Грехопадение

Предупреждение

Дисклеймер:

Данная сказка очень мрачная и совершенно не жизнерадостная. Основная концепция заключается в том, что смысловая нагрузка текста увеличивается с каждой новой главой, переходя от примитивной до многослойной и, вследствие, непонятной.

В тексте присутствуют подтексты, подподтексты и даже подподподтексты, так что, если вам это не по душе, можете не читать. В любом случае, вы ничего не поймёте, так как сама концепция развития нагруженности текста это подразумевает.

Приятного чтения!

Глава 1

Лес.

Страшно.

Глава 2

Здесь было до ужаса темно. Деревья стояли настолько тесно, что едва ли можно было заметить хоть какой-то проблеск света среди бесконечно смыкающихся веток.

Тучи давно скрыли луну, и из ниоткуда появилась влага. Повсюду укали и шипели.

Страшно.

Глава 3

Кто-то перетопывал меж шуршащих кустов и посыревших кочек.

Он боязливо пробирался на корячках, распихивая в стороны колючие ветки.

Этот кто-то судорожно пытался не дышать. Он давился от удушения и только изредка, когда уже мрак искрывался белой рябью в глазах, он припадал губами к земле и тихонечко набирал полную грудь воздуха.

Страшно.

Глава 4

У него было два глаза: один зелёный, а второй абсолютно бесцветно слепой. Он потерял его.

Но зато у него были мягкие лапки и пушистый, слегка обрубленный хвост. Под шёрсткой шрамы, но их не видно: они просто болят. Невероятно болят.

Он идёт по лесу. Он пугливо озирается по сторонам. Он дрожит и трясётся.

Вокруг всё скрипит и грозно покачивается.

Страшно.

Глава 5

Его зовут Лохматик. Это имя придумали ему, когда он ещё был маленьким, и нет - не до рождения. Сначала он просто был ребёнком - его никак не звали, к нему никак не относились.

Ну а потом Лохматик стал Лохматиком. Он гордился, что он Лохматик, но потом попал на Ворошилку. Там его тоже никак не звали, но очень больно били. Там вообще всех никак не звали и больно били.

Когда он вернулся с Ворошилки, его не ждали. Его не любили и боялись.

Страшно.

Глава 6

Лохматик осторожно шёл вдоль опушки. Всё вокруг казалось таким опасным и неприветливым. Каждый куст, каждая ветка, каждый сверчок - каждый обитатель этого отвратительного леса словно сидел на изготовье и собирался вот-вот на него наброситься. Чем-то походило на Ворошилку, но сейчас отчего-то ужаса было больше.

Лохматик нёс в своих лапках плюшевую детскую игрушку в виде собачки. Она была очень дорога ему, но игрушка уже совсем истрепалась, была сырой (даже склизкой) и очень грязной. Из-за пропитавшейся воды она обвисла и нести её было тяжело.

А лес не кончался: он лишь, казалось, всё сильнее сгущался вокруг Лохматика.

Страшно.

Глава 7

-Мне надо скорее донести игрушку до пруда, пока она не размякла, - думал Лохматик у себя в голове.

Говорить он боялся - на шум могли собраться дикие звери.

Он уже прошёл половину леса, попав в самую его чащобу. До ближайшего дома было несколько часов ходьбы - отступать было некуда.

Ноги уже побаливали от беспрерывного движения, шёрстка продрогла, а шрамы болели всё сильнее и сильнее.

-Хорошо хоть, что не идёт дождь, - пытался успокоить себя Лохматик, но всё было тщетно.

Сердце разрывалось от трепещущего ужаса, а зелёный глаз беспокойно дёргался. Лес становился всё гуще.

Страшно.

Глава 8

Здесь деревья будто тянулись до небес, но они были абсолютно голыми - без веток или, соответственно, листьев. Только сучки торчали из грубой шершавой коры.

Но света больше не появлялось, хоть теперь Лохматик и мог видеть небо.

-Раньше оно было спокойнее, - подумал он.

Ветер начал завывать, словно подзывая Лохматика в свои пологие охотничьи угодья.

-...

Он неожиданно остановился. Его сердце замерло.

На одном из сучков сидела чёрная ворона. Её глаза двумя крохотными белыми точками зияли среди беспроглядной пустоты и взирали прямо на Лохматика.

Ему стало жутко не по себе. Он ускорился и побежал прочь.

Ворона не двигалась, но её леденящий взгляд неотрывно следовал за Лохматиком.

Страшно.

Глава 9

Лохматик всё нёсся сквозь заросли, то и дело спотыкаясь или царапаясь об ветки и острые, усеянные камушками кочки.

Он чувствовал на себе этот взгляд. Он ему очень не нравился.

-...

Но вдруг перед Лохматиком вновь возникла чёрная неподвижная фигура, пронизывающая его своим взглядом.

-Зачем ты бежишь? - спросила его ворона.

Её голос был невероятно тихим и одновременно с этим громким, словно Лохматику кто-то шептал прямо на ухо.

-Брось игрушку, она тебе не принадлежит, - продолжала шептать она.

-Нет. я должен идти до пруда.

-Зачем? Думаешь, это спасёт тебя?

-...

-Ты пал, Лохматик. Ты уже никогда не вскарабкаешься.

-Я не хочу тебя слушать.

-Естественно. Потому что я говорю правду.

-Нет, ты лжёшь!

-Ты должен был остаться на Ворошилке. Тебе нельзя было возвращаться. Ты никогда и не был Лохматиком.

Лохматик побежал обратно, вправо, влево, вперёд. Его тошнило от слов вороны, а из глаз вырывались слёзы.

Страшно.

Глава 10

Ночь не кончалась, хотя, казалось, Лохматик бежал уже целую вечность. Его лапки стёрлись в кровь, а шёрстка вся пропитана рвотой, слезами и грязью.

Игрушка в форме собачки настолько истрепалась, что её ножки, как думал Лохматик, вот-вот были готовы отвалиться.

-Игрушка ни в чём не была виновата, Лохматик. Имей смелость, по крайней мере, оставить её.

А ворона всё продолжала шептать ему на ухо.

Она даже не летала, а просто раз за разом оказывалась прямо перед Лохматиком, пронзая его своими глазами-точечками.

-Хватит, Лохматик. Тебе никогда не убежать от меня.

Он остановился. Под лапками шуршали склизкие листья. Здесь отчего-то пахло тиной. Судя по всему, до пруда оставалось не так уж много.

-...

Ворона сидела прямо перед ним. Такая пугающая и жуткая.

-...

Лохматик схватился за птичью шею и свернул ей голову. Раздался хруст, и ворона упала в грязную траву, распластавшись крыльями. Её былые глаза, наконец, потухли.

-Наконец-то... Я бы не выдержал больше...

Лохматик двинулся дальше. Очень медленно и натужно. Ему стало гораздо хуже, и какая-та тяжесть грузом рухнула на его сердце.

Он гнил изнутри, но в лесу всё больше позванивало водянистой растительностью.

Было мерзко, одиноко.

Страшно.

Глава 11

Лохматик уже подползал к пруду. Сквозь мрак доносились хриплые поквакивания. Кто-то шуршал в траве и переминался меж подгинающихся под влагой камышами.

Воняло ужасно, и он не понимал от кого именно: от него или окрестностей.

-...

До водной глади остался всего один шаг. По ней рябью расходилась мутноватая грязь, словно тучи в сегодняшнем небе, загородившие собою луну.

-...

Лохматик рухнул, выронив игрушку. Тяжесть так сильно давила на него, что кости начали трещать.

-...

Его зелёный глаз глядел куда-то вдаль. Ему чудились все те моменты, что он уже успел запечатлеть за свою жизнь.

-...

Когда он родился, дома сразу как-то стало грустно и неприятно. Его, маленького котёнка, тогда не гладили, не ласкали, не облизывали язычком, а лишь колотили лапами и громко кричали.

Тогда ещё у него было оба глаза, но в чём смысл, если они только плакали или виновато пялились в пыльный пол.

Он никогда не мог долго усидеться со своими сверстниками-котятами. Родители то и дело меняли улицы и за шкирку тащили Лохматика с собой.

С каждым новым местом котята всё хуже и хуже с ним обращались. Нет, он находил друзей, даже очень близких: гонял с ними мышей, катал клубки, пугал голубей, ласкался под солнышком...

Но потом он уезжал. Снова и снова.

Став взрослым, Лохматик, наконец, осел на одном месте. Здесь все коты и кошки были уже взрослыми и опытными, но не он.

Тем не менее, он нашёл свою спутницу. Она была прекрасна и очень добра к нему. Она первая назвала его Лохматиком.

Они даже завели игрушку - общую! О таком любой кот может только мечтать.

А потом... Потом была Ворошилка....

Его били и били, его не любили и не любили. Там он заработал шрамы, там он потерял глаз, там он оборвал хвост.

Но Ворошилка кончилась и...

-...

Валяющийся Лохматик приоткрыл глаз и взглянул на игрушку... В форме собачки... Эти длинные уши... Такой короткий хвостик... Короткая плюшевая шёрстка коричневого цвета... Псиная рожа...

-...

Лохматик плакал. Он так любил и так ненавидел свою игрушку. Он вцепился в неё когтями, тепло обнял и со всей дури швырнул в воду.

-...

Страшно.

Глава 12

Асфальт был такой холодный. Усеянный слякотью из придорожных канав и чей-то чёрной мерзкой кровью.

Страшно.

Глава 13

Он лежал у болота, уткнувшись лицом в траву. Его босые ноги до сих пор слегка кровоточили, а ногти на ладонях были покорёжены и обтресканы.

-...

Бородатый, запущенный, с взъерошенной причёской он валялся под деревом, словно труп.

-...

Его звали Анатолием. У него были чёрные волосы, один зелёный и один бесцветно слепой глаз.

Он родился в бедном городишке на краю Нижегородской области. После он выучился в университете на юриста и там же нашёл свою будущую жену.

У них родилась дочка Аня. Анна Анатольевна - ну прикольно же звучит, разве нет?

-...

Её мертвое бледное тело сейчас медленно вязло в тинистой толще болота.

-...

Страшно.

Глава 14

Она... Она...

-...

Ему больно было даже об этом думать... Это вспоминать...

-...

Когда-то давным-давно одна девушка переспала с одним мужчиной. Мужчине было плевать на девушку, но от этого она только сильнее его любила.

-...

Поэтому она не прервала свою беременность. Но и за ребёнком надо было кому-то ухаживать, так что...

-Толь, Толь!

-Что такое?

-А ты сегодня вечером не занят?

-Нет... А... Ты хочешь меня куда-то пригласить?

-Ахахаха... Какой ты догадливый!

-...

После этого она вела себя очень добро, ласково и любвеобильно. Она назвала его любимым. Его никогда до этого не называли любимым.

Через несколько месяцев она заявила Анатолию, что она беременна.

Он не испугался. Он обрадовался. Ему казалось, что теперь уж точно они были связаны на веки.

-...

Родилась Аня. Мало чем в Анатолия, но он не задумывался об этом, да и разве различишь какие-то черты в таком-то возрасте.

-...

Но потом он попал на войну. Прямо на передовую. Там он прошёл через многие баталии: ему оторвало один глаз, всё тело покрылось шрамами, да и спина слегка побаливала.

-...

Когда он вернулся, его жена уже была с тем мужчиной. Она забыла об Анатолии. Его дочь забыла об Анатолии. Все забыли об Анатолии...

Он уже никому не был нужен, и никто не звал его любимым.

-...

Ночь не кончалась. Было больно. Ужасно больно. Словно внутри него скреблись кошки.

-...

Он убил их... Убил жену... Убил мужчину... Убил дочь...

-...

Страшно...

Глава 15

-...

Воняло. Одинокий зелёный глаз пялился в небо, но звёзд там не было видно. В груди болезненно сжимало, а голова пульсировала.

-...

Его душа подрагивала, словно облёванный, продрогший птенец с ободранными перьями и сломанными лапками.

-...

Он дошёл до пруда. Дошёл и сделал своё дело, избавившись от тела Ани, но вот... Что теперь?

-...

Тяжесть не отпускала. Асфальт был весь в крови, а впереди не было ничего кроме вязкого болота.

Он был таким жалким... Таким ненужным и ущербным... Его не любили в детстве, не любили во взрослом возрасте, не любили на войне... Но никогда он ещё не чувствовал этой тяжести, как будто что-то потрохами осело на его сердце.

-...

Анатолий трясущейся ладонью нащупал рядом острый сук, отвалившийся от дерева, и, обхватив его двумя руками, вонзил себе в грудь.

Он тыкал и тыкал, и наконец зарылся ладонью в кровавой кашице, оставшейся от его растерзанной груди.

-...

За хохолок он вытащил оттуда облезлую чёрную ворону.

-...

Она молчала. Но её глаза горели белым настолько ярко, что Анатолий невольно прищурился.

-...

Легче не стало. На грудь давило. И этот взгляд...

-...

Страшно.

Глава 16

Он не понимал. Он не понимал, зачем ему дано было право, если за ним следовала тяжесть.

Почему он вообще был способен на что-то такое...

-...

Он не понимал... Не понимал: неумолимый ветер пригнал сюда его тушу, или он сам доковылял на своих ногах. Ведь ветер же был, он дул, дул с самого его рождения, и всегда как-то не так.

Неужели это течения воздуха толкали его по этим потокам и привели его к этой грязной канаве?

Но ведь его стопы были в крови. Значило ли это, что он сделал это сам? Или же он просто был глупым и ущербным? Кто был виноват в тяжести?

-...

С вывернутой наизнанку грудью он лежал на спине, оперевшись на кучку грязи. На рёбра начали оседать жужжащие мухи, такие тяжёлые и такие... Бессмысленные... В чём смысл грызть того, кто и так умер?..

-...

Тучи разверзлись, и звёздное небо лунной пудрой окинулось на лицо Анатолия.

Там горело так много звёзд.

Одна была такая обнадёживающая и яркая, простая и великодушная. Она милостиво протягивала свои руки-лучики, но он не верил им. Это было лишь утешением... Оно могло погладить его, но не лишить тяжести.

Вторая звезда была грубой и острой, жестокой и прямолинейной. Она светила свирепо и грозно, словно пытаясь своим сиянием сжечь мужчину. Но это было бессмысленно... Просто бессмысленно...

-...

Там горело так много звёзд.

-...

Но ни одна из них не светила для него.

-...

Страшно.

Глава 17

Тяжелейшая пустота терзала его грудь. Ему было больно. Эта тяжесть... Она была близко только ему. Как опухоль, как хищная птица, она осела на его органы и не хотел разжимать свои острые лапки.

-...

Он никогда до этого её не чувствовал. Он видел людей с вывернутой грудью, но ему казалось, что они просто были мертвы, а теперь...

-...

Это была его личная боль, понятная одному лишь ему.

-...

Страшно.

Глава 18

Откуда вообще эта тяжесть?

-...

Анатолий ни раз видел, как его сверстники шли наперекор бордюру, шагали по газону и перебегали дорогу в неположенном месте. Он и все остальные жили в городе, таком квадратном и геометрически правильным, но все люди в нём не ходили прямыми линиями и часто не вписывались в углы.

Но тяжести не было.

-...

Анатолий, бывало, выбрасывал свои старые игрушки и забывал бабушкины колыбельные. Он выкидывал мусор на площадке, где играл в детстве, и любил то, что ранее ненавидел.

Но тяжести не было.

-...

Он часто не думал, что делал. Он часто шёл на попятную со своим телом.

Но тяжести не было.

-...

Тяжесть была сейчас.

-...

Как-будто он что-то потерял... Хотя нет, это было обиднее... Как-будто он что-то предал: что-то, что теплилось у него в груди и давало лёгкость; что-то, что даже в самые тяжёлые минуты позволяло улыбаться.

-...

Он не понимал, что это... Но сейчас этого в груди у него не было.

-...

Страшно.

Глава 19

Что-то протопало по его оголённому сердцу. Это были его ноги.

-...

Он до сих пор чувствовал ветер. Холодный и душный.

-...

Ветер тащил его куда-то, но он лежал в грязной траве.

-...

Выходит, он всё-таки был не прав. Его ноги бродили, и ветер тоже. И никакое первое не управляло вторым.

-...

Страшно.

Глава 20

Призрак Анатолия крохотной мухой вырвался из разложившегося тела и устремился в небо.

Здесь было так темно и светло одновременно. Луна ещё не выбралась, но половина неба уже исполосовалось светом.

Там вдалеке было тепло и ярко, мягко и нежно, но... Там летали роскошные птицы, а не мерзкие мухи.

В другом же конце неба было до ужаса темно и беззвучно громыхали молнии.

Там не было птиц, но и не было мух, потому как это было бессмысленно. Даже самая грязная муха не становилась светлее, обливаясь разрядами грома.

Вдруг рядом пролетел голубь. Серый и жирный.

Муха села ему на крылышко и осталась сидеть. Она не пыталась казаться птицей или сереть под оперение голубя. Она не лезла в тучи и не возвращалась к пруду.

Она понимала, что она была муха.

Поэтому она никуда и не летела... Мухи вечно слетаются на всякую гадость.

-...

Страшно.

1111

Смотри на то, что ты видишь.

Обдувайся, но шагай.

Не смей потерять лёгкость.

Прими порок, но не ищи спасения.

Ну, и в конце концов,

1111h111t1t1p11s111111:1/1/111d1i1s111k1.1y111a1n1111d1e1x11.1r1u1111/1i1/1X1x1I1e1q1z1u111g10D11G1c111F1Q1111

Не верь единицам.

-...

Жутко.