Город Шепотов и Чавканья

Глава 1

Старый мусоропровод на девятом этаже заварили ещё до того, как Рома научился ходить. Железная дверца густо заросла слоями серой краски, а ручка была отломана. Все соседи привыкли выносить пакеты на улицу, и только Рома замечал, что с этим местом что-то не так.

Вечерами, когда в подъезде затихали шаги, из-за стены доносилось странное, влажное «хлюп... чавк... хлюп...». Казалось, там, в бетонной трубе, застряло что-то огромное и очень голодное.

В тот вторник Рома возвращался с тренировки. Лампочка на площадке мигала, выбрасывая короткие вспышки света. Остановившись у заваренной дверцы, Рома услышал особенно громкий звук — будто кто-то с аппетитом разгрызает косточку.

— Эй, ты там подавишься, — негромко сказал Рома, постучав кулаком по железу.

Чавканье мгновенно прекратилось. В тишине подъезда раздался тонкий, скрежещущий звук — кто-то с той стороны провёл когтем по металлу, прямо напротив лица мальчика.

Сердце Ромы ушло в пятки. Он пулей пролетел оставшийся пролет, ворвался в квартиру и, задыхаясь, выпалил родителям всё: и про чавканье, и про когти, и про страшную тишину за дверцей.

— Ром, ну какая там чудовища? — папа даже не оторвался от газеты. — Это трубы гудят. Дом старый, крысы бегают. Не выдумывай.

— Просто воображение разыгралось после твоих мультиков, — добавила мама, наливая чай. — Иди умойся и садись ужинать.

Ночью Рома так и не сомкнул глаз. В темноте комнаты каждый шорох казался тем самым «хлюп-чавк». Он ворочался, глядя в потолок, и в голове созрел план. Если это крыса, она съест угощение и успокоится. А если это... кто-то другой? Бесстрашие потихоньку возвращалось, вытесняя ночной липкий страх.

Утром, пока родители собирались на работу, Рома прокрался к холодильнику. Он выбрал самую ароматную «Докторскую» колбасу, отрезал приличный кусок и спрятал его в карман куртки.

Выйдя в подъезд, Рома почувствовал, как ладони стали влажными. У заваренной дверцы мусоропровода пахло сыростью и чем-то сладковатым, похожим на старые газеты.

— Эй, — шепнул Рома, подходя к железному люку. — Я принес... перекусить.

Он нащупал узкую щель внизу дверцы, где металл немного отошел от бетона, и осторожно просунул туда кусок колбасы. Колбаса исчезла в темноте мгновенно, будто её всосало пылесосом.

На секунду всё затихло. А потом из глубины трубы раздалось довольное, утробное: «М-м-м... Ма-а-а-ло...»

— Ты... ты кто? — голос Ромы чуть дрогнул, но он тут же взял себя в руки и добавил погромче: — И почему ты сидишь в мусоропроводе? Там же грязно!

За железной дверцей воцарилась тишина. Рома приложил ухо к холодному металлу. Ему показалось, что там, внутри бетонной трубы, кто-то тяжело ворочается, задевая стенки чем-то мягким.

— Я-а-а... Хранитель Несъеденного, — прошелестел голос. — Меня забыли. Когда трубы заварили, меня оставили здесь... С тех пор я доедаю только то, что проваливается в щели. Но колбаса... колбаса — это по-королевски.

Рома нахмурился. Он ожидал монстра с клыками, а услышал кого-то одинокого и, кажется, очень грустного.

— А почему ты не выйдешь? — спросил Рома, разглядывая узкую щель внизу. — Тут же заварено только на этажах, а внизу, в подвале, должна быть дверь.

— Дверь... — существо за дверцей издало звук, похожий на вздох старой гармошки. — Дверь закрыта на Семь Замков Равнодушия. Чтобы её открыть, нужно кое-что особенное. Не колбаса... А что-то радостное...

— Вот, держи, — прошептал Рома, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это мой счастливый свисток. Если в него дунуть, звук слышно даже на улице. Он... он приносит удачу.

Мальчик присел на корточки и аккуратно протолкнул свисток в узкую щель под заваренной дверцей. Веревочка змейкой скользнула внутрь, и на секунду всё замерло.

Вдруг из глубины мусоропровода раздался странный звук. Это не было чавканье. Это был тихий, дребезжащий смех, от которого по спине Ромы пробежал холодок.

— Ра-а-адость... — прошелестел Хранитель. — Чистая радость. Давно я не пробовал ничего подобного на вкус.

Рома вздрогнул.

— Подожди, ты что, собираешься его СЪЕСТЬ? Это же вещь, а не еда!

— Мы, Хранители Забытого, едим чувства, которые люди оставляют на вещах, — голос существа стал чуть громче и четче. — Твой свисток пропитан смехом и игрой. Это даст мне силы... Послушай, Рома. Раз ты поделился со мной радостью, я дам тебе совет.

В щель просунулось что-то длинное, бледное и тонкое, похожее на костлявый палец, обтянутый серой кожей. На самом кончике пальца висело кольцо — ржавое, с мутным стекляшком вместо камня.

— Возьми это, — проскрипел Хранитель. — Это ключ от зрения. Надень его, когда пойдешь в школу. Ты увидишь, что не только я прячусь в этом городе. Но помни: если ты увидишь ИХ, то и ОНИ увидят тебя.

Рома осторожно, стараясь не касаться костлявого пальца, подцепил кольцо. Оно было ледяным, как сосулька, и пахло старой медью. Как только подарок оказался в его ладони, бледная конечность мгновенно втянулась обратно в щель, и за дверцей воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже чавканье прекратилось.

— Эй! Хранитель! — негромко позвал Рома.

Ответа не было. Только где-то глубоко внизу, в подвале, гулко ухнула водопроводная труба.

Рома сжал кулак с кольцом и быстро пошел к своей квартире. Весь вечер он крутил ржавый ободок в руках. Стекляшка в нем была мутной, похожей на застывшую каплю грязной воды. «Если я увижу их, то и они увидят меня», — слова Хранителя эхом отзывались в голове.

Утром, за завтраком, папа снова читал газету, а мама суетилась у плиты. Всё было обычным, уютным и скучным. Но в кармане Рома чувствовал тяжесть кольца.

Выходя из подъезда, он остановился на крыльце. Школьный двор уже заполнялся ребятами. Рома глубоко вздохнул, вытащил кольцо и медленно надел его на указательный палец.

Мир на мгновение качнулся. Краски стали ярче, а тени — гуще и длиннее. Рома посмотрел на старую липу у ворот школы и замер: на ветке, прямо над головами ничего не подозревающих первоклашек, сидело нечто, похожее на огромный комок серой шерсти с длинным, голым хвостом. Существо медленно повернуло голову, и Рома увидел три ярко-желтых глаза, уставившихся прямо на него.

Оно поняло. Оно увидело, что его видят.

Рома сглотнул, крепче перехватил лямки рюкзака и сделал первый шаг к воротам. Приключения только начинались.