Карроти и Ирвинг (Экстремальные гонки)

Глава 1

В весенний полдень к небольшому городку у подножья гор, на берегу речки, бодро несущей свои воды к океану, по дороге со стороны столицы, пришпоривая коня, мчался всадник в богатом облачении. Это был герольд, спешащий огласить королевский указ о скором начале «Большого турнира».

Добравшись до центральной площади городка, он быстро взбежал вверх по церковной лестнице. Окинув взглядом безлюдную площадь, увидел лишь престарелого попрошайку в рваной одежде у лестницы и женщину на другом краю площади — та с уговорами и проклятиями тащила на привязи козу в сторону реки.

Поняв, что оглашать указ не для кого, герольд приоткрыл тяжёлую входную дверь церкви, просунул голову внутрь и крикнул:

— Святой отец, извольте посодействовать выполнению поручения короля!

Внутри церкви было темно и прохладно. Свечи, расставленные на алтаре, едва разгоняли полумрак. Герольд шагнул внутрь, и его шаги эхом разнеслись в пустом пространстве.

— Что привело тебя сюда, сын мой? — раздался голос откуда‑то сверху.

— Я должен пере… — запнулся герольд, заметив сбоку тёмную фигуру.

— Продолжай, что ты должен? — спросил священник, приблизившись.

— Я… я должен передать вам королевский указ, — выдавил герольд, старательно скрывая волнение.

— Указ? — переспросил священник. — И о чём же в нём говорится?

Герольд протянул свиток. Священник взял его, но не торопился разворачивать.

— Давай‑ка выйдем на свет, — предложил он, подталкивая гостя к выходу.

Пока герольд находился внутри, его глаза привыкли к полумраку. На пути к выходу он боковым зрением заметил, как из исповедальни, словно тень, выскользнула женская фигура в длинной накидке с глубоким капюшоном на голове. Она спешно направилась к маленькой боковой дверце за алтарём. (О чём подумал непрошенный гость — оставалось только догадываться.)

Плотно прикрыв за собой дверь, священник развернул пергамент и быстро пробежался глазами по тексту указа.

— О, так наш славный король опять хочет устроить очередные торжества для подданных! Похвально! — с некоторым удивлением резюмировал он. — И что же требуется от меня, сын мой?

— Могу ли я просить Вас, святой отец, довести до сведения горожан содержание указа Его Величества в ближайшее время? Мне ещё нужно успеть известить все селения к западу от столицы, — молящим голосом тараторил герольд.

— Не волнуйся, сын мой, доведу и благословлю после вечерней мессы, — заверил священник.

Герольд с облегчением выдохнул, попрощался, сел на коня и продолжил путь.

А в это время по той же дороге, ведущей в город, но в сторону столицы, сидя в позе лотоса на спине таксы‑переростка, в город въезжала молодая рыжеволосая особа аскетичной внешности лет двадцати на вид. Её звали Кáрроти — дочь лесной девы и рыжего мага огня. Ещё в юном возрасте она предпочла уютному семейному очагу жизнь отшельницы в расщелине старинного трёхсотлетнего вяза.

Её верный спутник, ухокрылый пёс Ирвинг, в щенячьем возрасте угодил в один из её силков. Не представляя для Карроти ни пищевой, ни коммерческой ценности, был взлелеян и вырос прекрасным охотничьим гончим псом.

При Кáрроти всегда был огненно‑красный кристалл, подаренный отцом. Этот оберег (артефакт) был источником необычайной магической силы. Чаще Карроти носила кристалл как изящный кулон — он помогал заживлять раны и восстанавливать силы на охоте. Но в людских местах она крепила кристалл на любимый посох, превращая обычную палку в грозное оружие — исключительно для самообороны.

В этот день Карроти отправилась в город, чтобы сдать скорняку более двух десятков бобровых и кроличьих шкур, а на вырученные деньги пополнить съестные и хозяйственные запасы, и также купить у седельщика настоящее седло для Ирвинга. До сих пор она обходилась подушкой, набитой соломой, закрепляя её на спине собаки. Но после нескольких падений во время погони за степной лисицей поняла, что пришло время принципиально иначе решить вопрос верховой езды.

Кáрроти уже покинула лавку скорняка, обменяв шкуры на семь золотых заринов. Направляясь к седельщику, она заметила всадника на породистом вороном жеребце, двигавшегося лёгкой рысью ей навстречу.

Когда они поравнялись, их глаза на мгновение встретились. Высокомерный взгляд герольда был полон пренебрежения к простолюдинке, коей он посчитал рыжую веснушчатую девчонку, восседавшую на спине несуразной собаки. Во взгляде Карроти, напротив, отразились восхищение и сочувствие.

Незнакомец был одет в тяжёлый бархатный камзол тёмно‑синего цвета с золотым шитьём вдоль бортов, воротника и манжет. Из‑под камзола виднелись кожаные штаны, заправленные в высокие лайковые сапоги.

«Вот бедолага! Надо же было так вырядиться в жару!» — подумала Карроти.

Сама она была одета в подобие лёгкого льняного топика и импровизированную набедренную повязку из той же ткани. На ногах у неё были сандалии из тонкой мягкой кожи.

Восторг же у неё вызвало роскошное седло необыкновенной красоты и качества под всадником. Она улыбнулась, представляя, как приятно было бы сидеть в таком седле, наслаждаясь комфортом и прохладой встречного степного ветерка во время очередной погони за добычей.

Похоже, мечтательную улыбку девушки глашатай принял исключительно на свой счёт, из‑за чего брезгливо сплюнул, пришпорил коня и стремительно умчался прочь.

— Ну что, дружок, — обратилась Карроти к своему верному псу, нежно похлопав его по шее. — Как тебе такая красота?! Вот бы нам с тобой такое седло…

Ирвинг, словно в знак одобрения, гордо вскинул ушастую голову и походкой иноходца проследовал дальше.

Переступив порог лавки‑мастерской седельщика, Карроти сразу заметила чёрное с рыжими подпалинами седло из воловьей кожи. Оно стояло на прилавке, словно произведение искусства. Охотница подошла ближе и провела рукой по поверхности сиденья. Седло было гладким и упругим, а его изящные линии говорили о мастерстве создателя.

— Приветствую тебя, юная леди! — обратился к ней из‑за прилавка пожилой мужичок с внешностью Санты. — Что‑то подыскиваешь?

— Здравствуй, Подту́я, — с улыбкой ответила Карроти. — Да, мне нужно вот такое седло, только меньше размером, для Ирвинга.

Старичок кивнул, прищурившись, посмотрел в окно и смерил взглядом пса, лежавшего в тени раскидистого дуба.

— Понял тебя, — сказал мастер и, уходя в подсобку, добавил: — Сейчас поищу что‑нибудь подходящее.

Через пару минут он вернулся, держа в руках небольшое седло, идентичное тому, что привлекло внимание Карроти, но меньшее по размеру.

— Вот, это должно подойти тебе и ему. Если что, можно будет подогнать точно по размеру, — сказал Подтуя, протягивая седло девушке. — Пойдём, примерим.

Карроти взяла седло. Оно оказалось таким же гладким и упругим, как и предыдущее, но значительно легче. Подтуя прихватил потник, чтобы подложить под седло, и вместе с охотницей вышел из лавки.

Ирвинг, увидев хозяйку, вскочил и радостно завилял хвостом, словно понимая, что сейчас произойдёт что‑то значимое.

Охотница убрала старую соломенную подушку и водрузила на спину пса седло. Мастер осмотрел, плотно ли прилегает дуга ленчика к спине, проверил зазоры и остался доволен.

— Ну вот, почти подошло, — довольно констатировал старик. — Сейчас подберу подпруги и укорочу стремена, и можно будет окончательно седлать твоего друга.

Глава 2

Седельщик скрылся за дверью своей мастерской, и в этот момент со стороны дороги кто‑то окликнул Карроти.

— Эй, милашка, давай с нами за компанию.

Только сейчас Карроти заметила двух молодых парней, едущих верхом на пегих лошадках. Тот, что обращался к ней, выглядел доброжелательно, и его лицо озаряла лучезарная, слегка беззубая улыбка.

— А с вами это куда? — спросила охотница, внимательно разглядывая незнакомцев.

— Да мы в столицу, хотим попытать удачу в турнире. Присоединишься? — ответил улыбчивый парень. И оба притормозили лошадей.

Карроти на мгновение задумалась, представив рыцарей в тяжёлых доспехах, дерущихся на мечах, мчащихся навстречу друг другу и пытающихся выбить соперника из седла ударом копья…

— Вы шутите?! По‑моему, ни вы, ни я не обладаем нужными навыками, габаритами и снаряжением, чтобы сражаться с настоящими воинами, — высказала она свои сомнения.

Парни переглянулись и рассмеялись. Всё тот же весельчак, с густыми каштановыми волосами, сказал:

— Да нет же, боже упаси! Это не рыцарский турнир, как ты подумала. Это состязание простого люда в ловкости, скорости и меткости. Ярмарочные гуляния, циркачи и всякое такое. Давай соглашайся, будет весело!

— И что обещают за победу? — иронично поинтересовалась Карроти. — Полкоролевства, коня и королевскую дочь в жены?

— Не‑е, полкоролевства и принцессу точно не обещают, — рассмеялся парень. — А вот несколько золотых заринов или новый наряд кому‑то, может, и перепадут. Ну и, конечно, уважение друзей и знакомых. А что? Разве это не главное?

— А может, главный приз — бурдюк вина, — вставил второй парень. — И кусок жареной свинины.

— Нет, серьёзно, — снова заговорил брюнет, — если выиграешь, тебя ещё и на ярмарке целый день будут прославлять. Это же настоящая слава!

Ни одна из предполагаемых возможностей девушку не впечатлили.

— Ну, раз полкоролевства с конём не обещают, а принцесса мне и с приплатой не нужна, то нет резона и затеваться из‑за какой‑то славы, — решительно заявила она.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал брюнет. — Если ты не хочешь участвовать, никто тебя не заставляет. Тогда, может, просто составишь нам компанию? Поддержишь нас в состязаниях?

— Думаешь, мне очень надо смотреть, как вас поколачивают, как вы падаете с лошадей, промахиваетесь или спотыкаетесь на каждом шагу? А потом выслушивать ваши оправдания и жалобы на несправедливость. Нет уж, спасибо!

— Ладно, тогда оставайся, — вздохнул брюнет, отводя взгляд. — Только не забывай, что мы можем победить.

Карроти заколебалась. В её жизни редко случались новые знакомства, а предложение отправиться в столицу и повеселиться в компании новых приятелей звучало очень заманчиво.

— Ну, хорошо, уговорили, — наконец согласилась она после некоторых раздумий. — Вы тогда езжайте, а я закончу дела в том городке и позже нагоню вас.

Брюнет кивнул, стараясь скрыть радостное облегчение.

— Спасибо за приглашение, парни, — тихо сказала она. — Надеюсь, ещё встретимся.

— До встречи! — почти хором сказали приятели, направляя лошадей вперёд.

Седельщик не спеша седлал Ирвинга, комментируя каждое своё действие, чтобы Карроти всё хорошенько запомнила и в дальнейшем справлялась сама.

— Ну как? — спросил седельщик, застёгивая последнюю пряжку на подпруге. — Всё усвоила? Сможешь потом оседлать самостоятельно?

— Вроде ничего сложного, справлюсь, — ответила она. — Спасибо, Подтуя, сколько я тебе должна?

Подтуя назвал цену, и Карроти, не торгуясь, достала из кошелька несколько золотых монет и передала седельщику. Затем, вставив ногу в стремя, ухватилась обеими руками за переднюю луку седла и, ловко перекинув ногу, села верхом на верного пса. Ирвинг даже не шелохнулся, будто ходил под седлом с детства.

— Ты настоящий волшебник, Подтуя! — с почтением сказала охотница. — С таким седлом мы с Ирви теперь можем и в столичном турнире поучаствовать, а глядишь, и выиграть его, — иронично добавила она.

— Не сомневаюсь в вашем успехе, — улыбнулся старик. — Он у тебя хороший парень.

— Прощай, Подтуя, спасибо тебе за всё! — сказала Карроти седельщику и, слегка наклонившись к уху собаки, тихо скомандовала:

— Вперёд!

Глава 3

Полностью поглощённая своими мыслями и новыми ощущениями от верховой езды на настоящем седле, Карроти не заметила, как дорога привела её на центральную площадь городка. Внимание девушки привлёк священник, прибивающий на дверь церкви какой‑то пергамент. Подъехав ближе, Карроти остановила Ирвинга и обратилась к священнику:

— Здравствуйте, святой отец, что новенького?

Священник, не видевший её приближения, вздрогнул от неожиданности. Молоток в его руке скользнул по шляпке гвоздя и больно прищемил ему большой палец левой руки, которой он придерживал гвоздь. От боли он вскрикнул и выронил молоток, который свалился ему на ногу, от чего он вскрикнул ещё громче, схватившись за ушибленную ногу. Карроти, испугавшись, что священник вот‑вот упадёт, быстро спешилась и подбежала к нему.

— Ох, святой отец, вы в порядке? — с тревогой спросила она, подхватывая теряющего равновесие духовника.

— Да, ничего страшного, — он попытался улыбнуться, но лицо всё ещё кривилось от боли. — Просто неудачно вышло.

Карроти перевела взгляд на пергамент.

— Что за указ? — спросила она, прочитав надпись, выведенную крупными витиеватыми буквами.

Священник вздохнул, стараясь не показывать, что ему всё ещё больно.

— Королевский указ о предстоящем «Большом турнире».

Он окинул взглядом её довольно откровенный наряд.

— А давно ли ты исповедовалась, дочь моя?

В этот момент масленый обволакивающий взгляд священнослужителя медленно скользил по тонкой фигурке девушки.

— Сегодня утром и каждый день, святой отец, я исповедуюсь перед Матушкой, — простодушно ответила Карроти и уточнила. — Матушкой природой. А что за турнир? —  поспешила сменить тему охотница и постаралась полностью переключиться на чтение пергамента.

Королевский указ гласил:

Мы, Кавел Великолепный, повелеваем!

Все верноподданные королевства приглашаются на праздник и к участию в большом турнире, который состоится 25 мая сего года в столичном городе в честь сочетания браком короля и княгини Ди́тфул!

К участию в турнире приглашаются все желающие жители королевства от 18 до 40 лет.

Турнир призван продемонстрировать доблесть и мастерство подданных, а также укрепить дух и верность королю. Участники будут состязаться в ловкости, скорости и меткости.

Победители турнира получат в качестве награды:

за 1‑е место — 10 заринов, серебряный кубок с позолотой и почётный медальон из рук избранницы короля;

за 2‑е место — 5 заринов, серебряный кубок и почётный медальон из рук избранницы короля;

за 3‑е место — 3 зарина, бронзовый кубок и почётный медальон из рук избранницы короля.

Пусть честь и слава сопутствуют участникам турнира! Да будет благословен этот турнир во имя величия нашего королевства!

Кавел Великолепный.

Священнику показался неубедительным ответ девушки. Не дождавшись, когда она дочитает, вновь обратился к ней, стараясь звучать максимально ласково и нежно.

— Не хочешь ли исповедаться, дочь моя, перед истинно Господом нашим? — более настойчиво спросил духовник, взяв миниатюрную ладошку девушки и прижимая её к своей груди.

Карроти очень смутилась, на щеках вспыхнул румянец. Попытавшись осторожно освободить свою ладонь, она отступила назад и сказала:

— Непременно, святой отец, но позже. Сейчас я очень тороплюсь.

Священник, заметив смущение девушки, улыбнулся, но его голос оставался мягким и настойчивым.

— Понимаю, дитя моё, — сказал он, опуская взгляд на её неприкрытые плечи. — Но, если у тебя есть время хотя бы на краткую беседу, это может помочь тебе обрести мир в душе.

Карроти посмотрела на него, чувствуя, как внутри борются смущение и закипающая ярость. Она догадывалась, что священник пытается предложить, но её мысли путались. Она готова была провалиться сквозь землю в этот момент.

— Святой отец, — тихо произнесла она, — я ценю вашу заботу, но сейчас мне действительно нужно идти. Возможно, в другой раз.

Духовник кивнул и с большой неохотой отпустил её руку.

— Как пожелаешь, дочь моя. Но помни, что двери храма всегда открыты для тебя.

Карроти поклонилась и быстро спустилась по лестнице. Едва слышно прищёлкнув языком, что являлось для собаки командой идти рядом, она не стала садиться верхом и торопливо зашагала прочь. Ей хотелось поскорее убраться из города. В голове всё ещё звучал голос священника.

***

Оказавшись на заметном отдалении от городка, Карроти остановилась, чтобы перевести дух.

— Ирви, скажи, вот что я ему такого сделала? — обратилась она к своему спутнику.

Пёс замер, уловив в голосе хозяйки возмущение, невольно отвёл взгляд.

— Нет‑нет, дружок, ты ни в чём не виноват, я тебя не ругаю, — поспешила успокоить питомца Карроти, мягко положив руку ему на голову.

Но тут же отдёрнула её, резко сорвала охапку придорожной травы и тщательно начала вытирать ладонь, которую недавно держал священник.

— Вот урод! — выругалась она, выбрасывая пучок травы, утративший свою свежесть.

Сорвав еще свежей травы, Карроти вытерла то место на голове пса, до которого только что дотронулась. Затем достала посох из седельных ножен, обхватила его руками, поднесла камень к голове и коснулась его лбом. Опустившись на одно колено, она прикрыла глаза и беззвучно произнесла что‑то — то ли молитву, то ли заклинание. Камень на мгновение ярко вспыхнул. Охотница выпрямилась, убрала посох на место, подмигнула псу и ловко запрыгнула в седло.

— Ну что, Ирви, давай‑ка и мы отправимся в столицу. Возможно, нас там ждёт настоящее веселье!

Глава 4

Солнце ещё цеплялось за макушки высоких деревьев, и длиннее становилась тень, бегущая впереди Ирвинга. Карроти, прикрыв глаза и мерно покачиваясь в седле, казалось, была поглощена своими мыслями. Однако на самом деле она внимательно прислушивалась ко всему, что происходило вокруг. Она слышала тихий шёпот ласкового ветерка, слышала пчёл, трудящихся над соцветьями весенних медоносов, слышала размеренное дыхание Ирвинга, ритмично шагающего по дороге.

Они уже миновали ещё один небольшой городок и деревеньку, но попутчиков, направлявшихся в столицу, так и не встретили. Не удалось нагнать и тех двоих приятелей, что звали Карроти с собой. «Кстати, даже не спросила их имён», — мелькнуло у неё в голове.

Вдруг Ирвинг резко остановился, удерживая навесу левую переднюю лапу. Карроти открыла глаза, подумав, что пёс оступился. Но, присмотревшись, увидела, что Ирвинг тянет свою морду к земле и принюхивается к миниатюрной всаднице.

— Эй, дамочка, попридержи‑ка своего скакуна! — раздался возмущённый голосок.

На спине крупного рыжего таракана восседала крошечная огуречная фея.

— Здесь, между прочим, не только такие дылды, как ты, ездят! Поаккуратней, пожалуйста.

— Ой, прошу прощения, сударыня! — поспешила извиниться Карроти.

— Ну хорошо, извинения приняты, — снисходительно сказала фея, отводя своего таракана подальше от лап Ирвинга. При этом таракан двигался не сам по себе, а посредством рычага, торчащего у него из спины. Фея раскачивала рычаг вперёд‑назад с амплитудой гребца, работающего вёслами.

Присмотревшись, Карроти поняла: это не живое насекомое, а механическая повозка.

— Ой, какое у тебя странное насекомое! — удивилась она, спешившись и присев на корточки рядом с феей.

— О, это моё последнее изобретение — гоночный «Тарик», — с достоинством ответила фея, поднимая на лоб запылённые очки в кожаной оправе. — Я его сделала специально для гонок на механических насекомых. Их ещё называют механоидами.

Карроти многозначительно покачала головой, впечатлённая творением собеседницы.

— Как тебя зовут, милая фея?

— Вот уже 135 лет как моё имя — Э́львия Э́мберглоу.

— Очень приятно, Эльвия! Я — Карроти, а это Ирвинг — он ухокрылая собака.

— Ухокрылая собака? — фея приподнялась на своём таракане, разглядывая необычного пса. — Это что за диво дивное? Никогда о таких не слышала.

— Ирвинг — редкая порода, — с гордостью пояснила Карроти. — Его уши — одновременно крылья, и он умеет немного летать и планировать, как птица.

— Поразительно! — воскликнула Эльвия. — Добро пожаловать в наши края, Карроти и Ирвинг. И тут же спросила: — А далеко путь держите?

— В столицу, хотим принять участие в большом турнире. А ты куда направляешься?

— Ты не поверишь, но и я с этим сокровищем тоже двигаюсь в столицу, — ответила фея, поглаживая глянцевую медную обшивку таракана. — Только не на турнир, а на гонки механических насекомых в первый ярмарочный день.

— Может, мы тебя подвезём? Вместе веселей! — предложила Карроти.

— С удовольствием, — без раздумий согласилась Эльвия. — Нам точно будет о чём поговорить в дороге.

— Да‑да, наверняка мне есть чему поучиться у такой опытной гонщицы.

— Опытной? — рассмеялась Эльвия. — Да я всего лишь огуречная фея, ухаживающая за огуречными грядками. Механический гоночный таракан — просто экспериментальное хобби. Но ты мне нравишься, забавная девчонка.

— Вот и отлично! — улыбнулась Карроти, аккуратно взяла механического таракана с феей и вновь уселась верхом на Ирвинга. — Продолжим наше знакомство прямо сейчас.

Карроти тихо присвистнула и взяла поводья. Ирвинг, уловив знакомый звук, слегка повёл ушами и уверенно зашагал по дороге.

***

Первые звёзды зажглись на востоке. На полянке подле лесного ручейка в окружении древних дубов мерцал костерок. Над огнём закипала вода в котелке, а рядом на мшистом бревне сидели Карроти и Эльвия, словно давние подруги, и тихо беседовали. Ирвинг лежал неподалёку, положив морду на лапы и прикрыв глаза. Пёс отдыхал после пройденных многокилометровых расстояний. Здесь путники решили остановиться на ночлег и подкрепиться.

Карроти достала из походной сумки берестяные кружку и плошку. Насыпала в плошку чищеного овса и горсть мелко порезанной сушёной крольчатины и залила кипятком, приготовив похлёбку для Ирвинга. А тот, почуяв знакомый аромат, уже забыл про сон и усталость и не сводил глаз с хозяйки. Пока еда для пса настаивалась и остывала, охотница порезала хлеб и разложила его на льняной салфетке, расстеленной на траве.

— Ну что, заварю‑ка я, пожалуй, чайку, — сказала Эльвия, заметив приготовления к трапезе.

— Чай — это великолепно, у меня как раз есть колбаса печёная на дровах, — сообщила Карроти.

— Ну всё, сейчас попируем! — с предвкушением сказала фея. Она достала из поясной сумки склянку с жидкостью, капнула несколько капель в кипящий котелок, сняла его с огня, а затем извлекла из багажника механоида баночку солёных огурчиков и фарфоровую чашечку.

Над поляной быстро распространился аромат пряных трав с ноткой корицы. Карроти нарезала колбасу, выложила ломтики на кусок дубовой коры и поставила рядом с хлебом. Сделав бутерброд, она зачерпнула из котелка горячий напиток и, изящно оттопырив мизинчик, указывая на нарезанную колбасу, обратилась к фее:

— Угощайся, дорогая!

— Спасибо, милая! — ответила фея и, последовав примеру охотницы, тоже уложила ломтик колбасы на хлеб, но поверх колбасы дополнила свой бутерброд маленьким солёным огурчиком. — М‑м‑м, божественно! — с восторгом произнесла Эльвия, прикрывая глаза от удовольствия. — Карроти, попробуй с огурчиком — это нечто! — посоветовала фея, зачерпывая своей чашечкой напиток из котелка.

Некоторое время обе молча наслаждались едой. Но Ирвинг, почувствовав себя забытым, начал тихо поскуливать, переводя взгляд с хозяйки на фею и обратно.

— Терпение, мой друг, — успокоила его Карроти. — Скоро и на твоей улице наступит праздник.

Пёс нервно зевнул, понижая жалобный писк до недовольного ворчания, но притих, убедившись, что хозяйка о нём помнит.

Охотница, покончив с бутербродами и чаем, перемешала в плошке распаренную овсянку с крольчатиной и позвала собаку. Ровно десять секунд понадобилось Ирвингу, чтобы до блеска вылизать плошку и вернуться на место, заметно округлившись в боках. Через минуту он уже спал, тихо потявкивая и дёргая лапами, явно преследуя во сне какую‑то добычу.

Карроти и Эльвия тоже не стали сопротивляться навалившейся дрёме и начали готовиться ко сну. Фея откинула крышку багажника «Тарика», разровняла соломку на дне, легла, поджав колени, и укрылась лёгким пледом. А охотница устроилась рядом с Ирвингом, прижавшись спиной к его груди и подложив седло под голову.

— Спокойной ночи, Эльвия Эмберглоу!

— Сладких снов тебе, Карроти!

Глава 5

Ближе к столице дорога становилась всё оживлённее. Повозки и пешеходы двигались в обоих направлениях, а по сторонам то и дело появлялись то крошечные домики с аккуратными палисадниками, то просторные усадьбы с обширными наделами земли.

Около полудня Карроти, Ирвинг и Эльвия остановились у придорожной таверны. Охотница, прихватив посох, направилась внутрь, чтобы заказать еды, а фея с Ирвингом остались дожидаться на улице. Переступив порог, Карроти испытала лёгкий шок. Густой табачный дым заполнял помещение, образуя плотную завесу, сквозь которую едва проглядывала барная стойка, а дальние столики и вовсе не было видно. Стараясь не вдыхать глубоко, девушка быстро прошла к стойке, бегло ознакомилась с незамысловатым меню и, вежливо поприветствовав хозяина за стойкой, произнесла:

— Здравствуйте, милейший! Будьте добры, две яичницы с беконом, двойную порцию перловки с говядиной и пару кружек клюквенного морса с мёдом.

— Один момент, красавица, — отозвался хозяин и отправился на кухню.

Карроти приготовила поднос и, не отходя от стойки, разглядывала разношёрстную публику, присутствующую на данный час в таверне. И вдруг заметила тех двух приятелей, что накануне звали её с собой в столицу. Они сидели в компании ещё четверых мужчин, оживлённо что‑то обсуждая. На столе красовалась большая тарелка с креветками и два кувшина пива. В таверне стоял невообразимый гул, и докричаться до парней не представлялось возможным. Да и имён их она не знала.

Пока Карроти раздумывала, подходить к парням или нет, к ней приблизился весьма нетрезвый верзила неопрятного вида. Особо не церемонясь, он сходу шлёпнул её по заду и предложил уединиться в комнате на втором этаже.

— Не надо так делать, пожалуйста! — отскочив в сторону, раздражённо сказала Карроти незнакомцу.

Но мужчина, будто не слыша, сделал шаг вперёд и протянул руку к её груди.

— Ну не ломайся, крошка, я щедро заплачу те… — не успел договорить верзила.

Карроти коснулась посохом руки хама, раздался резкий звук, похожий на оглушительный щелчок хлыста. Пьяный верзила отлетел на несколько метров, словно мешок с картошкой, сбивая спиной стулья и опрокидывая посетителей у стойки.

В таверне мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все взгляды устремились на растерянного мужика, который беспомощно пытался найти опору, чтобы подняться. Что именно произошло, никто толком и не понял.

— Эй, милашка, ты ли это?! — нарушил тишину знакомый Карроти голос. Девушка оглянулась и увидела брюнета — одного из приятелей, спешащего к ней, с некоторым недоумением на лице.

— Да, привет! — тихо отозвалась охотница. — Я хотела к вам подойти, но этот мужлан начал приставать.

— О, так это ты его так приложила?! — вдруг догадался парень.

— Ну, он сам нарвался, я его просила не трогать меня, — ответила охотница, пожимая плечами.

— А сама‑то как, в порядке? — спросил он, внимательно оглядывая девушку.

— Не переживай, я в полном порядке, — заверила она. — Кстати, мы так и не познакомились. Как тебя зовут?

— Меня зовут Вéрдан, — расплылся в улыбке парень.

— Очень приятно, а я — Карроти, — представилась охотница, протягивая парню руку.

— Взаимно, Карроти. А моего друга зовут Дéрси, — пожимая её руку, ответил Вéрдан и кивнул в сторону столика, где сидел его приятель.

Карроти взглянула на Дерси. Тот вместе с остальными участниками застолья с нескрываемым любопытством разглядывал её. Она кивнула им в знак приветствия.

— Так ты всё‑таки решила присоединиться к нам? — с надеждой спросил её Вердан.

— Ну‑у‑у, не совсем. Я решила принять участие в турнире, — призналась Карроти. — Так что мы будем соперниками в будущих испытаниях.

Улыбка на лице парня померкла, и он разочарованно отвёл взгляд.

— Но в любом случае, я желаю вам с Дерси удачи! У вас определённо всё получится! — поспешила подбодрить его Карроти. — Между прочим, призовых мест целых три, и у нас у всех будет шанс что‑нибудь выиграть.

В этот момент её окликнул хозяин таверны и поставил на стойку заказанные блюда и напитки. Карроти расплатилась, аккуратно переставила всё на поднос и уже собиралась попрощаться с Верданом, направляясь к выходу, как на её пути вновь возник тот самый верзила. Он всё ещё с трудом удерживал равновесие, но в голосе звучала обида и претензия:

— Эй, малявка, это ты меня ударила, и я упал?!

— Да что вы, разве я смогла бы справиться с таким большим мужчиной? — притворно недоуменно ответила Карроти, пытаясь обойти его.

Детина задумался и хотел было согласиться с доводами девушки, но его приятель, внезапно возникший из‑за спины великана, визгливо заголосил:

— Она! Она тебя ударила, я видел!

— Так ты мне врёшь, дрянь?! — взревел здоровяк, снова пытаясь схватить Карроти.

Но Вердан мгновенно перехватил его руку.

— Полегче, мужик! — вмешался брюнет, заслоняя собой девушку.

— А ты кто такой?! Отвали, это не твоё дело!

— Моё, — твёрдо ответил Вердан, не ослабляя хватки. — Здесь полно народу, и никто не видел, что тебя кто-то ударил, ты сам еле держишься на ногах. Может, твой приятель нарочно подстрекает тебя, чтобы тебе и в самом деле наваляли?

Великан нахмурился, явно осознавая, что дальнейшее противостояние ни к чему хорошему не приведёт. Рывком освободив руку, он обернулся. Его приятель, всё ещё стоявший у него за спиной, начал что‑то бормотать. Здоровяк замахнулся, заставляя его замолчать.

— Спасибо за помощь и до встречи в столице! — поблагодарила Карроти Вердана и, воспользовавшись моментом, быстро направилась к выходу.

На улице они с феей перекусили яичницей с беконом и выпили по кружке клюквенного морса, а Ирвинг с аппетитом умял двойную порцию перловки с говядиной. За едой Карроти вкратце рассказала Эльвии о происшествии в таверне, чем не на шутку встревожила фею. Чтобы лишний раз не попадаться на глаза посетителям заведения, девушка вернула поднос с посудой мальчишке, который выносил мусор на заднем дворе таверны.

Затем они продолжили путь к столице, оставляя позади это место и всё, что там произошло.

Глава 6

Столица! Это вожделенное слово вызывает трепет и восхищение в сердцах многих подданных любого королевства. Столица манит своим блеском, славой и могуществом, обещая исполнения любых желаний. На протяжении многих веков люди покидали родные края, бросали всё, чтобы стать частью этого волшебного мира, где каждый день — праздник, а каждый взгляд — признание. Но за сверкающим фасадом этих иллюзий скрывается суровая правда: за каждым триумфом — бесчисленные жертвы, за каждым достижением — пот, кровь и слёзы. Как много человеческих судеб перемололи жернова беспощадной действительности, и лишь единицы нашли в столице своё место под солнцем…

Ближе к вечеру Карроти верхом на Ирвинге в компании с Эльвией въехали в столицу королевства. Для охотницы и феи было весьма удивительно, что они не увидели высоких крепостных стен и суровых закованных в доспехи стражников, контролирующих всех, кто входит или въезжает в город.

О том, что они пересекли границу столичного поселения, стало понятно лишь по огромному щиту с гербом, с названием города и с надписью «Добро пожаловать в Юркарию». А также сразу за этим щитом дорога начинала разветвляться на узкие и чуть более широкие улочки с домами по бокам. Они уже не имели палисадников или обширных дворов, а тесно прижимались друг к другу стенами. Каждый перекрёсток улиц был оборудован указателями, сообщающими, в каком направлении находится тот или иной район, та или иная улица и слобода большого города.

Следуя указателям с надписью «Ярмарочная площадь», Карроти направляла Ирвинга по улицам, сменяющимся одна за другой. Примерно через час путницы достигли цели. Несмотря на вечернее время, люди сновали по площади туда‑сюда, дети бегали между палатками, но торговцев почти никого не было. Первый ярмарочный день был назначен на завтра. Вокруг площади также, теснясь друг к другу, стояли таверны, трактиры, харчевни и пара гостиниц. Их разбавляли цирюльня, ломбард, ателье, аптека и мастерская по ремонту обуви.

— Здравствуйте, молодой человек! — обратилась Карроти к пробегавшему мимо мальчишке. — Вы не подскажете, где тут намечаются завтра гонки на механических насекомых?

— Да у нас тут только одно место, где проходят любые соревнования, это досужий дом, — ответил мальчишка, показывая на самое большое здание на площади с внушительной вывеской над парадным «Счастливая ставка».

— Вы очень любезны, спасибо! — поблагодарила охотница мальчишку и обратилась к своей подруге. — Кажется, мы на месте.

— Надеюсь, — устало ответила фея.

Обеим путницам предстояло зарегистрироваться каждой в своём виде состязаний. Карроти подала заявку на участие в «Большом турнире», что не заняло много времени, а сами состязания были назначены на воскресенье.

А вот Эльвии досталась довольно сложная процедура. Её «Тарика» пришлось отогнать в бокс, расположенный в начале гоночных треков. Там его тщательно проверили, убедились, что в механизм управления не встроено никаких магических артефактов (это запрещено правилами гонок), а также попросили освободить грузовой отсек от посторонних предметов. После этого бокс заперли и опечатали до начала гонок. Они должны были состояться уже завтра — в субботу, ровно в полдень.

— Ну что, пора уже немного подкрепиться и подыскать место для ночлега? — заключила Карроти и вопросительно посмотрела на фею, стоявшую перед небольшим холмиком личных вещей, что пришлось выгрузить из багажника.

— Да уж, перекусить не помешало бы, — задумчиво ответила фея. — Сейчас только вещички соберу.

— Давай я тебе помогу, — спохватилась охотница.

— Нет‑нет, не переживай, я сама, — остановила её фея и щёлкнула пальцами правой руки, от чего весь скарб мгновенно оказался внутри крохотного узелка. Эльвия подняла его и аккуратно положила в свою поясную сумочку.

— Ух ты! Это было волшебно! — воскликнула Карроти.

— Не‑ет, это было — волшебство, — шутливо возразила Эльвия и подмигнула охотнице.

Они обе рассмеялись и направились к выходу, где их уже заждался Ирвинг.

Перекусив в харчевне и накормив Ирвинга, компания двинулась к ближайшей гостинице. Но там выяснилось, что свободных комнат не осталось из‑за наплыва гостей в связи с празднествами. Опасаясь, что нигде больше не удастся найти место для ночлега, охотница и фея договорились с хозяином за приемлемую сумму, что смогут провести пару ночей на сеновале рядом с конюшнями на заднем дворе гостиницы — вместе с Ирвингом.

Карроти расседлала пса, подложила седло под голову и уютно устроилась поближе к Ирвингу. Фея, зарывшись поглубже в сено, пожелала охотнице доброй ночи и быстро уснула.

— Сладких снов, дорогая! — ответила ей Карроти.

Ещё некоторое время она лежала на спине, разглядывая небольшой клочок пространства, ограниченный крышами гостиничных построек. С удивлением отметила, что здесь совершенно не видно звёзд и чарующей бездны ночного неба. Все предметы и даже их тени были окутаны рыжеватым муаром, разливавшимся по городу от множества масляных фонарей. Обилие ночных звуков — из таверн, с площади, из прочих помещений — сливалось в негромкий гул. Но вскоре все звуки исчезли, и Карроти погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Карроти проснулась оттого, что Ирвинг, лежавший рядом, вдумчиво и с величайшим усердием вылизывал её правую щёку.

За мгновение до пробуждения ей снилось, как её матушка влажным полотенцем стирает следы древесного угля, которым пятилетняя Карроти нарисовала диковинный цветок калипсо у себя на щеке.

— Душа моя, ну посмотри на себя, какая ты чумазая! — укоризненно сказала матушка.

— Мам, это для красоты! — недовольно возразила Карроти.

— Знаю, милая, но взгляни, как нежен настоящий цветок, в нём нет чёрного цвета. Пожалуйста, умойся.

— Ладно, — неохотно согласилась Карроти…

— Ну всё, всё, хватит! Ирвинг! Ты уже умыл меня! — приподнимаясь на локте и отстраняясь, сонно проворчала Карроти.

Пёс, добившись своего, радостно завилял хвостом, ударяя им по деревянному бревну, подпиравшему крышу сеновала. Гулкие удары разбудили фею.

— Что?! Барабаны бьют сбор?! — переполошилась Эльвия, выныривая из сена с копной на голове.

— Доброе утро, Эльвия! — сквозь зевок поприветствовала её охотница. — Не беспокойся, до полудня ещё уйма времени.

— Что?! До полудня?! А что у нас в полдень? — недоуменно спросила фея, всё ещё не очнувшись от сна.

— Насколько я помню, сегодня в полдень старт гонок, на которые ты вчера подала заявку.

— Ах да, гонки… — начала припоминать Эльвия. — А где мой «Тарик»? — вдруг спохватилась фея, не обнаружив своего механоида поблизости.

— Всё в порядке, твой «Тарик» уже на старте, запертый в боксе, — успокоила её Карроти. — Сейчас схожу, раздобуду нам поесть, и можно будет отправляться в досужий дом. Что ты хочешь на завтрак, дорогая?

— Мне бы хотелось молока с мёдом и побольше пирожных, — томно потягиваясь, ответила фея.

— А тебе, как обычно, дорогой? — обратилась охотница к собаке. — И побольше мяса?

В ответ Ирвинг вскочил на лапы и, выражая полную готовность следовать за хозяйкой, усиленно завилял хвостом.

— Нет‑нет, дружок, ты остаёшься, — строго сказала Карроти, взяла с собой посох, на всякий случай, и отправилась за провизией.

Глава 7

Основательно подкрепившись, охотница и фея покинули гостиничные задворки, оставив Ирвинга у сеновала. Примерно за два часа до полудня они вышли на ярмарочную площадь Юркарии. Площадь к этому часу была наводнена людьми. Подруги пробирались вдоль торговых рядов, лавируя между людьми, оживлённо торгующимися с продавцами, и теми, кто двигался навстречу. Крики зазывал, смех, брань, возгласы торговцев и какофония мелодий уличных музыкантов — все эти звуки, доносившиеся со всех сторон, казались оглушительными для путниц, не привыкших к столичной жизни

Чтобы не потерять друг друга в толпе, Эльвия устроилась на плече Карроти — так они доберутся до досужего дома «Счастливая ставка» без лишних хлопот. Но именно этот вид передвижения привлёк внимание местного остряка.

— Эй, рыжая, почём обезьянку с крылышками торгуешь? — раздался за спиной Карроти насмешливый голос.

— Не обращай внимания, нам некогда, — шепнула фея ей на ухо.

— Да, не буду связываться, может, отстанет… — ответила Карроти, не сбавляя шага.

— Эй ты, деревенщина, я с тобой разговариваю, — голос стал резче, и чья‑то рука грубо схватила Карроти за плечо.

Охотница обернулась. Перед ней стоял высокий молодой человек с холёным лицом, в дорогом, но без намёка на знатность одеянии — скорее прислуга богача. Всем своим видом он демонстрировал превосходство, а его надменный взгляд словно говорил: «Ты обязана отвечать».

— Это ты сейчас пытаешься затеять конфликт? — спокойно спросила у него Карроти.

Вопрос явно сбил парня с толку, но он тут же оправился:

— Даже если и так, то, что ты мне сделаешь?

Камень в посохе охотницы начал пульсировать более ярким свечением. Карроти выдержала паузу, слегка приблизилась к парню и, глядя исподлобья прямо ему в глаза, максимально понизив голос, сказала:

— Видишь ли, приятель, та, кого ты только что назвал «обезьянкой с крылышками» — могущественная колдунья! Если ты сейчас же не извинишься, она может превратить тебя в карлика или лишить мужской силы.

Парень нервно сглотнул. Фея, для пущей убедительности, нахмурила брови и сверлила его злобным взглядом, её крылышки нервно подрагивали. А охотница, помолчав ещё мгновенье, чтобы до грубияна дошла вся серьёзность её слов, добавила:

— Так как мы поступим? Выбор за тобой!

Парень побледнел, на лбу выступила испарина.

— Простите, простите меня, мадам! — пролепетал он дрожащим голосом, пряча глаза.

— В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем цепляться к незнакомцам. Неуважение может дорого тебе обойтись, — бросила Карроти и двинулась дальше, не оборачиваясь.

— Ты что ему наплела? — шёпотом спросила фея, когда они отошли подальше. — Я могу трансформировать только неодушевлённые предметы.

— Ну, он‑то об этом не знает, — хмыкнула охотница.

***

У входа в досужий дом толпился народ. Большинство стояло в очереди за билетами на гонки. На большом чёрном щите у стены мелом были выписаны имена участников и названия их механических насекомых‑повозок; напротив каждого — номер дорожки. Всего дорожек было двенадцать. Эльвия Эмберглоу и её «Тарик» значились под номером девять.

Подходя ближе, Карроти успела прочесть забавные имена других участников: «Керамбулик‑РедБулик», «Куркула‑Вильямка», «Мегалоп‑Феррарка». Раньше Эльвия рассказывала, что их конструкторы давно знамениты среди создателей гоночных механоидов и поклонников этого спорта.

Несколько человек, стоявших у щита, бурно обсуждали, на кого следует делать ставки, приводя доводы в пользу того или иного гонщика, имевшего успех в предыдущих соревнованиях.

— Я Эльвия Эмберглоу, а это мой механик, — представилась фея стражнику на входе, предъявив ключ от бокса с биркой номер девять.

Стражник учтиво поклонился и жестом пригласил пройти их к боксам.

— Ты что такое говоришь? Какой я механик? — шёпотом возмутилась Карроти, когда они отошли на достаточное расстояние от входа. — Я вообще в железках ничего не смыслю!

— Ну что поделать, он‑то об этом не знает, — лукаво сказала Эльвия, и они обе рассмеялись. — Зато ты прошла без билета и сможешь увидеть, как я сделаю всех этих хваленых гонщиков. — гордо добавила фея.

— Почему ты в этом так уверена?

— Ну‑у, есть у меня один маленький секретик, — уклончиво ответила фея.

— Надеюсь, ты не собираешься применять магию? Это же запрещено правилами.

— Ни в коем случае! — поспешила заверить её фея. — Не волнуйся, никакой магии, только чистая механика!

— Это радует, а то я хочу сделать ставку на твоего «Тарика».

— Именно это я и хотела тебе посоветовать, — сказала Эльвия и после небольшой паузы добавила: — Ладно, дорогая, иди делай ставку, пока их ещё принимают. Я хочу собраться с мыслями и подготовиться к старту.

Она нежно коснулась губами щеки Карроти и бесшумно опустилась на землю.

Карроти без лишних слов отправилась к входу в зрительный зал, где располагались кассы тотализатора. И тут она заметила знакомых парней. Они сосредоточенно пересчитывали монеты, выуживая их из карманов.

— Привет, парни! Собираетесь делать ставки на гонки? — поздоровавшись, спросила Карроти.

Парни ответили на приветствие. Вердан, не прекращая рыться в карманах, признался:

— Да, хотели бы, но едва наскребаем на один билет. А как у тебя дела?

— Ну, я записалась на завтрашний турнир, а здесь помогала подруге. Она, кстати, одна из участниц гонок. Хочу поставить на неё, А вы на кого будете ставить?

— Да мы тут потолкались у щита немного, — с воодушевлением начал брюнет. — Послушали, о чём поговаривают мужички, все нахваливают «Феррарку» и какого‑то «Мерседика». Но нам, похоже, хватит денег только на кого‑то одного поставить, — Вердан вздохнул.

— Надо было меньше на пиво налегать, — нахмурившись, подметила охотница, но тут же смягчилась. — Ладно, не расстраивайтесь. Могу одолжить недостающую сумму. С выигрыша отдадите.

Друзья переглянулись, и брюнет спросил:

— Ты серьёзно? А если мы проиграем?

— Серьёзно. Если вы проиграете, есть шанс, что выиграю я — и тогда потеря этих денег покажется незначительной тратой. Пойдём делать ставки.

Она направилась к кассе, увлекая парней за собой.

Получив залоговый билет на участника под номером девять за два зарина, Карроти доплатила за Вердана и Дерси ещё один золотой с мелочью — на «Феррарку» и «Мерседика». Парни так были счастливы, что всю дорогу к зрительским трибунам осыпали её комплиментами и клялись в вечной дружбе и преданности.

Глава 8

Карроти с приятелями поднялись на зрительские трибуны, когда уже часть гонщиков вывели своих механических насекомых из боксов. Эльвия, как оказалось, успела переодеться в облегающий комбинезон огуречно‑зелёного цвета и теперь сосредоточенно готовила к старту «Тарика». Среди участников особенно выделялся знаменитый инженер‑конструктор Феррарка. Судя по всему, его не столько заботило состояние его ярко‑красного гоночного насекомого, сколько внимание публики, чьи восторженные взгляды он ловил со всех сторон.

По правде сказать, внешне его механоид был безупречен с точки зрения аэродинамики и дизайна. Плавные линии отполированного до блеска корпуса завораживали своей изысканностью! «Тарик» в сравнении с ним выглядел как деревенский ослик на фоне арабского скакуна.

Карроти больше всего в этот момент хотелось поддержать подругу. Ей казалось, что Эльвия выглядит подавленной, хотя фея просто старалась отрешиться от всего происходящего вокруг и тщательно прокручивала в голове тактические действия на старте.

Вскоре все участники гонок закончили приготовления, и организаторы попросили их подвести насекомых к линии старта и занять свои водительские места. Фея, подталкивая «Тарика» сзади, подвела его к стартовой линии, села на него и опустила на глаза свои очки в кожаной оправе.

Трубач возвестил о пятиминутной готовности тремя короткими сигналами. На крыше боксов появился человек с колотушкой в руках. Он подошёл к большому бронзовому диску, подвешенному на специальной раме. На трибунах и вокруг треков всё стихло. От волнения Карроти непроизвольно сжала руку Вердана, и тот был безмерно рад, думая, что это проявление её чувств к нему.

Человек на крыше боксов ударил в гонг — и гонка началась. Гонщики начали энергично вращать педали и раскачивать рычаги — механизмы ожили, разгоняя насекомых. Эльвия тоже усиленно раскачивала рычаг вперёд‑назад: тяжёлое колесо за её спиной быстро набирало обороты, но «Тарик» почему‑то оставался на месте.

— Давай, Эльвия! — вскочив с места, закричала Карроти, когда остальные участники гонки заметно отдалились от линии старта.

Кое‑где на трибунах послышались смешки. Охотница раздосадовано посмотрела по сторонам и снова села на место, обхватив голову руками.

В этот момент Эльвия медленно потянула на себя небольшой боковой рычажок — и её насекомое плавно подалось вперёд, набирая скорость. Через несколько мгновений «Тарик» уже с невероятной скоростью мчался по своей дорожке, быстро сокращая разрыв с основной группой гонщиков. Фея продолжала ритмично раскачивать большой рычаг, поддерживая крутящий момент маховика за её спиной, от которого приводились в движение все шесть лап насекомого.

«Феррарка», захвативший лидерство с самого старта, к середине дистанции опережал основную группу примерно на два корпуса. Но на полкорпуса позади него, словно приклеенный, следовал другой фаворит гонок — «Мерседик».

— Смотри, смотри! — крикнул Вердан, толкая охотницу в плечо.

Карроти подняла голову и увидела, как «Тарик», поравнявшись с другими насекомыми, за считанные секунды начал уверенно приближаться к лидерам. Со стороны раздались негодующие возгласы кого‑то из зрителей.

— Давай, Эльвия, давай! Покажи им! — с азартом прокричала Карроти.

Вердан и Дерси начали скандировать имя феи. Их голоса тонули в нарастающем рёве трибун. Каждый метр приближал «Тарика» к лидеру, и с каждым мгновением внутри Карроти разгоралось странное, жгучее чувство — будто она там, будто это её руки раскачивают рычаг, раскручивающий маховик. Сердце билось всё чаще, в горле пересохло. Внимание охотницы, как и внимание зрителей, было приковано к трекам, где Эльвия вела свою отчаянную гонку.

Встречный ветер свистел в ушах, корпус «Тарика» начинал поскрипывать от вибрации разогнанного до предела механизма гоночного насекомого. Впереди маячила финишная черта, а несколькими дорожками левее, корпус в корпус с «Тариком», летел сверкающий огненно‑красными боками «Феррарка». На лице его конструктора читалась обречённость и яростное нежелание смириться с ускользающей победой. И теперь уже третьим, словно тень, вслед за «Ферраркой» скользил «Мерседик». Остальная группа гонщиков безнадёжно отставала, теряясь в клубах пыли, которую поднимала лидирующая троица.

До финиша оставалось меньше четверти дистанции. Эльвия, в очередной раз кинув взгляд на соперника, поняла, что она возглавила гонку. Внезапно резкий скрежет нарушил ритмичный звук работающего механизма, средняя правая лапа «Тарика» с хрустом отломилась, ударилась о корпус и отлетела, оставив на обшивке механоида рваные пробоины. «Тарик» начал крениться на правый бок, теряя в скорости. Этого короткого инцидента хватило «Феррарке», чтобы вновь стать лидером. Трибуны взорвались одобрительными криками.

— Давай, дорогой, давай! Мы должны выиграть эту гонку! — шептала фея, усиливая давление на рычаг и смещаясь влево, чтобы сохранить равновесие механоида.

И вот она снова лидирует! Трибуны ревут!

Десять метров! Пять! Три…

«Тарик» пересёк финишную черту первым! Отпустив рычаг, Эльвия взмахнула крыльями и плавно опустилась на землю. Механоид, потеряв равновесие, завалился на правый бок и зарылся носом в грунт. Маховик, высвобождая накопленную энергию, сорвался с оси и, всем весом продавливая мягкую обшивку «Тарика», по инерции пролетел дальше…

Секундой позже финишировал «Феррарка», а за ним и «Мерседик». Следом до финиша добрались и остальные участники гонки. Но их результат не имел уже никакого значения.

— Ты сделала это, Эльвия! — воскликнула Карроти, потрясая над головой посохом. — Ты выиграла!

Вердан и Дерси тоже радовались победе феи, хотя их ставка, как и ставки многих других игроков, не сыграла.

Карроти видела, как Эльвия в растерянности стоит рядом с развалившимся предметом своей гордости, и ей не терпелось побежать к фее, поздравить с победой и как‑то скрасить потерю «Тарика». Но организаторы сразу же начали подготовку к церемонии награждения, а потому на треки всё равно не пустили бы. Охотница подумала, не сходить ли до начала церемонии в кассу тотализатора за выигрышем, но боялась пропустить самое интересное.

— Скажи, Вердан, ты не знаешь, как долго будут работать кассы? — обратилась охотница к приятелю.

— Не знаю, пока вроде работают. А что? — пожал плечами парень.

— Да, я определённо что‑то выиграла, поставив на «Тарика», но там сейчас наверняка много народа. А я не хочу пропускать церемонию награждения.

Вердан на секунду задумался, потом улыбнулся и сказал:

— Знаешь, давай я схожу за выигрышем. Мне церемония не так важна, а ты оставайся, смотри от начала до конца. Потом вместе с Дерси мне всё расскажете.

— Не задерживайся, мы тебя ждём, — попросил его обычно немногословный Дерси.

Карроти вручила залоговый билет Вердану и вновь переключила внимание на треки.

Там уже установили пьедестал и выкатили тележку с наградами. Человек в шёлковом кафтане, расшитом золотом, надетым поверх белой рубахи из тонкого льна, в шёлковых штанах в тон кафтана, заправленных в высокие сапоги, и в баретте с пышным пером подал знак — и прозвучал гонг.

— Слушайте и смотрите, добрые люди! — раздался громкий голос распорядителя. — Решением уважаемой судейской коллегии единогласно победа в гонке на механических насекомых присуждается гонщице из провинции Соленты, финишировавшей по девятой дорожке, — Эльвии Эмберглоу! Также ей предоставляется денежное вознаграждение в размере двадцати пяти заринов и памятная медаль.

Карроти в очередной раз разразилась восторженными возгласами, но её энтузиазм поддержали лишь вялые хлопки на трибунах. Эльвия вспорхнула на верхнюю ступень пьедестала, смущённо склоняя голову в ответ на поздравления. Ей вручили грамоту и увесистый мешочек с монетами. Медаль с римской цифрой «I» повесили ей на шею.

Распорядитель выдержал паузу, затем продолжил:

— Второе место! Единогласным решением судейской коллегии присуждается гонщику из Модены, финишировавшему по седьмой дорожке, — Эндо Феррарке! Также ему предоставляется денежное вознаграждение в размере двадцати заринов и памятная медаль.

Феррарка, поднявшись на вторую ступень пьедестала, неохотно пожал руку Эльвии. Принимая грамоту, денежное вознаграждение и медаль, он улыбался весьма натянуто.

— Да не переживай ты так, — легонько толкнув его локтем в плечо, подбодрила фея. — Какие наши годы! Но твой жучара просто — огонь!

— Да-да, разумеется. Рад знакомству! — с неохотой и только из вежливости ответил Эндо.

Дошёл черёд и до представления и награждения конструктора и владельца «Мерседика». Карроти с умильной улыбкой, не отрывая взгляда, наблюдала за происходящим вблизи треков. Её восхищало и то, как были организованы и оформлены гонки, и торжественная атмосфера церемонии награждения. Даже награды, за исключением монет, соответствовали компактным размерам гонщиков и их гоночных механоидов. Казалось, каждый элемент продуман до мелочей, чтобы подчеркнуть уникальность этого необычного состязания.

— Правда, здорово?! — с горящими от восторга глазами Карроти повернулась к Дерси.

Но... Приятеля рядом не оказалось. Карроти быстро огляделась по сторонам — он словно испарился. Сердце учащенно забилось. Кровь прилила к голове, отдаваясь молотом в висках. Вскочив с места, охотница сбежала по лестнице и заспешила к кассам тотализатора.

Глава 9

Карроти, так и не найдя ни Вердана, ни Дерси, поняла, что они воспользовались её доверием и прибрали к рукам выигрыш. С тяжёлыми мыслями она вернулась в зал проведения гонок. Церемония уже закончилась — зрители и участники почти все разошлись.

Эльвия, всё ещё стоя на пьедестале, беседовала с каким‑то молодым человеком. Карроти почувствовала жуткую слабость, её подташнивало. Ей казалось, что происходящее вокруг — жуткий сон, который словно зыбучий песок затягивает её всё глубже, лишая воздуха и света. Почти без сил она опустилась на скамью.

— Карроти?! Милая, что случилось? Тебе плохо? — обеспокоенно окликнула её фея.

Оставив собеседника, Эльвия быстро подлетела к подруге и заглянула ей в глаза, бережно поддерживая голову охотницы ладонями.

— Солнышко, что с тобой?!

— Ничего, Эльвия, сейчас пройдёт, — едва слышно ответила она.

— Ты бледна как полотно! Что случилось?! — не унималась фея.

— Эти два проходимца, похоже, забрали весь наш выигрыш! — На глаза Карроти навернулись слёзы. — А я… доверчивая дура, собственноручно вручила ему билет. Думала, он нормальный парень, а он…

— Ну‑ну‑ну, не убивайся ты так, это не самое страшное! Все живы, здоровы. Представь, что твоя ставка не сыграла. — попыталась утешить её фея. — Посиди тут минуточку, ладно? А я быстренько соберу свою развалюху — и пойдём отсюда!

Карроти кивнула в ответ. Эльвия подлетела к лежащему на боку «Тарику», щёлкнула пальцами — и любимый механоид уменьшился до одного дюйма. Фея подняла его, сдула пыль и убрала в поясную сумку. То же она проделала с маховиком, оказавшимся далеко от места крушения.

— Познакомься, дорогая, — обратилась Эльвия к подруге, вернувшись с бывшим собеседником. — Брюнс МакЛарик! Он инженер‑конструктор, тоже работает над созданием гоночных механоидов.

— Карроти Вермилья. С сегодняшнего дня верю в механоидов больше, чем в людей… Ну, почти!

— Поверьте, сударыня, мне искренне жаль, что с вами обошлись столь недостойно. Уверен, им воздастся по заслугам! А пока позвольте пригласить вас с Эльвией в гости на чашечку чая. Заодно покажу вам свою мастерскую, — предложил Брюнс.

— Не отказывайся, дорогая, — мягко настаивала Эльвия. — Это хороший повод развеяться.

— Да, спасибо вам, друзья! Конечно, с удовольствием приму ваше приглашение. Только мне нужно срочно проведать Ирвинга — что‑то я уже волнуюсь за него, — ответила Карроти.

Попросив прощения, она спешно покинула досужий дом, условившись встретиться с Эльвией и Брюнсом у гостиницы. Она не на шутку разволновалась за Ирвинга — ведь это было впервые, когда она оставила его без присмотра на такое долгое время.

Охотница добежала до гостиницы и сразу направилась на задний двор к конюшням. Ирвинг спокойно дремал под навесом сеновала, положив голову на лапы. Едва переведя дух, Карроти тихо присвистнула — особым, едва уловимым свистом, понятным лишь им двоим. В тот же миг пёс вскинул голову. Ещё не разглядев, где именно хозяйка, он, истошно поскуливая и прижимая уши к голове, отчаянно завилял хвостом. Так он обычно выражал свою тоску по любимой хозяйке.

— Всё‑всё, прости! Прости, Ирви, немного задержалась! — она обняла пса за шею. — Сейчас напою тебя и пойдём гулять.

Карроти набрала дождевой воды из бочки, что стояла во дворе под открытым небом, и поставила плошку перед Ирвингом. Пёс тут же припал к воде и начал жадно лакать.

А она отвернулась к стене сеновала, преклонила колено, обхватила руками посох и поднесла его к голове. Прикрыв глаза, охотница мысленно обратилась в молитве к Матушке:

— Милостивая Матушка, владычица и защитница всего сущего! Прости меня за гнев и гордыню, что нарушили покой души. Научи меня принимать удары судьбы, как дождь принимает земля — без злобы, но с силой расти дальше, и даруй мне мудрость, чтобы разглядеть истину за обманом.

Закончив молиться, девушка коснулась камнем лба. Сеновал озарился розоватой вспышкой — короткой, словно вздох. Напряжение, сковывавшее её, понемногу отступило, а в голове прояснилось. Она улыбнулась и тихо прошептала:

— Спасибо!

Затем охотница осмотрела сеновал и достала припрятанную амуницию для пса.

— Ну что, дружок, нас уже, наверное, ждут.

Уложив на спину Ирвинга потник, закрепила седло, тщательно застегнула все пряжки, как показывал Подтуя, и аккуратно надела на его морду уздечку.

Карроти вывела Ирвинга через боковые ворота конюшен гостиницы и направилась к ярмарочной площади. У входа в гостиницу её уже поджидали Эльвия и Брюнс. Он предложил прогуляться пешком, и они все вместе направились к ремесленной слободе, где жил сам МакЛарик. Толкаться в толпе в самый разгар гуляний на площади никому из них не хотелось, и они сразу свернули на прилегающую тихую улочку.

Пока они шли, Брюнс много рассказывал об истории города и архитектуре некоторых очень красивых зданий, об их бывших и настоящих владельцах. Улицы поражали своей чистотой и безупречным состоянием фасадов домов. Множество разнообразных цветов, высаженных в кашпо и ящики под окнами домов, создавали сказочную атмосферу.

Единственно, чего не хватало Карроти во всём этом столичном очаровании — обычного степного горизонта и бескрайнего простора.

Когда они проходили по улице с оружейными мастерскими, в витрине одной из них Карроти увидела небольшой византийский лук. Она замерла на месте, не в силах отвести от него взгляд.

Лук был небольшим, чуть больше метра высотой. Его совершенный силуэт, рождённый из созвучия разнородных материалов, собранных в могучие плечи, напоминал изгиб волны, застывшей перед броском. В этой форме слились красота и смертоносная точность.

— Милая, ты чего застыла? — обратилась к ней Эльвия.

— Ты посмотри, какой великолепный лук! — ответила Карроти, не отводя взгляда от витрины. — Такой и на охоте незаменим, и в турнире пригодится. Как бы я хотела прикоснуться к нему…

Брюнс, наблюдавший за подругами, с восторгом произнёс:

— Да‑а, лук что надо! Сразу чувствуется рука мастера!

— Друзья, вы не против, если я повнимательней присмотрюсь к этому луку? — обратилась охотница к своим спутникам.

— Разумеется, примерь его. — ответила фея, вопросительно посмотрев на Брюнса.

— Да‑да, конечно. Я подожду, — поспешно согласился он.

— Жди! — скомандовала Ирвингу Карроти и вместе с феей на плече вошла в оружейную лавку.

Колокольчик мелодично звякнул, заставив встрепенуться скучающего за прилавком хозяина мастерской. Он поднял глаза и расплылся в приветственной улыбке, едва увидев Карроти с её необычной спутницей.

— Добро пожаловать, прелестные дамы! — воскликнул он. — Чем могу служить?

Карроти, не скрывая восхищения, указала на лук в витрине:

— Здравствуйте! Позвольте подержать его в руках.

— О‑о, отличный выбор! — Хозяин ловко достал лук и с почтительным поклоном передал его охотнице.

Карроти бережно приняла лук, мгновенно ощутив его баланс. Пальцы скользнули по гладкой коже, обтягивающей его плечи. Она подняла лук и натянула тетиву.

— Идеальная упругость, — выдохнула она. — И вес… Словно создан для меня.

— Так и есть! — подхватила Эльвия, присев на прилавок. — Ты с ним будто единое целое!

Хозяин мастерской кивнул:

— Не стесняйтесь, испытайте его. Хороший лук должен во всём соответствовать требованиям хозяина. — Он дал Карроти стрелу и указал на мишень у дальней стены.

Карроти положила стрелу на тетиву и, плавно согнув лук до полного натяжения, прицелилась. Мышцы привычно напряглись. Тетива пропела короткую ноту «ля», едва слышный шёпот оперения резко оборвался — стрела тихо ударила в центр мишени.

Хозяин, наблюдавший за ней с одобрением сказал:

— Вижу, вы не новичок в этом деле.

— Он прекрасен. Спасибо, что позволили мне его испытать, — Карроти медленно опустила лук и вернула его хозяину.

— Всегда рад тем, кто ценит настоящее мастерство, — ответил хозяин. — Если решите приобрести его, дам вам небольшую скидку за столь тонкое понимание.

Эльвия заговорщически подмигнула Карроти:

— Ну что, убедилась? Это твой лук.

— Да. Он действительно мне идеально подходит.

— Сколько вы хотите за него? — обратилась фея к хозяину оружейной мастерской.

— Я думаю, что цена в три зарина будет достойной для такого экземпляра и не обременительна для вас.

— Отлично! Вот вам пять заринов и добавьте налучье, наруч, колчан с дюжиной стрел и пару дюжин железных наконечников для стрел, — Эльвия выложила на прилавок пять золотых монет.

Хозяин тотчас, забрав монеты, отправился в подсобку за недостающими аксессуарами.

Карроти замерла в изумлении.

— Эльвия… Это слишком щедро. Я не могу…

— Можешь, — возразила фея. — Можешь теперь прикасаться к нему сколько твоей душе угодно. И не спорь! Тебе завтра состязаться на турнире, а для этого нужен достойный лук.

С трудом сдерживая слёзы радости, Карроти приняла подарок.

— Спасибо… — тихо произнесла она. — Я не подведу.

— Вот и славно! — заключила фея. Она описала небольшой круг в воздухе и вновь опустилась на плечо подруги, довольная собой.

Глава 10

Оказалось, что у Брюнса, помимо мастерской, где находились всевозможные инструменты, хитроумные механические станки и стенды с различными опытными образцами и незавершёнными проектами, на заднем дворе был небольшой огородик, куда они отправились после чаепития. И в мастерской, и в огородике Эльвия буквально приходила в восторг от всего, что видела. Она задавала много вопросов, на которые Брюнс подробно и увлечённо давал разъяснения. Карроти, напротив, мало что привлекало и в мастерской, и в огороде. Однако певчий дрозд, для которого на заднем дворе была оборудована очень просторная клетка, порадовал охотницу своим волшебным, мелодичным пением.

Похоже, жизнь в клетке ничуть не стесняла пернатого певца. Птица распевалась с утра до вечера, выводя переливистые трели, от которых на душе становилось светлее. В этих звуках ей чудились отголоски родных степей, шелест травы на ветру и трели жаворонков, рассыпающиеся над равниной.

— Нравится мой солист? — спросил Брюнс, заметив, как сосредоточенно Карроти слушает птицу. — Этот дрозд у меня уже третий год. Я его нашёл раненым в парке, выходил, а когда попытался выпустить — он вернулся ко мне. Теперь вот живёт здесь, радует меня своим пением, но клетка всегда открыта.

— Он чудесно поёт, — тихо ответила Карроти, не отрывая взгляда от птицы. — В его трелях сочетается так много разных звуков…

— Так и есть, — кивнул Брюнс. — Говорят, певчие дрозды могут запоминать и воспроизводить самые разные звуки. Мой, например, иногда вплетает в песню щебетание синиц и даже звон городских колокольчиков.

Эльвия, до этого увлечённо рассматривавшая грядки с редкими травами, присоединилась к ним:

— А вы знаете, что в древних поверьях певчий дрозд считался проводником между мирами? Его песня будто мост между землёй и небом…

Карроти улыбнулась. Она вдруг подумала: если бы ей представилась возможность вот так же жить на всём готовом, забыть про вольную жизнь, про полёты под облаками и довольствоваться пусть большой, но всё‑таки клеткой? Нет! Она давно покинула родительский дом, где было всё. Но ей было там слишком тесно.

— Ой, наверное, нам пора, — спохватилась Карроти. — Пока доберёмся до гостиницы, уже совсем стемнеет.

— Я, пожалуй, ещё задержусь, но тебя немного провожу, — сообщила Эльвия, украдкой подмигнув ей.

Поблагодарив Брюнса за гостеприимство и угощения, охотница попрощалась с ним и в сопровождении феи вышла на улицу. Увидев хозяйку, Ирвинг потянулся к ней и ткнулся носом в плечо — так он выказывал готовность немедленно двинуться в путь. Карроти вложила свой посох в седельные ножны, поставила ногу в стремя и ловко запрыгнула в седло.

— Знаешь, дорогая, — обратилась Эльвия к охотнице, — Брюнс сразу после окончания церемонии награждения подошёл ко мне и сделал предложение…

У Карроти непроизвольно округлились глаза.

— Предложение?! — удивилась охотница.

Заметив, что подруга неправильно её поняла, Эльвия тут же поправилась:

— Брюнс предложил партнёрство в создании гоночных механоидов! Ему ужасно понравилась моя идея с маховиком. Но у него пока нет гонщика, который мог бы испытывать механических насекомых и участвовать в гонках на них. Вот он и пригласил меня. Нашего будущего механоида мы уже решили назвать «Тарик‑МакЛарик». Да и для огурчиков место найдётся, — с лёгкой улыбкой добавила Эльвия, словно между делом вспомнив, что она всё ещё огуречная фея.

— О, я очень рада за тебя, дорогая! — Карроти искренне улыбнулась. — Ты определённо заслуживаешь человека, который будет прислушиваться к твоим идеям. Но надеюсь, ты завтра выкроишь время и придёшь поддержать меня на турнире?

— Не сомневайся, милая рыжая девчонка, — нежно произнесла фея, чуть склонив голову. — Ни за что не пропущу твоего выступления. Хочу собственными глазами увидеть, как ты утрёшь всем нос!

Эльвия плавно подлетела к охотнице и нежно коснулась губами её щеки.

— Спасибо тебе, Эльвия Эмберглоу! До завтра! — Карроти тронула поводья, и Ирвинг бодро засеменил по улице, покачивая в такт своими большими ушами.

Тёплый майский вечер постепенно угасал, уступая место надвигающейся ночи. По улицам уже начинали ходить фонарщики и зажигать фонари один за другим, и вдоль улиц медленно вытягивалась цепочка дрожащих огоньков. Рыжеватый муар постепенно окрашивал всё вокруг. Дневной зной отступал, на город опускалась ночная прохлада. Город тихо перелистывал страницу уходящего дня. Иногда на пути встречались влюблённые парочки, где‑то вдали слышна была музыка, из открытых окон домов доносился смех и приглушённые разговоры.

Примерно на полпути к гостинице Карроти и Ирвинг оказались в узком переулочке. Здесь, недалеко от столичной суеты, на удивление царила редкая для города тишина. Стены домов почти смыкались над головой, заслоняя небо.

Вдруг охотница резко остановила пса. В полумраке, у высокого забора, она увидела лошадь. Одинокая, будто забытая кем‑то. Карроти пригляделась — и сердце ёкнуло, это была лошадь Вердана. Она подъехала ближе, огляделась вокруг. Ни всадника, ни следов его присутствия. Улица молчала. Только фонарь неподалёку тихо потрескивал, разгоняя сумрак неровным светом. Пламя дрожало, вытягивая изломанные тени.

— Вердан? — негромко окликнула Карроти, но ответа не последовало.

Карроти спешилась, достала из ножен посох и подошла к кобыле. Ирвинг принюхивался, настороженно поводя носом, будто пытался уловить скрытый за запахом конского пота тревожный след.

— Далма, это ты? — коснувшись морды лошади, встревоженно произнесла охотница. — Где Вердан?

Услышав имя своего хозяина, кобыла фыркнула, отдёрнув голову. По её телу пробежала нервная дрожь. Переступая с ноги на ногу, она косила глазом в сторону калитки.

— Ну‑ну, милая, спокойно, — девушка мягко придержала лошадь за уздцы. Голос её звучал ровно, но пальцы невольно сжались вокруг посоха.

В этот момент до слуха Карроти донёсся едва слышный стон, долетавший из‑за забора, разделявшего улицу и двор небольшого дома. Калитка в ограде была приоткрыта, словно кто‑то торопливо толкнул её и не закрыл.

Карроти замерла, прислушиваясь. Стон повторился — глухой, сдавленный, будто человек пытался закричать из последних сил.

— Вердан, это ты? — осторожно приближаясь к калитке, позвала охотница.

Только полностью оказавшись в тени, которую отбрасывала стена дома, Карроти смогла разглядеть лежащего на земле приятеля. Он судорожно хватал ртом воздух и тихо хрипел, его рубаха была в крови. Карроти быстро подошла к нему, присела на корточки и взяла его за запястье. Рука безвольно скользнула по земле. Тонкая ниточка пульса под пальцами дрожала, то пропадая, то возвращаясь.

— Вердан! — позвала его охотница, но веки не дрогнули. Кровь на рубахе казалась чёрной в скудном свете, просачиваясь сквозь пальцы, когда Карроти прижала ладонь к ране на боку. Перед ней лежал человек, ещё днём предавший её доверие, которому она посылала проклятья и, кажется, желала смерти… Он умирал. И только от её действий сейчас зависела его жизнь. Как бы ни провинился этот парень перед ней или перед кем‑то ещё, она не могла смириться с такой нелепой смертью в подворотне. Её появление здесь и сейчас не было случайным.

Не говоря ни слова, Карроти рванула рубаху Вердана — ткань с треском разошлась. Обнажилась тёмная, неровная рана с запекшейся кромкой. Кровь уже не шла, но это не значило, что он выживет.

Она безмолвно обратилась к Матушке, на миг задержав дыхание. Кристалл в посохе тускло замерцал красноватым светом. Охотница решительно коснулась камнем раны Вердана — он вздрогнул, застонал, тёмный переулок на мгновение озарился выбелено‑красной вспышкой.

Карроти ощутила лёгкое покалывание в пальцах, будто мельчайшие иголочки пробежали от кончиков до запястий.

Вердан медленно приоткрыл глаза. Взгляд блуждал — цеплялся за её лицо, за мерцающий кристалл, за тусклый отблеск фонаря за углом дома. Дыхание постепенно восстанавливалось, хрипы пропали.

— Прости… — с трудом выдавил он.

— Бог простит. Если выживешь, считай, и Он простил.

— Ты… спасла меня?

— Не обольщайся, — сухо ответила охотница. — Скажи спасибо своей кобыле. Если бы не она, я проехала бы мимо.

Он попытался приподняться, но тут же обессиленно упал.

— Ты бы не торопился, — бросила Карроти, выходя на улицу.

Она взяла под уздцы Далму, завела её во двор и остановила рядом с хозяином.

— Так что с тобой приключилось? — спросила охотница, передавая поводья.

— Мы с Дерси решили по-тихому удрать из города, поделить добычу. — сбивчиво заговорил Вердан. — Проезжали по этой улице, остановились. Он сказал, что ему надо отлить, зашёл в подворотню. Долго не возвращался, не откликался, когда я его звал. Я зашёл сюда — а он мне нож в бочину…

— Ну и дружка ты себе завёл! — хмыкнула Карроти, снова присев на корточки, чтобы осмотреть рану. — Жить будешь.

Перед тем как уйти, она остановилась у калитки:

— Сколько составил мой выигрыш?

— Много… Сто девяносто два зарина.

Глава 11

Казалось, сегодня было особенно шумно и многолюдно на площади и вблизи досужего дома «Счастливая ставка». Большой турнир начался, и поскольку вход для всех, кто хотел увидеть состязания, был свободным, трибуны оказались переполнены. Со всех сторон слышались возбуждённые голоса. Кто‑то перекрикивался с соседями, кто‑то азартно спорил о шансах участников. Время от времени сквозь общий гул прорывались звонкие выкрики зазывал, предлагавших пастилу, пряные лепёшки и лёгкие напитки. Вчерашнее место проведения гонок на механических насекомых преобразилось в обширную арену.

В центре поля располагались разнообразные элементы полосы препятствий и специально оборудованный участок для стрельбы из лука. Линия огня находилась в пятидесяти метрах от мишеней — достаточно далеко, чтобы испытать меткость, но не настолько, чтобы выстрел стал непосильной задачей. По периметру всей арены пролегала гоночная трасса. Она представляла собой замкнутый овал из двух полос, разделённых тонкими бороздами. Поверхность трассы состояла из плотно утрамбованной земли с примесью песка. На виражах трасса имела небольшой уклон внутрь, а вдоль краёв — невысокие бордюры из грубо отёсанного камня, кое‑где поросшие мхом. Линия старта обозначалась белой полосой на земле и широкой матерчатой растяжкой с надписью «Старт» между врытыми в землю деревянными столбами.

Карроти ещё до начала первого этапа турнира привела Ирвинга и оставила его в отдельном вольере, в специальной зоне для животных, участвующих во втором этапе турнира. Ирвинг, будучи благовоспитанным псом, после не очень любимых слов хозяйки — «Место!», «Жди!» — тут же улёгся, вытянув лапы и распластав уши на соломенной подстилке, спокойно задремал. Такой способ ожидания он всегда считал самым лучшим.

А между тем Карроти готовилась к первому этапу состязаний. Приближалась её очередь выхода на полосу препятствий, и она внимательно следила за прохождением маршрута предыдущим участником. По времени результат его был далёк от идеала, и она прикидывала, как лучше пройти тот или иной участок, где сэкономить силы, а где выложиться на полную и сэкономить время.

Пока предшественник с трудом преодолевал вертикальную верёвочную преграду, девушка посмотрела на трибуны и заметила Брюнса МакЛарика, а у него на плече сидела огуречная фея. Карроти подняла руку и коротко махнула. Эльвия тут же заулыбалась и ответила тем же; Брюнс тоже поприветствовал охотницу, подняв большой палец правой руки. Присутствие друзей на трибунах очень обрадовало Карроти.

Но вдруг внимание охотницы привлёк громкий всплеск воды. Зрители разочарованно ахнули. Она повернула голову и увидела, что предыдущий участник, вскочив на ноги, стоит по пояс в воде под бревном, над которым навстречу друг другу раскачиваются тяжёлые маятники. Судя по его виду, он был сильно раздосадован — не смог вовремя увернуться, и один из маятников сбил его с бревна в воду.

Теперь Карроти отчётливо видела, где маршрут становится по‑настоящему коварным. Маятники двигались с обманчивой неторопливостью, но стоило замешкаться — падение становилось неизбежным.

Тем временем пара мужчин из обслуги уже помогли незадачливому участнику выбраться из воды. Он, раздражённо отмахиваясь от сочувственных возгласов с трибун, направился к выходу с арены. Судья громко объявил:

— Следующий участник — Ка́рроти Верми́лья!

Девушка глубоко вдохнула и шагнула к стартовой отметке. Сердце забилось чаще — точно так же, как в те мгновения, когда она преследовала добычу.

— Карроти, давай! Ты сможешь! — раздался звонкий голос Эльвии.

И зрители на трибунах подхватили:

— Давай, Карроти!

— Покажи им!

С ударом гонга Карроти рванула с места. Легко, едва касаясь земли, она пробежала первые метры дистанции. Оттолкнувшись у самой кромки бассейна, свободно перемахнула через водную преграду и опустилась у второго препятствия.

Взбежав по наклонному бревну, она оказалась перед пятью массивными барабанами, по которым предстояло пройти дальше. Три из них могли проворачиваться влево или вправо, а второй и четвёртый — вперёд или назад. Барабаны были сильно смещены относительно друг друга, а расстояния между ними произвольно варьировались. Но такое ухищрение не помешало юной охотнице быстро преодолеть преграду. Худощавость и небольшой вес Карроти играли ей на руку — ступив на первый барабан, прежде чем тот успевал провернуться, она тут же перепрыгивала на следующий. И так, снаряд за снарядом, за несколько секунд оказалась у основания верёвочной сетки. С грациозностью куницы Карроти взобралась по сетке на самый верх, где её ожидали три горизонтально расположенных тонких бревна, образующих зигзаг. Словно заправский канатоходец, балансируя раскинутыми в стороны руками, быстро перебежала по ним.

Далее предстояло пройти часть дистанции исключительно с помощью рук. Впереди, на расстоянии полутора метров на уровне головы была закреплена первая перекладина; за ней, на протяжении нескольких метров, располагалось ещё два десятка перекладин. Все они были установлены на разной высоте и с разными интервалами друг от друга. Где‑то можно было, повиснув на одной руке, дотянуться другой до следующей перекладины. А где‑то необходимо было посильнее раскачаться, чтобы перелететь от одной перекладины к другой.

Карроти хватило нескольких мгновений, чтобы рассчитать действия и хваты. Допрыгнув до первой перекладины и используя инерцию тела, без задержек перехватываясь и перелетая от одной к другой, миновала все двадцать перекладин.

И вот — снова верёвочная сетка. Теперь быстрый спуск вниз к следующему элементу.

Карроти стояла на краю платформы, глядя на широкое бревно, привязанное к ней. Толстые канаты, закреплённые на высоте метров десяти, удерживали бревно с двух краёв в горизонтальном положении.

Девушка взяла конец верёвки, встала на край бревна и рывком распустила узел. Бревно устремилось вперёд и вниз, пролетая над водной гладью искусственного бассейна. В этот момент Карроти уже бежала к противоположному краю.

Очерчивая дугу, словно огромные качели, бревно приближалось к заветной платформе. Девушка должна была успеть перепрыгнуть на неё в момент, когда бревно достигнет наивысшей точки подъёма.

— Прыгай! — крикнул кто‑то из зрителей.

До цели оставалось меньше метра. Карроти оттолкнулась, вытянула руки — и в последний момент бревно начало уходить назад…

Охотница летела. На миг показалось, что не долетит… Но пальцы коснулись доски. Она вцепилась в край, подтянулась и вскарабкалась на платформу, тяжело дыша.

Раскачивающееся бревно, замедляясь, остановилось между двух платформ на недосягаемом расстоянии.

А Карроти теперь стояла перед последним и самым коварным элементом первого этапа соревнований — встречными маятниками. Как только она встала на платформу, пять пар массивных маятников, подвешенных на толстых цепях к высокой балке, разом отпустили. Они, набирая ход, раскачивались из стороны в сторону навстречу друг другу. Двигаясь по дуге, маятники проносились в считанных сантиметрах над бревном, по которому следовало перебраться на противоположную сторону.

Выждав, пока маятники перейдут в асинхронное движение, охотница шагнула вперёд.

— Ну, давай, Карроти! — мысленно подбодрила она себя.

Быстро дойдя до участка, где только что разошлась первая пара маятников, девушка остановилась. Несколько мгновений тревожного ожидания — и следующая пара разминулась. Карроти сделала ещё два шага, заняв новую позицию, и спиной ощутила прохладный ветерок от вновь проносящейся сзади первой пары.

К третьей и четвёртой паре переходила в том же ритме. Но амплитуды маятников начинали синхронизироваться — похоже, пятая пара не успеет разойтись до сближения четвёртой.

Трибуны напряжённо замерли. В тишине отчётливо слышался скрип кожаных креплений больших сфер‑маятников, наполненных песком. Маятники со всех сторон — впереди, по бокам, сзади — неслись слева и справа к центру. Казалось, выхода нет. Однако Карроти точно знала: пятая пара разойдётся над бревном на долю секунды раньше остальных.

Она сосредоточила взгляд на бревне в точке, где должны разминуться приближающиеся сферы пятой пары. Мышцы напряглись, готовые к рывку. Вот правая сфера пронеслась в опасной близости, левая — чуть дальше…

«Сейчас», — мелькнуло в голове.

Карроти бросилась вперёд. В последний момент ближний к ней маятник четвёртой пары чиркнул по пятке, отбивая ногу в сторону. Но девушка, удержав равновесие, устояла на бревне. Описав полукруг отброшенной ногой — словно в балетном па, — уверенно поставила её перед собой и шагнула на спасительную платформу, подняв обе руки в победном жесте.

Трибуны взорвались ликованием! Время прохождения полосы препятствий составило меньше двух минут. Песок в часах на столике судьи успел просочиться вниз чуть больше, чем на четверть.

Глава 12

После Карроти в первом туре состязаний выступили более двухсот человек. Большинство сошло с дистанции ещё на барабанах или продольных качелях. Немногие доходили до маятников, и ещё меньше тех, кто сумел дойти до самого конца полосы препятствий. В результате во второй тур прошли тридцать два участника вместе с охотницей. Теперь они находились рядом со своими подопечными в вольерах и сосредоточенно готовили их к гонке.

Дистанция, которую должны были преодолеть участники гонок, составляла пять кругов по трассе вокруг арены. Сначала соревновались всадники в группах с очень крупными животными. Победитель каждого заезда автоматически проходил в третий этап турнира.

Среди «скакунов» были заявлены: полярные волки, большие гончие собаки, кабаны, две пони, три страуса, несколько гепардов, четыре зайца, бараны, несколько хорьков, пять барсуков и одна енотовидная собака. Ещё в единственном числе оказалось существо — нечто среднее между птенцом индейки и недоразвитым птерозавром. Вместо крыльев на крупном теле виднелись кожистые отростки; тело было покрыто редкими перьями, длинный лысый хвост напоминал крысиный, а главным достоинством этого «индикрыса» являлись две мощные трёхпалые лапы.

Животные, представленные в чётном количестве, состязались парами. Но в некоторых группах возникла нестандартная ситуация: страусу пришлось бежать против гепарда. И, к всеобщему удивлению, победу одержал страус. Гепард вырвался вперёд на старте, однако к третьему кругу выдохся и растерял всё преимущество. А одному из барсуков пришлось противостоять енотовидной собаке. Все барсуки и енотовидная собака тоже были намного крупнее своих обычных размеров. Видимо, это были фермерские экземпляры. И в паре барсука с собакой первой финишировала енотовидная собака.

Ещё в одной паре сошлись кабан и баран. Наездника второго подвело баранье упрямство. На пятом круге, без всякой видимой причины, баран на полном скаку вдруг остановился как вкопанный и опрокинул своего наездника через голову. Убрать барана с трассы помогали ещё три человека из числа обслуживающих турнир.

А вообще и курьёзов, и волнительных моментов на этих гонках было предостаточно. Народ с огромным интересом наблюдал за происходящим на арене, были поводы и попереживать, и посмеяться.

И наконец — главное. Поскольку другой таксы‑переростка, кроме Ирвинга, не нашлось, организаторы объединили загадочного индикрыса и Ирвинга в одну группу. По общим габаритам пёс был примерно таким же, как и его соперник, но лапы у индикрыса оказались длиннее, да и общая длина — от кончика клюва до кончика хвоста у него была больше.

После того как закончились поединки пони и барсуков, Карроти с Ирвингом перебрались поближе к старту и дожидались своей очереди недалеко от трассы. Этим воспользовалась огуречная фея и подлетела к подруге, чтобы напутствовать её перед стартом и поддержать морально.

— Ну что, волнуешься? — присев на заднюю луку седла Ирвинга, спросила фея. — Есть немного, — кивнула охотница, поглаживая по щеке пса. — Но больше я волнуюсь за него. Он явно ошеломлён таким обилием запахов… — Понимаю, охотничьи инстинкты — дело серьёзное! — сочувственно сказала Эльвия. — Но у меня есть средство, которое поможет ему сосредоточиться на движущихся объектах и не пытаться систематизировать посторонние запахи. — Средство? — Карроти насторожилась. — Ты же знаешь, магия запрещена. Если нас заподозрят… — И не нужно! — перебила её Эльвия, поднимая ладони. — Просто надо намазать ему мочку носа бальзамом с ароматом полевых цветов. Через час бальзам выветрится, и чутье к нему вернётся. А так он будет сосредоточен только на твоих действиях и командах. — Ух ты, какая же ты умная! И как я сама до этого не додумалась?! — искренне восхитилась охотница. — Сколько раз на охоте такой трюк проделывала, чтобы собственный запах отбить… — Ну‑у… Как видишь, это не я такая умная, а ты — немного забывчивая, — улыбнулась фея, доставая из поясной сумки маленький флакон.

Карроти взяла флакон, приоткрыла его и осторожно понюхала: — Пахнет как свежий луг после дождя… А ты уверена, что это не сочтут за магию? — Абсолютно, — Эльвия уверенно кивнула. — Это просто маленькая хитрость. Ты думаешь, здесь никто не прибегает к хитрости? Кто тебе может запретить подушиться и подушить своего пса? Зато твой пёс ни на что не будет отвлекаться и сконцентрируется на главном.

Охотница аккуратно нанесла бальзам на мочку носа Ирвинга. Он потянул воздух, фыркнул — и вскоре заметно расслабился, перестал беспокойно принюхиваться и крутить головой. — Смотри‑ка, уже работает! — Карроти вернула флакон и погладила пса. — Спасибо, Эльвия. Ты всегда знаешь, как помочь. — А как иначе, дорогая, — рассмеялась фея, убирая флакон обратно в сумку. — Ну ладно, вернусь к Брюнсу. О, а вот и твой оппонент со своей индейкой пожаловал. — Да, серьёзный соперник, — Карроти пристально посмотрела на всадника индикрыса. Птицеподобное существо издало низкий гортанный звук, будто демонстрировало своё превосходство. — Не позволяй ему запугать себя, — Эльвия понизила голос. — Покажи ему, что его недоптичке место в курятнике, а не на гоночной трассе.

Карроти хмыкнула, оценив шутку подруги: — Не вижу тут повода для страха. Его две лапы против наших четырёх определённо — не вариант! — уверенно заявила Карроти. — Вот и правильно, — одобрительно кивнула фея, подлетела к охотнице и поцеловала её в щеку. — Не забывай, как лихо ты прошла полосу препятствий, к твоему результату даже близко никого нет! Удачи, милая! — Спасибо, дорогая! — тепло улыбнулась Карроти.

***

— Победу в забеге одержал Грим Сарк на енотовидной собаке! Он проходит в третий тур Большого турнира! — громогласно объявил судья.

Голос его раскатился над ареной, и трибуны ожили: кто‑то аплодировал, кто‑то свистел, кто‑то стучал ногами по деревянным скамьям. Грим Сарк сдержанно кивнул и повёл своего подопечного обратно в зону вольеров.

Судья выдержал паузу, дожидаясь, пока шум понемногу стихнет. Затем поднял руку, требуя внимания:

— На старт приглашаются: Карроти Вермилья и Гронан Боридон!

Секунда тишины — и тут же трибуны взорвались аплодисментами. Вскоре хлопки слились в ритмичный аккомпанемент к задорной припевке:

«Рыжая молния к победе лети,

Не догонят нашу Кар‑ро‑ти!

Вперёд! Вперёд!

Кар‑ро‑ти — победа ждёт!»

Зрители вытягивали шеи, пытаясь разглядеть участников. После триумфального выступления в первом туре эта рыжая хрупкая девчонка запала в душу многим.

Карроти верхом на Ирвинге уже стояла у стартовой черты — стройная, собранная. Пёс пристально смотрел в сторону трибун, прислушиваясь своими огромными ушами к голосам, выкрикивающим имя хозяйки.

Слева от охотницы к стартовой черте медленно подъехал Гронан Боридон верхом на своём индикрысе. Он не смотрел на соперницу — взгляд был устремлён вперёд, на трассу, где через считанные мгновения развернётся гонка.

Судья подал знак, и раздался протяжный звук рога.

— Правила вы знаете. Пять кругов, без запрещённых приёмов и магии, — обратился он к участникам предстоящего заезда. — Готовы?

Карроти кивнула. Гронан даже не шевельнулся — только пальцы крепче сжали поводья.

— Тогда — внимание! Пусть удача сопутствует сильнейшему!

Рог прорезал воздух тремя резкими звуками.

— Вперёд!

Индикрыс рванул вперёд тяжёлыми, но мощными скачками. Вслед за ним, радостно поскуливая, азартно включился в гонку Ирвинг.

Арена утонула в рёве трибун.

С первых метров Гронан, охаживая хлесткими ударами плети бока своего индикрыса, вырвался вперёд. Карроти, прильнув щекой к шее Ирвинга и привстав в стременах, наоборот, притормаживала его, тихо приговаривая:

— Ну‑ну, дружок, не спеши. Тише‑тише, милый, мамочка с тобой!

Так два первых круга Карроти специально придерживала пса чуть поодаль от скакуна соперника. Индикрыс, подстёгиваемый хозяином, сохранял взятый на старте темп. Перескакивая с одной лапы на другую и раскачивая головой вперёд‑назад, он успевал трижды взмахнуть крыльями‑отростками. Правда, проку от этих крыльев не было никакого — он делал это инстинктивно. Опасность же заключалась в другом — длинный хвост индикрыса раскачивался из стороны в сторону в такт бегу, периодически угрожая Ирвингу подсечкой. Но для пса эта гонка была обыкновенной забавой. С открытой пастью, высунув язык, он играючи преследовал хвостатую дичь, негромко поскуливая на выдохе.

Страсти среди зрителей накалялись, они жаждали ожесточённого поединка, но Карроти выжидала, отслеживая ритмичные движения хвоста индикрыса всякий раз, когда он оказывался над дорожкой, по которой бежал Ирвинг.

К середине четвёртого круга индикрыс заметно подустал. Его скачки становились короче и медленнее, а взмахи кожистых отростков — слабеющими. Карроти чуть ослабила поводья, позволяя Ирвингу сократить дистанцию. Теперь пёс держался точно «на кончике хвоста» соперника — достаточно близко, чтобы атаковать в нужный момент, но вне зоны риска.

В тот миг, когда крысиный хвост качнулся в сторону и освободил дорожку Ирвинга, Карроти прильнула к голове пса и скомандовала:

— Чу!

Пёс с готовностью ускорил бег. Его лапы заработали с новой силой, тело, словно пружина, сжималось и вытягивалось…

— Уши! — шепнула охотница.

Ирвинг тотчас расправил уши, создавая эффект крылатой головы. Наращивая скорость, он приземлялся на передние и отталкивался задними лапами, лихо перелетая над землёй метров по десять за прыжок. Приземляясь, пёс «взводил пружину» своего тела, а коснувшись земли всеми четырьмя лапами, вновь выстреливал вверх и вперёд. Так ему удалось миновать несколько опасных взмахов хвоста индикрыса и поравняться с его головой.

Гронан, заметив манёвр, ещё яростней стал охаживать бока своего подопечного плетью. Индикрыс взревел, пытаясь прибавить ходу, но усталость уже брала своё. Бег становился всё более вялым, лапы то и дело подгибались при касании земли.

Зрители на трибунах начали вскакивать со своих мест, скандируя имя охотницы. Общий гул и свист вновь перешли в ритмичную припевку.

К середине пятого круга Гронан из последних сил пытался удержаться в гонке, но постепенно начал отставать. Хвост индикрыса беспомощно волочился по земле, а сам он едва переставлял ноги. Гронан сжал поводья до побелевших пальцев, но было ясно, что гонка проиграна.

На последнем вираже Карроти выпрямилась в седле, раскинув руки в стороны, предоставляя Ирвингу полную свободу действий. Пёс промчался мимо финишной линии. Его уши теперь обмякли и, словно длинные пряди, подхваченные встречным ветром, то взлетали, то опадали в такт стремительному бегу, а язык весело болтался, свисая из открытой пасти. Победа была не просто очевидна — она была чертовски изящна.

Трибуны ревели от восторга! Судья не торопился оглашать результат. Гронан, ожесточённо дёргая обессилевшего индикрыса за поводья, как можно быстрее старался увести его к вольерам.

Глава 13

После короткого совещания о стиле передвижения Ирвинга во второй половине дистанции судьи приняли решение не дисквалифицировать Карроти. Они сочли, что пёс не махал ушами, как крыльями, а лишь частично планировал с их помощью — и это следует считать особенностью физиологии именно этого вида животного. Магического воздействия также не обнаружили, и главный судья объявил Карроти победительницей.

Это решение было подхвачено всеобщим ликованием зрителей. Карроти, смущённо улыбаясь, раскланялась и повела Ирвинга обратно в вольер. Там, первым делом она отправилась за водой для него. Зная, как он выкладывается на подобных дистанциях, когда ведёт преследование на охоте, она принесла целое ведро.

Огуречная фея уже поджидала её, восседая на ограждении вольера.

— Поздравляю тебя, милая! — радостно воскликнула фея.

— Спасибо, дорогая! Если бы не всеобщая поддержка, и особенно твоя…

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулась фея. — Ты всё сделала сама. Хотя… спасибо, конечно.

— Если честно, я сильно испугалась, что нас дисквалифицируют за прыжки Ирвинга, — призналась охотница.

— Да, а размахивать хвостом, мешая другому участнику двигаться по своей дорожке, — это ли не повод для дисквалификации? — возмущённо подметила Эльвия.

Карроти поставила ведро перед Ирвингом. Пёс начал жадно лакать прямо из ведра.

— Ну, как бы там ни было… Распакуешь мне лук со стрелами? — спросила Карроти, доставая из поясной сумки завёрнутые в платок миниатюрные лук и колчан со стрелами.

— Разумеется. Только положи их и отойди немного, чтобы тебя не ударило, — сказала фея и щёлкнула пальцами левой руки, как только охотница оставила предметы на земле и отошла в сторону. Слегка подпрыгнув, лук, колчан и стрелы обрели натуральный размер.

Охотница поблагодарила подругу, аккуратно закрепила колчан за спиной, соединила плечи лука тетивой, проверила натяжение и удовлетворённо кивнула — оружие было в полном порядке.

— Ну что, дружок, придётся тебе ещё немного подождать меня, — обратилась Карроти к Ирвингу. — Остаёшься за старшего, мамочка пойдёт пострелять. Жди!

Пёс с некоторой безысходностью посмотрел на хозяйку, нехотя улёгся на соломенную подстилку, положив голову на лапы.

— Пойдём, подруженька? — спросила охотница, жестом приглашая фею к себе на плечо.

— Как скажешь, милая, — тихо ответила Эльвия, присаживаясь на правое плечо охотницы. — Побуду немного твоим ангелом‑хранителем.

— Буду рада! — с улыбкой сказала Карроти и пошла в сторону арены, где должны были начаться стрельбы.

Оказалось, пока Карроти и Эльвия находились в помещении с вольерами, в досужий дом «Счастливая ставка» прибыли лично его величество Кавел Великолепный с новоиспечённой супругой. Они расположились в королевской ложе на балконе сбоку от арены, откуда отлично просматривалась вся зона стрельб.

Король лично отдавал распоряжения: когда начинать запланированные стрельбы и где установить пьедестал для церемонии награждения. Как следовало из королевского указа, именно его избранница будет вручать призы трём лучшим лучникам. Поговаривают, что она и сама была незаурядным стрелком — ведь выросла в замке на границе, где каждый мужчина и женщина умели держать лук.

Молодой жене короля, Ва́льтее Ди́тфул, было всего 19 лет, но это ничуть не свидетельствовало о наивности или слабости духа. Напротив, за её хрупкой внешностью скрывались железная воля и острый ум, уже успевшие удивить придворное окружение.

Первая встреча Вальтеи с королём произошла несколькими месяцами ранее. Княгиня добилась аудиенции у Кавела Великолепного из‑за тупиковой ситуации с договором о горных перевалах. Местные власти и соседствующие провинции годами не могли прийти к согласию. Одни требовали монопольного контроля над торговыми путями, другие — права свободного прохода. Вельможи лишь перекладывали ответственность, а караваны продолжали гибнуть в стычках.

Вальтея пришла к королю не с просьбой, а с готовым решением. Она уже провела переговоры с горскими старейшинами и подготовила договор, устраивающий все стороны. Ей требовалась лишь высшая санкция, чтобы документ обрёл силу и его нельзя было оспорить.

При этом княгиня сознательно не выполнила полный придворный реверанс, заявив: «Я пришла говорить, а не кланяться». Этот поступок нарушил все нормы этикета, но именно он привлёк внимание монарха. Вместо гнева Кавел оценил её прямоту, сказав: «Наконец кто‑то не боится меня» (хотя порой «не бояться» могло стоить кому‑то головы).

Впоследствии король стал оказывать княгине по‑настоящему королевские знаки внимания, и однажды юная Вальтея ответила взаимностью.

И вот теперь она стояла рядом с ним в королевской ложе — не как украшение трона, а как равный партнёр, чьи суждения и мудрость обладали реальным весом.

Все присутствующие на трибунах очень радушно восприняли появление королевской четы, а для Вальтеи было нелишним лично убедиться, что благосклонность подданных — не просто дань принятым условностям, а искреннее признание её роли рядом с королём.

***

Король кивнул главному судье и слегка приподнял ладонь. Тот подал знак двум барабанщикам, и над ареной зазвучала раскатистая барабанная дробь. Когда барабаны стихли, судья ударил жезлом о помост:

— Начинаем третий и завершающий этап нашего турнира! Первым показать своё мастерство владения луком приглашается Дра́ксен из Заречья!

Из группы участников финала вышел невысокий крепыш в вышитой рубахе. Он поклонился королю и королеве, потом поклонился зрителям, и занял место у линии стрельбы. Лук у него был простой, из вяза, стрелы — с ярко‑жёлтым оперением. Драксен глубоко вдохнул, выдохнул, натянул тетиву, прицелился…

Первый выстрел — стрела вонзилась в край мишени, даже не зацепив самый дальний круг от центра. Зрители на трибунах сдержанно зашумели. Вторая стрела попала в «четвёрку», но с краю. Самый лучший выстрел этого участника оказался седьмым: стрела вошла почти по центру круга с цифрой «семь».

Драксен опустил лук, провёл рукой по лицу, смахнув пот, и отступил на пару шагов. Помощник судьи подсчитал общую сумму попаданий.

— Пятьдесят девять очков! — громко объявил помощник судьи. — Не рекорд, но и не провал!

Толпа отозвалась смешками и одобрительными возгласами:

— Ничего, Драксен, в следующий раз отстреляешься лучше!

— Зато последний выстрел — загляденье!

Драксен улыбнулся, кивнул зрителям и отошёл в сторону, где ожидали своей очереди остальные участники третьего этапа.

Потом судья объявил следующего участника. Он выступил чуточку лучше. Затем выступили ещё несколько человек, и их результаты были ненамного лучше. Каждый раз, как очередной стрелок с первых трёх выстрелов не набирал хотя бы двадцати очков, зрители теряли к нему интерес, и над трибунами поднимался негромкий гул. Кто‑то отпускал остроты в адрес выступающих, кто‑то давал бесполезные советы…

А вот седьмой участник напомнил всем присутствующим, что способен показать выдающийся результат не только на полосе препятствий и в гонках, но и здесь — в стрельбе из лука. Некий Луда́й из Гончарной слободы, рослый молодой человек с очень красивым полутораметровым тисовым луком и стрелами с голубым оперением, набрал восемьдесят семь очков. Пять из его стрел попали точно в десятку.

После выступления Лудая трибуны оживились, разговоры стали громче. Всем стало интересно, кто из следующих лучников сможет превзойти результат гончара.

— На арену приглашается Фелда́р из Нижних лугов! — после очередного удара жезлом провозгласил судья.

От группы финалистов отделился невысокий мужчина в серой холщовой рубахе. Ни вышивки, ни цветных лент — только кожаный наруч на левой руке. Лук у него был из вяза, неказистый, с едва заметным узором на плечах. Стрелы — с оперением из вороньих перьев, тёмные, почти сливающиеся с одеждой.

Фелдар поклонился королю, королеве и зрителям. Молча занял позицию, положил первую стрелу на тетиву, замер на миг, словно прислушиваясь к чему‑то, натянул тетиву и выстрелил.

Первая стрела вошла в «восьмёрку». Никто не ахнул и не вскрикнул. Восьмёрка теперь казалась слишком будничной. Вторая поразила зону «девятки» в нижней части круга. После третьего выстрела снова «восьмёрка» справа от центра. Затем пять стрел подряд — «девятка». Все они чуть ближе или дальше окружали чёрный кружок центра, будто что‑то отводило их от заветной «десятки».

Только тут зрители начали перешёптываться:

— Смотри‑ка, простой пахарь и лук незатейливый, а стреляет лучше многих…

— Вороньи перья — неспроста!

Фелдар не реагировал. Он стрелял размеренно, без суеты. Лишь перед девятым выстрелом лучник сделал короткую паузу, постоял с опущенным луком, затем быстро прицелился — и стрела вонзилась точно в чёрный круг. На трибунах кто‑то вскрикнул: «Есть!» Последний выстрел, чуть дольше прицеливание… и стрела опять легла точно в «девятку».

Помощник судьи объявил результат — девяносто! Трибуны взорвались одобрительными криками. Фелдар кивнул, не улыбаясь, и отошёл в сторону. Лишь на миг его взгляд зацепился за Лудая — прохладно. Тот ответил лёгким наклоном головы, будто выказывая своё уважение сопернику.

Следом за Фелдаром выступили ещё несколько человек. Их результаты опять позволили публике немного заскучать. Суммы очков двоих из них не превышали восьмидесяти.

Одиннадцатым участником оказался некий Грим Сарк. Когда судья назвал его имя, вперёд вышел мужичок среднего роста, лет тридцати, с добродушным круглым лицом и тёплыми карими глазами. Родом он был из Плотничьего Подола. Он отвесил поклон в сторону королевской ложи, поклонился почтенной публике и занял позицию у линии стрельбы.

Одет он был по‑простому, скромно, но лук в его руках был далеко не самым заурядным. Скорей всего, это был лук, сделанный им собственноручно. Рукоять украшена неброской инкрустацией, ясеневые плечи отполированы до мягкого блеска, а тетива сплетена из сухожилий — прочная и упругая, явно проверенная не раз. В грубо прошитом колчане лежали стрелы с ярко‑красным оперением.

Зрители вновь оживились. Они знали, что Грим уже прошёл полосу препятствий с отличным результатом, а затем первым одержал победу в гонке на полярном волке. Он обошёл соперника с небольшим, но уверенным преимуществом, и теперь публика гадала, сумеет ли простой плотник претендовать на призовое место в турнире.

Грим достал первую стрелу, поднял лук, плавно натянул тетиву и прицелился. В каждом его движении чувствовалась спокойная уверенность мастера, привыкшего доверять своим рукам и глазомеру. Трибуны замерли, тишину нарушил басовитый выдох тетивы. Одно короткое мгновение — и стрела глухо ударила в мишень рядом с центральным чёрным кругом — «девятка».

Едва короткие возгласы некоторых зрителей успели стихнуть, раздался ещё один удар — стрела попала почти в самый центр мишени — «десятка»!

Все вокруг затихли, будто люди перестали даже дышать. Одну за другой, без перерыва, Грим ещё шесть раз подряд отправил стрелы точно в «десятку». С мизерным расстоянием друг от друга они заполнили почти весь центр мишени. Невероятный результат буквально всех парализовал.

Плотник по‑прежнему выверенно выпустил девятую стрелу. Но, задев наконечником хвостовик своей предшественницы, она скользнула чуть в сторону и вонзилась в «девятку».

И вот — десятая стрела. Грим невозмутимо достаёт её из колчана, кладёт на тетиву, поднимает лук, прицеливается. Плавное движение пальцев… Стрела, прочертив в воздухе красную линию, вонзилась точно в центр, в самую сердцевину чёрного круга. «Десятка»!

Трибуны взорвались овациями. Сарк повернулся лицом к зрителям и поднял над головой лук, держа его двумя руками. Развернувшись к королевской ложе, он низко поклонился, после чего вернулся к остальной группе стрелков.

Спустя некоторое время судья объявил результат Сарка — девяносто восемь очков. Это снова вызвало бурную реакцию на трибунах. Казалось, добиться лучшего уже было невозможно, но выступить оставалось ещё пятерым участникам.

Видимо, кто‑то из оставшихся стрелков в душе понимал, что тягаться с таким результатом бесполезно. Двое добровольно отказались от дальнейшего участия в стрельбах. В итоге выступить предстояло ещё троим, среди которых была и Карроти.

Разумеется, сдаваться охотница не собиралась. Всё это время она внимательно наблюдала за действиями и Бринта, и Сарка, подмечая каждую мелочь. Она не восхищалась, не завидовала, не боялась. Захваченная азартом пытливого исследователя, который разгадывает чужие секреты, скрытые за движением рук, в положении ног и головы… Сами того не зная, каждый из них давал ей необходимые подсказки. Их техника, их привычки, даже их маленькие слабости складывались в единую картину, ведущую к успеху. И чем внимательнее она смотрела, тем отчётливее видела бреши в их безупречности — те невидимые глазу зрителя моменты, когда тело выдаёт нервозность, а рука — едва уловимую неуверенность.

— На арену приглашается Та́лмер Ве́лрис из Верхних Полей, — объявил судья следующего участника.

— Ну чё, ещё надеешься победить? — подошёл к Карроти один из не выступавших ещё в стрельбах участников.

— Хотелось бы, — честно призналась девушка.

— Да брось. Сарк уже девяносто восемь выбил. Ты хоть раз столько набирала?

— Нет, — спокойно ответила Карроти, не сводя глаз с выступающего Талмера. — Но я и не он.

— То‑то и оно. И лук у тебя явно поменьше.

— Полагаю, здесь размер не имеет особого значения. А сам‑то чего остался?

Незнакомец замялся, не зная что ответить, но потом всё‑таки признался:

— Да я бы ушёл, но приятели потом будут надо мной подтрунивать, мол, девчонку испугался.

— Забавно получается. если ты уйдёшь, они тебя обсмеют, а если останешься и уступишь мне по очкам, то они будут тебя восхвалять, что ли?

Незнакомец смущённо потёр затылок, избегая её прямого взгляда.

— Знаешь, в чём между нами разница? — продолжила Карроти, не дожидаясь ответа. — Ты здесь, чтобы не опозориться перед друзьями. А я — чтобы испытать свой новый лук и узнать, на что способна сама. Так что прости, я следующая, и мне нужно сосредоточиться.

Она снова перевела взгляд на Талмера. Тот как раз готовился к завершающему выстрелу. Незнакомец хотел что‑то сказать, но лишь молча отступил на шаг. В его взгляде читалось не обида и не раздражение, а скорее растерянность — словно он впервые взглянул на ситуацию под другим углом.

— Общая сумма Талмера Велриса — семьдесят одно очко! — объявил помощник судьи.

На трибунах раздались поощрительные аплодисменты. Кто‑то крикнул: «Молодец, Талмер! Пусть не лучший, но и не последний».

Вероятно, такой вариант для себя мельник Велрис посчитал вполне неплохим. Он с улыбкой кивнул в сторону трибун, подняв лук над головой.

Главный судья, дождавшись, когда трибуны отшумели своё, ударил жезлом о помост и объявил:

— На арену приглашается Карроти Вермилья!

Глава 14

Карроти сделала глубокий вдох и вышла вперёд. Повернувшись к королевской ложе для поклона, она поймала на себе взгляд Вальтеи. Ясный, почти тёплый. В глазах супруги короля не было ни тени сомнения, лишь молчаливая женская солидарность с юной лучницей, единственной среди мужчин, кто осмелился выйти на эту арену с ними на равных. Вальтея лёгким наклоном головы поприветствовала охотницу, на что Карроти, прижав правую руку к груди, низко поклонилась в ответ. Так же уважительно она поклонилась и в сторону трибун, где уже многие подхватили знакомую припевку:

… Вперёд! Вперёд! Кар‑ро‑ти — победа ждёт!

Шагнув к линии стрельбы, Карроти достала из колчана стрелу и некоторое время держала её двумя пальцами за центр древка, примеряясь к весу. Взгляд девушки был сосредоточен на центре мишени. Затем, соединив хвостовик стрелы с тетивой, охотница подняла и растянула лук, неспешно прицелилась. Всё вокруг словно отдалилось — гул трибун, взгляды соперников… Остались только она, взведённый лук, мишень и невидимый сгусток энергии на кончике стрелы, связывавший их воедино. Выдохнув, она плавно разжала пальцы правой руки. Тонкий снаряд сверкнул огненно‑оранжевым оперением, тихим шелестом прорезая пространство. Через мгновение стрела с глухим ударом вонзилась в центр мишени.

Среди зрителей прокатился восхищённый вздох — и вдруг всё стихло. Не отрывая взгляда от мишени, Карроти достала вторую стрелу. Натяжение, прицеливание, выстрел — всё в одном плавном движении. Вторая стрела легла рядом с первой, едва отступив от центра.

Третья, четвёртая, пятая — каждая находила своё место внутри чёрного круга. Карроти стреляла, будто поймав кураж. Ни одного лишнего движения, ни секунды колебания. Её лук, став продолжением руки, метал оранжевые молнии, раз за разом поражая центр мишени.

Восьмая стрела — «десятка». Девятая — «десятка». Стрелы собирались в пучок, пылающий огненным цветком оперения.

Десятая. Все в том же ритме: дыхание, движения, усилия. «Да!» — коротко и негромко в очередной раз отозвалась тетива, отправляя в полёт последнюю стрелу. Время, замедляясь, вдруг обрело осязаемую вязкость. Казалось, стрела, рвущаяся к цели, уже выбрала крохотную точку в чёрном круге мишени...

Но в какой-то момент Карроти заметила, как сбоку от стрелы возник крупный майский жук. Их траектории неизбежно сходились. Жук слишком медлителен и неповоротлив, чтобы избежать столкновения. Стрела дрогнула — и угодила в «четвёрку».

Жук, ударившийся о стрелу, кувыркнулся в воздухе и упал на землю. Трибуны с досадой выдохнули. Все видели, как стрела дрогнула, но никто не понял причины.

Охотница сделала шаг, но остановилась, вспомнив, что правилами запрещено покидать позицию до объявления результата. Её взгляд не отрывался от жука, лежащего на земле. Но вот он пошевелил лапками, перевернулся, прополз несколько сантиметров, затем снова расправил крылья и медленно начал набирать высоту.

«Жив», — подумала Карроти и только потом посмотрела на мишень.

Зрители на трибунах пришли в замешательство. Большинство не могло поверить, что Карроти могла так ошибиться.

— Что случилось? — выкрикнул кто‑то с трибун.

— Карроти, неужели ты могла так промазать?!

— Да быть такого не может! — вступилась за подругу огуречная фея.

Разногласия на трибунах нарастали: кто‑то выкрикнул: «Пусть выстрелит ещё раз!», кто‑то требовал засчитать результат по факту.

Королева встала, подошла к краю ложи — и все замерли.

— Это был выстрел, — её голос звучал негромко, но твёрдо. Она выдержала паузу, глядя прямо на Карроти. — И он достиг цели.

Она не уточняла, какой цели, но Карроти с благодарностью поклонилась ей и обратилась к зрителям:

— Друзья, не надо спорить. Это моя ошибка. Прошу достопочтенного судью огласить мой результат и продолжить состязание.

Карроти склонила голову с безмятежным достоинством.

Охотница понимала, что эта обидная случайность не давала ей права на дополнительный выстрел и не позволяла оказаться в более выгодном положении, чем остальные участники турнира. Для неё турнир не был погоней за победой над соперниками. Это было стремление познать себя в мире, что её окружал.

— Результат Карроти Вермильи — девяносто четыре очка! — объявил помощник судьи.

Трибуны разразились дружными аплодисментами. Ей рукоплескали и за достойный результат, и за честность, с которой она признала своё небольшое, но поражение.

И вот, в самом конце, на арену пригласили Та́рвина Ме́ррока, коим оказался тот самый незнакомец, подходивший недавно к Карроти. Скорей всего, волнение и гнёт высоких результатов предшественников не позволили ему показать достойный результат, но тем не менее он держался молодцом. Отправив первую стрелу «в молоко», остальными девятью выстрелами он набрал семьдесят четыре очка. Карроти, пожалуй, активнее прочих поддерживала его ободряющими возгласами во время его выступления.

***

На столицу опускался вечер, когда в досужем доме «Счастливая ставка» завершились приготовления к церемонии награждения по результатам Большого турнира. В центре арены, где в течение дня кипели нешуточные страсти, наконец установили пьедестал, а рядом — небольшой стол, накрытый скатертью из бордового бархата с золотым шитьём. На столе стояли три резных ларца с наградами для победителей.

По краям арены зажгли факелы — их ровное пламя не металось, а горело спокойно, будто подчёркивая торжественность часа. У выхода из царской ложи на арену выстроился почётный караул из шести гвардейцев, подчеркивающий значимость момента, но без излишней помпезности, неуместной на турнире для простого люда.

Гвардейцы стояли по обе стороны ковровой дорожки, которая не блистала золотом и парчой, но отличалась аккуратной вышивкой по краям — повторяющимся узором из стрел и дубовых листьев, выполненным простой жёлтой нитью. Ковровый путь тянулся от ложи к пьедесталу. Именно по этой ковровой дорожке княгиня Вальтея Дитфул подошла к столу с наградами для победителей.

Люди на трибунах тихо переговаривались, вспоминая самые яркие моменты прошедшего дня. Карроти, как и все участники финала, ожидала начала церемонии, сидя на скамьях в глубине арены за пьедесталом. Она немного волновалась, потому что ей предстояло принять награду из рук самой королевы.

И хотя она не знала, что ждёт её завтра, сегодня был её день. День, когда простая охотница из западных окраин взойдёт на пьедестал. День, который она запомнит навсегда. И в то же время она чувствовала себя просто девочкой, почти случайно оказавшейся в этом сказочном мире, который одновременно и восхищал её, и пугал.

Мысли Карроти уносились всё дальше к родным степям, как вдруг барабанная дробь выдернула её из потока нахлынувшей ностальгии.

Когда барабанная дробь стихла, главный судья обратился к присутствующим:

— Слушайте, люди добрые! По итогам трёх этапов турнира, устроенного в честь венчания его величества достославного короля нашего — Кавела Великолепного и княгини Вальтеи Дитфул, настала пора назвать имена тех, чьи ловкость, мастерство наездника и меткость превзошли прочих.

После небольшой паузы он продолжил:

— Прежде чем назвать победителей, я прошу всех воздать должное каждому, кто выходил сегодня на эту арену. Все вы — от ремесленника до хлебопашца — доказали, что истинная доблесть не в знатности рода, а в мужестве и целеустремлённости. Пусть память об этом дне хранит не только летопись турнира, но и ваши сердца.

Дружные аплодисменты прокатились над ареной и стихли в ожидании продолжения. Судья склонил голову в знак уважения и только тогда развернул свиток с именами победителей.

— Итак, по сумме одержанных побед в каждом этапе турнира, с разницей в несколько очков в стрельбе из лука, первое место присуждается Гриму Сарку!

Трибуны разразились оглушительными аплодисментами и приветственными возгласами. Плотник поднялся со скамьи и твёрдым шагом направился к пьедесталу. Взойдя на высшую ступень, он низко поклонился в сторону королевской ложи, а затем, опустившись на одно колено, склонил голову перед королевой.

Вальтея Дитфул аккуратно перекинула ярко‑алую атласную ленту с памятным медальоном через голову Сарка. Затем вручила ему небольшой серебряный кубок с позолотой, украшенный изящной гравировкой римской цифры один. Внутри кубка лежал сафьяновый мешочек с десятью заринами.

Плотник выпрямился, с глубочайшим почтением поклонился королеве, а после, взяв кубок обеими руками, поднял его над головой и посмотрел на трибуны. Сарк почувствовал, как сжалось сердце — публика искренне радовалась его победе, аплодируя и скандируя его имя.

Опять начала звучать барабанная дробь с нарастающей громкостью, заглушая шум трибун. Главный судья поднял жезл, и барабаны резко смолкли, оставив после себя звенящую тишину.

— Второе место присуждается единственной среди участников, абсолютному лидеру первых этапов турнира, уступившей несколько очков в стрельбе из лука — бесстрашной Карроти Вермилье!

— Карроти, ты лучшая! — послышался тоненький голосок огуречной феи.

И трибуны взорвались новыми овациями — ещё более горячими и восторженными. Люди поднимались со своих мест, выкрикивая имя охотницы.

С трудом справляясь с волнением, девушка сделала шаг в направлении пьедестала, стараясь унять дрожь в коленях. Щёки залились румянцем — непривычное внимание обжигало. Поднявшись на вторую ступень и собравшись с духом, она сделала официальный поклон в сторону королевской ложи. А потом, по примеру Сарка, встав на одно колено, поклонилась королеве. Под несмолкающие ликования трибун Карроти отчётливо слышала каждый удар своего сердца.

— Поздравляю! — тихо обратилась к ней королева, награждая памятным медальоном. — И я благодарна тебе, добрая душа, что помогла избежать инцидента, а, возможно, и беспорядков.

Карроти вскинула глаза, не скрывая удивления. Слова королевы, тонувшие в шуме, слышала только она, и они прозвучали отчётливо, как шёпот на ухо.

Вручая охотнице серебряный кубок и пять золотых монет, обещанных за второе место, королева слегка улыбнулась и произнесла чуть громче: — Твоё мастерство и скромность достойны восхищения!

После этого она сняла с шеи цепочку с подвеской — крупным янтарём неправильной формы в витиеватой серебряной оправе. Внутри камня, словно застывший в полёте, виднелся майский жук. Королева взяла девушку за руку и бережно вложила украшение в её ладонь. — Этот янтарь пережил века, чтобы стать хранителем твоей истории. И ты останешься в летописи турнира не за победу, а за волю к ней!

— Благодарю, Ваше Величество! — прошептала Карроти, чувствуя, как румянец снова заливает щёки.

Трибуны продолжали ликовать, но для Карроти на мгновение мир сузился до этого диалога — тихого, личного, предназначенного только для неё. Она выпрямилась, сжимая в одной руке кубок, а в другой янтарную подвеску.

Кто‑то на дальних рядах крикнул: — Карроти, покажи нам кубок!

Девушка невольно улыбнулась, подняла награду над головой, и на арену обрушилась новая волна аплодисментов.

Почётное третье место присудили Фелдару Бринту — в награду он получил бронзовый кубок и три золотых монеты, а благодарная публика не поскупилась на аплодисменты и добрые слова в его адрес. Трое призёров, едва сойдя с пьедестала, обменялись крепкими рукопожатиями. В их жестах было не соперничество, а взаимное уважение.

Король лично объявил турнир завершённым и поблагодарил всех присутствующих за славно проведённый день.

Глава 15

Вечерние сумерки сгущались над столицей, и ярмарочная площадь понемногу пустела. Кто-то провожал уходящий день за кружечкой доброго пива или стаканчиком рома, сидя в таверне, а кто-то грузился на свои повозки и отправлялся в родные края после насыщенных ярмарочных дней. Эльвия и Карроти в сопровождении Ирвинга вновь, по настоянию Брюнса, направлялись к нему в гости. Решено было посидеть на прощание дружной компанией, а утром проводить охотницу в обратный путь.

— Ну-ка, ну-ка… Покажи, что за диво дивное пожаловала тебе королева? — с нескрываемым любопытством спросила Эльвия, намекая на янтарную подвеску Карроти. Они как раз оказались под уличным фонарём.

— Вот, посмотри, какая потрясающая вещь! — Карроти приподняла подвеску, чтобы фея, по обыкновению восседавшая у неё на плече, могла лучше рассмотреть янтарь.

— Да, очень необычная вещица! — отметила фея. — Интересно, как этого жука засунули в камень?!

— Это не совсем камень, — вмешался Брюнс. — Это окаменевшая древесная смола, и ей несколько миллионов лет. А жука туда никто не засовывал. Скорей всего, он прилип к смоле, когда она была еще мягкая и липкая, а потом попытался вырваться, но не смог. И так и остался с расправленными крыльями, пока новый слой смолы ни залил его полностью. Потом этот кусочек смолы очень долго пролежал в земле.

Фея придвинулась ещё ближе к янтарю, и золотистые отблески заиграли на ее лице.

— Получается, этот жук… Он правда жил когда-то? Миллионы лет назад?! — её крылышки затрепетали от волнения.

— Именно так, — кивнул Брюнс. — А относительно недавно река или оползень вынесли его на поверхность. Кто-то нашел и превратил этот янтарь в ювелирное украшение для королевы.

— Это невероятно! — тихо прошептала Карроти, поражённая собственной догадкой.

— Да, в такое сложно поверить, — согласился Брюнс.

— Да-да, и это тоже, но я имею в виду другое, — задумчиво произнесла Карроти, не отрывая взгляда от подвески.

— Что, что другое? — нетерпеливо перебила Эльвия, вспорхнув с плеча охотницы и заглянув ей в лицо.

— А вот что — когда королева вручала мне эту подвеску, она сказала, что «этот янтарь пережил века, чтобы стать хранителем твоей истории». Получается, она видела, что произошло!

— Что произошло-то? Хватит говорить загадками! — не унималась фея, порхая перед лицом охотницы.

Карроти медленно провела пальцем по гладкой поверхности янтаря:

— Она, как и я, видела, почему моя десятая стрела угодила в «четвёрку»...

— Слушай, подруженька, хватит говорить загадками! Что она видела, что ты видела?! — тараторила фея.

— Наберись терпения, дорогая, — мягко остановил её Брюнс. — Ты же сама не даёшь Карроти рассказать всё по порядку.

Карроти с благодарностью посмотрела на него. Эльвия, бросив на Брюнса недовольный взгляд, нахмурила брови — казалось, в следующий миг она метнет в него молнии. Но всё же притихла и вернулась на плечо охотницы.

— Выстрелив в десятый раз, — продолжала охотница, — я видела, что стрела летит точно в центр мишени. Но вдруг появляется большой майский жук — если не нанижется на стрелу, то точно врежется в неё. Так и вышло: он врезался в стрелу и немного изменил её траекторию.

Эльвия ахнула, широко раскрыв глаза:

— То есть это жук… прямо в полёте столкнул твою стрелу с пути?

— Именно так, — кивнула Карроти. — Стрела отклонилась и угодила в «четвёрку», а королева это видела. Но кто-то на трибунах стал требовать для меня дополнительный выстрел, и она была вынуждена прекратить моё выступление, чтобы избежать большого конфликта.

— И что? Разве это справедливо? — не унималась Эльвия. — Небось сама всё и подстроила!

Карроти тихо рассмеялась:

— Нет, Эльвия. Королева тут ни при чём. Никто даже этого не заметил. Да и зачем ей подстраивать такое?

— Тогда почему она не дала тебе второй шанс? — фея нервно описывала круги вокруг охотницы. — Это же очевидно — стрела не попала в цель из-за жука!

Брюнс мягко вмешался:

— Возможно, королева поняла, что доказать такую случайность будет крайне сложно, и предпочла избежать конфликта интересов. К сожалению, в нашем патриархальном мире принято считать, что слабый пол не может превосходить сильный ни в чём.

Охотница и фея уставились на Брюнса — в их взглядах читался один и тот же немой вопрос.

Брюнс смущённо отвёл глаза, но продолжил:

— Простите, я этих суждений не разделяю. Я лишь хотел сказать, что королева, вероятно, действовала из соображений дипломатии. В подобных состязаниях один спорный результат может породить массу кривотолков или привести к настоящему конфликту. И поймите, — поспешил добавить Брюнс. — В дворцовых кругах каждое решение — как шахматный ход. Королева не могла просто сказать: «Ой, тут жук помешал, давайте переиграем». Это бы выглядело… несерьёзно. А ещё дало бы повод для насмешек в адрес Карроти. Мол, «охотница проиграла из-за какого-то жучка».

Эльвия фыркнула, скрестив на груди руки:

— То есть она защитила Карроти, сделав вид, что так и надо?

— В каком-то смысле да, — кивнул Брюнс. — Объявив результат окончательным, она лишила недоброжелателей повода придираться. А потом… потом дала Карроти нечто большее, чем повторный выстрел.

Так незаметно за разговорами они добрались до дома Брюнса, зайдя попутно в бакалейную лавку, чтобы приобрести продуктов для Карроти и Ирвинга в предстоящую дорогу, и в кондитерский магазинчик за пирожными к вечерним посиделкам.

Разместив Ирвинга на заднем дворе дома Брюнса, Карроти распрягла своего пса, хорошенько почистила после длительного пребывания под седлом и накормила до отвала наваристой овсяной кашей с распаренным мясом. Потом присоединилась к праздничному застолью с друзьями.

За столом пахло корицей и заварным кремом — сладким, густым ароматом, от которого сразу становилось уютно на душе. Брюнс разливал чай, а Эльвия доставала из коробки пирожные — слоёные с малиновой начинкой и бисквиты с кремом и шоколадной крошкой.

Друзья беседовали о жизни вообще и о жизни в столице, обсуждали плюсы и минусы. Для Карроти, как выяснилось, плюсов почти не нашлось. А вот для Эльвии и Брюнса практически не было минусов. Для них одним жирным плюсом была возможность быстро найти что угодно для любого технического проекта — были бы деньги, как говорится. Да и зарабатывать в столице, по утверждениям Брюнса, было намного легче, если не считать конкуренции.

Когда речь зашла о планах на будущее, Эльвия не удержалась:

— Представляешь, — с энтузиазмом воскликнула фея. — Мы с Брюнсом решили сделать большую механическую повозку и отправиться на ней в путешествие по королевству. А потом, возможно, и за границу. Только не с лапами, как были у моего «Тарика», а на четырех колесах и с маховиком для лучшей тяги и экономии сил...

— А не проще сделать карету, запрячь парой лошадей и вообще не тратить силы на передвижение? — приземленно возразила Карроти.

— Лошади! — Эльвия закатила глаза. — С ними столько мороки: корми, запрягай‑распрягай, копыта чисти… А тут — закинул в багажник всё необходимое и езжай куда глаза глядят.

— Ага, а если что-то сломается в дороге, где чиниться будете? — не унималась Карроти. — Обратно на себе все в столицу потащите?

— Ну тут сложно предусмотреть все нюансы, — задумчиво произнес Брюнс. — Но тем не менее, за механоидами будущее, как мне кажется.

Говорили друзья еще о многом и разошлись уже за полночь. Эльвия отправилась спать в свою новенькую спальню, которую ей успели оборудовать в маленькой оранжерее на заднем дворе. Помещение утопало в цветущих орхидеях. Для простых людей обилие орхидей считалось противопоказанным, но для огуречной феи это был лучший источник снятия напряжения и восстановления жизненной энергии.

Карроти, как и прежде, предпочла ночевать под открытым небом. Ей постелили в гамаке неподалёку от Ирвинга и клетки с певчим дроздом. Огромный ворох впечатлений, накопившихся за минувший день, не оставил охотнице сил даже на привычную жалобу — на отсутствие звёзд в столичном небе, скрытых в отсветах городских огней. Едва коснувшись головой подушки, она провалилась в глубокий, безмятежный сон. Где-то рядом тихо посапывал пёс.

Проснулась Карроти, как ей сначала показалось, под привычную трель жаворонка. Но открыв глаза и осмотревшись, поняла, что это пел любимый дрозд Брюнса. Его звонкая, переливчатая песня разливалась по двору, словно призывала солнечные лучи поскорее согреть ещё прохладную землю.

Спустив ноги с гамака, охотница потянулась, вдыхая свежий утренний воздух. Где-то вдали уже слышались монотонный гул большого города и звон колоколов. Но здесь, в укромном уголке двора, царила ещё почти деревенская тишина. Лишь Ирвинг, почуяв пробуждение хозяйки, лениво приподнял голову и сонно зевнул в голос. Обувшись, Карроти прошлась до оранжереи. Сквозь запотевшие стёкла проглядывали розовые и лиловые отблески цветущих орхидей. Она приоткрыла дверь — внутри было тепло и влажно, пахло медом и тропической зеленью. Но ни Эльвии, ни признаков ее ночного пребывания охотница не увидела, постель была аккуратно убрана.

«Сегодня она меня опередила», — подумала Карроти и решила поискать ее в доме. В дверях ей встретился Брюнс.

— Ты как раз вовремя, сейчас будем завтракать.

— Доброе утро, Брюнс! — улыбнулась охотница ему в ответ и подумала: «Утро началось правильно!»

Эльвия тем временем хлопотала на кухне, насыпая в заварочный чайник травяной чай собственного приготовления.

— Доброе утро! — приветливо обратилась к охотнице фея. — Уже все готово, садись за стол, милая.

— Спасибо, дорогая! — Карроти сделала глубокий вдох, почувствовав приятный аромат воздушного омлета, приправленного зеленью. Он уже был разложен по тарелкам, стоящим на столе.

— Вот, взгляни-ка, — Брюнс протянул охотнице карту, присаживаясь напротив. — Это старая карта окрестностей Юркарии. Тут обозначены обходные тропы, ручьи и перевалы. Так тебе не придется изнывать от жары, петляя по улицам города.

Охотница развернула карту на столе.

— Если пойти вдоль Сухой речки, выйдешь к броду у Каменных ворот, — пояснил Брюнс, проводя пальцем вдоль русла реки. — Оттуда прямая тропа к западному тракту — путь короче на полдня.

Карроти внимательно изучила маршрут, мысленно прикидывая расстояния.

— Спасибо. Это действительно поможет.

— Возьми с собой, — настоял Брюнс. — Я отметил места для ночлега. Есть пещера у водопада, а чуть дальше по тропе вдоль реки — домик лесника. Там есть печка, и наверняка найдутся какие‑нибудь крупы. Но будь осторожна, этими тропами мало кто пользуется — всякое может случиться.

— Не беспокойся, Брюнс, мне в лесу привычней, чем на большой дороге, — улыбнулась Карроти. — К тому же у меня есть кристалл. Он и предупредит, и защитит меня, если что.

Наслаждаясь завтраком, друзья снова перешли к планам на будущее. Обсудили, сколько примерно понадобится времени Брюнсу и Эльвии на то, чтобы реализовать строительство большого механоида. Какие трудности могут возникнуть в процессе его строительства...

— Но как бы то ни было, — требовательно заявила Карроти. — Пообещайте, что первым делом вы приедете ко мне в гости. Это около пятидесяти километров к западу от тех мест, где жила Эльвия — есть такой городок Форе́но . Там найдете старого седельщика Подтуя, у него для вас я оставлю пакет с картой, по которой вы сможете добраться до моего старого вяза.

— Да‑да, слышала я про этот городок, — припомнила Эльвия. — В летописях Форено именуют «Городом у трёх ручьёв», хотя нынче остался лишь один.

— Именно так, — подтвердила охотница. — Так обещаете?

— Не сомневайся, милая, — заверила её фея и строго посмотрела на Брюнса. — Мы обязательно приедем. Для нас это будет не просто визит — а настоящее приключение!

Брюнс, слегка улыбнувшись, кивнул:

— Конечно, Карроти. Обещаю. К тому же мне очень любопытно взглянуть на твой «старый вяз». Звучит загадочно.

— О, там есть своя история, — шутливо заметила Карроти. — Когда‑нибудь я вам её расскажу. Но сперва — доберитесь туда.

***

В весенний полдень, вдоль речки, бодро несущей свои воды к океану, по неприметной лесной дороге со стороны столицы верхом на таксе‑переростке Карроти возвращалась домой. Ей казалось, что уже целую вечность она не была дома, хотя на дорогу в столицу и участие в турнире ушло меньше недели. Раньше она и представить себе не могла, что за такой короткий срок может произойти так много событий. Из всего, что приключилось с ней за эти дни, вспоминалось только хорошее: знакомство с Эльвией Эмберглоу и Брюнсом МакЛариком, подарок огуречной феи — превосходный византийский лук, который несказанно помог ей в турнире и послужит ещё не раз, а сейчас покоился в налучье у неё за спиной. На груди сиял королевский подарок — янтарная подвеска. Её тёплый медовый свет смешивался с огненно‑красными отблесками кристалла, образуя причудливый узор на коже охотницы.

А в это время по той же дороге, но в сторону столицы, верхом на своей пегой лошадке ехал светловолосый молодой человек невзрачной внешности по имени Дерси, недавний знакомый охотницы...