Истории об одной серой кошечке

Кошка, которая ходит сама по себе, но очень хочет на ручки

Место действия: обычный дачный поселок в Подмосковье, которому уже лет пятьдесят. По всем дачам гуляют ничейные кошки, оставленные хозяевами, сбежавшие от них или прибившиеся из соседней деревни. Умудряются даже зимовать. Бродят по всем участкам, пролезая через дыры под заборами, известные только им.

Иногда мы с ними встречаемся. И вот, что из этого получается, если бы кошки могли говорить.

Дачность первая

Утром, на запах завтрака, к моему крыльцу пришла небольшая серенькая кошечка, из обыкновенных.

В глазах голод, надежда и страх.

- Мяуу.

- Ничего нет.

- Мяуу, нет?

- Да, нет.

- Точно нет?

- Точно, иди.

- Ну, я пошла?

- Да, иди.

Разворачивается: - нет, я все же тебе не верю.

- Ну, как хочешь.

- Может, все же посмотришь, мяу?

Нервы не железные.

- Ладно, подожди.

- Да, я и не тороплюсь никуда, просто так интересуюсь. Я посижу?

Трется о ступеньку крыльца.

Иду к холодильнику.

Отзавтракав, чем хозяин послал, кошечка уходит в заросли и, обернувшись, дарит прощальный взгляд:

- А, правда, я была хороша?

Дачность вторая

На следующий день серая кошечка пришла снова.

- Мяу, - заглянула она мне в глаза, - только не делай вид, что я тебе безразлична, помнишь ты меня вчера кормил своими объедками? Мне показалось, у нас дружба... Мяу-у

Кошечкин голос достает до самых тонких и глубоко спрятанных струн душевного фортепьяно. Глиссандо простого мяу, от низов до верхов, проходит по всем струнам души, останавливаясь на какой-то заветной и единственной частоте сострадания.

Голос разума пресекает идиллию: - Но ты же не моя кошка, ты же чья-то, вот, к хозяевам и иди. На дачах все кошки чьи-то.

Человеку не дано достучаться до разума кошки, даже если бы он был.

- Я же говорила, ты меня узнал. Ты в ответе за того, кто к тебе приручился! И не ревнуй меня к бывшим...

- О-о-о, какая же ты...!

- Ты же мне просто завидуешь, ты не можешь быть собой, как я. Хочешь я буду ныть из каждого куста? Ты либо сойдешь с ума, либо станешь черствым. Когда тебя не было, я зашла на твою веранду. Стильно, у тебя хороший вкус, беспорядок, правда, но как только ты мне сделаешь местечко, все изменится. Мя...

- Подожди!

Снова чувство вины и моральный проигрыш. Сострадание, подогретое ее настойчивостью и безысходностью голода, ведет меня к холодильнику. Собственничество побеждено. Куколка, чинно обернувшись хвостиком, с достоинством садится ждать.

Колбаса урезается с мыслью "Ее мог съесть я".

Кусочки кладу рукой на землю, кошки пугаются колбасы, брошенной сверху. Только на равных (они так никогда не примут даров свыше).

И отхожу, как бы отказываясь от моей сырокопчененькой.

- Можно!

И кошечка, такая деликатная стервочка, в мгновенье забывает о нашей дружбе и, как зверь с большой буквы, один огромный Caps Look, бросается на колбасу. В ней уже ни грамма прописных, один курсив и Ариал Болд. Она грызет ее и слева, и справа, выставляя лапу для охраны, урчит и вспоминает себя тигром в прошлой жизни. И вдруг, все съев, как будто очнувшись от морока, смотрит жалким взглядом: - А еще есть?

Глава 2

Дачность третья

На выходных кошечка не пришла, суббота, воскресенье. Наверное, приехали дачники, оставившие ее на вольных, но хилых хлебах, и, наконец, накормили, наласкали и уложили спать.

А я уже было приготовил мелко нарезанные кусочки кошачьего меню. Кошки умеют воспитывать людей. Обратное сомнительно.

Чтобы, когда этот монстрик жалости придет, у меня все было готово. Пораженческие настроения. А, может, любовь.

Но я не знаю кошек. Один раз протоптав дорожку к еде и сочувствию, они ее не забудут никогда. И будут по ней ходить пока, и этот "хозяин" не уедет в Москву.

Я, как будто уже обиделся за такое непостоянство этой мелкой и милой эгоистки, что даже не хотел себе в этом признаваться, как в воскресных сумерках вдруг услышал знакомое протяжное мяу-уу. Ну, слава Богу, изменщица вернулась!

Мяу было длинным, с хрипотцой, почти мелодия "знаешь, как мне тяжело". В нем было похмелье выходных бывалой эскортницы. Это уже не было "если не покормишь - буду мяукать еще противнее", это было "что брат, вот такая наша с тобой доля: твоя - кормить, моя - быть кормимой". Миссия, симбиозище.

Я не стал давать ей все кусочки сразу, а разделил пополам - на сегодня и завтра.

Она спокойно, без тигра в душе, умяла первую порцию и ушла, даже не мяукнув "Пока!". Ушла чинно, по дорожке. Местные кошки вообще ходят по дорожкам, только молодые московские дурочки рассекают высокую траву носом, да собаки, для которых самое удобное передвижение только по прямой. Дорожки для слабаков!

И мне показалось, что она ушла...

Но Штирлиц поздно понял свою оплошность, показав ей все кусочки в миске, а насыпав только половину.

Оскорбленное МЯУ возвращалось обратно.

- На мне?! Экономить?! Да как ты мог?! - кошкам и эскортницам нужно время для признания реальности.

Мяу было настолько возмущенным и заполняющим, что что все соседи должны были меня осудить за такое бесчеловечное отношение. И чтобы замять местечковый скандальчик, пришлось высыпать ей и завтрашнюю порцию.

- Вы мне мешаете, при вас не могу, - посмотрела она снизу-вверх, и я ушел. Но подглядывал из окна.

Она все оскорбленно подчистила и даже перевернула миску, чтобы убедиться, что та пуста.

Кошкам тоже нужны доказательства верности.

Не экономьте на близких - узнают - кошки будут скрести на душе.

А вы знаете, как скребут кошки?

Дачность четвертая

Моя кошечка встретила утром при первом выходе барина из дома. Крестьянка скромно стояла поодаль и жаловалась на свою жизнь. И как только барин соизволил направиться к умывальнику, она рванула перед ним, показывая дорогу, а то светло, можно и не найти.

Торопилась, оглядываясь на меня, иду ли я, и правильно ли понимаю ее маневр, чтобы, на самом деле сделать петлю и подвести к обратно к крыльцу-кормильцу. "Электричка везет меняя туда, куда я не хочу. В. Цой"

Жалуясь, заглядывала в глаза и не забывала при этом элегантно облизывать себя и демонстрировать изгибы своей фигуры. Соблазняла. И где научилась? Кошки вообще умеют смотреть в глаза, да что там в глаза - сразу в душу.

Если ты не умеешь смотреть в душу - ты не кошка. Они не смотрят на руки, на ноги, они смотрят сразу в центр принятия решений. И он, обнаруженный, с облегчением сдается. Они все учились в академии природной вербовки. Можно отворачиваться, отводить глаза, но они сядут прямо под твой взгляд, в точку твоего стыда, чтобы напомнить о себе. Если локатор отворачивается от объекта, то объект все равно находит локатор. Даже когда несешь им еду, они продолжают следящим автофокусом держать твою душу под прицелом: "Главное, это ты, милый". У рыбаков это называется выуживанием.

За эту ночь кошечка нагуляла аппетит, а, судя по животику, не только его. Но это уже не в эту ночь. Поэтому впереди на нашем участке бэби-бум и социальные пособия.

И бум с пособием, прежде всего, из моего кармана. Из зоозащиты я здесь один.

А этого в планах на лето не было.

Утро сегодня холодное. И тут никак нельзя дать слабину и пустить замерзшую крестьянку в избу.

Все мягенькое, тепленькое без спроса сразу станет ее: "Так устроен мир, дружок"

"Все, все, посидела и пошла" вызовет недоумение "Как пошла, куда пошла? Я же только пришла"

Если меня кормят, то все вокруг мое. Если со мной делятся колбасой, то какая проблема с диванчиком?

Сытая кошка - покой дачника.

Хорошо, есть старый парник, в котором сложено все, что не может понадобиться НИКОГДА. Там тепло и место для экскурсий.

Поэтому после завтрака, уже мадам, изволили посетить мою тепличную кунсткамеру. Обнюхать все артефакты дачного быта двадцатого века и найти свое место силы на пачке старых газет. И, пропитавшись духом прошлого, душа и тело мадам согрелись, и она уснула. А вы спали когда-нибудь в музее на полотнах известных мастеров? Я не вандал, но все равно, завидую.

Глава 3

Дачность пятая

Кошки - охотницы. Охотятся на жучков-паучков, мышек, на все, что движется с меньшей скоростью и меньше их по размеру.

Но у дачных кошек кабан позначительнее, они охотятся на дачника. Это только московские неофитки играют с мышками и гоняются за бабочками - развлекуха, не более. Ты хочешь рыбки или научиться ловить рыбку? - я хочу научиться ловить того, кто ловит рыбку. Наслушались тренингов... Дачные кошки вербуют на раз. Взглянула преданно, оп, и ты уже в ее лапах. И готов работать на нее за "не стойте больше над душой".

Но как не стоять над душой, если она обязана трудиться, и кошечка точно знает на кого именно. Какой смысл ловить мышей, если с помощью простого почти человеческого мяу и взгляда вглубь открывается целый холодильник. Это вам не просто умный дом. Это целый коммунизм, когда каждой серой по потребностям, а всем остальным по способностям этих потребностей.

Кошечка уже не уходит от крыльца далеко, охотится на меня из ближней засады. И только я открываю дверь, как серый ниндзя выскакивает из небытия и атакует жалобными стонами и приемами психологического айкидо. Колбаса, колбаса, колбаса. Нет, конечно, никакой колбасы, говорят ее глаза, только личное, личное, личное.

Теперь я сначала смотрю в окно и если ее нет, то дорога для моей совести чиста и я могу отправляться по делам.

Хотя она, видимо, выспавшись на старых газетах о шахтерах, решила перекрыть мне дорогу и перегородила собой верхнюю ступеньку крыльца. У кошек тоже есть дворянская иерархия и местничество - раньше сидела перед крыльцом, потом на первой ступеньке, на второй, и вот, уже на верху. А что, раз хозяин назначил любимой женой, так пусть еще и женится. Кошки детям не игрушки.

И сейчас она, маленькая и ненасытная, даже после второго завтрака (!), поскрипывает в меня своим прокуренным мяу о своих скромных надеждах - всего один кусочек, еще один, не останавливайся, ну же, ну же...

- Не мешай, я же о тебе рассказ пишу.

Вот вам и об отношениях автора с главным героем.

Важнее то, что на бумаге, а не то, что в миске.

Как трудно быть голодным героем.

Все восторгаются, но никто не кормит.

Колбаса не стоит славы.

Дачность шестая

Кошечка стала моим ординарцем и ходит за мной по пятам, путаясь в ногах. Моих и своих. Кошки, когда хотят понравиться, ходят нога перед ногой, как модели на подиуме. При этом, оглядываясь, смотрит наверх, в глаза, и поэтому, когда что-то попадает ей под ноги, модель не успевает это перешагнуть и сбивает шаг "я такая неловкая..." Я же просто чертыхаюсь, чтобы не отдавить ей лапы. Как только мне надо куда-то пойти, у нее появляется дело там же.

Хотя на самом деле это я стал ее ординарцем. Она просто изображает преданность и готовность идти за мной даже на край участка, а делаю-то все я.

Она же выбрала роль вдохновителя на довольствии (откуда она узнала о ненасытных барышнях с Патриков?!)

Блондинка без высшего образования, что с нее возьмешь. Но с хорошим, надежным нижним.

Кстати, когда она просит, то мяукает, поднимая при этом правую лапку. Наверное, этот утонченный жест должен символизировать хрупкость и незащищенность дачной принцессы.

И она перестала уходить в отхожий промысел. Нашла себе наблюдательный пункт на старой табуретке у смородины, с которой хорошо просматривается крыльцо и участок. Теперь я под ее колпаком. Колпачком.

Я уже считаю, что дешевле кошачий корм или мясные обрезки. А ведь еще два дня назад... А если она потребует прописки?

Глава 4

Дачность седьмая

Вечером пришел ежик. Хотя, что значит, пришел, он просто меня не заметил.

Долго шуршал в кустах, что-то там вышуршивал-вышуршивал, и, видимо, ничего невышуршав, объявился.

Так мы и познакомились.

Я читал, что ежи едят все. А еще они всего боятся. Колючки выставляют. Сами не колют, но дают уколоться. Очень нравственная пассивная самозащита.

Услышав мое движение, ежик засобирался в свою поленицу под террасой. Вообще-то она моя, но еж считает ее своей. Точнее, он снимает в ней зооуголок за посмотреть на себя ночью и страстно прошептать "Ежик! Ежик!" С удобствами там же, а к неудобствам он привычен. Отделка карельской березой. Конечно, просто березовыми дровами, но это для рекламы ежикам. Лофт, бывшая дачная промзона. Пять шагов от метро Кротовская.

По сути, я его управляющая компания, но ему на это наплевать.

Асоциальный типчик.

Он вне условностей.

Я не разбираю его домашнюю поленицу на дрова для печки, а таскаю их от сарая.

Но кто хоть раз оценил наши жертвы?

Ежик не реагирует на кис-кис, чмок-чмок и прочую звукоимитацию.

Но хорошо ведется на "ну, ладно не бойся. Все, ухожу, ухожу. Вот, тебе положил" и звук удаляющихся шагов.

Он прекрасно чувствует дистанцию от меня до его еды и от еды до поленицы. В этом бермудском треугольниуке проходит вся его жизнь. Не добдеть нельзя, только перебдеть! Государственник, понимаю. Ежи - опора строя.

Он вычисляет черту безопасности, за которой должен находиться я с учетом его скорости обратного телепания к поленице от еды.

И если геометрия позволяет, то он, тяжело вздыхая, погружается в еду, чтобы не заметить сзади удар нежности "Иди сюда, мой хороший".

После чего он сменит поленицу на другой район, оставив зооуголок и управляющую компанию без бесплатного клиента. Дачный бизнес не прощает панибратства.

Еще на него нельзя светить фонариком, миллионы лет утро еще не скоро, а тут избирательно уже наступило - валим пока день не настал! В поленицу! Домосед. Дровинизм. Неконтактный зоопарк у нас получается, хотя и без решеток.

В общем, мы с ним оба знаем, что мы есть. И когда одному хочется есть, а другой уже поел, то встреча двух резидентов теоретически возможна.

Никаких имен и взглядов, только через тайник - один положил, другой забрал. Ночью. В Центре разберутся.

Получается, я попал в ежовую сеть. Но ведь ежи одиночки. Эх, если бы он заговорил...

Как-то утром он, наслушавшись из поленицы кошкиных страданий и нанюхавшись заманчивых запахов потрохов, решил приобщиться к еде и прителепал к миске, когда кошка подходила уже со своей стороны. Два носа встретились в одной точке. Оба, как по команде, отпрянули, и быстро смылись кто куда. Потом, поняв, что они друг другу ничего не сделают, стали каждый по очереди подходить к миске, брать свой кусочек и тащить к себе. Там ели, а потом снова возвращались к шведскому столу. И так расписали его на двоих за пару минут. Хорошо, что ежик не мяукает…

Дачность восьмая

Кошечку я никак еще не назвал, знаю, имя для кошки это как ее штамп в моем паспорте, потом не отмажешься.

Но и без имени она изображает членство в моей семье. Без нее не должно обходиться ни одно мало-мальски видное событие - что-то звонко упало на пол – бежим в кусты, хозяин несет мясо к мангалу - включаем проблесковые маячки, пошел к калитке - срочный экскорт, пришли соседи - солидная кошка для солидных господ.

Кошки, как вода, найдут любую щель, чтобы проникнуть в душу.

Завтрак прошел, погода на загляденье. И от такой идиллии - хозяин работает, птички поют и от своего трудного жизненного пути, кошечка уснула прямо на грядке под сломанной веткой туи. Им вообще нужно, чтобы сверху что-то было, потому что глаз на спине нет.

Я не мог не сфоткать момент ее блаженства, редко найдешь любителей такого минимализма - ветка, грядка и полный живот. Но фотосессия в стиле дачного ню не бесплатна, и я снова открыл холодильник.

Кошечка сразу очнулась от дневной дремоты и навела прицел своих зеленых глаз - сам идет, а я даже не мяукнула: - научился!

Модель спокойно приняла плату за сессию и захотела общения - пора бы уже меня и погладить. Она нарезала восьмерки между ножек моего стула, терлась и мурлыкала. В общем, вела себя как начинающая модель "А поговорить?" Опытные модели никогда не идут первыми в руки, держат дистанцию, от чего холодны и одиноки.

Но не дай Бог, ее погладить! Держи руку, держи! Пробежит искра, потом костер не потушишь! Не одомашнивай одомашниваемое. Мне же еще в Москву возвращаться!

Дачные кошки умеют воспитывать в дачниках стойкость и верность здравому смыслу. Ну, у кого как.

Глава 5

Дачность девятая

На стене моего дома со старых времен висит телевизионная антенна. Телевизор давно уже никто не смотрит, но антенна есть. Во-первых, появился интернет, во-вторых, смотреть нечего, и в-третьих, высокая абонентка за пакет "смотреть нечего".

Но теле-место пусто не бывает и в месте крепления антенны устроили гнездо воробьи по типу ласточкина гнезда в обрыве над рекой.

Теперь у меня по утрам птичья зорька и птичьи новости. За бесплатно.

Ведущие одни и те же. Им тепло и уютно, и выключить их нельзя.

Спасибо, что не соловьи. Мои - почирикали и улетели.

А соловьи же поют одно и тоже, красиво, но одно и тоже. Пока не прилетит соловьиха и не успокоит своего избранника. Вечерами слушал, знаю.

Так вот, целый вечер слушать одно и тоже, лучше уж телевизор попереключать. Воробьиный телевизор включается сам и работает в фоновом режиме.

Одна программа, один слушатель. Идеальная точечная модель пропаганды. Ничего не понятно, но радует.

Без шансов для альтернативных источников.

А я и не знал, что воробьи хоть и серые, а такие умные.

Или у меня склонность приписывать другим то, чего у них нет, но мне хочется, чтобы было?

- Идеализация, - шепнул внутренний психолог.

- Пора отвыкать, - откликнулся я.

Дачность десятая

Кошечка успокоилась.

Теперь она не стоит над душой, а лежит в кустах напротив крыльца и фиксирует все мои передвижения. Иногда ходит всюду за мной, каждый раз пытаясь завернуть маршрут к крыльцу-кормильцу. Хочет показать, что она есть. Исследует сарай, цветочки, гоняется за ящерицами. Режим активного сбора дани с дачника сменился на спокойный летний бизнес.

У кошечки четкая стратегия на вживление в семейную жизнь. Она ловит мой взгляд на раз, как пво ракету. Если я увидел ее на лежке в кустах, то: - ты оглянулся посмотреть не оглянулась ли она? Вкусняшку сам дашь или помяукать?

- Ладно, а ты сыр-то ешь?

- Сыр?

- Попробуй немного.

- И это можно есть?

- Нужно.

- А, ничего.

Так я приучил кошечку к сыру (колбаса закончилась)

Российским кошкам - российский сыр.

Глава 6

Дачность одиннадцатая

На даче можно легко похудеть.

И это не диета. Какая диета, когда вокруг все цветет и пахнет, что тоже хочется цвести и пахнуть (последнее вообще запросто).

Диета - для бетонных квартир.

На даче, чтобы похудеть, достаточно все забывать.

Забыл телефон на втором этаже - тридцать ступенек туда и обратно. Забыл яблоко на кухне - снова в путь. Не говоря уже о кепках и перчатках, оставленных у сарая (или у ворот?). А очки...

Перепробег отразится на телефонном шагомере: "Я же не ходил в дальний лес за грибами!" Откуда взялась дневная норма марафонца?!

Ноги компенсируют пробелы в голове.

На даче невозможно не забывать. Каждый цветок радует глаз вопросом "почему вокруг меня не прополото?", любая новая бабочка отшибает память получше коньяка. Куда шел помню, зачем - уже нет. За то какая красивая… А уж если прилетит лесная горлица и начнет свои рыдающие угу-угу, то как тут не забыть, где оставил телефон?

Да, на даче нужно иметь два телефона, один на случай, если забудешь, где оставил второй. Не вместо, а позвонить и прислушиваться - надо же, как я мог его там оставить?! Ну, а если потерял где-то и второй? Правильно, тогда сначала ищем первый.

Иногда низко пролетает большой вертолет, и тогда вообще забываешь обо всем. Возникает тревога и восхищение - такой большой, а не падает. Бестелесность воздуха ставится под сомнение. Задумался о подъемной силе крыла и все, обед подгорел. Но это уже не так обидно, потому что профунькал обед не по глупости, а из-за физики полета твердых тел. Картошка тоже стала твердым телом и тоже полетит, но в ведро.

На даче, когда идешь из А в В, то по пути, для экономии человеко-шагов, хочется оборвать сорнячок, поправить подпорку, удивиться еще вчера потерянной лопате, и в результате, к приходу в В, возникает вопрос "Что я тут забыл?"

Поэтому поиск смыла очень частая тема внутренних монологов.

И почему-то, когда задумываешься, сразу приходит кошечка "Я здесь!"

Дачность двенадцатая

Кошечка снова пришла на свои утренние попрошайки. Похоже, своей заботой о ней я спасаю поголовье мышей во всей округе.

От зерненого творога отказалась - городской, комочками, неправильный. Но за то, что ее в принципе, уважили, развалилась на спине от блаженства "Он все-таки меня ждал". Но только я отошел от крыльца и не закрыв за собой дверь, как она пропала. На дачах двери вообще не закрываются, все только и ходят туда-сюда со словами "закрывайте за собой двери", но никто их не закрывает, потому что снова через них выходить.

Все-таки я ее проглядел. И застал уже в комнате на кровати в позе усталой гетеры.

"Брысь отсюда", "выходи давай" и прочие кошачьи ругательства привели только к смене позиции с "над" на "под" и никакой веник не мог ее выкурить из-под кровати. Серый окупас сопротивлялся. Самозанятая жилплощадь была оформлена без согласия владельца, но с согласием кошки. Оставалось принять, смириться и выпить чаю.

Но как всякая порядочная барышня, она сочла перемирие за невнимание и с презрительным мяуканьем "как, меня никто не домогается" покинула свое мое лежбище. Жилплощадь выдохнула.

- Зачем меня ругать, когда мне хорошо? Скажите, не логично.

Кошки не говорят спасибо. Они даже его не мяукают. Попросила, получила, съела и пошла. Сама независимость. Так дети срываются после обеда разносить свои бешенные калории по дачам. А потом снова приходят поесть. Еще уговаривать надо.

Глава 7

Дачность тринадцатая

Дача - не отдых, а смена видов деятельности. Отдохнул на прополке - отдохни на поливе. Расслабился на готовке - поточи ножи.

Отдых – после дачи. Формально он называется работой. На самом деле – время для подготовки к следующей даче.

"Усталые, но довольные, пионеры возвращались домой" - нет, это дачники, в душе пионеры, на каждых выходных.

Работа после дачи кажется мелкой, скучной, не нужной. И нет мирного подвига выше для дачника, чем дождаться новой дачи. Чтобы с воспоминаниями о потянутой спине и ватных ногах приступить к очередной смене деятельности. Отдых нужен тогда, когда делаешь то, что не хочется. Когда делаешь то, что нравится, нужна передышка. Поэтому производительность труда на даче недосягаема для современных мотивационных городских систем.

А кошкам на это вообще наплевать. Ничего не запасают, если охотятся, то без фанатизма, гнезда не вьют. Ленивец, но какой милый! Только такой и может быть эффективной попрошайкой, которому нельзя отказать.

Дачность четырнадцатая

Следующий кошачий этап после «дайте поесть, а то так пить хочется» – «пустите в дом".

Когда пройден и он, т.е. сопротивление хозяина сломлено непротивлением насилию, наступает интимный этап "хочу на ручки". Для этого используются бодания, обтирания ног и волоокое заглядывание в глаза снизу вверх.

Еще кошечка изображает верного пограничника, который, когда что-то увидел, услышал, почувствовал, то готов, если что, для безопасности, сразу свалить первым.

Она вьется вокруг меня как бабочка вокруг нектара. Если бы она была женщиной, то я бы сказал, что это неприлично, но заманчиво. Она отдает тебе всю свою кошачью душу, желая разделить твой кров и продуктовые запасы. Она не знает удержу в своей нежности и кошко-обвильности.

Но прилив ее нежности, если на него не реагировать, заканчивается быстро, как бокал хорошего вина. Первый бокал – дружба, второй – прелюдия.

Поэтому кошечке показалось мало только есть без удержу, и как только я сел передохнуть, она, пригубив еще нежности, заползла по моей сидящей ноге на желанные ручки. Все! Эверест взят! Теперь расслабон, груминг и полное доверие.

Мурчание звучит фоном, как приемник, потерявший волну. И спать, спать, отоспаться за всю свою беспризорность. Забыться в тепле и надеге на хозяйских руках.

Тебя защитят, погладят и позаботятся - мечта содержанки. Рецепт кошачьего счастья: «Быть собой». Никаких образований, йоги и психологических тренингов по соблазнению. Просто быть нежной и уютной. Что еще для хозяина надо? Пусть думает, что хозяин это он…

Глава 8

Дачность пятнадцатая

На даче есть мелкие вредители – кроты, мыши, сороки и дети от 5 до 10 лет.

С кротами-то мы разберемся. А, вот, дачные дети - особая порода мелких и милых вреднышей.

Они боятся только своих родителей, потому что от них не убежишь. Остальных взрослых тоже боятся, но могут убежать от них к родителям.

И поскольку они страдают от родительских "нельзя, не трогай, иди сюда, и не бегай", то достается за это все незнакомым соседям. Которые знают, по идее, чьи эти дети, но номера участка не помнят и не хотят скандала. И поэтому только шумят в ответ на очередную пакость, но чужие уши не дерут, берегут свои нервы. Страдают заборы, покой и чувство собственной важности.

Хотя один впечатлительный сосед, изнемогший от детских децибел, как-то в сердцах, вышел перед своим участком на улицу, на которой, то ли играли, то ли бесились дети, и пальнул в воздух из охотничьего ружья (зарегистрированного), думая, что этим остановит детский бедлам у своего забора. Но он только привлек выстрелом новых детей с других улиц с криками «Ура и Еще! Еще!», а затем и их родителей совсем с другими словами. Бедлам помножился на два. И сосед от беспомощности просто напился. Другие обладатели охотничьих билетов поняли, что палить в воздух бессмысленно.

А на следующий день он объяснялся в правлении. Члены правления ему сочувствовали, но поставили на вид. И человек хороший, а дети вообще, что с них взять, но отношения не складываются.

Идея сделать детскую площадку была с презрением отвергнута – ну, кто играет в специально отведенных для этого местах?!

И тогда кто-то очень мудрый, и явно знающий жизнь, предложил просто насыпать кучу песка рядом с хранилищем газовых баллонов. Дети сами потянутся на огонек. Хранилище на замке. И рядом с правлением, и подальше от дачных участков.

И теперь вся мелюзга тусит у этой кучи и гордятся, что играют у таблички «Огонь разводить запрещено». Но все равно поиграть от души у чужих заборов, не менее щекочет нервы, а в перспективе и уши, чем у газового хранилища.

Детские игры дошкольного и немного школьного возраста мало отличаются от кошачьих. Поэтому кошки собираются посмотреть на братьев по разуму. Ведь они также беспричинно могут шлепнуть собрата, погоняться, побороться, а затем долго и задумчиво сидеть и осмыслять случившееся.

В головах соседей всегда бродят мысли о дачной мести за счастливое детство, но все боятся последствий. И дело дальше жалоб дружественным соседям не идет.

Хотя для профилактики достаточно перезнакомиться со всеми детьми или с их родителями в присутствии этих детей. Чтобы в их сознании перейти из разряда незнакомого соседа (терпилы) в разряд знакомых (погонялы), что повышает шансы на их страх и вашу спокойную дачность. Хороший ребенок – воспитанный напуганный ребенок, говорит дачный опыт. Взывание к его сознательности не имеет смысла – его килограмм детского мозга не способен понять взрослые полтора, чтобы оценить ваш дачный педагогический талант. Ребенок из цветка жизни на своем участке превращается в колючку вне его.

А колючки любят верблюды. Хотя некоторые дачники в трудовом порыве чем-то их напоминают, но эта порода колючек не ест, а их выращивает. Глухие заборы из боярышника, терна, замаскированных диким виноградом, как ответ колючкам от колючек. Знай наших!

Но от дачных детей нет полной защиты и с ними нельзя договориться. Замученные хорошей жизнью и безделием, они оттягиваются на безответной крапиве, кустах сирени и ушах дачников. Особенно экстазируют от «ты-гы-ты-гы-дым» палкой по рифленому забору, тех, кто еще не сделал полосу препятствий перед ним. Дачники от этого экстазируют не меньше.

Детям нечем заняться, потому что всем остальным заняты их родители.

"Пойдите погуляйте" означает для них "мы условно свободны", и пользуясь своей уличной анонимностью, они могут наградить конкретными дизлайками всех незнакомых им соседей.

- Типичный перенос сдержанной агрессии, - шепнул внутренний психолог.

- Уши бы надрала, - ответила обида.

Больше всего они боятся вопроса «Как тебя зовут?». Они понимают, что ответ – уже половина провала. Вторую половину выпишут родители, которые будут одновременно испытывать вину перед пострадавшим соседом и злиться на него и ребенка, за то, что заставил их быть родителями. Поэтому дети насупливаются и вмертвую молчат.

При этом родители жестко отслеживают свое право на наказание ребенка «Ты трогать его не моги!». А именно этого и хочется бедному дачнику, тронуть, да так, чтобы на всю жизнь, не ребенка, а дачника. Как говорил один серьезный папа юного хулигана, неплохо понимая асоциальные наклонности своего чада, «Ты его не трогай, ты его мне приведи».

У дачника нет права на воспитательное насилие, поэтому некоторые в период дневного возбуждения детей сами уходят погулять куда подальше.

А дети чувствуют, что на данном участке никого нет, и в разочаровании идут искать те, на которых по недоразумению еще сохранилась жизнь, чтобы поиграть рядом с ней. Люди тянутся к людям. И ничего с этим не поделать.

Йохану Хёйзингу для его книги «Человек играющий», думаю, не хватило материала из дачной жизни об играющих детишках. Тогда бы он назвал свой труд «Человек доигравшийся». Он ее написал в 1938г.

Дачность шестнадцатая

Если выйти на центральную улицу дач в детский прайм-тайм около шести вечера, то можно подумать, что вы попали в детский сад без воспитателя. Дети на дачах не разговаривают. Дети на дачах орут. От протяжного «иду-у-у» через ухо ближайшего прохожего своей маме метрах в ста, до «по-бе-жа-ли!!» в регистре многоголосой паники, что каждый дачник, оказавшийся в зоне звукового поражения, рефлекторно вздрогнет «Куда?!».

И это не просто децибелы, это ужас ребенка от того, что с ним не согласятся: «Побежали на вторую линию!» звучит как «Если мы туда не побежим, то это катастрофа!» Почти истерика. Которая переходит в энтузиазм, а он в лидерство. Но никому нет до этого дела. Никто никому первенства не отдаст. Поэтому согласие выглядит, как перехват инициативы: «Побежали! Кто последний, тот слабак!» И дальше дружный топот детского табунка. Вторая линия напряглась.

Безразличных к детским децибелам нет, т. к. взрослые любят тишину. Дети тоже любят тишину, когда подкрадываются сзади чтобы крикнуть на ухо заветное «У!»

Дети кричат, думая, что просто так их не услышат, что громкость – решающий фактор исполнения их желаний. Интересно, у кого они этому научились?

Когда взрослые соседи фестивалят по праздникам на уличном застолье, то ор стоит не меньший, чем дым от шашлыка, но более осмысленный и под музыку. Тост нужно произносить громко, метров на сто, а иначе какой это тост? А перебивать тостирующего нужно с повышенным коэффициентом, уже метров на сто пятьдесят, а иначе, какой смысл в этих поправках? А визжать от смеха в ответ уже метров на двести, а иначе какой же это праздник? Все должны знать как нам хорошо и весело, даже те, кто знать об этом совсем не хочет (соседи-интроверты).

Дети копируют взрослых с перебором и этот перебор летает по дачам, как заблудившийся ветер «А Маа-ши здесь не-ет? Не-ет. Ну, я по-ле-те-ел»

Интересно, что сами дети не реагируют на крики друг друга. Они продолжают кричать, а эффекта нет. И почему-то именно у моего забора. Я давно уже знаю, кто дура, и кто дурак, и кто чьей маме пожалуется.

Я, кстати, тоже хочу ей пожаловаться. А еще больше на нее наорать. Что какого…! Но результат-то мы уже знаем. Ветер носит…

Все дачники любят начало учебного года. Это отдых души за все попавшие в нее за лето децибелы. Невероятная тишина опускается на дачи, птицы от неожиданности не знают, что сказать. Да, и что тут скажешь?!

Никто не зовет обедать, спать, домой и просто пора. По телефону не то. Надо, чтобы все слышали какая ты правильная бабушка (дедушки подходят и только молча смотрят, пристальный взгляд рождает покорность). Все затихает до следующего лета. Дети за партами, бархатный сезон на дачах начался.

Тишина опускается на изможденные от детского буйства дачи. Становится слышно дальнюю дорогу. Трактор, который пыхтит на ближнем поле. Шум ветра в кронах высоченных тополей. Идиллия длится до следующих каникул. Но как же хорошо!

P.S. Дети тоже не лыком шиты и могут отомстить взрослым за их педагогику. Как-то давно, одно поколение детей назад, дежурная отчитала их за что-то мелкое. Тогда детишки одному из них привязали к спине доску, и через куртку воткнули в нее нож, покрасив место укола кетчупом. С чем и ввалились в сторожку к дежурной с криком «у-би-ли!» Приступ, скорая, детям весело. Через много лет этот мальчик, уже мужчина, будет убит в деревенской драке ножом.

Может возникнуть вопрос: а причем тут кошки? Они же это все видят из своих кустов и делают выводы, можно ли с нами, людьми, иметь дело или нет. И поэтому всегда на дистанции, всегда с опаской, если не прошёл, конечно, полное кошачье собеседование. Я, кажется, прошел. Но счастлив ли я от этого?

Глава 9

Дачность семнадцатая

Громодождец

Утром дождь начинается незаметно, то ли я еще не проснулся, то ли он. Дождь начинается с тишины. Птицы это знают и перестают шуметь. Какие-то мелкие шорохи предвестия в саду. Нет, показалось, спим дальше. Даже если вдалеке проехалась по небу телега с камнями, тоже спим. Либо далеко, либо мимо. И вдруг начинают лениво постукивать редкие капли: точка-тире, точка-тире. Листья деревьев встречают надвигающийся дождь одиночными глухими аплодисментами, из разных частей сада слышны нетерпеливые вздохи ожидания и, уже неспособные сдерживаться дольше, обрушиваются бесконечной овацией. Дождь начался! Он вошел в сад властно и навсегда. Маленькие ладошки листьев сбились в общий гул восхищения и трепета. Не способные перевести дыхание, они ликуют от встречи с дождем, захлебываясь от счастья своей иссушенной душой. Гром, насладившись этой прелюдией, громко объявляет о начале бури. Маленькие ладошки его подданых захлебываются хором от восторга и дождевого неистовства. Драма в разгаре. А кошка под кроватью. Там надежнее. Но лучше перепрятаться под другую кровать, ведь под этой все слышно. И под новой тоже все слышно и страшно, тогда на ручки к хозяину. Будем бояться вместе. Ведь ему тоже страшно как и мне?

А на небе тем временем кто-то передвигает большие шкафы, топает огромными ногами, бегает по небу и сердится. У больших соседей сверху большая ссора. Или переезд. Листья, обессиленные неустанным восторгом, уже просто дружно шуршат, как огромный хор, потерявший голос. На этой ноте ему долго не удержаться. И громодождец, убедившись, что всех покорил и напоил, запахивает свою дождливую мантию и медленно широкими шагами уходит за поле, за лес, а там и за горизонт, разбрасывая на своем пути огромные небесные валуны, которые гулко катятся по горизонту «Я иду-у-у».

Оставив после себя мириады истомленных трепетом листьев и трав, громодождец, уже издалека, напоминает о себе перекличкой своих небесных литавр «Я еще верну-у-сь». Сад замирает в изнеможении. День начался.

Солнце смывает с листьев следы дождя, оставляя на память хрустальные росинки. Капли, замеревшими планетками, свисают с ягод, кончиков листьев и бегут друг за дружкой по проводам. Сад вытирает испарину и возвращается к привычной жизни.

А кошечка от пережитого ушла на другую дачу.

P.S. Когда поздней осенью я уезжал на зиму в Москву, она забралась под машину и не хотела выходить, и я не мог выехать. Как вдруг, осознав неизбежное, бросилась прочь бежать по дороге. Я не мог ее с собой забрать. На то были свои причины, но это уже другая история.

P.P.S. На обложке книги фото кошечки с ее котятами (на следующий год). Греются на солнце)