Карамельки

Глава 1

В одном из перламутровых городов новообразованной республики Йорха, в небоскрёбе, на 47 этаже расположилась квартира одной беззаботной студентки Аньки.

Это город, где воздух пах жжёным сахаром и карамельными облаками. Тротуары здесь выложили плиткой из тёмного шоколада с мраморными прожилками белой глазури, а вместо асфальта дороги покрывали плотным слоем ириски, слегка подтаявшей от лучей марципанового солнца. Дома вздымались ввысь, как многослойные бисквитные торты, украшенные кремовыми завитками, посыпанные золотистой крошкой и увенчанные вишнями-куполами. Даже дождь здесь был сладким — сиропным, липким, оставляющим на щеках блестящие полосы, будто кто-то провёл по коже мокрой кисточкой, обмакнутой в мёд.

Учёба в Йорхском Университете давалась Аньке непросто: предметы ей казались чересчур сложные. Особенно тяжело давались ей Сладкоежная Математика и Мику-Биология. На математике девушка всегда забывала, какую формулу использовать, чтобы высчитать количество мармеладных леденцов, съеденных крокодильчиком Гамми за прошлый день; а на биологии – как называется область непокрытой кожи в промежутке между чулками выше колен и мини-юбкой. Но, как только возвращалась домой, она погружалась в свой мир разноцветных фантазий с фарфоровыми куклами и шоколадными фонтанами.

Выйдя из своей уютной розовой комнатки, она направилась путешествовать по не менее розовому городу.

Анька шла по улице, и её босые ноги тонули в мягком зефирном мху, растущем вдоль тротуаров. Ветер доносил запах свежеиспечённых ванильных булочек, смешанный с ароматом корицы и топлёной сгущёнки. Фонари горели, как леденцы на палочках, излучая тёплый янтарный свет, а в витринах кондитерских застыли торты-автомобили, пирожные-кошечки и пряничные человечки, машущие ей сахарными ручками. Карамельные лучи молочного солнца направлялись прямо в лобик молодой Аньке, освещая вокруг зефирные небоскрёбы, украшенные кондитерской посыпкой.

На остановке, сделанной из слоёного теста и покрытой розовой глазурью, её ждал автобус — огромный, пузатый, будто исполинский кекс на колёсах. Его стены были покрыты узорами из айсинга, а из выхлопной трубы вместо дыма вырывались клубы сладкой ваты. Анька вошла внутрь, и её сразу обволокло тёплым запахом свежеиспечённого хлеба с изюмом. Сиденья были мягкими, как безе, и слегка пружинили под ней, когда она садилась.

Мимо проезжали печенюшные машинки, гудки которых издавали пение птичек. Весь мир сегодня улыбался и был счастлив видеть её улыбку.

И тут — чёрный кот. Маленький, тёмный, как кусочек горького шоколада в этом море сладостей. Его зелёные глаза сверкали, словно две капли мятного сиропа. Он мяукнул, и звук был таким резким, таким чужим среди этого сахарного великолепия, что Анька вздрогнула.

Лилово-волосая девушка аккуратно взяла его в руки, повертела со всех сторон.

— Бедняжка, — прошептала она, подбирая его. – Теперь будешь со мной жить!

Анька села у окна, прижимая к себе животное. Автобус тронулся, покачиваясь, как лодка в море из сливочного крема. Анька прикрыла глаза, убаюканная сладким гулом двигателя, похожим на жужжание пчелы в варенье.

Уж слишком много она сделала за сегодня дел, и нужно было немножко отдохнуть.

Анька проснулась в каком-то непонятном месте. Она всегда ездила по этому маршруту и не помнила, чтобы автобус когда-то останавливался тут.

Когда она открыла глаза, автобус стоял на конечной остановке. Но это была не та Йорха, которую она знала.

Вокруг простиралась пустошь. Никаких зефирных башен, никаких шоколадных дорог — только серые, покосившиеся избы, мёртвые деревья с обломанными ветвями и тяжёлое, свинцовое небо. Даже воздух здесь был другим — густым, затхлым, лишённым сладости.

Кот вырвался из её рук и исчез в темноте. Анна почувствовала, как холодный пот стекает по её спине. Она прищурилась, чтобы разглядеть хоть что-то, но темнота не желала открывать юной девушке свои тайны, словно крича ей:«Уходи!»

Аня не слушала укоры темноты и пошла вперёд, вытянув вперед руку и с осторожностью делая каждый шаг.

Вдруг она почувствовала своей гладкой, как у ребенка, рукой что-то непонятное, колючее, больное. «Ай!» — вскрикнула девушка. Анька посмотрела на руку: пыльная от дерева ладонь, из которой торчали занозы. «Я коснулась деревянного забора», — подумала про себя.

— Кто здесь? — прошипел голос.

Из тени выползла фигура. Лицо — бледное, как несъедобный мастичный декор, глаза — пустые, словно выеденные червями карамельные яблоки.

— Что это за место? — спросила Анька в ответ.

— Это наш мир, — ответила незнакомка.

— В каком смысле «наш»? Это не может быть «наш» мир! Я здесь впервые!

— Успокойся, ты привыкнешь, — сказала незнакомка. — Попав сюда однажды, ты больше никогда не вернешься в тот светлый мир.

— Но почему?

Девушка покачала головой.

— Обратной дороги нет.

Из тьмы протянулись руки — липкие, как патока, холодные, как застывший желатин. Они схватили её, обвили, прижали к чему-то влажному и склизкому…

Последнее, что почувствовала Анька, прежде чем тьма поглотила её полностью — вкус.

Горький.