избил, узнав, что она тебе золото все отдала. Вторая с собой покончила, когда поняла, что деньги накопленные на лечение сына все потеряла. И куда бы ты ни шла, они идут за тобой следом, куда бы ты ни смотрела, они видят это тоже, к чему бы ты ни потянулась — они тоже потянутся. И не будет тебе радости больше от твоих афер, и богатство твое опостылеет тебе, и золото будет казаться тебе тусклым, а еда безвкусной, и ни найдешь ты утешения ни в чем и ни в ком, пока не найдешь способа искупить сделанное и покойниц успокоить.

Женщина смотрела на нее не моргая, и Ася видела, как проявляется в ее глазах черный глубинный ужас.

— Вот и все. Считай это бесплатным предсказанием. А теперь ступай, и чтобы я тебя больше здесь не видела.

Ася развернулась и не оглядываясь отправилась прочь. Нет, не заслужила гадалка пятерки. Не хватило ей наблюдательности, иначе ни за что не стала бы она связываться с ведьмой.

Путешествия во времени

Магия может многое, но все-таки не все. Вот, к примеру, нельзя при помощи магии перенестись во времени. Никак нельзя, что бы там в книжках разных не выдумывали. Не позволит время так с собой обращаться. Но... как и в большинстве случае, когда речь идет о магии, у любого утверждения есть свое но. Нельзя переместиться во времени, но можно в другое время заглянуть.

Заглянуть можно, но... да-да, вы правильно поняли, снова но. Но только в прошлое. Потому что будущего еще не существует, мы создаем его каждый миг, сплетаем из миллиардов нитей вероятностей, и не существует той одной единственной, на которую можно было бы взглянуть.

Но с другой стороны — кто захочет узнавать точно свое будущее? Ведь жить потом будет скучно, да? Другое дело — прошлое. В нем есть соблазны, от которых сложно отказаться.

Галина готовится к ритуалу очень тщательно. Он сложен и требует соблюдения множества условий, поэтому она решается на него только раз в год. Сегодня тот самый день, и все условия сошлись, все должно получиться. Галина осторожно расставляет по заранее намеченному рисунку свечи, чертит линии и знаки, прежде чем положить в самом центре большое круглое зеркало. Медленно повторяя слова заклинания, она льет в центр зеркала прозрачную воду, позволяет ей собраться в выпуклую лужицу размером со все зеркало. Склонившись на водой, Галина вглядывается в плывущие отражения свечей. А вдруг не получится? Нет-нет, никаких сомнений, нужно быть уверенной в том, что делаешь.

Среди мерцающих огоньков появляется мутное туманное пятно, словно в воду капнули молоком. Пятно растет, заполняет все зеркало. А еще через минуту туман начинает расступаться, и Галина позволяет себе выдохнуть. Получилось! Теперь можно расслабиться. Не отрывая взгляда от зеркала, подтянуть ногой высокий стул, опуститься на него. Подпереть щеку рукой и смотреть, смотреть.

В зеркале папа держит маленькую Галочку за руку. На ней синее полосатое платье, на голове бант. Она помнит этот день — мама отправила их гулять, потому что устроила дома большую стирку, и они с папой пошли в зоопарк. Весь день гуляли между вольеров, кормили зверей и сочиняли про них смешные стишки. Папа всегда был мастер сочинять что-нибудь и обожал смешить дочь.

Картинку затягивает туманом, а когда он расступается, за ним уже другая сцена. Галина улыбается — этот момент она узнает сразу. У них в гостях родительские друзья, они вместе лепят вареники и шутят, и десятилетняя Галя умудряется сунуть нос в каждую миску, каждую кастрюлю.

После этого картинки меняются одна за другой. Вот они с мамой вместе шьют Гале платье на выпускной. Они тогда успели за полчаса поругаться из-за длины юбки, помириться, погрустить о быстро идущем времени и посмеяться над котенком, охотящимся на лоскутки. Вот бабушка, пальцы у нее уже плохо сгибаются, Галя сидит возле нее и держит за руку, пока та рассказывает, как выходила замуж за деда. Вот Алекс подхватывает Галину, отрывая от книги, закидывает себе на плечо и тащит гулять. Они оба такие счастливые, и у них еще все хорошо, и любовь еще все побеждает.

Галина смотрит в зеркало, вглядывается в дорогие лица, вслушивается в полузабытые голоса и чувствует все то же, что чувствовала тогда, так же ярко и сильно, словно это было вчера.

Нельзя жить только прошлым, и спустя пару часов Галина смахнет воду с зеркала, погасит свечи и вернется в сегодняшний день. Но тепло прошлого — прошлых улыбок, прошлых объятий, прошлых встреч — будет согревать ее всю грядущую зиму.

Ведьма-целительница

Вот мелисса — она успокаивает. Шалфей — от кашля и зубной боли. Крапива — от женских болезней. Иван-чай для бодрости. Липовый цвет от простуды. Анна перебирает стопку стебелек за стебельком. По нагретому солнцем чердаку плывет травяной дух, такой пьянящий и сладкий, что хочется зажмуриться и вдыхать его бесконечно, хочется на минутку стать им, наполнить собой дом, прогоняя все тревоги и заботы.

Анна открывает глаза, качает головой. Быстро заканчивает начатое, добавляет связки трав к уже висящим под крышей, раскладывает на полках и решетках цветы и коренья. Последний раз окинув чердак взглядом и убедившись, что везде порядок и все на своих местах, Анна спускается вниз, на кухню.

Здесь тоже хватает запахов — вкусных и манящих, обещающих сытный обед и уютный вечер за чашкой чая с пирогом.

За окном раздается хриплый кашель.

— Доброе утро, значит. Слышь, Аннушка, полечи голову, а? Силы нет, как болит.

— И чего ж ей не болеть, если вы вчера с СанСанычем три бутылки на двоих уговорили? — мгновенно отвечает соседу Анна.

— Ну и уговорили, значит, повод был. Да только сегодня ж работать надо! А голова ну совсем, зараза, раскалывается. Полечи, а?

— Я тебя, дядь Валь, полечу. Хочешь, так полечу, чтоб от запаха водки тошнило сразу? Тогда с головой точно все в порядке будет.

— Не-ет, — уверенно тянет тот. — Без водки в наших краях никак нельзя, эт все знают.

Анна в этом сомневается. Если она поможет соседу сейчас, вечером он наверняка снова напьется. А не поможет — так он сразу водкой лечиться пойдет. А в это время года упущенный день работы скажется потом голодными зимними неделями. Махнув рукой, она подзывает дядю Валю и вручает ему стопку с настойкой на семи травах. Пока он выпивает, звучно крякнув, Анна проводит ладонью по его затылку.

— Эх, крепкая штука! — одобрительно выдыхает сосед. — И гляди-ка, сразу подействовала.

— Иди, иди уже, — смеется Анна, и сосед, качая головой, шагает домой.

Анна быстро прибирается на кухне, потому что знает — много времени на это не будет. И действительно, поток гостей начинается через полчаса. Дядь Валина дочка с сыном забегает — у младенца колики. Анна вручает ей пузырек укропной воды, поглаживает животик кричащего ребенка и тот затихает. Приходит Ангелина Петровна, долго и вдумчиво жалуется на колено. Ей достается мазь на меду, и Анна долго показывает ей, как именно мазать колено, дольше чем надо для понимания — зато домой женщина идет уже не хромая. Следом приходится пошептать над больным ухом, помассировать "заскочившую" поясницу и пощупать шею у умудрившегося простудиться подростка. Всех их Анна отправляет домой с пакетами, склянками и пузырьками лекарств.

Вообще-то, если говорить совсем честно, лекарства эти не обязательны. Все самое главное происходит во время осмотра — для исцеления Анне обязательно нужно прикоснуться к больному. Когда-то она даже пыталась прямо говорить это пациентам — и натыкалась на недоверие и подозрения, что она просто набивает себе цену. Так что больше она не спорит. От целительницы ждут, что она будет возиться с травами? Ну так Анна любит травы, и травяной чай любит, и в ботанике прекрасно разбирается — как и в физиологии с анатомией, кстати, это ее второе образование. Поэтому в ее летнем доме всегда стоит аромат летнего луга, вдоль стен висят пучки трав и на кухне варится что-нибудь душистое.

Зимой все гораздо сложнее. Зимой она уезжает в город, где не верят в целителей, не верят в магию — ни в травяную, ни в любую другую. Поэтому в городе все знают, что Анна Владимировна очень любит обниматься, любит держать людей за руки, может погладить незнакомого человека по голове или похлопать по колену. На странности закрывают глаза, в остальном ведь она нормальный человек, уважаемый ученый, да и просто поговорить с ней приятно, почему-то всегда чувствуешь себя лучше. "Благоприятная аура" многозначительно бормочет кто-то, другие пожимают плечами — "коммуникативные навыки".

Вечером, возвращаясь домой, Анна видит мужчину, он размахивает руками и кричит на сжавшуюся в комок женщину. Ей сразу видно, что с ним не так. Он болен неуверенностью, болен завистью, ревностью и страхом. Мужчина заносит кулак, Анна делает шаг вперед и кладет ему ладонь на лоб. Кулак застывает в воздухе, Анна хмурится, пытается сосредоточиться — с такой тяжелой болезнью ей еще не доводилось встречаться. Но она справляется. Мужчина медленно опускает руку, ошарашенно оглядывается вокруг. Анна молча разворачивается и шагает прочь. Вслед ей несется испуганное: "Ведьма!"

"Ну, ведьма, ну и что?", — думает Анна. Право, насколько все-таки проще в деревне, среди лесов и полей, травяных чаев и ароматных настоек. И людей, которые умеют верить в волшебство. Пусть и не во всякое.

Спиритический сеанс

Дрожащими руками Ляля чиркнула спичкой и принялась зажигать свечи по кругу — все тринадцать штук. В середине круга уже стояло блюдце с прозрачной жидкостью. Инга с Верой возились возле дверей, завязывая узлы, потому что их тоже должно было быть тринадцать. Шикнув на подруг, чтобы поторопились, Ляля закончила со свечами и спрятала спички подальше — вдруг найдет кто. Подруги выключили свет в комнате и присоединились к ней.

— Готовы?

— Ага, — выдохнула Вера, глаза ее азартно блестели. Инга заметно трусила, но тоже кивнула.

— Ну, тогда хором. Раз... два.... три!

Ляля протянула подругам руки, они образовали круг и трижды хором произнесли запретную фразу.

— Гномик-матерщиник, появись!

После чего одновременно наклонились, задули свечи и бросились к своим кроватям.

Накрывшись с головой одеялом, Ляля испуганно прислушивалась к звукам в темной комнате, но все заглушал отчаянный стук сердца. Кажется, на соседней кровати кто-то попискивал от страха. Еще минута — и вдруг раздался тихий скрип, словно открылась дверь. Выглядывать из-под одеяла Ляля не рискнула, только зажмурилась крепче. Следом послышался шелест, треск, звон, удар и громкий голос завопил:

— Какого #&*%*! Какая *^[/+](& тут поставила эту (&%$^* (*&^^, ;%)(*? (*?:%*!

Голос у гномика оказался почему-то женским, но подругам хватило и этого — комнату наполнил тройной девчачий визг. Позже, когда прибежавшие медсестры успокоили споткнувшуюся о протянутую поперек входа нитку и наступившую на блюдце нянечку и отчитали испуганных юных медиумов, Ляля решила, что в жизни больше не будет заниматься такими глупостями.

* * *

Уверенно чиркнув спичкой, Ляля зажгла толстую белую свечу, поставила ее в блюдце с водой. Глубоко вздохнула и спокойно улыбнулась клиентам.

— Готовы? Теперь, пожалуйста, возьмите за руки сидящих справа и слева о вас, закройте глаза и попытайтесь сосредоточиться на образе вашей бабушки.

Круг был необходим, закрытые глаза и сосредоточение — нет. Ляля и так уже видела маячивший в углу силуэт недавно почившей старушки, в нетерпении потирающий руки. Но так хотя бы никто не будет отвлекать, пока она общается с духом.

Иногда Ляле казалось, что пресловутый гном-матерщиник все же существует и именно его обиде она обязана проявившимися вскоре после того случая способностями. С другой стороны, в ту больницу она попала, испытав клиническую смерть. возможно, дело было в этом. А может причин у происходящего не было вообще. Так что, хватит, пожалуй, заниматься спекуляциям и пора заняться делом.

— Дух бабы Марфы, слышишь ли ты меня? — "Ну давай, старая вредина, рассказывай, для чего тебе понадобилось пугать великовозрастных внуков и двигать мебель в их доме?"

Ведьма из восьмидесятых

На эту коробку Марина наткнулась совершенно случайно, когда разбирала ящик под старой кроватью перед тем, как вынести ее на помойку и заменить новой, удобной, с ортопедическим матрасом (о котором она очень старалась не думать как об очередной примете возраста). Обычная коробка из-под обуви, но сердце екнуло при виде нее. Опустившись на пол и прислонившись к стене, Марина устроила коробку на коленях и медленно приподняла крышку.

Наверное, это была иллюзия, но ей показалось, что из коробки пахнуло солнцем. И апельсиновой жвачкой. Хотя нет, второй запах иллюзией не был — Марина вытащила из коробки хитроумно свернутую из нескольких фантиков закладку. Помнится, она таскала ее в портфеле на удачу. И помнится, она ей даже помогала. Хотя по всем законам магии не должна была. Впрочем, у нее тогда все получалось легко и естественно, и правила интересовали юную ведьму меньше всего.

Следующими на свет из коробки появились резинки для волос — не совсем старые, из канцелярской черной резины, а махровые трикотажные резиночки ярких цветов, что появились, когда Марина была в старших классах. У нее их было множество, всех цветов, и по утрам она проводила по полчаса перед зеркалом, пытаясь собрать волосы в хвост сбоку и надеть на него резиночки в определенном порядке — каждый раз разном, в зависимости от того, чего ей в этот день хотелось.

Что-то звякнуло и рука Марины нащупала на дне коробки холодный металлический предмет. О, головоломка! Завернутые петлями блестящие гвозди и кольца, которые нужно было разъединять и соединять. Марина никогда не могла запомнить порядок действий, приходилось каждый раз подолгу вертеть головоломку в руках, пробуя разные варианты. Зато когда она наконец собиралась — заодно находился ответ на какой-нибудь мучивший тебя вопрос.

Змейка из красно-белых треугольников... тоже головоломка, только из нее можно было много чего складывать. Марина улыбнулась, когда руки сами собой принялись сворачивать из змейки шар. Надо же... она не помнит, а руки — помнят. По ее собственным старым приметам это означало удачу.

Два шерстяных клубка напомнили о том, как тяжело она училась вязать, и с каким упорством потом два месяца вязала себе полосатые гетры — не ради колдовства, а просто потому, что они у всех были. А вот повязку на голову она тогда связала совершенно осознанно, заговаривая каждую петельку. Эту повязку она собиралась подарить Вадиму, чтобы уж точно приворожить его... да так и не решилась. А потом увидела, как он целуется с Викой, и с горя решила, что ей не должен нравиться парень с таким дурным вкусом.

Сколько же лет с тех пор прошло? У Вадима давно семья, трое детей и бизнес. У Вики тоже семья — другая, ее сын учился в одной школе с Марининым, а недавно Вика вообще стала бабушкой. Ее одноклассница бабушкой, с ума сойти! Когда они все успели так вырасти? Когда она так выросла? Когда перестала колдовать легко и естественно, спряталась за правилами, законами и традициями?

Улыбнувшись чему-то, Марина достала и надела на руку солнечно-желтый пластиковый браслет. Пусть он давно вышел из моды, пусть она давно такое не носит — сегодня ей нужно вспомнить. С трудом поднявшись с пола (ну вот, еще одна примета возраста) Марина закрыла коробку и бережно засунула ее на верхнюю полку шкафа. Пусть хранится. На случай, если ей опять понадобится напоминание.

Спиритическая доска

Ляля заглянула к сыну в комнату — предполагалось, что он делает домашнюю работу, но проверить никогда не мешало. При звуке открываемой двери он торопливо сунул что-то под разложенные на столе тетрадки и учебники. Ляля улыбнулась: как все двенадцатилетние, сын считал себя большим и умным, но на самом деле был еще совсем-совсем ребенком.

— Как продвигается математика?

— Почти все готово. Ты иди, мам, я сам справлюсь.

— Сам? — Ляля подошла к письменному столу, огляделась, потом быстро сдвинула тетрадки. Из-под них выглянула ее спиритическая доска — не большая, для сеансов с клиентами, а старенькая компактная модель. — А это что такое? Ты опять?

— Ну ма-а-ам...

— Что мам? Ты бы еще монетку бросал, чтобы ответ выбрать!

— С монеткой так точно не получается. А с этой доской я в прошлый раз пятерку за домашку получил, с ней вероятность угадать ответ почти стопроцентная.

— Вероятность, подумать только. Слов умных он нахватался, а решить задачку не может, наугад ответы пишет. Ей же ей, Сережка, еще раз увижу — напущу на тебя страшного духа. — Ляля сердито развернулась, кивнула головой и направилась прочь, прихватив с собой доску.

— Духов не бывает! — понеслось ей вслед.

— Зато страшные мамы бывают! И лучше их не злить!

Ляля хлопнула дверью и отправилась первым делом в свою комнату — запереть доску в столе. После чего решительно развернулась к болтающемуся в воздухе с виноватым видом призраку.

— Алексей Иванович, ну сколько раз я просила, не надо ему подсказывать! Он должен научиться сам решать задачи.

— Не сердитесь, Леночка, прошу вас. Признаться, я просто немного соскучился по старым увлечениям, знаете, по числам и вычислениям. А тут задачки элементарные, они как семечки — затягивают, вот я и не удержался.

— Алексей Иванович, в следующий раз когда вам станет скучно, лучше попросите меня — я вам, что ли, задачник почитаю или видео с решением примеров ЕГЭ включу. А в воспитание моего сына, пожалуйста, не вмешивайтесь. Как ведьма вам говорю, лучше меня не злить.

Стимпанк-ведьма

— Рен, пожалуйста, остановись и объясни, куда ты меня тянешь?

— Я же сказала, — Рената раздраженно фыркнула, пытаясь сдуть упавшую на глаза прядь. Прядь, разумеется, не послушалась. Волосы Ренаты вообще имели привычку сами решать, что и как им делать. — Эта новая ведьма, что открыла лавку на Базаре — ты просто обязана к ней зайти. Я уверена, что она сможет тебе помочь.

— Мне не нужна помощь, — привычно возразила Тассия, но подруга только махнула рукой, второй продолжая тянуть ее куда-то к южной стене Базара.

Над входом в лавку красовалась новенькая вывеска, на которой буквами с причудливыми завитками было выведено "Астралия — ведьма-механикус первого класса. Починю вашу удачу, разберу на части ваши проблемы, помогу шестеренкам вашей судьбы двигаться без остановок". Тассия недоверчиво хмыкнула, но почувствовала первый укол любопытства.

Внутри их встретил отнюдь не таинственный полумрак — помещение было ярко освещено, на удобных светлых витринах располагались всевозможные механизмы и детали непонятного предназначения. Тассия прошлась вдоль полок, качнула подвешенный на цепочке маятник, немедленно начавший выписывать на двинувшейся внизу бумажной ленте петлистую линию, завороженно потыкала пальцем в крутящийся вокруг своей оси филигранный металлический шар. Были здесь вещи и попроще, вроде подсвечников со встроенной механической зажигалкой и заводных оракулов Да-Нет.

— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — раздался голос за их спинами, и Тассия обернулась, виновато пряча руки за спину.

Перед ними определенно стояла сама хозяйка лавки. Ничего особенно ведьминского Тассия в ней не заметила, она была похожа скорее на часовщика — рабочий фартук поверх практичной коричневой юбки, закатанные рукава, на левой руке браслет с зажимами и отвертками, на лоб сдвинуты очки с телескопическими линзами.

— Здравствуйте, Астра. Я была у вас позавчера, может помните, я... — затараторила как обычно Рената, но ведьма прервала ее спокойным тихим голосом.

— Конечно, я помню. Заклинание на привлекательность для мужского пола, верно?

— Ты купила заклинание на приворот? Рен, но зачем, у тебя ведь и так ухажеров немерено?

— Но оно было такое славное, Тас, ты не представляешь. Чудесное зеркало с рамой, по которой движутся разные детали. Оно такое красивое, а когда я завожу его и смотрюсь, я чувствую себя не просто красивой и желанной, я чувствую, что я стою того, чтобы меня любили.

Тассия бросила на подругу удивленный взгляд, потом перевела его на ведьму. Та лишь сложила руки на животе и разглядывала ее словно механизм, требующий починки.

— Ладно, это прекрасно. Но зачем ты притащила меня. Ты же знаешь, мне не нужны кавалеры.

— Я подумала, что ты можешь найти здесь что-то для вдохновения.

— Мне не...

— Тебе да! Астра, понимаете, моя подруга пишет замечательные сказки. Но в последнее время у нее что-то с вдохновением, знаете, творческий блок или как это называется.

— У меня просто много других забот, — смущенно пробормотала Тассия. — Ты же знаешь. Столько дел, все надо успеть.

— Знаю, — кивнула Рената. — Но еще я знаю, что когда ты пишешь сказки — ты счастлива. Тебе это нужно, Тас, тебе нужно вдохновение, чтобы снова начать радоваться.

— Мне кажется, — вмешалась в их разговор ведьма все тем же тихим голосом и с тем же спокойно-внимательным выражением на лице, — мне кажется, я могу вам помочь. Если вы, конечно, этого сами хотите.

Тассия сама не поняла, как выдохнула "Хочу".

— Одну минутку. — Ведьма исчезла за занавесом, отделяющим заднюю часть комнаты. Оттуда донеслись стук, позвякивание и почему-то шипение. Когда ведьма вернулась к прилавку, у нее в руках была небольшая коробка размером с обычную музыкальную шкатулку.

— Я хочу подарить вам музу, — улыбнулась она. — Это очень неприхотливая домашняя муза, она не требует особой заботы. Все что от вас требуется — каждый вечер садиться за письменный стол, вставлять вот сюда ключ — видите, он на цепочке, чтобы не потерялся — поворачивать его трижды, а потом позволять музе работать. Просто смотрите на нее и записывайте все, что придет вам в голову, не останавливаясь, пока не закончится завод. Обещаю, вдохновение вернется к вам очень скоро.

— Я... А сколько она стоит? — неловко спросила Тассия.

— Это подарок.

— Нет, что вы, я не могу!

— Можете, конечно можете, — улыбнулась ведьма. — В обмен я попрошу только одно.

— Не моего перворожденного ребенка, надеюсь? — нервно хихикнула Тассия.

— Нет, я не такая ведьма, — рассмеялась та. — Но воображение у вас что надо для сказочницы. Нет, я всего лишь прошу у вас в обмен первую получившуюся сказку. Устроит такая цена?

Если у нее получится наконец хоть что-то дописать до конца... Тассия кивнула.

— Устроит.

* * *

Вечером, разложив на столе листы бумаги, любимые ручки, карандаши, даже перо с чернильницей на всякий случай, Тассия поставила перед собой шкатулку и не без замирания сердца трижды повернула ключ. "В крайнем случае, ничего не получится… хуже-то не будет, верно?", — утешила она себя и выпустила ключ из рук.

Это и впрямь оказалось что-то вроде музыкальной шкатулки. С мелодичным перезвоном откинулась крышка, внутри зажглись разноцветные огоньки и поднявшиеся со дна фигурки двинулись по кругу, отбрасывая на крышку шкатулки странные тени. Первым порывом Тассии было захлопнуть шкатулку и выбросить ее в окно. Все это показалось ей дурацкой шуткой. Потом она вспомнила спокойный взгляд ведьмы. Нет, та не была склонна шутить. И потом, нельзя отказываться, даже не попробовав.

Глубоко вздохнув, Тассия взяла в руки карандаш, придвинула бумагу. "Все, что придет в голову"... ах, если бы хоть что-нибудь пришло! Девушка печально уставилась на цветовые пятна и тени, складывающиеся то в пустынный пейзаж, то в языки огня, то в силуэт танцовщицы. Танцовщицы в огне... саламандры.... танцующие в огне духи пустыни, являющиеся заблудившимся путникам...

Тассия сама не заметила, как карандаш заскользил по бумаге, сплетая слово за словом в удивительную и волшебную историю.

Самайн

Старая Меграна сама расставляет блюда с угощением для духов вдоль края дорожки, идущей возле ее домика. Потом зовет Дарина в дом и сама же проверяет все двери и окна — не гоже оставлять их сегодня открытыми. На подоконниках теплятся свечи, прогоняя холодный ночной сумрак. Фантом белого волка вдруг поднимает голову с колен хозяина, задирает голову к потолку и протяжно воет. Ему не мешают стены и крыша, он все равно видит, как там, в небе, мчатся наперегонки с облаками черные всадники в окружении черных псов.

В приморском поселке шумно и весело, по улицам бродят ряженые — кого тут только не встретишь — заходят в дома, угощаются у накрытых столов и идут дальше. Резные фонари из тыкв страшными оскалами отпугивают предполагаемое зло, но не замечают, что ряженых гораздо больше, чем живущих в деревне людей. В шуме волн слышится призывная песня, и жены загоняют детей и мужей домой, но кто знает, кого не досчитаются завтра утром.

Витрины магазина Дианы украшены тыквами и черными цветами, и бегущая мимо них на вечеринку в общаге Карина замирает, чтобы полюбоваться. У Алисы дома собрались подруги и ее тыквенный чизкейк имеет бешеный успех. Тина зажигает свечи, Галина бормочет слова ритуала, а Инга наливает всем свой особый праздничный чай.

Мойра всю ночь будет зависать в "Five Nights At Freddy's", Марина решает вспомнить молодость, вытаскивает старенький видеомагнитофон и вставляет в него кассету с "Фокус-покус", а Мариша сталкивается с Селиной на специальной тематической премьере нового фильма с Даниэллой Блэк.

Ночь катится над землей, скачет по небу Дикая Охота, бродят между живых духи давно ушедших, реальность мешается с вымыслом, живое с мертвым, а вчера с завтра. Каждая ведьма знает это, каждая поступает с этим знанием по своему. Каждая так или иначе прощается с прошлым, отпуская то, что уходит. Каждая так или иначе зажигает огонь, чтобы встретить с ним то, что придет.

Света и тепла вам в темную половину года, люди.

Ведьма и прогулки

Ведьма Леонора собиралась пойти прогуляться погожим летним днем.

Она надела любимую летнюю юбку с бесчисленными оборками разных цветов и взяла любимую пеструю сумку, которую связала сама. Она надела удобные туфли на плоской подошве, потому что только в таких туфлях и стоит отправляться на дальние прогулки. Леонора выглянула в окно и увидела безоблачное небо и ослепительно яркое солнце, поэтому она нацепила на голову широкополую шляпу. Подумав, она положила в сумку теплую шаль на случай, если солнце спрячется за тучи, и зонтик, на случай, если из этих туч пойдет дождь. Она положила туда же пару яблок на случай, если ей захочется есть, и бутылку воды, если вдруг захочется пить. Подумав, она добавила пластырь на случай, если удобные туфли все же натрут ногу, катушку ниток с иголкой на случай, если оторвется оборка на юбке, пару носовых платков на случай, если понадобится вытереть нос или руки, и пузырек домашнего желудочного зелья на случай, если заболит живот — никогда ведь не знаешь, когда он решит это сделать.

Следом отправились нож — вдруг понадобится что-то отрезать, клей — вдруг понадобится что-то приклеить, и крепкий шнурок — вдруг понадобится что-то привязать. К ним добавились книга на случай, если Леоноре захочется почитать, и тетрадь с ручкой на случай, если ей захочется что-то записать.

В самую последнюю очередь Леонора надела на руку свой заговоренный браслет — просто потому, что он ей нравился — и наконец вышла из дому.

Она гуляла весь день по городу, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, и с ней ровным счетом ничего не случилось. Не пошел дождь, не поднялся ветер, ничего не сломалось, не порвалось и не повредилось. Потом Леонора встретила ведьму Беату которая позвала ее к себе в гости, где они пили чай со сладкими булочками и говорили о новых заклинаниях, и о старых книгах, и о новом хозяине булочной на углу, у которого такие густые кудри и такие синие глаза. А когда Леонора вернулась домой, и яблоки, и вода, ни прочее многочисленное содержимое ее сумки остались нетронутыми.

Но если бы вы спросили Леонору, не жалеет ли она, что напрасно носила с собой столько ненужных вещей, она улыбнулась бы и сказала, что конечно же они все нужные. И что с ней не случилось ничего плохого именно потому, что она ко всему была готова. Ведь несчастный случай случается лишь случайно, но если ты готов ко всякому случаю, то всякий случай перестает быть несчастным, а становится просто случайностью. А когда вы совершенно запутались бы и у вас закружилась голова, Леонора предложила бы угостить вас чаем с душицей и зверобоем, который у нее припасен как раз для такого случая.

Ведьма и гламур

Ведьма Амалия колдовала над юбкой. Если бы кто заглянул в окно ее домика, то решил бы, пожалуй, что она просто шьет. Но если нитки твои заговорены на крепость, ткань постирана с зельем, защищающим от пятен, а иголки заколдованы, чтобы не тупились, то правильнее будет назвать то, что ты делаешь, колдовством, верно?

У Амалии, конечно, была швейная машинка, которой она часто и с удовольствием пользовалась. Но иногда она все же шила вручную — когда хотела зашить в одежду гламурные чары.

Амалия усмехнулась себе под нос. Когда-то давно, когда бабушка, старая опытная ведьма, учила маленькую Милли гламурным чарам, слово это еще не было так широко распространено и не имело никакого отношения к роскоши и блеску, зато имело — к магии, меняющей то, как видят тебя окружающие.

Может быть, это и хорошо, думала Амалия, что люди забывают старые значения слов, а то еще придумали бы запретить гламур как обман и мошенничество. Хотя сама Амалия-то считала, что обмана в ее чарах не больше, чем в обычной косметике. Она ведь тоже может изменить человека почти до неузнаваемости. И это безо всякой магии, а уж если поколдовать немного над румянами да пудрами... Тут Амалия поймала убежавшие куда-то вперед мысли и сосредоточилась на ровной строчке, выходящей из под ее пальцев.

Ещё через полчаса Амалия довольно вздохнула, потянулась и воткнула иглу в игольницу в виде тыковки. Бабушка, когда-то зарабатывавшая шитьем одежды, бывало, любила пугать клиенток, используя в качестве игольницы куколку. Чтобы побаивались да не думали обмануть при расчете. Амалия же шила в основном для себя да для подруг, потому необходимости в подобных шуточках не видела.

Амалия встряхнула юбку, надела ее и принялась вертеться перед зеркалом. Чары работали как и было задумано — увеличивали рост, уменьшали талию и вообще превращали скромного маленького библиотекаря в загадочную незнакомку. Ох, и развлечется она на Зимнем балу! С этой радостной мыслью Амалия и отправилась на кухню, решив, что определенно заслужила сегодня вкусный ужин и тихий вечер с книгой. Спасибо бабушке.

Ведьма и заклинание

Ведьма Габриэла была очень зла. Не расстроена, не огорчена, а действительно, по-настоящему зла. Что подчеркивали летающие по комнате брошенные ею в сердцах карандаши, смятые листы бумаги и даже подвернувшаяся под руку ни в чем не повинная плюшевая лягушка.

А всё дело в том, что у Габриэлы не получалось заклинание. Она уже час возилась с ним, извела кучу бумаги, а оно все никак не вырисовывалось.

Конечно, обычно считается, что заклинания нужно писать, а потом произносить вслух. На самом деле, это не совсем так. Заклинания можно писать, да, а можно рисовать, можно читать, петь, да хоть танцевать — что у ведьмы лучше всего получается, то и подходит.

Обычно Габриэла легко рисовала даже самые сложные заговоры. А вот сегодняшнее заклинание, совсем простенькое, никак не получалось. Она и свечи зажгла, и карандаши специальным ножом заточила, и перо с любимыми чернилами приготовила. И причесалась даже, что не всегда делала, и даже надела свои счастливые носки: правый полосатый, малиново-зеленый, а левый черный в белых черепах. Но ничего не помогало. Карандаши ломались, перо царапало бумагу, волосы лезли в глаза, а носки кололись и сползали с пяток. Габриэла была готова взорваться. В отчаянии она окинула взглядом комнату — и тут ее осенило! Засучив рукава и подтянув носки, она с новым жаром взялась за работу.

Если бы через пару часов вы каким-то образом заглянули бы в чердачное окно третьего дома по Парковой улице, вы могли бы увидеть очень довольную ведьму, устроившуюся на полу посреди занимавшей половину чердака комнатки. Вся мебель в комнатке была задвинута по углам, а стену напротив окна занимал огромный — от пола до высокого потолка — рисунок из множества сплетающихся линий. Габриэла счастливо улыбалась и потирала руки. Все-таки для каждого заклинания главное — правильно подобрать материалы.

Зеленая ведьма

У ведьмы Беаты на окне расцвели розы. В этом не было бы ничего удивительного, если бы за окном в это время не мели январские метели.

Впрочем, у Беаты в доме постоянно что-то цвело — от фиалок до кактусов, и даже фикус в углу, доставшийся ей в подарок от троюродной тетушки, тоже цвел, хотя не все это заметили бы. Бывало, знакомые приносили Беате грустные, поникшие и почти засохшие растения, и она возвращала их через пару месяцев пышными, здоровыми и цветущими. Разумеется, свидетели твердили о зеленой магии и тайных знаниях. Беата же лишь смеялась и утверждала, что все ее тайные знания почерпнуты из учебников биологии и агрономии.

Сама Беата тоже отличалась видом здоровым и цветущим. Какие знания способствовали этому, она умалчивала. В данный момент она просто любовалась алыми розами и прикидывала, в каких чарах использовать их лепестки. Принять ванну для красоты? Сделать розовую воду для умывания? Волшебное саше для привлечения любви или ритуал для разжигания страсти? Впрочем, сама она любовной магией пользовалась редко — муж Беаты и так души в ней не чаял. Он был человеком обычным, к магии не склонным, но занятие жены его ничуть не смущало. Более того, на частые вопросы о том, каково это — быть мужем ведьмы, и не боится ли он, муж Беаты лишь многозначительно закатывал глаза и сообщал, что если в их жизни и присутствуют какие-то чары, то он ими более чем доволен.

Соседи, конечно, шептались, ну так соседи всегда шепчутся, с кем бы рядом они не жили. Зато Беата точно знала, что все ее семейное благополучие это не морок и не приворот, а потому и не волновалась и лишь прикидывала, чем бы еще побаловать себя и порадовать мужа. Так много возможностей, магических и нет...

Ведьма-мама

Ведьма Розалинда хмуро помешивала ложкой содержимое кастрюльки. Обычно она отличалась легким, что называется — солнечным, характером, редко кто видел ее без улыбки на губах. Но когда в доме болеют дети, улыбаться становится труднее. Конечно, это была лишь обычная зимняя простуда, почти неизбежная хотя бы раз в год — даже магия не спасала, а лишь облегчала симптомы и ускоряла выздоровление. Так что Розалинда не очень волновалась, но все же смеха и шуток в эти дни слышалось поменьше, их заменили кашель и недовольное хныканье.

Детей у Розалинды было много. Она-то, конечно, знала, сколько именно, но если бы вы попытались сами их сосчитать — непременно быстро сбились бы со счета. Рядом с ней постоянно был хотя бы один, но при этом все время кто-то прибегал, кто-то убегал, кто-то клянчил сок или игрушку, кто-то хвастался рисунком, кто-то тянул за руку, кто-то забирался на колени, кто-то за кем-то гонялся и от кого-то прятался.

Сейчас в доме было на удивление тихо, дети готовились лечь спать. Вот заворочался младенец в слинге, по счастью избегнувший всеобщей простудной участи. Розалинда погладила его по спине, покачалась на носочках, успокаивая малыша и не переставая следить за кастрюлькой. Решив, что все готово, он осторожно разлила по расставленным на подносе кружкам горячее молоко с куркумой и медом, поставила туда же кувшин с отваром для полоскания горла и отправилась заниматься всеми болеющими.

Позже вечером Розалинда обошла все комнаты, проверила все лбы — ни один не был горячее положенного — прислушалась к чистому, ровному дыханию и решила, что теперь можно и успокоиться. Конечно же, стоило ей с облегченным вздохом опуститься в кресло, в колыбельке захныкал проголодавшийся малыш. Но это была уже совсем другая, обычная история.

Ведьма и погода

Ведьма Леонора смотрела в окно и качала головой.

— Ну, и как это называется? — ворчала она. — Ну о чем ты думаешь? На календаре уже зима, а ты что тут устроила? Грязь, серость, ветер, а трава, вон, вообще еще зеленая. Разве ж это зимняя погода?

Погода не отвечала, лишь дерзко показывала язык. Или это ветер трепал упрямо зацепившийся за ветку красный осенний лист.

Возмущенно фыркнув, Леонора отошла, наконец, от окна. Что толку спорить с погодой? Но если снаружи зима никак не хочет начинаться, уж в доме-то настроение было самое настоящее зимнее. Леонора с удовольствием оглядела еловый венок на двери, пушистого серого кота на красном клетчатом пледе, уютно горящие свечи, ароматные украшения из засушенных апельсинов, корицы и гвоздики, почти довязанный шарф на спицах — длинный и толстый, самое то для долгих прогулок по заснеженному городу. Чего еще тут не хватает?

О, ну конечно! Для создания зимнего настроения помимо того, что вокруг тебя, очень важно то, что внутри тебя.

С этой мудрой мыслью Леонора направилась на кухню и принялась стучать дверцами, звенеть банками и шуршать пакетами. Очень скоро на плите уже закипало молоко с какао и коричневым сахаром, и шоколад — ее любимый, горький — был натерт на мелкой терке и готовился раствориться в горячем напитке. Теперь плеснуть в кастрюльку немного сливок — для гладкости — и добавить щепотку корицы. Густой горячий шоколад медленно перелился в рыжую кружку, которая использовалась только для этого напитка. Осталась последняя деталь. Леонора сунула руку в верхний шкафчик, не глядя вытащила пакет и почувствовала, как сердце упало — слишком легким он оказался, словно бы совсем пустым. Не может быть, неужели она забыла пополнить запас? Леонора уже почти расстроилась, потому что какой же это горячий шоколад без зефира, медленно растворяющегося в липкую сладкую пену. Но надежда — штука упрямая, поэтому ведьма все-таки заглянула в глубину пакета. И расплылась в довольной улыбке. Отлично, как раз на одну кружку.

Из перевернутого пакета на поверхность напитка высыпались несколько крохотных зефирок, сверху их припорошило сахарной пудрой. Леонора потрясла пакет, полюбовалась делом рук своих. Белые кристаллы упрямо покрывали темно-коричневую поверхность, отказываясь сразу таять. Она поднесла кружку к лицу, вдохнула сладкий аромат, сделала первый глоток. Потом подошла к окну и принялась наблюдать, как плавно падающие с неба снежные кристаллы медленно, но упрямо покрывают грязь и слякоть сверкающей белой пеленой.

Ведьма и переезд

Ведьма Амалия готовилась переезжать.

Вообще-то, ведьмы не очень любят переезды. Мало того, что к обычным кипам вещей, что есть у всякого, прибавляются ведьмовские принадлежности. Так ведь еще чем дольше ведьма живет на одном месте, тем сильнее стены ее дома пропитываются магией, превращаясь со временем в довольно большую часть любого колдовства, случающегося среди них. В новом же доме ведьме приходится поначалу обходиться без этой поддержки.

Но Амалии в свое время довелось попутешествовать, а потому переезд ее не пугал. Скорей наоборот, она предвкушала, как развернется в новом просторном доме, какими чарами его наполнит, какие новые заклинания придут в голову на новом месте.

Но сначала ей предстояло собрать и упаковать все вещи. С одеждой и посудой она управилась быстро, следом в коробки отправились баночки с зельями, мешочки с травами, хрустальный шар и очень, очень много магических книг. А как вы думали, магия это ведь тоже наука, и по ней существует множество учебников, исследований и сборников советов.

Напоследок Амалия оставила вещи, которые напрямую не относились к колдовству и необходимыми, пожалуй, тоже не являлись. Амалия решил перебрать их и выбросить все лишнее. И вот теперь она сидела на ковре, а вокруг нее были разложены кучи и кучки вещей, и ей предстояло решить, что из этого точно нужно оставить.

Вот, к примеру, подушка, которую начала вышивать еще ее бабушка. Начала да не закончила — нашлись дела поважнее. Потом мама Амалии пыталась закончить вышивку и ей это почти удалось, оставалось вышить бордюр и сшить подушку. Эта честь досталась самой Амалии, и она совершенно честно собиралась это сделать, собиралась последние восемь лет. И, честно говоря, не то чтобы ей была нужна еще одна подушка, так что дело не было срочным. Но выбросить ее... Амалия покачала головой и осторожно положила вышивку в коробку для переезда.

Или, скажем, этот фарфоровый ангелочек. Особой антикварной ценности он не имел, левая рука и краешек крыла давно откололись и потерялись. Но Амалия помнила, как в свои три года разглядывала его, стоящего у прабабушки на комоде, и та разрешала ей погладить сияющие лепные крылышки, и рассказывала, где и когда она его купила, и как люди жили в те времена. Ангелок отправился в коробку с вышивкой.

Следом в руках у Амалии оказался клубок ниток. Чудесных, мягких, пушистых ниток прекрасного голубого цвета. Амалия купила их когда-то потому, что просто не могла пройти мимо такого цвета. Она собиралась связать из них... честно говоря, она еще не придумала, что именно. Клубок ждал вдохновения и делал это последние три года. Но ведь ни цвет, ни сами нитки не перестали ей нравиться, поэтому выбрасывать их было глупо. Клубок отправился в коробку к вышивке и статуэтке.

Вот так, предмет за предметом, память за памятью, Амалия перебрала большую кучу вещей и, думаю, вы не удивитесь, узнав, что очень мало что из них отправилось в мусор. В конце концов, переезжая на новое место, мы берем с собой не только вещи. Мы берем с собой воспоминания и планы, достижения и мечты, наше прошлое и наше будущее.

Ведьма и простуда

Ведьма Леонора пыталась колдовать. Именно что пыталась, потому что то, что у нее получалось, колдовством назвать язык не поворачивался. Поворачивался он на совсем другие слова, и все эти слова Леонора себе уже давно сказала. Но слова не помогали, и колдовство все равно не получалось. Да и как бы оно могло получиться, если...

— Апчхи! — рука дрогнула и содержимое пакета рассыпалось равномерно по поверхности стола, по полу и немного по поверхности самой Леоноры.

Ведьма упрямо нахмурилась и полезла в шкафчик за другим пакетом.

— Апчхи! — дверца громко стукнула и Леонора с трудом удержалась, чтоб не врезаться в нее лбом.

— Апчхи! Апчхи! — нож соскользнул с доски, нацелившись на палец ведьмы и чудом его избежав.

— Апчхи! А-апчхи! — Клубок убежал из рук и скрылся где-то под диваном.

— Апчхи-апчхи-апчхи-апчхи! Да что же это такое!

Недовольное ворчание ведьмы прервал настойчивый стук в дверь. Леонора распахнула дверь и с прищуром — потому что слезящиеся глаза отказывались как открываться полностью, так и фокусироваться на чем-то — уставилась на возникшую в дверном проеме фигуру.

— Ну привет, болезная, — промолвила фигура, оказавшаяся ее подругой Беатой.

Леонора недовольно оскалилась.

— Я не болею, со мной все в порядке.

— Конечно в порядке, — закивала Беата. — Поэтому у тебя глаза так блестят и весь подъезд поганками оброс.

— Что, серьезно оброс? — ошарашенно переспросила Леонора и попыталась выглянуть за дверь.

— Угу. — Беата деловито протолкалась мимо нее в дом, сразу же направившись на кухню. — Так, у меня с собой все нужное.

— Мне ничего не нужно, — упрямо начала Леонора, но подруга только отмахнулась.

— Лимоны, мед, малина, шалфей и лук.

— А лук-то зачем? — заныла Леонора, заранее зная ответ и чувствуя себя маленькой капризной девочкой.

— Затем, горе мое луковое, что мы будем тебя лечить.

Спустя полчаса Леонора уже лежала в постели под теплым толстым одеялом. В носках у нее были толстые кружки лука, в аромалампе эвкалиптовое масло, а в руках кружка с горячим чаем с лимоном, медом и парой ложечек травяного ликера. Глаза у нее все еще слезились, нос краснел и вообще самочувствие было так себе — увы, лекарство от обычной простуды неизвестно ни медицине, ни магии. Но настроение... настроение у Леоноры было гораздо лучше.

Потому что иногда единственное колдовство, которое тебе нужно, это немного дружеской помощи. И пара колечек лука в носки.

Зеленое ухо

Жила-была на свете ведьма Хризальберта Зеленое Ухо.

То есть, сначала она была просто Хризальбертой. А потом ей захотелось иметь зеленые волосы, и она решила покрасить их. Сама.

А надо вам сказать, что самой это делать довольно неудобно. Особенно в первый раз. Стоит ли удивляться тому, что вместе с волосами Хризальберта умудрилась покрасить в яркий изумрудно-зеленый цвет и ухо, и кусочек щеки, и даже немного шею. Но шея спряталась под волосами, щека — под пудрой, а вот ухо спрятать было сложнее, и все, кто встречал Хризальберту в те дни, первым делом удивленно восклицали «Зеленое ухо!». Так она и получила свое длинное имя.

Конечно, со временем Хризальберта научилась красить волосы гораздо аккуратнее, да и краски стала пробовать самых разных оттенков, но имя уже прижилось. А ведьмы прекрасно знают, какая сила таится в именах, поэтому Хризальберта не возражала, когда ее называли Зеленым Ухом, и даже иногда это самое ухо подкрашивала, чтобы, так сказать, поддержать репутацию.

Тем более что у уха, как выяснилось, постепенно появились вполне себе магические свойства. Например, оно начинало чесаться, когда кто-нибудь пытался ведьме соврать. А еще его вдруг закладывало, когда кто-нибудь хотел заставить Хризальберту сделать или почувствовать что-то ей совсем ненужное. Такое ведь бывает нередко, и даже с самыми сильными ведьмами.

Со временем Хризальберта научилась при первых же попытках прочитать ей нравоучение, рассказать, какая она плохая, или заставить ее почувствовать вину хвататься со страшным видом за ухо и бормотать: «Зеленое ухо на глупости глухо». «Заклинание!», — понимали люди и разочарованно отказывались от попыток манипулировать ведьмой. А та хихикала и довольно потирала руки.

Потому что дело, конечно же, было вовсе не в заклинании, и даже не в ухе, а в том, что Хризальберта была умной женщиной и сама все прекрасно понимала без подсказок от всяких раскрашенных частей тела. Но пугать людей магическим ухом все равно было очень весело.

Почему не надо злить ведьму

Все знают, что не стоит злить ведьму. Правда никто толком не знает, что будет, если это все же случится. Ходят только слухи о страшных бедах, о проклятиях и порче, и скисшем молоке... Может, это и к лучшему, что никто не знает точно, неизвестность ведь пугает сильнее. Поэтому мало кто рискует намеренно разозлить ведьму.

Конечно, иногда это происходит не то чтобы намеренно.

Когда кто-то раздражает ведьму Леонору — когда трамвай уходит из-под носа, хотя она махала ему рукой, или беспечный водитель окатывает волной воды из лужи, Леонора сердито выдыхает «Ах, чтоб тебе...». Затем выдыхает еще раз, уже спокойнее, и, хорошенько подумав, добавляет что-то вроде «...три часа транспорта на холоде ждать» или «... корзину белья вручную перестирать». После чего идёт дальше в твёрдой уверенности, что именно так оно и будет. Сбываются ли ее пожелания? А вы сами проверьте, если не боитесь.

Когда кто-то выводит из себя ведьму Габриэлу — а это случается часто — она для начала в сердцах бросает или разбивает что-нибудь подвернувшееся под руку. А потом достаёт бумагу, краски и рисует что-нибудь особенно кровожадное и пугающее. И если виновнику происшествия всю ночь потом снятся кошмары, то может быть это и совпадение. А может и нет.

Ведьму Розалинду разозлить трудно — очень уж жизнерадостный у нее характер. Но если какой-нибудь не в меру напраздновавшийся прохожий решит вдруг распевать песни во все горло под ее окнами, и как раз когда Розалинда с большим трудом укачала младшего ребенка... Что ж, если этот гражданин вдруг запнется, закашляется и потеряет голос на неделю, то, может быть, ему надо просто бережнее относиться к своему горлу.

Разозлить же ведьму Беату напротив несложно. Стоит только бездумно обидеть что-то живое: пнуть со злости собаку, срубить никому не мешающее дерево. Беата в таких случаях ничего не говорит. А вот разозливший её со временем вдруг обнаруживает, что вокруг него словно бы образовался круг пустоты, которого сторонится всё живое. К нему не подходят ласкаться кошки, от него шарахаются лошади. Растения в его доме засыхают, да и принесенная с базара зелень мгновенно портится. А еще с ним все реже заговаривают люди. Сначала посторонние на улице и в транспорте, затем замолкают и знакомые. И чем сильнее разозлилась ведьма — тем шире и строже этот круг. Но имеет ли она отношение к происходящему? Спросишь ее — лишь улыбнется невинно и промолчит.

Вот потому-то и стараются люди не злить ведьм. Да и просто с незнакомыми женщинами стараются держаться повежливей. Никогда ведь не знаешь, кто из них окажется ведьмой.

Откуда берутся ведьмы

Город захватила жара. Она раскалила его мостовые, растопила его дома, заставив их очертания плыть в дрожащем горячем воздухе, она высушила его фонтаны и газоны и заполнила умы его жителей. При встрече горожане теперь вместо приветствия говорили: «Ужасная жара, не правда ли?» и отвечали «Да, просто невыносимо. Но я слышал, на следующей неделе будет дождь». О дожде тоже говорили все, его предвкушали, его предсказывали, его обещали вот-вот, уже скоро, в выходные, на следующей неделе и даже сегодня к вечеру. Дождь ждали все. А он все не шел.

Ждала дождя и маленькая Лили. Жара плохо действовала на цветы в ее маленьком садике. Сколько Лили ни поливала их, сколько ни прикрывала от солнца яркими бумажными экранами, сколько не обрызгивала прохладной водой – цветы грустили, склонив головки, листья их беспомощно опускались и желтели. Цветам очень нужен был дождь.

Лили много раз спрашивала у взрослых, где найти дождь. Одни отшучивались, другие сердились, кто-то пересказывал сказки, а кто-то объяснял про испарение и конденсацию, атмосферное давление и прочие умные вещи. Но никто так и не смог ответить, где же найти дождь.

Поняв, что в городе никто ей не поможет, Лили решила сама отправиться на поиски дождя. Не то чтобы она была очень храброй или очень непоседливой девочкой, нет. Просто ей было жаль цветы. Поэтому однажды рано утром Лили положила в сумку бутылку с водой и кусок сладкого пирога с вишнями и отправилась прочь из города, на поиски дождя.

Сначала вдоль дороги тянулись поля, но крестьяне, работавшие на них, тоже не знали, где найти дождь. Потом поля сменились лугами, на которых паслись задумчивые коричневые коровы со смешными телятами, золотисто-рыжие лошади и пушистые овцы с ягнятами, похожими на маленькие серые облака на тонких ножках. Облака приносят дождь, поэтому Лили свернула с дороги и спросила овец, не знают ли они, где найти дождь. Но овцы, как одна, покачали головами, и бубенчики у них на шеях глухо звякнули.

— Мы не знаем ничего про дождь, — сказали они. – Но вот там, дальше, протекает река. Нас водят туда на водопой каждый день. Река уж наверное знает все про дождь, ведь они родственники, оба из воды.

Лили поблагодарила овец и отправилась в сторону, куда они указали.

Вскоре тропинка, по которой она шла, побежала вниз, и там, между двух холмов, блеснула речка. Лили спустилась к ней, наклонилась к воде, на которой плясали и резвились солнечные блики, и спросила, не знает ли она, где найти дождь? Река лениво плеснула на ноги девочке и прожурчала:

— Нет, я не знаю. Мы с дождем, конечно, родичи, но он всегда сам приходит ко мне в гости, и я не знаю, откуда.

Лили вздохнула.

— Но послушай, — всколыхнулась река. – Там, выше по моему течению, растет тростник. Его шелест на ветру всегда напоминает мне шелест капель моего брата-дождя. Может быть, тростник знает?

Лили поблагодарила речку. Она присела в тени на берегу и с удовольствием съела сладкий пирог, запивая его водой. Потом она хорошенько умылась, вымыла руки и вновь наполнила бутылку, и только после этого двинулась дальше. Потому что, что ни говори, путешествовать на сытый желудок всегда приятней.

Лили шла вдоль берега реки, и луга вокруг постепенно сменялись деревьями. Наконец Лили увидела то место, где берег реки сплошь зарос тростником. Ветер тронул его метелки, и тростник зашуршал. Лили закрыла глаза и прислушалась. Да, именно так шумит дождь за окном долгими осенними вечерами. Так же монотонно, но никогда не надоедая.

Лили подошла к тростнику и спросила, не знает ли он, где можно найти дождь? Тростник взмахнул листьями и покачал головками-метелками.

— Нет, я не знаю. Но ветер, мой друг, часто приносит мне истории из разных краев. От него я слышал, что глубоко в лесу, в самой чаще, живет старая ведьма. Вот она точно знает все тайны дождя, все секреты зверей и птиц и все загадки неба.

Лили поблагодарила тростник и двинулась прочь от реки, туда, где деревья смыкались все теснее, в самую чащу леса. Не то чтобы ей вовсе не было страшно, но все-таки тростник ведь не сказал, что ведьма злая. Да и глупо было бы поворачивать, зайдя так далеко и ничего не узнав. Ведь ее цветам так нужен дождь!

Когда ветви деревьев сплелись над ее головой в такой плотный полог, что его не пробивал ни один луч света, Лили вдруг увидела перед собой маленький домик. Он был низкий, словно бы вросший в землю, с крыши свисали корни растущих там трав, стены покрывал мох, почти скрывавший их. Однако окна горели теплым манящим светом. Именно так Лили и смогла вообще разглядеть это жилище. С трудом отыскав дверь, Лили вздохнула поглубже для храбрости и решительно постучала.

Сначала внутри было тихо, но затем хриплый старческий голос произнес:

— Открой дверь, деточка, она не заперта, и входи.

И Лили вошла.

В домике было светло, горели свечи на полках, и светильник на столе, и огонь в очаге тоже горел, несмотря на жаркую погоду. А в кресле возле огня сидела сама ведьма.

Она была очень старой. Такой же старой, как и ее домик, и такой же маленькой и сгорбленной. Волосы у ведьмы были совсем седые, лицо покрыто сеткой морщин, гуще чем сетка-фата на лице невесты. А вот глаза у ведьмы были яркие, живые и, кажется, смеющиеся.

— Входи, деточка, что же ты остановилась? Я детей не ем, это все сказки, — сказала ведьма.

— А откуда Вы узнали, что я деточка? Ну, еще тогда, до того, как я вошла? – поинтересовалась Лили. Ведьма в ответ рассмеялась.

— В моем возрасте, милая, почти каждый встречный годится мне в дети, и даже во внуки. Ну, что же ты, проходи, садись. Да сначала возьми вон там чайник да пару чашек на полке и налей-ка нам чаю.

Так Лили и сделала. А потом они сидели за маленьким столиком и пили горячий крепкий чай, и ели из блюдечек душистое варенье из лесных ягод, и Лили рассказывала ведьме о своем путешествии, и своем садике, и о том, что ей очень-очень нужно знать, где же найти дождь.

Ведьма в ответ на это покачала головой:

— Этого никто не знает, деточка. Но ты не грусти, чтобы привести дождь в твой садик, вовсе не обязательно идти за ним, можно просто его позвать.

— Только позвать? – удивилась Лили.

— Ну, не только, конечно, — улыбнулась ведьма, и глаза ее таинственно сверкнули. – Нужно сказать специальное заклинание.

— А вы его мне расскажете? – прошептала Лили.

— Обязательно расскажу. Но прежде, чем сказать эти слова, нужно еще сделать кое-что. Нужно изготовить амулет.

— Амулет?

— Это такой волшебный предмет, — пояснила ведьма.

— А как его сделать?

— Сначала надо…, — ведьма задумалась, а потом тяжело вздохнула. – Забыла. Представляешь себе? Совсем я стала старая, все забываю.

— Значит, все напрасно? – Лили чуть не заплакала.

— Ну что ты, деточка. Никогда так не говори! Ты мне сейчас поможешь все вспомнить. Ну-ка, подумай, на что похож дождь?

Лили зажмурила глаза, чтобы получше припомнить.

— Он похож… похож… на серебряные нити, протянувшиеся от неба к земле.

— Верно, — кивнула ведьма. – Вот нитки-то тебе и понадобятся.

— А еще?

— Ну, вспоминай, на что еще он похож?

— Еще… капли дождя похожи на искристые бусины из старого маминого ожерелья, они так же сверкают на солнце.

— А еще?

— Еще на серый занавес, накинутый на весь мир. А еще… еще на колокольчики, нежно-нежно звенящие на ветру.

— Молодец, деточка, — улыбнулась ведьма. – Вот это все тебе и понадобится: серые нитки и серебристая ткань, хрустальные бусины и звонкие колокольчики.

— А как из этого сделать амулет?

— Это тебе тоже придется придумать самой. Я ведь, к сожалению, все забыла, — и глаза ведьмы хитро сверкнули.

— Самой? Но… но я ведь не умею… Я же не ведьма.

— Это не так и важно. Я ведь все равно не смогла бы пойти с тобой, я уже слишком стара, а звать дождь надо именно там, где он нужен. Придется тебе самой сделать амулет, и самой сказать заклинание.

— А какое заклинание?

— Дождь, дождь, приходи! Я зову тебя, приходи! И обязательно повторить три раза.

— Так просто?

— Нет, не совсем просто. При этом ты должна очень-очень захотеть, чтобы дождь пришел на твой зов.

— Думаете, у меня получится? – засомневалась Лили.

— Обязательно получится, — ответила ведьма. – Ты ведь уже сделала так много, пришла так далеко, не побоялась дороги, ты и с остальным справишься.

Тогда Лили поднялась, поблагодарила ведьму и поспешила домой – так не терпелось ей опробовать заклинание. А старушка еще долго смотрела ей вслед в окно, и глаза ее блестели совсем таинственно.

Лили почти бежала, но не забыла на обратном пути еще раз поблагодарить тростник и рассказать о том, что узнала. Тростник покачался на ветру и сказал:

— Срежь-ка несколько моих стеблей. Если их высушить, можно сплести все, что захочешь. Вдруг пригодится?

Так Лили и сделала. Потом она дошла до того места, где отдыхала утром, и рассказала реке о том, что узнала. Река пожелала ей удачи и подарила красивые перламутровые ракушки, прятавшиеся в песке у берега.

Потом Лили нашла на лугу овец и рассказала им обо всем. Овцы подивились ее храбрости и подарили ей мягкий ком серой шерсти. В деревне Лили нашла пряху и обменяла у нее шерсть на тонко спряденную серебристо-серую нить, а у кузнеца попросила пару маленьких звонких колокольчиков.

Домой Лили успела как раз к обеду, родители даже не заметили, что она уходила из города, только мама покачала головой: «Как долго ты сегодня гуляла». Про свое путешествие Лили никому рассказывать не стала, а поспешила лечь спать. На завтра у нее было много дел.

На следующий день Лили разложила перед собой нитки и колокольчики, из своей сокровищницы, какая есть у каждой девочки, достала блестящие прозрачные бусины и прозрачные ленты, переливающиеся на солнце. Что же можно из этого сделать? Каким должен быть амулет?

Если бы Лили была постарше, возможно, она подумала бы об украшении, о бусах или сережках. Но она была еще маленькой девочкой, и привыкла украшать себя лишь цветами и лентами.

Долго думала Лили. А потом она взяла стебель тростника, и сплела из него кольцо. К кольцу она привязала нити с нанизанными бусинами, и блестящие ленты, и звонкие колокольчики, и перламутровые ракушки, подаренные рекой. Все это она повесила на ветку дерева в своем саду, и получилась игрушка, которую называют музыкой ветра. Лили смотрела, как блестят бусины, словно капли дождя на листьях, как струятся, словно вода, нити и ленты. Налетел порыв ветра, качнул игрушку, и бусины зазвенели тихонько, откликнулись им колокольчики, и ракушки зашуршали, как дождь по траве. Лили зажмурилась крепко-крепко и три раза повторила «Дождь, дождь, приходи! Я зову тебя, приходи!». А потом она отправилась по своим делам, ждать результата, решив, что волшебство – штука таинственная и не любит, когда кто-то стоит над душой.

К вечеру поднялся ветер. Он принес с собой тучи, закрывшие закат. Когда Лили отправилась спать, на подоконник упали первые капли. Она подбежала к окну – в городе шел дождь. Он поил землю, смывал отовсюду пыль, и деревья и цветы в саду подставляли листья под его прохладные струи. Лили вдохнула свежий влажный воздух и радостно рассмеялась. Ведьма была права, у нее получилось!

Лили уснула в своей кроватке под шум дождя. А далеко-далеко в лесу старушка в маленьком домике еще долго не спала, все сидела в своем кресле, позвякивала спицами и чему-то довольно улыбалась.