Голоса живых: Библиотека

Глава 1

«Лунная книга – единственная из книги – умалчивает больше, чем рассказывает»

«Кали-Ола». Москва

– Жан? Жаан? Вы не видели новенького, такой, похожий на жердь с головой метелкой. Да-да, еще без формы. Французский еврей рязанского разлива. Да, видели? Туда пошел? - мужчина выходит из общего отдела, оставляя девочек перебирать бумаги и судачить, чем новенький не угодил ему – Воймиру, аксакалу и ведущему оперативнику «НИИМУСа».

Жан нашелся у порога бухгалтерии, переменяющийся с ноги на ногу, из-за чего его кожаные штаны, слегка терлись штанинами друг о друга, издавая противный слуху Воймира скрипучий звук. Так плачут маленькие гули в лунную ночь где-то на руинах Пальмиры, только начиная осознавать, что они больше не человеческие дети.

– Мальчик мой, что не так?

При слове «мальчик» Жан вздрогнул и вроде как хотел огрызнуться. Маму он что ли вспомнил? Зайдем с другого бока.

– Товарищ Жан Олегович Пузик. Я фамилию правильно сказал?

– Я Бузик. Прошу простить, как вы сказали – товарищ Бузик.

– Б, Борис, запомню. У вас проблемы с бухгалтерией?

– Есть немного, у меня на прежних местах работы вечное непонимание с бухгалтерами было. То на нолик ошибется и вместо десяти тысяч начислит тысячу в авансе, то уволят вместо другого Жана, вроде и имя редкое.

– Все, все, я вас понял товарищ. Наш бухгалтер не кусается, отличный мужик. Но ты мне сейчас нужен, пошли, - Воймир проходит мимо инквизитора-новобранца и, задевая его рукой, утягивает за собой.

– Простите, а вы вообще кто? - Жан тащится следом за офицером, у которого на руке видна нашивка с перевернутым крестом-клинком и надписью: «Чудовищ нет».

– Я твоя мамка и папка, товарищ бог и старший офицер, штурмовик и инквизитор, пойдем, пойдем, зови меня Воймиром, фамилия Долматов. Можно без отчества. Общаемся на «ты» и ты-товарищ.

– Но я еще ничего не знаю! Должен быть первичный инструктаж, инструктаж по технике безопасности. Росписи там в журналах соответствующих.

– Подкованный. Вот, что ты ничего не знаешь – это мне сейчас и нужно. Вот сюда заходи,- Воймир открывает перед парнем дверь с надпись «Архив», чуть ниже старая табличка «БИБЛИОТЕКА» перечеркнутая слева направо черным маркером, который затем кто-то пытался стереть.

За дверью оказались аккуратные полки-штабеля с кучей белых папок подписанных «ДЕЛО№» и отдельные коробки, где-то вдалеке штабеля были заполнены совершенно обычными на вид книгами. Маленькая стойка библиотекарши у входа пустовала, на ней только лежали пару журналов, и табличка из согнутого листа А4 с надписью ручкой «Ушла на 10 мин».

– То, что надо, хоть криков не будет. Идем в самый конец, там остатки библиотеки. Ты какие языки знаешь?

– Я указывал в резюме.

– Товарищ, кто в этом стране читает резюме? И кто в них не врет? Коммуникативный, исполнительный, с чувством ответственности ты наш, читающий и пишущий на английском…

– Еще на французском, старославянский учил, кусочки латыни… сдавал зачет.

– Сдал? Так, вон там на немецком книгу возьми и там рядом еще есть книги на африканских диалектах, парочку захвати не стоящих рядом.

– На немецком какую?

– Да любую, лишь бы большой формат был, А5 карманный нам точно не нужен, но его там и нет, кроме «Алисы в зазеркалье». И вот сюда к стенке тащи, я еще поищу, что ты не знаешь.

Жан аккуратно собрал книги с полки, чихая от лежащей на них пыли.

– Так, как насчет языка народа Гоби? И вот эту точно,- Воймир протягивает парню увесистую книгу с металлическими вставками на корешках.

– Тут написано «Книга о падение Хельграда» – на русском, я его точно знаю.

– Это только корешок и латунь на обложке, не в счет, внутри все на иллидийском.

– Надеюсь мне не нужно все это прочесть к завтрашнему дню?

– Ни в коем случае! Надеюсь, ты в ближайший год не вздумаешь учить языки. Не знание – сила! В твоем конкретном случае, товарищ Жан.

– Оруэлл. Да, арабский, вон там – я его не знаю, но это явно Куран.

– Вот, язык жестов не изучал? Подойдет. Складывай их у стенки, да нет, не у подоконника, вот тебе чистая стена между парой стеллажей.

– Вы поясните, товарищ, что мы делаем?

– Не так складываешь! Ставь их в буквальном смысле, одна на другую. Сейчас мы выкладываем дверь. Есть такое место «Вавилонская библиотека», попасть в нее можно, откуда угодно, просто выкладываешь дверь из книг тех языков, которые ты не в силах прочесть. Да, еще нужна ручка.

– Это у вас такое посвящение для новичков-дурачков вроде заданий в детском лагере для новеньких вожатых. Ну, там, клумбу за ночь перенеси от домика директора к столовой или выпей намешено из сока и алкоголя бурды. А у вас выкладывание двери.

– Ничего подобного. Можешь ко мне на «Ты», я уже говорил: «Ты» и ты-товарищ.

– Тогда вы и сами б справились, товарищ Долматов. Ты – товарищ справился б.

Воймир остановился, доложив последнюю книгу на самую верхушку, вышло что-то вроде почти удачной комбинации в тетрисе.

– Не могу я сам, давно живу, все языки эти знаю, читаю, перевожу, пишу эссе, свободно говорю, еще свободней ругаюсь. При желании отлично на них молчу. Для того и подбираю новичков. Чем моложе – тем лучше. Теперь ручку нужно,- Воймир пристально оглядел помещение вокруг.

– А раньше вы как открывали?

– Свою носил, ты меня чуть повыше, достань с форточки.

– А такая подойдет?

– Вот и узнаем, товарищ Жан. Молодец, теперь сам вставляй ее между книгами. Да отпускай, не выпадет.

Ручка и правда вошла в стену, практически вросла в нее.

– И что дальше? Раз это не посвящение. Какое-то волшебное слово? Или знак нарисовать?

– Ждем.

В дверь из книг постучались. Изнутри. Два глухих удара, так, что одна книга чуть не выпала.

– Удачно. Открой.

Жан больше не задает вопросов, парню интересно, он еще не пуганный, его не жрали на болотах оборотни, не цапали вампиры-ностраде, он не извивался на полу под черным сглазом и не ручкался с ангелами. Парень спокойно берется за ручку и поворачивая ее вниз, тянет на себя, открывает дверь из сложенных книг…

…пространство схлопнулось, свернувшись пожелтевшим свитком, и снова распрямилось, явив в отдел инквизиторского архива двоих. На пол ступила обнаженная девушка. Второй или вторая была под ее рукой, лежащей на слегка округлившемся животе.

Вторая пара стояла внутри библиотеки или того, что могло быть всеми библиотеками мира. И было. Жан оглядывался по сторонам, не веря себе самому, тер глаза, снова смотрел и снова тер. Воймир пристально изучал полки, ведя по корешкам указательным пальцем, пока не наткнулся на знакомый язык. Поморщился, повел дальше и нашел.

– Мы на С. Нам наверх, лестница здесь рядом, - он потянул новобранца за рукав черной рубахи и повел его вглубь библиотеки, пока они не свернули на винтовую лестницу с узкими каменными ступеньками.

– Что это? Место? Где оно?

– Ты главное спокойней, товарищ Тузик. Я правильно сказал?

– Бузик. Б – Борис.

– Вавилонская библиотека. Я же говорил. Здесь, теоретически все книги мира или миров. В алфавитном порядке – примерно по этажу на букву. Я поднимался однажды в самый верх – там лестница заканчивается, значит, условный потолок есть. А вот по этажу почти во все стороны можно ходить сколько угодно, вдоль стен, но стены могут и раздвигаться, как-то так. Нам сюда. Вон в окно посмотри.

Жан выглянул в окно: стрельчатое, без рамы в нем или стекла. За окном пульсировал свет, пытаясь разгонять звездную черноту. За окном горел костер в миллиард солнце и из него тянулись отростки башни из черного камня. В ближайшей башне было точно такое же окно и в нем было Жан. Другой Жан. Оба Жана одновременно подняли руку и помахали друг другу. «Зеркало» – подумал Жан. «Сам ты зеркало» – подумал второй Жан. И оба пошли: один вглубь этажа, а другой стал спускать обратно.

– Я там себя видел.

– А звезду? Звезду товарищ успел увидеть?

– Вниз сложно смотреть, глазам больно.

– А меня с книгой не видел?

– Нет, только себя. Это нормально?

– Как сказать. Ты знаешь, что горит в звездах?

– В каких звездах? Что вы заладили: звезда, в звездах? Вроде водород в них горит, могу ошибаться, у меня теологическое образование.

– Святая простота. Время, время в них горит, а цвет прогорает. В той башне наше время уже сгорело.

То, куда они вошли было местом странным: долгая каменная пещера с тысячью наскальных рисунков, с вымазанными чем-то красным стенами, отпечатками рук человеческих и других – трехпалых, шестипалых, напоминающих рисунок подошвы, чего-то еще. А Воймир шел все дальше, вот он выводит их из этой бесконечной пещеры в место, наполненное светом. Жан с удивлением видит, как свет собирается в символы, картинки, схемы, образы сказочных существ и кошмаров. Но Воймир ведет его еще дальше, теперь куда-то в сторону, где начинаются многочисленные полки с совершенно обычными книгами, еще какими-то дискетами, металлическими ящиками.

– Вопросы закончились? Пустую голову так легко заполнить малым объемом информации. Как свечку в комнате зажечь – огарок, а тьму разгоняет.

– Вопросов много, как книг здесь, - Жан протянул руку к одной из полок, пальцы сжались на белой книге в мягком переплете.

– Вот молодец, на человеческом русском нашел. Верной дорогой пришли, товарищ.

– Тут целый цикл. ЗП: «Ворон», «Сплав», «Крест». ГР: «На полпути к себе», «Попытка к бегству», «Выйти из комнаты» (не написана). Интересно, зачем здесь не написанные книги? - Жан берет в руку книгу с такой пометкой, пролистывает – страницы пусты, лишь на самой первой страничке пара строчек.

– А если второй раз пролистаешь, язык меняется. И так с каждой. Только обложку свободно прочесть можно, а листать все подряд не советую.

– Здесь языков разных…

– Да-да, большую часть прочесть нельзя еще, такие языки даже не созданы, часть утеряна, насчет иных у меня и теорий нет. А вот пустые книги – думаю это замыслы.

– А взять отсюда книгу можно?

– Нужно, за этим и пришли. Есть у меня один листок интересный, а нужна вся книга целиком. Надеюсь ее здесь найти. Если книгу вытащить, у нас она менять язык перестает, главное здесь ее не открыть, товарищ Гузик. Я правильно сказал?

– Эх. И мы что-то вытащим сегодня?

– Нет, это я уже проходил. Не ты первый забрать предлагаешь. Сфотографируем странички. У них здесь свои правила.

– Какие? Не видел инструкций.

– А вот на стене, товарищ, смотри. Взгляд сфокусируй, табличка подстроится под тебя сама.

– Не вижу. А нет, вижу! Первый пункт: не шуметь. Второй пункт: взятую книгу регистрируют у Библиотекаря. Третий пункт: Книги возвращаются в срок до ближайшего КС. Поищем библиотекаря и официально возьмем нужную книгу? Что такое КС?

– Конец света, но не уверен. Если библиотекарь не рыжая обезьяна, жрущая тонны бананов и говорящая «У-ук», то мне не интересно. Я как-то слышал шум, напоминавший скрежет тысячи ножек, этакая многоножка-сколопендра, пересчитывающая книги. Читатель? Библиотекарь? Проверять не стал.

– А вы скажите, что ищите, я помогу.

– Не-не, видел я твои руки-загребуки, схватишь, пролистаешь книжку и хана, тушите звезды. Мы и так у нужных полок: наши земные языки все. «Мертвые души, том 2».

– Вы… ты, товарищ Воймир, говорил: этаж конкретной букве посвящен, мне уже штук шесть разных попалось.

– Внимательный ты, Гузик. Я правильно сказал?

– Бузик. Б – Битва. Батя. Беда. Баклан.

– Мы здесь сами текст и автор допустил логическую ошибку в нашем рассказе. Вот она! Так, руки прочь. Сотовый держи, ты фотографируешь, я листаю,- Воймир достается с полки даже не книгу, но чью-то тетрадь с пометками, записанными черными чернилами от руки. Почерк кривой, язык Жану не знаком. Не ошибся ли Воймир?

– Иллидийский. Будем работать, научу переводить. Поэтичный язык, каждую фразу, если прямым текстом переводить, будет скорее художественный образ, чем конкретные факты. Приходится делать своеобразный подстрочник, заменяя образы на… на что-то в виде действий. Вот, смотри: «Элемис квана сарнооро там-аран». Что-то вроде «Чаша блаженного ветра». Не знаю «там-аран». А на русский разговорный…

– Да и так понятно, дальше листайте, уже сфотографировал. Чаша с ветром.

– Нет, на разговорном – это проще: под стеклянной банкой.

– А здесь есть что-то мистическое: книги жизни там или книги с ответами на все вопросы.

– Напишешь – будут. Я не находил и не задавался вопросом о таких вещах.

– Как вы вообще это место нашли? Древние фолианты читали?

– Пьяным был. Мы тогда одну ведьму на территории Франции поймали, лежала связанная, костра ждала. Так я её и оприходовал. Ей понравилось, только к утру она книжки из монастырской библиотеки у стенки сложила и через них ушла. Сюда, так понимаю. А отсюда дальше. Расальхат. В него три дороги всего ведет: поезд, приходящий вовремя, библиотека и обмен. Сколько вошло, столько и вышло.

– Рас… Раса… ладно, потом расскажете. А давно это было, ну с ведьмой?

– Так, память-память. Это было время расцвета пиратства. Примерно 1717 год. Ты что лоб наморщил, сколько мне лет считаешь. Это не вопрос. Я не вечный, только живу долго.

– А точно ведьму сжигать нужно было, а не вас, товарищ Воймир? С вами это кто-то сделал? Проклятье? В Библии бессмертие это кара Бога.

– И сделал Бог знак, каждому, кто поднимет руку на Каина – отмстится всемеро. Цитата не очень верная, переводов за годы много накопилось.

– Так вы Каин?

– Акстись, не в то верующий. Встретишь Каина – расскажи ему эту шутку, он оценит. Все, последний лист и на всякий случай обложку, на них иногда пометки бывают важные, сразу пропустишь, а там ключ или подсказка какая. Учись.

– Пока вы живы?

– Пока ты жив, у призраков блок памяти не работает. Одни эмоции и память прижизненная.

– И призраки есть? Вы серьезно?!

– Товарищ, Бузик. Я правильно сказал? Мы с вами где-то в космосе в каменной башне среди книг всех времен и народов фотографируем на телефон заметки сбрендившего мага, прилетевшего на Землю с другого конца вселенной и одержимого сохранением редких видов. Так призраки есть?

– А «чудовищ нет»?

– А это уже наша работа. Пойдем искать выход, прошлый раз я неделю блуждал, пока нашел. Хотел в окно выпрыгивать.

– А ели что?

– Сырные книги. Шучу. Могу и не есть, а тебе нужно. Ине забудь в окно выглянуть на обратном пути. Не хватало еще темпоральных парадоксов тут наделать.

С этажа на этаж они перебирались раз шесть, Жан ан всякий случай дважды выглядывал в окна на площадках между этажами. В одном увидел себя, в другом нет. Предложение сделать дверь из книг здесь – Воймир отверг как бессмысленное. Вот очередная лестница закончилась, они свернули куда-то влево и словно провалились – все бесконечные комнаты с книгами разом обратились в маленькую глухую коморку с подвешенной в воздухе металлической столешницей без ножек. На столешнице лежала глиняная табличка с постоянно меняющимися надписями. То клинопись, то иероглифы, а то и вовсе святящиеся неоном символы.

– Баста. Пришли.

– А дверь где, товарищ Воймир?

– Теперь – где захотим. Мне вот здесь нравится, – инквизитор указывает на ближайшую стену. Серый кирпич, пыль на полу, ничего особенного. Инквизитор делает шаг к ней – в тесноте комнатушки — это даже не шаг, а так, лилипутам на смех. Второй шаг инквизитора идет прямо сквозь стену и вот она исчезает, на ее месте словно всегда была открытая дверь. Жан спешит за старшим товарищем, боясь застрять в своем первом увиденном чуде и лишь в самом конце оборачивается, забывая все наставления из десятков земных мифов. Будь то речь о городе фей или судьба жены Лота.

Нереальность свивается тугим кольцом и снова разворачивается папирусным свитком. Архив «НИМУСа», полки с книгами бывшей библиотеки советского образца.

– Что-то лица на тебе нет, товарищ стажер. В библиотеке молодцом держался. А вот домой вернулись и скис.

– Я там это, в конце обернулся. На табличку еще раз взглянуть.

– И что, нагляделся?

– На ней как раз буквы сложились. Как вы сказали: на нашем, на земном русском. «Ушла на 15…» Вот только нолики я сосчитать не успел. Но точно больше десяти.

– Знать и бояться нам было нечего. Столько лет или минут не будет, хотя кто их знает, с какого времени считали.

– Я не об этом, там в конце не минут или годы. Там слово «миров».