Как мужик Смерть обманул

Глава 1

Давно это произошло. Так давно, что никто уж теперь и не упомнит, когда это было. Только трава тогда была гуще и зеленее, солнце светило ярче, а озера и реки глубже. Зверь в лесах тогда еще был непуганый и часто из своих берлог и нор к людям выходил. Даже волки с лисицами особо не досаждали, только если зима выдавалась уж больно лютая и холодная. Про прочую лесную мелочь и говорить нечего: зайцы вообще по огородам гуляли, как у себя дома. Нет, ушастых наглецов, конечно, гоняли, чтоб почем зря казенную морковку да капусту не грызли, но не ловили и не убивали. Так, прикрикнут для острастки, палкой погрозят ушастому воришке, а тот и дает стрекача обратно в лес. Правда, потом опять возвращается. Наглость, она, знаете ли, меры не ведает. В общем, то были, как говорится, дела давно минувших дней, преданья старины глубокой.

И жил-был в одной деревушке мужик по имени Захар. Работящий был мужик, добрый да отзывчивый. Всем помогал, ни от кого не отворачивался. Работа у него всегда спорилась, хозяйство свое крепко держал: коровка рыжая имелась, несколько коз, овцы, а живности поменьше навроде кур, гусей и уток и вовсе не счесть было. Оно и понятно, семья-то у Захара большая: семеро детишек, жена да пожилую матушку еще к себе на содержание взял, после того, как отец помер, и она без кормильца осталась. В деревне, знамо дело, с голоду пропасть не дали бы, но зачем помощи от чужих ждать, коли своя родня имеется. Вот и жили они большой и дружной семьей. Известно, всякое бывало. То младшая дочка, егоза такая, залезет куда-то, что ее пол дня найти не могут, то средние сыновья промеж собой поссорятся да подерутся. Старшие дети надают потом охламонам затрещин, разведут по разным углам да и добавят потом работы какой-нибудь, чтобы голова делом была занята, а не всякой придурью забита. Но это все так, дела житейские. На самом деле, такой крепкой семьи, как у Захара, еще поискать нужно было.

Да и некогда было особо забавами и склоками заниматься. Летом, как известно, день год кормит. Все с самого утра при деле. И Захар рядом со всеми, носится вихрем: что сам сделает, где указание даст, где научит, как правильно сделать нужно. Старшего сына-то, слышь, кузнечному делу учил, как минута свободная появлялась. Уж больно у того хорошо получалось. А добрый кузнец завсегда на вес золота в деревне и без работы никогда не останется. Опять же, прибыток в семью хороший идти будет. Ведь оно как? Кому подковы новые надобны, кому косу наточить или ножи, кому инструмент сломанный починить. Дел всегда невпроворот.

Вот однажды летом, когда первые лучи солнца едва-едва ласково коснулись верхушек деревьев, Захар взял пару удочек, ведро, прихватил с собой крынку молока и краюху хлеба для перекуса и направился к озеру на рыбалку. Идти нужно было две-три версты по лесной дорожке. Вот и зашагал он по ней. Хорошо с утра в лесу: птицы просыпаются, щебечут, с ветки на ветку белки перепрыгивают, бриллиантовая россыпь росы на стебельках травы переливается всеми цветами радугами, весело искрится. А запах! А воздух! Дышишь этой невообразимой свежестью и не можешь надышаться. Потом, когда солнце поднимется в зенит, воздух станет более густым, тягучим, знойным, но с утра это была самая настоящая амброзия. Такая прогулка всегда в радость, отрада для души. И не важно, две-три версты тебе потребуется пройти или все десять.

Спустя пол часа Захар уже был на озере, разложил нехитрые пожитки, закинул удочки и принялся ждать. Тишь да гладь кругом, даже комарье еще не проснулось. Над дальним краем озера низко стелется молочный туман, берега не видно и оттого кажется, что могучие вековые сосны растут прямо из тумана, тянутся к небу верхушками, пытаются стать еще стройнее. Правее раздался хруст ломаемых веток, и к воде вышел сохатый, покосился коричневым глазом на Захара, недовольно фыркнул, мол, ходят тут всякие, мешают. Потом долго и демонстративно пил из озера, не забывая посматривать за человеком. Напившись, медленно и грациозно животное удалилось обратно в лес, не удосужившись даже обернуться на вторгшегося в его владения человека.

Захар усмехнулся: красотища какая, живи да радуйся. А тут еще клев начался, только успевай за поплавком следить да подсекать вовремя. Мелюзгу снимал с крючка и отпускал обратно в озеро. Какой от нее прок? Коту на развлечение? Так обленится же, усатый. Мышей пусть ловит. И самому пропитание, и хозяйству польза. Так что Захар брал рыбешку не меньше ладони величиной. Такую и засушить можно, и ушицы ароматной наварить. А если еще что-то и более крупное получится выловить – просто замечательно будет. Так увлекся Захар, что даже не заметил, как к нему какая-то фигура приблизилась. Только когда внезапным холодом потянуло, обернулся да чуть не обомлел. Стоит перед ним фигура ф черном балахоне, в костлявой руке сжимает древко косы, острие которой зловеще поблескивает на солнце. Смерть, не иначе!

- Как улов, рыбачок? – голос тихий, размеренный, но заставляющий дрожь пробежать по телу.

- Б-благодарствую, - с испугу начал заикаться Захар. А смерть тем временем села рядом прямо на траву, положила косу, вытянув вперед костлявые ноги.

- Да, смотрю и правда рыбешкой разжился неплохо. Мелочь, поди, не берешь?

- Нет, - Захар старался даже дышать лишний раз. – Почто зазря рыбу переводить?

- Это правильно. Ей еще жить да жить, - Смерть сделала ударение на слове “жить”. Мужик сглотнул, постарался отодвинуться немного в сторону, но почему-то не получилось – ноги как чужие стали.

- А ты чаво пришла-то? – осмелился спросить Захар. – Неужто мне пора уже? Не старый, вроде, пока.

- Старый, молодой… Мне без разницы, - смерть сорвала травинку, поднесла к глазам. Та моментально съежилась, почернела, иссохла. – Скучно мне, мужичок. Все вокруг хорошо как-то. Живут люди и звери в достатке, проживают свой век, а ко мне и не спешит никто. Вот я прибираю иногда тех, кому еще срок не пришел. Иначе зачахну совсем.

- А рази ж так можно? – удивился мужик. – Наперёд положенного срока людей забирать? И не совестно тебе?

- Мне стыдиться не положено, этим пусть люди маяться. Для меня главное дело свое сделать, забрать душу. Так что давай, Захар, собирай удочки, складывай да пойдем уже. Скоро вон солнце выкатится еще выше, от жары не продохнешь.

- Так, может, хоть перекусить дашь напоследок? – мужик пытался отсрочить страшный миг хоть ненадолго. – Чего ж с пустым брюхом уходить?

- Перекусить? А чего у тебя там?

- Знамо дело, хлеба краюха да молока крынка.

- Что за молоко?

- Ты молока никогда не пила что ль? – Захар не поверил своим ушам. Как такое могло быть, чтобы Смерть ничего про молоко не слыхивала?

- Не доводилось.

- Так угостись, попробуй, - Захар с готовностью протянул глиняную крынку. Смерть осторожно приняла ее своими костлявыми руками, поднесла к черному провалу капюшона. Неуловимое движение – и наполовину пустая крынка уже стоит на траве.

- Это откуда же такой напиток чудесный берется? Научи, как делать. Мне бы хотелось почаще его пить.

- А ты меня отпустишь? – решил поторговаться мужик.

- Отпущу. Да ненадолго. Как только сама молоко изготовлю, так сразу и за тобой вернусь.

- Хорошо, - Захар решил пойти на хитрость. – Из травы этот напиток делается. Вернее, из множества трав, напоенных утренней росой, знойным солнцем, да ветром теплым обласканным. Все просто.

- Любопытно, - Смерть поднялась с земли. – Пока ступай, но скоро жди меня на рассвете.

Мгновение – и Смерть исчезла, будто и не было ее вовсе. Захар же похватал удочки и весь свой нехитрый скарб и помчался домой. Тут уж не до рыбалки стало, натерпелся, хватило.

Минула неделя, другая, третья. Когда прошел почти месяц на рассвете услыхал мужик стук в дверь. Встрепенулся, но, ничего не поделаешь, пошел открывать. На пороге стояла Смерть. В одной руке она держала свою неизменную косу, во второй же у нее была крынка с чем-то пахнущим травами.

- Ты обманул меня, Захар! – голос Смерти дрожал от злости. – Чтобы я не делала, получается что-то мерзкое, какой-то горьковато-приторный сок. Вот, сам попробуй!

Она протянула Захару крынку, но тот аккуратно отодвинул ее ладонью.

- Так ведь надо уметь и благодарной быть. Ты бы меня отпустила, а я бы тебе сказал, как молочко добывать. Ты же замест того за мной прийти обещалась. Не делается так ни промеж людей, ни среди других кого.

- Моя вина, согласна. Помоги! Так молоко понравилось, что просто спасу нет. Клянусь, что не трону раньше срока ни тебя, ни близких твоих! Слово мое твердо и нерушимо, небеса тому свидетели!

- Пойдем, - Захар прикрыл за собой дверь, вышел во двор. Подойдя к хлеву, он отодвинул засов, открыл дверь и подозвал Смерть к себе. – Смотри. Вот это моя Буренушка. Каждый день ее на лугу пасу. Там она травку есть, потом воду колодезную пьет да нам молочко каждый день приносит. Не обманул я тебя. Буренка траву ест, а нам молоко дает. Не хитра сия наука. Но ты же станешь себе корову заводить? Ты вот что, приходи ко мне раз в три дня на заре, а я буду тебя молоком угощать. Ну как, сговорились?

- Да будет так, - голос Смерти подобрел. – Как и поклялась, не трону никого. Годков вам много еще отмеряно. И про то, что благодарной нужно быть, тоже стану век помнить.

С той поры Смерть стала частым гостем в деревушке. Только не в плохом смысле: приходила, брала молоко, беседовала с Захаром. Тот даже забывал, что перед ним могущественная сущность, щелчком пальца могущая умертвить всю деревню.

Вот так когда-то давно хитрый мужик обманул Смерть. А было то или не было – решать вам.