Ирет и его жители

Флейта

— Где-то на белом свете, там где всегда весна…

Скрипучий голос перебил:

— Живут челолюки эти, тарам -та-та-та-та…

Шарри открыл зелёные веки, пытаясь разглядеть, кто это помешал его песенке. Над ним нависал Поскребыш, закрывая своим щуплым тельцем теплые лучи оранжевого солнца. Шарри снова зажмурился, продолжая петь:

— У них довольно скучно, покоя людям нет…

— И вот они редиски являются в Ирет, — закончил Поскребыш, плюхаясь рядом с мохнатым другом и закидывая лапки за голову.

— А почему челолюки? — поинтересовался Шарри.

— От слов «человеки» и «злюки», — довольно пробурчал Поскребыш, спину обжигало от горячих листов металла, из которого была сделана крыша, и он с удовольствием грелся. — Слышал, в дом к Подкроватнику новая семья заехала.

— Ага, Сосулька прилетала. А все же не все человеки — злюки. Я бы хотел найти своего Человека… — мечтательно протянул Шарри.

— Поэтому с утра-пораньше развалился на крыше моего дома и поёшь про них песенки? Я так-то спал…

— Извини, у меня сегодня ремонт. Эрик со своим Пекарем стучат с самого утра, пришлось сбежать к тебе.

Действительно из соседнего дома доносились противные звуки дрели и молотка.

— И давно они так развлекаются? — перевернулся на бок лицом к другу Поскребыш. Его Человек был очень стар, ворчлив и большую часть времени проводил в кресле-качалке. Поэтому новость о ремонте у соседей вызвала у малыша большой интерес, в общем, как и любое другое движение в городке.

— Часа два уже точно, — Шарри лениво зевнул. В отличии от друга он шумные компании не особо любил, исключение составляли только Эрик с Пекарем, но сегодня они все же нарушили зону его комфорта. Уловив восхищённый возглас Поскребыша, Шарри приоткрыл глаза. — Даже не зови смотреть, я не пойду.

Маленький мохнатый нос навис снова над лицом Шарри:

— Ну пошли, весело же, пошли.

Лапки Поскребыша обхватили плечи Шарри и слегка встряхнули его. Тот лениво сел, понимая что друг не отстанет. Придется идти, иначе будет канючить весь день. Иногда Шарри завидовал Поскребышу: он имел самого удобного Человека и не понимал своего счастья. Вечно куда-то торопится, бежит, шуршит, а ведь его Старик любил размеренную жизнь, немного ворчал, но никогда не шумел. Идеальный компаньон. А у Шарри не было никого, ни шуршащего Старика, ни вечно занятого Пекаря. Жил он конечно в одном доме с Эриком, но Пекарь был не его Человеком. Эхх… Шарри окончательно оторвался от листа раскаленного железа, пригладил зеленую челку, вечно спадающую на глаза, и снисходительно проговорил:

— Ну пошли уже, к этим горе-мастерам. Надеюсь, мой дом ещё цел.

***

— Эрик, смотри!

Доска с грохотом свалилась со второго этажа, приземлившись в сантиметре от Эрика и подняв столб пыли.

— Прости, случайно сорвалась, — на лестнице показалась кудрявая голова Повара. — Идем сюда, что покажу.

Эрик, отряхнулся и поднялся наверх. В стене зияла дыра размером с двух человек или трех-четырёх Эриков. Друг вытащил подгнившие доски, чтобы заменить на новые, но почему-то остановился, разглядывая, что получилось. Эрик подпрыгнул, стараясь заглянуть через плечо Пекаря. Тот, показывая находку, отстранился. Внутри стены пыльная и грязная лежала коробка. Сделанная из дерева, она полностью была покрыта кружевными узорами искусной резьбы. У Эрика аж дух захватило от такой красоты. Пекарь осторожно достал коробку, отряхнул и поставил на стол. Щелкнул замок, и в руках человека оказалась маленькая флейта. «Деревянная, из грушевого дерева,» — подумал Эрик. Вдруг, в тот самый момент, когда Пекарь поднёс её ко рту, он понял, что нашёл его Человек.

— Неееет, — закричал он, стараясь выбить инструмент из рук Пекаря. Но из флейты раздались красивые звуки, поглотив почему-то и так ставшим почти беззвучным крик чудика, лапки Эрика застыли в неестественно вытянутой позе, а он сам почувствовал, что не может пошевелиться, будто увяз в прозрачном желе.

В это время, поднимающиеся по лестнице Шарри и Поскрёбыш тоже застыли.

— Не понял, — оглядывая себя, одними губами прошептал Шарри. Вышло довольно смешно, потому что кроме глаз, ничего у него не шевелилось. Поскрёбыш засмеялся, однако получилось это у него не лучше, чем у друга оглядеться. Со второго этажа разливалась красивая мелодия, становясь всё громче и витиеватей, клубясь и улетая в раскрытые окна. Чудики переглянулись. Спустя пару минут до них начали доходить масштабы катастрофы. И как только Пекарь остановился, чтобы перевести дыхание, они кинулись к нему в комнату. Но мелодия зазвучала снова. И Шарри с Поскребышем опять застыли на пороге комнаты, в которой находились Пекарь и Эрик. Последний глазами показывал на флейту, выпячивая их, краснея от натуги, но друзья находились в таком же незавидном положении как и он и помочь не могли. Наконец-то, Пекарь сделал перерыв, и Эрик выхватил-таки у него флейту.

— Ты чего? — уставился на него Пекарь, — Красиво же. Не знал, что на флейте так легко играть, слышал как я умею?

— Слышал, слышал, — пряча от него в футляр под замок инструмент, сердился Эрик.

— Вот жеж, на минуту без присмотра оставить нельзя, — вставил Шарри, оглядывая дыру в стене и только потом футляр в лапах Эрика. — И что делать теперь?

— Может обойдется? — с надеждой в голосе спросил Поскрёбыш.

— Ага, обошлось, — Шарри уже стоял у окна, рассматривая что-то на улице. Внизу собиралась толпа чудиков, над которыми порхала Сосулька, постоянно кидая в толпу газеты из своего рюкзака на спине, будто принтер, сошедший с ума и плюющийся бумагой.

— Нда, приплыли. Отправь его спать что-ли, — Шарри кивнул в сторону Пекаря головой, тот стоял возле Эрика с футляром как заворожённый. Обычно он просто не обращал внимания на друзей Эрика, потому как человек может видеть и слышать только своего чудика. Но в том, как он застыл сейчас, было что-то неестественное. Друзья уложили Пекаря в кровать и только потом вышли на крыльцо. Тут их уже ждала толпа местных жителей.

— Безответственность!

— Где это видано?

— Кто дал в руки человеку инструмент?

— Что нам теперь делать?

Толпа волновалась, кипела и возмущалась. Старая Клякса своей клюкой махала в сторону друзей, уговаривая соседей наказать виновных. Наконец, сверху перестали сыпаться газеты, и Сосулька звонким голосом отрапортовала:

— В результате игры на волшебной флейте, в Ирете появилось 6 новых домов, которые будут заселены человеками. Прибыло уже 8 человеков. Ожидается прибытие ещё 12-ти. Новых чудиков не обнаружено.

Все дружно уставились на Поскрёбыша. Потому что знали: последним чудиком в Ирете был именно он. Уже несколько лет в городе не появлялось новеньких. И сверлили все его взглядом, будто он был причиной.

Слово взял Бобер с ближайшей плотины:

— Вы за Пекарем не уследили, сами и расхлёбывайте, а мы-то чем виноваты? Ведь человеки могут разрушить наш дом. Куда столько? Кто из вас будет жить в их домах? Кто будет следить, чтобы от них не было неприятностей, а?

— Кто напортачил, пусть тот и следит, — Клякса ткнула длинными скрюченными пальцами в сторону Поскрёбыша. Тот даже съёжился под её колючим взглядом.

— Да он же тут не причём, — Шарри попытался заступиться, — и вообще, волшебные предметы сами решают когда и как появляться, и только чистые сердцем и с детской душой могут ими воспользоваться. Значит Пекарь у нас ухх какой!Подумаешь, пару новых домов появилось. Весело будет, улицы города оживут, опять же, может кто Человека себе найдёт…

— Вот вы виноваты, вы за новыми людьми и следите, — Клякса снова ткнула пальцем в сторону Поскрёбыша, — все дома на вас и будут.

— Так и порешим, — присвистнул, грозя кулаком Бобёр, — и чтоб к плотине ни один ни шагу!

Неудачный день

Сосулька с облегчением забралась в кровать. Этот бесконечный день наконец-то закончился. Он вызвал бурю негодования в ее душе. Всю жизнь она разносила газету, почту, новости по Ирету и чудики всегда радовались ее прилёту. А тут… Ну попала в руки к Пекарю волшебная флейта, так ведь в Ирете волшебные предметы могут появляться и выбирать себе хозяев. Радоваться должны: вернулось волшебство, которого уже несколько лет было не видно. А они! Обида захлестнула Сосульку, накатила огромной холодной волной: как же так? Всегда добрые и веселые, иногда хулиганистые, но совершенно не злые чудики, накинулись на своих же. Нет бы радоваться новым людям, сходить посмотреть на новоселье, а они пошли на Пекаря ругаться.

Сосульке стало жалко и Пекаря, и троих друзей, и новых людей, и чудиков, и Ирет. Она натянула повыше одеяло, но холод продолжал проникать под перья, туда, к самому сердцу. А на окраине города почернело дерево. Сосулька заболела.

***

Бобер возвращался домой, пыхтя на нерадивых жителей Ирета. Надо же столько людей получить, будут ходить на речку, камнями кидаться, плотину портить. Мало ему вредных лягух, почему-то считающих речку своей собственностью, так ещё и человеки понаедут.

Возле дома он споткнулся о бревно, чёрное, с отхлупшею корою, оно перекрывало его любимую тропинку.

— Интересненько…

Он обошел вокруг находки, заглянул под бревно, потрогал пораженную кору и даже понюхал её. В нос ударил едкий запах болотной тины:

— Ну нет, это не про нас. Мы так не работаем. Это что ж с деревом произошло, чтобы оно таким стало?

Походив ещё вокруг и поохав, Бобер услышал противное кваканье. Лягух выпрыгнул откуда-то сбоку прямо перед его носом.

— Что уже и тропинки своим буреломом застраиваешь? — пропищал он.

— Да нет, — почесал затылок Бобер, — сам не пойму откуда взялось.

— Вечно вы напортачите, а потом «не пойму, не знаю». Убрать надо бы с тропинки-то.

— Давай вместе! — Бобер уткнулся плечом в вонючую кору.

Лягух потер лапки, присвистнул и тоже стал толкать. Вместе они сдвинули гнилушку с тропы, откатили её подальше, чтобы она снова никак не могла оказаться там, где ходят жители реки.

— Спасибо, — Бобер улыбнулся первый раз за этот тяжелый день.

— Да и тебе. Хорошое дело сделали.

Пока они обменивались любезностями, на бревне вылез маленький зеленый росток и устремился вверх к заходящему оранжевому солнцу.

Дома Бобра ждала новая неприятность, он даже сразу забыл про Лягуха и бревно, потому что вся его плотина, которую он столько лет с трудом возводил, внезапно расплылась. Вокруг того места, где когда-то стояло столь любимое им детище, только плавали брёвна. Вся семья бобра сидела на берегу, тоскливо поглядывая на плавающие брёвна. Самый маленький бобрёнок утирал нос лапкой, постоянно им шмыгая.

— Землетрясение что ли?

— Нет, — шмыгнул малец снова, — просто все рассыпалось.

— Нда… И чего сидим? Строить пошли, — приказал глава семейства.

Не помнит!

Работа на плотине спорилась. Семейство быстро соорудило хатку для ночлега, а на следующее утро дружно взялось за работу. Издалека за ними наблюдали лягушки. Вроде и сбылась их мечта: плотина была разрушена, а особой радости-то и нет.

***

Пока на реке шла стройка, ремонт в доме Пекаря прекратился. Проснувшись рано утром, Пекарь испёк несколько партий хлеба и булочек для человеков Ирета и ни одной партии горелых булочек для чудиков. Эрик давно, было дело, сам помогал булочкам испортиться, веселясь над ничего непонимающим булочником, однако после того как Пекарь разглядел Эрика и подружился с ним, любимое лакомство каждое утро ждало Эрика и чудиков раньше остального хлеба. Сегодня же Пекарь прошел мимо, не обратив внимания на голодного Эрика, не поздоровавшись с другом, принялся месить тесто, печь идеальный с его точки зрения хлеб. У Эрика аж дух перехватило, что за грубость? Сначала он сидел за специально для него сделанным столиком молча, дуясь и обижаясь. Пекарь даже не повернулся в его сторону. Потом Эрику надоело дуться, он спустился на пол с высокого стула и прошлёпал к печи, где очередная партия выпечки благоухала тёплым ароматом ванили. Он осторожно принюхался: ни одной горелой! Заглянул снизу вверх в лицо Пекаря, который убирал очередной поднос, но друг не увидел его. «Плохо дело! Как же мне теперь быть?», — паника овладела чудиком. Тем, кого забывали их Человеки было несладко, они становились либо Чудовищами, либо ходили вечно всем недовольные, ворчащие, с мордочками как кислый лимон. Ни то, ни другое Эрика не устраивало. Он быстренько подхватил полы длинного халата, который когда-то подарил ему его Человек, и побежал к Шарри.

Шарри не успел уснуть. Он предпочитал спать днём. Поэтому умывшись и прочитав вчерашнюю газету (почему Сосулька не принесла свежий выпуск?), он устроился в своём чулане, укрылся одеялом и закрыл глаза.

— Шарри, Шарри, — Эрик содрал одеяло с друга, — Пекарь меня забыл. Просто взял и забыл!

— Чего? — Шарри подумал, что ослышался, — как забыл?

Дружба Пекаря и Эрика была естественна как окружающий воздух. Все настолько привыкли к ней, что такую развязку представить себе не могли. И Шарри в том числе.

— Так забыл! Не видит, не слышит, булочки не жжёт! — причитал Эрик, нарезая круги около кровати друга. — Внимания не обращает! Что делать-то, а?

— Что, что, пошли, будем его лечить. Я не готов делить дом с вечно хныкающим чудиком или, того хуже, с Чудовищем. Как вы с ним подружились, помнишь?

— Ну я много с ним играл…

— Значит будем играть.

Весь день Эрик развлекал Пекаря: то воду ему перекроет, то молоток спрячет, даже сам себе булочки перерумянил до черноты. Повар только и успевал устранять последствия его шалостей. Вечером уставший булочник уселся в кресло перед телевизором, а вымотанный Эрик как кот замурлыкал рядом. И пусть друг его не помнит, Эрик решил, что будет помнить за двоих и рано или поздно (лучше рано) вылечит своего друга.

Уже занят

Бобёр недоумевал. На его глазах сыпалась только что построенная плотина. Рушилась с треском, какой бывает ранней весной при начале ледохода. Всё семейство стояло на берегу, открыв рты. Самый маленький бобренок, кажется, даже забыл как дышать. Бобёр крепко прижал лапки к земле, в надежде уловить хоть малейшее движение под ногами, тогда было бы понятно, почему она рассыпалась. Но холодная земля была в покое, землетрясением даже не пахло, а от плотины уже ничего почти и не осталось.

— Что делать-то, Бобёр? — шёпотом спросила Бобриха.

— Идём в город, там Пекарь наиграл, есть новые пустые дома. Пока никто не приехал, Сосулька не прилетала (кстати, а почему Сосулька не принесла утреннюю газету? Первый раз такое …), значит новосёлов нет, можно выбрать на время какой-нибудь домик пожить, пока река и плотина чудят.

Так и поступили. Если бы кто вечером вышел в лес, то могли бы увидеть, как все речное семейство, нагруженное своими пожитками, гуськом друг за другом топают в Ирет. Но все этим вечером были заняты: Пекарь устал, Эрик расстроенный пытался стать заметным для него, Шарри помогал другу, Сосулька заболела, да и остальные жители города суетились по своим делам. И только Поскребышу было скучно: его Старик рано лёг спать и чудик слонялся без дела.

Сначала он решил посмотреть новые дома. Издалека они выглядели красиво: двухэтажные, с крышей, покрытой разноцветной черепицей, с чистейшими стёклами, в которых были видны отблески красных лучей заходящего солнца. У одного домика было покосившиеся крыльцо и коричневая черепица. Этот домик ему понравился больше всего, к нему он и направился в первую очередь. Каково же было его удивление, что домик заселён. Во дворе стоял старенький потрёпанный автомобиль, а в окнах горел свет и доносились звуки разговора. Поскребыш удивился: обычно Сосулька предупреждает о приезде новых жителей Ирета. Странно. Он подошёл поближе, ухватился за подоконник, подтянулся и заглянул в окно.

В комнате горел свет, на полу сидел мальчик и катал игрушечную машинку. Рядом на диване женщина держала на коленях ещё одного мальчика, один в один похожего на первого. Поскребыш удивился, спрыгнул и даже протёр глаза (а вдруг у него что-то со зрением и в глазах двоится?). Снова подтянулся и заглянул внутрь. Но ничего не изменилось: два одинаковых ребенка находились в комнате.

Поскребыш никогда не видел близнецов. Он хотел ещё понаблюдать, но маленький камешек ударил его по плечу.

— Эй, чего дерёшься? — спустился он вниз и развернулся, потирая плечо.

Перед ним стоял Бобер со всеми своими родными, тюками с вещами, какими-то палками, которые они не смогли бросить в лесу.

— Вы чего, а? — Поскребыш не был готов к такому и даже слегка напугался.

— Нас это, нам жить негде, — Бобер расстроено развел руками, — хотели в новом доме каком-нибудь переждать.

— Этот точно не подходит, он занят.

— Да ну, мы бы знали, Сосулька бы прилетела…

— Сам посмотри.

Бобер тоже заглянул в дом.

— Нда, а что остальные?

— Не знаю, пойдем глянем.

Оставшуюся часть вечера Поскребыш помогал водному семейству устраиваться на новом месте. Они выбрали домик по соседству с домом близнецов, бревенчатый, высокий и стройный как тополь, с зелёной черепицей.

— Будем звать его Топольком, — поглаживая стену проговорила Бобриха.

Встреча

— Вставай, вставай, вставай, — Поскребыш изо всех сил тряс Шарри за плечи, — что я тебе расскажу.

Отстань, — Шарри перевернулся на другой бок, — спать хочу.

— Солнце уже проснулось, а ты как всегда только лег…

— Я не спал больше суток, дай поспать.

— Чем был занят?

Шарри приоткрыл глаз, уставившись на любопытную мордочку Поскребыша.

— Не отстанешь?

— Нееееет.

— Оххх, — Шарри неохотно уселся на кровати, — лечили Пекаря, он какой-то не такой стал после игры на волшебной флейте. Совсем обычный. Что ему делать в нашем городе, если он совершенно обычный?

— Ты так не говори, он Человек Эрика, какой же он обычный?

— Ага, только не видит и не слышит нас. А ты чего прискакал с самого утра?

— Плотина разрушена, Бобры её восстановить не могут, новый дом заселён, а Сосулька не предупредила, новосёлы с двумя одинаковыми детьми приехали, совсем одинаковыми, сам видел! — выпалил Поскребыш.

Шарри задумался. Новости странные. Последнее время много странностей происходит. Надо навестить Сосульку. Она должна быть в курсе того, что это свалилось на Ирет. Решив, что Эрику не до этого, они вдвоем с Поскребышем отправились к Сосульке.

Сосулька болела. Грустила и совсем не летала. Только сидела у окна своего домика и тоскливо поглядывала на улицу. Ее человек тоже расстроился. Он был рядом с Сосулькой с самого детства. Когда-то он спас её, замерзающую, от мороза. Они подружились и теперь, много лет спустя, ему тяжело было видеть как Сосульке плохо. Он положил ей под лапки грелку, укутал теплым пледом и принес горячего молока. Но Сосульке не становилось лучше. Она только смотрела вдаль на чернеющий лес за Иретом.

— Да что ж у вас там случилось? — в сердцах крикнул её Человек.

— Да вроде ничего, — показался ему Поскребыш и Шарри тоже решил проявиться, — началось все с Пекаря.

— С ремонта, — вставил Шарри.

— С флейты…

Друзья перебивая рассказали все, что произошло. Человек покачал головой, думая как помочь. Сосулька скрипучим старческим голосом проговорила:

— Разве нельзя было дать поиграть Пекарю? Чего вы на него накинулись? Волшебные предметы сами выбирают кому в руки даваться. Что вам жалко стало Ирета для новых жителей? Вот город теперь и чахнет.

— Сосулечка, а если мы вернём флейту Пекарю, все на свое место вернётся? И ты выздоровеешь?

— Не знаю, — Сосулька закашлялась, тяжело выговаривая слова, — откуда я могу знать?

Поскребыш почесал затылок, пытаясь вспомнить, куда дели флейту.

— Ее Эрик забрал, — напомнил ему Шарри, — побежали к нему. Ты, Сосулечка, держись, мы быстро.

Чудики, распрощавшись с Человеком и Сосулькой, помчались к Эрику. По пути они увидели как семейство бобров превращает двор своего дома в подобие плотины, сваливая бревна в определенном порядке. «И где они столько бревен нашли? Неужели в нашем лесу деревья погрызли? Городу срочно нужна помощь,» — причитал Поскребыш, переводя дыханье.

Во дворе соседнего дома одинаковые мальчишки катались на качелях.

— Смотри, — один крикнул другому, показывая пальцем на Поскребыша и Шарри, — какие классные, мне Зеленоволосый нравится!

Шарри огляделся, недоумевая, как это незнакомый паренёк его увидел.

— Не тормози, — Поскребыш потянул его за рукав, — ну некогда же.

Закрыто

Булочная Ирета сегодня не открылась, чем очень удивила всех жителей городка. Ни привычного запаха ванили, ни румяной выпечки на витринах — день не задался с самого утра у всех, кто привык лакомиться вкуснейшей тёплой выпечкой. Жители грустно переговаривались, прогуливаясь по улице мимо пекарни и вопросительно поглядывая на вывеску «Закрыто».

А внутри булочной Пекарь старался испечь хоть что-нибудь. Но сегодня был явно не его день. Тесто, которое он поставил с утра так и не подошло. Он поставил ещё, но и это тоже не получилось. Пекарь не сдался и замесил новое тесто, выверяя каждый грамм всех продуктов, проверяя температуру воды, молока, масла и яиц. Но рецепт по которому он пёк всегда не работал. Пекарь проверил температуру около печи, поставил рядом с ней на столешницу чашу с тестом, опустился на колени так, чтобы его глаза были на уровне с подходящим тестом, ухватившись пальцами за край стола, и не сводил с теста глаз. Через некоторое время мягкая теплая мучная шапочка поползла вверх. Точно также поползли вверх и уголки губ Пекаря, подглядывающего из-под стола, готовые расплыться в улыбке. Но какое-то мгновение и посередине шапочки появилась вмятина, одна, вторая… Будто кто-то специально осадил его. Не успевшая даже толком появиться улыбка окончательно исчезла с лица Пекаря. (Эрик в муке с головы до ног, сидел на столе и проворно обминал очередную партию липкого и мягкого теста. «Ну нет, дружище, ты меня увидишь, точно-точно увидишь! Приглядись-ка повнимательнее!» — приговаривал он.)

Пекарь упрямо схватил еще одну чашу и муку...

***

Около булочной было многолюдно. Ощущение, что у большей части жителей Ирета сегодня выходной. Шарри с Поскрёбышем проникли в пекарню с чёрного входа и открыли рты от изумления. На кухне всё было в муке: пол, стены, столы, потолок. Посреди этого беспорядка Пекарь без привычной белой банданы с взъерошенными волосами судорожно венчиком что-то взбивал в миске, а на столе такой же взъерошенный и белый от толстого слоя муки восседал Эрик, обставленный чашами и кастрюлями с тестом, которое он обминал не переставая.

— Эрик, на минуточку, можно? — Шарри потянул друга за рукав.

— Некогда мне, — шикнул Эрик, вытирая лоб от пота.

— Сосулька велела вернуть Пекарю флейту. Может тогда он тебя увидит и вспомнит. Где она?

— Наверху в комнате. Я сейчас принесу. Поглядите только тут, не дайте ему ничего испечь.

Эрик быстро вернулся со шкатулкой, положил её на стол рядом с Пекарем. Но тот даже не притронулся к ней.

— Мне кажется, он слегка увлекся, — Поскребыш почесал затылок, — может пусть испечёт чего-нибудь, он ведь не успокоится…

Друзья уселись в уголке за столик Эрика, чтобы не мешать. И спустя час комнату наполнил умопомрачительный аромат свежей выпечки. Пекарь вытер красное от жара печи лицо и довольно улыбнулся. Первая партия выпечки поступила на прилавок, и вывеска "Закрыто" была убрана с дверей.

Вечерняя прогулка

На чердаке булочной собралось срочное совещание. Шарри, Эрик и Поскребыш ломали голову как заставить Пекаря сыграть на флейте. После трудного дня Человек Эрика просто убрал красивую коробочку на полку в гостиной, не заглянув внутрь.

— Она там пылью покроется…

— Может, когда мимо пойдет, тряхнуть полку посильнее, — задумался Эрик, — флейта выпадет, а Пекарь ее поднимет. Может и сыграет…

— Или она вылетит из коробки и сломается, — Шарри почесал затылок, — рискованно.

— Флейта крепкая, деревянная, из груши сделана, не должна расколоться.

— Может другие варианты есть?

Поскребыш помотал головой, ничего на ум больше не приходило. Решив еще подумать, друзья разошлись по домам. Эрик и Поскребыш обычно уже спали в это время, поэтому торопились в кровати, а Шарри решил прогуляться. На свежем воздухе думается легче. Любил он тишину ночи, когда никто не суетится на улице, только сверчки стрекочут, да теплый свет из окон освещает улицу.

Лапки сами привели чудика к дому с новыми жильцами. В окнах горел свет и Шарри, стараясь не шуметь, прильнул к стеклу, вглядываясь внутрь. Одинаковые мальчишки в пижамах лежали в своих кроватях, а строгая женщина в очках читала им книгу. В какой-то момент она улыбнулась тому, что было написано в книге, и Шарри понял, что на самом деле женщина была самой доброй и веселой на свете, а строгие в ней были разве что только очки. Малыши заулыбались, а потом и рассмеялись ей в ответ. И так это было заразительно, что улыбнулся вместе с ними и Шарри. Ему стало любопытно, почему они так хохочут, поэтому чудик приподнял деревянную ставню и проскользнул внутрь комнаты.

«Щенок съел сосиску с тарелки и подумал, что Хозяина тоже надо угостить вкусненьким, поэтому принес ему большую кость, что с весны хранил под забором», — читала мама своим детям. Ребятишки смеялись, а чудик прокрался поближе, уселся на полу между кроватями, скрестив лапки, и прислушался. История была простая, но такая веселая и добрая, что Шарри увлекся и очень расстроился, когда она закончилась. Женщина закрыла книгу, поцеловала мальчиков, укрыла их тёплыми одеялами и вышла, выключив свет. Шарри ещё долго сидел на полу, стараясь не двигаться и даже задерживая дыхание. Ему хотелось сохранить атмосферу уюта, которой была пропитана эта комната. Наконец, курносые носики малышей засопели, и Шарри поднялся. Он ещё какое-то время вглядывался в лица близнецов, пытаясь понять, кто из них рассмотрел его сегодня во время прогулки. Ему пришла на ум игра «Найди пять отличий», в которую часто играли Эрик с Пекарем. Не справившись с этой задачей (уж очень были похожи мальчишки), Шарри вздохнул, дунул на малышей, навевая добрые сны про весёлого щенка, и снова выскользнул через окно на улицу. Ставня противно скрипнула, и Шарри. надеясь, что никого не разбудил, побрел домой в странном добром и одновременно грустном настроении.

И снова музыка звучала

На следующий вечер, и на следующий за ним, и на следующий после следующего Шарри приходил к малышам слушать сказки и добрые истории, которые мама читала детям перед сном. Он уже привык лежать на коврике между двумя детскими кроватями, подперев голову руками, и представлять волшебные сюжеты. Казалось, мир вокруг застывал в эти минуты.

Однако пока Шарри как заворожённый слушал сказки, по соседству, в Топольке, разворачивалась настоящая битва. На этот раз упрямый Бобер сошёлся в схватке со своей второй половинкой, не менее упрямой Бобрихой. Поводом для разлада стало желание главы семейства построить во дворе настоящий дом, как на реке.

— У каждого нормального Бобра должна быть своя хатка! — складывая бревна друг на друга в одному ему известном порядке, ворчал Бобер. — Где это видано, жить без хатки.

— Уймись, дурень, — выйдя на крыльцо с полотенцем в руках, Бобриха пыталась вразумить мужа. — Не надо портить газон.

Она за несколько дней оценила комфорт человеческого жилья и не собиралась просто так с ним расставаться.

— Сходи лучше на реку и попробуй восстановить нашу плотину, если тебе заняться нечем.

Про себя Бобриха уже давно решила, что ни за что не вернётся назад. Но газон было жалко, поэтому хитрая жена решила отправить слишком энергичного мужа поработать на реке. Деятельный Бобер умудрился притащить бревна и сложить их огромной кучей во дворе, чем очень сильно раздражал вторую половинку.

— Никуда я не пойду, тут в лесу вокруг города -то деревьев живых не осталось, всё чернотой затянуло, а на речке -то и подавно все пропало. Тут жить будем! Только хатку построю.

— Тут же воды нет, — развела лапами Бобриха.

— Ничего, я запруду сделаю, там в доме кран есть, из него воду и пустим.

Бобриха всплеснула руками и вернулась на кухню. Как можно спорить с таким упрямцем?

Тем временем еще одни герои нашего повествования Поскребыш с Эриком уговорили человека Сосульки поговорить с Пекарем. Может быть для него он сыграет на волшебной флейте?

Два человека не были знакомы, просто иногда Сосулькин друг заходил в пекарню за свежей выпечкой. Вот и этим вечером перед самым закрытием он отправился в булочную. Колокольчик на двери звонкой трелью предупредил хозяина о госте. Пекарь как всегда в белом фартуке и такой же белоснежной бандане вышел к покупателю.

— Добрый вечер, вы что-то хотели?

— Да, вон те ванильные булочки, они у вас восхитительны.

Широкая улыбка расплылась на лице Пекаря, всегда приятно, если хвалят твою работу. Он выбрал самые пышные булочки и сложил их в бумажный пакет. Эрик слегка поморщился, наблюдая с подоконника за ними.

— Никогда не понимал любовь людей к мягкой выпечке, — шепнул он Поскребышу, толкая его лапой в бок.

— Странные они, — согласился друг, тоже с недоумением поглядывая, как человек Сосульки шумно втянул воздух, нюхая ароматный пакет, что передал ему Пекарь.

— Вы что-то хотели ещё? — Пекарь удивился, ведь гость, расплатившись, так и стоял у кассы, будто ожидал чего-то.

— Я слышал, у вас есть флейта, может продадите ее за ненадобностью? Давно хотел приобрести, говорят для здоровья полезно играть на духовых инструментах.

— Флейта? — Пекарь почесал затылок, — точно, видел. Подождите минутку.

Быстро поднявшись к себе в комнату, Пекарь буквально споткнулся об изящную коробочку с флейтой, которую заботливый Эрик подсунул ему прямо под ноги. «Когда успела упасть? Вроде на полке лежала», — удивился его друг, поднимая инструмент.

— А откуда вы знаете, что она у меня есть? Я и не помню откуда она взялась, я и играть -то не умею, — спустившись, спросил хозяин булочной покупателя.

— Жители говорят, что вы недавно играли, очень красиво. Разве не помните?

— Нет, — удивлённо разглядывая флейту, проговорил Пекарь.

— А вы попробуйте.

— Вряд ли получится…

Пекарь поднес к губам инструмент, дерево из которого была сделана флейта, показалось ему тёплым, и даже живым. Он осторожно дунул воздух, словно боясь, что инструмент обожжет его или выскочит из рук и ожидая всего, что угодно, но только не красивый звук, который вдруг издала флейта. Пекарь дунул ещё, теперь осторожно перебирая пальцами по дырочкам и вслушиваясь в каждый звук. Получилось очень неплохо. Забыв о покупателе Пекарь играл и играл. Мелодия плавно лилась и наполнила всю булочную, выбралась сквозь приоткрытую дверь на улицу и постепенно заполнила весь Ирет. Время будто остановилось, замерли малыши, перестав ворочаться в кроватях, замолчала их мама, замерев над очередной страницей с яркой картинкой, вода в Топольке перестала наполнять огромную лужу во дворе, застыв в открытом кране, перестала двигаться грозная Бобриха, подобравшая повыше подол юбки и собравшаяся выяснять, откуда потоп, замер странный посетитель пекарни. И только Пекарь играл и играл. Шарри медленно, двигаясь как в вязком сиропе, поднялся со своего коврика и тяжело перебирая лапам отправился в Пекарню.

Добреть надо

Удивительное дело: если все человеки, бобры и животные застыли под звуки волшебной флейты, то чудики могли передвигаться. Правда движения их стали медленными, будто двигались они преодолевая сильное сопротивление, словно плыли в чем-то очень плотном и вязком. Пока Шарри добрался до булочной, около нее собралась толпа чудиков. Но даже возмущались они как-то медленно и лениво. Возгласы недовольных тонули в этой непонятной густоте.

— Кто опять дал флейту Пекарю?

— Хулиганы!

— Эрик! Поскребыш! Это ваших лап дело?

— Уважаемые чудики! — Шарри забрался на окно пекарни, чтобы его было видно всем, — успокойтесь. Флейта сама выбирает хозяина, волшебство флейты как и любое волшебство Ирета не может никому навредить. Почему вы сразу обвиняете Эрика и Поскребыша? Они пытаются помочь всем нам. Обернитесь, посмотрите на лес и деревья города. Они все погибают, чернеют и черствеют как мы с вами. Разве непонятно, что это предупреждение? Давайте вместе думать как спасти наш город. Это можем сделать только мы, недаром флейта остановила всех остальных.

Вытерев пот, выступивший от волнения на лбу, поправив зелёную челку, Шарри слез с подоконника. Чудики в это время вертели головами, оглядываясь на черные верхушки деревьев, маячившие за крышами домов.

— Может Шарри и прав, — неожиданно подтвердила Клякса, — дом на окраине стал чернеть, фундамент весь покрылся какой-то черной плесенью. Ребят, извините, — кивнула она в сторону показавшихся на пороге Эрика и Поскребыша. А что делать-то с этой чернотой?

— Добреть надо, — раздался охрипший голос сверху.

Чудики задрали головы вверх и заулыбались, увидев как на балкон дома напротив пекарни приземлилась Сосулька.

— Сосулечка! Выздоровела! — Поскребыш кинулся к ней, легко забрался на балкон и обнял пернатую подругу, — ура!

— Да, тише, я итак еле дышу, — немного отодвинулась, запыхавшаяся от непривычно долгого полета Сосулька.

— А как добреть-то? Мы вроде итак не злые? — высунула вперёд свою мордочку Масяня.

— Бобры тоже не злые, а плотину потеряли и сейчас застыли, хотя в первый раз двигаться могли. Вопрос почему? Я думаю так: слишком много они ругались из-за плотины и дома. Вот и мы слишком много ругаемся, — Эрик окинул взглядом всех чудиков. Большинство стояло опустив головы вниз, каждый вспомнил как обижал то друга, то соседа. Уже давно флейта перестала играть, и человеки начали шевелиться, только чудики все стояли, шептались и понуро переговаривались.

Хлопнула дверь, и из пекарни вышел Человек Сосульки. Он не видел всех чудиков, но кивнул Сосульке, та уселась ему на плечо, и они вместе отправились домой.

— Давайте попробуем не ссориться, помогать друг другу и человекам Ирета. Будем очень вежливыми, не так уж это и сложно. Испытательный срок два дня, а потом встретимся и обсудим, что из этого вышло, — предложила Клякса, — может и правда что-нибудь изменится.

На том и порешили. Чудики разошлись по домам, рассуждая о том, что же происходит с Инетом и его окрестностями.