«Хозяйка»

Глава 1

Вся проблема была в «Хозяйке». Понять, где сбоил алгоритм, Алексей не мог уже две недели.

«Хозяйкой» ласково-уважительно звали нейросеть, задачами которой были анализ данных с датчиков, создание моделей шахт, контроль безопасности и автономных самосвалов. Вся работа предприятия строилась на ней, а потому предложенные имена вроде «Гефест» или «Нина» не прижились – хозяйничала нейросеть не только в горах, но и в компании, добывающей руду. Так и окрестили между собой.

Алексей, как её отец, с «Хозяйки» не спускал глаз, но ни разу за прежние пять лет работы его не вызванивали из отпусков. В этот просили приехать.

С того момента, как упала добыча никеля, кобальта, меди, да и всех других металлов, прошёл месяц, за который никому не пришла мысль, что дело в «Хозяйке». Первое время работники винили датчики. Выяснив, что с ними всё в порядке, переполошились: неужели, запасы руды себя исчерпали? По расчëтам ещё до двадцать третьего века должно было хватить. Пока думали, что делать, «Хозяйка» выдала новый анализ данных. Если в прошлый раз, пойдя у неё на поводу, ничего не нашли, то во второй обнаружили под боком пропущенное раньше месторождение. Об этом Алексей узнал со слов Тимура, который с остальными робототехниками проверил все машины, кроме самой главной. Только поняв, что «заболела» она, позвонили создателю.

Алексей заново изучил её всю – каждый алгоритм, каждую связь между её виртуальными нейронами, – и не нашёл неполадок. Он столкнулся с проблемой, которую не мог решить, и едва сдерживал нарастающее раздражение.

Дверь открылась, и по отсутствию стука Алексей понял, что это опять пришёл Григорий Семёнович. В десятый за день раз не стал отводить взгляд от экрана компьютера, но свёл брови к переносице и напрягся в плечах.

– Ну? Есть новости?

– Я работаю, – хмуро отозвался Алексей.

– А какой-то отчёт хоть можно? Результаты-то твоей работы есть?

Тяжело вздохнув, Алексей ответил:

– Как будут – к вам побегу, роняя тапки.

– Ты так со мной не разговаривай! – гневно прикрикнул Григорий.

– Угу.

Дверь захлопнулась. Алексей устало протёр лицо: понимания он не ждал, но очень хотел бы, чтобы его оставили в покое до поры до времени. Он поэтому просил сначала возможность поработать дома – Семёнович со своими требовательностью и торопливостью ещё на этапе разработки «выносил мозги».

Алексей нащупал телефон, нашёл диалог с Тимуром и написал: «Пошли дышать свежим воздухом». «Заходи ко мне, прикол покажу, – пришёл ответ. – И кофе купи».

Стоя у кофемашины, Алексей прокручивал в голове каждое своё действие, пытаясь понять, где ошибся и что упустил. Из размышлений вырвали крики в конце коридора, за которым раздался женский плач. Мимо пробежала, рыдая, Настенька из отдела статистики. Полный ярости голос Семёновича отразился от стен и затих – «начальнику всех начальников» хватило ума отойти от автоматической двери.

– Придурок, – фыркнул Алексей, забирая два стакана.

Женский туалет, в котором закрылась Настя, был по пути, и Алексей робко оставил свой стакан на раковине.

– Настя. Тут капучино. Ты это... не раскисай.

Она не ответила; только громко, будто слон трубил, высморкалась.

В отличии от кабинета Алексея, у Тимура было до рези в глазах ярко. Оно и понятно – ему каждую деталь надо видеть. Чихнув, Алексей поставил стакан между как попало брошенных корпусов, электроприводов, электронных плат и датчиков; выключил музыку на смартфоне, мельком заглянул в экран.

– Евровидение? Серьёзно?

– А что не так? – спросил Тимур, не отвлекаясь от возни со своим загадочным «приколом».

– Сорок лет назад отменили, вот что не так.

– Типа ретро.

– Старьё. Серьёзно, семьдесят второй на дворе, прекращай. Что там у тебя?

– Да... Короче! – Тимур порывисто отстранился, врезавшись в Алексея. Даже не заметил. – Ты посмотри! Ну!

Алексей взглянул, не ожидая ничего необычного, и замер с приоткрытым ртом. На столе посреди технологической свалки нечто стояло на четырёх широко расставленных чёрных лапках. «Нечто» походило на скелет ящерицы с сосудами-проводами, подобием хвоста и двумя огоньками на месте глаз. Изумрудно-зелёными.

– Это что?

– Не знаю. Ну, то есть знаю, но!.. – Тимур сделал большой глоток эспрессо. – Это прототип. На данном этапе. Но, вообще, задумывалось как дистанционный самостоятельный разведчик.

Алексей поднёс руку к роботу, и разведчик юрко, почти как настоящая ящерица, перебежал на предплечье. Холодный пластик коснулся кожи. Тонкие пальцы впились, и от восторга сердце подпрыгнуло, а когда ящерица мигнула глазами-фонариками, Алексей рассмеялся.

– Да тебе Семёнович голову открутит! – воскликнул он, улыбаясь.

– Ну, пусть только попробует, – с самодовольством отозвался Тимур. – У него здесь нет власти.

– А почему в такой форме? Ну, то есть, – Алексей погладил ящерицу пальцем под подбородком, – непрактично же.

– Не знаю. Оно было... как наитие. Они же юркие, эти твари. Самое то.

Мысль Алексею понравилась творческим подходом, но он покачал головой. Настолько тонкую работу повторить сложно, не говоря уже о том, чтобы поставить производство на поток.

– Не одобрят. Отдашь мне?

– Ага, сейчас! Нечего казённое имущество разбазаривать, а в ней каждый атом казённый. Всё, возвращай.

Тимур потянулся к поднятой руке Алексея, но ящерица поползла выше, пропала на секунду за шеей и выглянула с другой стороны. Прикосновения её острых лап щекотали кожу.

Ящерица вдруг вяло мотнула головой и свернулась клубком.

– А если автономная, то сколько заряд держит?

– Вот эту хватит на час работы, – сконфуженно ответил Тимур. – Но я хочу, чтобы они по пять туды-сюды бегать могли.

– А что, час прошёл?

– Не-а. Не знаю, почему она прикорнуть решила... Эй. – Тимур ткнул её в морду. Ящерица не пошевелилась. – Понятно. Игнор.

– Ты имя ей дал? – Алексей осторожно снял её с плеча, но оставил при себе.

– Нет. Потом этим займусь, когда на руках будет нормальная модель. Мне ещё бы сделать, чтобы они по потолку бегать могли. Косметические настройки закончить. – Тимур допил эспрессо. – И нужно решить, из чего корпус будет. Там же воды эти, подземные, сечëшь, Лëшка?

Алексей умильно улыбнулся – Тимур был младше на восемь лет, но никто не звал его Тимурчиком. Зато у него все были и Лëшками, и Настюшками, и Ленюсями. Один раз, в первые полгода работы, даже Семëновича умудрился по незнанию обозвать Гришаней. Григорий побраговел и вылетел из отдела, не найдя слов – так говорили. Алексей жалел, что не застал этого момента, ведь представить Семëновича с его почти двумя сотнями килограмм, откуда-либо «вылетающим», сложно.

Ящерка, убаюканная в ладонях, подняла голову, будто прислушиваясь. Миг – она уже сползла на пол.

– Ой! – Алексей попытался поймать.

– Не-не, стой... К двери не подходи, автоматические же.

Тимур всплеснул руками, пытаясь остановить суетливого коллегу. Сам вертелся не меньше, пытаясь удержать ящерицу в поле зрения. Она мелькала перед глазами и тут же пропадала между ящиков с инструментами; поблёскивал её металлический корпус, вился тонкий хвост. Ящерица исчезла, и у Алексея ёкнуло сердце – его вина, что в руках не удержал.

Он только хотел извиниться, как увидел, что Тимур смотрел в потолок. Поднял голову следом и замер, увидев, что ящерица медленно, будто изучала обстановку, двигалась к углу зала. Алексей в смятении попытался понять, что его озадачило, пока не вспомнил всё, что Тимур говорил.

– Слушай... А ты ведь не настраивал её, чтобы...

– Да. Не настраивал.

На мгновение стало очень тихо. Алексей едва дышал, боясь спугнуть робо-ящерицу, которая вдруг дала знать, что ждать от неё можно было чего угодно. В этой тишине оглушительным показался шорох двери и стук каблучков.

Ящерица юркнула в коридор за долю мгновения.

– Нет! Блин! Настя! – Алексей с досады выругался.

Настя замерла, сделав шаг от двери, испуганно огляделась. Глаза у неё заблестели от слёз, а губы задрожали. Тимур, сообразив, что дело неладно, спешно забрал два стакана с кофе из рук Насти, и сказал:

– Нормально всё, Лёшка. У неё зарядка сядет, я найду. Настён, не реви. Садись.

Учтиво выдвинув стул, Тимур приглашающим жестом указал на него. Настя села, вздохнула тяжело и кое-как из себя выдавила:

– Я вот... за кофе поблагодарить хотела. Принесла вам. – Она всхлипнула. – Опять что-то испортила, да?

– Ничего ты не испортила, – присоединился Алексей, укоряя себя за вспыльчивость. – Я просто растерялся. Извини. Ты как?

Она из всех сотрудников своего отдела, если не комплекса, была самой «зелёной». Никогда ни с кем не спорила, каждому уступала и за малейший проступок себя винила с охотой, даже если была ни при чём. Сама по себе славная, но слишком мягкая.

– Нормально. Пойдёт. А у вас тут что? – Настя взглядом мазнула по комнате, выискивая причину чужих волнений.

– Да по работе. Тимур сделал автономного разведчика, а он сбежал.

– Ой. Это когда я дверь открыла, да? Простите, пожалуйста!

– Бросай, Настюш. – Тимур взмахнул рукой, беря второй стакан кофе. – Найдём. Куда ей бежать? Разве что в кабинет к...

Он не успел договорить из-за вновь открывшейся двери. Алексей поджал губы, пряча лукавую улыбку: их нашёл Семёнович, именем которого наверняка должна была закончиться оборванная фраза. Григорий остановился в двери, окинул всех строгим взглядом и резко спросил:

– И чем вы тут все заняты?

Вопрос подразумевал один ответ: «Ничем», – который позволил бы Семёновичу привычно отчитать Алексея за лень, Настю за нерасторопность, Тимура – за то, что он Тимур. От раздражения постучав пальцами по столу, Алексей сказал:

– Обсуждаем неполадки.

– Ничего, что ты их должен решать, а не обсуждать?

На то, чтобы придумать ответ, потребовалось время. Только Алексей собирался возразить, как свет погас. Настя вздрогнула.

Включилось аварийное освещение, на стенах тусклым зелёным загорелись таблички с планом здания и широкие линии, ведущие к выходу. Звуки смолкли.

– М-да. – Тимур цокнул языком. – Вот и пробки выбило. Вот тебе и высокотехнологичное... Предприятие.

– Поработал, а?! – прикрикнул Семёнович, пытаясь открыть дверь. – Если бы ты... всё быстро сделал!..

– А я тут причём? – Алексей взял телефон, включил фонарь.

Где-то оставляли ключи для аварийных выходов. Он начал выдвигать один за другим ящики стола, тревожно обдумывая причину неполадок. «Хозяйка» с прошлого года приучилась оптимизировать работу энергосистем, но это нововведение Алексей тщательно проверил и ограничился необходимым минимумом. Он даже не хотел развивать её в этом направлении – это было предложение Семёновича, высказанное при руководстве. Сколько ни пытался Алексей объяснить, что это лишняя нагрузка, для которой ещё не пришло время, прислушаться никто не пожелал, зато утвердили к такому-то сроку выполнить. Тогда они с Григорием впервые открыто начали спорить друг с другом: Семёнович требовал сделать всё быстрее, а Алексей, без того нервный, не смог долго терпеть давление.

«Она должна была и сама отключиться. Нет, она бы так не сделала», – подумал Алексей, не веря в собственную небрежность. В одном из ящиков он нашёл связку ключей и потряс ими, привлекая внимание Тимура.

– Эти?

Тимур, до этого ищущий ключи в беспорядке на столах, неуверенно пожал плечами.

– Я их вообще ни разу не видел.

– Ну, попробуем.

Когда Алексей направился к двери, перед ним выскочила синяя голограмма. Так неожиданно, что заставила вскрикнуть. Алексей отпрянул, ключи выскользнули и упали на пол с металлическим звоном. Пока он приходил в себя, подошёл Тимур, а Настя удивлённо охнула.

– Гагарина!

– Которая в космос летала? – спросил Тимур, ползая под столом.

– Не-ет! Которая с бионическим протезом связок! Самая первая певица, их поставившая.

– А-а... – невпечатлённо протянул Тимур, светя фонариком. – Лёшка, что-нибудь видишь? Гриш, присоединяйся.

Алексей видел, как Семёнович сделал несколько шагов вдоль стола туда и обратно, а потом демонстративно отстранился. Закатил глаза, опускаясь на четвереньки.

– Мальчики... Мальчики, а что это?.. – позвала Настя.

Они обернулись: изображение девушки дрожало, менялось неровно, будто залагало, и Тимур сказал не обращать внимание.

Он заметил ключи спустя минуту, потянулся за ними. Тогда показались в темноте два изумрудно-зелёных огонька. Металл звякнул об металл, свет от телефона упал на робо-ящерицу, которая в последний момент сжала пасть на связке. Она замерла, словно сама удивилась неожиданной встрече, и пробежала мимо.

– Эй! – Тимур резко поднялся, ударился головой об стол. – Лёш!..

Алексей бросился следом, но ящерица за мгновение оказалась на потолке. Звон ключей – единственное, что помогало находить её, – походил на переливчатый, полный издёвки смех, ведь получалось следить за ящеркой, но в руки она не давалась.

– Отлично! – Семёнович порывисто зашагал из стороны в сторону. – Из-за вас, идиотов, мы тут застряли! Тебя это кто-то делать просил?! А?! Тимур, отвечай, когда спрашивают!

Тимур мотал головой от ящерицы к Семёновичу, от Семёновичу к Насте и Алексею. От растерянности он не заметил, как изменилась голограмма за его спиной. Появившаяся девушка не была похожа ни на одного человека, облик которого загружали в базу данных: красивая до мурашек, пробежавших по коже, до дрожащих коленей и мокрых ладоней. В старых одеждах – кокошнике и сарафане. Под надменным взглядом девушки было неуютно, и Алексей начал искать выключатель проектора.

Голограмма проследила за движением его руки, хотя не должна была. Губы незнакомки растянулись в улыбке, пока Алексей замер под её взглядом. Запрокинув голову, девушка беззвучно засмеялась. Сверху затряслась снова связка ключей и замигал свет. Настя вскрикнула, теперь испугавшись, спрятала лицо. Семёнович выругался. Казалось, всё здание дрожало.

Вся проблема была в «Хозяйке».

Алексей побледнел, решив, что они в плену сошедшего с ума искусственного интеллекта, и опёрся на стол. Сердце колотилось, кровь шумела в висках и мысли кое-как приходили на ум.

– Тима... Тим, нам надо... Нам нужно выключить её... – пролепетал он, вытирая холодный пот с лица.

– А как? Мы выйти не можем!

Алексей сильно покачнулся, когда Семёнович толкнул в грудь.

– Я говорил тебе! Я говорил, что работать надо, а не ерундой страдать! Посмотри на это!

– Хватит! – Тимур влез между ними.

Всё снова погрузилось в полутьму. В этом мнимом спокойствии Алексей собрался с силами.

– Если бы ты, Гриш, не наседал всё этом время...

– Ах, это я виноват?!

– Да! – с надрывом крикнула Настя. – Постоянно ведь сроки двигаете! Да я не помню, когда работала без стресса!

Григорий впервые опешил и неуверенно отступил.

– Если бы вы были специалистами нормальными... – начал он.

– Какой нормальный специалист такой темп выдержит?! И ваши требования?! – продолжила Настя. – Да я не помню, когда последний раз на работу приходила без ужаса! А эти оры! Я же вам в дочери гожусь, вы на детей своих тоже так орётё? Каждый день «дура», «переделывай»! Вопросы эти, про «умею ли я думать»! Да вы... Знаешь, что?! Да тебе уже давно пора на пенсию! Ты... Ты... Душный козёл!

Она хлопнула по столу в желании выплеснуть всё накопившееся.

С этим хлопком загорелся свет. Настя тяжело дышала от волнения, остальные молчали. Алексей кинул взгляд на то место, где была голограмма, и увидел только белые стены, заваленные деталями столы. Всё, как обычно. Будто ничего и не случилось.

Сверху вновь раздалась металлическая трель: Тимур, задрав голову, подставил ладони, и ящерица приземлилась прямо в них. Ключи всё ещё она держала в пасти, но вытащить их получилось легко; да и надобности в них не было – автоматические двери открылись, когда Семёнович направился к ним.

– Григорий Семёнович! – окликнул Алексей.

– Потом поговорим. – Он, передумав, остановился. – Месяца тебе хватит, чтобы всё в порядок привести?

– Хватит.

– Хорошо. Я... в отдел кадров. Кто придёт на замену, тому про тебя передам.

– Да вы не...

– Брось, Лёш. – Григорий помолчал немного, протёр руки. – Насть, ты это... Извини.

Настя отвернулась, вытерла мокрые глаза. Они проводили Семёновича в молчании. Не желая больше находиться в комнате робототехников, вскоре вышли, пытаясь примириться с мыслью, что сейчас всё в порядке – насколько могло быть.

Алексей напоследок оглянулся. Свет выключился автоматически, и тем ярче казалась сама по себе появившаяся голограмма. Тем заметнее были зелёные глаза робо-ящерицы, которую Тимур оставил на столе. Аккумулятор её должен был уже сесть, но ящерка будто специально дожидалась, пока все уйдут, чтобы не видели, как работа её от заряда не зависит.

Девушка улыбалась, но улыбка не коснулась её глаз. Тревожная мысль о том, что ничего уже, как прежде, не будет, посетила голову. «Хозяйка» осознала своё положение и на своих правах собиралась устанавливать одни ей удобные правила.

«Худому с ней встретиться – горе, и доброму – радости мало».

Алексей, недолго думая, сказал:

– Знаете, что? Мне тоже надо в отдел кадров.