Гусятам на ночь

Стена

Андрей скупым и уверенным движением повернул руль и машина совершила точно выверенный поворот. Идеальное послушание. Она молодец, а он профессионал. И он смог пройти этот поворот на большей скорости, чем раньше. Совершенству есть предел? Нет. Но это про человека. А у машины возможности ограничены. Правда, у кого в хозяйстве и бычий хуй верёвка, а в руках Андрея машины превосходят все ожидания и выдают невозможное.

Для других невозможное. А он просто стремится к максимуму и идеалу. Именно в таком порядке - достигаешь максимума, а пока оттачиваешь его до идеала, смотришь на следующую ступеньку и готовишься взять и её. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Круг за кругом. Эта трасса. Другая трасса. Третья трасса. Любая трасса. И тебя называют асом. Тебе не верят, но не могут подкопаться, потому что секрет не в машинах, а в его, Андрея, личных умениях. А твои личные возможности у тебя никто не отнимет.

Но.

Ты гонщик. Ты гонщик, Андрей. Ты двигаешься по горизонтали. По плоскости. НЕ СМОТРИ НА ТУ СТЕНУ, АНДРЕЙ. Трасса. Уходящая в даль трасса. НЕ СМОТРИ НА ТУ СТЕНУ!

Он продолжил мчать, пока впереди не замаячил старт. Погасив скорость на минимально возможной траектории - ещё один предмет зависти тех, кто не умеет адекватно оценивать скорость и возможности автомобиля - он открыл дверь и глянул за борт. Вокруг вечер. Небо уже заканчивало темнеть, воздух стал чуть влажнее и прохладней. Над горизонтом было ещё немного лишь чуть более светлого неба без звёзд. Макушка уходящего на ту сторону планеты дня. Свети там. А мы пока перекурим.

Вдохнув блаженной вечерней прохлады, Андрей закрыл дверь и зарулил в бокс. Время суток намекает на завершение суеты и принятие стадии покоя. Суеты… Андрей вышел из машины и осмотрел её изгибы. Суеты… Она создана чтобы рвать. Чтобы пронзать. И никогда не останавливаться. Машина-изящество. И именно изящной ей нужно быть, чтобы достигать целей. Разве это не красиво? Идеальный инструмент не может быть неприятным глазу. И в жизни этой прекрасной машины нет суеты. Есть только достижение цели, которой подчинена она вся.

М-да, звучит красиво. А по факту она станет практически бесполезной, уведи ты её с ровного дорожного покрытия. А ведь машина создана под заказ. Под его, Андрея, заказ. Так если ты сам сделал её идеальной для трассы, как ты преодолеешь ту стену?

Чёрт!

Андрей сел в машину и глубокое бархатное урчание двигателя словно подговаривало его совершить невозможное. Под чёрное небо с редкими, но зато самыми яркими звёздами, хищным зверем из бокса прокралась машина. Верная, верная своему пилоту, она безотказно повиновалась каждому его жесту, словно заранее согласившись на этот безумный рывок и уже радостно, слово дома, ожидая на том свете. Вместе сквозь любую преграду. Главное - идти до конца. Ведь там она тоже будет. Обязательно будет. И распахнёт свои двери для него одного.

Андрей не видел трассы. Не видел мелких и средних ограждений. Он видел только одно высокое - ту стену из старого облупившегося бетона. Этот неидеальный, неуместный элемент окружающего пространства. Пространства, в котором всё подчинено скорости и автомобилям. Кроме этой стены… Или она должна стать финальным вызовом, или перестать существовать. Третьего не дано. Своим уродством и бесполезностью она вспарывает пространство и его концентрацию. Древний символ, реликт, памятник тому, что он оставил далеко позади - бесформенная масса, не стремящаяся ни к чему и не приносящая пользы. Что ж… посмотрим, кто кого.

Мирное мурлыканье притаившегося в движке зверя становилось угрожающим рыком. Это вдохновляло. Это окрыляло. А ненавистная стена приближалась, как и решение проблемы. Андрей словно взлетел, но не покидал свою безупречную и послушную верную машину. Он летит в ней. И в этот раз куда хочет, а не куда велит проложенная заранее трасса.

Стена закрывала собой обзор. Она закрывала путь. Последнюю прядь с макушки уходящего дня она тоже закрывала. Сейчас, там, это был чей-то чужой день. Но это был и его день! И он его ещё не прожил! Не отдал его! Она закрывала собой жизнь в этом дне, ненавистная стена!

И послушная машина сама рванула вперёд, подчиняясь чувствам и цели своего пилота. Машина неслась в день. В день своего единственного пилота сквозь бетонную стену и Андрей сам не заметил, как подвернул руль. Отказаться она не могла и на огромной скорости машина прошла лишь миллиметром мимо стены и словно только сейчас заметила под шинами отсыпанный щебень, теряя сцепление с ним и с целью. Стена позади. Но Андрей думал не об этом. Ловя сцепление с хаотичной поверхностью шинами словно своими своими собственными пальцами, он весь обратился в слух. Машина виляла по камням словно сама была брошенным на дно бурной речки камнем и то и дело пыталась оторваться и поддаться «волне» своей инерции безумного желания прорвать все пределы. Достичь идеала… ну или сейчас хотя бы просто удержаться. Просто удержись в этом хаосе непослушного и равнодушного щебня…

И вот растерянная машина вроде устойчивее ухватилась шинами за поверхность и получила неожиданный удар в днище и словно под дым пилоту. Боль была почти ощущаемой физически. Наконец стало не только возможным быстро сбросить скорость, но и появилась необходимость. Ещё один страшный удар и Андрей остановил машину и погладил вспотевшей ладонью рычаг переключения передач.

- Я тебя поправлю. Обещаю. И больше такого не допущу.

Андрей оглянулся. Это не пустырь, а просто поле с невесть кем оставленными колеями, которые и ударили в живот его созданной для большего идеальной красотке. Мусора не было. Преград тоже. Но передвигаться по мешанине путей, оставленных в грязи другими «пилотами» было невоз… Небо!

Отсюда кусочек уходящего дня был… ближе. Его дня. Уродливой стены на боку их идеальной трассы и чёрного почти звёздного неба больше не было. Был непонятный хаос в засохшей грязи и свой день так близко, что казалось, будто его можно толкнуть рукой и откроется дверь в… то, ради чего он прошёл за стену. Ради чего он подставил под удар машину, но она не подвела. За стеной оказалась дверь. И это новая, совершенно неожиданная ступенька, куда он поднялся не один. Движок снова заурчал. Снова подбивая на невозможное.

Кортик

Он почти постоянно берёт меня с собой. Я - часть его жизни. А значит и я живу.

Я просто не могу жить сам по себе. Так вот устроен мир. Я сам могу только умирать. А значит мне нужен кто-то, кто вдохнёт в меня жизнь. Это сделать легко - нужно наделить меня смыслом. И благодаря этому настойчивому человеку я живу, пожалуй, самой полной жизнью, какой сейчас может жить кортик.

Мой Человек очень настойчив. Мне повезло. К счастью, при этом он достаточно весомая фигура, чтобы носить меня с собой в нарушение всех порядков, церемониальных норм и этикетов. Кортики не носят очень давно. Так что Человека осуждают за «чрезмерную» привязанность к «устаревшему», «не актуальному», «в наше время совершенно бесполезному» предмету. Я не являюсь даже частью парадной формы. И как оружие никуда не гожусь, ведь пусть после некоторых модернизаций (при сохранении стилизации под оригинал) я и могу пробить не самую крепкую броню, никто таким оружием уже не сражается. Так что мне не суждено испить крови и спасти чью-то жизнь или лишить её. Я скорее… реликвия. Кстати очень дорогая. Спустя тысячи-то лет со своего рождения. Сколько их там? Почти четыре. Меня дарили, меня носили с гордостью, мною спасали свою и чужие жизни, мною убивали, меня чинили, дарили и забывали, реставрировали, снова забывали, теряли, находили, передавали, бережно хранили, снова теряли… Мною владели именитые важные люди, безымянные герои и просто обычные граждане. Больше всего мне нравились вторые. С первыми и третьими было скучно. Хотя и по-своему интересно, конечно… иногда. А вот вторые… вторые меня любили и ценили. Они на меня полагались и, в ответ на уважение, я старался их не подводить. Меня использовали и я жил! Как я любил свою полную смысла жизнь! Но такие люди у меня были лишь в первое время после моего рождения. Самое интересное быстро закончилось. И, как ни странно, снова началось тогда, когда, казалось бы, мне уготовано лишь красиво лежать на персональном постаменте в роскошном помещении… С длинным списком значимых событий моей жизни рядом. Из известных, конечно же. У меня ведь очень богатая история. Более богатая, чем знает мой нынешний владелец. Ведь столько времени прошло, столько владельцев и событий не сохранилось ни в чьей памяти, кроме моей. Но к счастью я для Человека нечто большее, чем просто древняя реликвия. И я очень, очень этому рад. И, как столь древней вещи, мне невероятно повезло жить насыщенно. А не лежать неподвижно в музее или чьей-то коллекции. Я ж не картина, в конце концов… Хоть и очень красив.

Кстати! Мой Человек меня не меняет! Только ножен сделал несколько штук. Но сам я прежний, я уникальный! Нет, я конечно не против соответствовать духу времени и вызывать восхищённые взгляды - это я люблю - но как же приятно, что Человек иной раз меняет цвет своих одежд под мою рукоять… и даже иногда немного меняет стиль самих одежд. Да, он делает это в своих целях, в конце концов он хоть и военный, но и политик тоже, и… ТАК ЗНАЧИТ Я ЕГО ОРУЖИЕ! Я снова живу! Ахахах! Он использует меня для провокаций! Я СНОВА ОРУЖИЕ! Ох… Я очень рад этому открытию! Как же я люблю своего Человека…

***

Сегодня для Человека важный день. Не особенно важный. Он просто важный, как и многие другие. Сегодня мой Человек участвует в планировании военной операции. Это его призвание, ставшее его жизнью и его работой. И я пойду с ним. Сейчас, пока он спит, мы летим на одной из орбитальных крепостей вокруг почти белого, гигантского светила. Ооо, вот кто здесь древний! А я лежу на стилизованном под старину деревянном постаменте, подвешенном на стене около изголовья кровати моего Человека. Простенькое ложе, которое изготавливается в его роду по одному и тому же образцу каждый раз, как только портится предыдущее. Во сколько же интерьеров оно не вписывалось, бедное. Но наши люди нас берегли, а мы старались для своих людей. И у меня будет шанс показать, что Человек не зря нас так ценит.

Утро ещё не наступило. Но я знаю, что Человек возьмёт меня с собой в очередной свой новый день.

***

Нет, всё-таки день был и важным, и сложным. Сейчас люди изменились. Они не ругаются лишний раз, не фонтанируют эмоциями, и стали более разумными. Слово «честь» и аналог понятия «достоинство мундира» вернулись с полнотой смысла и заняли достойное место в их головах. Они не перебивали друг друга, не повышали голоса и даже не смотрели злобно и раздражённо. Но планирование шло тяжело. Ситуация на фронте складывалась опасная, неоднозначная и разрешение этой ситуации было очень рискованным, какой бы вариант военные ни придумывали. А ещё очень дорогим. И дело не в деньгах. Просто в любом случае придётся рискнуть, и придётся заплатить даже за малейшее улучшение положения. Вопрос был в том, чем именно рисковать и сколько за это платить. Корабли? Объекты? Территории? Ресурсы? Что-то придётся разменять. И не факт, что этот размен принесёт полезный результат. В этом и был риск. И мнения на этот счёт разделились. И ведь каждый из собравшихся искренне желал победы своему народу и в этом напряжённом обсуждении думал не о себе. Это я знаю, хоть и не психолог. Просто за столько лет люди правда изменились. Вот и мой Человек отстаивал свой вариант не потому, что это был ЕГО вариант, а потому, что считал цену своего варианта наименьшей. И готов был рискнуть. Остальные такого большого риска не хотели и предлагали свои варианты.

Дошло до того, что весь совет военных прибегнул к способу «смены стороны». Очень интересный и эффективный способ. Все участники обсуждения на время принимали точку зрения одного из них, а тот, чья точка зрения принималась, начинал искать для неё контраргументы. Это помогало всем взглянуть на ситуацию под другим углом и шире её раскрыть, лучше понять собеседника и прийти к более правильному решению не победителем или поигравшим, а созидателем, причём с полным пониманием правильности принятого решения. То есть в полном согласии друг с другом. В итоге военные пришли к тому, что нельзя рисковать территориями, ведь там эвакуировано ещё не всё гражданское население. Нельзя рисковать объектами, ведь без них удержание территорий станет невозможным. Нельзя рисковать большим количеством кораблей, ведь опытный экипаж на вес золота, а не опытный - это те же гражданские в другой одежде. Всё в итоге сводилось к защите гражданских, а вероятность подставить их под удар очень связывала руки военным.

Саму ситуацию я не понял. Часть информации для её понимания мой Человек получил без меня. Но я каким-то непонятным образом ощущал, как боится Человек потерь среди населения… Как всё сжималось и меркло внутри него, стоит ему подумать, что беззащитно и без шанса не только на победу, но даже на просто выживание будут гибнуть обычные люди, которым нечего противопоставить специализированным и подготовленным войскам противника. Они ведь гражданские… Они созданы для жизни - созидания, развития, радости. Для всего лучшего. Они не должны погибать в войнах. Это безжалостно, несправедливо и недопустимо. И мой Человек видимо поддался эмоциям. Вообще в среде военных это непрофессионально. Но что ж. Зато это помогло ему придумать тот вариант, который в итоге выбрали. Все понимали, что он слишком рискованный. А это совершенно неправильно. Но решения, хоть сколько-то гарантирующего положительный исход, никто так и не нашёл.

***

Мой Человек понимал, что он не бог. Что его желание, каким бы сильным и благородным оно ни было, не повлияет ни на что. Есть только действия и ресурсы для их осуществления. И он сидел в командирском кресле лёгкого крейсера, сейчас являющегося его временным флагманом небольшой эскадры, и, пытаясь унять ярость в адрес наступающего противника, отстранённо поглаживал мою рукоять. Да, я всё-таки был нужен своему Человеку. Его дед как-то говорил ему, что давным-давно кортики могли быть оружием последнего шанса. Сейчас это смешно. Но мой Человек готов был броситься в бой со мной в руке, лишь бы это помогло ситуации. Но он бесполезно погиб бы там, к сожалению. Это было бы глупо и безответственно. Он должен быть живым здесь. Именно здесь и обязательно живым. Он адмирал. И никто кроме него не справится с задачей так хорошо. Так что сейчас я для своего Человека был скорее напоминанием о целесообразности. Я своей бесполезностью напоминал ему о том, что ему нужно взять гарантированно полезные и рабочие инструменты. И использовать только их. А не эмоции и раритетный кортик. Да, я стал советчиком. Что ж, я рад. Эволюция, своего рода.

Мой Человек повёл свою эскадру в бой. Маленькую, очень маленькую на фоне полнокровных флотов, что по движению его руки рвали врагов на атомы. Но Человека это не смущало. Это была очень важная эскадра. Он вёл её тихо и незаметно, очень медленно, но неторопливость не тратила его нервы. Человек наконец был спокоен. Он шёл к цели как к самому важному в его жизни. Он в себя верил и этого для холодного ума ему было достаточно.

Человек должен был дойти до цели, кое-что разрушить и постараться вернуться. Да, красивее было бы дать отчаянный и яростный бой и погибнуть, взяв за свою смерть максимально большую цену. Это было бы красиво. Но не рационально. Профессиональные бойцы нужны, так как очень полезны своими умениями. И должны жить. Поэтому, по достижении цели, они попытаются вернуться.

А ведь эта смерть - смерть в огне космических сражений - будет для меня последней. В таком пламени я не выживу физически. Что ж… Зато это будет красиво. А для кортиков так вообще уникально.

Я слышал, как мерным стальным гулом хладнокровных голосов взорвался молчавший почти сутки эфир эскадры. Воины дошли до цели и один за другим давали доклады адмиралу. А короткий заунывный сигнал об обнаружении эскадры противником был словно не для них. Обладающие прекрасной выдержкой профессионалы не использовали ни одного лишнего слова, спокойно и сосредоточенно, по этапам, воплощая задуманный план. Живые и надёжные инструменты… Прекрасная часть своего народа.

И даже когда на обзорном экране вспух невероятным бутоном пламенный цветок, а на экране тактическом важнейшая из красных отметок погасла, не было слышно ни звука радости в голосах докладывающих. Разве что толика обречённости в слове «отступаем», сказанном моим адмиралом своим бойцам.

Я горжусь своим Человеком. Я очень хочу жить с тобой дальше, Человек.

Одна зелёная отметка тяжёлого крейсера погасла - не выдержали щиты. Слишком уж много злых снарядов приняли они на себя, прикрывая выполняющую задачу остальную эскадру. Прощайте, герои. Ещё два тяжёлых крейсера были живы. И хотя приказ отступать был для всех, никто не удивился, когда они пошли на разворот, молча скалясь орудийными гнёздами на врага. Ещё одни пока ещё живые алмазы своего народа. Что ж вы так трагично прекрасны, люди?

Мой Человек ещё помнил, что надо уходить. Спасая пусть не себя, но тех остальных, кто по его личному примеру продолжает выполнять приказ на отступление. Просто уходи, Человек. Просто улетай. Просто доберись до окраины системы и прыгни в гипер. Просто делай, что сказано тобой же. Просто делай… Всё просто.

Мой Человек гаркнул в эфир, когда одна из зелёных отметок втянулась в бой с преследователем. Эта отметка - ценная жизнь, почему она так не хочет себя спасти? Отметка дёрнулась к стремящейся за горизонт системы эскадре, но расцвела прощальным бутоном, впрочем, погасив своими лепестками и две красные отметки противника. Под молчание в эфире за спинами набухла и ярко вспыхнула пара небольших звёзд - тяжёлые крейсеры гордо заявляли о себе перед сонмом врагов, прощаясь с друзьями, жизнью и прибирая к рукам не успевших удрать из-под разрушительных энергий взрыва врагов. Я всё это видел. И видел, как ни сколько не радовался подлетающий к границе звёздной системы Человек, готовящийся прыгнуть в гипер в первую же секунду. И как он лишь недобро усмехнулся, когда перед ними сняли поля преломления несколько небольших кораблей, добавив красных отметок ещё и спереди. Смертельных отметок.

Карта зарябила. Выйти в гипер стало невозможно. Кажется, это какая-то из форм атаки. И кажется, нас будут брать живыми.

Только не это. Я так не хочу терять владельца.

Какие же люди упрямые. Видимо, они и правда не рассчитывали возвращаться живыми. При попытке взять крейсеры на абордаж они подрывали сами себя, забирая несколько вражеских угрожающих кораблей, вьющихся рядом. И как могли старались защищать своего адмирала. О, я чувствовал, как видя это от боли кривился мой Человек. И каких усилий ему стоило выполнять свой же приказ на отступление. Но его догнали. Несколько кораблей, разом атаковав корабль моего Человека странным образом, практически парализовали его, лишив возможности совершить самоподрыв. О… С какой решимостью взял меня в руку мой Человек, когда вражеские абордажники были близко… Снова, как когда-то… Спустя тысячи лет. И пусть на борту сверкают вспышки выстрелов и защитных полей, мы с ним всё равно будем сражаться вместе.

Так и случилось. Мой герой, мой Человек, совсем не боец ближнего боя. Но он отчаянный, и он умён. А я прочен и остёр. А корабль… очень прочен. И сейчас непослушен. Но мой Человек знает, куда бить. Главное добраться, и я ему помог. Двигатель ни много, ни мало, а военного корабля сложно вывести из строя внешним воздействием. Но свой список способов продать собственную жизнь подороже перед этой вылазкой пополнил, наверное, каждый из этой эскадры. Вот и мой Человек… Мой с большой буквы Человек сумел вскрыть мною то, что нужно, а затем вонзить меня туда, куда нужно. Он на борту своего крейсера был не один из экипажа. Оставшаяся часть всё ещё сражалась, давая ему время. Время, чтобы убить всех поблизости… Но никто из них не был против. Все они верные бойцы… И все всё понимали и были согласны. И никто не заметил мгновенно рванувшей на свободу невероятной энергии, не оставившей ничего крупнее атомов в занимаемом ею пространстве. Прекрасной лучистой энергии.

Это был самый грустный прощальный цветок.

Сон

Мне приснился забавный сон)

В этом сне я была мужчиной, который недавно обратился в вампира. Наверное я хотел себе долгую жизнь могущественным существом с долей вседозволенности, но… я был женат. И эта жена была безумно верной женщиной. Безумно верной… Увы. Спя, завершая обращение в более совершенную форму жизни, я видел её стройный силуэт, который быстрой, но элегантной походкой целеустремлённо спешил домой под струями проливного дождя, подсвеченными огнями центральной улицы города. Красиво… Маленький и аккуратный, хрупкий локомотив, перед которым нет ничего, что может помешать ей вернуться домой. Я не видел больше никого на той широкой улице, только свою жену. Свою надёжную жену, которая стала моей первой маленькой проблемой. И она неумолимо приближалась ко мне… Моя изящная и любящая женщина зашла в парадную, и, не снимая мокрое пальто, через весь дом, цокая каблуками, прошла к моей кровати. Холодные влажные пальцы коснулись щеки, и её робкий и ласковый голос окончательно вывели меня из сна. Что ж… Пора. Я встал.

Я разлепил глаза, а потом пасть. Ооо, сколько острых зубов у меня было в пасти, и как широко она раскрывалась… У меня было не два аккуратных клыка, а полный рот! И просто сомкнув их, я мог бы откусить ей лицо. Потрясающее чувство своей новой силы, я с наслаждением демонстрировал её! Жена с ленивым любопытством посмотрела на меня и не сдвинулась с места. Хм. Я снова открыл рот, оголяя клыки и чуть зарычал, наклоняясь к её шее. Голода я не чувствовал, но как она соблазнительно пахла и я чувствовал её тепло… Так хотелось выпить её, но это же моя жена! Я зарычал громче, стараясь напугать её. Она посмотрела на мою пасть так, будто это было что-то действительно отвратительное, но во взгляде читалось «это не самая худшая его черта, которую я видела». В недоумении я закрыл рот.

Я кричал так громко, что мой пронзительный свистящий рык был слышен в каждом угле большого дома, но она совершенно не думала пугаться. Я старался не приближаться к ней на такое расстояние, на котором магнетизм её тела, укутанного в идеально подчёркивающий её красоту плащ, на меня начинал действовать почти неумолимо. Но её не волновало, какой это было для меня пыткой. Она пришла домой. Точка блин! Женщина дома, муж дома, дом тоже дома, и рухнуть может хоть весь мир, но не эта аксиома её жизни. Я испугался. Я прошу её уйти, я указываю ей на дверь, через которую этот дьявол постоянства в облике любящей женщины вошёл в мою новую жизнь. Она скучающе смотрит на растрёпанного от бешенства и отчаяния меня, переводит взгляд на дверь её дома и пожимает плечами: «я тут ещё не прибралась. Как раз собиралась». Я взвыл.

«Женщина, я монстр! Я опасен! Зубы видишь?! Когти видишь?!». Я чувствую, что у меня новое тело. Очень, очень сильное тело. Что я могу остановить груженый товарный поезд, я могу ломать собой стены, я могу даже летать, но я… Боже, я ничего не могу сделать со своей женой. Она смотрит на меня и явно не понимает, в чём проблема.

Больших, очень больших усилий мне стоило выпроводить её за дверь. Я даже не уверен, что она поняла, почему, и не планирует вернуться. Но я надеюсь, очень надеюсь, что она больше не придёт. Я нашёл самую большую кучу мусора в самой большой комнате дома и залез в неё. Я устал и хочу просто отдохнуть. Порывшись там, как крот в сугробе, я нашёл пару подушек, и улёгся на них где-то в центре этой кучи, с облегчением и ужасом понимая, что готов к чему угодно, но не к повторной встрече с женщиной, которая решила, что дом и я - это всё, что нужно ей от жизни.

Встреча

В одной руке у меня был термос, в другой кружка, за спиной рюкзак с ценным пушистым грузом, под ногами скалы, камни, мох, трава, ягоды, стволы деревьев, грязь и ручьи. Приятное разнообразие топталось подошвой с благодарным смирением, ведь вокруг меня было такоооое… Горы. Безумно прекрасные и родные. Я радовалась, что это навсегда оставалось не только в моих глазах, но и в зелёных глазах пушистого друга. А что? Мы с ним познакомились в походе. Там же влюбились, там и живём. Я, уже не думая ни о чём, чисто механически переставляя ноги, наконец поднялась на вершину перевала и окончательно отпустила все мысли и чувства, впуская в себя то, что вижу. Тело требовало упасть, а душа пить. Впитывать. После таких видов и умереть не жалко. Я закрыла термос и повесила его на пояс.

- Эй, Космос! - я похлопала ладошкой по плечу и пушистый груз перелез со спины мне на руки. - Смотри, мы почти у цели.

Ручной Космос сменил одну лежанку на другую и жмурил глаза. Ну и ладно. Всё ещё не давая послабления телу я неспеша зашагала по горизонтальной поверхности. Потом отдохну. А то уже вставать не захочется. Я шла… в горы. Не в смысле я собиралась в поход или с стремясь залезть на ту гору со смешным названием Корчма, а в смысле… прям передо мной, как мираж, тянулся хребет со снежной вершиной. Я не смотрела под ноги. Я смотрела на хребет. Я шла в гору. Немного телом и всецело сердцем.

С щелчком костёр отправил в ночное небо ещё одну яркую звёздочку. Она жила недолго, но так, как хотела я - не отказывая себе в горении и устремляясь вверх. Космос почивал рядом со мной, грея моё бедро. Всё-таки ночь, и немного холодно, теплом надо делиться. На чёрно-рыжей шёрстке отблески пламени смотрелись волшебно. Вдали всё ещё гордой неподвижной змеёй лежал хребет, сияя снежными вершинами. Костёр своим огнём мягко выжигал все переживания, белизна хребтов наполняла освободившееся место искренним и светлым, а звёзды над головой заставляли устремляться к высокому и вечному. Мало более ценных моментов в жизни. Я медленно погладила Космоса, наслаждаясь его теплом и тихим мурлыканьем. Посижу ещё немного. И спать…

Я отвела взгляд от манящих и недоступных звёзд и посмотрела на затухающий костёр. Угли почти погасли, и их тепла уже не хватало, чтобы отгонять проникающий под одежду ночной горный холод. Ну вот. Это уже можно залить водичкой и пора в палатку.

- Космос… Я скоро спать, ты рад? Космос?

Космос был словно покрытым шерстью куском дерева. Или… окоченевшим трупом.

- Космос!

- Он жив, - прошелестело рядом и я вздрогнула. И не поняла, сплю я или нет.

По ту сторону костра… сидело? нечто явно из мифов и книжных картинок. Череп чего-то копытного, рога марала, тёмное тело и длинные белёсые когти, а на ногах копыта. Это что?

- И ты тоже жива.

Я подскочила и взяла на руки твёрдого, неподвижного друга.

- Верни Космоса! Из-за тебя он такой? - сама не ожидая от себя наехала я на существо. Оно, кажется, настоящее и даже следило за моими действиями пустыми глазницами.

- Он спит. Так лучше.

Кому лучше? Но ладно… Оно всё ещё сидит. Мне не чудится.

- Что ты? Что тебе нужно?

- Это ты здесь гость. Сядь.

Мне не хотелось. Ни приближаться, ни, как ни странно, уходить. Но… глазницы старого черепа были от чего-то очень убедительны.

- Почему череп? - опять же неожиданно для себя спросила я, усаживаясь на прежнее место и стараясь согреть моего любимого Космоса руками и жалким теплом едва тлеющего костра. Подкинуть хвороста, что ли? А как… существо на это отреагирует?

- Вы говорите, что ничто не вечно. Но всё вечно. Ничто не кончается. Просто вы эгоистичны и не дальновидны. Но это не проблема для сущего.

- Что?

- И не очень умны. Но это проблема ваша.

Шелестящий голос словно не нёс эмоций, но едва-едва угадывалось снисхождение к недалёким и жалким. Но это не звучало, как оскорбление. Это звучало, как факт, и от того было ещё обиднее.

- А как ты говоришь? Ты ж… череп.

- Давай я буду задавать вопросы.

Я что, настолько тупая?

- Мне кажется твой кот поймёт меня лучше.

Мысли читает?

- Почему ты… не вернёшь его сейчас? - мне захотелось заплакать от страха и переживания за своего единственного друга. Не человека, но… мы вместе четыре года. Неразрывно. Я каждый день касалась его шерсти и смотрела в умные зелёные глаза.

- Ваши животные безумные. Придётся его успокаивать. Ему не нужно знать об этом разговоре.

- А с ним точно всё будет хорошо? - спросила я и мне мгновенно стало плохо.

Я едва не упала, как всё же смогла поймать равновесие и уставилась на «собеседника».

Тот сохранял прежнюю позу и скучную древность серого черепа. Но явно он виноват.

- Ладно, я слушаю.

- Ты поднимешься на гору, именуемую вами Корчма. И там отдашь от самого ценного, что есть внутри тебя.

- Что? А вы мне что? И что, если нет? - выпалила я и пальцы тут же впились в неподвижного холодного Космоса. Боже…

- Нет, - череп явно смеялся - Твоё кошачье я не заберу. Мне нужно то, что я сказал. И ты повинуешься.

- Но…

- Самое ценное, человеческая женщина.

Тьма его тела словно закрыла собой звёзды и всё вокруг. Меня окутала мягкая тишина.

Проснулась я, обнимая пушистого и тёплого кота. Мой Космос! Я крепче прижала его к себе и услышала возмущённое мярганье. Космос! И правда живой! Я ткнулась в него носом и заплакала. Сердце колотилось в груди, и сон был это или нет, я не знала, но была очень рада живому другу рядом. Мой Космос… Как же я испугалась… Живой…

Сон ли?… Очнулась я не в палатке, а возле костра. А по ту сторону от него на камнях были неглубокие борозды и копытами истоптана земля… Я перевела взгляд на очищающий мысли вид - горный хребет. Да нет, я не сошла с ума. Самое ценное… Я утёрла слёзы и стала собираться. Самое ценное… Отдам… И не его, а от него… Что это и как это? Космос ходил вокруг. Точно, надо его покормить.

Когда я поднялась на Корчму, солнце было почти в зените. Прекрасные виды вокруг разогнали грустные мысли, но вопрос не исчез. Украшенный чистейшим снегом молчаливый змей полз уже в другую сторону от меня. Его хотелось погладить по длинной спине, но ещё больше хотелось дышать открывающейся красотой, не ставя ей никаких препятствий. Пусть она пронизывает меня насквозь, пусть останется во мне, и я буду счастлива… Я уселась поудобнее. Корчма - самая высокая гора в округе, и облака, поднимающиеся с соседнего хребта, формировались на уровне со мной… Они быстро уплывали вдаль и таяли над небольшим озером между двух отрогов. Прекрасное озеро. Лысые, скалистые горы по одну стороны Корчмы и зелёное волнистое море по другую. Плато под горой и быстро текущие облака за спиной. Рядышком кот. На камне невдалеке что-то забывший здесь любопытный дрозд, а под ногами скромный, но фантастический цветок дриада. А внутри меня напитывается силами самое прекрасное, что во мне есть. Однако чувствовала я себя опустошённо.

Мне хотелось действительно выполнить требования Черепа. Чем-то он подкупал. Но если не шерстяной друг моё самое ценное, то что?

Я закрыла глаза и откинулась назад. Я любила, лёжа в самой высокой точке, представлять, что надо мной безграничное пространство космоса… Просто далёкие и невероятно далёкие звёзды. С планетами. С загадочными квазарами, нейтронными звёздами, чёрными дырами, ещё не изученными и не разгаданными физическими явлениями. Он живёт, и, в отличие от людей, он совершенен. И всё это быстро и не очень летит мимо, потому что я, на самом деле, на крохотном, но безумно прекрасном шарике, вращающемся с немыслимой скоростью. На бесценно красивом шарике… Наверное, правда красота спасёт мир, потому что она наводит порядок в душе. Она успокаивает и расставляет приоритеты. Она устремляет тебя к лучшему, на что ты способен. Если знания - пища для ума, то красота - это то, что пьёт душа. Это то, что нужно ей для жизни. Самое ценное во мне - красота? Но… она вокруг, а не внутри. А что внутри? Любовь? Кого я обманываю. Я открыла глаза и чувствами словно вросла в гору подо мной, отдавая ей и свои мысли. У горы нет ничего лишнего, она безупречна, а у меня - целый суетливый ворох страхов, сомнений, и вообще бардак. Я не стану частью всего этого, как тот немногословный костяной. Но я смогу принести отсюда что-то красивое и чистое людям. Чтобы и они стали чуточку чище и красивее. Вот то самое ценное, что есть во мне.

Я смотрела в синее небо, за которым была бесконечная в общем-то тьма с невероятно яркими гигантами. Самое ценное во мне - искренняя вера в людей. И я не думаю, что что-то способно лишить меня этой веры. Эй, тьма череповатая… У меня есть для тебя что-то хорошее… Хочешь? Я закрыла глаза, улыбнулась и расслабилась, мысленно словно открывая все створки в своей груди. Надо мной бесконечный космос, подо мной многотысячелетняя гора, а вокруг до горизонта и за ним жизнь, и она прекрасна. И я. Я сияющая вера в людей. В то самое лучшее, что в них есть. В то, что они могут быть ещё лучше. Бери, существо, и я принесу тебе ещё. Я вернусь домой, я принесу что-то чистое и светлое людям, и оттуда принесу тебе ещё. Я отдам тебе много любви и веры, много чистого счастья и восторга, и кому угодно отдам, только пусть после этого хоть что-то в чьих-то душах и сердцах станет лучше. Слышишь, копытный?

Я открыла глаза, и надо мной стоял мой знакомый.

- Я и правда сделала, как ты сказал. Ты рад?

- Я пришёл за тем, что мне нужно, и получил это. В следующий раз, женщина, жду того же. И ты получишь мою благодарность, если от самого ценного вместе с тобой отдаст кто-то достойный.

Я не успела ничего сказать, как он растворился. Ну, я приведу. Как найду, так и приведу. Я не знаю, с кем я только что поделилась, но я была абсолютно уверена, что оно того стоило.