Камень

Глава 1

Обычные камни не дышат. Но он был особенным.

Тонкие пальцы раздвинули ковёр густой влажной травы, в глубине которой скрывалась дивная находка.

Камень, неровный, похожий на крупную грушу, тёмный и покрытый трещинами, сквозь которые будто пробивался мерцающий алый свет. Такого, конечно же, быть не могло, вероятно, сердце камня наполняла слюда, отражающая розовый рассветный луч. Но со стороны казалось, будто он дышит, неровно пульсирует, переливаясь красным.

Ученик знахаря плохо разбирался в камнях. В травах, за которыми послал его мастер, он разбирался пока что тоже с трудом, но определённо получше. Он собрал уже две полных корзины, белые шапки тысячелистника пеной выливались за соломенные края, укутанные терпким ароматом шалфея, солнечная пижма мешалась в соседней котомке с закатными лепестками календулы. Ученик уже собирался возвращаться домой, когда заметил красное мерцание в траве, и подумал было, что ему посчастливилось отыскать рубин. Но странный камень привлёк его не меньше рубина и, не раздумывая, он спрятал находку запазуху.

Изба знахаря стояла на самом краю деревни, сразу за ней начиналась бескрайняя степь. Вынырнув из бушующего зелёного моря, ученик поспешил к своему мастеру. Тот, вероятно, давно уже проснулся и ждал его возвращения, возможно, даже успел обозлиться. Старик был мудрым и честным, но часто выходил из себя от сущей ерунды, ученик давно это понял, пересчитывая синяки и затрещины.

— Явился.

Как и предполагалось, знахарь пребывал в дурном настроении. Ученик поставил в сенях наполненные корзины и с повинной направился к старику.

— Учитель, я задержался, простите.

— Каких ворон ты ловил? Я тебя ждал к рассвету.

Ученик понуро опустил голову, стерпел привычную оплеуху и скорее отправился в свою крохотную комнатушку, пока старик не припомнил ему ещё какую-нибудь оплошность.

Плотнее затворив дверь, он поспешил достать загадочный камень, чтобы как следует его рассмотреть.

Света от окна не хватало, чтобы камень сиял, и будто бы пульсация его вовсе затихла, но ученик всё равно пристально осматривал находку, поднеся её к самому носу.

Трещины покрывали каменную плоть целиком, где-то совсем скромные, не больше царапины, где-то глубокие, будто готовые расколоть камень на части. В скудном освещении каменная глубина выглядела такой же тёмной, как и поверхность. На яхонт он не был похож, слишком уж тусклый, но к камнерезу на проверку ученик свою добычу нести не хотел, мало ли обманет, отберёт и продаст потом задорого.

— Ну, полежи пока здесь.

Ученик сунул камень под подушку, прикрыл для надёжности двумя покрывалами и вышел прочь. Его ждал день, полный работы.

Глубоко заполночь ученик вернулся. Огарок свечи в его руке почти догорел, закапав пол воском, и его света хватало только на то, чтоб брести не совсем уж наощупь.

Ученик рухнул в постель, не снимая штанов. Усталость тотчас пригвоздила его голову к жесткой подушке, и заснул он раньше, чем успел сомкнуть глаза.

Ему снилось биение сердца. Гулкое, ровное, как мерный стук барабана. Красный, режущий глаза свет. Ученик ворочался, волчком вертелся в постели, пытаясь укрыться от света, и забылся спокойным сном всего за час до восхода, разметавшись среди подушек и покрывал.

В таком виде его и застал знахарь, возмущённый отсутствием подмастерья. Он склонился, чтобы сдёрнуть лентяя с постели, и тут на полу увидел странный булыжник. Подобрал его, чтоб рассмотреть, глубоко задумался, да так и вышел из комнаты с камнем в руке, позабыв обо всём.

Подмастерье очнулся с головой чугунной как колокол и такой же гудящей. Солнце уже стояло в зените, и обнаружив это, ученик стремглав ринулся к мастеру — суд над ним за такую провинность должен был быть ужасным.

Но знахарь был занят. Навис над столом, разглядывая что-то столь пристально, что не слышал и не видел более ничего. Ученик подошёл тихо, стараясь слиться со стенами.

— Твоё? — не отрываясь, бросил ученику знахарь.

Тот заглянул мастеру через плечо. На столе покоился его камень, а старик сквозь пузатую лупу разглядывал его тонкие трещины.

Ученик было расстроился, что его сокровенная тайна перестала быть таковой, но сообразил, что уж мастер-то честно расскажет, что за драгоценность он обнаружил.

— Я его нашёл в высокой траве. Сейчас незаметно, а на солнце камень изнутри как будто светился.

— Тут ведь какое дело... — знахарь не отрывал взгляд от находки. — Не то природа так чудно шутит, не то без колдовства здесь не обошлось.

— Так бывают же похожие самородки...

— Таких — не бывает.

Мастер поднял камень, поднося его к глазам ученика.

— Ты, необученная бестолковка, даже не понял, что нашел. В камне узнаётся человечье сердце. Может быть, и свиное, но на человечье похоже больше.

Ученик разинул рот.

— Но ведь по-другому сердце выглядит. Как на картинках...

— Картинки вымысел. Настоящее сердце имеет как раз такую форму, разве что оно не каменное. Вот эти глубокие трещины пролегают ровно там, где по сердцу расползаются вены.

‐ А мелкие выглядят так, будто оно ножом было изрезано, — ученик затаил дыхание. — Так и что же, настоящее сердце может окаменеть?

— Плоть истлевает, когда душа покидает тело. И даже если кто-то вырезал человеку сердце и выбросил в поле, оно не сможет окаменеть само по себе. Не иначе случилось какое-то колдовство.

Ученик зачарованно смотрел, как старик вращает камень в огрубевших пальцах. Он и представить не мог, какое нашёл сокровище, гораздо ценнее рубинов и прочих алмазов.

— Отнести его надо, где взял, — в голосе мастера слышалось сомнение, будто он сам не готов был расстаться с камнем. — Иначе беда будет.

Старик вернул находку на стол, задумчиво отёр длинную бороду.

В этот момент с балки, на которой сушились связки трав, упал, не удержавшись, ещё не отвердевший лист лавра и приземлился ровно на каменное сердце.

Ученик потянулся было смахнуть листок, и тут камень дрогнул. В тишине мастерской раздался глухой удар. За ним второй, третий, медленно, с долгими паузами, сердце начало биться.

Старик отшатнулся и тотчас же начал креститься, ученик жадно припал к столу, глядя на диковину во все глаза.

— Беда будет, как есть беда! — бормотал мастер, но смелости притронуться к камню не находил.

— Да какое же диво дивное! Как такое выбросить-то можно, мастер?

— Вот сам тогда с ним и разбирайся, — знахарь, не раздумывая, вышел прочь.

Ученик зачарованно глядел на пульсирующий камень, не в силах отвести глаз.

Камень так и остался в знахарском доме. Ученик каждый день проводил с ним часы напролёт, наблюдая, прислушиваясь к его мерному зову, подкладывая к нему всё новые и новые травы. И страннее самого камня было то, что травы при нём не увядали, так и оставались изумрудно-зелёными, сочными и живыми.

Как-то раз ученик решился проверить одну из догадок, сорвал с ограды иссохшую лозу вьюнка, выгоревшую на солнце, и уложил её на травяную подушку, в которой покоилось сердце.

Чудо не заставило себя ждать. Наутро лоза ожила, из коричневой проволки вновь стала свежей и гибкой, а спустя пару дней пустила новые стебли в рост, увивая стол и заползая вверх по стене.

— Невозможно, это же просто немыслимо, — бормотал знахарь, лишь мельком глядя на камень и стараясь быстрее покинуть расцветшую комнату.

Ученика это зрелище поглотило едва ли не с головой.

Со временем он заметил, как камень наполняется цветом и будто становится мягче. Пульсация стала не просто слышна, но и заметна глазу, будто бы сердце действительно пробуждалось, заодно заставляя травы цвести. Не было ни сосудов, ни крови, которую сердце могло бы пропускать сквозь себя, но оно будто питалось зелёными соками.

Был вечер, над деревней разыгралась гроза. Ветер гнал косой дождь, разбиваясь о черепичную крышу, будто пытался сорвать её и уволочь в степные просторы.

И в час самого сильного ливня в дверь постучали так, будто хотели выломать вместе с крыльцом.

К знахарю часто наведывались соседи в любое время и в любую погоду, как только с кем-то случалась беда, а потому ученику и в голову не пришло хотя бы спросить, кто за дверью. Он открыл.

На пороге стояла женщина, насквозь вымокшая, в платье, увитом плющом. Её глаза светились будто два изумруда на солнце, но что в избе, что на улице царила непроглядная тьма. Ученик отшатнулся, а она, будто знала избу наизусть, прошла прямо в комнату с камнем.

— Надо же... — она зачарованно смотрела, как камень пульсирует и будто бы светится изнутри, и чем ближе она подходила, тем свет становился ярче.

— Ты сберёг его для меня.

Ученик растерянно стоял у порога.

Она протянула руки, и сердце само взмыло в воздух, осыпаясь травой.

Её грудь будто растаяла, как в раскалённом дрожащем воздухе над костром. Сердце, мерцая всё ярче, вошло в её тело сквозь рёбра. Женщина вздрогнула, закрыла сердце руками и застыла, прислушиваясь к его стуку внутри.

— Как хорошо... Как наконец хорошо.

Она будто светилась.

Ученик не смел и слова сказать, ноги будто приклеились к полу, и убежать он не мог.

— Какую ты хочешь награду за моё сердце?

— Я?.. Да какая ж мне награда, сударыня? Мне хватит и того, какое чудо я видел.

Женщина улыбнулась, и комната вдруг озарилась светом. Дождь за окном утих.

— Скромный. Только таким награда-то и положена.

— Ну если только... — ученик растерялся. — Только если расскажешь, как так получилось, что ты осталась без сердца. И кто ты такая.

— Я — хранительница этого леса с изначальных времён. Я влюбилась в мужчину, обычного человека. Он приходил ко мне, любил меня, мы были будто повенчаны небесами. Как пышно цвёл тогда лес... Но однажды он не явился, мне пришлось покинуть чащобу и отправиться на его поиски. В этот день была его свадьба с человеческой женщиной. Яркое празднество, какое умеют устраивать лишь деревенские люди. И в этот день моё сердце окаменело, его стало невозможно носить. В конце концов я не выдержала этой тяжести, вырвала его из груди и бросила в поле, пропади оно пропадом. Там ты его и нашёл. Я даже не думала, что у кого-то получится его оживить.

Подмастерье молчал, изумлённый.

— Поэтому я спрошу тебя снова, какую ты хочешь награду?

— Да ничего мне не надо, — ученик улыбнулся. — Я простой человек и живу самую обыкновенную жизнь, изучаю травы у знахаря. Наука мне плохо даётся, так это потому что голова у меня неразумная. А в остальном всё как будто бы хорошо.

— Раз награду не хочешь, ты от меня получишь подарок. Все травы станут тебе известны, все науки ты начнёшь понимать без труда, так, чтобы ты мог и дальше помогать ближним.

Ученик засиял, о таком он не мог даже мечтать, надеясь лишь к старости, может быть, сменить мастера в его нелёгкой работе.

Женщина подошла к нему и запечатлела поцелуй на его вихрастой макушке. Будто тепло разлилось по всему его телу от этого поцелуя, а голова стала ясной, какой никогда не была.

— Теперь мне пора.

— Погоди. Объясни, как так вышло, что, лёжа среди трав в чистом поле сердце не оживало, а здесь в той же траве оно снова начало биться?

— Всё очень просто, — женщина улыбалась. — Там некому было о нём позаботиться, поэтому оно умирало. Так и бывает, всегда есть те, кто заберёт всё и разобьёт тебя на прощание, и те, кто склеит разбитое, и ничего взамен не попросит.

— Пожалуйста, больше не теряй своё сердце, — со светлой грустью произнёс ученик.

— Не потеряю. Я буду заботиться о нём и любить. А тебя всегда буду помнить.

Она улыбнулась в последний раз и растаяла в воздухе, оставив лишь аромат полевых трав и цветов.

Над деревней занялся рассвет, умытое солнце сияло. Степь зацвела.