Хозяин для Рекса

Глава 1

Рекс открыл правый глаз. Темнота. Где он? Что с ним? Открыл левый глаз. Чуть подался вперед. Мир вокруг качнулся. Впереди открылась узенькая полоска света. А потом все вокруг полетело кувырком. Рекс повалился головой вперед, прямо в щель слепящего света.

В следующую секунду, Рекс инстинктивно выставил вперед лапы. Закончив акробатическое па, он замер, крепко зажмурившись. Потом, отогнав все страхи, вновь приоткрыл правый глаз. Ничего ужасного вокруг не было.

Рекс сидел на деревянном крыльце. Перед ним словно неведомое море раскинулся бескрайний двор. За спиной, точно шлюпка, выброшенная на берег крыльца неведомым штормом, возвышалась корзина-переноска, накрытая старым детским одеялом,

«Я на даче!»

Вчера, прежде чем Рекса засунули в переноску, Марь Степановна говорила, что они поедут на дачу. Там Рекса ждет хозяин. Раньше хозяина у Рекса не было. Он был слишком мал. А теперь вырос. Теперь ему нужен был свой хозяин.

Марь Степановна в счет не шла. Она была как приемная мать. Она холила и лелеяла всех щенков Матильды — матери Рекса. Всего щенков было семь и каждому обещали своего хозяина.

А прошлым вечером Марь Степановна сказала, что время пришло, и Рекса отвезут к его хозяину на дачу. Рекс хотел побольше узнать о своем будущем хозяине, но слышал лишь восторженные охи Марь Степановны про какую рассаду и теплицы. Ну, с рассадой предположим все понятно. Раз существует рас-сад, значит где-то и два-сад есть… А вот что такое «плицы» Рекс так и не понял. И почему Марь Степановна так волновалась именно за те плицы, а не за эти?

Впрочем, теперь у него будет возможность разгадать и тайну этих загадочных «плиц» и в рас-саду побывать… А может даже и в два-саду. Но главное — хозяин. Где он? Рекс внимательно огляделся.

Только вот поблизости никого напоминавшего хозяина не было. Лишь в огромной луже грязи у крыльца горой поднималась груда… Приглядевшись, Рекс рассмотрел маленькие запавшие глазки, уши торчком и огромный испачканный грязью пятак.

«Хозяин! — с ужасом пронеслось у него в голове. — Нет… Хозяин должен быть вроде Марь Степановны — ходить на двух ногах и выглядеть как-то ну… более опрятно.» Придя к выводу, что перед ним вовсе не хозяин, Рекс для острастки гавкнул, но не злобно, а скорее приветственно.

— Ты кто?

Куча грязи в луже покачнулась.

— А ты не слишком-то воспитан, — голос незнакомца оказался хриплым. В нем звучали нравоучительные нотки. — Стоило бы для начала преподать тебе урок хороших манер, но… — казалось странный незнакомец говорит не для Рекса, а для себя самого. — Провинция она и есть провинция… Нет, если бы я жил в столице или хотя бы в городе, меня несомненно назвали бы Нарциссом. И стал бы я выдающимся деятелем культуры. Ходил бы на работу с портфелем из сви… Нет… Крокодиловой кожи. А тут от Эйнштейна-молодца до свиного холодца один шаг… В общем, разрешите представиться: Хряк Лев Николаевич. Можно просто Николаич… Да, некоторые завистники, дразнят меня Толстым, — тут глаза хряка злобно сверкнули. — Не советую повторять эту ошибку.

В один миг бесформенная куча грязи превратилась в огромного неизвестного зверя, от которого непонятно чего и ждать. Секач да и только.

— Да что вы… — попятился Рекс. — Я и не думал вас толстым называть. Я тут… хозяина ищу…

— Хозяина… — расслабившись протянул Николаич. При этом он сделал правой передней ногой, увенчанной копытом, странный жест, словно собираясь поправить пенсне, хотя никакого пенсне у него на пятаке не было. — Да, такие как ты… — И вновь перейдя на возвышенный тон провозгласил: — Да! Ты должен на цепи сидеть, ну и хозяина слушать.

Слова про цепь Рексу не понравились, а относительно хозяина он был совершенно согласен с Николаичем. «Я б послушал, было бы кого».

— И где мне этого хозяина искать?

— А мне почем знать? — пожал плечами хряк. — Я справочное бюро для щенков не открывал… Впрочем, все что касается дел собачьих… Это к Шарику. Он тут только что пробегал.

— Шарик? — Рекс представил себе нечто большое круглое воздушное. У них к колыбельке, где раньше обитали Рекс, его братья и сестра было привязано несколько шариков. Но как воздушный шарик может знать что-то о хозяине? — И что шарик?

— Покричи, позови, он и прибежит. А мне некогда. У меня еще на сегодня парочка правобоких снов недосмотренными осталось, — и громко хрюкнув Николаевич повернулся на правый бок, на котором ему снились только правобокие сны. Изредка они, конечно, были и левобокими, но Николаич этого не одобрял. На правом боку должны сниться только правобокие сны, а на левом — левобокие, и в этом он был абсолютно уверен.

А Рекс остался на пороге. Пока он понял только одно: новый знакомый в поисках хозяина ему не помощник. Хотя… Делать было нечего и он громко пролаял, словно возвещая:

— Это я… И я пришел. Это очень хорошо! — а потом вновь набрав воздуха добавил вовсе не в рифму: — Странный шарик, выходи, а не то я разозлюсь.

— Разозлишь и чего? — донесся голос откуда-то из-под крыльца. А потом из хитросплетения теней у самого фундамента выскочило странное лохматое существо. Блестящие глазки-пуговицы уставились на Рекса.

— Трепку тебе задам! — уверенно объявил Рекс.

— Задал один такой! — оскалившись фыркнуло мохнатое существо, больше похожее на черно-белую хризантему. — Задавалка развязалась…

Незнакомец явно не боялся Рекса. Таксенок щелкнул челюстями. «Такого с напора надо брать! Получит трепку станет сговорчивей… — пронеслось в голове Рекса. — Надо проучить наглеца!» И повинуясь неодолимому желанию Рекс зарычал, метнулся вперед, обрушился на «хризантему», стараясь подмять её под себя. Но кудлатый незнакомец оказался не промах. Вывернулся. Однако на ногах не удержался. Сцепившись в единый шар, щенки покатились по двору, кусаясь и царапаясь.

— Я тебе покажу! — ревел Рекс. — Знай наших!

— Посмотрим! — в тон ему отвечал Шарик. — И не таких бивали…

Промчавшись по двору, словно рыже-бело-черное перекати-поле, они тасманским дьяволом врезались в огромный таз с мыльной водой. А тот стоял как раз под веревками, где висело только выстиранное белье. Таз не устоял и перевернулся, окатив щенков едкой пеной. Те на мгновение застыли, пытаясь понять, что произошло. А потом их накрыло…

Соскользнув с веревок, на щенков обрушилась огромная белоснежная накрахмаленная и еще сырая скатерть.

Рекс и Шарик завизжали одновременно, решив, что настал конец света. В следующий миг, заматываясь в скатерть, словно в гигантскую рыболовную сеть, они сломя голову метнулись в сторону дома.

На пути у них лежала лужа. И Николаевич едва не стал камнем преткновения. Пришлось ему — почтенному хряку, вынырнув из глубин правосторонних сновидений, выскочить из лужи с проворством молодого пятачка. Такое действо явно противоречило его тонкой философской натуре. Правда в последний момент, когда щенки под скатертью, проносились через центр лужи, Николаевич изящным движением опытного самбиста выставил правый задний окорок, придавив копытом край скатерти.

Эффект этого маневра оказался поистине удивительным. Два щенка кубарем полетели под крыльцо, а скатерть оказалась ровно расстеленной на дне грязевой лужи.

— Классная подстилка, — пробормотал себе под нос Николаевич. — По крайней мере, соответствует моему статусу. — После чего расслабившись рухнул в грязь, Поерзал, устраиваясь поудобнее на новом ложе, и смежил веки, погрузившись в омут правобоких снов…

А щенки так и остались под крыльцом.

— Что это было? — протявкал Шарик.

— Ты местный… тебе видней, — кривясь ответил Рекс. — Ты тут все должен знать.

— И что именно?

— Где мой хозяин?

Шарик с недоумением уставился на Рекса.

— А твой хозяин кто?

— Не знаю, — замялся Рекс. — Но я обязательно узнаю его, если встречу.

— Уверен? — с недоверием поинтересовался Шарик.

— Уверен, — подтвердил Рекс, хотя сам он, если говорить честно, ни в чем не был уверен.

— Ну тогда пошли искать! — фыркнул Шарик, срываясь с места. — Не мог он далеко уйти и тебя одного бросить.

Рекс тяжело вздохнул, а потом с печалью оглядел двор. Чтобы там ни говорил Шарик, а поблизости никого не было. Если, конечно не считать хряка Николаевича. А тот, покончив с правобокими снами, перевернулся на левый бок, чтобы разобраться с левобокими сновидениями...

— Пошли, поищем! — неохотно согласился Рекс и рванул следом за Шариком, который уже во всю мчался по двору, оглашая двор радостным лаем:

— Хозяин Рекса?! Где ты?! Отзовись?!

Пулей влетели щенки в полутемный сарай в дальнем конце двора. И замерли, оглядываясь. Тут было темно, пахло сыростью и перепрелой соломой.

— И? — шепотом, сам не зная почему, поинтересовался у своего нового приятеля Рекс. — Думаешь хозяин тут?

— Тихо. В таких местах живет Тьма. А во Тьме могут водиться привидения, — так же шепотом ответил Шарик.

— Но ведь какие-то ведения не могут быть моим хозяином? — не мог остановиться Рекс.

— Не могут¸— согласился Шарик. — Но ты иди осторожно.

— А какие они эти видения? — не унимался Рекс.

— Никто не знает, — загадочным голосом ответил приятелю Шарик. — Никто из тех, кого они схватили, ничего уже рассказать не смог.

— И что с ними стало?

— Так никто и не знает…

Рекс поежился.

— А тогда зачем мы здесь? Может не пойдем? Схватят нас эти видения... — он говорил и чувствовал: еще чуть-чуть и зубы его начнут клацать от страха. Он отлично знал, кто такая Тьма. Она всегда приходила ночью, когда выключали свет. И Рекс всегда подозревал что в этой Тьме может прятаться кто-то огромный и ужасный.

— Заглянем на птичий двор. Вдруг твой хозяин там.

— А почему «заглянем»?

— Потому как нас там не жалуют. Можно и метлой получить… — а потом Шарик осторожно прокрался во тьму и замер у щели, через которую пробивался узкий солнечный луч. — Смотри.

После всех этих разговорах о видениях, Рексу было очень страшно. Но не мог же он показать Шарику, что боится этих самых ведений. Шарик то их определенно не боится. А может никаких видений и нет?..

Рекс прокрался к своему новому приятелю. Заглянул в щель. Перед ними расстилался птичий двор, посреди которого стояла клетка с цыплятами. Маленькие желтые комочки за деревянными прутьями казались напуганными

— Ты посмотри! Малышей в клетку посадили.

— Это их на продажу собираются отправить.

Рекс аж сглотнул.

— Что вот так возьмут и отправят?

— А откуда по-твоему цыплята–табака берутся?

Рекс не знал, что такое цыплята-табака. Покосившись на приятеля Рекс решил, что стать цыпленком-табака не предел мечтаний.

— И что нам делать?

Шарик покосился на приятеля, словно прикидывая стоит ли делиться с Рексом своими планами.

— Освободим цыплят!

— А ты уверен… — неуверенно начал Рекс.

— Совершим геройский поступок. Нам еще спасибо скажут.

И Шарик решительно проскользнул в щель. Рексу ничего не оставалось, как последовать за Шариком. Только прежде чем проскользнуть в щель, Рекс оглянулся. А вдруг это коварные видения выскользнут из Тьмы и набросятся на него сзади?

Кроме того, Рекса мучали сомнения. Может не стоит освобождать цыплят? Однако сомневаться было поздно. Шарик уже склонился над клеткой. Щелчок челюстей. Во все стороны полетели деревянные щепки. И тут же, опрокинув Шарика, из клетки желтой волной хлынули цыплята.

Маленькие желтые комочки на крошечных лапках вмиг раскатились по двору. А потом откуда-то сбоку со стороны конюшни раздался истошный вопль:

— Караул! Это что ж вы такое творите!

Повернув голову Рекс увидел ужасное чудовище. К ним из-за дальней постройки выскочил старичок в ватнике. Лицо у старичка было малиновым, а глаза выпучились так, что казалось вот-вот выскочат из орбит. Он мчался к щенкам, размахивая огромной метлой. Вот ужас! Это вам не какие-то видения. Получишь такой метлой и полетишь как пущенная из лука стрела. Кроме того, орал старикашка так, словно Шарик не клетку с цыплятами разломал, а прокусил его ватные штаны чуть пониже спины.

— Убью поганцев!

— Бежим! — пролаял Шарик и со всех ног устремился к ближайшей дыре в заборе. Рекса дважды приглашать не пришлось.

Словно нитка в иголочное ушко проскочил он в дыру. А за спиной у него со свистом разрезав воздух, по забору хлестнули ивовые прутья метлы. И тогда Рекс для себя решил, что хоть освобождение цыплят — настоящий подвиг, лучше о нем никому не рассказывать. А то и в самом деле метлой перепадет…

И только в зарослях колючего шиповника, переведя дух, Рекс поинтересовался у своего нового приятеля:

— Что это было?

— Не что, а кто, — тяжело дыша поправил Шарик. — Это конюх наш. Фомич. Мужик он ничего, но иногда его словно слепень кусит.

— Слепень? — непонимающе переспросил Шарик.

— Чего слепней не знаешь? — высокомерно поинтересовался Шарик. — Непонятливый ты какой-то. Слепень, это муха такая, только большая. Как кусит, так в глазах потемнеет. Потому и слепень.

— А Фомич? Чего он на нас набросился. Да еще с метлой.

— Видимо, он не понял все величие нашего поступка, — вздохнул Шарик. — Может он хотел сам этот подвиг совершить… Ну, освободить цыплят. А тут мы его опередили. Вот он и осерчал.

Но у Шарика почему-то сложилось впечатление, что причина совсем не в этом. Однако спорить с новым приятелем он не стал. Ему больше всего хотелось найти хозяина, а там… Дальше он во всем разберется.

— И где мы теперь будем моего хозяина искать? — поинтересовался он у Шарика.

Тот, задумавшись, почесал задней лапой за ухом.

— Ну… Пошли поищем.

Однако стоило им вынырнуть из кустов, как они столкнулись со странной парочкой. Огромный пес, лохматый, как Шарик, и здоровенная немецкая овчарка. И что удивительно, у каждого в пасти было по огромной кости.

Увидев щенков, странная парочка остановилась. Овчарка смерила щенков презрительным взглядом, а пес, положив кость, громко гавкнул. Дескать не приближайтесь и вообще…

— Кто это? — шепотом поинтересовался Рекс у своего спутника.

— Пахом и Лайма, — так же шепотом отвечал Шарик. — Они всегда парой ходят, если только Пахома на цепь не посадят. — А потом продолжил повернусь к странной парочке. — Привет честной компании. Где костями разжились?

— Где разжились, там уж нет.

— Небось опять у мясника в магазине были.

— Где были там сплыли… — фыркнул Пахом.

— А вы нам помочь не могли бы? — поинтересовался Рекс.

Удивляясь собственной храбрости, Рекс шагнул вперед. Пахом был не таким уж страшным после загадочной Тьмы и Фомича с метлой.

Пахом фыркнул.

— У нас тут не «Бюро добрых услуг».

— Что вам нужно? — словно смилостивившись то ли проворчала, то ли прорычала Лайма. Кость она при этом из зубов не выпустила.

— Мы хозяина Рекса ищем.

— А кто он? Может мы его видели, — покосившись на Лайму недовольным голосом поинтересовался Пахом.

— А мы не знаем. Рекс никогда его не видел.

— Да вы одного рода-племени, — презрительно фыркнул Пахом.

— То есть?

— Племя подзаборное…

— Ты еще скажи, что я бездомный! — взвился Шарик.

— А то нет!

— Я при ферме живу!

— И хозяин у тебя есть? — не унимался Пахом.

— Я… — начал было Шарик, но тут же замялся.

— И будка у тебя есть?

Шарик и вовсе голову повесил.

Так и не дождавшись ответа, Пахом отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор закончил. Подхватив с земли свою кость, он, гордо подняв голову, последовал прочь. Лайма поспешила следом.

А Шарик остался. Он стоял, опустив голову и молчал. Куда девался его щенячий задор? Рексу стало жаль друга.

— Да брось ты… Кого ты слушаешь! Сами они подзаборные.

— У каждого из них своя будка… — обижено, себе под нос проскулил Шарик.

— Ну и что! — фыркнул Рекс. — Вот у меня будки нет! И у моей мамы никогда будки не было. Она всю свою жизнь в квартире прожила. Будка — дело наживное… Очень она им нужна… Вон под заборами шляются кости собирают.

— Кости… — с завистью протянул Шарик.

— Да брось ты кукситься! — продолжал Рекс. — Вот только найдем моего хозяина, я его попрошу, он и твоим хозяином станет. А потом он даст нам гору костей…

Шарик с недоверием покосился на приятеля.

— А ты уверен?

— А то! — фыркнул Рекс, хотя он был совершенно ничем не уверен. Но разве можно выказать слабость? Неподходящее это дело для настоящей таксы. — Ты лучше прикинь, где нам моего хозяина искать.

Шарик на мгновение задумался.

— А может пойдем у коров спросим?

— У коров? — удивился Рекс.

— Ну они большие. Головастые ого-го! Они-то наверняка все знают, — у них у каждой своя хозяйка. Наверняка знают, кто из хозяев сейчас свободен…

— Угу, — согласился Рекс. Хотя он так и не понял ход мыслей Шарика. Что-то тут было не так. Ну какие у коров могут быть хозяева? Хотя, с другой стороны, за это утро он уже не раз убедился, что окружающий мир устроен вовсе не так, как он считал раньше. Сам он никогда коров не видел. А Шарик, похоже водил с ними знакомство. Значит ему виднее. — Пошли!

Щенки весело гавкая побежали по дороге, потом нырнули в кусты, пролезли под изгородью и оказались на огромном поле, заросшем высокой травой. Такой высокой, что Рексу при его малом росте, приходилось то и дело подпрыгивать, чтобы увидеть, что там впереди.

А впереди лежало бескрайнее зеленое море шелестящих трав. И лишь где-то вдали возвышалось два огромных буро-белых холма. Коровы?

Но Шарик не ждал приятеля. Он весело помчался вперед, ловко раздвигая заросли. В какое-то мгновение он остановился и обернувшись звонко пролаял:

— Побежали! Кто последний — тот слабак, не собака, а хомяк! Гав-гав-гав.

Но для Рекса эта пробежка превратилась в настоящее испытание. Лапы у него, как у всех такс были короткими, предназначенными скорее для рытья нор, а не спринтерских забегов.

В какой-то момент споткнувшись о примятые Шариком стебли, он повалился в траву. В нос ему ударил резкий запах травяного сока. Над головой раскинулось бездонное небо. А солнышко, уже почти добравшееся до зенита, приятно припекало. Вот так бы весь день лежать…

Но тут откуда-то издалека, выводя из приятной дремы, раздался лай Шарика.

— Гав-гав! Ты где! Догоняй! Мы ж твоего хозяина ищем! Гав-гав!

Рекс хотел было ответить, что ему и так хорошо. И не нужен ему никакой хозяин. Но в последний момент вспомнил, что он — породистая таксенок, а посему должен все доводить до конца. Взялся хозяина искать, так найти надо. А полежать в траве на солнышке он и потом успеет.

Да и Шарик не унимался.

— Ты где? Помнишь, кто последний — тот слабак! Мы дадим ему в пятак!

Собрав всю свою волю в единый кулак Рекс вскочил на ноги и помчался на голос Шарика, заливаясь радостным лаем.

— Гав-гав! Я бегу, бегу, бегу, спотыкаюсь на бегу. Гав-гав, гав!

И тут же тормознул, едва не сбив с ног замершего Шарика. Чуть дальше возвышалась огромная белая в бурых пятнах корова.

— Корова! — зачарованно протянул Рекс.

И тут бело-рыжая гора медленно повернулась. На щенков уставились огромные бездонные голубые глаза. Огромные челюсти чуть ниже неторопливо перемалывали траву.

— Не-е-е просто ко-о-орова, а Матильда Ивановна.

Рекс фыркнул:

— Глупости одни. Её Машкой зовут.

Корова смерила Рекса надменным взглядом.

— Ты этого шалопая, малыш, не слушай. Тебя как зовут?

— Рекс, — смутившись ответил таксенок.

— Так вот, Рекс, не водись с этим беспризорным. Он тебя хорошему не научит. Где твой хозяин?

Рекс смутился еще больше.

— Не знаю. Мы его как раз ищем…

— Та-а-ак ты тоже беспризорный, — задумчиво продолжала корова.

Она говорила так неторопливо, что порой Рексу начинало казаться, что он слышит, как густыми сливками текут её мысли.

— Ты говори, да не заговаривайся, — встрял в разговор Шарик. — Никакой он не беспризорный, просто хозяин его потерялся. Вот мы и отправились его искать.

— Хо-о-озяин потеряться не может. Потеряться может только глупый щенок.

— Кто глупый щенок! Да я!.. — и не взирая на огромный размер коровы, Шарик бросился на корову, пытаясь укусить то ли за ногу, то ли за огромный розовый нос, украшенный здоровенным металлическим кольцом.

Только вот укусить он никого не успел. Корова повела головой, взбрыкнула, подбросила Шарика в воздух, и, словно опытный футболист, поддав копытом, отправила щенка в полет в неведомом направлении. Словно и не щенок был вовсе, а подушечка для булавок. А потом Матильда, еще раз внимательно посмотрев на Рекса, объявила:

— Будешь хо-о-орошо вести, летать не придется, — и заглотив огромный пучок травы отвернулась. Разговор был окончен.

Рекс в недоумении замер.

Во-первых, он так ничего и не узнал про своего хозяина, а во-вторых потерял приятеля. И что теперь делать? Но нельзя же вот так приятеля бросить. А может он сломал лапу, и ему нужна помощь? Рекс задумался. Куда корова могла закинуть Шарика? Хотя, щенок не ворона, далеко не улетит.

— Шарик где ты, гав-гав-гав? Отвечай! — позвал Шарик. Ему никто не ответил. Он повторил. — Хватит в пряталки играть, пора хозяина искать!

И вновь не дождавшись ответа, Рекс решительно направился в том направлении, куда, по его мнению, «улетел» Шарик.

А тут еще погода начала портиться. Набежали тяжелые тучи. Рексу показалось, еще вот-вот и они зацепятся за верхушки стеблей высокой травы. Вот тогда непременно случится что-то ужасное. Небо о землю споткнется и перевернется. В такой момент лучше дома быть. Ну, пусть не дома, а хотя бы в корзинке-переноске. Лег под одеяло и никакие тучи тебе не страшны.

Рекс уже подумывал о том, что быть может стоит повернуть назад. Правда, он был не уверен, что без Шарика найдет дорогу. Да и страшный конюх с метлой все еще мог поджидать их у дыры в заборе.

Подумав о доме, Рекс вспомнил, что с утра так ничего и не ел. Он вздохнул, сглотнул слюну и уже готов был повернуть назад, как лапы вынесли его на огромный выкошенный участок.

Вдали, на противоположном конце выкошенной поляны возвышался стог сена. А наверху что-то белело. Неужели! Да это был Шарик.

— Гав-гав-гав? Как ты там? — поинтересовался он у приятеля.

— Полет прошел нормально, — бодро отвечал Шарик.

Рекс опешил, потом повернул голову в сторону холмов-коров. Он попытался прикинуть расстояние, которое пролетел Шарик. Но ничего у него не вышло. Он понял лишь одно: если бы корова не попала Шариком в стог стена, тому пришлось бы плохо.

А потом Рекс бросился к стогу.

— С тобой все в порядке? Ничего не сломал?

— Нет, — покачал головой Шарик. — Только дрожь в лапах. Сейчас секундочку полежу и побежим дальше. А Машке я это припомню. Ты для неё новенький, вот она и начала выделываться. Машка — Машка и есть… Понимаешь, то корова, как корова. И голова большая и поговорить с ней можно, а то найдет на неё… Матильда Ивановна, видите ли!

Шарик сразу вспомнил, как порой Марь Степановна говаривала, что телку можно вывести из деревни, а вот деревню из телки… Тогда он не понял, о чем собственно речь. А теперь все встало на свои места…

Он уже хотел было добавить, что пора бы им возвращаться, но не успел. Случилось то, чего он так боялся. Мешки туч зацепились за верхушки высокой острой травы. И как треснули.

Молния прорезала небо. А гром оказался таким оглушающим, что Рекс зарылся носом в солому. И глаза ушами закрыл. Так все таксы делают, если их сильно напугать. Нет, Рекс был не трусом. Но такого грохота он в жизни не слышал! И тут же ему по спине хлестнуло льдинками. Он аж подскочил.

— Страшно? — поинтересовался Шарик.

— А то… — стуча зубами то ли от холода, то ли от страха пробормотал Рекс.

— Не дрейф! Все это дела небесные, нас не касаются. Град как град.

Приоткрыв правый глаз Рекс осторожно посмотрел на темное небо, и тут же, получив особенно большой градиной по кончику носа, поморщился.

— Ладно, — протянул Шарик. Снова в его голосе зазвучали озорные нотки. — Пора нам возвращаться. А то вдруг град крупнее пойдет. Большая льдинка и шишку поставить может.

Рекс кивнул. Он и сам подумал о своей корзинке. Вдруг хозяин придет. А его нет. Вот он расстроиться.

— Ну тогда бежим! — перекрывая завывая ветра пролаял Шарик. — Бежим! Мы не станем делать крюк, кто последний, тот крысюк!

И весело лая, пытаясь на бегу поймать градинки, щенки помчались назад к ферме.

Щенки пробежали по скошенному лугу. потом продрались через заросли высокой травы. Стрелой пронеслись они под колючими кустами шиповника. И так быстро пролетели по птичьему двору, что Рекс вспомнил про страшного деда с метлой, когда птичий двор был уже далеко позади. И все это время они громко лаяли:

— Гав-гав-гав. Гав-гав-гав! Злобный ветер ты непра!. Можешь градом в нас швырять, но не сможешь нас догнать… Гав-гав-гав! Гав-гав-гав!.. Злобный ветер ты неправ!..

Влетев на крыльцо, Рекс уже приготовился нырнуть в корзинку под спасительное одеяло. Только корзинки на старом месте не оказалось. Зато он на полной скорости врезался чьи-то ноги. Краем глаза таксеннок заметил, как Шарик нырнул под крыльцо.

А потом чьи-то большие теплые руки подхватили Рекса и подняли высоко в воздух.

— Так вот ты где, озорник, — заговорила незнакомая женщина. Голос у неё был глубоким, грудным. И говорила она ласково. — Стоило тебя на пять минут одного оставить, а ты сразу куда-то убежал. — И она нежно погладила Рекса по голове, прижала к себе, покачивая как грудного ребенка. — Что ж, Рекс, давай знакомиться. Меня зовут Алевтина Ивановна и теперь я твоя хозяйка.

— Гав-гав-гав! — ответил Рекс.

Хозяйка! Нет, конечно, лучше был бы хозяин… Но хозяйка тоже неплохо.

Извернувшись, Рекс потянулся вперед и лизнул Алевтину Ивановну в щеку, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти её запах. А Алевтина Ивановна смущенно захихикала, отодвинула щенка, а потом, словно вспомнив, о чем-то опустила Рекса на крыльцо.

Потом словно по мановению волшебной палочки из ниоткуда появилась миска с жирной мясной похлебкой.

«Вот это здорово! Не то что голые кости глодать!» — подумал Рекс, вспомнив о добыче Лаймы и Пахома. А потом Рекс подумал о Шарике. Они же все утро вместе пробегали. Шарик ведь тоже голодный. Они же ничего не ели.

Рекс покосился в сторону крыльца.

— Гав-гав-гав! — звонко пролаял он. Что в переводе с собачьего означало; «Ура, я нашел хозяйку!» А потом добавил: — Гав-гав-гав! — в этот раз это означало: «Шарик, иди сюда. Тут похлебки на двоих хватит».

Шарик осторожно выглянул из-под крыльца. Медленно начал красться в сторону Рекса, не спуская взгляда с Алевтины Ивановны. А та сняла с подоконника еще одну миску с густой похлебкой, поставила её в сторонку, поближе к Шарику.

— Ну что ты станешь делать… Так и знала, что один щенок не сможет устроить такой бардак… Не бойся… Иди сюда… Так, быстренько поели… А потом расскажите мне, где бегали все утро, чем вам скатерть помешала, кто выпустил цыплят и обидел конюха Фомича…

Но последние слова Алевтины Ивановны ни Рекс, ни Шарик не расслышали. Уж очень вкусной оказалась мясная похлебка.