Хлоя и Смерть

Глава 1

Сто лет тому назад, а может быть больше, того никто уж не помнит, потому что не осталось в живых свидетелей этой истории, в одном графстве, скажем в Эссексе, жила одна юная леди, которая была так хороша собой, что не могла сыскать себе жениха под стать. А звали её, скажем Хлоя.

Всё в ней было совершенно: мраморная кожа, большие орехового цвета глаза с длинными ресницами, пухлые малиновые губы и точёный профиль. Но то только обёртка, подлинная её красота была спрятана внутри. Хлоя не пропускала ни одной службы, выстаивая в церкви часами и вдумчиво слушая каждую проповедь. Ноги её не знали усталости, а сердце жадно внимало истине божьей. Она была не их тех, кто спешит в церковь, как на праздник, но лишь для того, чтобы, принарядившись, выискивать взглядом кавалеров и обсуждать с подружками последние сплетни, а после угоститься имбирным печеньем или ежевичным пирогом в награду за прилежность. Нет, она находила сладость в запахе ладана и восковых свечей, отраду в церковном пении и спокойствие в словах пастора.

Она пекла хлеб и раздавала его нищим, она часами возилась с соседскими детьми, развлекая их, сочиняя для них игры и читая им книжки. Ей давно пришла пора обзавестись собственными детьми, но вот беда, ни один юноша не мог найти дороги к её сердцу, хотя каждый отдал бы всё, что имел, только бы следовать за ней. Мать и отец смирились, отпустив надежды образумить её. Так она и оставалась одинокой среди замужних сестёр. И только познавшие жизнь деревенские старухи с грустью смотрели на то, как её красота распускается и рискует увянуть, не дав плода, потому что короток срок красоты.

Но однажды, прогуливаясь за околицей деревни, Хлоя встретила юношу, непохожего на других. Кожа его была бледна, в голубых глазах сверкал лёд, волосы были черны подобно воронову крылу, а тонкие пальцы, казалось, никогда не знали грубой работы. Он взял её за руку, и ладонь его была холодна, но она не одёрнула руки, будто заворожённая им. Он привёл её на высокий холм, где стоял одинокий дуб, и часы они провели в его тени, разговаривая о столь многих вещах, что волновали её: о священном писании и устройстве мира, о муравьях и птицах, о природе человека и звёзд, которые суть одно, потому что все мы сотканы из звёздной пыли. И расстались они лишь тогда, когда последний луч закатного солнца растворился в сумерках. Но юноша обещал прийти на следующий вечер и не обманул ожиданий.

С тех пор каждый вечер они проводили вместе. Познания юноши поражали её. На любой вопрос у него был готов ответ, и его рассуждения раскрывали ей изнанку привычных вещей. Но о себе юноша не любил говорить. Как-то Хлоя спросила его, где он узнал все те удивительные сведения, которыми питал её ум, и он рассказал, что почерпнул их в пыльных фолиантах библиотечных залов оксфордского университета, что для неё звучало равно тому, как если бы он добыл их с того света.

Они начали встречаться, когда на ветвях дуба распускались первые несмелые листья. Он коснулся её губ холодным поцелуем, когда тёплый ветер развеял по свету созревшую в серёжках пыльцу. Их любовь окрепла, как младенец на материнском молоке, когда в цветках дуба зародились жёлуди. И вот, когда первый снег засыпал опавшие жёлуди, а хрустящие листья под ногами потеряли свой цвет, он просил её руки, и она ответила согласием.

В день, когда сёстры и подружки наряжали Хлою в белое свадебное платье, расшитое бисером, и вплетали в её волосы бумажные цветы, выла вьюга. К заметённому снегом крыльцу дома он явился в чёрной карете, запряжённой четвёркой вороных лошадей. Но явился он не в образе прекрасного юноши, которого она знала, а в своём истинном обличье, устрашившем бы любого, кто встретился ему на пути, потому что не юноша то был, а сам лорд Смерть. Не смог он устоять перед красотой и благочестием Хлои и влюбился в неё, как влюбляются земные мужчины в земных женщин. В ужасе разбегались все домочадцы при приближении мрачной фигуры в чёрном капюшоне, оставив бедную девушку наедине со Смертью.

Когда он переступил порог её комнаты, погасли все свечи, а окна распахнулись настежь, впуская метель в дом. Снежные хлопья ложились белыми цветами на волосы Хлои, и холод закружил её в танце. Но она не испугалась облика своего возлюбленного и ступила ему навстречу, с нежностью заглянула в его пустые глазницы и провела ладонью по его мёртвым костям:

- Я давно угадала, кто ты, и не боюсь тебя. Не имеет значения, в каком облике ты явишься мне, ты всегда будешь мне мил. Я бы угадала тебя и в туче, проливающейся дождём, и в карканье ворона, и в тлеющих углях костра, и в полуночной тишине. Лишь твоё приближение заставляет моё сердце биться сильнее, так что оно норовит вырваться из груди навстречу тебе. Вот я вся перед тобой.

- Было бы нечестным украсть твоё согласие, задурманив тебя, и я спрошу снова теперь, когда тебе известна моя суть, выйдешь ли ты за меня? – прозвучал его глухой голос.

- Да, мой возлюбленный.

И тогда он бережно поднял её на руки и унёс из родительского дома, и карета с новобрачными умчалась, поднимая за собой пыль, туда, куда ни одному смертному нет дороги. И никто не знал, где искать эту девушку, и никто её больше никогда не видел.