Как я стал волшебником

Глава 1

Я оживил пса!

То есть, нет, не так. Сначала Жулька умер под колесами вонючей колымаги Пашкевича. Он точно-точно умер, я сам слышал, как затрещали Жулькины кости, когда Пашкевич наехал на него. Пёс сначала забился в конвульсиях, а потом вытянулся и замер, глаза его остановились и как-то сразу высохли. Язык вывалился из пасти.

Я уверен, Пашкевич сделал это специально. Столько ненависти вызывала в нём моя собака. А ведь Жулька даже не лаял, просто ворчал и отходил в сторону, едва завидя его. Пашкевич сто раз обещал отравить пса, если тот ещё раз попадется ему на глаза. Ну и вот… Не сомневаюсь, он прекрасно видел Жульку и мог бы притормозить.

Кровь ударила мне в голову, слёзы брызнули из глаз, я закричал и упал на колени. Одной рукой приподнял машину, а второй вытащил собаку из-под колеса. Потом взял Жульку за морду и представил, что смерти нет, что собака сейчас моргнёт и лизнет мою руку.

В один миг ладони стали невозможно горячими, между ними словно возникло электрическое напряжение. Маленькие иголочки побежали по кончикам пальцев и вдруг… Разряд! Удар молнии! Как в кино, когда врач прикасается электродами к груди умирающего.

Жулька вздрогнул, вздохнул, сплющенное тело наполнилось воздухом. Пару секунд взгляд его был еще туманным, потом стал осмысленным, пёс узнал меня и лизнул ладошку! Все, как я задумал! Жулька точно-точно был мертвым, у него даже нос успел высохнуть.

Зато теперь высохли мои слезы! Я даже забыл, что минуту назад хотел убить Пашкевича. Жулька был очень слаб, я схватил его на руки, вскочил, чтобы бежать домой, но налетел на отца. Оказывается, он стоял прямо позади меня!

— Папа, ты видел?! Этот гад специально наехал на Жульку! Но он живой! Смотри!

Пёс уткнулся мне в подмышку и слабо вилял хвостом.

— Вижу, — холодно, сквозь зубы ответил отец.

Прямым и острым взглядом он смотрел мимо меня — на виновника — старого козла Пашкевича

— Иди домой, Макс, — продолжил отец, поглубже засовывая руки в карманы, — дай собаке напиться, положи и не тревожь, пусть придет в себя.

Я было побежал домой, но оглянулся и увидел, что отец медленно приближается к Пашкевичу. Тот пятился и как-бы сжимался под тяжелым взглядом отца…

Точно таким же взглядом папа однажды приподнял пьяницу, который посмел сказать что-то грубое маме. Приподнял и хорошенько тряхнул. Наверное, пьянице показалось, что отец взял его за грудки. Но я точно видел, папа даже не удосужился достать руки из карманов, не стал мараться.

Я хотел посмотреть, что отец сделает с Пашкевичем, но тут Жулька тихонько заскулил и я побежал дальше.

Да уж. С моим отцом не забалуешь. Когда он заходит в класс, ученики мгновенно прекращают беситься, сидят как паиньки. И физику знают на отлично. И не потому, что боятся. Просто мой отец умеет зажигать взглядом не только спички. Все вокруг начинает крутиться быстрее и гореть ярче, когда рядом мой отец.

А ведь когда мы сюда переехали, это была обычная провинциальная школа, где звёзд с неба не хватали. Я перевидал с десяток похожих. Мы часто переезжаем с места на место. И везде, куда бы нас не заносило, папа первым делом идёт в местную школу и говорит директору:

— Я возьму шестиклассников. Через полгода мы займём все первые места на межрайонной Олимпиаде по физике, математике и астрономии.

— Но астрономия не входит в обязательную школьную программу, — мямлит директор.

— Вы никогда не освоите космос, если не будете знать астрономию.

После этой фразы папу сразу нанимают и дают лучшую аудиторию, а ещё специальную комнату под устройство пространственно-временной лаборатории. Космос — последний аргумент, который никогда не давал сбоев. А может всё дело в папиных глазах? Никто никогда не мог выдержать его взгляда или сказать ему нет.

Но я отвлекся.

Я мчался домой сломя голову. Жулька смотрел на меня снизу вверх, в его глазах было столько любви и благодарности, сколько только может вместить бескорыстное собачье сердце.

— Мама! — закричал я, влетев в детскую, — Пашкевич переехал Жульку машиной, а я оживил его!

Мама охнула, отложила распашонки, которые раскладывала по полочкам, и присела на кровать. Последнее время мама сильно располнела и часто перебирала эти детские вещички. Мне она шепнула по секрету, что скоро должна будет съездить в город, там для нас приготовили маленькую девочку — мою будущую сестричку. Наивная. Она бы ещё сказала, что придется поискать сестрёнку в капусте или пригласить аиста!

Надо отдать маме должное, она быстро совладала с собой, помогла аккуратно уложить Жульку на лежанку и спустилась в кухню, чтобы приготовить целебный отвар. Всё то время, что она заваривала травы и что-то нашёптывала над ними, я без умолку трещал, описывая в красках — как почувствовал прилив сил, как легко приподнял машину, как оживил собаку, как откуда ни возьмись рядом оказался папа, а Пашкевич съёжился в комок и побыстрее спрятался в своей колымаге.

Наконец, мы напоили Жульку отваром, и он уснул. Мама взяла меня за руку и сказала:

— Не переживай, у Жульки всё будет хорошо, но, лучше бы тебе начать собирать свои вещи, нам вскорости опять придётся пуститься в путь. Кажется, нас засекли. Ах, как не вовремя! — обняла и прижала мою голову к себе.

Засекли?! О чём это она? Я много лет просил у родителей щенка, но из-за того, что мы все время переезжали с места на место, заводить собаку, по словам папы, было неразумно. Так я и жил до тринадцати лет, почти без друзей. Едва подружишься с кем-то — опять собирать вещи!

Только я хотел расспросить маму кто это и зачем нас засёк, как с улицы раздался шум подъехавшей машины.

— Это папа, — сказала мама и вышла. А я посмотрел на спящего Жульку. Судя по всему, ему снилось что-то захватывающее, он поскуливал и дрыгал лапами, словно догонял кого-то. А может, и во сне старался увернуться от колымаги Пашкевича.

И всё же следовало выяснить, что имела в виду мама.

Я выскользнул из комнаты и на цыпочках подкрался к гостиной. В неприкрытую дверь хорошо было видно и слышно.

— …, а потом я заехал в школу и предупредил, что мы уезжаем… — папа, как назло, уже закончил рассказ про Пашкевича. Но дальше было интереснее!

— А как же лаборатория и твой план? — спросила мама.

— Я забрал всё необходимое. Оборудование уже в багажнике. Можем ехать прямо сейчас. Ты готова?

— Ты же знаешь, я всегда готова следовать за тобой, любимый. Только захвачу сундучок.

Папа присел рядом, обнял маму, нагнулся и поцеловал ее в живот:

— Ты сказала Максу, чтобы он собирался?

— Да… — мама погладила папу по голове. — Немного жаль уезжать. Это место очень подошло бы для малышки. Тихо и чистый воздух…

— Это я виноват. Следовало ожидать чего-то подобного. Наш мальчик вырос. Давно надо было поговорить, подготовить его. Он так нелепо раскрылся сегодня. Этот гад Пашкевич специально спровоцировал нашего сына!

— Думаешь, Пашкевич — шпион лиминальников?

— Скорее всего. Видела бы ты, как он рванул на своей колымаге прочь из городка. Наверное, торопился с донесением. — Папа подошел к окну, посмотрел на закат и задернул штору. — У нас в запасе пара часов.

— Макс не захочет оставить свою собаку.

— Больное животное в дороге может стать проблемой.

— Послушай… Только не горячись, милый. Я могла бы сделать из Жульки фамильяра для нашего сына. Это не займет много времени. Заодно расскажем ему всё про Николо-Прозоровское. А потом сразу уедем, нас не успеют засечь.

— Боюсь, что нас уже засекли. Макс давал такое свечение, что скрыть невозможно. Каждая минута на счету. Собирайся.

Тут я не выдержал и ворвался в гостиную:

— Я ни за что не брошу Жульку! Уезжайте куда хотите! Мне надоело мотаться по миру. Я остаюсь!

— Успокойся, сынок, — мама подошла и обняла меня, — давай вместе подумаем, как нам быть.

— Почему мы не можем взять Жульку с собой?! — я чуть не плакал.

— Дорогой?! — мама так посмотрела на папу, что он сломался.

— Ладно, давай! — тихо сказал он, — только быстро!

Мама взмахнула рукой… стена гостиной как-бы растворилась, камин отъехал в сторону и за ним открылся зарешеченный вход в подземелье. Мама быстро спустилась туда и немедленно вернулась с небольшим сундучком.

Я стоял, открывши рот. Нет, я и раньше замечал, что некоторые предметы очень странно ведут себя в маминых руках. Например, обычный пестик в ступке для измельчения зерен продолжал делать свою работу даже когда мама выпускала его из рук. Или растения в нашем саду сразу поворачивались цветами и бутонами к маме, стоило ей только выйти на крыльцо. Раньше мне казалось это немного странным, но все же фокусом, сродни тому, что взрослые проделывают с большим пальцем на руке, стараясь удивить малышню. Но чтобы одним махом растворить стену! А потом ещё отодвинуть камин!

Тем временем мама открыла крышку сундучка. Ах, что это был за сундучок! Весь резной, покрытый блестящей эмалью, инкрустированный цветными камнями, расписанный волшебными рунами. Всё это сверкало и переливалось под мамиными пальцами.

Внутри лежали два закрученных спиралью жезла. Мама поднесла к ним руку, один из жезлов немедленно отозвался — камень на его верхушке загорелся зелёным.

— Макс, не стой столбом, неси собаку! — скомандовал папа.

Я очнулся и помчался наверх за Жулькой. Когда спустился обратно в гостиную — всё было готово. На столе горела свеча, стояла чаша с водой, лежал сверкающий серебром старинный кинжал, пучок сухой полыни и смотанная клубком красная шерстяная нить.

— Клади Жульку! — мама указала жезлом на стол.

Я исполнил. Попробовал бы не исполнить! Ведь передо мной, кажется, вершилось волшебство. Очень подмывало спросить, что она собирается делать, но я держался как кремень, решив, что лучше всё увидеть своими глазами.

Тут мама вдруг задумалась, положила жезл, достала из кармана маленький зелёный блокнотик, полистала и прочла:

— Та-а-ак. Пункт первый: «Узы доверия». Это у нас уже сделано. Жулька нам доверяет, мы доверяем Жульке. Дальше, — она перелистнула страничку, — «Символ связи». Макс, руку!

Я протянул. Мама, резко схватив кинжал, провела кончиком по моей ладони. Это было неожиданно, но совсем не больно. Я даже не успел испугаться. Мама потянула меня за запястье к чаше, несколько капель крови окрасили воду. Дальше мама дала Жульке лизнуть рану, и она сразу затянулась.

Тем временем мама окунула в воду шерстяную нить, разрезала её приговаривая:

— Кровью твоей я скрепляю связь не во зло, а на благо, не для власти, а для дружбы!

Один отрезок мокрой красной нитки она обмотала вокруг моего запястья и завязала каким-то диковинным тройным узлом:

— Первый — на верность, второй — на дружбу, третий — на магию!

Второй кусок нити мама повязала на Жульку как ошейник, взяла жезл и произнесла:

— Жулька! Будь верным другом, помощником и защитником Максима! ВИНКУЛУМ!*

И взмахнула жезлом. Камень в навершии вспыхнул, всё вокруг озарилось ярким изумрудным светом, шерсть на собаке встала дыбом и пошла искрами.

Жулька спрыгнул со стола, встал на задние лапы, подмигнул мне левым глазом и улыбнулся почти как человек. Эта иллюзия длилась одно мгновение, зелёная вспышка погасла, Жулька опустился на передние лапы и отряхнулся. Изумрудные искры так и разлетелись по гостиной!

Я стоял совершенно ошарашенный, переводя взгляд с собаки на папу, потом на маму. Как она изменилась! Была все та же, добрая и любящая, но в то же время немножко отстраненная и сосредоточенная. Такой я ещё никогда её не видел. Папа стоял навытяжку, как верный оруженосец, готовый прийти на помощь своей прекрасной даме в любой момент. А Жулька… Он стал иным, больше и красивее во сто крат! Из обычной дворовой собаки превратился в роскошного породистого пса.

— Дорогой Жулька, — обратилась к собаке мама, — скажи что-нибудь. Ты теперь умеешь.

— Гав! То есть… А нет ли чего-нибудь поесть? У меня был сложный день. То машиной переехали, то заколдовали… — ответил пёс.

Секунду мы все молчали, а потом дружно расхохотались. Даже папа. А мама сказала:

— Макс, тащи все подряд из холодильника, перекусим перед отъездом. А я пока закончу обряд. Надо зажечь полынь, чтобы сбить врагов со следа.

Я помчался к холодильнику, чувствуя, что и сам не прочь подкрепиться.

— Стойте! Р-р-р! — Жулька вдруг напрягся, — кажется, кто-то приближается к дому!

— Ну все, не успели! Гасите свет! — громко прошептал папа, задвинул дверную задвижку и схватился за второй жезл из сундучка.

В ответ на его прикосновение жезл глухо, как высоковольтный провод, загудел, камень в навершии окрасился голубым электрическим цветом.

Мама задула свечу, а я отчетливо увидел корявый коготь, который крест-накрест перечеркивает окно кухни с другой стороны. Звук был настолько отвратительным, что у меня свело скулы.

Взрезанное стекло вздулось и разлетелось, в дом ворвался чёрный ураган. Среди воя ветра слышались голоса:

— Попался, Беглец!

— Куда собрался, Беглец?

— Смотрите, он хочет драться! Ха-ха-ха!

Отец взмахнул жезлом и крикнул:

— Кто ты, лиминальник? Яви лицо! ГАЛЬВАНИКУС-ИМПУЛЬСУС!

Чернота мгновенно осыпалась пеплом, из него вихрем стали формироваться фигуры. Каждая была в плаще с капюшоном, а под ним красным огнём горели глаза.

— Семеро на одного — это подлая игра! — закричал папа.

— Ты же не ждал от нас благородства, глупый Беглец? Отдай нам жезл и мальчишку! И мы уйдем!

— Дырку вам от бублика, а не моего сына! — дерзко ответил отец, — получите!

Он снова «выстрелил» жезлом. Один из нападавших осыпался, но тут же превратился в змею и пополз к отцу.

Вдруг я почувствовал, что кто-то тянет меня за локоть. Это была мама, она втолкнула меня в подвал за камином и прикрыла собой решётку. Я попытался открыть её, но мама взмахнула жезлом и крикнула:

— СЭПТУМ ВИВУМ ВОЛЮНТАТИС!

Откуда ни возьмись из пола начали прорастать толстые зелёные стебли. Они переплелись с решёткой, закрыв почти весь просвет.

— Жулька! Охраняй! — скомандовала мама, и пёс, полный решимости умереть, но не дать меня в обиду, занял место перед дверцей.

Папа дрался как лев! Один из нападавших ударил заклинанием, и папа отлетел к стене. Мама бросилась к нему, крича на ходу:

— МЭМОРИЯ РАНАЭ МЭМБРИ!

Её тут же окружили, завертели, змея опутала ноги. Бой явно был не равным. Я не знал, чем помочь, бессмысленно тряс запертую решётку и кричал:

— Жулька, помоги им!

Пёс страшно лаял и пытался хватать злодеев за пятки. Но в том-то и дело, что никаких пяток у них не было! Эти чёрные плащи с опущенными капюшонами метались как-бы сами по себе, создавали силовую волну, то и дело обрушивая на моих родителей увесистые оплеухи. Молнии из светящихся камней на жезлах мамы и папы разрезали нападающих, но они вновь собирались и пускались в бой.

И когда казалось, что все уже кончено, папу зажали в угол, его жезл еще не набрал силу между ударами; маму отбросило на диван и один из капюшонов придавил её руку с жезлом, чтобы невозможно было им взмахнуть; а Жулька гонялся по всей гостиной за неуловимыми плащами… я услышал за окном громогласное:

— СТО!

Всё внезапно замедлилось и время остановилось…

Зазвенел серебряный колокольчик над входом, задвижка сама собой отъехала в сторону, дверь распахнулась и в гостиную вошли трое.

— Так-так-так, — язвительно сказала высокая старуха с напудренной прической, — что тут у нас? Атака лиминальников? Какая неожиданность. Госпожа Темпорова, можете подольше задержать время? Нам нужно найти мальчика.

— Да, госпожа директор, секунду, — женщина с тёмными глубокими глазами и длинными волосами цвета воронова крыла, собранными в высокий гладкий хвост, взмахнула жезлом, выглядевшим как жезлы моих родителей, только с другим, тёмно-фиолетовым, камнем в навершии. Потом огнём прочертила в воздухе цифру 30 и произнесла, — СТО ТРИГИНТА! Готово, госпожа директор. У нас тридцать минут.

— Отлично, — ответила напудренная, — мы успеем. Господин Квантов, дайте немного света!

Третий визитёр — мужчина с гладко зачесанными тёмными волосами, в которых поблескивали серебристые седые пряди, взмахнул жезлом, один в один похожим на папин, воскликнул: «ЛЮКСУС СФЕРИКА!», и в комнате завис огненный сгусток — шаровая молния размером с теннисный мячик. Неестественно яркий синий свет озарил все вокруг: застывшие в воздухе чёрные плащи, папу, с поднятым вверх жезлом, маму, отброшенную на диван, Жульку, замеревшего с оскаленными зубами.

Это было страшно, но и весело! Я не понимал, почему волшебство не коснулось меня. Но где-то в глубине души знал, что эти трое на нашей стороне.

— Госпожа директор, — сказала Темпорова, — что-то подсказывает мне, что мальчик скрывается вот за этим зелёным занавесом. Ах, как жаль, что мы не взяли с собой господина Корнева, он смог бы договориться с растениями. Боюсь, без него придется просто разрезать этот роскошный зелёный гобелен.

— А вот и нет, — откуда-то из пустого пространства прозвучал задорный голос. Вслед за ним возник мужчина средних лет с добрыми изумрудными глазами. Он заглянул в мамино застывшее лицо и продолжил, обращаясь к Темпоровой:

— Неужели вы, прекрасная Арина, могли подумать, что я упущу такую блестящую возможность — повидаться со своей лучшей ученицей? Как она изменилась! И смотрите-ка, какую великолепную работу она проделала.

Внезапно он оказался рядом с заплетённой решеткой. Я отшатнулся и чуть не полетел в подвал. Между тем человек, которого назвали Корнев, повернулся к директрисе, как-бы спрашивая взглядом: можно?

— Работайте, коллега, — кивнула директриса.

Корнев взмахнул жезлом, в навершии которого был укреплен зелёный камень с сероватыми змеиными разводами, и произнес:

— КЛАВИС ЭКС УМБРА!

И стебли, змеясь, стали расплетаться, освобождая проход. Теперь я был как на ладони. Бежать в подвал от этих волшебников не имело никакого смысла.

Трое зааплодировали Корневу, а он поклонился, прижав руку к груди, как фокусник, только что исполнивший удачный трюк.

— Макс, — сказала директриса, — выходи. Пора познакомиться.

Я толкнул решётку и сделал шаг вперед. Гости окружили меня, разглядывая с нескрываемым интересом.

— Ну что ж, — продолжила директриса, — пора рассказать тебе что все это значит. Меня зовут Вилда Францевна Бриссен — директор школы‑интерната «Под сенью лип». Вот уже двести лет мы находим и обучаем детей с необычными способностями. Наши ученики, повзрослев, и набравшись знаний, помогают сохранить баланс между миром людей и миром тёмных сил. Вот этими демонами-лиминальниками, например.

Вилда Францевна поочередно коснулась фигур в плащах жезлом, камень в навершии всякий раз вспыхивал багровым цветом, демоны мгновенно превращались в пепел и осыпались.

— Ты умный мальчик, и, наверное, уже догадался, что твои папа и мама не совсем обычные люди. Они тоже наши выпускники. Так случилось, что в старших классах ребята полюбили друг друга и решили продолжить путь самостоятельно, в мире людей. Твой отец очень сильный маг, однажды, во время общих испытаний, когда все педагоги были заняты подготовкой к экзаменам, он создал пространственный разрыв и, скрылся, захватив с собой твою маму и волшебные жезлы.

Директриса стояла у замершего отца, смотрела ему прямо в лицо и продолжала, уверенная, что отец её слышит, но ничего поделать не может.

— А жезлы выносить за пределы школы нельзя, молодой человек! Кроме того, он не учёл, что не сможет воспользоваться своими способностями в мире людей, не обнаружив себя немедленно. А скрыть такую силу очень, очень трудно! И тут уж, кто успеет раньше. Либо демоны сделают из тебя, твоей матери и твоего отца подобных себе. Либо…

Она вдруг резко оказалась подле меня, я аж вздрогнул.

— Тебе повезло, Макс. Мы вовремя засекли вспышку активности и немедленно прибыли на помощь. — Закончила директриса.

— Госпожа директор, — сказала Темпорова, — мальчик в смятении. Позвольте, я продолжу?

Вилда уступила ей место. Смуглая красавица взяла меня за руку, и я почувствовал, как погружаюсь в бархатную тень. Вместе с этой тенью я взмыл в ночное небо, черной тучей полетел над спящей землёй, увидел сразу всё, миллионы картинок чужих жизней пронеслись перед глазами. Среди них едва успел ухватить тени мамы и папы, бегущих тёмным лесом. Ветки хлестали их по лицу, путь, как факелами, озарялся мерцающими жезлами, которые несли в руках беглецы.

Потом я увидел маму, склонившуюся над колыбелью. Младенец вдруг стал расти, как на ускоренной киноленте, и я узнал себя. Вот я иду в первый класс обычной школы, знакомлюсь с ребятами. Вот уже другая школа, другие мальчишки и девчонки вокруг. Ещё одна школа, потом ещё… А вот и Жулька! Мы бежим вдоль дороги, и Пашкевич сбивает пса…

Хоп… И я снова в комнате, рядом с удивительной Темпоровой, которая присев на корточки, смотрит чёрными глазами прямо вглубь моей души.

— Что ты видел? — спросила она.

— Я видел всё…

— Теперь ты должен определиться. Ты достаточно взрослый, чтобы принять решение. Либо следуешь с нами в школу «Под сенью лип», получаешь нужные знания, умения и навыки волшебника, либо остаешься в мире людей, но лишаешься всех своих сверхспособностей. Просто так оставить ситуацию мы не можем.

— А как же мама и папа?

— Ну, с ними все проще, — снова вступила в разговор директриса, — пятнадцать лет назад они свой выбор сделали. Мы просто заберём с собой их жезлы и волшебный дар, и они продолжат жить как остальные люди. Не переживай, все у них будет хорошо. На обычных людей демоны не нападают.

— Господин директор, — взволнованно сказала Темпорова, взглянув на камень в своем жезле, — время действия заклинания истекает. Пора отправляться в путь.

— Минутку, — вступил в разговор тот, кто запустил в дом шаровую молнию. Всё это время он просто стоял у двери и наблюдал происходящее со стороны. — У нас тут кое-кто снаружи прячется.

Хоба… И притянутый, словно электромагнитом, из-за двери притащился Пашкевич в своем дурацком красном берете на лысой башке. Оказывается, он все это время подглядывал за нами!

— Что делаем со шпионом? — спросил электромэн.

— Решайте сами, господин Квантов, — брезгливо ответила директриса.

— Хм… Я больше по электрочасти, но, возможно, вместе с коллегой Корневым, нам удастся превратить его в какое-нибудь полезное животное?

— Я с радостью! — отозвался Корнев.

Они соединили жезлы и вместе воскликнули:

— ВОЛЬТА ВИТА ПИКУМ!

Неведомая сила приподняла Пашкевича, воздух вокруг него вспыхнул яркой радугой, заплясали вокруг плазменные нити и… зловредный шпион превратился в дятла-желну в забавной красной шапочке. Дятел немедленно принялся строчить клювом, как на эдектромашинке, по подлокотнику дивана, потом перелетел на стол, на подоконник…

— Остановите его, не то он разнесёт весь дом! — воскликнула директриса.

Темпорова взмахнула жезлом, и дятел умчался в открытую дверь.

— Ну вот! — улыбнулась прекрасная Арина, — теперь я спокойна за лес. От такого электрического дятла не скроется ни один короед.

Все засмеялись, даже я. Корнев аккуратно забрал из маминых рук её жезл и мама ожила.

— Учитель… — только и могла она промолвить.

— Всё хорошо, моя девочка, — ответил Корнев, — у тебя всё будет хорошо. Но ты знаешь правила.

— Да, — сказала мама и опустила глаза.

Квантов подошел к папе и вынул жезл из его рук. Папа ожил.

— Учитель Квантов… — выдохнул он, и переведя глаза на Вилду: — госпожа директор…

— Ты знаешь правила, дружище, — сказал Квантов и поднял руку для приветствия «дай пять».

— Знаю, — ответил папа и хлопнул ладонью по ладони Квантова. Яркая электрическая вспышка была результатом этого касания.

— Ну что ж, — подытожила директриса и повернулась ко мне, — осталось только услышать ответ от Макса. Да или нет, Максим?

Чувства нахлынули на меня. Я любил своих родителей, я не мог без них жить. Но теперь я не смог бы жить и без волшебной школы!

— Подождите! — закричал я. — А как же Жулька?

— Ах да, — ответила директриса, подошла и оживила собаку. — Ты можешь забрать его с собой.

Пёс с радостью запрыгал вокруг, словно говоря: идём, идём, нас ждут великие дела!

— Мама? — повернулся я к маме.

— Это твоя жизнь, сынок, — ответила она и достала из кармана носовой платок, — я буду очень скучать.

— Папа? — повернулся я к отцу.

— Это твой выбор, — отец протянул мне руку.

Я пожал её. Рука отца была сухая и горячая, я ощущал, как кровь толчками бежит по его венам. Сердце отца работало как электрический мотор.

— В путь! — сказала Вилда Францевна и поднялась над полом.

Рубин в навершии её жезла вспыхнул, горячий ветер подхватил меня и унёс в новую жизнь, полную волшебства и приключений.

Они так и остались в моей памяти – мама с носовым платочком у глаз и папа, обнимающий её за плечи.

______________________________________

Vinculum (лат) – оковы, связь, путы

Galvanicus Impulsus (лат) – гальванический разряд

Saeptum Vivum Voluntatis (лат) – живой барьер воли

Lux Sphaerica (лат) – сферический свет

Memoria Ranae Membri (лат) – память лягушачьей лапки

Stо (лат) – приказ «стой!»

Clavis ex Umbra (лат) – ключ из тени

Volta Vita Picum (лат) – жизнь электродятла