История одной табуретки

Глава 1

У одного Актера в гримерной стояла старая Табуретка. Это была невзрачная Табуретка, самой простой формы: четыре крепких ножки и квадратная тяжелая сидушка. Никаких фантазийных завитушек, узоров или хотя бы просто краски. Грубо сколочена и даже не покрыта лаком. Со временем Табуретка кое-где потерлась, пошла трещинами и заломами, а в некоторых местах образовались грязные, несмываемые пятна.

Табуретка стояла скромно в дальнем углу, хотя и была незаменимой. Актер на нее вставал, когда надо было достать что-то с верхней полки узкого шкафчика, в изнеможении садился на нее после трудных репетиций, ставил на нее большое ведро с подаренными цветами. В общем, Табуретка была совершенно необходима в жизни Актера.

Табуретка осознавала всю свою невзрачность и не претендовала на центральное место в гримерной, как, например, трюмо. Несмотря на это, она видела свою нужность. Не будучи гордой, она тихо и с достоинством несла свою скромную службу.

Со временем Табуретка стала такой естественной частью актерского быта, что Актер не замечал не только ее труда, но и ее присутствия. Иногда он небрежно плюхал на нее ведро с цветами, и вода, выплеснувшись, стекала по ножкам Табуретки, потихоньку их разъедая. Когда Актер бывал не в духе, он отпихивал ногой Табуретку, и она с громким, противным визгом отъезжала в сторону. От этого визга Актер морщился и недовольно косился в ее сторону. В такие минуты Табуретке было очень обидно, но что она могла сказать – она же табуретка.

А потом Табуретка совсем состарилась: она совсем почернела, стала скрипеть, а ножки шататься. Актер морщился все чаще.

Однажды в гримерную к Актеру зашла девица. Девица была модно и очень стильно одета, на ярко-красных губах блуждала приторная улыбка, а взгляд жестко и цепко ощупывал каждый сантиметр гримерной.

– А у тебя здесь мило, – проворковала девица, специально для Актера смягчив взгляд. – Именно так я и представляла себе гримерную такого талантливого актера.

Актер самодовольно улыбнулся и слегка приосанился. Внезапно девица увидела старую Табуретку.

– Фу, а это что за убожество? Какая страшная табуретка! Милый, почему ты ее не выкинешь? Ей давно пора на свалку. О! Я знаю, что тебе подарить на день рождения! Я недавно видела такой классный маленький столик, он просто отлично сюда впишется!

Актер улыбнулся еще шире и притянул девицу к себе.

Табуретка же вся съежилась от этих ужасных слов девицы. Нет, Актер не поступит так с ней, Табуреткой! Да, она состарилась, потеряла вид, но они так долго вместе работали. Табуретка никогда не подводила Актера, всегда выслушивала его жалобы, сопереживая, и искренне радовалась его успехам. Они были одной командой. Эта девица ничего не понимает! Сейчас она уйдет и все будет по-прежнему.

Девица ушла. Актер позвал завхоза и сказал, чтобы тот вечером, когда Актер уйдет, выкинул старую Табуретку. Пока же она ему нужна – на ней ведро с цветами стоит.

– Скоро у меня будет новый столик, более достойный моего статуса, – мечтательно улыбаясь, сказал Актер. – Эта рухлядь давно свое отжила.

Завхоз с сожалением посмотрел на Табуретку, но ничего не сказал и вышел.

Табуретку оглушили эти слова. Она стояла, оцепенев от ужаса, и не верила услышанному. Этого просто не может быть! Да, она некрасивая и всегда была некрасивой. Да, время ее не пощадило. Да, когда-то все вещи заканчивают свой век и их утилизируют так или иначе. Она всегда знала о том, что ждет ее в конце. Но она никогда не думала, что все будет вот так... Что будут неприязненно кривить губы, гадко ухмыляться, презрительно отзываться и все эти страшные, ужасные слова говорить при ней.

И ладно девица. Сколько у Актера было этих девиц и чего они только не несли! Табуретка особо и не прислушивалась к ним никогда. Но он... Он ранил Табуретку в самое ее табуреточное сердце. Она служила ему верой и правдой столько лет! А он смеялся над ней вместе с этой глупой девицей. И так легко отказался от нее. Так равнодушно отправил ее на помойку. Он предал ее. И не просто предал, а еще и растоптал напоследок.

Табуретка в отчаянии смотрела на Актера. Он готовился к предстоящему спектаклю, накладывал грим и напевал что-то незатейливо-веселое себе под нос. Настроение у него было прекрасное.

Табуретка все смотрела, и с ее глаз сползала пелена. Она вдруг увидела, что он всегда был самовлюбленным, эгоистичным человеком, который без зазрения совести пользовался и людьми, и вещами. Когда же они становились не нужны, просто выбрасывал их из своей жизни. Сейчас пришел черед Табуретки. Актер он был великолепный, но вот человек... Гнусный, никчемный человечишка.

Гнев и отвращение охватили Табуретку и она позволяла им разгораться сильнее. Она вспоминала все нанесенные ей обиды, и гнев ее рос и рос все больше. А вместе с ним росла и сама Табуретка. Вот она стала размером с самого Актера, вот уже выше него. Табуретка все росла. Актер ничего не замечал. Наконец Табуретка выросла до самого потолка и, двигаемая гневом, направилась к Актеру. Только сейчас Актер ее заметил. О, да! Всю жизнь он ее не замечал, а вот теперь увидел.

Табуретка все двигалась на Актера. Она видела, как смертельный ужас окрасил его лицо в белый цвет, как рот кривился, силясь закричать, но не издавал ни звука. Актер инстинктивно отклонялся от надвигающейся Табуретки все дальше на своем стуле, пока стул не перевернулся. Актер упал спиной на пол и замер.

Табуретка нависла над ним. Если она сейчас подогнет свои ножки, то своей тяжелой, массивной сидушкой прихлопнет Актера. Табуретка представила, как от этого удара гнилое нутро Актера выплеснется наружу, и весь мир увидит, какой он на самом деле. Интересно, что тогда скажут его поклонники, так же будут его прославлять? От всех этих видений и мыслей Табуретка негромко хмыкнула. Ничего доброго для себя в этом смешке Актер не услышал. Более того, он понял, что его ждет. Казалось, уже некуда, но Актер побледнел еще сильнее, задвигал губами и кое-как выдавил из себя хриплое:

– Пощади.

– "Пощади"?! А ты кого щадил в своей жизни? Ты меня пощадил? Я столько лет с тобой, и в горе, и в радости рядом, честно работала, помогала тебе, а ты меня со смешком на свалку! Разве я заслужила вот так?

Актер во все глаза смотрел на Табуретку. Сначала от ужаса он ничего не понимал, что говорит ему Табуретка, но потом смысл слов стал доходить до него.

Табуретка продолжала:

– Ты думал, что я бессловесная, бездушная вещь, поэтому при мне можно говорить, что угодно и поступать со мной, как вздумается. Захотел – пнул, выместил на мне свое дурное настроение, захотел – облил, испачкал и не помыл, захотел – с издевками на свалку. Это не я бездушная вещь, это ты – бездушный человек.

Табуретка всхлипнула. Ум Актера лихорадочно носился в поисках спасения. Кому же захочется закончить свою жизнь вот так – будучи прихлопнутым разгневанной табуреткой? Но уши, несмотря на мятущийся разум, все-таки слушали, и слова Табуретки, не отформатированные умом, попадали сразу в сердце.

Актер вдруг вспомнил день, когда у него появилась эта Табуретка. Ее принес завхоз, он же ее и смастерил. Она была немного грубая, но добротная и надежная, как сам ее создатель.

– Вот, на досуге баловался. Может, вам пригодится? – немного смущенно сказал завхоз.

Актеру Табуретка тогда очень понравилась. Она была неказистая, но сделанная из светлого дерева, тщательно отшлифованная, идеально гладкая под рукой. И она действительно оказалась нужной. Сколько сценариев прочел Актер, сидя на ней, сколько горьких мыслей передумал. Иногда он задействовал Табуретку на репетициях, а один раз даже в спектакле. Актер невольно улыбнулся этому воспоминанию. Казалось бы, какой-то стул, но спектакль был на грани провала, а Табуретка выручила, заменив собой отсутствующий реквизит. И, благодаря Табуретке, спектакль тогда получился каким-то теплым, душевным...

Когда он перестал ценить Табуретку? Наверное тогда, когда стал ценить себя, свое громкое имя и статус больше всего на свете... Актер смотрел на Табуретку, и в нем просыпалось раскаяние. В Табуретке уже не было прежнего яростного гнева и выглядела она довольно понуро. Ей уже не хотелось давить Актера. Ей было просто бесконечно грустно и хотелось плакать.

– Прости меня, – сказал Актер.

В его голосе Табуретка услышала совершенно новые интонации: искреннее раскаяние и сожаление. Табуретка переступила с ножки на ножку.

–Прости меня. Я такой дурак. Мне очень жаль, – сказал Актер и ласково погладил Табуретку по ножке.

Табуретка заплакала и уменьшилась до обычных своих размеров.

...В выходной день, под руководством завхоза, Актер отмывал и очищал Табуретку, шкурил ее, красил, покрывал лаком. На ее сидушке Актер неуверенной рукой даже нарисовал первые в своей жизни цветы. Цветы были по-детски корявые и наивные, но для Табуретки самыми лучшими на свете. После обновления Табуретка невероятно посвежела и похорошела. Актер поставил ее на самое видное место в своей гримерной и очень ею гордился.

А с той девицей он больше не встречался.