И самый дремучий лес не в силах разлучить их

Пролог

Лёгкое посапывание разбудило девочку, и та приняла положение сидя. На голове творился лёгкий хаос - длинные белые локоны расходились в разные стороны маленькими петельками, создавая неряшливый образ маленькой непоседы. Глаза, слипаясь, так и норовили закрыться, всё сильнее утягивая юную леди обратно в мир грёз, однако, грузный баритон, донёсшийся откуда-то снизу вернул её в реальность.

Встав с кровати, изящные пяточки коснулись чуть прохладного дубового пола, а с плеча скатилась лямочка тоненькой ночнушки, летом было достаточно тепло, чтобы спать в одной тканевой накидке и без пухового одеяла, его в это время года заменяло обычное узорчатое покрывало, вышитое день в день накануне рождения Софии.

- Соняяя, спускайся, завтрак…

Потирая чуть опухшие веки тыльной стороной ладони, Соня подошла к окну и одёрнула закрытые шторы, в комнату тут же проник солнечный свет, наполняя всё помещение летним теплом. На ночь она всегда закрывала их, ведь единственное окно в комнате девочки выходило на пихтовый лес. Стройными и местами хаотичными наборами шли деревья, скрывая в себе великие тайны, которые никому не было дано постичь. Не сказать, что она очень боялась этого громадного леса, днём это обычные деревья, идущие огромной грядой вдоль всего поля, но ближе к вечеру, когда солнце заходило за горизонт на душе становилось не по себе и казалось, будто кто-то, обвивая пальцами-крючками твёрдую кору, смотрит из-за мощного ствола прямо ей в окно.

- Вставай, пузатик, уже утро!

Девочка, недовольно бубня под нос разные словечки, упиралась в мягкий и довольно упитанный бок пушистого кота, пока тот пародируя свою хозяйку, что-то на своём кошачьем мурлыкал ей в ответ. Кот спросонья потянулся и так заразительно зевнул, что не было сил сдержаться и организм сам начал продолжительную зевоту, выбивая из глаз маленькие капельки слёз.

Взяв пушистую тушку на руки, Соня направилась к лестнице, минуя то самое окно, через которое бесконечным потоком лился яркий свет, она не могла противиться возникшему желанию и невольно взглянула через него. Чуть запылённая деревянная рама, местами потрескавшаяся от обильных летних дождей была точно такой же как и вчера, целым было и стекло, да что там, даже за ним не было никаких чудовищ, желающих попробовать на вкус белокурую разбойницу. Не обнаружив ничего страшного снаружи, Сонечка вздохнула с облегчением, выпуская из рук непоседу - кота, который тут же решил ретироваться из комнаты, предварительно махнув хвостом, цвета сажи, прямо перед носом своей хозяйки, оставляя за собой лишь лёгкий цокот когтей о лакированные доски.

Деваться было некуда, пришлось последовать за удаляющимся вниз по лестнице Дождиком, лицезрея виляющую из стороны в сторону пушистую пятую точку. Завтрак уже был готов и давно ожидал на столе, Соня знала - если долго не спускаться, то впоследствии придёт папа и играя густыми бровями без колебаний подхватит разбойницу на руки, и пока та, будет радостно смеясь, вырываться, он отнесёт её к столу. Однако, она уже взрослая и сама может прекрасно дойти до обеденного стола, по крайней мере именно так маленькая Софья думала о себе.

- Доброе утро, Соня засоня, опять не хотела вставать, ну что за ребёнок, небось весь вечер с котом играла…

- Батюшка, ну не бубните вы как старый дед, а то я даже отсюда вижу, как у вас седина с бровей выступает!

- Да быть такого не может!

Отец девочки резким движением вскочил из-за стола, чуть не опрокинув табурет, и быстрыми шагами, в два прыжка, добрался до висящего на стене зеркала, вставленного в красивейшую деревянную раму, вырезанную им собственноручно. К счастью, в отражении ему в ответ улыбался черноволосый и густобровый мужчина лет сорока, с едва видимыми естественными морщинами.

- Ай, опять подшучиваешь надо мной, я между прочим в самом расцвете сил, а ты меня уже в дедушки записываешь.

Громко в унисон смеясь эта парочка уселась за стол, и пожелав друг дружке приятного аппетита, они оба принялись уплетать яичницу с кусочками стручковой фасоли за обе щеки. Готовил папа как всегда изумительно, яйцо при малейшем прикосновении растеклось по тарелке, покрывая ещё горячим желтком зеленоватые стручки, которые тут же отправлялись в рот и тщательно пережевывались.

Пока оба члена семьи трапезничали, где-то из дальнего угла дома, едва слышимо раздался слабый писк - уши доселе лежавшего в ногах Софии Дождика навострились, а хвост принял ровно вертикальное положение в девяносто градусов.

На цырлах черный кот прокрался до ближайшей стеночки и всё так же не издавая ни звука, скрылся за нею. Охотник со стажем, работал непреклонно и каждый раз выходил победителем, гордо вынося в зубах ещё живую добычу. Обездвиженную и беспомощную, он клал её у ног хозяина, всем своим видом говоря: “Хвалите меня, я молодец”, после чего огромными зрачками словно два черных блюдца сверлил отца семейства до победного, в конце концов получая миску кефира или молока и с гордостью щеголяя до своего трапезного угла, локал честно заработанную награду.

Часть 1

Утреннее яркое солнце размеренно нагревало остывший за ночь воздух и лишь к вечеру отдавало свой пост тёмным густым тучам, нависающим над посёлком уже какую неделю подряд, однако, местной детворе дождь ни капли не мешал, а лишь наоборот, подбадривал на радостные игры в лужах и в грязи. Днём можно было уходить в поле, где лишь разноцветные макушки, украшаемые, сплетенными из самых разных цветов, венками, тонули в золотистых колосьях ржи. Нехотя дети отвлекались на обед, зарекаясь не более чем через четверть часа собраться тут же, у местного дуба, покрытого резными сердечками да разными надписями, а тот, кто опоздает - водит в следующей игре, правила были для всех едины и каждый старался их соблюдать.

Время от времени отец Софии “ненароком” готовил больше положенного и укутывая разные вкусности в цветастое полотенце, отдавал девочке для небольших пикничков, тогда-то можно было не беспокоиться насчет перерыва, прямо на ходу жуя блины, ребятня спорила, кто же сможет одолеть дуб в нечестной схватке и залезть выше чем Митька, рухнувший с третьей ветки в прошлом году.

Как обычно, Зоя, несясь стремглав через весь двор, выкрикивала Сонино имя, пугая соседских куриц и коз. Бежать до её дома приходилось долго, ведь массивный двухэтажный дом, с не менее массивным крыльцом стоял поодаль от села, в стороне, будто притягиваемый густым лесом на его мелодичный-манящий зов. Однако, странного здесь, отнюдь, ничего не было, раньше, ещё с полсотни лет тому назад в том доме жил местный охотник, каждый рассвет встречал он, уходя в глубь леса и только под сумерки возвращался обратно, с добычей на обоих плечах. В последний свой поход уже пожилой охотничий пошёл без ружья, все думали за грибами да ягодами отправился, но так и не вернулся, месяц ждали, год, но даже останков его не удалось отыскать, все и решили, что в болоте утонул или пошёл судьбу свою искать.

Уже позже, через несколько лет сюда въехала молодая пара, бабульки судачили мол хороший мужик, рукастый, что не попросишь, всё сделает за десяток яиц, а жена его рукодельница была - всё село приходило к ним на поклон, это ж надо, то у Зинаиды Петровны черпак в труху превратился - выстругать нужно, то Любоньке платье на свадьбу сшить надо, а без этой парочки они как без рук.

Чуть запыхавшись, девочка вскинула руку в приветственном жесте и выпалила на одном дыхании:

- Ой, Сонь, там такооое, ты бы видела! Здравствуйте, Степан Саныч, я Соньку у вас украду на всё утро, так что не теряйте!

- Ох, и тебе не хворать, Зойчик, первые петухи только-только прокричали, а ты уже тут как тут. Будьте аккуратны, и чтобы к обеду была как штык на крыльце, а то…

Мужчина нахмурился, сдвинув густые брови - гусеницы в одну непрерывную линию, и руками изобразил невнятный жест, напоминающий щупальца осьминога:

- Защекочу, защекочу!

Соня, смеясь, вылетела на улицу, попутно накидывая на ноги босоножки. Перед уходом девочка окинула взглядом пару мохнатых ветвистых деревьев и убедившись, что никто среди них не сидит, звонко выкрикнула:

- Жди, папочка, к обеду буду!