Гроза горячего воздуха

Глава 1

Старые друзья — фермер Пустышкин и егерь Асмаловский сидели у реки на большом, нагретом солнцем бревне. Ноги босые, вода чуть прохладная, ветерок пахнет мятой и полынью. Мужчины молчали, слушали стрекот кузнечиков и плеск воды. И вдруг — тень. Быстрая, хищная, изумрудная с металлическим отливом. Она скользнула над самой поверхностью реки, сделала резкий поворот и, как ракета, ушла в заросли камыша. Все заняло меньше секунды.

— Коромысло, — между делом сказал Асмаловский, провожая её взглядом. — Стрекоза-коромысло. Крупная, зелёная, очень злая, я тебе скажу, на вид. Помню, когда я первый раз такую увидел, было лет семь…

Пустышкин улыбнулся, но не насмешливо, а с каким-то теплом.

— Я тоже помню как ее увидел, — ответил фермер. — Тоже в детстве, тоже в июле, у воды.

Асмаловский посмотрел на реку, словно пытался разглядеть в ней свои старые, детские, давно ушедшие дни. Рассказ начался сам собой:

— Это был жаркий полдень, — начал егерь. — Солнце стояло высоко, воздух дрожал над землёй как в саванне. Я лежал в траве и смотрел на небо. И вдруг прямо надо мной и появилась стрекоза. Огромная, с глазами-линзами, с прозрачными крыльями, которые звенели, как струна. Я испугался. Думал, это дракон. Не смейся, не один ты драконов любишь. Ну, или археоптериксов. Замер я тогда, даже дышать перестал. А она покружила, села на мою коленку и сидела, пока я не шевельнулся. Тогда она улетела, и я целый день потом думал: «Надо же, живая, а как игрушка, яркая, блестит». Только много позже я узнал, что коромысла не просто красивые «игрушки» — они настоящие хищники. Рождаются в воде, живут там годами, а когда вырастают, выходят на воздух и становятся грозой всех мелких летающих, даже на птиц нападают.

Пустышкин кивнул, добавил:

— А я свою встречу помню по-другому. Без всяких драконов. Мне было лет десять, я сидел на берегу озера и ловил рыбу — как настоящий взрослый, с удочкой, с червями, серьёзный такой. И вдруг слышу звук, как будто мотоцикл пролетел. Поднимаю голову, а надо мной — та самая гроза горячего воздуха. Стрекоза, и такая огромная, что я сначала подумал — это игрушка на верёвочке. На радиоуправлении, как тогда говорили. Она зависла прямо перед моим лицом, разглядывала меня своими сложными, мозаичными глазами. Я палец поднес… А она укусила меня за палец! Не больно, но нагло! Я был так оскорблён, что хотел её прихлопнуть, но она уже улетела. Остался я с удивлением — вот такая маленькая, а такая быстрая и, видимо, самоуверенная.

Асмаловский засмеялся, помотав руками и отогнав мошек:

— Укусить — это в её духе. Они не боятся ничего. Быстро летают, когда воздух горячий и подвижный. Для них это время охоты. Когда стоит жара, а потом вдруг налетает ветер — они начинают кружить, как на авиашоу. Хищники. Полезные, кстати. Мошек, комаров, мух вылавливают тоннами. Мы их боимся, а они — санитары воздуха.

— Да, — согласился Пустышкин. — Я тоже заметил: в самые жаркие дни их больше всего. Летают над головой, над водой. Иногда кажется, что они нас высматривают. Но они не на людей охотятся, а на тех, кто вокруг нас. Как птицы склевывают жуков с коз, так они — над нами мошек ловят.

Мужчины замолчали, глядя на воду. Над рекой опять пронеслась ещё одна стрекоза, чуть меньше, и тоже зелёная. Эта зависла в воздухе, как вертолёт, потом резко метнулась в сторону, схватила комара и унеслась в камыши.

Пустышкин кивнул в её сторону:

— Я бы хотел, чтобы их было больше. Чтобы каждый жаркий день они кружили над нами, как напоминание о том, что лето — это не только для нас отдых, а для них охота. И красота тоже. Даже если она кусается, это не страшно. Стрекоза — часть природы. А природа — она всегда права, верно? Даже когда дракон кружит над тобой.

— Дракон, точно — добавил Асмаловский, улыбаясь. — Маленький, зелёный, с крыльями из мягкого стекла. Который живёт над водой и всегда летает, когда жарко.

Мужчины остаток дня смотрели на реку, и им казалось, что воздух звенит от невидимых крыльев. Что за спиной кто-то завис в воздухе и смотрит на них тысячами граней глаз. Хорошее время, когда можно сидеть на бревне и ничего не говорить, только смотреть, как над головой проносится гроза горячего воздуха — зелёная, стремительная, живая.