Горькие сказки. Стрела в сердце

Глава 1

Нина, девочка моя! Между нами – Звездные Мосты, вы называете их временем. Слышишь ли меня?.. Помни, даже если не слышишь: сердце, пробитое стрелой, вечно болит. И лишь сердце, пробитое стрелой, способно болеть вечно. И лишь вечная боль пробитого сердца делает человека живым. Ты ищешь живое лицо и сама хочешь жить…

- Стоп! – сказала сама себе Нина. – Это скучно. Не хочу думать, не нравится!

И она перестала думать вообще – самое привычное для нее состояние. Бездумно убралась в комнате, выпросила в коридоре покурить… а дальше? Обед? Скука. Жизнь в интернате – одна большая скука, тоска зеленая.

- Нина, большеглазая моя красавица…

Да, блин… снова?!

Это началось вчера. Звучит и звучит в голове мужской голос. Наверно. Что-то из видика вспоминается. Ну, как мелодия иногда. Прицепится и не отлипает.

И кто – большеглазая? Глаза у нее узенькие, недоверчивые.

Она не подозревала, что иногда ее глаза распахиваются, становятся серьезными, спокойными и доверчивыми. Очень красивые глаза, утонуть можно – если успеешь нырнуть.

Тоска. Делать нечего. Уехать в Красноярск, что ли, без разрешения?

Так и сделала. Ну и что, что уроки? Подумаешь, информатика, подумаешь, директор ведет. Так даже интересней.

Головокружение накатило на нее в автобусе. Покурить бы… Так уже бывало. Если простыть, а потом в душный автобус – башка едет.

Она знала, что нехорошо так говорить – башка. Грубо. Но она и была грубиянкой. Сказать или даже подумать «голова» для нее тоже самое, что соврать. А врать без необходимости она не любила.

Очнулась Нина в другом месте. К ее стыду, она, жилистая и выносливая особа, так испугалась, что только шевелила бледными губами, без звука.

Четыре черных фигуры сидели напротив. Неподвижные, страшные. Грубые мужские лица. Внимательно и брезгливо рассматривают ее.

- Господине, она очевидно не подходит, - сказал один мимо Нины.

- Очевидно – значит, очами видно, - прозвучал насмешливый голос.

Мужчина вышел из-за ее спины. Средних лет, тоже весь в черном, резкий, с непропорционально большой головой. И ноги у него были кривыми. Отталкивающий тип.

- Но что вы можете увидеть при факелах? – продолжил Господине. – А я вот знаю; Нина – просто чудо. Славная девочка. Ведь так, Нина?

И его жесткая рука легла на ее плечо. Она отодвинулась. Не надо лапать, не такая.

- Посмотрим на нее при солнце Главной Башни, - согласился самый толстый.

И они все пошли по темным подземельям к свету. Трещали факела, Нине было неуютно.

- Что скажешь, Злетен?

- Неудачный выбор! – отрезал тот, к кому обратились. – Посмотри, как идет! Доску проглотила.

Господине хмыкнул:

- Нина, запомни: вот это место у девицы при ходьбе должно покачиваться.

И он больно шлепнул ее по тому самому месту. Нина отстранилась – а что еще она могла сделать?

- Тощая, - неуверенно заметил толстый. - Сможем ли сдвинуть ей обмен веществ? А если это болезнь? Не знаю… Принципесса Леса обязана быть женственной. Опасаюсь, женственности мы не заметим и при полдне в Главной Башне.

- Стелбис? – обратился Господине к еще одному типу в черном.

- Будет она полной, - неспешно ответил он. – В крайнем случае родит. Гибкость – вообще легко решаемая проблема. Сложность – в ее голове. Нина – обычная. А нам нужна принципесса. От решений принципессы зависит судьба государства. Твой выбор неудачен, Господине. Я сказал.

- И, наконец Тейнис?

- Ставь задачу, Господине, выполним.

Тейнис Нине понравился. Во-первых, старый. Когда общаешься с мужчинами, этот факт успокаивает. Во-вторых, явно добряк. Добрый безвредный старичок. И плохого про нее не сказал.

- Мне пора в интернат, - сказала Нина мрачно.

Господине противно захехекал. Другие словно не услышали.

Они пришли. Сквозь стеклянный купол светило резкое зимнее солнце. Стены огромного зала мерцали теплым янтарем.

- Ну? – сказал толстый. – И что мы видим?

Мягкими пальцами он взял Нину за подбородок, повернул – и хлестко получил по руке.

- Н-ну! – пригрозила Нина.

Толстый через ее голову доложил:

- Симпатичная. Но разве мы не можем выбрать материал получше? Можем.

- Невзрачная, - сказал Злетен. – Абсолютно невзрачная. В чем чудо? Не понимаю.

- Пройдись! – приказал Нине Господине.

Она, естественно, не двинулась с места. И тут же получила такого толчка, что «прошлась» метров на десять.

- Ничего себе! – ошеломленно сказала Нина. - ….!

- М-да! – покривился Злетен. – Славная девочка!

- Она обижена, - вступился Тейнис. – Обижена, растеряна. Можно понять и простить. На первый раз.

- Совет окончен, - ровным голосом сказал Господине. – Решением главы Совета данная девица отныне именуется «ученица-принципесса». Привести к присяге стражу Башни.

- Тебе видней! – пробурчал Стелбис, опустился перед Ниной на колено и – о ужас! – поцеловал ее грязный сапог. А Господине аккуратно придержал ее за плечи, чтоб не убежала.

- Все равно я ничего для вас не буду делать! – сказала Нина дрожащим голосом.

- А ничего пока что не требуется, - заметил Господине. – Стой да жди, пока тебе сапоги не оближут.

- Я все равно убегу.

Господине развернул ее и ехидно посмотрел в глаза:

- Куда убежишь? Между тобой и твоим вонючим автобусом – Звездные Мосты. Проснись и пойми: ты в другом времени, в другом месте и новом лице. Мы – правители страны Лесов. Тайные. Звать нас – «злетен стелбис». Этот зал – подкупольный Главной Башни. Вокруг – твоя верная стража. А ты… это самое интересное. Ты – будущая королева страны Лесов, имя тебе – Диэве. Мы тебя выбрали из миллиардов людей в сотнях миров, цени. Для подданных великая честь быть под властью Диэве.

У Нины зашумело в голове, и она не поняла, каким образом злетен стелбис отступили словно в стену. Как во сне, из дверей зала беззвучно выходили огромные бойцы и склонялись перед ней, отдавая почести ее разбитому сапогу…. Лишь тихо звенели на перевязях парные мечи.

Время шло. Нина жила в Главной Башне. Это была роскошная тюрьма. Нина спала в дивной постели под узорчатыми одеялами, тонкие ароматы витали над ее головой. Она откушивала за огромным столом в королевском одиночестве, пила нежные напитки, в которых – все краски радуги, все вкусы леса. И каждый вечер она говорила злетен стелбис:

- Нет! Я сказала – нет! Вы не имеете права меня здесь держать!

А что? Все знакомые признавали, что она – страшно гордая.

Но все в мире меняется, изменилась и ее жизнь. Как-то зашел добрый Тейнис, уселся на ковер, поморгал в смущении и принялся рассуждать:

- Допустим. Предположим. Исключительно из любопытства…

Нина насторожилась и прекратила выщипывать шерсть из медвежьей шкуры над кроватью.

- Допустим, ты снова в интернате, и ничего не было. Чего тогда захочешь от жизни?

- Я – хочу – в интернат! – твердо заявила Нина. – Ничего больше.

- Пустяк! – беспечно улыбнулся Тейнис. – Не один Господине умеет наводить Звездные Мосты, я тоже. Раз – и в интернате. Хочешь?

- Хочу, - не веря своим ушам, прошептала Нина, и непрошеные слезы набежали на глаза.

- Но мы, мудрецы, странный народ, - продолжил старичок. – Нам важнее понять, чем сделать. Утоли мою жажду познания, ответь на вопрос! Чего ты желаешь от жизни в интернате?

- Ну… - сказала Нина и надолго умолкла.

- Чтоб интересной была? – подсказал старичок.

- Да! – спохватилась Нина. - Конечно! И чтоб работа потом нравилась! А лучше – вообще не работать!

- Тогда не понимаю, - виновато поморгал глазами Тейнис. – Это же один в один жизнь королевы Леса!

- Ага, как же! – опасливо сказала Нина. – Сделала чего не так – и голову отрубят. Я в школе училась, знаю.

- Научим! – оживился старичок. – Подскажем! Мы, злетен стелбис – настоящие правители страны, решать мы будем, а мы не ошибаемся!

- Меня схватили без спроса! – упрямо сказала Нина. – Назло не стану королевой!

- Понимаю, - вздохнул Тейнис. – Это судьба. Тебя не спрашивали, когда отправили в интернат. Мы тоже вроде твоей судьбы. Взяли, не спрашивая согласия. Но так устроена жизнь. Понимаю… и прощай.

- Э! – забеспокоилась Нина. – Хочу в интернат! Где твои Звездные Мосты?

- Мы, мудрецы, странный народ, - вздохнул Тейнис. – Превыше всего ценим логику. Жизнь твоя в интернате и скучна, и бедна. Ну и зачем возвращать тебя? Нелогично и неинтересно. А мы, мудрецы, делаем что-то только из интереса, как и ты! Нас не заставишь! Прощай. Завтра умрешь, желаю принять смерть достойно, это тоже судьба, она не спрашивает согласия.

Нина побелела от страха.

- Ты объявлена будущей королевой, - пояснил Тейнис от дверей. – Стража поклялась тебе – помнишь, сапог целовали? Но это и твоя клятва тоже. А ты от слуг отказалась – значит, предала. За это тебя убьют.

- А нельзя уволить? – предложила Нина пересохшим голосом. – За пьянки и прогулы?

Старичок развел руками:

- Пост королевы – пожизненный! Освобождается только в связи со смертью. Жаль тебя, конечно. Но и страну понять можно: погибнет страна без твердой королевской власти. Народ что малые дети, за ним присмотр требуется! В общем, прощай, некогда. Тебя зарубят на рассвете. Спокойной ночи.

- Тейнис! – заорала она в панике и побежала следом. – Я согласна!

Выскочила в коридор и наткнулась на Мудрецов Горы. Старички довольно улыбались.

Зима превратилась в кошмар. Нина испытала все муки, какие переживает глина в руках придирчивого скульптора. Господине мял ее безжалостно.

- Разве это – королевская грудь?! – возмущался он. – Дай-ка помассирую!

Она пылала от стыда, а Господине самолично кормил ее, разминал суставы железными пальцами, парил в бане и орошал целебными настоями трав.

- Пусть ты умрешь от процедур, - приговаривал он. – Но клянусь тайными именами Мудрецов Горы, это будет труп настоящей королевы!

А ведь еще был Стелбис, учитель нравов страны Леса, и Злетен, учитель языка страны Леса, и толстяк без имени, учитель фехтования, и Тейнис, ее личный врач, и снова Господине, который был всё!

Нина плакала от усталости, а Господине утешал:

- Плачь и радуйся, что жива! Весной представим народу на празднике Матери Жизни, не глянешься королевой – забьют камнями.

Она выучила язык. «Громаден гастейс! Мен ветас вы!..» И так далее. Королевское приветствие торговым гостям, между прочим.

На уроках фехтования толстяк лупил ее палкой, пока она не взбеленилась и не принялась орудовать парными клинками с проворством наемного убийцы.

Доктор Тейнис одобрительно оглядывал и ощупывал ее.

- Не кожа – бархат! – восторгался он. – У Господине безошибочный глаз!

Нина - нет, уже Диэве! – только бешено глядела и лупила по жадным ручкам.

Стража почтительно кланялась ей в ноги, и она невольно стала ходить с некой величавостью. Наверно, по-королевски.

Близилась весна. В полдень купол Башни поднимался, и свежие ветра заносили внутрь запахи ручьев, теплой земли и сосновой хвои.

Нина открыла небольшой секрет: за ее спальней находилась тайная комната совещаний злетен стелбис. Они ругались каждую ночь, а она открывала окошко за медвежьей шкурой и слушала. Часто спорили о ней.

- Утверждал и буду утверждать! – противно скрипел Злетен. – Люди четко делятся на две группы! Одна, меньшая, одержима жаждой познания. Они много требуют от себя. Другая, преобладающая, одержима тягой ко сну! Они предпочитают требовать от других! Наша Диэве относится ко второй группе, это приведет к катастрофе!

- Учится, пока заставляем! – подхватывал Стелбис. – Вокруг нее сокровища знаний – не замечает! Подозреваю, как только ослабим давление, она забудет и то, что выучила!

«И забуду, не сомневайтесь! – злорадно думала Нина, засыпая.

Однако она все же спросила Тейниса:

- Что такое жажда познания?

Старичок печально вздохнул:

- Это не твое, Диэве.

Она, конечно, заупрямилась чисто по-королевски:

- Как это не мое?! Почему?

- Потому что ты, например, никогда не спрашивала, отчего нас зовут злетен стелбис. Ты вообще ничего не спрашиваешь.

- Хорошо, вот я спрашиваю!

Старичок вздохнул в ответ, погладил ее по голове и ушел. А ночью она слушала, как он говорил:

- Господине, весна пришла, пробуждается Матерь Жизнь. Заменим Диэве, Господине, еще не поздно. Она ничего не знает.

- Узнает! – отрезал Господине. – А не захочет – палкой по ее красивой заднице! А ты, Тейнис, ее потом вылечишь.

Нина страшно злилась от этих бессердечных слов и полночи лила слезы над оберткой от жевательной резинки – единственной памяти о восхитительно скучной, желанной жизни в интернате.

- Пора смотреть свою страну! – сказал наконец Господине.

Ее долго вели подземельями, и вот воздух и солнце!

- Принимай земли! – с гордостью сказал Стелбис, но увидел лицо Нины и поскучнел.

- Господине, конечно, понимает лучше нас, что делает, он мудрости на востоке набрался, но по мне – ну какая из тебя королева Леса? Куда ты смотришь, дура? Там сопки и лес, и ничего больше. Сюда смотри! Видишь эти прекрасные дороги, мощеные желтым кирпичом? Они ведут от вершины к вершине, и только по перевалам! Зимой ветра сбивают с них снег, летом они сухие, чистые и радуют слух звоном музыкальных кирпичей! Гонцы злетен стелбис несутся по ним вместе с ветром! А наши дома?! Какая мудрость заключена в каждой детали! Они не случайно поставлены на вершинах…

- Погулять можно? – перебила Нина.

- Э-эх!..

Погулять ей не дали. Простые девчонки могут гулять и радоваться жизни (то есть знакомиться с простыми мальчиками, курить «Кент» и пить «Амаретто»), а принципесса-ученица обязана страдать. Ей подвели белую лошадку с дурацким именем Русалка, запихнули в седло и заставили ездить. Весь день. По дорогам, мощеным желтым кирпичом. Великая богиня Матерь Жизнь, как потом у нее все болело, особенно то, на чем сидят!

Ночью Стелбис жаловался на Нину:

- Не королева! Я сказал!

Господине нервно ходил по комнате и молчал.

Он пришел к Нине днем. Помолчал, походил по спальным покоям, поглядел на цветные витражи с изображением отца всего сущего – прабога Солнце. Потом положил ей руки на плечи – она нервно дернулась – и негромко сказал:

- ты не одержима жаждой познания. Все. Чему учим, уходит, как вода в песок. Но я верю – ты просто спишь. Не напрасны наши труды! Однажды проснешься, и сказанное нами поможет тебе. И пусть бесятся Мудрецы Горы – я тебя им не отдам! Ты будешь королевой.

Потрепал ее мягкие волосы, нахмурился чему-то и ушел. Странный тип. «Я тебя не отдам!» Лучше б отдал куда-нибудь! Нине вовсе не улыбалось быть королевой.

- Твое платье, принципесса, - сказал Господине.

В коробочке на его ладони лежал комочек чего-то очень воздушного. Господине развернул его, и платье вспыхнуло, как алое пламя.

- Настоящее платье должно проходить сквозь обручальное кольцо! – сообщил Господине. – Попробуй обязательно.

Она попробовала. Материя протекла легкой струйкой и вновь запылала под солнцем.

Злетен стелбис шептали последние наставления:

- Запомни: страной управляем мы! Ты – всего лишь наш голос! Никаких вольностей! Сначала – приветственная речь. Затем вдохнови молодежь на поход…

- А если они не вдохновятся? – нервно спросила Нина.

- Я для чего дал тебе прозрачное платье?! – рявкнул Господине. – Должны пойти, как…

И он кратко пояснил ситуацию сравнениями из животного мира. Потом усмехнулся:

- Не бойся, Диэве, все решится очень быстро. Если народ не увидит настоящую королеву, тебя убьют на месте. Любит народ покуражиться. Но не обижайся – какие ни есть, они наши кормильцы!

- Да уж… - только и сказала Нина онемевшими губами.

Как прошел первый выход, она не запомнила. Туман и призрачные струи в голове. Умница Русалка возила хозяйку, как мешок, точно по расписанию церемоний. Сама же принципесса пребывала в трансе. Как сказала речь – непонятно.

В Главной Башне с ней случилась истерика. Тейнис отпаивал травами и тихо объяснял:

- Не гневайся на свой народ, Диэве. Они люди простые, им надо во что-то верить. Ты же в их глазах – принципесса, живое воплощение Матери Жизни. Ты – рядом с богами! Оттого и платье прозрачное, чтоб сразить неземной красотой. Оттого и любовь к тебе. Прикажешь пойти на смерть – пойдут не раздумывая. А где любовь, там и злоба. Боятся люди, что обмануты могут быть, не богине поверят. Ведь никто не знает, откуда приходят принципессы. Мы, Мудрецы, знаем, но молчим. Да про нас самих мало кто знает! Злетен стелбис – правители тайные, миру не объявленные…

- Я – королева! – сказала Нина. – А вы все говорили – не смогу.

Тейнис кротко улыбнулся:

- Чем ты королева? Юным телом, что распаляет мечтания. Взгляд у тебя чудесный, когда не щуришься. Тайна в глазах твоих скрыта, этим и взяла. А ну кто приглядится? А если кто увидит. Что за взглядом загадочным – пустышка, сон разума? Разнесется слух в народе – кончится Диэве в одночасье.

Явился Господине, деловито приказал:

- Никого не подпускай! Окружись стражей и молчи. Надо рот открыть – беги к нам за советом. Пока ты загадка – жива.

Так и пошло-поехало. В дела государства Нина вникала неохотно. Так и не поняла, например, зачем молодежи требовалось идти куда-то походом, хотя Тейнис что-то объяснял. Зато ездить по стране Нине понравилось. Звенит под копытами кирпич, грохочет за спиной верная стража – здорово! От Башни к Башне, через перевалы, через холодные реки и теплые поля. Работники смотрели на нее издали не дыша. А злетен стелбис радовались:

- Во вкус входит девочка!

Только Господине был мрачен. Придирался по пустякам, а однажды схватил, тряхнул так, что чуть голова не оторвалась, и прошипел в лицо:

- Спишь, мерзавка?! Все равно разбужу!

И отрубил:

- Пойдешь с торговым караваном в Кхитай. С дипломатической миссией.

Не очень-то Нина испугалась. Недавно у нее появилась надежная защита. Начальник охраны, гигант-воин Влк, шепнул ей тайком:

- Диэве, отряд готов пойти ради тебя в огонь – и пойдет! Если есть враги – лишь поведи соболиной бровью!

Влку хотелось верить. В толпе он обычно шел впереди и так чистил проход – люди, как орехи, раскатывались.

Пришло душистое лето – незабываемые дни! Псих Господине уехал по своим темным делам. Мудрецы Горы тихо и незаметно управляли страной. А к Нине в гости объявился принц.

Он был из степняков, и по традициямкочевого мира приперся с первыми лучами солнца. Нина как раз смотрела сладкий сон, и тут под Башней раздались гнусавые звуки дутара, и высокий голос пронзительно запел:

- А-а-а, чо-о-олпан!

Узорчатые стекла были по летнему времени откинуты. Нина высунула лохматую голову и сказала:

- Заткнись, баран.

Пронзительное пение оборвалось. Из стоявшей поодаль кучки степняков приблизился старик-толмач, задрал бороденку кверху и проблеял:

- Принсип Малых Степей Качинец просит встречи!

- Сейчас выйду.

Месяц назад она спряталась бы с испугу под кровать. Полмесяца назад – побежала бы к злетен стелбис за советом. Но душистым летом она уже была Диэве, принципесса страны Леса, и сама решала, что и как ей делать.

Тайным ходом она прошла в конюшню под горой. Никто не остановил ее. Русалка добродушно позволила накинуть на себя попону, приняла легонькое тело воплощенной богини и вывезла ее к степнякам. Длиннохалатные воины почтительно расступились, и вот он, принсип Малых Степей! Высокий узкоплечий мальчик, черные живые глаза, черные усики над пухлой губой, и огромный рубин в золотом обруче на лбу.

- Я пел тебе, что ты тюльпан степей, но я жестоко ошибся! – восхищенно сказал мальчик. – Ты – северная заря!

Что-то надо было ответить на лесть.

- Хороший у тебя конь, - сказала она.

- Лучший скакун наших табунов! – гордо сообщил Качинец. – Его жеребенком купили у иакутов. Мой конь – вороново крыло, твой – лебяжье. Не пустить ли вольных птиц на свободу?

Вот это Нине было понятно, никакие злетен стелбис для разъяснений не потребовались.

- Ну поехали, - сказала она величественно.

Их кони мирно шли по траве, а Качинец соловьем разливался о мудром устройстве страны Лесов.

- Ваши Башни – средоточие разумности! – горячо говорил он. – Изнутри сделаны из теплого дерева, снаружи укрыты красным гранитом! Им не страшны горящие стрелы ко-ханов, не достанут зимние ветра обитателей, никогда не коснется мороз твоих нежных пальчиков! Удивительно богата ваша лесная страна! Мы, степняки, не способны постичь всех секретов ее процветания!..

Нине было скучно. До чего они все, и стелбис, и степняки, любили землю! Только б о земле и говорили! А как же она?!

Качинец быстро уловил ее настроение.

- О нет, я не пытаюсь выведать секреты! – поспешно сказал он. – Я только выражаю восхищение!

И ловко перевел разговор на Нину. Вот это другое дело. Сначала о пальчиках ее нежных заговорил, потом о коже нежной… и целоваться умел.

Вернулась Нина к вечеру.

- Не смею представить столь неземную красоту в своем шатре! – пылко воскликнул принсип на прощание.

- А ты посмей, - посоветовала она.

Принц онемел, но быстро справился с чувствами.

- Сей же час поскачу сообщить отцу радостную весть! – выпалил он. – И не позже, чем завтра к ночи, внесу тебя на руках в мой шелковый шатер!

В груди у Нины радостно запело сердце. Вот это приключение, вот это жизнь!

А в башне ее поджидал Господине, и с ним все злетен стелбис. Недовольные, противные старики.

- Завтра я выхожу замуж! – злорадно сказала она от дверей.

Злетен стелбис дернулись.

- Сон разума! – возопил Злетен. – Ты понимаешь, что натворила?!

- Молчать! – рявкнул Господине. И прошипел Нине в лицо, как гадюка:

- За кого? За Качинца?!

Увидел что-то в ее глазах, и через секунду его уже не было в комнате.

- Диэве, это непростительная ошибка, - взялся разъяснять Тейнис. – Степняки воинственны, но слабы. Если они присоединят к своим владениям страну Леса – начнут войну с иакутами. Степнякам война в радость. Что им терять? Степь останется степью. А у нас – поля, сады, Башни, дороги. Нас война разорит. Погибнет множество мирных людей. И все потому, что ты не захотела учиться – или хотя бы посоветоваться с нами.

- С кем гуляю – мое личное дело! – упрямо сказала Нина.

- Ты – принципесса! – заорал Злетен. – Твое дело – заботиться о народе!

- А что я сделала такого? – недовольно пробурчала она. – Еще не хватало докладывать о каждом шаге… не ваше дело…

- Поезжай по южной дороге, - зловеще сказал Стелбис. – Если Господине догнал Качинца, сама увидишь, что сделала! И стражду возьми! Без стражи – ни шагу!

На высоченном обрыве, там, где Качинские Степи подходят к Большой Воде, стоял Господине. Один. На траве в неудобных позах валялись степняки. Принсип Качинец, хрупкий мальчик, пустыми глазами смотрел в небо, и черный конь склонил голову к его телу.

- О-о-о, чо-о-олпан!.. – как будто издалека донесся его звонкий голос.

Что-то случилось с ее соболиной бровью, потому что Влк шумно задышал, и тяжелая стрела ударила Господине в грудь, отскочила от панциря… а другая пробила горло.

Господине не изменился в лице, только напряженно смотрел на Диэве, словно силился и не мог что-то сказать. Град стрел снес его с обрыва.

Злетен стелбис куда-то ушли. Исчезли, словно не было их. Опустела секретная комната, никто не шептал Нине, что и кому приказать.

Нина жила как во сне. Пришли люди, спросили, какой залог с урожая везти в башни. Идиоты, нашли у кого спрашивать. Она им посоветовала спросить у Мудрецов Горы. Посланники переменились в лице.

- Мудрецов просят о помощи в годину бед, - сказал один. – Значит ли твой совет, что близится война?

Что могла ответить Нина? Ничего. И по всей стране разнеслось – близится война!

Наконец объявился Тейнис. Уселся на ковер и по старческой привычке неспешно взялся объяснять ситуацию.

- Что ж вы бросили страну? – перебила его Нина.

- А страны, считай, нет, - заметил Тейнис. – Сюда идет Чайн-гиз с ко-ханами. Завтра они осадят Башни. Через неделю от страны Леса ничего не останется. Разве что лес.

- Чего им нужно? – не поняла Нина.

- Месть, - просто сказал Тейнис. – Чайн-гизу нужна месть. Господине – кровный брат его. Повелитель степей вне себя от горя. Его можно понять – погиб величайший ум Вселенной, и как нелепо, предательски погиб! Ну а ко-ханам нужна добыча. Они разграбят страну за неделю.

- Господине сам убийца! – упрямо сказала она.

- Глупая, - отметил Тейнис. – Господине… ценой всего лишь десяти жизней спасал мир. Принсип Качинец был очень властолюбивым юношей, его могла остановить лишь смерть… или холодность Диэве. Но что могло остановить саму Диэве, если она возомнила себя богиней?

Нина упрямо промолчала.

- Есть лишь один достойный выход, - сказал на прощанье Тейнис. – Если Чайн-гиз утолит жажду мести, он уведет войска. Мудрому повелителю степей не нужно разорение богатой страны-соседки. Коханы останутся недовольны, но кто бы их спрашивал? Они всегда недовольны, и всегда подчиняются повелителю. Только для такого поступка нужна королева, а что бы ни утверждал в свое время Господине, у нас ее нет.

Утром удар тарана сотряс основы Башни. Под Башней на бешеном жеребце крутился черный всадник и кричал:

- Диэве! Выдайте Диэве!

Влк высунулся в окно, собрался ответить, но упал, утыканный стрелами. Стража встала у проемов и приготовилась к последней битве…

Платье цвета алого пламени легко струилось сквозь кольцо. Нина наблюдала за ним без единой мысли в голове.

- Русалку не бери, - посоветовал Тейнис. – Выйди пешком, а то решит, что ты ему в наложницы отдаешься.

- Заткнись, - мрачно сказала Нина.

Платье под осенним ветром вскинулось, как пламя костра. Чайн-гиз долго смотрел на нее, как она идет. Потом жестоко усмехнулся, натянул лук, и тяжелая стрела ударила ее в сердце.

Она очнулась в автобусе. Дико болело сердце, пробитое стрелой. И что-то случилось с миром. Как будто упала пелена с глаз, и засияли краски. И оказалось вдруг, что жить на свете – здорово. Только болело сердце, пробитое стрелой. И что-то спряталось в глубине серых глаз.

Те, кто были к ней ближе всех, поняли всех меньше. Они решили – Нина повзрослела.