Голубой Жалоносец

Глава 1

Долго ли, коротко, а фермер-козовод Василий Пустышкин прослыл среди любителей экзотов, как надежная передержка. Однако на нынешнее предложение Пустышкин согласился не сразу.

Настоящий скорпион — это вам не телифон. Телифон хотя бы медленный, спокойный, антенной шевелит, а этот — с жалом, с резвыми клешнями, да ещё и ядовитый. Но девушка, у которой Василий когда-то взял вискача Профессора, была настойчивой. Когда она позвонила, то рассказала, что уезжает на три дня, а скорпиона оставить не с кем.

— Ладно, — вздохнул Пустышкин. — Давайте своего скорпиона. Только на три дня. И чтобы он у меня не сбежал. Или, не дай бог, не родил…

— Не сбежит, не родит — заверила девушка. — Он в террариуме, с крышкой. Кормить раз в день. Мухой или червяком. И всё.

Скорпиона привезли в небольшом пластиковом контейнере. Пустышкин поставил его на полку в мастерской, рядом с аквариумом, где когда-то жила телифониха. После заглянул внутрь. Скорпион сидел на дне, тёмный, почти чёрный, с толстым хвостом и маленькими клешнями. Молодой. Он был похож на ожившую головешку, перебирающую волосатыми ножками. Никакой красоты, но хоть какая-то эстетика.

— Ну, здравствуй, Уголек, — улыбнулся Пустышкин, хотя на аквариуме, где жил гад, было написано только латинское имя. Hadogenes. Голубой скорпион. Но этот был не совсем голубой, а обычный, бурый с чернотой. И каких только названий не выдумают для простого животного!

Первый день прошёл спокойно. Пустышкин покормил скорпиона червяком, проверил влажность, закрыл крышку. Скорпион отмер, бросился за пинцетом, съел червяка и снова замер. Ночью он не шумел, не пытался сбежать или шкрябать стену. Сидел в углу, словно лежачий камень.

На второй день на улице ударил снегопад. Неожиданный, густой, мокрый.

Пустышкин провозился с козами до вечера, потом доил ночью, потому что у одной козы что-то пошло не так. То не хочу, то стаканы подавай! Мужчина бегал по сараю с фонариком, потом тот разрядился. Фермер вынужден был надеть налобник. Уже закончив почти в полночь, Пустышкин заметил, что в темноте, в углу, где стояли козы, зажглись голубые точки. Сначала он подумал, что это отражение фонаря в окне. Но точек было много — десять, шестнадцать, двадцать. Они висели в воздухе, как звёзды.

Пустышкин остановился, покрутил налобник и посветил в сторону коз. И тут же увидел: глаза коз светились! Голубым. Не зелёным, как у куниц, не красным, как у кроликов, а именно голубым — холодным, глубоким, почти неземным. Это был тапетум — слой в глазу, который отражает свет. Но обычно у всех зверей он отражал зелёный или жёлтый, а тут — голубой. Козы и в этом были особенными животными. Пустышкин замер, глядя на это чудо. Он давно не видел ничего подобного. Словно козы превратились в созвездия. Он постоял, полюбовался, потом вздохнул и вернулся к работе.

Домой Пустышкин пришёл поздно, усталый, замёрзший. Снял впопыхах куртку, но налобник забыл выключить. Правильный, немецкий, он всё ещё горел, тускло, но ровно. Пустышкин прошёл в мастерскую, чтобы проверить скорпиона. Открыл контейнер, бросил червяка и вдруг заметил… что скорпион изменился.

Гад перестал быть черно-бурым. Он стал голубым! Ярким, светящимся, почти неоновым. Хитин на его панцире, на клешнях, на хвосте — всё переливалось голубым, как будто внутри него зажглась лампа. Это было свечение, которое Пустышкин уже видел сегодня — у коз. Тот же самый эффект. Только теперь он был не в глазах коз, а на панцире Уголька.

Пустышкин поднял налобник, посветил прямо на скорпиона. Тот продолжал светиться еще сильнее. А когда Пустышкин выключил фонарь, свечение погасло. Он включил снова — и скорпион опять загорелся голубым.

— Так ты и есть Голубой Скорпион! Настоящий Голубой Жалоносец, — прошептал Пустышкин. — Тебя не просто так назвали…

Мужчина сел на табуретку и стал смотреть, как скорпион, подсвеченный ультрафиолетом, медленно перебирает ногами, светясь панцирем. Это было красиво. Чудно. Как будто в маленьком контейнере, на полке в мастерской, поселилась частица ночного неба. Голубая, холодная, но живая звезда.

Пустышкин просидел так почти час. Усталость отступила. Мужчина вспоминал коз, их глаза, светящиеся в темноте сарая. И думал о том, что в мире полно чудес, которые мы не замечаем, только потому, что не смотрим в их сторону. Смотрел на скорпиона и улыбался. А скорпион, закончив с червяком, заполз в угол, свернулся, закопался в опилки и погас. Только при прямом свете налобника он снова загорался — голубым, ярким, невозможным.

На третий день Пустышкин вернул скорпиона хозяйке. Девушка спросила:

— Ну как он? Не убежал?

— Не убежал, — ответил Пустышкин. — И даже показал мне, почему его зовут Голубым.

— А, вы заметили, — улыбнулась она. — Да, он светится под лучами. Все скорпионы светятся. Но этот — особенно ярко. Поэтому его так и назвали.

— А я вначале думал, он просто бурый, как головешка — пожал плечами Пустышкин.

— Все так думают, — ответила девушка. — Пока не посветят фонариком. И только тогда раскрывается настоящий Голубой Жалоносец.