Именины гусляра

Глава 1

Ох, вы, други мои, люди добрые,

Распрямите же спины согбенные

И услышьте мой сказ незатейливый

О делах достоверных, не вымыслах.

То не звон подков, то не лязг мечей

Да над Волгою разносилися.

То гудел кабак в тишине ночной

На окраине поселения.

За первы/м столом лишь купцы сидят,

Барышом да товарами хвастают.

За вторым столом собралися те,

Кого кличет народ лиходеями.

Ну, а третий стол занял сам посол

Золотой Орды с приближёнными.

Он надменно ест и бросает взор

На купцов да татей соседствующих.

А четвёртый стол словно печь гудит

И звучат за ним смех и здравицы.

Да на весь кабак песнь оттель звучит,

С перебором струнным сливается.

Ведь гуляет там развесёлый люд:

Мастера удалых песен гусельных.

А поют они так, что зуд берёт

Ножки каждого посетителя.

Иль бывает, что песнь затянут ту,

Что защемит сердце кручинушкой,

И всплакнёт душа, и припомнятся

Все разлуки, печали и горести.

Вопрошают тут певунов купцы:

" За какую же цену стараетесь?"

Ну, а те в ответ: «Не за рупь, алтын.

Именины нынче гуслярские!"

Подивились те, угостили их

Всех по чарке за доброе здравие.

Вопрошает тут самый грозный тать:

"Не боитесь кому не понравиться?"

Ну, а те в ответ: « То душа поёт!

А душе рот закрыть нет возможности".

Подивился тать, угостил их всех

Чарой полною за бесстрашие.

И изрёк тогда сам посол Орды:

"Научи играть, скоморошина.

Гусли мне давай. Хану песнь спою.

Он меня после сильно пожалует."

Но поднялся вдруг уж хмельной гусляр:

"Не видать тебе ханской милости.

Ведь под гусли петь - не плетьми махать.

Божий дар в этом деле, вишь, надобен!"

Ятаганы уж согревала длань,

Но раздался смех басурманина:

"Что же, пой, гусляр, а за пьяный бред

На сей раз тебя я помилую".

И не то, что бы "всем секир башка" -

Гусляров жбаном браги попотчевал.

Нагулявшись всласть к петухам уже

Гусляры домой разбредалися.

Ну а там-то их уж давнёхонько

Дожидалися жёны, матери.

И в сенях они принималися

Голосить гусляру очумелому,

Как в ночную мглу всю-то прошлу ночь

Очи скорбные проглядели-то,

И не ведали жив иль мёртвый уж

Их родимый во время то смутное,

И корили, что краткую весточку

О себе он подать не додумался.

И любой гусляр отвечал при том:

«Где и с кем я был - уж не ведаю!

Ну а смута прочь от меня летит.

Кто ж с хмельным гусляром сможет справиться.

А вот в том, что я и в сей час не трезв,

Что пьяна вся гуслярская братия,

Так вините вы Иго треклятое,

Да к тому же барышников с татями».