Хвостатый младостарец

Глава 1

Работники фермы, все трое, были в шоке. Обычно принимающий решения взвешенно, в этот раз фермер Пустышкин заказал трактор неожиданно. Просто позвонил в контору, сказал: «Нужно пруд копать», и положил трубку. Работники переглянулись. Пятнадцать лет хозяйство жило без пруда, вода была в реке и в колодце, а тут вдруг — пруд.

— Василий Палыч, — осторожно спросил старший работник, — а зачем?

— Надо, — коротко ответил Пустышкин.

Надо, так надо. Пустышки всегда был серьезен когда дело касалось животных. В этот раз стали ждать уток или еще нескольких нутрий, и полного их переселения к воде. Впрочем, удивление росло вне зависимости от этого.

Асмаловский, заехавший на неделе, тоже удивился:

— Ты что, рыбу разводить собрался? Так у тебя река под боком.

— Иностранца жду, — отмахнулся Пустышкин, но в глазах его прыгали бесенята.

Асмаловский тоже решил ждать, тем более что связи у фермера имелись…

Трактор вырыл яму, специалисты расстелили покрытие, рабочие укрепили берега, залили воду. Пруд получился небольшой, но глубокий, с родником на дне, чтобы не застаивался. Пустышкин поставил аэратор — компрессор, который гонял воду и насыщал её кислородом. На зиму собирался держать прорубь, чтобы будущие водные жители не задохнулись.

А через две недели к воротам подъехал фургон с японскими номерами! Из него вышел невысокий человек в очках, поклонился и протянул Пустышкину контейнер.

— От господина Танаки, — на безупречном русском пояснил посредник. — Из центра разведения в Киото. С благодарностью за вашу заботу о наших выдрах.

Пустышкин принял контейнер, поставил на стол. Асмаловский, который как раз был рядом, с нетерпением заглянул внутрь и ахнул. В прозрачной воде, рядом с аэратором на батарейках, плавала рыба. Не простая — карп кои. Бело-оранжевый, с длинными, струящимися плавниками, с хвостом, который переливался на свету, как шёлк. Рыба была молодой, но в ней чувствовалась какая-то основательность, будто она знала что-то, чего не знали другие. Умные глаза смотри из-под воды в самое бытие.

— Это не просто кои, — пояснил японец. — Это клон. Танака и его работники клонировали его от предка, который живёт в нашем храме уже пятьсот лет. Один из самых старых карпов в Японии. Его зовут Ханако. А этот — её копия. Он проживёт долго, если вы создадите ему условия.

— Пятьсот лет? — переспросил Асмаловский.

Рыба, конечно может столько прожить — все знают про осетра со средневековой стрелой… Но то легенда, а тут воочию. Почти.

— Легенда, — кивнул японец. — Но мы верим. И вы поверьте.

Пустышкин радостно смотрел на рыбу. Кои плавал по кругу, спокойно, величаво, будто понимал, что попал в хорошие руки.

— А звать его как? — спросил фермер, готовый как к Сито или Кейчи, так и к какому-нибудь Мидзанаги.

— У него нет имени. Только номер. Но вы можете дать своё.

Пустышкин подумал. Посмотрел на хвост, который струился за рыбой, как шёлковый шарф. Посмотрел на её морду — серьёзную, даже мудрую, несмотря на молодость.

— Хвостатый младостарец, — заключил фермер.

— Имя такое? — не понял Асмаловский, еще не отошедший от хорька Гросскомтура, которого видел у приятеля.

— Хвостатый — это и так понятно, — объяснял Пустышкин. — А младостарец — потому что он от старой рыбы пошёл, но сам ещё молодой. Впереди у него целая жизнь. Может, и пятьсот лет. Может, больше.

Мужчины выпустили рыбу в пруд. Она скользнула в воду, сделала круг, потом ещё один, будто знакомилась с новым домом. Потом подплыла к берегу, где стоял Пустышкин, и замерла. Смотрела на него через толщу воды.

— Привыкает, — согласился японец. — Он чувствует, что вы добрый.

— Привыкает, — обрадовался Пустышкин. — Пусть живёт.

Японец уехал. Асмаловский ещё постоял, глядя на пруд и его иностраца.

— Хвостатый младостарец, — повторил егерь. — Ну и имя. Как в сказке.

— А это и есть сказка, — похлопал друга по спине Пустышкин. — Клон из Японии. Пятьсот лет. Ты думаешь, я пруд просто так копал? Я знал, что за рыба будет. Танака написал. Сказал: «Готовьте дом». Я и готовил.

— А почему молчал?

Асмаловскому стало даже немного обидно.

— А ты бы поверил, если б я сказал: «Копаю пруд, потому что мне из Японии клона карпа привезут, которому пятьсот лет»?

Асмаловский засмеялся. Потом посерьёзнел.

— Ну что, — сказал после егерь. — Теперь у тебя в хозяйстве не только олени пастухи и козы ниньзя, но и рыба-долгожитель. Смотри, не упусти.

— Не упущу, — сверкнул глазами Пустышкин. — Я за ним следить буду. Зимой прорубь чистить, летом аэратор проверять. Он же не простой. Он — легенда. Хвостатый Младостарец.

Мужчины пошли в дом, а рыба осталась в пруду, где ей и положено быть. Она плавала по кругу, и её длинный, шёлковый хвост струился за ней, как воспоминание о чём-то очень старом и очень древнем. Хвостатый младостарец. Молодой, но уже с историей. И какой! С будущим, которое могло длиться дольше, чем жизнь самого Пустышкина. Потому что иногда мы заводим животных не для того, чтобы они были с нами всегда. А для того, чтобы они были после нас. Чтобы жизнь продолжалась и становилась легендой.