Ключ Безвременья

Глава 1

Отметить этот Новый год на турбазе папа задумал давным-давно и несколько месяцев кряду готовился к поездке. Правда, не все были с ним согласны.

Мама предпочла бы самый обыкновенный праздник дома, с телевизором и салатом «оливье».

Алиса хотела впервые встретить Новый год с собственными друзьями. Она-то точно знала, что давно выросла, но как можно объяснить маме, что шестнадцать лет — совершенно зрелый, самостоятельный возраст, когда, можно сказать, полжизни позади? Так и состаришься, а родители ничего не заметят.

Катьке было совершенно всё равно, куда ехать, лишь бы ей наконец подарили котёнка, о котором она так давно мечтала.

Что касается Ромки, то он просто считал, что было бы здорово, если бы все наконец договорились хоть о чём-нибудь.

— Зачем нам столько вещей? — почти неслышно бурчал он, складывая в свой рюкзак уже третий свитер. — Мы же не на полгода едем!

— Главная заповедь любого туриста: едешь на неделю — запасайся на две! — наставительно сообщил папа. — Никогда не знаешь, что может случиться в походе...

Кое-как семейство вместе с многочисленными рюкзаками и коробками с подарками разместилось наконец в папином джипе. До самого леса ехали в молчании, однако потом как-то все повеселели, и машина заполнилась обычным гомоном, который начинался каждый раз, когда Сотниковы куда-то ехали в полном составе.

Правда, после того как начал дуть сильный ветер, заносивший дорогу и залеплявший лобовое стекло, папа всё больше хмурился, а говорил всё меньше. Постепенно примолкли и остальные. И вдруг показалось, что едут они как-то слишком уж долго. Мама негромко, стараясь, чтобы дети на заднем сиденье не слышали, сквозь зубы выговаривала папе из-за того, что он, как всегда, не использовал навигатор. Конечно, дети всё равно услышали.

И даже поняли невероятное: Сотниковы заблудились.

Несколько минут мама и Алиса крутили в руках все телефоны по очереди. Увы, как оказалось, сигнала здесь не было вовсе. Более того: выяснилось, что все телефоны показывают разное время, а папины наручные часы и вовсе стоят. Папа пробормотал что-то про магнитную аномалию.

— Здесь полным-полно турбаз, — как-то виновато сообщил он в конце концов. — На какую-нибудь мы обязательно выедем. Или наткнёмся на кого-нибудь, и нам покажут дорогу... Потерпите ещё немного!

— Кстати, — как бы между прочим поинтересовалась мама, — а ты давно заправлял машину?

Папа только нервно мотнул головой и ничего не ответил.

...Остановились они, когда в лесу стемнело окончательно. Метель мела всё сильнее, так что не видно было уже не только дороги, но и ничего вокруг в нескольких шагах. Фары освещали только бесконечные снежные водовороты впереди. Тем не менее, папа зачем-то решил осмотреться вокруг — как будто, выйдя из машины, ему удастся увидеть что-то большее. Конечно, «осмотреться» тут же пожелали все — и высыпали из машины вслед за главой семейства.

Каким образом Катька углядела в снегу кота — никто так и не понял. Она только пискнула: «Котёнок!» — и нырнула куда-то под фары. А когда она вернулась, на руках у неё с абсолютно невозмутимым видом висел здоровенный раскормленный полосатый котяра. Назвать эту зверюгу «котёнком» могла, конечно, только Катька. Однако она, с трудом удерживая под передние лапы это чудище размером чуть ли не с неё саму, выглядела абсолютно счастливой.

— Катерина! — мама, как всегда в таких случаях, закатила глаза. — Он наверняка блохастый... и лишайный!

— Погоди-ка, — папа наклонился, забрал кота у Катьки и задумчиво его осмотрел. — Похоже, он домашний — вон какой упитанный. Значит, здесь где-то рядом есть жильё или турбаза. Смотрите, у него даже шерсть не сильно намокла. Кто-нибудь видел, с какой стороны он появился?

— Оттуда, — Катька уверенно ткнула рукой вперед по предполагаемой дороге.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнул папа. — Я схожу туда и найду людей. Наверняка нас кто-нибудь выручит. Туристы своих не бросают, это уж точно! А вы... посидите пока в машине, чтобы не замёрзнуть. Поспите, кстати. В общем, я скоро вернусь! Не скучайте!

— Да куда ты...

Маминых неуверенных возражений он не стал даже слушать, зато позволил намотать на себя самый тёплый шарф и надел вместо удобной «водительской» куртки пуховик, лежавший в багажнике.

После ухода папы мама решительно загнала всех в машину. Сама она уселась на водительском месте, а рядом с ней устроилась Алиса, сразу откинувшая спинку своего сиденья назад. Ромка и Катя остались на заднем сиденье вдвоем, при этом девочке каким-то образом удалось протащить в машину кота, ничуть против такого оборота событий не возражавшего.

— Как ты думаешь, — шёпотом спросила Катька, — папа скоро вернётся?

— Конечно, — Ромка пожал плечами. Сам он был почти готов уже поверить даже в то, что папа может снова заблудиться. Но не говорить же об этом Катьке! Она маленькая и навоображает себе неизвестно чего. — Он же обещал! А папа всегда выполняет свои обещания.

— Ага, — сестрёнка то ли хмыкнула, то ли всхлипнула и снова затихла.

А Ромке вдруг отчего-то стало страшно.

— Мам! — окликнул он. Никто не отозвался. — Алис!

Ромка перегнулся и потряс за плечо сначала маму, потом старшую сестру. Последняя что-то пробормотала во сне, мама только повернула голову, не открывая глаз.

Катька смотрела на брата огромными глазами, вцепившись в кота, как в спасательный круг. «Ну вот, сейчас она опять разревётся, — с досадой подумал Ромка. — А я потом родителям объясняй, что случилось и чем это я ее, видите ли, обидел!».

Ромка считал, что было бы значительно лучше, если бы вместо двух сестер у него был всего один брат.

— Слушай, — преувеличенно бодро предложил он, — а давай, раз все спят, посмотрим, что там у нас за подарки!

Катька тут же радостно закивала. К счастью, любопытство и страх одновременно в ней обычно не помещались — наверное, потому что она ещё маленькая, думал Ромка. А расследовать заранее, что родители планируют им подарить, давным-давно стало небольшой традицией младших Сотниковых.

Осторожно, стараясь не шуршать, Ромка извлёк из пакета три коробки — одну среднего размера, одну крохотную и одну просто огромную. Роман хмыкнул: конечно, самый большой подарок мог предназначаться только младшей сестре.

В коробке лежал набор кукол-марионеток. Здесь были Арлекин, Снегурочка, какие-то мальчик с девочкой, сгорбленный старичок с длинной бородой...

«Кукольный театр», — было написано на коробке. «Найди ключ времени! В наборе: куклы-марионетки, декорации, книга сказок...»

— Смотри, какие куклы! Ты сможешь играть в театр... — сообщил Ромка, как будто сестра не видела того же, что и он.

— Значит, котёнка мне опять не подарят, — как-то обречённо заключила Катька.

«Интересно, она что – думала, что котенок тихонько лежит в коробке?» — сердито подумал Ромка. Говорить этого вслух было, конечно, нельзя.

— Они ведь хотели как лучше, — неловко сказал он. Чем ещё утешить сестрёнку, мальчик не знал.

Однако это отлично знал серый кот! Он неторопливо приподнялся, потянулся и требовательно ткнулся лобастой башкой в Катькин бок. Девочка тут же отвлеклась от своего подарка и расцвела улыбкой.

— Ну и ладно. Зато котёнок ко мне сам пришёл! — сообщила она, поглаживая довольного котяру.

Ромка понимал, что серый «котёнок», конечно, останется у своих настоящих хозяев, кем бы они ни были, но сестре об этом предпочёл пока не сообщать. Разревётся же! Вместо этого он решил покопаться в коробке с «театром», чтобы уж наверняка отвлечь девочку от печальных мыслей. Под куклами обнаружилась тоненькая книжица в мягкой обложке. Ромка зачем-то открыл первую страницу.

«Однажды в новогоднюю ночь Стылая Вьюга похитила золотой Ключ Времени и остановила часы, чтобы на всём свете навсегда поселилась зима...».

Отложив книжицу в сторону, Ромка рассеянно начал разворачивать остальные подарки. В средней коробке оказался набор деталей для сборки пиратского корабля – уууух, класс! Наверняка это для него! А в самой маленькой — небольшой черный футляр, а в нем — золотой кулончик в форме крохотного ключика на цепочке. Ну, это уж точно Алискино.

— А как ты думаешь, как мы назовём моего котёнка? — не отрываясь от своего занятия, спросила Катька у брата.

— Васькой назови, — пожал плечами тот, однако в этот момент кот поднял голову, обернулся к нему и мяукнул что-то настолько недовольное, что Ромке показалось, будто животное ему отвечает.

— Чего? — растерялся он.

— Я говорю, Евсей, — совершенно отчётливо на этот раз сообщил кот. — Для очень близких знакомых — Еська... но ты к ним пока не относишься.

— Есечка! — Катька, кажется, совершенно не удивилась разговорчивости кота. А вот Ромка только и мог, что смотреть на кота широко раскрытыми глазами и трясти головой: все-таки к девяти годам большинство здравомыслящих людей уже давно и точно знают, что говорящих животных не бывает. Ну, кроме разве что попугаев — но ведь они птицы.

Кот Евсей на попугая совершенно не был похож. Он был по-прежнему похож на того, кем являлся — здоровенного нахального котяру.

— Ну чего вылупился? Лучше б за ухом почесал. Вот сестра у тебя — барышня прекрасно воспитанная, знает, как обращаться... с котятами!

Ромке даже показалось, что кот самодовольно ухмыляется во всю полосатую морду.

— Ничего удивительного, — сообщил какой-то новый голос, заставивший Ромку снова начать крутить головой. — В Безвреме́нье* разговаривают, между прочим, не только коты!

Две крохотные руки зацепились за край подарочной коробки. А затем кукла подтянулась и ловко вспрыгнула на картонный край. «Интересно, — уже как-то даже отстранённо подумал Ромка, — кукла-мальчик — это куклик?».

— Ты куклик? — спросил он вслух.

— Сам ты куклик, — обиделся его собеседник, однако тут же, оглянувшись на Катьку, сорвал с головы пёструю шляпу и отвесил церемонный поклон. — А я — Арлекин. Но вообще-то можно и Артём.

Артём-Арлекин был крохотной, с Ромкину ладонь, но очень искусно сделанной куклой. Выглядел он как юноша на год или два старше Алисы. У него была фарфорово-белая кожа и каштановые волосы с косо срезанной, падающей на глаза чёлкой. Надето на нём было, помимо шляпы, пёстрое лоскутное трико и полумаска, которую, впрочем, он тут же снял и зашвырнул куда-то в недра коробки. Потом недоумённо посмотрел на свои руки и ноги и снял петельки из лески, явно мешавшие ему. Из коробки послышалось шевеление, приглушённые голоса и чьё-то покашливание.

— Зря вы, кстати, теряете время. Его, времени, у вас не так уж много, — сообщил Артём и строго обратился уже к коту, — А ты — мог и сообщить им! А не валяться тут с таким видом, будто тебя это не касается.

— Подуумаешь, — кисло ответил Евсей, — как будто от того, что меня пять минуток погладили, что-то изменится...

— Ещё как изменится!

Катька зачарованно смотрела на Арлекина, слегка приоткрыв рот. Наверное, её дурацкий вид и заставил Романа очнуться.

— А в чём дело-то? Куда нам торопиться? Пока папа не вернётся...

— Папа не вернётся, — веско сообщил кот, и на мгновение настала страшная, звенящая тишина. Потом Ромка со свистом втянул воздух, а Евсей невозмутимо продолжил, — И они, — он кивнул на спящих на передних сиденьях маму и Алису, — тоже не проснутся... если только вы не запустите время заново.

— Как это? — испуганно выдохнула Катька.

Ответил ей Артём-Арлекин.

— Всё дело в этом, — он ткнул рукой в кулон-ключик, который, оказывается, всё ещё сжимал почему-то в руке Ромка. — Не знаю, как к вам попал Ключ Времени, но это из-за него вы заблудились и очутились в Безвременье. Она — ищет его! А может, даже уже нашла...

— Да кто она-то? — почти рассердился Ромка.

— Стылая Вьюга!

От этого имени в салоне машины вдруг на секунду будто похолодало — словно метель, бушевавшая снаружи, прорвалась сквозь окна и двери, схватила детей в свои ледяные пальцы, да тут же и отпустила, разом исчезнув без следа.

____

*Место вне времени в этой сказке называется Безвреме́нье (с ударением на третий слог) - в отличие от "безвре́менья" (тяжелых времен).

Глава 2

История, которую рассказал Арлекин, казалось, могла приключиться только в сказке для самых маленьких. По его словам выходило, что время можно остановить. Есть в мире удивительное место вне времени, и на самом его краю стоят часы, которые заводятся золотым Ключом. И если Ключ Времени в новогоднюю ночь оказывается в руках обычного человека, тот может вот так, нежданно-негаданно, очутиться в Безвременье. А чтобы вернуться в обычный, нормальный мир, ему нужно завести те самые часы — и непременно успеть до полуночи.

— А если мы не успеем? — с замиранием спросила Катька.

— Тогда вы навсегда останетесь в Безвременье, — вздохнул Артём. — Но это ещё не самое худшее!

«Ещё бы, — подумал про себя Ромка. — Совсем не так уж плохо остаться в мире, где есть говорящие животные и игрушки... тем более, что мама, папа и даже Алиска тоже здесь... а школы, наоборот, здесь наверняка нет!». В то, что маму и Алису не удастся разбудить, а папа может не вернуться, ему всё-таки не очень верилось. Папа — бывалый турист, он знает и умеет всё на свете. А «спящим красавицам» всегда можно насовать снега за шиворот. Визгу, конечно, будет...

— Самое худшее, — продолжал между тем Артём, — то, что за Ключом охотится Стылая Вьюга — самая злобная из дочерей Зимы. Её мечта — сделать так, чтобы зима никогда не заканчивалась.

— А что, это возможно? — удивился Ромка.

— Ещё как! Если до последнего удара часов, отбивающих новогоднюю полночь, снова не завести часы, время остановится. Этого-то она и добивается. Если она заполучит ключ — то Новый год никогда не наступит... и эта зима никогда не закончится. Во всём мире!

«А вот это уже плохо», — мрачно подумал Ромка. Зиму он, конечно, тоже любил... иногда. Но все же предпочел бы, чтобы она была чуть короче. Например, заканчивалась сразу после Нового года... нет, после зимних каникул. И чтобы потом — сразу лето! Чтобы солнце, море, летний лагерь и каникулы – бесконечно!

«Эдак у меня и дня рождения никогда не будет», — подумалось ему еще. День рождения у Ромки был летом.

— В общем, — деловито завершил речь Арлекина почему-то кот, — надо быстренько прогуляться к краю Безвременья и завести часы. Ну и этой мымре ледяной ключа не отдавать. Пошли, что ли? Тут рядом совсем.

— Конечно! — Катька тут же схватилась за ручку двери со своей стороны.

— Стой! Я один пойду, — строго сообщил Ромка. — Ты же слышала — это может быть опасно!

— Ромочка, — Катька кротко посмотрела брату в глаза. — Понимаешь, если ты уйдёшь, а тут все спят, я останусь совсем одна. Мне будет очень-очень страшно. И я стану плакать.

Приём был нечестный, но действенный. Ромка точно знал: свою угрозу сестра исполнит обязательно.

Он тяжко вздохнул. Похоже, выхода ему не оставили.

— Постарайся не путаться под ногами...

— Я тоже хочу с вами! А то я тоже буду плакать! — пискнул вдруг из коробки ещё один тоненький и явно девчачий голосок. Ромка застонал: тащить с собой одну девчонку — уже ужас, но двух!

Из коробки тем временем выбралась фарфоровая куколка, которую Ромка сначала принял за Снегурочку. На самом деле это была светловолосая девочка детсадовских лет — вряд ли намного старше пятилетней Катьки, одетая в белоснежную балетную пачку. На голове у неё красовалась малюсенькая серебряная коронка, а в кулачке малышка сжимала стеклянную палочку со звёздочкой на конце.

— Я Снежана… можно Снежа, — представилась она и сделала реверанс на краю коробки. Впрочем, эффект от реверанса получился несколько смазанным, потому что Снежа не слишком удачно отставила ножку в изящной туфельке на каблучке и с писком ухнула обратно в коробку вниз головой. Тут же несколько пар рук снова выпихнули её из коробки, разве что уже без палочки. Кажется, собравшееся в крохотном театре общество было радо от Снежи избавиться.

— Конечно, мы тебя возьмём! — радостно сообщила Катька и подставила ладошку, на которую Снежа тут же перебралась.

Ромка только снова тяжко вздохнул, чувствуя себя единственным нормальным взрослым человеком во всей этой безумной компании.

...Папин джип исчез из виду практически сразу. Зато кота, гордо вышагивающего, задрав полосатый хвост, впереди всех, было отлично видно. За ним следовала Катька со Снежей на руках, а замыкали шествие Ромка и Арлекин, причём последний не проваливался в снег, а легко переступал прямо поверх сугроба. Ромке идти было тяжело, так что он почти завидовал лёгкому Артёму, но жаловаться рядом с Катькой казалось стыдно.

— Здесь совсем рядом, — уверял Евсей. — Безвременье — оно вообще невелико, хотя заплутать в нём и просто... но со мной не заблудитесь.

— Зря ты шапку снял, — негромко сказал Ромка, обращаясь к Арлекину. — Холодно же...

— Неа, — усмехнулся тот, — мы же фарфоровые... мы вообще не мёрзнем.

— А мне вот холодно, — капризно заявила Снежа. Катька поспешно накрыла ее варежкой, однако кукла тут же раздраженно стряхнула с себя мешающее «одеяло».

— Кстати, вообще-то, — куколка перегнулась через Катькину ладошку и внимательно посмотрела вниз, — я высоты боюсь...

— Но... — Катька беспомощно оглянулась на брата, однако тот сделал вид, что ничего не услышал. — Ты... хочешь идти сама?

— Ещё чего! — фыркнула вредная кукла. — Мои туфельки созданы для бальных залов, а не для лесной глуши! И вообще — я предпочитаю ездить верхом!

Катька моргнула, осмысляя услышанное. А потом жалобно воззвала:

— Есенькаааа!

В конце концов кот, недовольно фыркая («Я вам не ездовая лошадь!») позволил кукле усесться на себя верхом и только шипел, когда она слишком сильно вцеплялась в шерсть на его загривке.

«Наверное, я всё-таки сплю, — размышлял про себя Ромка, разглядывая куклу в балетной пачке, гордо восседающую верхом на толстом коте. — Но почему в таком случае я вижу явно Катькин сон?!».

За размышлениями он не заметил, как лес вокруг начал постепенно меняться. Всего каких-то пару минут назад вокруг был ночной зимний лес, и вдруг как-то посветлело, да и ветер стих... Более того — всего через несколько шагов мальчик обнаружил, что его окружают уже не заснеженные ели, а летние берёзки, шелестящие ярко-зелёной листвой! Ромка стянул с головы шапку и расстегнул пуховик — становилось жарковато.

Впрочем, вскоре оказалось, что и летние берёзки в Безвременье царят не везде. Маленькая процессия шла попеременно через цветущие поляны и заснеженную чащу, проходила через осенние, пронизанные золотым светом, просеки, а пару раз даже попадала в весенний фруктовый сад. Рома и Катя то снимали тёплые куртки и несли их в руках, то снова кутались поплотнее, но их спутникам все, казалось, было нипочём.

— Ничего удивительного, — объяснил Арлекин, — здесь все времена года царят одновременно. А еще — рассвет, закат, полдень и полночь разом.

На самом деле невероятнее всего оказались не перемены природы, а превращения, которые произошли со спутниками ребят. Или с ними самими? Во всяком случае, то ли Ромка с Катькой уменьшились, то ли все остальные — выросли. Пожалуй, всё-таки последнее, решил Ромка, когда понял, что трава, кусты и деревья вокруг вовсе не кажутся ему гигантскими. Но вот кот Евсей стал вдруг размером с хорошего тигра, а восседающая на нём Снежа — ростом с Катьку. Только Арлекин вырос как-то странно — он казался совершенно взрослым юношей, хотя ростом был всего на полголовы выше Ромки. А ещё и он, и Снежа больше ничем не напоминали кукол. Ну разве что одеты были все так же странно, будто пришли на карнавал, — да еще по-прежнему не мерзли по-настоящему на «зимних» полянах. И по снегу Арлекин шагал всё так же легко.

Наверное, оттого, что Ромка слишком внимательно размышлял над всеми творящимися вокруг странностями, он и не заметил, как налетел ледяной ветер, несущий вихрь колючих снежинок и мгновенно пробирающий до костей. Ребята только что вышли на очередную «летнюю» полянку, и тёплую одежду небрежно несли в руках — здесь и в свитерах-то было жарко. Но ветер, разом выстудивший поляну, мгновенно изменил её: трава пожухла и сморщилась, цветы увяли и даже солнце стало тусклее.

Ромка постарался очень быстро натянуть пуховик, а потом коченеющими пальцами помог застегнуться Катьке. Арлекин в это время замер, напряжённо вглядываясь куда-то между деревьями — в ту сторону, откуда налетел ветер. Снежа, при первом порыве ветра свалившаяся со спины кота, и Катька схватились за руки и, не сговариваясь, прижались к тёплому меховому боку Евсея. Сам кот стоял неподвижно, и только подёргивающийся кончик хвоста выдавал его беспокойство.

— Так не должно быть! Это летняя поляна! — Артём, сдвинув брови, обернулся к ребятам. — Она где-то рядом! Стылая Вьюга...

— Но... что же нам делать? — Ромка и в самом деле не мог себе даже представить, что они могут сделать против этой... кто она там? Волшебница? Да неважно, главное — она совершенно точно сильнее них всех!

— Здесь, на территории лета, она бессильна... почти. Надолго её не хватит. Надо держаться вместе, — распорядился Арлекин и сделал шаг к остальным.

Налетевший вновь порыв ледяного ветра, оказавшийся ещё сильнее прежнего, едва не сшиб его с ног. Евсей вздыбил шерсть на загривке и зашипел. А Ромка с ужасом смотрел, как откуда-то из-за спины Арлекина мчится целый снежный вал, грозящий занести всю их маленькую компанию!

Решение пришло мгновенно, будто кто-то его подсказал.

— Быстро! Присядьте на корточки! — бросил Ромка обеим девочкам. Те, обнявшись и всхлипывая, присели. Кот обернулся кольцом вокруг них, а сам Ромка и Арлекин упали сверху, заслоняя девчонок своими спинами и закрывая головы руками.

Прикрывая сестру, Ромка думал, что готов ко всему, но удар оказался всё равно неожиданным. Безумный порыв ветра, казалось, готов был подхватить его и унести прочь, и с этим ветром летел даже не снег — это было ледяное крошево, обрушившееся множеством острых краёв и миллионом иголочек. Холод мгновенно пробрал настолько, что мальчик почти перестал что-либо чувствовать. Удар! И ещё удар! И... всё закончилось.

— Я же говорил, — Арлекин с трудом поднялся и указал на уже тающие ледяные осколки. Трава вокруг медленно выпрямлялась. — Здесь у неё нет такой власти. Здесь — лето. Пожалуй, лучше нам не заходить на территорию зимы.

— Ну и не будем, — фыркнул кот. — Сделаем небольшой крюк, подумаешь. И пусть эта злобная тётка себе ледяные локти обкусает.

Некстати вспомнилось, что папа по-прежнему бродит где-то, преодолевая новогоднюю злую метель.

— Идёмте! — решительно сказал Ромка. Спорить с ним никто не собирался.

Глава 3

Путь теперь оказался куда более извилистым — приходилось обходить все участки, где царила зима, углубляясь то в лето, то в весну, то в осень. Тёплые куртки они в конце концов свернули в тюк и навьючили его на кота. Евсей, разумеется, ворчал («Теперь я вам ещё и вьючное животное!»), но все прекрасно понимали, что делает он это больше для порядка. Снежа, уже не жалуясь, бодро вышагивала рядом.

Вскоре на пути компании оказалась трещина в земле шириной с небольшую комнату. О глубине трещины приходилось только гадать. Тропка, по которой они шли, благополучно убегала дальше по другую сторону.

— Эт-то ещё откуда?! — встопорщил усы кот. — Здесь не было никаких трещин!

— Кажется, я знаю, откуда, — медленно проговорил Арлекин. — Смотри — у неё есть края... её можно обойти.

...А может, ничего и не случится? Не успеет случиться! Ведь и надо-то всего несколько минут пройти по «зимним» землям — и они снова на территории лета...

«Ну и ничего страшного!», — решил Ромка и бодро зашагал вперёд, стараясь не срываться на бег. Сапоги глубоко тонули в снегу, так что на бегу запросто можно было бы увязнуть.

До конца трещины дошли без приключений и спокойно обогнули её. Ромка облегчённо выдохнул. Осталось пройти столько же в обратную сторону и вернуться на «летнюю» тропку — её даже было видно отсюда.

Глядя на тропку, Ромка не заметил движения с другой стороны. Зато его заметила тоненько взвизгнувшая Снежа. Впрочем, присмотревшись, она тут же заулыбалась.

— Это просто снеговик, — сообщила она.

Просто?

Ромка, обернувшись, во все глаза смотрел на снеговика, который медленно и неуклюже, но все-таки шёл прямо к ним. Снеговик был самым обыкновенным — из трёх снежных комьев, с морковкой вместо носа и веточками-руками. Рта у него не было, а глаза были небрежно прорисованы, похоже, тоже веткой. Однако этими глазами снеговик, судя по всему, прекрасно их видел — и неумолимо приближался. Вместо ног у него оказалась ещё одна пара снежных шариков поменьше, на которых снеговик неторопливо семенил.

— Мне кажется, он не очень добрый, — почему-то совершенно спокойно сообщила Катька.

— Мне он тоже не нравится, — кивнул Арлекин. — Давайте-ка поторопимся!

Обернувшись, Ромка обнаружил, что снеговик, на первый взгляд такой неуклюжий, тоже ускорил ход. А потом он оказался вдруг не один. Рядом появился второй точно такой же... третий... казалось, из-за каждого дерева выбралось по снеговику с белыми глазами и носом-морковкой. А потом самый первый из них поднял руку-ветку, размахнулся — и первый снежок полетел в ребят.

— Не думаю, что они хотят поиграть с нами в снежки, — сквозь зубы пробормотал Арлекин.

Следом за первым «снарядом» полетел и второй, и третий. Ребята все ускоряли шаг, насколько это было возможно, но расстояние между ними и снеговиками всё-таки сокращалось, и первые снежки уже довольно больно ударяли в спину Ромке, а Артёма один из «снарядов» покрупнее даже разок сбил с ног. Ромка выпустил Катькину руку и подтолкнул сестрёнку вперёд, а сам, стараясь не замедлять ход, тоже наклонился и постарался слепить снежок поувесистее, чтобы, почти не глядя, швырнуть его изо всех сил куда-то за спину.

— Попал! — радостно воскликнул Арлекин, и Ромка обернулся, чтобы успеть увидеть, как самый ближний из снеговиков, которому, как оказалось, снежок попал в голову, рассыпался кучкой снега.

Теперь беглецы старательно отстреливались, стремясь попадать в тех из снеговиков, которые слишком к ним приближались. Помогали даже девчонки, на ходу собирая снег и передавая его «стрелкам», хотя Ромка подпихивал обеих в спины — пусть лучше идут быстрее! Старался и Евсей, шедший, как ледоход, впереди и стремительно разгребавший снег, чтобы все остальные могли пройти за ним. А снеговики всё-таки были все ближе.

Страшно не было — ну что, в самом деле, могут сделать им снеговики, рассыпающиеся от простых снежков? Но если придётся всерьёз от них отбиваться, на это может уйти драгоценное время...

«Никогда больше не буду лепить снеговиков! — подумал Ромка. — Хотя нет... обязательно слеплю, как только вернусь! Только глаза ему сделаю добрые... и рот. Чтобы улыбался!». Почему-то он был уверен, что улыбающийся снеговик совершенно точно не стал бы за ним бегать, да ещё и кидаться снежками.

Путь вдоль трещины в обратную сторону показался втрое длиннее, но однажды он всё-таки закончился. Ромка, шедший последним, почти занёс уже ногу, чтобы ступить наконец на траву, когда почувствовал, как что-то прикоснулось к его плечу. Ветка!

«Всё-таки догнали», — обречённо подумал он. А потом резко обернулся и ударил снеговика прямо по голове. Однако тот, вместо того, чтобы рассыпаться, как от удара снежком, покачнулся, как неваляшка, и повалился прямо на Ромку. Роман попятился и уже оказался на зелёной траве, когда руки-ветки вцепились в него, утягивая за собой. В итоге упали они вместе — Ромка и снеговик, мгновенно превратившийся сначала в груду снега, а затем и в талую лужу.

— Ромочка! — Катька подскочила к брату, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. — Ты живой?

— Дурочка! — буркнул Ромка, — ты вообще это представляешь — убит снеговиком в героическом сражении! Был бы ещё дракон какой-то...

Он вскочил... то есть попытался вскочить на ноги, однако тут же, охнув, присел на корточки, а затем и вовсе уселся в траве, вытянув вперёд одну ногу и болезненно морщась.

— Покажи, — нахмурился Арлекин.

Осмотрев Ромкину ногу, он слегка успокоился.

— Ничего страшного. Просто подвернул. Может быть, небольшое растяжение. Идти сможешь?

Ромка стиснул зубы и поднялся. Ступать на левую ногу было больновато, но вполне терпимо. Долго он так точно не пройдёт, но ведь долго и не надо, верно? Он тяжело оперся на плечо Арлекина, мысленно порадовавшись, что тот такой невысокий.

— Хочешь, садись на мою спину, — обеспокоенно предложил кот, но Ромка только упрямо мотнул головой. Во-первых, он не девчонка. А во-вторых, на кота надо снова навьючить тюки тёплой одежды, больше нести их некому.

Остановившись на минутку, чтобы немного отдышаться, ребята увидели перед собой сгорбленного старичка с длинной бородой, одетого в просторную рубаху, домотканые штаны и лапти. На голове у старичка красовалась коричневая шляпа, похожая на шляпку гриба, а сам он опирался на крепкую суковатую палку. «Надо бы и мне такую найти», — подумал Ромка. Старичка он не испугался — ведь они были на летней стороне, да и выглядел тот вполне добродушно.

— Ай-ай-ай, — укоризненно покачал головой старичок, — и куда же вы так спешите? Все ноги посбивали небось. Девчонок вон совсем замучили!

Ромка виновато обернулся к девочкам. Те и впрямь выглядели усталыми донельзя. Катька в своем свитере ещё и обливалась потом, а белая балетная пачка Снежи больше всего напоминала теперь сероватую ободранную тряпку. Что творилось с её туфельками, «созданными для бальных залов», Ромка предпочёл не думать.

Впрочем, не лучшим образом выглядели сейчас и все остальные. На коте шерсть висела клочьями, в которых запутались репьи, усы обвисли.

— А вы бы передохнули чуток, — проговорил, наблюдая за Ромкой, старичок. — Время в Безвременье никуда не убегает, хе-хе. У меня и чай поспел как раз. Я завсегда гостей жду — кто-нибудь да непременно в новогоднюю ночь пожалует!

Он махнул рукой куда-то за ближайшие деревья и, присмотревшись, Ромка понял, что там располагается очередная полянка. Невольно путники потянулись в ту сторону — и обнаружили, что на поляне в самом деле имеется деревянный столик, сложенный из широкого пня и доски, а на столике — пузатый чайник, несколько чашек, ваза с печеньем, варенье и большое блюдо с пирожками, источающими невероятно заманчивый запах. Вокруг столика расположились «табуретки» — несколько аккуратных древесных спилов. Ромка втянул воздух и в животе предательски булькнуло. Он припомнил, что ел в последний раз ещё до отъезда из дома, а это было так невероятно давно!

— Но... нам действительно надо спешить, — уже не очень уверенно сказал он.

— Ромочка, — Катька вздохнула так жалобно, что отказать ей не было совершенно никакой возможности, — давай на одну минуточку присядем и съедим только по одному пирожку! Я так устала...

Усесться на «табуретку», вытянув перед собой ноги, оказалось настоящим блаженством. А первый же глоток ароматного, настоянного на травах горячего чая убедил Ромку, что счастье на свете всё-таки есть. Пирожки тоже оказались восхитительны, так что он и не заметил, как умял не один, а целых три штуки!

Старичок-лесовичок, как прозвал Ромка про себя их радушного хозяина, с удовольствием подливал гостям чай, а пирожков и печенья на столе как будто не убывало.

Уже наевшись, Ромка облокотился локтями о стол и положил подбородок в ладони. Рядом, уронив голову на руки, сладко посапывала Катька. Снежа пристроила голову ей на плечо. И даже Арлекин клевал носом, размеренно кивая на каждое слово старичка.

«Эххх, вот сейчас поспать бы... совсем немного. Жалко только, что папа на ночь нам ничего не почитал, как обычно...», — от этого воспоминания Ромка неожиданно для самого себя встрепенулся, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Папа... Стоп! Папа?! И мама, и Алиска! Как же он мог забыть!

Ромка резко вскочил и тут же охнул, поджав больную ногу и тяжело облокотившись одной рукой о стол, но другой решительно затряс сестрёнку за плечо.

— Катька! Просыпайся немедленно! Мы же можем опоздать! Там наши мама с папой...

— Да как же! — искренне огорчился старичок-лесовичок, — так хорошо сидели!

— Некогда нам, дедушка, рассиживаться! — Ромка, опершись левым коленом о «табуретку», правой ногой пнул сладко спящего кота. Тот подскочил с недовольным мявом. Арлекин, Снежа и Катька уже озирались вокруг с безумным видом, как делают это все неожиданно разбуженные люди.

— Нам часы завести надо до полуночи! — горячо продолжал Ромка. — Часы Безвременья!

— Так что же вы молчали-то! — всполошился старичок и тоже вскочил из-за стола. — До полуночи-то осталась одна минута!

— Как?! — севшим голосом спросил Ромка. — Где… где часы?

— А прямо за моей поляной, — старик вытянул руку. — Воон там. Поторопитесь — ещё можете успеть!

Глава 4

Почти забыв про больную ногу и только слегка прихрамывая, Ромка кинулся бежать в указанном направлении. Следом за ним гурьбой бросились остальные. Разговаривать теперь было некогда — лишь бы успеть!

Лес закончился неожиданно — за поляной оказалось всего несколько деревьев, а за ними сразу следовала неширокая полоска поросшей травой земли — и обрыв. Резко затормозив почти у самого обрыва, Ромка с опаской посмотрел вниз. Под обрывом клубился непроглядный туман.

— Что там? — спросил он, сам не зная, у кого.

— Ничего, — ответил незаметно оказавшийся рядом Арлекин. — Совсем ничего. За краем Безвременья — только пустота. Бесконечная.

Ромка вздрогнул и поднял глаза, выискивая заветные часы.

Они стояли всего в нескольких метрах от него, на самом краю обрыва. Часы были такими огромными — с многоэтажный дом — что казалось невероятным, что заводиться они могут таким крохотным ключиком, как тот, что Ромка судорожно стискивал сейчас в кармане. Эти часы с резным деревянным корпусом казались просто невероятно древними и были удивительно красивы. «Алиску бы сюда, — подумал Ромка. — Ей бы точно понравилось...».

Он решительно, стараясь не хромать, направился к часам. И тогда часы сделали первый удар.

Боммммммм! Где-то высоко-высоко открылась деревянная дверца, и на резной сцене перед циферблатом закружилась балерина.

Ромка попытался ускорить шаг.

Боммммммм! Балерина исчезла, и ярусом ниже замаршировали деревянные солдаты. Боммммм!

Катька зачарованно следила за удивительными часами, понимая, что теперь она уже ничем не сможет помочь брату. Он должен успеть повернуть ключ до последнего удара часов, и он, Катька точно знала, конечно, справится.

А вот Снежа, похоже, так не считала. Она неожиданно сорвалась на бег и уже почти перед самыми часами догнала Ромку.

— Хочешь, помогу? Дай мне ключик!

— Нет, — твёрдо ответил Ромка. Раз уж он сюда добрался, то просто обязан довести дело до конца! — Я сам.

— А всё-таки отдай ключик, — мягко сказала Снежа, и от её голоса вдруг почему-то повеяло холодом. И не только от голоса! Трава под ногами девочки пожухла и подёрнулась инеем, а сама она как-то вытянулась, на глазах меняясь. Миг — и вот уже перед Ромкой стоит, загораживая ему дорогу, взрослая женщина с белой кожей, белыми волосами и стальными глазами. Обтрёпанные лохмотья на ней превратились в длинное белое платье, будто сотканное из миллиарда снежинок. И только серебряная коронка на её голове осталась прежней.

— Тыыыы! — выдохнул Арлекин, ещё, кажется, не веривший своим глазам.

— Я! — ледяная красавица слегка склонила голову с насмешливым видом, — ледяная мымра, злобная тётка... как там ещё? Словом — Стылая Вьюга!

Бомммммм! Очередной удар часов заставил всех забыть об осторожности. Ромка попытался, резко кинувшись, обогнуть Снежу-Вьюгу, однако неловко ступил больной ногой и упал на колени. Кот, которого безуспешно попыталась удержать Катька, бросился прямо на женщину — однако та лишь рассмеялась, взмахнув рукой... и завершал прыжок уже не огромный зверь размером с тигра, а самый обыкновенный толстый кот, утративший, похоже, заодно и дар речи. Во всяком случае, на платье Вьюги он повис уже с отчаянным, совершенно кошачьим полушипением-полурычанием. Колдунья, схватив за шкирку, с брезгливым видом отодрала сопротивляющегося кота от себя и зашвырнула куда-то в траву. Так же, едва взглянув, она отшвырнула от себя и безудержно ревущую Катьку, которая ринулась на неё в попытке хоть как-то задержать.

Ромка, почти не следя за ходом боя, упрямо продолжал теперь уже ползти к часам, по широкой дуге огибая Вьюгу. Он всё равно успеет! Должен успеть...

Как Арлекин возник совсем рядом с Вьюгой, никто не успел заметить. Но когда она собиралась уже шагнуть к Ромке, Арлекин, бывший теперь куда ниже неё ростом, вдруг резко бросился прямо на неё — и колдунья пошатнулась. А юноша в разноцветном клоунском наряде уже висел на её шее. Вьюга попыталась стряхнуть эту досадную помеху, отмахнуться от неё, неловко повернулась — и оступилась.

С обрыва они упали вместе, так и не расцепившись — и оба не издали ни единого звука, даже когда белёсый туман внизу поглотил их. «Может, это потому что они оба — куклы?», — подумал Ромка и тут же разозлился на себя.

На самом деле он точно знал, что Арлекин — никакая не кукла. Это друг. Друг, который пожертвовал собой, чтобы...

Бомммм!

— Ромка! — всхлипнула Катя, размазывая по щекам слезы, — давай...

И тут Ромка увидел в часах замочную скважину. Крохотную, как и сам ключ. Она располагалась у самого подножия часов — будто нарочно, чтобы мальчишке было удобнее.

Дрожащими руками он вставил ключ и устало прикрыл глаза.

Боммм!

Ключ повернулся.

*

Самое первое, что Ромка понял, едва открыв глаза, — он стоит. Стоит на обеих ногах. И левая не болит.

А ещё — вокруг него стоят мама, папа, Алиса и, конечно, Катька, держащая на руках толстого кота. Кругом всё тот же заснеженный лес... а вот и папин джип рядом.

— Погоди-ка, — папа наклонился, забрал кота у Катьки и задумчиво его осмотрел. — Похоже, он домашний — вон какой упитанный. Значит, здесь где-то рядом есть жильё или турбаза. Смотрите, у него даже шерсть не сильно намокла. Кто-нибудь видел, с какой стороны он появился?

— Оттуда, — Катька уверенно ткнула рукой вперёд по предполагаемой дороге.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнул папа. — Я схожу туда и найду людей. Наверняка нас кто-нибудь выручит. Туристы своих не бросают, это уж точно! А вы... посидите пока в машине, чтобы не замёрзнуть. Поспите, кстати. В общем, я скоро вернусь! Не скучайте!

— Да куда ты...

Договорить мама не успела, потому что всю семью вдруг осветил свет фар подъезжающей машины. Папа тут же, выпустив кота, кинулся ей наперерез и замахал руками. Машина затормозила.

Молодой парень в лыжной куртке и красной вязаной шапочке выслушал папин рассказ, сопровождавшийся бурной жестикуляцией, белозубо усмехаясь. Как тут же выяснилось, турбаза, которую никак не могли найти Сотниковы, располагалась практически прямо перед ними — увидеть её им помешала только метель. Молодой человек показался Ромке чем-то неуловимо знакомым, но вспомнить, где его видел, никак не удавалось.

— В мою машину все, правда, не влезут... Но отсюда уже пешком дойти можно, а там и с бензином всё решим, — говорил он. — Хотите, я вам компанию составлю?

Папа, досадуя на себя, хотел отказаться, но мама начала так горячо благодарить молодого человека, что главе семьи оставалось только согласиться на «проводника».

Рома и Катя, не сговариваясь, взялись за руки. На душе у обоих было тяжело.

— Кстати, — юноша оглянулся, — вам не нужен кот? Этот красавец ещё в прошлом году к базе прибился, ничейный...

— Нужен, — твёрдо сообщила Катька. Так твёрдо, что мама, только открыв рот для возражений, закрыла его, а потом вдруг вздохнула и устало проговорила:

— Да мы уж и сами думали...

«Всё-таки новогодняя ночь — она и правда волшебная», — подумал Ромка про себя.

— Конечно, мы давно хотели котёнка! — прощебетала Алиса, стреляя глазами в добровольного проводника. Кажется, она уже перестала жалеть, что её не отпустили отмечать Новый год с друзьями. На вид парень, кстати, был ненамного старше Алисы, хоть и выше неё почти на голову. — А как вас зовут?

— Артём, — представился тот.

Рома и Катя одновременно вздрогнули, переглянулись и побежали, чтобы догнать нежданного помощника. Пару минут они шли вровень с ним, косо посматривая. Да нет же... Ведь не может быть!

— А мы нигде с вами не встречались? — спросил наконец Ромка.

— Вряд ли, — мотнул головой молодой человек.

Понятно, вздохнул Ромка и, ускорив шаг, вышел вперёд. Мало ли Артёмов на свете.

Мести как-то незаметно перестало, так что идти стало легко, дорогу было прекрасно видно, как, впрочем, и ярко освещённые домики турбазы впереди.

А ведь время вернулось, размышлял про себя Ромка. Вернулось в момент ещё до того, как папа ушел в метель, а мама с Алисой заснули. А значит… значит, всё, что было в Безвременье, будто и не случалось. И в папиной машине по-прежнему лежит нераспакованная коробка с кукольным театром. А в ней — и старичок с посохом, и девочка в балетной пачке… и маленький Арлекин.

— В общем, сегодня, как я понимаю, у вас было целое приключение? — по голосу было слышно, что Артём улыбается.

— Ой! — кажется, Алиса оступилась. И, конечно, парень тут же кинулся ей помогать. Ромка оборачиваться не стал — было бы на что смотреть. Девчонки... они всегда так!

— Смотри! — Катя дёрнула Рому за одежду, на что-то показывая, и он всё-таки оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Артём, выпустив уже руку Алисы, поспешно одёргивает рукав лыжной куртки... из-под которого всего на несколько секунд выглянул краешек такого знакомого разноцветного лоскутного наряда.

— Да, — Ромка обнял младшую сестрёнку за плечи и снова пошёл вперёд, уже не оглядываясь, но теперь — от души, абсолютно счастливо улыбаясь. — Самое лучшее приключение!