Горькие сказки. Омская мелодия

Глава 1

Омская мелодия

Пролог

Столица воспета, и Питер - в песнях,

Вальс Севастополя бьет прибоем,

Блатная Одесса - в сказках и былях.

А омские песни кричали б болью,

Если б они - были.

Абзац первый

Светлана

Я не Светлана – Хелена!

Я дочка военного,

Внучка чекиста!

Учусь на артистку.

Живу в Омске, в центре, в доме ГБ,

Который всесилен, который везде...

С балкончика вид

На площадь и сквер –

Но как этот город сер!

Мама твердит:

Родину надо любить!

Да я с ней согласна,

Согласна давно,

Но есть одно но:

ЗА ЧТО любить мне этот город?

Дворцы цыганские в казахском Порт-Артуре?

Пух тополей по Комсомолу и в Амуре?

Здесь лица серые, в которых нет мечты!

И, если честно - где же ТЫ?!

А "ты" остался далеко...

Как в юности любить легко!

Мы жили в светлом далеке,

В секретной точке-городке,

У папы там была работа,

А я порхала беззаботно!

Красотка, дочка командира,

Мила, лукава и невинна!

А ты - мой первый лейтенант,

Ты молод, страстен и упрям.

Голубоглазый мой блондин,

Мой раб, слуга и господин.

Как к капитану ревновал,

В командировках тосковал!

С тобой я встретила рассвет

В тринадцать лет, в тринадцать лет...

Ах, как красив был и молод

Шебаркульский секретный город!

Дед смеялся - у вас коммунизм!

Вот там была жизнь, настоящая жизнь!

И ты, капитан, был напорист и смел,

В дочь командира влюбиться посмел,

Дочь командира носил на руках,

В танке катал, целовался в кустах!

Как мы с тобою встречали рассвет!

В четырнадцать лет, в четырнадцать лет…

Мой адрес счастья звучен и громок:

Средний Урал,

Шебаркульский

Секретный

Город!

А здесь - серый Омск,

Мать обзывает Светланой,

Вставать заставляет рано,

и смотрит с насмешкою прима балета...

А тут из деревни -

Подруга с приветом!

А хитрая бабка - в больничку лежать!

Ну и кому бабу Машу встречать?

Эх! Но бабуся - супруга чекиста,

знает, как надо давить артистов.

Просто сказала:

"Ты мне должна.

Встретишь, приветишь!»

И что я могла?

Она прикрывала мои залеты?

Привечу землячку – закроем расчеты.

Абзац второй

Баба Маша

- Я – с Красного Яра бабушка Маша,

а ты, красотулька - внучечка наша?

Божечки мои, как выросла Света!

Вот от родни вам подарки-приветы…

Светлана

- Это – подарки? Поставьте в углу,

Выберу время, с глаз уберу.

Баба Маша

- Богата квартира! Эркер, балкон!

А под балконом, гляди, какой двор!

Дева, как чисто! А там – главный сквер?

Светлана

- Деда у нас был чекистам пример.

Герой, усть-ишимских бандитов схватил!

И вот за это жилье получил.

Мог бы гордиться – куда там!

Только ворчит: «Ну, Усть-Ишим.

Стадо наивных ребяток.»

Вы к нам надолго?

Баба Маша

- Ой, Светочка, на день!

Надо до смерти вернуть все долги...

Как бы от вас да на Шинный пройти?

Светлана

- Пройти?! Баба Маша, от нас далеко!

Баба Маша

- А я вроде помню, что очень легко...

Отсюда к парому, там влево и в парк,

Там справа пустырь, потом наш барак...

Когда мы по юности строили Шинный,

тогда всякий путь нам казался недлинным!

Из Красного Яра скот в город гоняли,

Путь в двести верст, в снегу ночевали!

Прижмешься к коровьему боку - тепло!

А ты говоришь, от вас далеко...

Светлана

- Ай, ладно! Уже заказала такси.

Ну не пешком же за вами брести.

Деньги-то есть? Думаю, хватит.

Вам же в деревне их не на что тратить.

Абзац третий

Светлана

- Это не Шинный, а Кордный поселок.

Баба Маша

- Девонька, путь-то действительно долог...

Старость не радость, а юность прошла...

В юности крепкой девкой была:

днями работа, вставать в саму рань –

но до утра - у нас падэспань!

В парке площадка для танцев была,

Я на площадку летела, не шла!

Крепкая, злая, меня только тронь!

Так и прозвали - "девка-огонь"...

Вот они, наши бараки, три в ряд,

Крепко построены, так и стоят.

Узнала я место, хоть нелегко,

Там с козырька парни лезли в окно,

Пьяные были, милиции нет...

Дала табуреткою вместо "привет"

И крикнула вслед, чтоб быстрей убегали,

А Паву-подружку водой отливали...

Она ж у нас, Пава, очень труслива,

Хотя, признаю, была ох красива...

Светлана

- А что у вас, бабушка, здесь за дела?

Баба Маша

- Дела? Ну, можно сказать, что дела...

Здесь, девонька, юность моя пролегла

Тропою отсюда до нашего парка...

Здесь я и встретила странного парня...

Он с зоны, но с нами в бригаде работал,

А я - бригадир... со своею заботой

К нему, несчастливцу, пристала душою,

А он отказался встречаться со мною...

Сказал, не нужна ему чья-либо милость,

и что не забудет он несправедливость...

Светлана

- Вы с зэком бы счастия не увидали.

Баба Маша

- Там, девонька, всякие люди бывали.

Он образованный был и тактичный,

Но с нами в сравненьи совсем непрактичный...

Он мне то ли в шутку, а может, и нет,

Сказал, что пройдет пятьдесят долгих лет,

И встретимся снова у двери барака,

И вдруг переменит он мненье о браке?

И так захотелось мне встретиться с ним!

Узнать мне хотя бы, он счастливо ль жил?..

Спросить про здоровье, про деток, про дом –

Мне только это узнать бы о нем...

Светлана

- Ох, бабушка Маша... ну, вот ваш барак.

Только вернется сюда лишь дурак.

Серые стекла, пьяные лица...

Как вы могли здесь в кого-то влюбиться?!

Баба Маша

- Девонька... то не любовь, а... смущенье.

Мне у него попросить бы прощенья!

Да только никак. Вот барак, его нет...

Катком прокатились полста долгих лет....

Ты, дева, поймешь ли, как жили? Едва ли.

Мы с Красного Яра скотину гоняли

С подружкою Павой. Казах наш, Абай,

Был бригадиром, сказал: "Не зевай!

Скотину по счету пригнать к комбинату!

А потеряем - возьмут за утрату".

А как не терять? Двести верст, да метель,

Живыми б остаться, тут не до потерь...

Подруженька Пава, хоть и красива,

Да бестолкова - коров упустила!

Сидеть бы нам всем за Паву-Палашу…

Абай все кричал: "Ой-бой, кызка Маша!"

Меня он всегда защищал, только тронь,

Да и сама я была как огонь!

Я же бычков руками ловила,

Хватала за хвост и валила - вот сила!

Сидеть бы нам всем, да повезло:

У комбината было село,

Подходим, а там усть-ишимских стадо!

Абай засмеялся: «Того нам и надо!

Ай, кызка Маша, стада-то смешай,

а после по счету свое забирай!

У нас по бумаге сотня голов?

Возьмем сто голов - без всяких слов!

Главное - громко и нагло кричать,

и до упора на нашем стоять!»

А что? Усть-ишимские сами зевали,

что наши стада меж собою смешали!

Вот так и случилось оно все когда-то...

Ведь все усть-ишимские - чисто дитята...

Мы-то скот сдали, а их посудили,

и бригадира их посадили...

Абай уберег нас, и мне ли судить?

Мы просто так сильно хотели все жить!

Светлана

- Абай ваш - урод! А прощенье причем?

- Да парень тот странный, я же о нем.

Он усть-ишимский, погонщик скота,

И с ним приключилась история та...

Он не сломался и жаждал расплаты,

И всё поминал про НАИВНЫХ РЕБЯТОК…

Мне бы прощенья просить на коленях –

Только вот - что это ныне изменит?

Жизнь пролетела крыльчаткою клена...

Нечего делать, умру непрощенной.

Светочка... я бы до центра сходила?

Светлана

- Пешком?! Баба Маша! Мне б ваши силы!

Абзац четвертый

Усть-ишимец

- Я – усть-ишимский простой мужик,

С самого детства к работе привык.

Гонял к Омску скот за четыреста верст.

Вместе с коровами грелся и мерз.

Вместе с ними плакал на бойне –

Коров убивают - погонщику больно!

Пахал и косил, жил честно, как все.

За это "как все" оказался в тюрьме.

Оговорил дурной казах, оговорил!

Ах, как же я их всех на зоне бил!

Бил страшно, до смерти, до хрипа в горле,

Безжалостно - как бьют коров на бойне!

Страшен был в злобе я, резок и смел –

и за это сидел, сидел и сидел…

но не изменился б, вернись все обратно.

ВЕДЬ МЫ, УСТЬ-ИШИМЦЫ - ПРОСТЫЕ РЕБЯТА!

Я вернулся, город, слышишь?!

Ну качни, качни мне крышей!

Улыбнись лицом невинным -

Я ж тебе построил Шинный!

Я садил аллеи в парке,

Я же свой, я местный парень!

Здесь с девчонками гуляли,

Падэспанец танцевали...

Что молчишь, мой серый город?

Ты не молод, я не молод.

Никого знакомых нет.

Долго длились полста лет...

Вон тот барак, только пусто внутри.

Некуда больше в Омске идти.

Мало ли что обещала девчонка?

Пух тополей все замел, как поземка,

Пух сединою упал мне на плечи...

Но если бы встретила, стало бы легче.

Давний зарок только держит на свете!

Всем отомстил. Только б девочку встретить.

И - отойти. Никому здесь не нужен.

Мало что значила юная дружба...

Открою двери - и выйду тихо.

Никто не слышит и не услышит.

Лишь дождь осенний, ночная слякоть -

Но он мой друг, не будет плакать...

Что ж... некому встретить – но город-то - вот он!

Пойти потихонечку, что ль, от "Полета"?

А после налево, там кладбище было...

Но я все же мимо, пока еще мимо...

До центра дойду, посижу у фонтана...

Там и уйду. А сейчас - еще рано.

Абзац шестой

Ермек

Я - Ермек, на сцене - Роман.

Потомок степных бандитов.

Я строен и ловок, характером - прям.

Боксер и танцор -дед гордится.

А предок мой - кипчак Кубей,

Дневной пастух, ночной злодей!

Он не прочел и пары строк,

Зато он дважды жег острог,

Что Омском только что назвали –

Вот это времена бывали!

А что сейчас...вот улица Чокана,

Здесь осенью темнеет рано,

Здесь тополя растут прямые,

Как злые воины степные.

У стен казахского посольства

Никто и не припомнит войска

Степных батыров, тех, кто пал,

Кто степь собою защищал.

Я только здесь, среди теней

Пирамидальных тополей

Их злой отвагой насыщаюсь

И перед предками склоняюсь.

Да, я танцор, но я казах!

И мне неведом в жизни страх!

Светлана. Баба Маша в стороне, отстала

- Рома, привет! Рома, хай! Рома, стой!

Ты просто суперский будешь френд-бой!

Только прикинь, как мы смотримся вместе!

Классно? Но руки твои не на месте!

Эту на талию, эту - под топик...

Вау! Улет, словно выпила тоник!

Вау... ну Рома, ну что ты примолк?

Ермек

- Света, я тут подобрал пару строк...

Если б я бы не был гордым и злым,

Презирающим любовь, женщин - тоже,

Я б воспользовался средством любым,

Чтоб Светлане... но об этом чуть позже...

Я сумел бы отыскать все слова -

о, какие бы слова отыскались!

Чтобы губы... э, постой, не туда -

Чтобы уши у нее открывались

И ловили жадно речи мои,

Скажем, этакие: леди Светлана!

Имя ваше - словно солнца лучи,

Или ясный, ровный свет на полянах!

Все, что светлое - то ты: Эос, Маин

(эвенкийская богиня огня),

Света - теплый день, жемчужина мая,

Или ясный, ровный свет янтаря....

Но! Стоит Светке возгордиться чему,

Я сумел бы отыскать слово тоже!

Я сказал бы: Светка - Зорька - му-му!

И так далее... но это чуть позже.

Позже, видимо, придет человек,

Молодой, здоровый, с глупою рожей -

И случится то, что было вовек:

Он и влюбится, и руку предложит.

В подкаблучники пойдет - я же пас.

Пошутил и будет. К месту, как раз.

Светлана

- Дурак. Дурак. Ну и дурак!

Баба Маша

- Ой, девонька, нескромно как!

Сама, при людях, и под парня...

Светлана

- Вы б лучше помолчали, ладно?

В снегу с казахом ночевали –

Наверно, много позволяли?

Сама сказала, что любил?

И Паву вряд ли пропустил?

Она, быть может, не любима,

Но, говорите, "ох красива?"

Любовь втроем, вокруг скотина -

Вам было в сладость - мне противно!

А, вот и слезы, жалкий вид -

Что, от стыда лицо горит?

Баба Маша

- Тебе понять ли, как мы жили?

Мы ж нецелованные были

В шестнадцать лет - и я, и Пава...

Светлана

- Ой-ой, и врать не перестала!

Уж я-то знаю ваши танцы

И под кустами обжиманцы!

Баба Маша

- Ну вот, и убежала Света...

А у меня и денег нету.

Что оставляла на дорогу –

Таксист забрал. И как до дому?

Пешком, как в юности ходила?

Эх, кабы мне вернуть те силы...

Ну ничего, пойду тихонько,

вот только что-то сердцу больно...

Абзац седьмой

Ермек

- Что, бабка, ищешь у посольства?

Э, слезы... ты меня не бойся.

Я стариков не обижаю,

А наших - даже уважаю.

Но ты иди, иди отсюда –

Придут ребята, будет худо!

Они бродяжек-попрошаек

Пинками быстро провожают.

На нашей улице Чокана

По вечерам бродяг не надо!

Баба Маша

- Я не брожу - иду до центра.

Смотрю под ноги - вдруг там деньги?

Мне б денежек найти немного,

Чтобы хватило на дорогу...

Ермек

Ой-бой, у русских старикашки –

Все нищие! Лови бумажку.

Ну, что ж ты, бабка, не взяла?

Баба Маша

- Ну что ж, ракмет, карабала...

Дожила, что сыны Абая

Мне в ноги денежки швыряют...

Ермек

- Ушла. В слезах... дурная бабка.

У русских старикам не сладко...

Хор казахских мальчиков

- Мы - крутые казахские парни!

Учимся в Омске, мозги не парим.

Днем в Шебалинке, ночью по пиву –

Пить у фонтана - круто, красиво!

Сидеть в центре города, местных шугать –

Лучшего отдыха не пожелать!

А если из местных кто ротик откроет –

Ермек его левой одною уроет!

Ермек - он казах, он боксер, он герой!

Э, вот он, Ермек наш, э, Ерик, постой!

- Ермек! Привет! Пойдем бухать –

И роллеров потом гонять?

Они катают у фонтана...

Ермек

- Я с вами больше пить не стану.

Мой предок был ночной бандит,

Дурная кровь во мне кипит,

И если выпью - тянет в драку...

Хор казахских мальчиков

- Так это хорошо, однако!

Ермек - боксер, Ермек - герой!

Ермек

- К фонтану больше - ни ногой.

Мой дед Абай мне запретил...

Хор казахских мальчиков

- Кто про Абая говорил?

Ой-бой, Абай, хаджи Абай,

Уж нам-то мозги не клювай!

Да твой Абай, как подопьет,

Как баба, сразу слезы льет:

"Ай, кызка Маша, кызка Пава!"

Таких уродливых имен

В степи казахской не бывало!

- Старик Абай мозги пропил!

Да он, наверно, педофил,

Раз поминает кызку Машу!

Ермек

Вам выбить, что ли, зубы ваши?!

Ай-йя, сегейн, колбит, уроды...

Хор казахских мальчиков

- Ты что, не со своим народом?!

Ты против всех пошел, никак?

Ермек, тогда ты не казах!

Ты даже не Ермек, ты - Рома!

Боишься пить - сидел бы дома!

- Ты - сладенький танцор в колготках

С филармонических подмостков!

- Танцуй, а то не полюблю!

Ермек

- А вот теперь я вас убью...

(начинается драка)

Абзац восьмой

Ермек

- Старик, я без тебя справлялся!

Усть-ишимец

- Да ну? А кто вон там валялся?

Тебя ж пинали.

Ермек

- Я казах!

И мне неведом в жизни страх!

Мои друзья - казахи тоже!

А ты своею русской рожей

В дела казахов что встреваешь?

Ты ничего не понимаешь!

Усть-ишимец

- Ты один, их было пять –

Чего уж тут не понимать?

Ермек

- Ну... да. Старик, ты страшно бился.

Ты где такому научился?

Десант? Спецназ? Разведка? Коло?

Усть-ишимец

- Нет. Есть и пострашнее школа…

Ад на земле,

Территория вне закона...

Средний Урал,

Шебаркульская

Смертная

Зона…

Я вас, казахов, не любил –

и как же всех на зоне бил!

А позже понял: все мы - люди...

Ермек

- Старик... ну, я скажу, ты чудик!

Тебе ль сломить степных батыров?

Ведь ты никто, а мы-то - сила!

Мы прадедов не позабыли!

Ломали нас, да не сломили!

Мой предок был батыр Кубей,

Дневной пастух, ночной злодей!

Он степь собою защищал

И дважды крепость поджигал,

Что Омском позже окрестили –

мы ни о чем не позабыли!

Мы - степняки, и с нами вера!

Усть-ишимец

- Та степь распахана вся, верно?

И Омск стоит, хороший город,

я строил тут, когда был молод...

Мы все живем здесь, все мы люди,

а прошлое... да позабудем.

Я тоже вот... все местью жил.

И что с того, что отомстил?

Я отомстил, а люди - жили!

Детей растили и любили!

На танцах в парке танцевали

И в скверах до утра гуляли!

Вернулся я, и где тот город?

Уж я не молод, он не молод...

Сынок, забудь, что ты кипчак.

Будь человеком - только так.

Ермек

Абай мне то же завещал...

Эй-эй, старик, куда пропал?

Ушел, спасибо не дождался...

А я в сомнениях остался…

Но кое-что напомнил метко -

Пойду и помирюсь со Светкой!

Абзац девятый

Усть-ишимец

Сто шагов от перекрестка.

Помню место, помню четко –

здравствуй, дикий абрикос!

Я состарился немножко, ты подрос...

Вспоминал тебя часто на зоне,

ты листвою шептал мне о воле,

о девчонке, о танцах, о жизни...

я вернулся, я выжил, ты слышишь?!

Где ж ты, девочка-огонь? За годами-далями...

Сердце гложет, гложет боль нескончаемо...

Сто шагов от перекрестка,

Сто - а было пятьдесят.

Кто тебя садил когда-то?

Нет давно в живых девчат.

В сердце боль, а память - чище.

Шум в ушах, машин не слышу...

Ствол шершавый... абрикос.

Я состарился немного, ты подрос...

Обопрусь на ствол твой ломкий.

Мир - пустой. Пора идти.

Все пути стремились к Омску.

Вот, пришел. Что впереди?

Открою двери и выйду тихо.

Никто не слышит - и не услышит.

Лишь дождь осенний, ночная слякоть -

Но он мой друг, не будет плакать.

Дождь! Над тайгой пеленою дождь

Поздний!

Дождь - на кислице прозрачных слез

Грозди...

Открою двери - и выйду в детстве.

Гляди - рябина сплетает ветви.

Гляди, гольяны мелькают в Каче,

И сыплет дождик, и я не плачу...

Дождь, над рекой пеленою дождь

И над детством!

Дождь, горькой рябины гроздь -

Больно сердцу...

Открою двери - а жизнь закрою.

Пойду в горах я крутой тропою.

Приткнусь устало под карагачем

И хлынет ливень - и я не плачу...

Дождь! Чемолганку взрывает сель,

Катит камень!

Дождь - в детство откроет дверь

Или в память...

Открою двери - и выйду тихо.

Никто не слышит - и не услышит.

Здесь сыплет дождик, здесь сердцу больно,

Но нет людей - значит, все спокойно...

Абзац десятый

Баба Маша

- Пришла. Вот сквер, дорожка, справа -

Здесь абрикос садили с Павой…

Растет! Вот молодость сильна!

Знать, дружба крепкою была!

Сердечки девичьи горели,

И абрикосы уцелели...

Смотрю на сквер, а юность вижу,

И прошлое все ближе, ближе:

Идем компанией веселой,

И голос мой красив и звонок,

И Пава кружится беспечно,

И жизнь как будто бесконечна!..

А это ж…усть-ишимский парень!

Сидит как будто бы печален...

Но на земле нельзя сидеть,

Недолго так и заболеть!

Вот подойти б, присесть под веткой,

Спросить, здоровы ль его детки...

Своих-то нет, сколь ни просила –

Как в детстве ноги застудила,

Мешки таская через реку,

Так боль в суставах, деток нету...

Нельзя сидеть, ведь дождь идет!

Никто к нему не подойдет,

Не позаботится, не крикнет...

а ноги-то ходить отвыкли.

Бежать хочу, а силы нет –

Непросто дались полста лет...

Шум в голове, и больно сердцу...

Присесть? Так упаду, наверно...

Вот подойду, склонюсь к развилке

И так скажу: "Ну здравствуй, милка...

Ты... не сиди в траве, не надо...

Вот встретила, и очень рада...

Плывут из памяти картины,

А что вблизи, уже не видно...

Вблизи темно, а даль - светла...

Я все-таки к тебе пришла...

Пожалуй, рядышком присяду,

И перейдем, скамейка ж рядом....

Ты слышишь? Голоса... поют

И в даль прекрасную зовут...

Тихий хор вдалеке

Прекрасна степь подлунная,

Прекрасен воздух пряный!

Брожу с подругой юною

Я Русскою поляной!

Брожу душою радостный

Под небом соколиным

По роще Андриановской...

Баба Маша

Идем, мой друг старинный?

Абзац одиннадцатый

Светлана

Ай, бабушка! Ты напугала!

Я чуть заикою не стала!

Стоишь, молчишь, бледнее стенки –

Вот, до сих пор дрожат коленки!

Ты выздоровела – или как?

Полина Георгиевна, бабушка Светланы

Пусть он выходит, твой дурак!

Хелен, ты… мозги не клювай,

Как говорил мой друг Абай!

В больницу я – ты парня в дом?

И по кроватям с ним вдвоем?

На это только мастерица!

С двенадцати уж не девица!

(из спальни выходит сконфуженный Ермек)

Ты, азамат, чего тут встал?

В аул дорогу потерял?

Там кони ждут тебя, навоз!

До нашей жизни не дорос!

В степь убегай, карабала!

Вот, сутки дома не была –

Уже кого-то притащила?!

Ермек

Э, лишнего наговорила!

Какой аул, какой навоз?

Я до чего здесь не дорос?!

Полина Георгиевна

Дожила, что сыны Абая

Нравоученья мне читают!

Ермек

Э, бабка, лишнего не пой!

Абай – хаджи, Абай – святой!

Я – внук его, танцор балета!

А ты какая-то… с приветом!

Полина Георгиевна, к Светлане:

- Так он и вправду внук Абая?!

Ну да, лицом напоминает…

Так знай, что твой Абай – дурак!

А дело, значит, было так:

Мы скот гоняли к комбинату -

И чуть не сели за утрату!

Когда коров недосчитались,

То мы-то, девки, растерялись,

Но бригадир – он конным был!

Коровок быстро отследил!

В аул ушли… ты понял, бой?

А все орешь: «Абай – святой!»

Казах своих не выдает!

Ну, вот такой уж вы народ:

Столетья рядом – а не вместе…

Признаюсь ныне, честь по чести:

Абай – герой в степи, а так –

Пастух обычный, не смельчак!

Погон увидел – растерялся,

Хоть хорошо, что не сознался!

А я – умна и говорлива,

А в юности – ох и красива!

Я показания давала,

Я усть-ишимских оболгала!

Я офицера соблазняла,

Ему женою верной стала!

Мне жизнь за коммунизм казалась –

А Машка скотницей осталась…

Светлана

Ну, бабушка, ты и жила!

Но… я бы тоже так смогла!

Так, значит, ты и есть та Пава?!

Полина Георгиевна, глядя в балконное окно:

Скажи-ка, у фонтана, справа,

Там старый абрикос стоит…

Скажи мне – кто под ним сидит?

Светлана

Ты как увидела? Не знаю…

Мне – далеко! Не понимаю!

Полина Георгиевна

Темно… вокруг уже не вижу,

А дальнее все ближе, ближе…

А вот и Смерть – рукою машет…

Мы ж этот сквер садили с Машей!

Смеялись обе, мол, клянемся,

Хоть перед смертью, но вернемся!

Вернулись… и подводим счет…

Мне – власть и деньги, и почет!

А им – им всё! Любовь, желанья!

Им в сладость даже их страданья!

Сменить бы всё, да жизнь прошла!

А я как будто не жила…

Прощай, джигит, прощай, мой внук.

Сказать все было недосуг:

С Абаем тоже я спала!

Ему ребенка отдала.

Сыночек мой – он твой отец…

А я… похоже, мне конец…

Ермек

Кхатын! Живи, не умирай!

Светлана

Ай, бабушка! Дыши, давай!

Омский народный хор, тихая песня вдалеке:

Прекрасна степь целинная,

Прекрасен воздух пряный!

Брожу с подругой милою

Я Русскою Поляной!

Брожу душою радостный

Под небом соколиным…

Полина Георгиевна

Прости меня, Маришечка,

Мой голубок невинный…