Истинное желание

Пролог

Ранним утром я брёл по шумной улице, совсем не всматриваясь в лица прохожих. Я невольно задумался: время, словно паутина, сплетается в череду связанных между собой обстоятельств. Время никому неподвластно, его невозможно остановить или повернуть вспять. Помнит ли безмолвная вселенная о каждом живом существе? Фиксирует ли она в своих холодных архивах наше прошлое, настоящее и будущее, или мы для нее лишь мимолетные пылинки в лучах света… Поэтому каждый миг времени, который люди пытаются сохранить в воспоминаниях – настоящая драгоценность. Это элемент бесконечного потока жизни.

Я набрал воздуха полной грудью и задрал голову наверх. Небо налилось ярко-розовым цветом, словно опускающийся на горизонт закат. Медленно он становился насыщеннее, впитывая как губка пурпурный отлив. Только нам, изгнанникам небес, известна тайна этого знака. Пурпурное небо это одно из знамений о гибели ангела, которому небеса пропевают скорбную колыбельную. Некогда сошедшее с небес фиолетовое пламя несло с собой энергию милосердия и всепрощения. Его называли “седьмым лучом”, значащим куда больше, чем знамение чистого и высшего белого. По крайней мере, я слышал это от своего отца.

Мой отец — падший ангел. А меня изгнали вместе с ним. Я был совсем ребёнком и совершенно ничего не понимал, только прятался за мантией отца, поглядывая на грозных херувимов с мечами в руках. Оказалось, нас помиловали и оставили в живых. С тех пор я вместе с отцом жил на земле среди смертных. Он любил повторять мне, как молитву: неважно, ангел ты или человек, за любую ошибку ждёт расплата. Мне всегда казалось, отец добр и великодушен к земным существам. Со временем его сердце ожесточилось настолько, что ненависть окрепла и к небесам, и к людям. С пеленок я видел в нём своего наставника. По сравнению с другими ангелами, отец больше всех заботился обо мне. Он верил, что однажды хотя бы мне удастся вернуться на небеса. Так вышло, что его надежда стала и моей тоже. Я во всем повиновался отцу, даже когда учеба и тренировки казались невыносимо тяжелыми. Мне хотелось стать настолько умелым, чтобы когда небеса наконец меня заметили — исполнили мою просьбу и отец вернулся вместе со мной.

Я практиковался в исцелении, экзорцизме, изгнании мелких призраков. Но отец стремился к идеалу. Пусть это было не обязательно, но он хотел научить меня ещё одному умению — убийству демонов. Ангелы-посланники и ангелы-хранители никогда не владели подобным мастерством. Правом на убийство демонов распоряжались только херувимы и серафимы. Когда я приступил к изучению демонов всё моё естество сопротивлялось, а чувства в сердце восстали против непоправимого, кощунственного дела. Отец наставлял меня, что ощущение пренебрежения – это природа ангелов, продиктованная ненавистью к человеческим врагам, что эти чувства можно перебороть и закалить, в чем кроется смысл моих тренировок. Словам отца я верил безоговорочно.

Однажды во время испытания я наконец столкнулся с демоном. Он выглядел миловидно в маленьком теле румяного ребенка. Но провести ангела, натренированного на убийство нечистых, внешним видом не было и шанса. От этого дитя исходила темная энергия, от которой кровь стыла в жилах. Демон укрылся в школе, среди других детей. Я выманил его из класса и почти схватил, как вдруг перед моим отчаянным взглядом появилась девочка. Она бойко отругала меня, подумав, что я обижаю младших. Она нисколько не подозревала, кого защищает.

Когда демон собирался накинуться на девочку, я моментально бросил в него порошок из серы, подскочил сбоку и пронзил его мечом. Когда девочка повернулась ко мне лицом, я уже прикрыл тело демона своим плащом и выпрыгнул вместе с ним в окно. Но концах моих русых волос застыла загустевшая кровь. Сердце билось в тревоге и казалось вот-вот выскочит из груди.

Пусть я покончил с исчадьем ада, испытание было провалено. Я позволил демону проникнуть в школу, где могли пострадать люди, к тому же я на мгновение застыл в растерянности из-за появления девочки. В другой раз мои действия привели бы к трагедии. Отец сурово отчитал меня, и имел на это полное право. Ведь когда он выпустил демона, я должен был догнать его прежде, чем тот на что-то нацелится.

После моего провала я заинтересовался местом, где собираются дети, чтобы учиться и общаться — школой. Не помню, есть ли на небесах школы. Это новое знание пробилось сквозь пелену моих мыслей, заполненных планами по возвращению на небо. Они не давали мне покоя и я обратился к наставнику. Услышав про школу, отец лишь посмеялся. Тогда я поспорил с ним, что если пройду испытание с демоном идеально, он разрешит мне походить в школу хотя бы какое-то время.

Наконец, я попал в стены образовательного учреждения и это полностью изменило мои привычные реалии. Я стал с искренним любопытством изучать людей. Человеческие понятия, сумбурные взгляды, эмоциональные поступки и ход мыслей сильно отличались от моих. Мои глаза зажглись пламенем интереса сильнее, чем прежде, а жизнь разделилась на пополам. Я стал участником двух совершенно разных вселенных: вселенная школьных будней и вселенная моего отца.

Однажды всё зашло слишком далеко и узнав об этом, отец пришел в ярость. Он понял, что я захотел...стать человеком.

Глава 1

Все на той же улице, по которой я брёл, через дорогу мелькнуло знакомое лицо. Сначала девушка меня не заметила — она была увлечена разговором со спутниками. А в следующий миг её взгляд полоснул меня. Всего секунда холодного безразличия, но мне показалось, будто по коже прошлись тысячи колючих иголок. Вместе с друзьями она растворялась в толпе, а я оставался на прежнем месте, провожая их взглядом до перехода.

Оглушительные воспоминания бесконтрольно впивались в разум. Память выдавала её имя, и я произнёс его мысленно не издав ни звука. К горлу подступил тугой ком, а легкие обожгла нехватка воздуха. Оказывается, когда увидел Киру, невольно задержал дыхание. Сердце пропустило удар и сжалось, я вспомнил всё. Вернее, никогда и не забывал.

Мы познакомились в школе. Тот год был словно яркое пятно в моей жизни: случайно нанесенным и трудно выводимым. Рядом с Кирой я впервые забыл об изнуряющих тренировках и бесконечном отцовском «ты должен». Благодаря девочке с пухлыми щеками и веснушками, однажды вставшей на защиту демона, я ещё сильнее полюбил школу. Кира стала моим первым другом, рядом с которым я всегда смеялся. До появления в школе я и забыл, что такое смех. Отец вел меня дорогой самосовершенствования: постижение мира, внутренней гармонии, наращиванию силы и мудрости древних. Всё ради того, чтобы оправдать ожидания наставника и вернуться домой.

Ни один человек не способен умом понять тяжесть, которую несет в себе падший ангел. Глубоко, в закромах души, мы с отцом чувствовали то самое презрение помилования, стыд, боль от падения. Благодаря Кире я узнал, что люди тоже испытывают похожие ощущения. Оказывается, это называется чувством вины. Я настолько проникся единением со своим первым другом, что рассказал ей, кем являюсь на самом деле. На мое пылкое признание она ответила с пониманием и верой. Булыжник упал с моей груди, освобождая легкие. И это тронуло меня до слёз. Кира была добрым ребенком. Она обнимала меня, пока я плакал.

А потом, в безмолвной тишине, Кира исчезла. И страшнее всего для меня оказалось думать, что навсегда. Я помнил об этом хрупком маленьком человеке с пухлыми щеками днями напролет. Мое сердце било тревогу, всё остальное разум рассеивал. Как девочка могла испариться, не оставив даже письма – рушило мое равновесие. Одноклассники говорили, что это значит Кира стала мне дорогим человеком, что я её люблю. А боль в груди, словно поглощающая каждую мою клетку дыра, возникает из-за того, что я скучаю по ней. Не уверен, что это одно и то же, ведь я ангел, а не человек. Какие запутанные и сильные чувства способны испытывать люди. Помню, как подумал именно так.

Я заболел нашей разлукой, температурил воспоминаниями, бредил её голосом и чувствовал ломоту во всём теле от нехватки родного взгляда. Я больше не боялся суровости и наказаний отца. Нужно было достучаться, показать как мне важно найти Киру. Но переговоры проваливались раз за разом. Время вроде бы не останавливалось на месте, а я по-прежнему чувствовал пустоту в груди. Спустя два месяца, я собрал рюкзак и сбежал на поиски моего друга. Перехитрить отца не удалось и меня быстро вернули обратно.

Какое-то время я подозревал, что за исчезновением Киры может стоять отец. Раньше я верил ему, восхищался, покорялся. Притворялся слепым, позволяя водить себя за нос. Я понял это когда повзрослел. К тому моменту я научился хорошо разбираться в людях. Поэтому отчетливо увидел истинное лицо моего отца. На все эти годы он погряз в собственной мечте и использовал меня, чтобы её достичь.

Я выяснил, что у ангелов не бывает своих детей. А это может значить только одно — когда наставника изгнали, он прихватил меня с собой. Поэтому во мне столько сил и ангельской мощи. Узнав об этом, я даже пытался оправдать его. Я любил своего отца. И понял, что терпеть и обманываться ради дорогого человека тоже одна из сторон любви.

В конце концов я набрался храбрости для разговора с ним. Думаю, я вырос достаточно закаленным благодаря отцу, но я не хотел использовать силу во зло. Даже если наставник считал совершенным злом демонов, они заслуживают справедливого суда, а не крови и меча. Я выбрал другой путь — стать таким, каким велит мне сердце. Этому я научился у людей, и ни секунды не жалел о принятом решении. Ведь я совершенно ничего не знал о себе, какой я ангел – воитель или хранитель, возможно ли попасть обратно на небеса, почему никто не заметил моей пропажи. Всё это порождало океан вопросов, ответы на которые мне предстояло найти. Отец вновь пришел в ярость. Он не признался мне в своих злодействах, но я всё понял по его лицу. Его последними словами перед моим уходом была брошенная в спину фраза: «Да поглотит тебя свет Пурпурного неба». Это оказалось настолько больно услышать, что я не смог ничего ответить. Мой уход из его жизни был спасительным для нас обоих. Я пошёл своей дорогой, познавая себя через земной мир, а мой отец лишился оружия, которое могло принести больше страданий.

Девушка, в которой я узнал взрослую Киру, давно скрылась из виду. Прошли годы, поэтому её равнодушный взгляд не имел власти надо мной. Наоборот, очевидно что она не узнала бы меня. Я был слишком счастлив увидеть своего первого друга. Правда в том, что всё это время я продолжал жить с надеждой когда-то отыскать её. Потому что она – моё истинное желание.

Глава 2

В маленькой кофейне в подземном переходе метро, я часто покупал один и тот же стаканчик горячего шоколада. Правда, из-за особенностей моего происхождения, сотрудницы кофейни видят меня словно впервые. Я не принадлежу миру смертных, поэтому чем слабее моя связь с человеком, тем быстрее он забудет обо мне.

На этот раз у кассы стояла Кира – мой потерянный друг из прошлого. Наша вторая встреча оказалась случайной, но не неожиданной. Теперь я знал, в каком районе она живет, и был уверен, что рано или поздно снова с ней пересекусь. Тело отреагировало раньше разума: я замер у входа, будто ноги приросли к полу. Я колебался. Оказалось, подойти к человеку, с которым не виделся много лет, очень страшно. Ведь я понял ещё тогда на переходе: передо мной больше не та, кого я знал. Вопреки сомнениям, я сделал глубокий вдох и прошёл внутрь кофейни.

Из обрывков разговора с бариста, я услышал главное: у Киры размагнитилась банковская карта, а её напиток уже приготовили. Ни привет, ни пока, я с ходу предложил заплатить за Кирен кофе. Я перевел взгляд на девушку и задумался, узнает ли она меня. Она даже не повернула головы, лишь скользнула по мне тем самым пустым взглядом, в котором теперь читалось слабое раздражение. Кира проигнорировала мое предложение, а я уже прислонил свою карту к терминалу.

От девушки невидимыми волнами исходило возмущение, хотя она так не произнесла ни слова и держалась на расстоянии вытянутой руки. — Позволь, я закажу горячий шоколад и мы немного поговорим? – я указал на свободный столик в углу. Хотелось верить, что она всё-таки меня узнала. Её брови дрогнули в удивлении. А затем на тонких губах проступила едва заметная ухмылка: — Хочешь сыграть в игру?

Вопрос застал врасплох. Мы сели друг против друга. Сердце бешено колотилось в волнении, а все мысли в голове посыпались, словно песок. Я кратко спросил: — Что нужно делать? — Назови то, что ты любишь, — бросила она с пугающей лёгкостью, сделав глоток кофе. Я сделал громкий глоток своего напитка вслед за ней, после чего искренне улыбнулся: — Горячий шоколад. Здесь он особенно вкусный. Теперь ты? — У меня нет любви или пристрастий. Ни к чему, — отрезала она. Я растерялся, не зная, как реагировать на прямой ответ: — Тогда может, чего ты не любишь? Наши глаза разошлись по сторонам. Она ответила: — Тебя. Исчезни пожалуйста. Слова прозвучали как выстрел. Я даже ощутил в их звучании ненависть. Кира резко поднялась, оставив пустой картонный стакан на столе, и покинула кофейню. Не хотелось признавать, что я не ошибся, но передо мной точно не та, кого я знал. Передо мной только что сидел демон в обличие моего драгоценного друга, затеявший игру. И почему-то внутри осталось досадное ощущение, что я проиграл этот раунд всухую.

Глава не окончена. Продолжение следует...