Хтончик

Глава 1

Мне отнюдь не хотелось называть себя Тошнотиком. Но я как раз читал о нём, когда просачивался, и получалось, что мы чем-то похожи. А потом маленькая мама (вот ведь, и тут книжное!) где-то вычитала, что бывают хтонические чудовища, и назвала меня Хтончиком. Смешно. Как хомяка или крысёныша с красными светодиодами вместо глаз.

Но давайте по порядку.

Просачивался я из исподнего мира через щель под кроватью. Там и зацепил интернетовский кабель, пополнив свои знания о местной культуре ужасов. И фантастикой. Понравился Исаак Азимов.

Я честно старался изображать монстра. Монстр под кроватью — что может быть лучше для прикрытия в чужом мире! Ребёнок боится, ему не верят, он уходит в себя и начинает хранить мою тайну. А я расту.

Тут пришла маленькая мама, и всё пошло не по плану.

Первым в человеческой семье было слово «мама». Я узнал его раньше, чем понял, что оно означает.

Сначала я просто слышал его:

— Мам!

— Мамочка!

— Ма-а-ам!

Оно появлялось из телевизора, из телефона, из книг, из разговоров за стеной. Иногда его произносили радостно. Иногда сердито. Иногда так, что после него начинали плакать.

Я решил, что это какое-то очень важное человеческое заклинание.

Потом я увидел её. Она вошла в комнату вечером, поставила сумочку на стул и долго стояла посреди кухни, глядя на беспорядок.

— Господи...

Я притих под кроватью.

Это не была большая мама. Она была маленькая. Очень маленькая. По моим тогдашним представлениям о мире — почти крошечная. Конечно, позже я понял, что для человеческого детёныша она была совершенно обычного роста. Но первое впечатление осталось.

Маленькая.

А потом она сказала:

— Где мой мальчик?

Мальчик?

Я осторожно выглянул из-под кровати. Она меня не увидела.

— Ну где же ты?

Я снова спрятался.

Это было странно. Она кого-то искала. Но в комнате никого не было. Кроме меня. Я решил, что это совпадение.

На следующий день она снова сказала:

— Где мой мальчик?

Я понял. Она знала. Она знала, что я здесь.

Первый раз лицом к лицу (где я, а где лицо?!) мы встретились вечером. Я просачивался обратно под кровать, когда услышал шаги. Маленькая мама вошла в комнату. В руках у неё была кружка.

Она остановилась. Посмотрела на кровать. Потом — под кровать.

Я замер. Она тоже.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. У неё расширились глаза. У меня тоже. Правда, мои глаза расширялись немного иначе и намного шире.

— Господи, — прошептала она.

Я приготовился. В человеческих фильмах ужасов после этого обычно кричат. Она не закричала. Только спросила:

— Ты кто?

Я подумал. Говорить с людьми я ещё почти не умел. Но интернет уже многое мне объяснил. Поэтому я ответил:

— Хтонь.

Она моргнула.

— Кто?

— Хтонь.

— Хтонь... это имя?

— Да. Чудовище.

— А фамилия?

Я не знал, что такое фамилия.

— Хтонь.

Она почему-то улыбнулась.

— Хорошо.

Поставила кружку на пол.

— А я думала, там крыса.

Я обиделся.

— Я не крыса.

— Уже поняла.

Она села на пол. Прямо перед кроватью. Это было неправильно. Люди должны были бояться. Она должна была позвать кого-нибудь. Лучше всего — много кого. Но она просто сидела.

— Ты голодный?

Я не знал, что значит «голодный». Она взяла с тумбочки и поставила рядом с собой тарелку.

— Вот. Попробуй.

Я осторожно высунулся. На тарелке лежало что-то съедобное. Я попробовал. Потом ещё. Потом съел всё.

Она посмотрела на пустую тарелку.

— Ого.

Я ждал.

— А ты прожорливый.

Я не знал, что это оскорбление. Поэтому промолчал.

Она вздохнула.

— Ладно. Значит, будем знакомы.

И протянула руку.

Я посмотрел на неё. Потом на руку. Потом снова на неё.

— Что?

— Это ритуал?

— Какой ещё ритуал?

— Ты протянула конечность.

Она засмеялась.

— Руку.

— Зачем?

— Здороваться.

Я осторожно коснулся её пальцев. Она вздрогнула. Я тоже. И вдруг стало тепло. Не физически. Где-то глубже.

Я запомнил это ощущение.

Утром она нашла книгу. Мою книгу. Вернее, ту, которую я читал в интернете, но сделанную из бумаги. Она взяла её с полки и посмотрела на обложку.

— Азимов?

Я кивнул.

— Ты это читаешь?

Я снова кивнул.

Она посмотрела на меня подозрительно.

— Ты вообще читать умеешь?

— Да.

— А сколько тебе лет?

Я задумался.

— Не знаю.

— Очень содержательный ответ.

Она села на кровать.

— Так как же тебя зовут?

— Хтонь.

Она посмотрела на меня. Потом на книгу. Потом снова на меня.

— Хтончик.

Я нахмурился.

— Почему «чик»?

— Потому что ты маленький.

Я посмотрел на себя. Потом на неё.

— Ты тоже маленькая.

Она замолчала.

— Что?

— Ты маленькая.

— По сравнению с кем?

— Со мной.

— Ты же меньше меня

— Это сейчас.

Она рассмеялась.

— Ладно. Тогда ты у нас Хтончик. Или хочешь, как в другой книжке, Тошнотик?

— Не хочу!

— Тогда ты Хтончик.

Я уже не возражал. Имя мне понравилось больше, чем Тошнотик.

Потом она спросила:

— А мама у тебя есть?

Я не ответил. Потому что не знал. В моём мире не было такого слова. Были те, кто порождал. Были те, кто выращивал. Были те, кто обучал. Тьма. Но «мама»...

Я вспомнил её первую фразу. Где мой мальчик? И вдруг спросил:

— Ты мама?

Она очень долго молчала.

— А почему ты так решил?

— Ты сказала «мой мальчик».

Она улыбнулась. Совсем немного.

— Ну... наверное.

Я подумал.

— Тогда ты маленькая мама.

Она засмеялась.

— Маленькая?

— Да.

— Почему?

— Потому что маленькая.

— Великолепное объяснение.

Я подошёл ближе. Она не отступила.

— Можно?

— Что?

Я не знал человеческого слова для того, что хотел сделать. Поэтому просто прислонился к ней. Она сначала застыла. А потом обняла меня. Теперь я застыл. Такого я никогда не чувствовал. Мне вдруг стало совершенно спокойно.

Не знаю, кто придумал слово «мама». Но это было хорошее слово. Очень хорошее. Даже если мама маленькая.

Позже маленькая мама нашла в интернете статью о хтонических чудовищах. Она читала её вечером. Я сидел рядом и слушал о себе. Это интересно, когда слушаешь о себе.

— Так... — Она нахмурилась. — Подземный мир.

Я кивнул.

— Древние божества.

Я кивнул.

— Первобытный ужас.

Я снова кивнул. Она медленно повернула голову.

— Хтончик.

— Да?

— Ты ведь не собираешься съесть меня?

Я задумался.

— Нет.

— Точно?

— Ты маленькая мама. Я никогда не ел маленькую маму.

Она улыбнулась.

— Это, конечно, очень успокаивает.

Я посмотрел на экран.

— А что значит «первобытный ужас»?

Она закрыла ноутбук.

— Потом расскажу.

— Почему потом?

— Потому что ты ещё маленький.

Я задумался.

— Но ты тоже маленькая.

Она вздохнула.

— Мы ещё долго будем к этому возвращаться, да?

— Да.

Она погладила меня по голове. Я решил, что человечество, несмотря на очевидные недостатки, всё-таки заслуживает дальнейшего изучения.

Я уже начал осваиваться в человеческом мире. Научился различать время по звукам за стеной. Знал, когда маленькая мама уходит, когда возвращается, когда ставит чайник и когда говорит по телефону.

Но однажды вечером я уловил что-то новое.

Чужое.

Не запах маленькой мамы. Не запах еды. Не запах книг и интернета. Запах, от которого у меня шевелились усики. Да, я зачем-то стал отращивать усики.

— Хтончик, — позвала маленькая мама из коридора. — Ты где?

— Под кроватью.

— Опять под кроватью?

— Я здесь живу.

— Это понятно. Но ты не вылезаешь уже три дня.

Я высунул голову. Маленькая мама стояла в дверях, скрестив руки.

— Я работаю над проектом.

— Каким проектом?

Я не знал, как объяснить. Как рассказать, что я, хтоническое существо из исподнего мира, вдруг столкнулся с угрозой, по сравнению с которой человеческие фильмы ужасов — просто детские сказки.

— Там... кто-то есть.

— Кто-то? — Маленькая мама нахмурилась. — Кто?

— Тараканы.

Она рассмеялась.

— Серьёзно? Ты, древнее подземное чудовище, боишься тараканов?

— Я не боюсь. — Я обиделся. — Я их изучаю.

— И что ты узнал?

Я высунулся полностью. Надо было объяснить серьёзность ситуации.

— Их много. Очень много. Они организованы.

— Ор-гани-зо-ваны?

— У них есть разведка. — Я показал на щель под плинтусом. — Вчера один сидел там и смотрел на меня целых полчаса.

— Может, он просто отдыхал?

— Нет. Он меня изучал. Я чувствовал.

Маленькая мама присела на корточки.

— Хтончик, ты уверен?

— Я видел их коммуникацию.

— Ком-муни-ка-цию?

— Они шевелят усиками. Определённым образом. Я записал закономерности.

Я пошевелил своими усиками, как тараканы. Она моргнула.

— Ты ведёшь дневник наблюдений за тараканами?

— Да. Это важно для выживания.

Маленькая мама закрыла лицо руками. Я не понял — она смеялась или плакала.

— Хтончик, — сказала она, наконец, — ты меня пугаешь.

— Почему?

— Потому что ты слишком серьёзно относишься к тараканам.

— Они тоже серьёзно относятся ко мне.

На следующее утро я понял, что ошибался. Я думал, что тараканы — просто вредители. Хаотичные. Глупые. Бегают туда-сюда, ищут еду, делают свои пакости.

Но они были армией.

Первым признаком стало исчезновение еды. Маленькая мама оставила на столе печенье. Через час от него остались только крошки. Причём крошки были аккуратно разложены — почти как карта.

— Хтончик, — позвала маленькая мама, — ты съел печенье?

— Нет.

— А кто?

Я выглянул из-под кровати. Под столом стоял боевой отряд. Пятьсот тараканов. Они стояли неподвижно, повернув головы в мою сторону. Маленькая мама их не видела. Она смотрела на крошки.

— Странно, — сказала она. — Я же только что...

— Маленькая мама.

— Что?

— Отойди от стола.

— Почему?

— Сейчас

Она отошла. И вовремя. Потому что в следующую секунду из-под холодильника выбежала колонна. Я насчитал двадцать семь тысяч особей. Они двигались синхронно.

У них был командир — большой, с отломанным усом. Он остановился, поднял переднюю лапку. И колонна замерла.

Маленькая мама ахнула.

— Это... это они?

— Да.

— Их много.

— Это только разведка

— Разведка?

— Основные силы ещё не подошли

— Откуда ты знаешь?

Я показал на окно. За подоконником шевелилась рыжая тьма. Десятки. Сотни. Тысячи тысяч.

Маленькая мама побледнела.

— Хтончик.

— Да?

— Я думала, ты всё придумываешь.

— Я не придумываю.

Тараканы начали движение одновременно, как по команде. Они шли на нас, скребли по полу и по стеклу.

— Что делать? — прошептала маленькая мама.

Я лихорадочно думал. Я ведь читал человеческие книги. Я смотрел человеческие фильмы. Я знал, как люди сражаются с врагами. Но тараканы были другими.

— У них есть командование, — сказал я. — Если я уничтожу командира...

— Ты можешь уничтожить командира?

Я посмотрел на свои конечности. Теоретически — да. Я был большим. Я был сильным. Я был хтоническим существом. Но тараканов было слишком много.

— Мне нужно другое оружие.

— Какое?

Я вспомнил. В одной из книг люди использовали против врагов дуст...

— Пыль!

— Что?

— Пыль. Из исподнего мира.

Маленькая мама моргнула.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть... космическая пыль?

— Не космическая. Хтоническая.

— Это не одно и то же?

— Нет. Это хуже.

Я начал просачиваться. Не под кровать — а глубже. Туда, откуда пришёл. В исподний мир.

— Хтончик! — крикнула маленькая мама.

— Ты куда?!

— За пылью!

— Надолго?!

— Не знаю!

— А если они нападут?!

— Не нападут.

— Почему?!

— Потому что я их главная цель! Если что, бей их тапочками.

Я ушёл вниз. Там, в темноте, я нашёл то, что искал. Серую, мерцающую субстанцию. Она пахла чем-то древним. Я взял столько, сколько мог унести. Вернулся я через минуту. Маленькая мама стояла на стуле. Тараканы окружили ножки.

— Хтончик! — закричала она. — Быстрее!

Я прыгнул.

Нет, я не по-настоящему прыгнул. Я растёкся. Я стал туманом, пылью, тьмой. Я накрыл собой кухню.

Тараканы замерли.

Я начал говорить. Голосом, который не был человеческим. Голосом, который я слышал в исподнем мире.

— ОСТАНОВИТЕСЬ.

Они остановились.

— ЭТО МОЯ ТЕРРИТОРИЯ. ЭТА КВАРТИРА ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ.

Тараканы зашевелились. Командир с отломанным усом вышел вперёд. Он поднял голову. Посмотрел на меня.

Я ждал атаки.

Но он вдруг упал на спину. Перевернулся. И... побежал. Остальные за ним. Тысячи тараканов. Десятки тысяч. Они бежали, прятались в щели, уходили в вентиляцию, исчезали за плинтусами.

Через тридцать секунд кухня была пуста.

Маленькая мама сползла со стула. Она смотрела на меня огромными глазами.

— Хтончик...

— Да?

— Что это было?

— Потусторонняя пыль.

— Что?!

— Я принес немного пыли и притворился пылью. Чем-то, на что у них нет иммунитета.

— И они поверили?

— Да.

— Почему?

Я не знал. Но я чувствовал. Наверняка где-то в глубине подъезда, в темноте мусоропровода, старый таракан шептал молодняку:

— Не трогать. Это не человек. Это — Хтонь!

Я не знаю, откуда они знали это слово. Может быть, у них тоже была своя древняя память. Но с тех пор тараканы обходили нашу квартиру стороной.

Вечером маленькая мама нашла статью. Она сидела с ноутбуком на кухне. Я сидел рядом.

— Так... — бормотала она. — Хтонические чудовища... Подземный мир... Древние божества...

— Ты уже читала это, — сказал я.

— Да. Но теперь я смотрю на это иначе.

— Почему?

— Потому что ты только что разогнал тараканов, притворившись дустом.

— Потусторонней пылью.

— Неважно. — Она вздохнула. — Хтончик.

— Да?

— Ты ведь не собираешься захватить мир?

— Нет.

— Точно?

— В этом мире много тараканов. Я не хочу с ними воевать.

Она рассмеялась.

— Это, наверное, самое странное объяснение, которое я слышала.

— А что значит «первобытный ужас»?

Она закрыла ноутбук.

— Потом расскажу.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что ты ещё маленький.

— Но ты тоже маленькая.

Она обняла меня.

— Хтончик.

— Да?

— Ты удивительный.

— Почему?

— Потому что ты — единственное хтоническое чудовище, которое боится тараканов.

— Я не боюсь.

— А что ты делал под кроватью три дня?

— Я вёл наблюдение.

— Наблюдение за тараканами, которые боятся тебя больше, чем ты их.

Я подумал.

— Это стратегически важно.

Она засмеялась и погладила меня по голове. Я снова подумал, что человечество, несмотря на все свои недостатки, умеет делать что-то очень правильное.

Тараканы в квартиру не заходили. Маленькая мама перестала бояться темноты. Я вылезал из-под кровати и сидел рядом с ней, когда она читала или смотрела фильмы.

Однажды она сказала:

— Хтончик.

— Да?

— Ты знаешь, что такое «мальчик»?

— Нет.

— Ну мальчик. Мой мальчик.

Я вспомнил ту её первую фразу.

— Я — твой мальчик?

Она улыбнулась.

— А ты как думаешь?

Я подумал. Я вспомнил, как она приносила мне еду. Как обнимала меня. Как назвала Хтончиком. Как не боялась, когда все должны были бояться.

— Да, — сказал я. — Я твой мальчик.

Она снова обняла меня.

— И ты не съешь меня, когда вырастешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

— Ты знаешь, что значит «люблю»?

— Нет. — Я прижался к ней. — Но это похоже на тепло.

Она ничего не сказала. Просто сидела и гладила меня по голове. А я думал о том, что, наверное, именно для этого и придуманы мамы. Чтобы у хтонических чудовищ было тепло.

Слово «мама» очень хорошее слово.

Пусть и маленькая.

*****

Тошнотик и маленькая мама — персонажи фантастического рассказа американского писателя Ричарда Матесона «Родители были людьми».

Исаак (Айзек) Азимов — прекрасный американский белорусский писатель.