Граница

Глава 1

Жизнь измотала меня, сделала игрушкой для испытаний и плохих шуток. Слишком рано мне пришлось почувствовать ногами грязь, душой - стыд; омерзение и боль достались телу. Порог каждого дома стал непреодолимой границей, невидимой преградой, отделявшей меня от доброты, сердечной теплоты и надежды на уют у камина. Я скиталась по миру одинокая и обездоленная, но однажды, странная угрюмая женщина протянула мне руку. Идя за ней по улицам грязного и неприглядного Лондона, я была уверена что снова попаду в бордель, но к счастью ошиблась. Оказывается хозяйка милого ресторанчика слышала как я пела, выпрашивая милостыню на площади. Теперь я стою на сцене, в красивом платье и ублажаю слух богатеев, набивающих брюхо. Но мне ли жаловаться? Крыша над головой, еда два раза в день и сотня фунтов - лучшее что было у меня за всю жизнь. Неужели хоть одну границу мне удалось пересечь, неужели и мне выпадет шанс на нормальную жизнь без грязи и объедков?..

Так было до прошлого понедельника.

Я почувствовала его взгляд спиной и повинуясь инстинкту обернулась. Он сидел в углу, укрытый вуалью густой тени. У его ног лежала тонкая полоса света, просачивавшаяся сквозь щель между створками кухонной двери. Не успела я обрадоваться, как новая граница появилась передо мной.

Отблески желтых огней вырисовывали силуэт незнакомца, мастерски лепили из полутонов ожившую страсть, запертую в человеческом теле. Тени и полусвет - вот всё, что было мне доступно, но я знала, я чувствовала что там, в углу, за поднятым воротником шерстяного пальто прячется родное сердце. Хотелось отбросить в сторону микрофон, распустить уложенные волосы и бросится к нему, но жёлтая граница, прочерченная светом сурово и беспристрастно указывала мне моё место.

Он приходил каждый день, сидел во тьме с шести часов вечера до полуночи. Он неожиданно возникал и непостижимым образом исчезал, растворялся в серых оттенках, обращался в дымку, будто по волшебству.

В пятницу, осень опомнилась и поспешила на свой пост, сменив радостное, но порядком уставшее лето. Над городом нависла угрюмая свинцовая туча и тот час принялась заливать вёдрами ледяной воды стылые проулки и мрачные мостовые.

В тот день, когда трактир открывал свои двери для всех желающих, всё пошло наперекосяк с самого утра. Трое музыкантов из квартета позвонили хозяйке и сообщили, что не могут прибыть к началу вечернего выступления из-за непреодолимых семейных обстоятельств. Женщина печально вздохнула и сказала, что учтёт это во время выплаты жалования. И вот теперь на сцене лишь я и молоденький гитарист. Кажется, сегодня я потеряю работу…

— Эй, цыпа, — замухрышистого вида мужичок пошатываясь подошёл к сцене, ввалился в свет, очерченный рампой и поманил меня к себе рукой. Пришлось присесть, — давай чего-нибудь про боль в душе, — промямлил он и громко икнул. Неприятный запах перегара ядом разлился вокруг меня.

— Простите его, — интеллигентный друг поспешил успокоить потерявшего границы гостя, — его девушка сегодня обокрала и приняла предложение руки и сердца от врага. Обстоятельства, знаете ли. Не сердитесь.

Я поднялась и подошла к микрофону. Отчаянье, с которым бедняга пытался залить глаза было мне знакомо слишком хорошо. Я знала, что алкоголь не выход, но и пониманием незнакомца обделять не стала. В конце концов, кто я такая, чтобы кого-то судить? У самой внутри царила невыразимая тоска, а на месте сердца зияла рваная рана. Я даже позволила себе скользнуть взглядом в тёмный угол, скрывавший вечернего завсегдатая, а повернув голову, была вынуждена застыть.

Он стоял сжав кулаки и стиснув зубы, напряжённый, похожий на хищника перед прыжком. Его светло-голубые, до прозрачности чистые глаза следили за каждым движением пьяного мужичка, обиженного и преданного неизвестной вертихвосткой. Но самое главное - он, необъяснимо мой человек, пришедший из тьмы, добровольно сделал шаг в мою сторону и сам пересёк границу, перешагнул через эту коварную и беспринципную полоску света на полу.

Что со мной произошло в тот момент, я понять не успела. Просто подошла к микрофону, просто заговорила, просто дала волю всему, что так долго томилось внутри. Молоденький музыкант спохватился и весьма умело и аккуратно стал наигрывать незатейливую мелодию. Наша странная импровизация в миг превратила кабак в театр, уставших едоков - в зрителей, а лившиеся из души слова - в монолог.

Настала тишина и впервые в жизни все внимательно и сосредоточенно слушали мой голос.

Утром выйди на площадь, замри и сердце послушай. Лишь этот трепетный стук поможет тебе отыскать в толпе мою душу. В полдень закрой глаза, улыбнись небесам бескрайним. Распахни объятья свои и позволь отдохнуть на груди твоей птицей раненой. Шла за мной по пятам тоска, не давала в пути согреться. Натравила хмарь и ветра, подрезала оба крыла, но я ухватила дождь и впихнула ей в чёрное сердце. Мне много не нужно, поверь: пара капель воды, три зёрнышка и чистота небесная. Ты прости, отплатить смогу лишь улыбкой, походкой хромой и тихими старыми песнями. Я смогу принести в твой сон весенних ручьёв перезвон, свет надежды и небо синее. Будем в нём порхать и летать, будем судьбу принимать сомкнувшись, сцепившись покрепче своими глубинами. Я смахну невесомым пером слёз скупых серебро, что застыло тайком под ресницами. Станет бессилен страх и не погаснет очаг в старинном камине, который не сдержит никто и никакими границами.

В полном молчании мой незнакомец вытянул вперёд руку и предложил раскрытую ладонь. Я без сомнений и колебаний ухватилась за неё.

Мы ушли вдвоём и я действительно потеряла работу.

От дождя нас, ополоумевших от странного и непонятного чувства, отделял козырёк дома неподалёку.

— Я долго был трусом, был сломлен, в разводе и есть взрослый сын, — сказал незнакомец пронизывая меня своим пугающим но удивительно настоящим ледяным взглядом.

— Я рано потеряла родителей, выросла на улице и торговала собой, чтобы выжить, — ответила я правдой на правду.

— У меня старый дом за городом. Не против жизни в деревне?

— Нет. Только платье и колье нужно вернуть. Я кажется их украла только что.

— Поставлю будильник на семь, сходим после завтрака. В меню будут пастуший пирог и чай Эрл Грей.

— Это лучший план из всех, что я слышала.

Мы шли по улице и молчали. Осень сжалилась над нами и разогнала в стороны сонные тяжелые тучи. Вода текла по мостовым и тротуарам смывая всё на своём пути: и мусор и обрывки газет и границы, начерченные кем-то мелом перед одним из подъездов.

Жизнь измотала меня, провела по тернистому пути, и наигравшись вдоволь, сжалилась. Он впустил меня в квартиру, дал сухое полотенце и показал снимки заброшенного дома, который я полюбила в первую же секунду. На одной из фотографий в центре стены серой глыбой возвышался над обветшалым паркетом старинный камин. В это мгновение я поняла, что нашла и своё место и своё сердце.