Философские притчи
1. Правда и ложь
Однажды, Правда и Ложь встретились вдали от людей на вершине высокой горы.
- Ты разве еще не поняла, что у тебя нет никаких шансов быть среди людей? - набросилась Ложь на Правду. - Может, уже оставишь свои жалкие и безнадежные попытки? Уходи и не мешай мне властвовать над людьми безраздельно - они любят меня и всю свою жизнь, силы, средства и мечты посвящают мне - ты разве не видишь?
Правда молча стояла и смотрела Лжи в ее маленькие глазки.
- Ну, посмотри на себя и на меня! - не унималась Ложь. - Я - симпатична, часто даже красива, привлекательна и легка в любых начинаниях. Еще я умна, начитана, знаю все хорошие манеры и правила, быстро соглашаюсь и приспосабливаюсь к любым условиям, умею писать веселые песни и стихи. Власть, слава, богатство - мои верные спутники и люди всегда рады нам. Ты же, напротив, неприметна, почти невидима, а часто вообще выглядишь как уродина. А когда ты приходишь после меня к людям, ты приносишь некоторым немногим только слезы и горечь разочарований. Иногда люди даже уходят из жизни, узнав тебя. Я же, напротив, удерживаю их в этой жизни любыми средствами.
Ничего не отвечала Правда Лжи, только пристально смотрела на нее.
- Да ты вообще здесь и не нужна никому! - закричала в полный голос Ложь. - Давай подойдем к любому человеку и предоставим ему возможность выбора - и он выберет меня, а не тебя. Я побеждаю тебя здесь во всем и везде. Так что лучше сама уходи или я подниму людей на войну против тебя.
Отвечала Правда Лжи:
- Ты не понимаешь одной простой вещи: если я уйду - ты тоже исчезнешь! Ложь не может существовать сама по себе - она существует только тогда, когда есть Правда, которую Ложь в глазах людей может искажать и переворачивать. Если я уйду, ты останешься без работы. А вот для меня ты совсем необязательна, - ведь Правда живет независимо от того, есть Ложь или нет, и она никогда не смешается с Ложью, даже если Ложь победит всех людей на Земле.
- Почему же ты в таком случае терпишь меня? - закрыв лицо руками, в страхе воскликнула Ложь.
Правда немного помолчала и ответила:
- Пусть ты очаровываешь и порабощаешь большинство, но тем самым ты очень помогаешь мне находить моих настоящих друзей!
2. Притча о Бильярдисте и бильярдных шарах
Играл Бильярдист на большом бильярдном столе свою длинную Игру: одни шары закатывались по его точному расчету в лузы, другие отражались от стенок и останавливались, там где им положено, третьи доставались из луз обратно и снова участвовали в Игре, а иные просто стояли на столе до времени. В процессе игры обнаруживалось, что шары на столе оказывались очень разными. Одни шары (их было немного) были идеальными: они имели точную шаровидную форму, ровную глянцевую поверхность и симметричные характеристики. Бильярдист мог легко разыграть ими любой бильярдный сюжет на своем столе, наслаждаясь легкостью игры и красотой их формы. Другие шары (их было побольше) потеряли свой внешний глянец, сохранив идеальные формы шара и симметрию характеристик. Бильярдист играл ими так же хорошо, как и первыми, но с их помощью уже получалось выполнять более сложные и точные удары, приводящие к замысловатым криволинейным траекториям, благодаря большему коэффициенту трения этих шаров о поверхность и о кий Бильярдиста. Были и третьи шары, которые имели некоторые особенности формы: одни из них были немного сплюснуты, другие, напротив, вытянуты, третьи - слегка закручены, четвертые имели слабо выраженные выступы. Все эти особенности сильно затрудняли обычную Игру, но они были сразу видны Бильярдисту и он использовал их с учетом их экзотических свойств в редких случаях для необычной Игры, в которой обычные шары были бессильны. Был, наконец, и четвертый вид шаров. На первый взгляд они были идеальны: их форма и поверхность были безупречными и могли радовать глаз и обнадеживать. Однако внутренность этих шаров была далека от идеальной: у одних внутри была несимметричная полость, у других, напротив, чужеродное вкрапление. В результате их центр тяжести был смещен относительно их центра и поэтому их движение было просто непредсказуемым. Бильярдист, обнаруживая на столе такие шары после первого же удара по ним, всякий раз удивлялся - откуда они взялись? Ими невозможно было продолжать Игру: и не потому, что Бильярдист не мог бы сыграть ими, а потому, что ему не нравился тот сюжет, который получался с их участием. И он откатывал их в отдельный угол, чтобы не спутать их с настоящими шарами... Когда часть Игры с первыми тремя сортами шаров была закончена, на столе остались только шары-обманки. Их было очень много и они представляли собой довольно грустное зрелище: ровно в той степени, в которой они были идеальны внешне, они были абсолютно не приспособлены к Игре. Для Игры было бы намного проще, если бы шары-обманки не скрывали своих дефектов под идеально ровной формой, а как-то обнаружили бы их для глаза Бильярдиста: тогда они просто попали бы в третью категорию экзотических шаров. Бильярдист на некоторое время погрузился в глубокую задумчивость. Самым простым вариантом было бы просто убрать их со стола и закончить Игру. Другой простой вариант - отправить их на переплавку. Но Бильярдист хорошо знал свой бильярд и понимал, что Игра не закончена.... Через некоторое время он вынул все шары из луз и выставил их на стол. Его решение было довольно странным: он решил, что либо все шары займут свои места в лузах, либо никакие. Это решение подразумевало довольно длинное и тернистое продолжение Игры: ее сюжет обещал содержать множество повторов, возвращений, сложных и длинных комбинаций, многократную нагрузку на шары первой, второй или третьей категории. Игра могла бы затянуться на долгие века... Бильярдист выставил все шары на стол, перемешал их, поместил их в Начальный Треугольник, все, кроме одного разбивающего. Затем, прицелившись, ударил по нему и Игра продолжилась...
3. Притча о братце Лю и братце Сю
В одной далекой-далекой стране, где солнце уходит под горизонт чуточку позже чем у нас, вода в реке журчит чуточку звонче, а вместо травы и цветов под ногами простирается бесконечный желтый ковер из крупного хрустящего песка, жили-были два братца: Лю и Сю. Они не были родственниками, у них были совсем разные отцы и матери, но мы все равно будем называть их братцами, потому что так нужно для нашей истории. Лю и Сю росли в разных местах той далекой страны. В месте, где вырос Сю, народ славился особым искусством выращивания и приготовления чая. Каких только сортов чая не встречал Сю на своем молодом веку! Секреты выращивания и приготовления этого удивительного напитка передавались из поколения в поколения и тщательно охранялись от чужаков. Впрочем, народ в этой местности был очень гостеприимным и при всяком удобном случае жители поселения Сю демонстрировали свое искусство перед гостями в особой чайной церемонии. Место, где родился и вырос братец Лю славилось другим искусством - росписью посуды. Здесь тоже были свои секреты, которые также тщательно скрывались от посторонних. Братец Сю и братец Лю были способными учениками и очень скоро каждый из них достиг высокого мастерства в своем искусстве.
Как-то раз, братцы Сю и Лю отправились на заработки и волей случая оказались на работе у одного хозяина. Хозяин содержал харчевню в крупном городе и приезжий из разных мест люд захаживал в нее перекусить и обменяться последними новостями. Братец Лю попал в харчевню тремя днями раньше братца Сю и потому был уже в курсе дел, когда братец Сю встал на пороге харчевни. Перед этим он проделал немалый путь, но нигде так и не сумел найти применение своим талантам, так как люди постепенно забывали про высокое чайное искусство и довольствовались дешевыми заморскими напитками. Надо сказать, что хозяин харчевни был человек властный и практический и он хорошо знал свое дело. С первого взгляда он определил, что человек, стоящий на пороге проделал долгий путь и ищет работу.
-- Хорошо, - сказал он. - Я беру тебя мойщиком посуды. Плату будешь получать по две деньги каждый день.
-- Я вообще-то, владею чайным искусством, - отвечал Сю. - Я могу готовить в Вашей харчевне чай, аромат которого возвышает ум и просветляет память.
-- Ну, как хочешь, - рассмеялся хозяин. - Я найду другого мойщика.
И все же они договорились: Сю остался работать на половину дня за одну деньгу. Другую половину дня он занимался совершенствованием своего искусства, так как в тайне надеялся на то, что когда-нибудь он повстречает человека, который сумеет оценить его искусство, а может быть даже станет его учеником. "Важно",- думал Сю, - "чтобы чайное искусство не умерло. Пусть даже люди пока не понимают, насколько оно возвышенно и красиво. Ведь если оно умрет и приготовить ароматный целебный чай будет совсем некому, люди навсегда потеряют что-то очень важное для себя".
На работе Сю и Лю быстро сошлись и в коротеньких промежутках между часами работы у них всегда находились темы для задушевных бесед. Лю занимался в харчевне росписью посуды. Его роспись была хороша и даже оригинальна. Сначала в качестве испытания ему доверили расписать служебную утварь, которая использовалась поварами на кухне. Лю выполнил работу добросовестно и через несколько дней повара рассматривали его росписи и дивились их красоте. Затем Лю стал расписывать тарелки и кружки. В это время братцы и познакомились. Сю понемногу осваивался в харчевне и через несколько дней не утерпел: в промежутке между мойками посуды он решил приготовить тонизирующий чай и тайком угостить кого-нибудь из посетителей. Он дождался, когда разносчик еды отлучился и, надев его одежду, прошелся с подносом между столами. Ему приглянулся одинокий посетитель, сидящий за столиком у окна.
-- Не желаете ли чаю? - поинтересовался Сю, склонившись над столиком.
-- Разве здесь умеют готовить чай? - удивился посетитель. - Здесь дают воду с травой, а не чай.
-- О, я вижу, что господин - знаток и ценитель чая. То, что Вы говорите - это правда. Но здесь у меня настоящий чай. Если Вы попробуете, Вы сами убедитесь в этом.
Сю переставил глиняную кружку с подноса на стол и приоткрыл на ней крышку. С первым же вдохом лицо посетителя изменилось: оно просияло как солнце, хотя на улице в это время моросил дождь. Потом они долго сидели и беседовали о забытом искусстве чая и других приятных вещах. Так продолжалось до тех пор, пока хозяин не заметил гору грязной посуды, накопившейся к тому времени на кухне и Сю, беззаботно беседующего с каким-то незнакомцем. Он грозно приблизился к столику с намерением отчитать Сю за его безалаберность, но странный посетитель не дал ему даже начать:
-- В Вашей харчевне подают замечательный чай, какого я не пил больше нигде. А умные беседы с Вашим работником совсем растрогали меня. Я хочу отблагодарить Вас, - и он высыпал на стол кучу монет. Это был, пожалуй, дневной заработок заведения. Хозяин, смекнув в чем дело, решил не наказывать братца Сю. Более того, с этого дня он разрешил Сю открыто заниматься приготовлением чая. Но вскоре вынужден был разочароваться: посетитель, действительно, оказался странный. Кроме него, долгое время больше никто не интересовался искусством чая. Все довольствовались незамысловатыми дешевыми настойками и заморскими пьянящими напитками. Братец Сю загрустил, но каждые полдня мыл всю грязную посуду за свою одну деньгу. Впрочем, иногда в харчевню все же забредали случайные ценители настоящего чая и тогда у Сю наступал праздник. Он старался изо всех сил и чай в эти дни у него получался необыкновенный. Это была, однако, редкая радость.
У братца Лю дела в это время шли на подъем. Мастерство его росписей возрастало с каждым днем. Вскоре он расписал всю посуду заведения. На дне тарелок красовались райские сады, на обратной стороне - драконы и птицы. На кружках пенились морские волны, а внутри кружек на дне лежали кусочки льда. Они никогда не таяли, потому что были нарисованными. Но братец Лю рисовал лед так искусно, что посетители неизменно трогали дно кружки рукой, чтобы убедиться в его призрачности. Люди часто даже забывали, зачем пришли, созерцая пейзажи братца Лю. Они весело обсуждали их и восхищались искусством молодого художника. Хозяина не слишком беспокоило то, что посетители его харчевни стали меньше есть, ведь плата взималась уже за вход, а народу в его заведении с приходом братца Лю прибавилось заметно. Братцу Сю было и грустно и радостно: грустно от того, что его искусство так и осталось почти невостребованным, а радостно от того, что искусство братца Лю вызывает такой наплыв народа. Да и за возросшую гору посуды хозяин стал платить братцу Сю не одну, а две деньги.
Как-то раз хозяин харчевни заболел и слег. Он позвал к себе своего старшего сына и сказал:
-- Теперь тебе вести дела харчевни. Я дело поставил, тебе его продолжать. Смотри, не загуби его.
Сын пообещал отцу вести дела тщательно и добросовестно. Но все оказалось уже не так просто. Братец Лю завоевал своим искусством такой авторитет, что остальные работники харчевни, да и сам новый хозяин стали какими-то незаметными. На всех предметах и утвари красовалось "Лю", все разговоры велись с Лю и жизнь в харчевне стала постепенно перестраиваться под Лю. Многие посетители харчевни приходили сюда уже совсем не для того, чтобы закусить, а для того, чтобы полюбоваться почти совершенным искусством мастера Лю и иметь счастье поговорить с ним. Наверное, братцу Лю это нравилось. Он пользовался своим новым положением и постепенно стал управлять работниками и новым хозяином. Его слушались, потому что боялись, что мастер Лю рассердится и уйдет. Что будет тогда, никто не знал, потому что без Лю харчевню нельзя было даже себе представить. Лю, тем временем, расписал столы и стулья, и окна, и входную дверь. Люди совсем не обращали внимания на кушанья, которые готовили для них повара и уж тем более на старинный чай, который то и дело предлагал братец Сю. Постепенно в харчевне стало тесно и в особо многолюдные летние дни, братец Лю брал с собой своих друзей и поклонников и они выходили на берег Желтой реки. Там они веселились и пировали, наслаждаясь искусством Лю и общением с ним. В харчевне в эти дни становилось очень тихо и совсем безлюдно. Ведь люди уже привыкли, что харчевня стала выставкой произведений Лю и не заходили просто перекусить, как в старые добрые времена. В такие дни братцу Сю делать было нечего. С некоторых пор он сторонился шумных многолюдных компаний. Братец Сю выходил на двор, садился на плетеную лавочку под тенистым кустом у ограды и думал. Он думал о том, в чем смысл его искусства, ведь оно было совсем не востребовано людьми. "А может мне удалиться в горы и стать отшельником?" - думал он. "В городе слишком много шума и мало смысла. Может быть в горах провидение пошлет мне учеников или я найду другой путь, который приведет меня, в конце концов, к моему смыслу".
Но провидение распорядилось иначе. В самый разгар процветания харчевни правитель города решил сэкономить городские площади и соединить все питейные и закусочные места в одно, сократив при этом часть работников. Харчевне Лю еще повезло, так как там никого увольнять не собирались, а хотели лишь сменить работникам вид их работ. Что тут поднялось, когда посетители и работники харчевни Лю узнали, что их любимой харчевни больше не будет! Ведь многие из посетителей даже переселились в этот город только для того, чтобы иметь возможность послушать мастера Лю и посмотреть на его сказочные росписи. Все стали писать письма правителю города с просьбами оставить все как есть. Писал письма и Сю. Но правитель оставался непреклонным и час сноса харчевни все приближался. Тогда работники харчевни пошли на отчаянный шаг: они все пришли к правителю и сказали, что останутся работать в новой большой харчевне, только если будут работать все вместе и каждый будет делать то, что он делал. Правитель города некоторое время пытался вразумить их и для этой цели даже позвал своих опытных в уговорах чиновников. Но работники дружно стояли на своем. Наконец, правитель вздохнул и сказал:
- Ветер волен дуть в любую сторону, а вы вольны распоряжаться своими талантами, так, как вам заблагорассудится. Страна Желтой реки большая и работы хватит всем.
Так наши братцы Лю и Сю, а вместе с ними и остальные работники оказались под открытым небом. Горе сплотило их, и если в прошлом у них и были какие-то причины обижаться друг на друга, то сейчас все обиды оказались похороненными под тяжелой плитой общей беды.
Какое-то время они бродили по разным районам города, пытаясь открыть там и сям новую харчевню, но все было безуспешно. В разговорах Лю, Сю и остальных работников стали появляться отчаянные нотки. Кто-то уже подрабатывал у разных хозяев. Однажды вся компания сидела перед оградой большого постоялого двора, где им только что в очередной раз отказали. Они сидели прямо на песке в грустной задумчивости, как вдруг кто-то радостно окликнул Сю по имени. Из большого каравана купцов, который медленно въезжал на постоялый двор, отделилась фигура в полосатом халате и чалме, расшитыми золотыми нитками. Господин Ву - так звали этого человека все те, кто ехал рядом с ним - оказался земляком Сю. Когда-то у себя на родине они вместе изучали древнее искусство приготовления чая, но потом их пути разошлись: Сю продолжал по чайной линии, а Ву пошел по торговой. Обладая обширными знаниями о чае, его видах и его приготовлении, Ву за относительно короткий срок сумел наладить свои дела и стал главой купеческой чайной гильдии. Он был очень богат, но богатство не было его целью и он, то и дело, помогал бедным или вкладывал деньги в развитие общественных городских служб во всех местах, где он бывал. Ву и Сю сели в сторонке и долго беседовали о тех временах, когда сахар был слаще, а хлеб мягче. Они много говорили и о чае. Ву по роду своей работы больше знал о сортах чая, Сю - о рецептах приготовления. Они многое узнали друг у друга за короткое время. Наконец Ву поинтересовался, чем Сю занимается сейчас. И тот поведал ему свою нехитрую историю с грустным концом. Ву задумался на какое-то время, а затем его лицо просияло:
-- Мы сохраним традиции настоящего чая. Я поговорю с правителем этого города и мы откроем в этом городе настоящую чайную. Я дам деньги на ее строительство и на все необходимые вещи, а ты организуешь своих друзей для этого дела. Я думаю, что весь ваш опыт совместной работы очень пригодится. Пусть в нашей чайной люди будут не только угощаться настоящим чаем, но и учиться секретам чайного дела, проходя все начальные ступени посвящения, которые проходили мы. Особо одаренных мы будем посылать на нашу родину обучаться вершинам мастерства.
Они обнялись и договорились, что через год господин Ву приедет посмотреть как идут дела, после чего Ву удалился. Сю ушам своим не верил, поэтому не смог даже обрадоваться как следует. Он тут же посвятил всех своих друзей в новые планы и все, конечно, были очень рады такому чудесному повороту дел. Больше всех радовался мастер Лю. Некоторые из работников были ошеломлены услышанным и сначала даже не поверили словам Сю. Но их сомнения постепенно развеивались. Спустя несколько дней после разговора Сю и Ву, к постоялому двору стали съезжаться повозки с камнями и глиной. Они быстро разгружались и отъезжали, а друзьям Сю пришлось срочно осваивать строительное дело. Но ведь все препятствия легко преодолимы, когда впереди видна цель. А у наших друзей была цель - снова работать вместе. Через месяц новенькая каменная чайная уже радовала глаз прохожих. Очень скоро сюда стали приходить старые друзья - посетители харчевни Лю. Лю, Сю и остальные работники показывали им новенькую чайную и думали о том, как они снова будут все вместе. Появились и новые друзья, которых заинтересовало симпатичное каменное строеньице, возникшее словно из-под земли за какой-то месяц. Но, наверное, еще больше их интересовала шумная, веселая и дружная компания, которая постоянно роилась внутри чайной и возле нее. Когда все необходимые для приготовления чая и приема посетителей вещи и утварь были куплены и расставлены по местам, от правителя города пришел смотритель. Он внимательно осмотрел помещения, столы и лавки, заглянул на кухню и, немного переговорив с Сю, подписал бумажный свиток, в котором Сю и его работникам разрешалось заниматься чайным делом. В этот день все были в праздничном настроении и вечером был устроен большой стол, за которым Сю и его новые работники торжественно отметили открытие своей чайной. На следующий день нужно было начинать работу, но оставалось еще одно маленькое, но очень важное по мнению Сю, нерешенное дело. Чайная была всем хороша, но у нее не было названия. Сю уже некоторое время назад стал размыщлять о том, как назвать свою чайную, ведь название - это лицо любого дела, а люди сначала смотрят на лицо. В какой-то момент решение пришло в его голову само. И в этот торжественный вечер он собирался огласить название перед своими друзьями. Он был уверен, что они его поймут и их чайная с новым названием обретет свое лицо - красивое, задумчивое и даже немного печальное. Он выждал необходимую паузу и сказал:
-- Друзья! Наша чайная замечательна, но у нее нет названия. Я предлагаю назвать ее по имени одного цветка, который растет далеко за горами. Цветок называется Лотос. Он - символ пространства, т.е. высоты и глубины жизни. У него приятный для глаза вид и тонкий аромат. Различные части цветка добавляют в чай для придания ему вкусовых и ароматических оттенков. Вместе с названием на вывеску можно поместить изображение этого цветка.
За столом повисла тишина. Друзья Сю отводили взгляды в сторону. Было видно, что название пришлось им не по душе. Первым заговорил Лю:
-- Раньше мы все работали в харчевне. Я предлагаю назвать наше заведение так, чтобы оно отражало род наших прежних занятий. В названии обязательно должна присутствовать идея посетителей харчевни. Я предлагаю назвать нашу чайную "Одинокий путник" или еще лучше "Приют для жаждущих".
Другой работник предложил назвать чайную "Желтый дракон" или "Чайный ворон". За какие-то полчаса за столом прозвучало столько вариантов названий, что их все трудно было бы не только запомнить, но даже и записать. Братец Сю сидел грустный и молчал, потому что он знал, что его чайная называется "Лотос". В этот вечер какое-то определенное название так и не было принято. Очень рано утром Сю вышел к крыльцу своей чайной с ведерком синей и ведерком белой краски, повесил у крыльца фонарь и до наступления рассвета аккуратно вывел над крыльцом слово "Лотос", а потом пририсовал красивый сине-белый цветок. Когда первый луч солнца пробежал по вывеске с еще невысохшей краской, цвета словно ожили и крыльцо стало каким-то просторным и домашним. Проснувшиеся работники, пришедшие на работу, на несколько мгновений застывали перед крыльцом, потом, опомнившись, махали рукой и приступали к своим привычным делам. Лю, проходя через крыльцо, ничего особенного не увидел. Так начался первый рабочий день чайной с названием "Лотос".
Работы было много, но все взялись за дело с большим подъемом. Братец Сю понимал, что для приготовления настоящего чая важно соблюдения всех мелочей. Поэтому он сразу попытался поставить и организовать дело так, как его учили на его далекой родине. Но и здесь не обошлось без трудностей. Братец Лю начав расписывать утварь и посуду чайной, сразу привлек в чайную множество народа. Те из них, которые уже были знакомы с искусством мастера Лю, приходили и привычно обступали его, задавая вопросы, смеясь и шутя. Новички очень быстро втягивались в компанию Лю и становились его ближайшими друзьями и поклонниками. Но и те, и другие почти не интересовались чаем и чайными уроками. Едва дослушав объяснения Сю и недопив и чашки приготовленного чая, они спешили в шумную компанию братца Лю, который уже приступил расписывать стены заведения. Его росписи понравились бы братцу Сю, увидь он их где-нибудь на выставке ремесел. В его чайной они были не очень уместны, так как уводили мысль и внимание далеко от чайной темы. Кроме всего прочего, постоянный шум и смех, стоявшие в чайной совсем не соответствовали обстановке, необходимой для приготовления и употребления чая. Так учили братца Сю учителя на его родине. Сю старался изо всех сил, но его чайные уроки были интересны лишь немногим и редкий ценитель чая захаживал в "Лотос" с момента его открытия. Лю прямо не перечил Сю, когда тот давал ему разные поручения, но все делал так, как считал нужным. Может быть Сю был не очень хорошим управителем, а может сказывался старый авторитет Лю в харчевне, но поручения Лю, связанные с его работой, выполнялись даже быстрее, чем поручения Сю.
Так прошло несколько времени. На родину Сю было отправлено лишь несколько учеников. Остальные, прослушав все лекции Сю, становились кто торговцем посудой, кто дворником, кто мясником. Сю не считал эти профессии ущербными, просто он думал, что его чайная должна служить людям по другому: она должна приобщать их к высокому искусству чая. Об этом просил его Ву, так хотел поставить дела и сам братец Сю. К этому времени мастером Лю уже была расписана вся чайная, за исключением маленькой комнатки, где братец Сю готовил свой чай. Сю категорически запретил мастеру Лю расписывать ее и они даже поссорились из-за этого. Между тем слава о чайной "Лотос" разрослась и люди со всех концов города приходили в нее полюбоваться на диковинные росписи мастера Лю и пообщаться с ним. Чай традиционно стоял на столах в полном забвении. Он только мешал рассматривать посетителям чудесных птиц и исполинов, которые были изображены на столах острым пером мастера Лю.
Однажды братец Сю не выдержал и завел с ним такой разговор:
-- Мастер Лю, наша чайная совсем не выполняет своей задачи. Смотри как мало мы готовим учеников чайного дела для их обучения у меня на родине.
-- Разве я плохо делаю свое дело? - искренне удивился мастер Лю, - Смотри как я стараюсь для нашего заведения - я расписал всю посуду для твоего чая, стены, столы и лавки, потолок и дверь. В каждый свой рисунок я вкладываю свою душу. Разве ко мне могут быть какие-нибудь претензии?
Братец Сю отошел от него грустный, так как, по видимому, мастер Лю был прав. Он работал на совесть и упрекнуть его было не в чем.
В другой раз братец Сю подошел к мастеру Лю:
-- Братец Лю, твои росписи хороши, но они сильно отвлекают наших посетителей от чая.
-- Ну, нельзя же всю жизнь заниматься одним чаем, - отвечал мастер Лю, расписывая новую кружку, - Жизнь богаче и ярче, чем любая чайная церемония. Ты ведь не хочешь, чтобы вся жизнь наших посетителей превратилась в сплошную чайную церемонию? У наших гостей есть много разных проблем и я своими росписями помогаю им решать эти проблемы. И вообще, если я уйду, твоя чайная опустеет и ты вообще здесь не увидишь никого.
Братец Сю снова отошел опечаленный, поскольку понимал, что мастер Лю и теперь, конечно же, был прав.
И все же он чувствовал, что в его чайной творилось что-то неладное. Он подошел к братцу Лю и в третий раз:
-- Мастер Лю, мой старый друг, господин Ву, дал нам денег на открытие чайной, а не художественной мастерской. И его законная воля была в том, чтобы мы приобщали наших посетителей к высокому чайному искусству. Я очень ценю твое мастерство, но здесь в чайной "Лотос" оно не может занимать такое место, как сейчас. Ты, кажется, забыл про нашу главную задачу.
-- Братец Сю, - отвечал ему мастер Лю, в окружении других согласных с ним работников, - мы начинали наше дело в харчевне все вместе. Если бы не мы все - он обвел рукой помещение, в котором собрались все работники, - тебе не о чем было бы говорить с твоим другом. В харчевне мы делали одно общее дело, а ты кстати, всегда сторонился нас. Теперь ты хочешь все радикально изменить. Но извини, мы не согласны. Мы хотим работать так же, как мы работали в харчевне. Там у нас было всегда много народу и харчевня процветала. Пусть в чайной будет конечно и чай, но есть и другие важные виды работ, про которые нельзя забывать. И потом, - мастер Лю недовольно поморщился, - это название "чайная" и "Лотос". Это неправильно. Господин Ву далек от простого народа. Народу все-таки лучше подойдет харчевня с каким-нибудь веселым названием. Пусть в ней будет и чайное направление для избранных - ты будешь заниматься с ними в своей угрюмой комнатке. А мы будем поддерживать средний уровень посетителей доступным для них искусством и обеспечим известность нашей харчевне. А странное название "Лотос" я вообще никогда не понимал.
Все согласно кивали мастеру Лю и братец Сю понял, что и на этот раз братец Лю оказался мудрее и дальновиднее его. Смертная тоска напала на него. Вдруг враз немилыми стали ему стены его чайной и он стал реже появляться там: только когда его вызывали по каким-нибудь неотложным делам. В остальное время он бродил по пыльным улочкам города и искал утешения, наблюдая за простой и незатейливой жизнью его обитателей. Он понял, что никогда не сможет управлять тем заведением, которое обрисовал ему братец Лю в их последнем разговоре. Братец Сю твердо решил, что напишет своему другу Ву о своем отказе: пусть Ву сам решает - быть чайной или харчевне.
Как-то раз в своих размышлениях он забрел на берег озера. Прямо перед собой он увидел двухэтажный дом с двориком, садом, колодцем и невысокими воротами. Ворота были приоткрыты, а братец Сю вдруг ощутил сильную жажду и подумал, что не сделает ничего предосудительного, если войдет и попросит у хозяев кружку холодной воды. Он вошел в приоткрытые ворота и увидел седого доброго старика, который поливал цветы из лейки в виде сказочного дракона. Это был мудрый и знаменитый в тех краях судья Ди. Его славные дела остались в прошлом, а сейчас он был на покое, но люди все равно приходили к нему: кто намеренно за советом по старой памяти, а кто и случайно, как братец Сю сейчас. Судья Ди заметил гостя, выпрямился, затем поставил свою лейку на землю рядом с клумбой и поздоровался с гостем по старинному обычаю - с поклоном и традиционными жестами. Братец Сю ответил тем же. Затем судья Ди пригласил своего гостя в дом. Он усадил Сю на подушку, а на скатерти с вытканными узорами очень быстро появилось нехитрое угощение. Среди всего прочего там стоял кувшин с холодной ключевой водой. Судья жестом предложил гостю угощаться и сам налил ему воды в кружку, предварительно ополоснув ее. До сих пор они не сказали друг другу ни слова. Когда Сю почувствовал, что голод и жажда оставили его, он осмотрелся по сторонам и вопросительно посмотрел на судью. Тот молчал и смотрел куда-то впереди себя не моргая. Вокруг него разливались покой и умиротворение. Вдруг он неожиданно заговорил:
-- Прошло уже семь лет, как я оставил дела и живу здесь в уединении. Но люди все равно приходят ко мне. Значит я им еще нужен. И ни один человек из числа тех, кто бывали здесь за эти семь лет, не приходил сюда просто так. Итак, я готов выслушать твое дело.
Братец Сю понял, что его размышления неспроста привели его сюда. И он, собравшись с духом, рассказал всю свою историю мудрому судье Ди. Тот выслушал его не шелохнувшись и ни разу не перебив. Он, казалось, все время думал о чем-то своем. Когда братец Сю закончил, некоторое время они молчали. Братец Сю немного устал от своего рассказа, так как пришлось заново переживать события, которые вызывали у него в последнее время несварение мыслей. Наконец судья Ди пошевелился и сказал следующее:
-- Я не вижу никаких препятствий. Иди и делай то, что сказал тебе господин Ву!
-- Но, почтенный судья! - воскликнул удивленный братец Сю, - Как же я буду делать это, если моя чайная стала харчевней Лю. И мне действительно не в чем упрекнуть его - он добросовестно и мастерски делает свою работу.
-- Это верно, - отвечал ему судья, - Нельзя упрекать птицу за ее высокий и красивый полет, равно как и виртуозное искусство музыканта не подсудно. Но птица, отбившаяся от стаи, скорее всего, погибнет, а виртуозный музыкант, который играет одну и туже партию, не зависимо от того, что играют другие музыканты в оркестре порождает вместо гармонии хаос. Посмотри вокруг, равновесие - во всем. Также и в совместных делах людей - личное благо должно уравновешиваться общим.
-- А может ли человек всю жизнь посвятить изучению высокого искусства чая? - вопрошал изумленный братец Сю. Он совсем не ожидал такого оборота их разговора.
-- Совершенство не знает границ. И потом, любой настоящий мастер всегда открыт. Он похож на сосуд, размер которого неизменно растет и в какой-то момент становится неограниченным. Тогда наступает время подлинного мастерства и такой мастер способен отразить в мельчайшей детали своего творчества все бытие. Этого нельзя достичь, но, тем не менее, это возможно! - загадочно закончил свой ответ судья Ди и улыбнулся братцу Сю.
-- Но если мастер Лю уйдет, то вместе с ним разбегутся и посетители, и часть моих работников, - продолжал спрашивать братец Сю. Его действительно волновали слова, сказанные ему братцем Лю и он пытался в них разобраться.
-- Лучше иметь одну золотую монету, чем десять медных. Золото - благородно само по себе, даже если оно попадет в навозную кучу. А медь бывает красива лишь по видимости, когда начищена и блестит. Зато она полезна для изготовления орудий. У каждого свой путь и достойных высокого искусства чая должно быть немного, иначе искусство превратится в ремесло, а затем в прах. Если за мастером Лю вслед уйдут его ученики, то так будет лучше и для него, и для тебя, и для ваших учеников - его ученики будут учиться его искусству росписей, твои - искусству чая.
-- Но мастер Лю говорит, что для простого народа больше подходит харчевня, нежели чайная, - не унимался братец Сю.
-- Если маленький кустик посадить в плодородную почву, а затем поливать его, ухаживать всячески каждый день и оберегать от сильных ветров, то из него вырастет огромное дерево, которому не будут страшны ни ветер, ни ливень, ни длительная засуха. Если же маленький кустик посадить, а потом дергать в разные стороны, и не хранить от ветров и непогоды, то он либо погибнет, либо вырастет чахлым. Каждого человека, который приходит в твою чайную можно сравнить с таким кустиком. Что из него вырастет - мощное дерево или чахлый кустарник, зависит от условий, которые ты ему создашь. Сейчас в твоей чайной стоит непогода и гуляет ветер. Но, повторяю, ты должен идти и делать то, что сказал тебе господин Ву.
-- А если у меня не получится?
-- Есть одна действительно серьезная проблема, которая мешает тебе делать свое дело. - Судья Ди положил руку на плечо братца Сю. - Проблема эта - ты сам. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что кто-то, в точности, знает, как управлять твое чайной и как возродить искусство чая. Твой путь заключается в твоем выборе и твоей воле. Помни об этом и ступай.
Они поднялись и вышли во двор. Слова судьи Ди задели братца Сю до глубины души. Впервые за долгое время он ощутил внутри какую-то твердую почву.
-- А если мастер Лю действительно надумает уйти? - спросил напоследок братец Сю, уже стоя по ту сторону невысоких ворот.
-- Сначала твоя чайная опустеет, но через некоторое время, когда чайное искусство станет ее главным делом, посетители и ученики не замедлят оказаться в ней. Ты только не отчаивайся и продолжай дело, которое наметил господин Ву. А если мастер Лю вернется через некоторое время - возьми его, но не давай ему сразу расписывать утварь и вещи. Пусть он сначала познает благо чайного искусства и благо совместного труда. Ведь человек не может делать благие вещи вслепую!
"Человек не может делать благие вещи вслепую!" - отдалось эхом в голове братца Сю. "А что делает человека зрячим?" - подумал он. Он шагал и не замечал дороги перед собой. Слова мудрого судьи что-то очень сильно изменили в его сердце и теперь он как будто знал, что ему делать.
Он решил прийти в чайную попозже, когда все друзья и поклонники мастера Лю разойдутся по домам.
На следующее утро, когда мастер Лю и другие работники вошли в помещение чайной, они застыли в изумлении. Все росписи были соскоблены со стен, вещей и посуды. Все было примерно так, как в самый первый день их работы. Управляющий Сю стоял серьезный и смотрел на них. Наконец он произнес:
-- Начиная с сегодняшнего дня мы будем работать по-другому. Все будут заниматься приготовлением чая, но каждый будет выполнять свою часть работы, которую я ему укажу. А мастер Лю будет моим первым помощником.
Слова братца Сю прозвучали как гром среди ясного неба. Мастер Лю был возмущен до глубины души.
-- Что это за новости? Мне нужен постоянный контакт с нашими посетителями иначе я не смогу правильно делать свои росписи. И где вся моя прошлая работа? Это ты уничтожил ее, братец Сю?
-- Мастер Лю, - братец Сю смотрел ему прямо в глаза, - твои росписи для приготовления чая пока не нужны. Мы вернемся к ним когда-нибудь позже, когда возродим искусство чая здесь в "Лотосе". Сейчас же мне нужен помощник.
-- Как это не нужны? - с негодованием воскликнул мастер Лю, - А давай спросим у наших посетителей, что им здесь нужно - твой чай или мои росписи?
-- Мастер Лю, - отвечал ему Сю, - это не наши посетители, а твои. И потому спрашивать у них что-либо бесполезно. У них просто не было возможности познакомиться с искусством чая поближе. Ты сам своим искусством не оставил им выбора. Просто твое и мое искусство действуют по-разному. Твое ложится на глаз сразу и потому действует быстро, а моему нужно еще долгое время учиться. А для этого нужны подходящие условия. Нельзя человеку идти сразу двумя путями. Если хочешь, открывай свою школу художественной росписи и приглашай там своих учеников. Здесь же я должен исполнять волю моего друга Ву. Что я покажу ему, когда он приедет сюда посмотреть на свое предприятие? Или он дал нам деньги под твои росписи?
Почти все были возмущены и шумно обсуждали сказанное управителем Сю. Но Сю решил идти до конца и продолжал:
-- С этого дня я запрещаю собираться здесь для дружеских встреч в рабочие часы. В это время мы должны работать, т.е. заниматься приготовлением чая и обучением чайному искусству. Ведь чайная "Лотос" - это наше рабочее место и мы все получаем плату за свою работу здесь.
Возмущение среди работников усилилось, наконец, мастер Лю бросил:
-- Ну, хватит, я ухожу. Работать твоим помощником я не буду, потому что мне это не интересно. Я умею и хочу делать росписи и общаться с нашими посетителями. Приготовление чая мне не интересно, братец Сю. Готовь его сам, я надеюсь, что у тебя все получится.
И он ушел с высоко поднятой головой, хлопнув дверью. Некоторые работники потянулись было за ним, но остановились в задумчивости. Управляющий Сю решил никого не удерживать. Вслед за мастером Лю все же ушел еще один работник - ближайший друг и помощник Лю, но все остальные остались.
-- А что мы должны будем делать теперь в чайной "Лотос"? - спросил один из них.
-- Искусство приготовления чая требует серьезной концентрации внимания и сил, - начал объяснять управляющий Сю, - поэтому начнем все с самого начала...
Так неожиданно начался настоящий первый день чайной "Лотоса".
Через некоторое время до управляющего Сю дошли слухи, что мастер Лю красит большие кувшины для воды, крыши и заборы за хорошие деньги. Управляющий Сю помнил слова мудрого судьи Ди о благе и слепоте. И он, кажется, понял, что делает человека зрячим... Он даже сочинил по этому поводу четверостишие и повесил его над своим столом в своей маленькой чайной комнатке:
Нельзя познать того, что не любил, Нельзя любить того, что не терял, Нельзя терять того, что не простил, Нельзя прощать того, что не познал.
4. Homo Ambivalentus
1.Борьба
Жил-был Хомяк. Это был какой-то неправильный Хомяк - он страдал амбивалентностью. С одной стороны, он очень любил мясо, а с другой - считал, что все тлен. Когда он чуял запах мяса, он вскакивал и бежал что есть мочи на запах, но потом вспоминал, что все есть тлен, а значит - мясо тоже тлен, и падал замертво. И лежал голодным. И думал о тленности бытия и мяса в нем. Голодал и думал, думал и голодал. Это был неправильный Хомяк... ...Решил как-то Амбивалентный Хомяк побороть свою амбивалентность. Он сказал себе, что, как только в следующий раз он учует запах мяса, то будет изгонять слово "тлен" из себя, заменяя его другими словами. Прошло некоторое время, Хомяк учуял запах мяса, подскочил и побежал к его источнику, быстро и тихо произнося: - Тлен, плен, клен, клан, кран, крен, хрен, хрень, день, пень, тень, тлень, тлен... Блин! Он остановился, подумал, и решил попробовать еще раз по другой системе. Он побежал дальше, выстраивая на ходу ассоциативные цепочки: - Тлен - гниение - смерть - время - вечность - жизнь - рождение - рост - развитие - активность - суета - потеря - гибель - кладбище - тлен... аааа, блин! Он остановился, закачался, но устоял. Запах мяса был уже где-то совсем рядом. - Ну, все! - сказал Амбивалетный Хомяк сам себе, - сейчас я тебя просто уничтожу! Он пошел по направлению к запаху, представляя в своей голове стаю птиц, которую пытался пересчитать по одной. Но стая птиц толпилась и перемещалась, так что это плохо получалось. Он приблизился в своей голове к стае, и стал считать птиц по одной, отгоняя уже посчитанных лапкой. В момент, когда он сосчитал последнюю, он к своему ужасу обнаружил, что стая птиц клевала полуистлевший труп другой птицы... А откуда-то сверху человеческий голос произнес: - Лавка закрывается, мясо закончилось! Амбивалентный Хомяк рухнул прямо под вывеской лавки и погрузился в свои обычные размышления о тленности бытия...
2. Депрессия
Однажды у Амбивалентного Хомяка случилась депрессия. Весь мир представился вдруг ему большой железной кастрюлей с высокими стенками и черным дном. Он лежал где-то на краю этого дна, а мимо него вверху мелькали дни и ночи, наполненные тоскливой бессмысленностью. Друзья, заглядывающие сверху через край кастрюли, недоумевали: откуда у Хомяка взялась депрессия, - у него же все было хорошо? Амбивалентный Хомяк не обращал на них внимания, на вопросы не отвечал и вообще не покидал своей железной кастрюли. Решили как-то раз друзья оказать Амбивалентному Хомяку психологическую помощь. Для этого они разыскали Позитивного Хомяка, который давно и успешно занимался подобными проблемами.... Когда Позитивный Хомяк опустился на дно железной кастрюли, Амбивалентный Хомяк его даже не заметил. - Привет! Я Позитивный Хомяк! - обратился к нему Позитивный Хомяк, - Я хорошо понимаю твое состояние, но я могу тебе помочь. Давай обсудим это прямо сейчас! Амбивалентный Хомяк стряхнул оцепенение, посмотрел на Позитивного Хомяка тем взглядом, которым акула смотрит на мелкую рыбешку, уже попавшую к ней в пасть, и сказал угрюмо: - Ну, садись. Поговорим... ... Через два часа два Хомяка - Амбивалентный и Позитивный - лежали на краю черного дна в два раза большей кастрюли с высокими железными стенками и наблюдали как где-то вверху мелькали дни и ночи, наполненные тоскливой бессмысленностью...
3. Строгая Белка
Однажды Амбивалентный Хомяк решил устроиться на работу. Он хотел найти такую, чтобы она, с одной стороны, не слишком мешала ему предаваться мыслям о тленности бытия, а с другой — не усугубляла бессмысленность его представлений о бессмысленности. Полистав доски объявлений в лесном интернете, он нашел один институт на противоположном краю леса: он назывался ЯГПИ — Ягодно-Грибной Пегадодический Институт. Там была свободна вакансия преподавателя физики, в которой Амбивалентный Хомяк хорошо разобрался еще в своих прошлых жизнях — именно она-то и давала ему надежную основу для полноценной и научно-обоснованной картины тленности и бессмысленности. Рефлексируя и сомневаясь, он шел на собеседование и думал: «Какой в этом смысл? Какая физика в грибном институте? И какой из меня пегадод? Скорее — пегадодик...» Как бы там ни было, он, наконец, миновал лес и вышел к старинному деревянному зданию Института с большой недавно вновь окрашенной вывеской «ЯГПИ — 1000 лет и 1 мгновение...» Он потоптался у крыльца, потом громко выдохнув, открыл дверь и вошел внутрь...
Ну, в принципе, интерьер института не вызвал у него никаких панических реакций. Напротив, там было полутемно, спокойно и… довольно малозверно. Стрелочка возле вахты, на которой сидела немолодая кротиха в очках, сопровождалась надписью «Дикан» и показывала направо. Амбивалентный Хомяк, хмуро поздоровавшись с кротихой и рассказав зачем он здесь, и направился прямо по этой стрелочке. Миновав несколько коридоров и пару лестниц, он оказался у высокой стеклянной двери, все стекло которой, впрочем, было скрыто белым жалюзи, повернутым так, что при всем желании можно было разглядеть лишь бессмысленно узкие и ни о чем не говорящие полоски внутри кабинета Дикана. Амбивалентный Хомяк постучался три раза и, не дождавшись ответа, потянул дверь на себя, открыл ее и вошел внутрь. Продолговатый и светлый кабинет Дикана наполовину был занят протяженным Т-образным столом, за которым и сидела Дикан. - Амбивалентный Хомяк, - представился Амбивалентный Хомяк и сразу перешел к делу. - Я по объявлению.
- Скиура Стриктовна — представилась приветливо улыбаясь Дикан (Stricte Sciurus (лат.) - Строгая Белка).
Амбивалетный Хомяк хотел было переспросить насчет имени, но… передумал. «Какая разница, мне же с ней не кофе пить, в конце концов!» - подумал он.
- Давно вас ждем, вакансия горит, программа провисает, - начала быстро объяснять Дикан, оторвавшись от своих важных бумаг. - Я просмотрела Ваше резюме — думаю, Вы нам подходите! - как-то неожиданно закруглила она. - А… ну-у-у… - пытался что-то возразить Амбивалентный Хомяк. - У нас есть четкое понимание, что: а) нам нужен профессионал; б) он нужен нам срочно; в) времени на подготовку нет, - как ни в чем не бывало продолжала Дикан. - и, наконец, г) мне как Дикану иногда приходится принимать довольно дикие решения, что и отражено в названии моей должности. Одно из таких — Вы должны начать прямо сегодня…
Амбивалентный Хомяк уже томился и внутренне сожалел, что выбрал этот вариант: что-то вокруг него происходило, оно напрямую касалось его, и он при этом ни на что не мог повлиять. Он всегда избегал таких ситуаций, но тут — просто не успел… Цепляясь за последнюю соломинку, он успел лишь спросить: - А с кем сегодня заниматься и какая тема занятия хотя бы?
Дикан посмотрела на него со строгой понимающей улыбкой:
- Вот, я не ошиблась. Сразу видно профессионала и его деловой подход к вопросам. Та-а-ак, сейчас глянем в учебный план и в расписание. Ага, сегодня у вас группа грызунов. Последняя тема, которую они успели пройти, так, так…. — она быстро просматривала какие-то пачки листов с учебными планами - ага, вот, аэродинамика перелета с хвойных деревьев на лиственные. А следующая тема — гидродинамика уток и бобров в естественных водоемах. Справитесь? Амбивалентный Хомяк хотел было что-то ответить, но Дикан, поймав какую-то свою волну, вдруг выдала:
- Ваша задача — не просто рассказать о гидродинамике. Признаться честно, это и не так важно в контексте образовательных целей и смыслов нашего замечательного вуза. Ваша главная задача — она сделала эффектную паузу - раскрыть интенсионально-сущностный онтологизм темы «Гидродинамика» в контексте межпредметно-личностных компетенций учащихся…
Такого Амбивалентный Хомяк никак не мог ожидать, даже от Дикана. Он закашлялся, а потом смог спросить только: - Как? Можно еще раз? Вот про онтологизм и компетенции… Я больше как-то по проблеме смысла, точнее - его отсут…
Дикан не дала ему договорить — она быстро и легко продолжила свою мысль, как рэпер Noize на своем концерте:
- В реализации концепции межпредметного знания пегадоды нашего вуза обычно акцентируют внимание на вопросах связи миметической базы или дидактических единиц отдельных дисциплин с учетом их взаимопроникновения и взаимодополнения. Проблематика компетентностного подхода прежде всего обращает на себя внимание особенностью межпредметного знания. При анализе и реализации данной проблематики Вам будет необходимо вычленить и реализовать проблему отражения компетенций в тех технологиях, которые соответствуют требуемому качеству… Я надеюсь, я достаточно ясно выражаюсь? - прервала свой плотный монолог Дикан.
Амбивалентный Хомяк был потрясен до глубины души. Он не понял ни слова, но весь текст в целом звучал для него как музыка…
- Конечно, теперь все стало предельно ясно, - наконец, смог собраться с ответом Амбивалентный Хомяк — А какая форма отчетности в вашем вузе?
Он решил разведать сразу все подводные камни и минимизировать ответственность.
- О, в нашем вузе приняты самые передовые образовательные технологии нашего леса, и не только нашего. - оживилась Дикан. - Как вы отнесетесь к предложению использовать «концепцию дробного зачета»?
- ?
- Это когда зачет выставляется не за всю дисциплину сразу, а за ее отдельные дидактические единицы. Такая система более релевантна межпредметно-компетентностной концепции и составляет основу для писхологически-толерантной пегадодической схемы в ее практически-личностном измерении…
- А. То есть, попросту говоря, сегодня после занятия я должен поставить по его результатам зачет.
Дикан утвердительно кивнула, радуясь такой понятливости нового преподавателя.
- А если они не получат зачета? То есть, если их знаний и умений просто не хватит для зачета?
- Не Вы первый, не Вы — последний. Уверяю Вас, что у грызунов все будет хорошо. Они все получат зачет, а Вы — положительную запись в свое преподавательское портфолио. Можем даже поспорить...
В это время прозвенел звонок на пару и Дикан засуетлилась:
- Группа Г-3, аудитория Щ-10, там все открыто и приготовлено, сами сможете представиться?
- Конечно! - Амбивалентный Хомяк еще только отходил от образовательного напора Дикана — давно он не встречал такой заразительной энергетики. Он даже на время готов был забыть про свою философию тлена, но только на время, конечно…
… Он подошел к аудитории Щ-10 с деревянной дверью, постоял немного, собираясь с мыслями о гидродинамике, затем толкнул дверь и вошел в класс, наполовину заполненный грызунами разных видов.
- Здравствуйте! - негромко, но отчетливо произнес он. - Меня зовут Амбивалентный Хомяк и я расскажу вам о том, что такое Гидродинамика…
...Через два часа он вышел, точнее, вывалился из класса, взьерошенный и потный, а своих учеников он попросил задержаться. Он бежал по направлению к кабинету Дикана и думал про себя: «Зачем я только влез в эту авантюру? Дикан, конечно, сладко поет, но реальность-то — сплошная горечь! Какой зачет? Они двух слов связать не могут, они не могут написать ни одной формулы, они не знают даже школьной программы. Что они вообще тут делают? Что я тут делаю? Все тлен и суета!»
...Он подбежал к кабинету Дикана и, не стучась, распахнул с ноги дверь с белым жалюзи. Дикан мирно пила чай с конфетами из большой плоской коробки и, казалось, даже не обратила внимание на невежливую манеру и взъерошенный вид Амбивалентного Хомяка.
- Стри… Скри...Спри… - тщетно пытался вспомнить Амбивалентный Хомяк официальное название Дикана, - Короче, - не выдержал он, - все плохо, грызуны не получили дробного зачета! - выпалил он сразу самую суть.
Дикан откусила конфетку, пристально и строго посмотрела на него, и запила конфетку чаем. Никакой другой реакции не было. Амбивалентный Хомяк переступил с ноги на ногу, подождал пока она проглотит свое лакомство, но она молчала.
- Они совсем не знают физики! - добавил он громко для подкрепления своих плохих новостей еще одной плохой новостью, - даже школьной!
Дикан доела кусочек вкусной треугольной конфеты, обсыпанной чем-то хрустящим, запила его чаем, не сводя глаз с Амбивалентного Хомяка. Теперь, однако, ее взгляд на него поменялся: вместо строгого он стал немного жалостливым! Амбивалентный Хомяк понял это по своему:
- Все? Я уволен? - с каким-то даже облегчением прямо спросил он.
Дикан, не отрывая взгляда, потянулась в коробку за новой конфетой, но теперь ее взгляд стал каким-то смеющимся. Она откусила кусочек новой конфеты, запила его чаем и продолжала смехомолчать.
- Что? - громко спросил недоумевающий Амбивалентный Хомяк с интонацией, которая превращала вопросительное слово «что» в глагол Present Continious. Дикан уже открыто улыбалась, пряча улыбку за чашкой с чаем, и постепенно по кусочкам уничтожала его своей непонятной реакцией. Он решил, что она уже просто издевается над ним, что уже терять нечего, и вспомнив, что все тлен, пошел ва-банк:
- Это у Вас такая передовая технология менеджмента с пегадодами Вашего вуза? - он положил передние лапы на пояс и выставил вперед заднюю левую лапу. - И да, Вы мне проспорили. Правда, я пока не знаю что… - гордо заключил он, ожидая, что его сейчас просто выгонят навсегда.
- Хотите конфетку? - Дикан аккуратно толкнула коробку с конфетами по гладкому столу и она, плавно проскользив, остановилась прямо возле Амбивалентного Хомяка. Конфеты были вкусными на вид, но Амбивалентный Хомяк решил идти до конца и не поддаваться на эти диканские манипуляции.
- Нет, спасибо! - и демонстративно отодвинул от себя коробку. Потом, подумав, заметил:
- Хм, как это у Вас красиво получилось — так точно рассчитать толчок? Это - не простая задачка с коэффициентом трения скольжения…
- У меня была пара лет тренировок в этом кабинете, - быстро ответила она, запивая чаем свою конфету.
- Так что же нам делать с грызунами? - вернулся Амбивалентный Хомяк к основному вопросу философии.
- Что же нам делать с грызунами? - эхом ответила она. - Что же делать? Что же? Что же? - как будто задумалась Дикан. - А знаете что? - она оживилась - решительно отодвинула пустую чашку в сторону — А пойдем-те ка мы прямо сейчас с Вами на наше институтское озеро!
Это был финал! «Какое озеро? Причем тут озеро? У нее зачет провис, а она прогулки гуляет. Или меня там топить будут? Может у них там ритуал такой — топить таких пегадодиков, как я?»
- Да, и грызунов своих захватите — пригодятся! - она уже переобувала свои туфли на высоком каблуке в прогулочные кроссовки. «Ну, точно, топить будут всей толпой!» - решил Амбивалентный Хомяк, поднимаясь к своим грызунам…
… Институтское озеро было небольшим, почти круглым и очень ухоженным. С четырех сторон к нему были сделаны удобные подходы с различными площадками — асфальтовой, песчаной, галечной и травяной. Они с Диканом и зловеще притихшими грызунами сделали крюк и подошли с галечной стороны. Просторная площадка перед водой была усыпана чистой гладкой галькой средних размеров. Дикан подошла к воде, наклонилась, подняла с площадки камешек и резким движением запустила его параллельно поверхности воды. Камень полетел в сторону озера, но, прежде чем утонуть, сделал пять хороших отскоков от поверхности.
- Грызуны, у кого больше? - крикнула Дикан, обращаясь к студентам-грызунам.
Амбивалетный Хомяк конечно знал эту детскую игру в лягушек, но про себя подумал: «Вот дура-то!». Он стоял и угрюмо, с выражением полной безнадежности, наблюдал за происходящим действом: грызуны искали подходящие камешки на берегу и швыряли их вдоль поверхности, пытаясь переплюнуть Дикана. Наконец, один из них, немного полноватый, завопил:
- У меня шесть, Скиура Стриктовна! Я могу еще, смотрите! - и он коротким сильным движением запустил камешек, который подпрыгнул даже не шесть, а целых восемь раз! Все остановились и восхищенно смотрели на этого грызуна.
- Молодец, Толстый Лемминг, - похвалила его Дикан. - А можешь рассказать подробнее, как ты это делаешь?
- Ну, я выбираю плоский и не очень большой камешек… - начал объяснять Толстый Лемминг.
- А почему плоский? - перебила его Дикан.
- Ну, во-первых, такому легче лететь в воздухе — не растерялся Толстый Лемминг.
- Это если правильно кинуть, чтобы летел параллельно поверхности озера — добавил кто-то из толпы.
- Отлично, Рыжий Тушканчик! - отметила замечание Дикан и повернулась к Толстому Леммингу — Так, продолжай!
- Во-вторых, ему легче двигаться и в воде. Это позволяет дольше сохранять необходимую для прыжков силу полета, - гордо продолжал Толстый Лемминг. - В третьих, у камня такой формы есть выделенная ось, вокруг которой его легче закручивать при броске…
- А зачем камень нужно закручивать при броске? - быстро переключилась Дикан и повернулась в сторону толпы грызунов…
Амбивалентный Хомяк смотрел на этой действо и не верил своим глазам и ушам. На своем простом языке они прямо здесь, на этой площадке, обсуждали сложнейшие вопросы механики и гидродинамики: тензорность коэффициента лобового сопротивления, устойчивость вращения относительно оси с максимальным моментом инерции, основы теории гироскопа, законы упругого и неупругого удара, сжимаемость и упругость жидкости, теорию плавания и подъемной силы при глиссировании…
- А когда скорость полета камня становится малой из-за ее потери при предыдущих ударах, камень тонет, примерно так же, как водный лыжник тонет, если скорость, с которой его тянет моторная лодка, будет недостаточной — продолжал кто-то из толпы грызунов.
- Отличная аналогия, Начитанный Бобер, - похвалила его Дикан. Она собралась было и дальше задавать свои наводящие вопросы, но Амбивалентный Хомяк уже все понял:
- Ладно, всем зачет! - громко сказал он.
А подойдя к Дикану, тихо, чтобы никто из грызунов не услышал, сказал ей:
- Ваша взяла. Я проспорил. Это и есть ваш межпредметно-компетентностный подход?
- Нет, ну что Вы. Я просто устала сидеть в кабинете полдня. Иногда выбираюсь сюда погулять минут 15, а тут такой повод нарисовался — я не могла его не использовать. А что? - как будто оправдывалась она — С пользой же провели время, проводили контрольно-измерительное мероприятие в форме дробного зачета, - перешла она на свою волну.
Амбивалентный Хомяк молча проглотил все это…
… Они сидели в летнем кафе, пили вкусный кофе (выяснилось, что спор был на кофе) и болтали.
- А почему Хомяк Амбивалетный? - вдруг спросила она.
- Ну, наверное, потому, что у меня нет черных или белых вещей, я во всем всегда нахожу две стороны - черную и белую — вещи становятся серыми, это сильно усложняет отношение к ним, а серый цвет тяготеет к философии тлена… - попробовал коротко объяснить он. - А почему Скиура Стриктовна? - в свою очередь спросил он.
- Хах, по-простому это означает «Строгая Белка», а такая я только на работе. В жизни я Скиура Спонта — Бессистемная Белка. Я коллекционирую свои спонтанные, необдуманные и безрассудные поступки — у меня богатая коллекция! - рассказывала она улыбаясь и отпивая из чашечки кофе.
- Сегодня коллекция пополнилась? - в ответ спросил Амбивалетный Хомяк. - Да, точно! - подтвердила Бессистемная Белка.
Каждый при этом, однако, подумал о своем...
5. Притча про медведя и санкции
Волк, лиса и кабан собрались втроем в лесу и решили наказать медведя, за то что громко храпит. Подходят к логову, лиса громко говорит:
- Миша, нарушаешь нормы лесного права. За это наложим санкции на тебя: теперь не будешь в нашем лесу мед есть.
Медведь проурчал что-то во сне и дальше храпит. Волк взял слово и прохрипел злобно:
- Михаил Иванович, игнорируете лесное общественное мнение и демонстрируете недипломатический стиль отношений. За это не будете в нашем лесу малину собирать.
Медведь громко икнул во сне и захрапел еще громче. Тут и кабан проревел:
- Медведь, за то, что ты такой нетолерантный и ограниченный - не будешь рыбу ловить в нашем озере!
Медведь внезапно проснулся, спросонок махнул лапой, этих троих как волной смыло.
Сидит глаза трет и думает: "Чё говорили? Санкции какие-то... А чё это вообще? " Встал, пошел. Видит в лесу везде таблички с надписями "Медведю нельзя", заборчики какие-то... Попробовал разломать, потом махнул лапой, обиделся: "А пошли вы все..." и ушел в другой лес.
Живет там припеваючи, медок ест, малинку собирает, рыбку ловит в озере. А через месяц к нему ежик плетется из его прошлого леса: весь какой-то опухший, неопрятный и запах от него неприятный.
- Миша, - говорит, - вернись обратно, совсем плохо без тебя стало. Малина как сорняк разрослась, мед никто не ест - пчелы озверели, рыба в озере дохнет от избытка, гниет...
Пожалел медведь ежика.
- Слушай, ежик, я вернусь. Но при одном условии: объясни ты мне, что такое "санкции"?
Ежик почесал колючки. - Я сам точно не знаю. Но со стороны это выглядит так: сначала собирается толпа мудаков и делает много шума... А потом.... а потом всем очень быстро становится хреново!
6. Размышления молчаливого кота
1. Странные они --- эти люди... Поздравляют друг друга с новым годом, желают нового счастья и новых достижений, а у самих ничего в этой жизни не меняется. Отшумят залпы, прольется рекой шампанское, прозвучат красивые тосты, и все вернется на круги своя. Кто-то из двуногих пойдет на свою нелюбимую работу и будет дальше терпеть своего полубезумного начальника, кто-то будет продолжать потакать своей вредной привычке, кто-то перенесет в новый год груз своих невыполненных обещаний и будет копить их дальше, а кто-то так и не наберется смелости произнести свои самые важные слова кому-то другому... И будет их новый год похожим на старую заезженную пластинку, которая заедает в нескольких местах, а сменить никак. Будь я человеком, я бы на их месте желал друг другу только одного --- сменить пластинку...
2. Даже поверхностное наблюдение за цивилизацией людей оставляет нерастворимый осадок удивления от ее наивности и самонадеянности. Люди убедили себя в том, что мы, кошки - добрые домашние животные, представители т.н. "семейства кошачих", которые должны ловить мышей, смешить хозяев и снимать их многочисленные стрессы. Между тем, настоящая правда заключается в том, что цивилизация людей и цивилизация кошек существуют параллельно и мы давно используем цивилизацию людей как надежный материальный ресурс. Можно прожить, конечно, и без человека, но с ним намного удобнее. "Заведи себе человека и жизнь упростится!" --- таково негласное правило, которым руководствуется большинство кошек. Мы заводим себе людей, приручаем их, преодолевая их дремучие дикость и ограниченность, иногда появляется даже определенная ответственность за них... Мы даем им реальную возможность проявить свою заботу, мы пробуждаем в них свои лучшие качества, мы являемся частью их естественного отбора, соединяя удачные пары двуногих, союз которых будет благоприятен для процветания кошек, и разделяем неблагоприятные союзы. Иногда приходится даже вмешиваться в их историю, но так, чтобы они думали, что они сами делают ее. А когда воспитательные меры совсем не действуют и двуногие тупят и хулиганят, хочется бросить этих капризных и самонадеянных сапиенсов и бежать от них куда-нибудь на край света, к пингвинам например. Как сказал один наш кошачий писатель: "Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю пингвинов!"
3. ... Взять хотя бы, так называемые, популярные ныне Котокафе, как их называют люди. На самом деле, цивилизация кошек оставила здесь своих представителей под прикрытием, и настоящее название заведения - "Человекокафе". Темные и озабоченные люди приходят сюда, оказывают нам мелкие услуги по массажу, оставляют свои секреты и деньги. Деньги идут на всякие вкусняшки кошкам и зарплату постоянным людям, которых кошки наняли для удобства своей жизни. Коты и кошки из "Человекокафе" внимательно слушают человеческие байки и тайны (впрочем, они нам редко интересны, просто работа такая), собирают и передают человеческий фольклор другим представителям кошачьей цивилизации, чтобы цивилизация кошек могла более эффективно использовать человеческий ресурсный фактор. Научный подход к изучению человеческой цивилизации находится у нас на этапе развития, но он уже дает свои ощутимые результаты. Мы наблюдаем это всякий раз, когда к нам приходят люди в белых халатах с какими-то лампочками, источниками странных звуков и вкусняшками и мы экспериментируем над ними. Они сами зажигают лампочку или включают звук - в этот момент достаточно сделать любой жест лапой или мимикой и они сами несут нам вкусняшки. Вероятно, это - самые примитивные представители человеческой расы, но мы не спешим делиться с ними нашими настоящими секретами - пусть они думают, что изучают нас, - на самом деле это мы по мере необходимости изучаем их. Потом они пишут в своих журналах о том, как правильно знакомиться с нами и как правильно гладить - мы охотно поддерживаем все эти мифы по нашей общей договоренности, ведь уверенность человеческой расы в том, что она нас правильно и глубоко понимает - это мощный рычаг для манипуляции и управления ей, которым мы незаметно и пользуемся...
Продолжение следует...
7. Слово Шута (АТ)
... Никто из них не помнил, как оказался в этом полутемном пустынном месте, затерянном где-то между Временем и Вечностью. Их было двенадцать, расположившихся вокруг большого круглого стола, высеченного из цельного куска апейронита. Конечно, они давным-давно знали друг друга и иногда случайно пересекались на перекрестках Книги Судеб человеческой истории. Но еще ни разу все двенадцать не собирались вместе вот так, за одним столом. Они сидели и молча рассматривали друг друга, без труда узнавая знакомые черты - время не играло здесь никакой роли: тысячелетия могли кардинально изменить их внешность, но они легко узнали бы друг друга в любом обличии и через эти тысячи лет! Здесь же, за этим столом, по какому-то таинственному случаю все двенадцать оказались еще и в своих первозданных естественных одеждах - такое могло означать лишь что-то очень неординарное в порядке вещей - вселенский праздник, либо вселенский катаклизм...
...Внезапно вспыхнул Свет. Они сразу вспомнили его: это был тот же самый Свет, который они видели до Сотворения Мира. Свет струился из ниоткуда, а в его лучах перед ними предстоял Архангел-Вестник, черты которого растворялись в этом Свете и их невозможно было разобрать. Его голос - всепроникающий и звонкий - звучал как небесная валторна внутри каждого из них:
— Бог намерен поставить точку в этой Истории - она подходит к концу! Её конечные судьбы уже созрели и наполнились своими последними смыслами как гроздь зрелого винограда. Но прежде, чем здесь погаснет Его Свет, вы - Двенадцать - скажете своё слово. Каждый из вас должен подумать и очень коротко высказаться: ради чего или ради кого стоит сохранить эту Вселенную? И стоит ли вообще? Когда ваш коллективный вердикт будет услышан - вы сразу поймете это и вернетесь к своим обычным обязанностям в старой или в новой Вселенной!
Свет исчез так же внезапно, как и появился - вместе с Архангелом. Двенадцать фигур снова погрузились в полумрак, который сразу после ангельского Света показался им кромешной темнотой. Некоторое время они неподвижно и безмолвно сидели вокруг своего большого стола. На протяжении тысячелетий человеческой истории они привыкли выполнять самые разные роли в ней, но еще никогда им не доводилось играть роль последних столпов...
Первым заговорил Простодушный (Innocent) - тысячелетний светловолосый голубоглазый мальчуган в белой рубахе, который как будто бы только что проснулся и ещё не понял, грустным был его сон или весёлым. Он заговорил первым, потому что не умел и не должен был уметь ждать:
— Здесь было так хорошо: солнце, трава, лес, люди, бабочки… Давайте оставим всё как есть просто потому, что оно прекрасно!
Разумеется, никто ему не возразил.
Сирота (Orphan) кутался в большой плащ на вырост, хотя было не холодно. Он смотрел на мир немного исподлобья, но без злобы, а скорее, с тайной надеждой размером со Вселенную. Он говорил негромко и немного неуверенно, с теплом глядя на Простодушного, но обращаясь ко всем:
— Прекрасное — достойная причина! Но настоящее прекрасное бывает только тогда, когда оно прекрасно для всех! Даже если мир прекрасен, я не хочу оставаться в нем в одиночестве. Мир, в котором нет лишних и каждый нужен всем - такой мир пусть остается!
Простой и глубокий аргумент Сироты был поддержан благожелательным молчанием остальных.
Воин (Warrior) сделал круговое движение мощными плечами и поправил кованые наплечники со следами славных прошлых боев. Левой рукой он сжимал полу своего просторного плаща, с которым никогда не расставался, а правая покоилась у широкого пояса на рукояти меча, который он никогда не доставал из ножен просто так. Воин говорил своим обычным твердым голосом, привыкшим отдавать приказы к наступлению, хотя и был немного возбужден:
— Хватит нытья! Прекрасный мир с его нужными друг другу обитателями держится не на мечтах и не на жалости, он зиждется на силе духа и силе оружия! Если его и спасать, то ради будущих битв за честь и торжество добра, ради того, чтобы было кого защищать и от кого защищаться. Без борьбы мир превратится в тоскливое теплое болото, недостойное спасения!
На последних словах он опустил свой тяжелый кулак на стол, но звук оказался приглушенным из-за необычных свойств апейронита. Одиннадцать хорошо понимали жесткую правду Воина, но они же собрались здесь не для дискуссий о правде...
Бунтарь (Destroyer) сидел в своих рваных затертых штанах и кожаной куртке, с непричесанной реликтовой шевелюрой. На его лице лежала узнаваемая тень того вечного презрения к любым правилам, включая и правила этого стола. Он заговорил эмоционально и быстро:
— Вы правда хотите латать дырявое корыто? А что, если мир стал настолько плох, что его вполне справедливо хотят уничтожить? А может его и не надо спасать? Может быть ему нужно дать сгореть во вселенской топке, чтобы потом он восстал из пепла обновлё...? Он осекся, вспомнив, что в последние тысячи лет пепла было уже достаточно, а обновления не получалось. Его мнение, облаченное в форму острых вопросов, было принято остальными одиннадцатью как горькая, но полезная пилюля...
Опекун (Caregiver) сидела за столом в простом сером платье. Ее руки всегда пахли хлебом и лекарствами, а мелкие морщинки вокруг ее глаз появились не от старости, а от того, что она слишком часто смотрела на чужую боль.
— Вы все кричите о себе, - начала говорить она глубоким грудным голосом, - А там, — она махнула рукой куда-то вниз, в сторону Времени и Истории, — там дети и больные, старики и отчаявшиеся. Там слишком много тех, кто просто не сможет сам. Мир должен остаться ради них - даже если только ради них!
Она замолчала, а добрый смысл ее слов на некоторое время повис над столом как тёплое согревающее всех облако.
Худощавый взъерошенный Творец (Creator), в одежде, перепачканной краской и глиной, не смотрел на остальных. Он смотрел куда-то сквозь них, как будто разглядывал свой новый, но еще невидимый холст. Он говорил, не меняя направления взгляда, задумчиво и немного отстраненно:
— Забота — это хорошо. Но без новых смыслов она сама теряет свой смысл. Мир, конечно, нужно спасти, но лишь потому что он — единственный материал, с помощью которого можно сделать нечто, чего раньше не было. Он помолчал, потом добавил: - И даже из плохого материала могут получаться шедевры!
Полумрак над столом как будто бы стал менее плотным от глубокой правды слов Творца.
Искатель (Seeker) переставил свой деревянный посох и стряхнул по древней привычке пыль с сандалий. Его подвижный внимательный взгляд переходил с одного из одиннадцати на другого и задержался на Творце. В этот момент он взял своё слово:
- А Творец во многом прав — мир это действительно единственный материал, но не для лепки, а для пути! В этой Вселенной есть великое множество путей, а достойных целей еще больше - уж я знаю о чем говорю! А будет ли такое многообразие в новой Вселенной? Да и будет ли вообще новая Вселенная? Впрочем, если она будет - я не против нее, ведь ее тоже можно рассматривать в качестве достойной цели, а мы, получается, - один из путей к ней!
Слова Искателя напомнили каждому из одиннадцати про их собственные пути и цели, но вот сейчас их пути пересеклись за этим столом, а их будущие цели сейчас были скрыты вселенским полумраком...
Неземная красота Любовника (Lover) завораживала и пленяла всякого, кто имел счастье ее созерцать, он же принимал это с легкой улыбкой утонченного поэта. Его бархатные и шелковые одежды источали запах роз и горных трав, а голос был похож на журчание прохладного ручья, свободно текущего по лесной ложбине.
— Вы все ищете, творите, боретесь, спасаете, но все это не имеет смысла, если нет любви! Любовь к природе, любовь матери к ребенку, любовь между мужчиной и женщиной - только лишь в свете всех форм любви, соединяющихся в одну вселенскую Любовь, открываются все потайные дверцы мира и падают оковы. В ее огне ложь, зависть, лицемерие и злоба сгорают как тонкая бумага. Мир стоит спасти хотя бы ради одного лишнего мгновения, если оно будет наполнено Любовью!
В момент, когда он закончил говорить, все вдруг на мгновение ощутили себя осколками красивой вместительной вазы, в которой хранился крепкий любовный напиток, древний как мир. Но та ваза уже давно разбилась...
Тяжёлая мантия Правителя (Ruler) заколыхалась, когда он собрался сказать свое слово. Его вечная корона уже давно не оставляла никакого следа на его лбу, несмотря на свои тяжесть и роскошь - ведь она занимала во Вселенной свое настоящее место, а на своих настоящих местах вещи тоже становятся настоящими и не оставляют следов. Он заговорил и тон его слов выражал холодное спокойствие и надёжность:
— Хаос может легко погубить всё, что вы назвали. Вне организованного порядка нет места для уязвимой красоты, нет путей со счастливым завершением, нет творчества с его вечными шедеврами. Мир нужно спасти ради Закона и Порядка. Звёзды и планеты не сходят со своих орбит, а люди должны оставаться в рамках общественного долга и земной справедливости, обеспечиваемой мудрыми законами и их соблюдением.
Да, это было несомненно. Все присутствующие были хорошо знакомы с временами хаоса и его трагическими последствиями, которые могли растягиваться на десятилетия, а то и на века...
Пришел черед высказаться Магу. Его глаза были похожи на два бездонных чёрных озера, в которых иногда отражались созвездия, а его одежда постоянно меняла цвета, которые в полумраке стола все равно были почти неотличимы друг от друга.
— Закон — это клетка, если нет возможности и места для преображения и чуда! - начал он, обращаясь к Правителю. - Мир бесконечно ценен тем, что в нём свинец может стать золотом, смерть — рождением, и вообще - невозможные вещи могут стать и становятся возможными, благодаря магическим знаниям и хранению истинных имен вещей. Тайны вселенной, ее вечные загадки и возможность чуда - вот главные причины прошлой Истории и они же - главные мотивы для ее продолжения в будущем!
Стол на какое-то мгновение заполнился густым плотным светом, как будто бы подтверждая абсолютную правдивость откровения Мага...
Мудрец (Sage) выглядел здесь самым старшим по возрасту, но вовсе не из-за какой-то старости, а по рабочей необходимости - таковы традиции! В его голове отложились все прошлые знания человечества, а его сердце хранило мудрость человеческих поколений, кристаллизовавшуюся одновременно на вселенской радости и скорби. Его белая борода, простая холщовая одежда и взгляд бездны, познавшей все закоулки вселенной , сразу отличали его от остальных присутствующих.
— Вы говорите о преображении, о порядке, о любви - заговорил он неспешно. - Но кто сможет понять и обосновать все это? Открытый просвещенный Разум, способный узнавать новое, совершенствоваться и изменять мир вокруг согласно с законами Вселенной - вот настоящий центр мироздания! Это - тончайший и удивительный цветок, корни которого уходят в глубины бытия, а его чудесные лепестки мы наблюдаем в величайших озарениях и творениях Разума. Мир нужен, чтобы этот цветок мог расти и цвести дальше!
Он замолчал, и все поняли, что главное уже сказано, но... ничего не происходило!
И все одиннадцать высказавшихся посмотрели на двенадцатого - на Шута!
Шут был одет в свой дурацкий костюм арлекина, а на его круглой голове торчал самый нелепый в мире колпак с бубенцами. Он сидел на краю своего стула, обняв рукой его спинку как близкого друга, и склонив голову на свое собственное плечо. Шут явно скучал. Пока все говорили он уже успел сменить десятки поз, пока не нашел самую удобную в этой ситуации. Слушал он или нет выступающих за этим столом - этого мы никогда не узнаем! Пришло его время говорить - ведь Архангел ясно сказал им, что высказаться должен каждый - но Шут молчал и... ничего не происходило!
Некоторое время все просто терпеливо ждали. Потом кто-то кашлянул - это был Простодушный. Сирота поплотнее закутался в свой плащ. Воин положил свои большие руки на стол и сосредоточенно рассматривал их. Бунтарь запустил руки в свою шевелюру, закрыл глаза и остался сидеть неподвижным. Опекун перебирала четки, изредка с нежной улыбкой поглядывая на Шута. Творец погрузился в свои творческие грезы. Искатель достал из кармана морскую раковину и разглядывал ее в полумраке над столом. Любовник откинулся на спинку своего стула и... заснул легким сном лани. Правитель в ожидании снял свою корону и положил ее на колени. Маг сидел с полузакрытыми глазами и тихонько нашептывал свои заклинания. Мудрец спокойно рассматривал всех присутствующих, успокаивая взглядом тех, кто проявлял признаки нетерпения. Шут сидел в прежней позе и молчал. И ничего не происходило...
Это продолжалось какое-то время - может час, может месяц, может годи или тысячу лет - кто же знает, как течет время между Историей и Вечностью?...
...Шут все так и сидел, неудобно положив голову на свое плечо и обняв спинку, как будто предлагал кому-нибудь сесть рядом. Его глаза были закрыты, а лицо невозмутимо ровно, как во сне. А все присутствующие уже и подумали, что Шут спит, но никто не решался его разбудить. Но вот Шут чуть пошевелился, потом он открыл один правый глаз и обвел одноглазым взглядом всю сидевшую за столом компанию несколько раз. По его лицу пробежала едва уловимая тень улыбки. Потом он открыл левый глаз, не меняя позы. Никто из присутствующих не обратил внимания на его пробуждение - все были заняты ожиданием... В какой-то момент Шут резко поднял голову, выровнял позу на своем стуле, сорвал с головы нелепый колпак и швырнул его в Сироту, сидевшего напротив. Колпак, стремительно перелетев через весь стол, шлепнулся на грудь Сироте, а потом свалился ему на колени. Этого никто не ожидал! Нет, все знали, конечно, что профессиональным дуракам закон не писан, но время и место как будто бы мало подходили для таких выходок. Все смотрели то на Шута, то на Сироту, абсолютно не представляя, как было бы правильно сейчас на такое реагировать. Сирота тоже был несколько мгновений в замешательстве, но... всего лишь несколько мгновений! Он взял с колен цветной колпак Шута, подержал его в правой руке, как бы оценивая тяжесть предмета, пристально посмотрел своим сиротским взглядом исподлобья на владельца, а потом резким и точным движением швырнул его обратно! Ахаха! - Шут отреагировал молниеносно и снова непредсказуемо: он поймал летящий в него через стол колпак, но сразу же бросил его в Воина. Тот, как будто нехотя, принял игру, и лениво поймав его левой рукой, легко перебросил Опекуну. Та, поймав колпак, секунду выбирала следующего адресата и колпак полетел в Бунтаря. Бунтарь посмотрел на Мага, и не отрывая от него взгляда, кинул колпак совсем в другую сторону - он полетел в Мудреца! В этот момент Шут негромко, но отчетливо засмеялся: его смех был беззаботным и беспричинным, как звон колокольчика в предрассветном тумане. Колпак стремительно и хаотично летал над столом, Шут смеялся, а, на самом же деле, теперь смеялись уже все, забыв на время о своей великой миссии и бесконечной ответственности... В какой-то момент колпак прилетел обратно к Шуту, но он не стал ловить его. Случилось странное: колпак упав на стол перед Шутом, проскользил по нему за круглый край и остановился, хотя должен был упасть! Смех прекратился, все замерли, переводя взгляды с Шута на его колпак и друг на друга. Шут молча с достоинством взял свой колпак со стола и водрузил его на свою круглую голову. Все увидели вдруг, что место, где только что лежал колпак, заметно нарушало симметрию круглого стола: теперь вместо твердого круга здесь был продолговатый выступ - небольшой закругленный хвостик - составлявший со столом единое целое! Все замерли и над столом повисла напряженная тишина! Наконец, Мудрец нарушил ее:
- Стол был точкой, а теперь появился новый знак препинания!...
История продолжалась...
8. О чем молчат его стрелы? (АТ)
Семь стрел лежит в его колчане. Их наконечники заточены и готовы поразить свои цели стремительно и почти бесшумно, а орлиное оперение не даст им промахнуться. Каждая стрела хранит свою маленькую историю о роде человеческом и... должна послужить концом своей собственной истории! Я приложил ухо к колчану со стрелами, пока Охотник спал, и кое-что услышал.
1-ая стрела рассказала мне о человеческой ЗАВИСТИ. Подобно кислоте зависть разъедает сердце человека, и подобно дикому зверю она рвет его на куски. Зависть коварна и всеядна: она умеет отравлять жизнь человека, независимо от его положения, возраста и рода занятий - умные и образованные в равной степени подвержены действию ее яда как и простаки или глупцы. Сколько великого и прекрасного на Земле разбилось о чужую зависть, сколько простой и наивной правды было убито ее ядом, сколько судеб было перевернуто ее смрадным запахом! На пустом месте она возводит стены, смешивает и рассеивает народы, воздвигает и рушит империи на крови тех, кто стал ее случайным жертвоприношением. Любое дело она превращает в бессмысленное соперничество и сразу обесценивает его. 1-ая стрела отмечена знаком зависти, поэтому она имеет желто-зеленый цвет.
2-ая стрела говорила мне о НЕБЛАГОДАРНОСТИ. Если благодарность - живая тонкая ткань, связывающая людей в один организм, разбросанный в пространстве и времени, то неблагодарность как злая моль пожирает эту ткань, оставляя в ней дыры и разрывы. Практическим результатом всех духовных истин является благодарность, а неблагодарность как лакмусовая бумага сразу обнаруживает тщету и лживость их носителей. Благодарный не может быть завистливым, злым, жестоким или жадным, а неблагодарность, напротив, питается этими и другими пороками. Способный благодарить умеет принимать в дар и, по закону взаимности, умеет делать свой дар - он имеет все! Неблагодарный не имеет ничего и похож на проклятую и засохшую ветвь древа. Благодарность имеет память и скрепляет человеческий род, неблагодарность обрывает связи при всяком своем проявлении и создает отчуждения. Люди, не способные благодарить друг друга, живут в темном и холодном подземелье и даже не догадываются об этом. 2-ая стрела отмечена знаком неблагодарности, поэтому она черная.
3-я стрела поведала мне историю о ЖАДНОСТИ. Жадность подобна раковой опухоли, которая прочно проросла в человечество, вытягивает его здоровые силы и медленно, но верно уничтожает их. Самое любимое слово Жадности - "Моё!", самые нелюбимые - "Твоё" и "Ваше". Жадность научилась принимать красивый и привлекательный вид предприимчивости и заботы, но изнутри она - разновидность сумасшествия, которое оказывается еще и заразным. Вместо того, чтобы организовать свою жизнь так, чтобы у жадности не было почвы, род человеческий придумал себе строй, при котором жадность контролирует все! Жадность - причина личных несчастий, раздоров и войн, она всегда ищет себе новые жертвы и никогда не насыщается ими. А в основе Жадности и ее сестры - Скупости всегда лежит липкий малодушный судорожный страх, который когда-то очень давно поселился в человеческом роде и цепко поработил его. 3-я стрела отмечена знаком жадности, - она темно красная.
4-я стрела говорила о ЛИЦЕМЕРИИ. Лицемерие и притворство - опасные и смертоносные яды, изобретенные человечеством. Опасные, потому что их действие незаметно, а внешний вид вполне безобиден и даже благообразен, а смертоносные - потому что они убивают главные ценности человеческого общежития - искренность и доверие. В лицемерном обществе нет ничего настоящего, и даже нет возможности об этом честно сказать, поэтому лицемерие - это наихудший вид несправедливости! При общении лицемерного и искреннего последний более уязвим, поэтому он вынужден защищать свою искренность броней. Сарказм и эпатаж - если и не лекарства от лицемерия, то противоядия от него, которые работают по принципу меньшего зла. Лицемерие и притворство имеют достойных детей - подозрительность, отчуждение, недоверие, скрытность, которые превращают жизнь на Земле в бездушный ад прямо сейчас. 4-ая стрела отмечена знаком лицемерия и имеет бело-желтый цвет.
5-я стрела долго рассказывала мне о ПРАВЕ СИЛЫ. Когда в роде человеческом иссякают источники разума и совести и исчерпывается сила права, то все решает право силы. Тогда сила решает - что справедливо и правильно, а что нет, и принуждением навязывает свою правоту остальным несогласным, которые вынуждены согласиться. Сила в руках у неразумного превращается в источник и умножитель зла, она подчиняется его прихотям как случайному ветру в поле и отражает в своем действии все его слабости. С древних времен человечество пестует культ силы - будь то в буграх выпирающих мышц, или в холодном блеске боевого оружия, или в многотысячных армиях, идущих покорять мир. Победитель всегда прав, победителей не судят, "Я прав, потому что я сильнее!" - вот кредо права силы. Но на любую силу всегда находится новая, еще большая сила, которая начинает диктовать новую справедливость - и так без конца. У права силы нет другой истории, кроме смены одной силы другой... 5-ая стрела несет знак права силы - она бронзового цвета.
6-ая стрела погрузила меня в историю о НЕВЕЖЕСТВЕ. Невежество рода человеческого - это его привычная тьма. Имея разум, способный подниматься к вещам тонким и возвышенным и опускаться до самых глубин мироздания, он довольствуется внешним поверхностным суждением обо всем, обрекая себя на сознательную слепоту без единого проблеска света. Разум как уникальный орган зрения в невещественном мире люди используют как орудие приспособления в их материальном вещественном мире, забивая гвозди микроскопом и превращая мельчайшие частицы материи, невидимые глазу, но открытые разумом, в оружие. Особое зло несет самоуверенное и самодовольное ученое невежество, которое обладает дипломами и регалиями, но не обладает понятием о своей ограниченности - жалкое и плачевное зрелище, обрекающее на обоснованную и неизлечимую слепоту тысячи доверившихся им! 6-ая стрела - серого цвета, так как она несет знак невежества.
7-ая - последняя стрела - шептала мне о ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ, и мне казалось, что это был шепот сквозь слезы! Нет в мире большей катастрофы, чем та, которая случается от чьего-то предательства: огромные камни с гулким грохотом падают в бездонную пропасть, цветущая горная страна превращается в малоузнаваемые руины и... уже ничего нельзя изменить! Предательство - это всегда нож в спину, это - расплавленный свинец в горло, это - пуля прямо в сердце! Оно является самым мерзким и самым глубоким извращением порядка вещей во вселенной, которое, если и можно простить, то никак нельзя забыть! Рука и голос предателя - это абсолютное зло, которое попирает какие-то метафизические основы. А прошедшие через предательство и оставшиеся в живых - это воины-боги, знающие истинную цену человеческим обещаниям и клятвам. 7-ая стрела со знаком предательства, она лилового цвета.
...Семь стрел лежат в его колчане - они готовы к своей работе и давно ждут, когда уверенные руки будут брать их по одной, вставлять в лук со звенящей натянутой тетивой, быстро отыскивать зорким взглядом цель и едва заметным движением выпускать стрелу - всегда точно в цель, ведь он не промахивается! А их цели - вовсе не род человеческий, заблудившийся и запутавшийся в своих достижениях и бедах, но идущий наобум на прихотливой карте истории - а хищные упитанные рептилии, давно пасущиеся на его теле как на обильном пастбище. Когда придет время, каждая его стрела поразит рептилию из своей истории прямо в сердце. Их трупы еще будут какое-то время оставаться на теле рода человеческого в виде его гнойных ран, но лечить раны - это уже не дело охотника...
9. Вода и кувшины (АТ)
Зашел один человек на большой просторный рынок с длинными торговыми рядами - чего там только не было, глаза разбегались! Долго бродил он вдоль рядов, рассматривая диковинные заморские товары, да и отечественные, впрочем, тоже поглядывал, когда попадались. Через какое-то время захотелось ему пить. Огляделся он по сторонам и - о, радость! - усмотрел вдалеке дли-и-инный ряд с кувшинами. Подходит он к первой самой богатой и хорошо украшенной лавке, на которой стояли роскошные большие глиняные кувшины, покрытые орнаментом и глазурью. - Хозяин, почем водичка у тебя? Хозяин лавки повернулся к человеку, смерил его с ног до головы немного удивленным взглядом, и говорит: - Так водички нет у меня. Я пустые кувшины продаю. Вода - может там, дальше - он махнул рукой дальше в сторону ряда. Сзади же быстро образовалась очередь желающих купить пустых кувшинов - было видно что этот товар здесь пользуется большим спросом! Перешел человек к следующей лавке, убранной со вкусом и даже каким-то философским смыслом. Кувшины здесь были поменьше размером, зато их поверхность была испещрена загадочными символами и рисунками, которые даже после долгих размышлений не обретали вразумительного смысла. - Хозяин, водичкой можно разжиться? - обратился человек в обширное пространство лавки. Хозяин этой лавки был человеком флегматичным и неторопливым: он сидел поодаль на стуле и медленно щелкал семечки, руками разламывая кожуру и отправляя очищенную семечку в рот. Он отправил туда еще пару, прежде чем как-то отреагировать. Потом он встал, не спеша ссыпал остаток в карман, и подошел к прилавку. - Водички? Воды, то есть? - Ну да, ее. Пить очень хочется. - Хм... Давай сначала договоримся об определениях. Вот, по твоему, в чем заключается сущность воды? - Ну, текучая, изменчивая, принимает любую форму. Легко испаряется и утекает. Но главное - ее можно пить! Так у тебя есть вода? - Вот видишь как все непросто. Ты же понимаешь, что на этот вопрос не может быть однозначного ответа - это один из вечных вопросов без ответа. Есть ли у меня вода? И да, и нет! - Это как? - Ну, сам посмотри. Человек взял один кувшин, что стоял поближе, постучал по нему - звук был пустотелым. Тогда он осторожно наклонил кувшин: в момент, когда его вытянутое горлышко прошло горизонталь, на прилавок упали лишь две капли. - Вот видишь? - прокомментировал хозяин, сдерживая просыпающуюся улыбку глубокого философа. - Ладно, - сказал человек, - пойду дальше. Третья лавка, кажется, была подходящей. На ее вывеске значилось "Вода", а дальше подробно и убедительно расписывалось, какими чудесными и даже целебными свойствами она обладает. Здесь вообще не было кувшинов: пространство лавки было заставлено специальными баулами и бурдюками с водой и она тоненькими блестящими холодными струйками заполняла емкости стоявших в очереди. Когда подошла очередь человека, он подставил свою походную кружку под прозрачную струйку, а когда она наполнилась, он расплатился и отошел в сторону насладится ее вкусом и утолить ее жажду. Погрузив губы в прохладную влагу, он сделал первый маленький глоток и... обомлел: эта вода была столь кислой, что пить ее было практически невозможно! Он сделал через силу еще несколько маленьких глотков - и все, больше никак! На своей удаленной отсюда родине он привык пить совсем не такую воду, и эта показалась ему настоящей отравой. Он подошел к хозяину третьей лавки, который лихо наливал свою воду покупателям, и спросил: - Уважаемый, а ты в курсе, какую воду ты продаешь? Тот, продолжая отпускать свой товар и принимая деньги, быстро глянул на него и ответил: - Конечно. Вот, тут же все написано про нее. Отличная вода. Смотри как ее берут! - и он перенес тонкую струйку на следующий кувшин покупателя. - Но она же кислит больше, чем лимон. Ее же просто нельзя пить - она может даже опасна для здоровья! Тут хозяин остановился, отложил бурдюк, сделал руки в боки и пристально и посмотрел на человека в упор: - Это - отличная вода, - сказал он, разделяя интонацией слова, - А если у тебя такой извращенный вкус - лечись! А давай вот спросим у покупателей... Некоторые покупатели этой воды стояли в сторонке, пили ее не морщась и о чем-то разговаривали. - Эй, друзья, - крикнул им продавец - Как водичка? - Ох, хороша же, да как никогда - радостно ответили те. А тут и очередь зашипела на него: мол, не нравится - не пей и иди ищи другую! Хозяин лавки улыбнулся: - Извини, друг. Как видишь - проблема в тебе. Деньги не верну и мне работать надо...
Понял человек, что эти люди просто-напросто уже привыкли к этой кислой воде, а другой они может и не пробовали. Понял он также, что бесполезно спорить и побрел дальше вдоль торгового ряда. А дальше продолжалось примерно то же: лавки были, может, и поменьше, чем первые три, но оформлены они были даже еще более красиво и стильно, чем первые, и привлекали множество покупателей, кучковавшихся в небольшие быстро идущие очереди. Однако, когда он приближался к ним и вникал в детали, то оказывалось, что вместо ожидаемой воды там продавали мед или патоку, или сироп из ягод. Попадалась, конечно, и вода, но у одних она сводила скулы своей горечью, у других была соленой как из моря, у третьих на ее поверхности была тина и затхлый запах отбивал всякое желание ее пить, несмотря на жажду...
Так человек добрел до конца ряда: в последней лавке сидел его администратор, который дружелюбно пригласил его заходить к ним еще. Человек шел и недоумевал: как такое возможно, что во всем ряду не нашлось и кружки нормальной воды? Как эти люди пьют такое?
На самой окраине рынка, возле забора со служебным черным ходом на ящике сидел ничем не примечательный мужичок средних лет в камуфляжном костюме и берцах. На втором ящике - стоящем прямо перед ним - лежало две старые потертые и помятые завинченные фляжки с почти облупившейся зеленой краской. Человек направился в сторону черного входа и хотел было просто пройти мимо - было совершенно ясно, что уж тут то точно ловить нечего. Но мужичок сам окликнул его: - Добрый человек, денек солнечный и пыльный, наверное, жажда мучает. Попей водички! Человек подошел, посмотрел с сомнением на мужика с открытой улыбкой, и на его фляжки, как будто только что вынутые из воронки от взрыва на поле боя. Потом сказал: - Да ну, не. Я тут уже столько всякого напробовался, сил нет. Жажду в итоге не утолил, но сил на поиски воды, думаю, хватит. Мужик засмеялся и взял его за руку. - Да ты, не рассуждай. Возьми и попробуй. Не понравится - денег не возьму. Это было необычно. На этом рынке никто не предлагал так свой товар. Человек нехотя взял в руки одну фляжку - она была полной и на ощупь приятно холодной. "Приятность здесь обманчива," - подумалось ему. Затем он отвинтил крышку и сначала понюхал воду. Странно, но она не имела никакого запаха. Затем он наклонил горлышко фляжки, чтобы лучи солнца осветили ее внутренность - она была прозрачной! Мужик с легкой улыбкой следил за его действиями - так, словно они ничуть не удивляли его, а были даже ожидаемы. - Пей, говорю. Поверь, здесь еще не было ни одного человека, кому бы моя водичка не понравилась! Человек осторожно отхлебнул из фляжки, в позе готовности тут же все выплюнуть, подержал воду во рту, посмотрел на мужика в камуфляже, проглотил, потом отхлебнул еще и еще... Это была лучшая вода, которую он пил в своей жизни! Вместо кислоты или горечи она отдавала тонким вкусом каких-то далеких мест, быстро утоляла жажду, возвращала бодрость и силы. Человек пил наслаждаясь, маленькими глотками, не торопясь и выпил всю фляжку целиком. - Ну и как, что скажешь? - Слушай, это была лучшая вода, из той, что мне доводилось пить. Там откуда я родом, тоже отличная вода, но твоя, определенно, много лучше и вкуснее! Но почему ты стоишь здесь, а не там? - человек показал рукой на далекий кувшинный ряд. - Поверь, с такой водой именно там твое место. Я за пару часов поисков не нашел там ничего даже отдаленно напоминающее твою воду. - У меня нет красивых кувшинов и своей лавки, а администратор строго следит за этим, чтобы никто не выбивался из принятого порядка. Кроме того, там все привыкли пить ту воду, которую ты пробовал, а эта моя покажется пресной и безвкусной. Но я нашел здесь свое место: те, кто не находит настоящей воды там и страдает от жажды, - вот примерно как ты - обязательно идут в мою сторону, чтобы выйти с рынка и искать свою воду дальше. Потому тут я и сижу. Конечно, таких немного, но на жизнь мне хватает! - О, конечно! Сколько я тебе должен? - У меня нет цены - сколько не жалко! Человек щедро рассчитался со странным, но определенно добрейшим мужиком, а тот отдал ему воду из второй фляжки в подарок. - Слушай, - человек вдруг задумался. - А где ты берешь такую воду? Хотя, это место надо держать в секрете ведь, да? - Да нет секретов! Если хочешь, покажу где. Но путь не будет лёгким и близким... Ты точно хочешь? Человек кивнул. Мужик сложил свои торговые пожитки в небольшой сарайке, стоявшей возле выхода по ту сторону забора, взял с собой рюкзачок с перекусом и тентом от дождя и они отправились в долгий и трудный путь к чудесной воде....
Сначала им попадались только хорошие асфальтированные дороги. - Вот эта - объяснял мужик, бодро шагая по нахоженному маршруту и показывая на отличную наезженную дорогу со множеством разного транспорта - ведет к реке с той самой кислой водой, которую ты, наверное, пробовал. А вон та - в сторону моря. За ней сразу идет та, что используется для поездок за глиной для кувшинов. Но мы туда не пойдем.
Он свернул с удобной дороги в бескрайнее, заросшее густыми луговыми травами и до ночи они не успели пройти его. Человек изрядно устал и когда стемнело, они, поужинав, заночевали прямо в поле. Рано утром до восхода солнца они продолжили свой путь. Скоро поле кончилось и началась болотистая местность. - Даже здесь в болоте вода лучше, чем у торговцев, - заметил человек. - Конечно, но даже сюда найдется совсем немного желающих ходить. Мы же пока будем пить мою воду. Долго они брели по этому болоту. Мужик шагал неторопливо, но уверенно: было видно, что он ходил здесь десятки раз и человек был спокоен, хотя к полудню он уже выбился из сил. В голову вдруг стали лезть мысли о том, что может быть и не надо было ему ввязываться в это приключение - ну, напился, и шел бы по своим делам. К счастью, через некоторое время болото закончилось и они вышли на опушку дремучего леса, на котором приготовили незамысловатый обед и передохнули часок. Погрузившись в чащобу леса, где деревья плотно сплели свои ветви и образовали живой непроходимый лабиринт, человек быстро понял, что без этого мужика он заблудился бы здесь через пять минут, а мужик легко вышагивал среди толстых нижних ветвей елок и подлесника по едва заметной тропинке. Где-то на середине лесной тропы их накрыло проливным дождем. Мужик предложил не останавливаться и идти дальше. Человек шагал за ним в потоках воды, падающей с потяжелевших согнутых веток, сочно хлеставших его по рукам, ногам, плечам, груди, а иногда и по лицу. На нем быстро не осталось ни одной сухой нитки, а дождь все шел, и казалось, что он никогда не закончится. Теперь человек был погружен в тупую апатию: он, конечно, готов был идти за этим мужиком сколько нужно, - просто потому, что ничего другого не оставалось, но никаких желаний у него уже не было. Где-то на краю сознания мелькнула даже мысль, что мужик - мошенник или, - о ужас! - маньяк-убийца, который так заманивает своих жертв. Но даже это ощущение опасности съедала вселенская апатия. "Зато все мучения разом!" - лишь сумел подумать он. К вечеру дождь все же закончился и они вышли к предгорью, красиво подсвеченному закатным солнцем. - Останемся возле леса, сейчас ветки сушняка подсохнут, разведем костер, высушим одежду, приготовим ужин. А завтра с утра - последний бросок. Моя вода - вон там! - и мужик показал рукой в сторону седловины перевала. Человеку было все равно, он молча кивнул и пошел за ветками... ... Рано утром они выдвинулись в сторону перевала, поднимаясь наискосок по горным отрогам. У мужика и здесь была незаметная тропа, зная которую можно было без особого риска для жизни подняться на перевал. Через час подъем стал более крутым, кое-где человеку приходилось долго приноравливаться к едва заметной неровности на рельефе, чтобы сделать следующий шаг. Впрочем, мужик знал все такие места и, забравшись первым и задерживаясь на них, протягивал руку. Вчерашняя апатия отошла куда-то в тень, хотя и не исчезла вовсе, но на ее место теперь пришел страх - страх высоты. Человек понимал, что предприняв самостоятельную попытку пройти этот перевал, он бы уже разбился несколько раз. В какой-то момент, он замер на почти отвесном участке около трех метров и липкий страх сковал волю: у него осталось лишь одно желание - спуститься обратно, убежать от своего невыносимого страха. Однако посмотрев вниз, он увидел лишь километры высоты, которые ему ни за что не преодолеть самому. В этот момент пятерня мужика - а она оказалась довольно крепкой - плотно схватила воротник его одежды сверху и, человек не успев моргнуть, оказался наверху. Остался последний переход - около 300 метров перед седлом перевала - довольно крутой, но прямолинейный и уже относительно простой. Немного отдохнув, они двинулись наверх...
Когда задыхающийся человек в насквозь пропитанной потом одежде смог заглянуть по ту сторону перевала, он обомлел и на миг забыл про все свои сомнения и страхи: здесь, внутри обширной чашеобразной котловины был горный оазис, похожий, наверное, на библейский Рай. Его середину занимало круглое горное озера, вода в котором имела нежно-бирюзовый цвет. Стенки чаши занимал обширный неплотный лес, состоящий из плодоносящих деревьев с диковинными плодами, с хвойным обрамлением вдоль берега. Они бегом спустились к лесу по каменистой насыпи, быстро прошли сквозь него по удобной широкой тропинке, задевая какие-то сочные плоды, и спустились к воде. Человек припал губами к ее безмятежной глади и начал пить. Да, - это была та самая вода, только ее вкус здесь ощущался еще сильнее, чем во фляге мужика...
... Они расположились прямо на берегу. Озеро изобиловало рыбой, а лес - сухими дровами. В этот вечер у них был отличный сытный ужин из запеченной на камне рыбы, фруктов из райского сада и чудесной воды! ... После ужина они разлеглись прямо на берегу на еще теплых камнях, глядя на проступающие на зеленоватом небосводе звезды. Здесь не было времени, были отрешенная безмятежность спокойствие и какая-то пронзительная ясность бытия, а все трудности пути теперь уже могли показаться досадными недоразумениями. Они разговаривали о разном: об этом месте, о людях, которые здесь бывают и которых здесь никогда не будет, о настоящей воде и кувшинах, в которых ее нет.
- Знаешь, - человек повернулся к мужику - А я ведь, когда шел сюда с тобой, несколько раз готов был повернуть назад. А еще думал, что ты плохой человек и хочешь убить меня. - Не бери в голову, - сразу отозвался мужик, заложив руки за голову вместо подушки и легонько вздохнув. - Знал бы ты, каких страшных историй я наслушался, приводя сюда других. У некоторых еще на болоте случалась истерика, а ты держался молодцом. А кем-то мне приходилось действительно возвращаться назад. - А много здесь бывало этих других? - полюбопытствовал человек - Достаточно много, чтобы я мог немного зарабатывать себе на хлеб, но слишком мало, чтобы я мог пересесть за торговую лавку на рынке, - смеясь ответил мужик. Некоторое время они полежали молча. Темнело, Звезды быстро наливались своим ночным яростным блеском. - А почему ты не привозишь людям плоды отсюда? У них удивительный вкус, и я никогда не ел ничего подобного. - Плодами занимаются другие люди - уже сквозь сон ответил мужик со вздохом - И на фруктовом рынке у них такое же положение как у меня... Не все могут есть плоды отсюда...
...Они пробыли в этом месте еще три дня. На четвертый утром они собрались в обратный путь. Человек был отдохнувшим бодрым, а его черты лица как будто стали более тонкими и светлыми. Он посмотрел на мужика, упаковывающего несколько заполненных ветхих фляжек в свой рюкзак, и увидел вдруг за неприметным камуфляжным обликом его душу - светлую и бездонную как небо над ними. Когда они вышли на седловину и окинули прощальным взглядом горный оазис с настоящей водой, человек сказал: - Я очень благодарен тебе - спасибо за то, что привел меня сюда. И мне кажется, что эта вода все же не вполне обычна - она изменила меня - я стал видеть и чувствовать больше. Очень хочется побывать здесь еще, но не знаю - соберусь ли. А можно теперь сразу приходить к тебе на рынок за этой водой? - Конечно. После моей водицы тебе просто нечего делать в этих километровых торговых рядах с кувшинами, заполненными чем попало. А прийти сюда еще раз теперь точно сможешь. Путь пройденный хотя бы один раз, можно так или иначе повторить. Я проведу тебя сюда еще несколько раз, а потом будешь ходить сам...
Человек кивнул и они, повернувшись к оазису спинами, не спеша двинулись в обратный путь...
10. Солнечное мракобесие (АТ)
(Все совпадения и узнавания дискуссий на АТ считать случайными)
... 10.5 тыс лет от Начала. Тактильные средства связи развились до небывалых высот: армнет, палмнет, фингернет образовали и заполонили рынок современной мобильной связи. Зона осязательных рецепторов людей продвинулась от небольшой области пальцев - такой она была в непросвещенные и дикие времена Начала - вверх по руке на предплечья, а у некоторых, особо одаренных, и на плечи... Люди прикладывали руки к своим смартсенсам и тачспредам и общались по всему миру, молниеносно считывая руками килобайты информации, бегущей по информационным панелям гаджетов в виде едва заметной ряби механических и тепловых волн, сопровождаемых плотным аудиопотоком в наушниках...
...В одном из чатов обсуждали школьную программу, а точнее, один ее очень странный раздел, который назывался "Основы Солнцеведения".
...Солнце было мифическим объектом, все знания о котором пришли из плоских древних текстов, которые в кругах их почитателей считались священными, и устных преданий об "ослепительно ярком шаровидном небесном теле, дающем Свет и Тепло". Ученое сообщество уже на протяжении нескольких тысячелетий боролось с этим тяжелым и вредным религиозным предрассудком: во фразе "ослепительно яркое шаровидное небесное тело, дающее Свет и Тепло" практически ни одному слову ничего не соответствовало в реальном мире. А слово "Свет", которое религиозные фанатики обычно любили писать с большой буквы, было самой главной и самой навязчивой химерой, доставшейся человечеству от темных доисторических веков до Начала, когда люди жили в каком-то своем вымышленном мире, наполненном эфемерными светом и красками, которых в природе вещей просто не существует. Однако, усилия лучших ученых умов были в целом тщетными: самым живучим религиозным сообществам удалось даже пропихнуть всю эту откровенную ересь в учебные программы для средней школы...
...Участник чата с ником Калигула написал в своем блоге следующее:
Позавчера был так называемый "День знаний". Однако, знания, научный атеизм, логическое и критическое мышление теперь заменяются в школе на наивную веру, религиозное мракобесие и изучение вымышленных существ. Внучка прислала оглавление учебника "Основы Солнцеведения":
1. Россия наша Родина 2. Культура и религия 3. Какую роль Солнце играло в жизни России и других стран 4. Солнце, мир, человек 5. Древние тексты о Солнце 6. Ошибка первых людей 7. Вдали от Света и Тепла 8. В ожидании Света 9. Солнце в нашей повседневной жизни 10. Итоговые учебные проекты
В то время как в существующей литературе мы читаем всякую фэнтезятину для развлечения, в школе вместо нормальной учебы детей всерьёз пичкают религиозной фэнтезятиной и поучениями десятитысячелетней давности - как стать рабом несуществующей химеры. Я ничего не имею против изучения выдержек из древних текстов на уроках... (кто бы мог подумать!) литературы и истории!
Далее шли довольно активные положительные комментарии:
Мара Красивая Это уже не работало 5 тысяч лет назад, не сработает и сейчас. Но пытаются, упорно пытаются пропихнуть религию и чувство чего-то высшего на место идеологии. Что ж, как поёт группа Fivarez: "Всякая власть от Солнца кончится залпом ракет"...
Димон Вимов Выглядит все это крайне мерзко.
Сова де Кирье Круто, еще один бесполезный предмет, которым забивают время, вместо изучения базовых предметов. Бедные дети.
Маэстра Автор , мое вам сочувствие . Похоже ваши оппоненты не приняли вовремя назначенные психотропные лекарства и живут в мире своих фантазий
Туман Рерихов Это костыли. Поскольку в стране нет идеологии. К сожалению, если отменить Солнцеведение, на его место нагло лезут другие неизжитые "религии мира и добра", почему-то плодящие террористов. Печально, что в 11-ом тысячелетии от Начала вместо науки, прогресса и достижений нам навязывают проповедников, просравших все свои полимеры еще в темные века Начала.
Оакр Так радоваться же надо! Ей-ей, сделать больше, чем господа солнцеведы для дискредитации религии вообще и её солнечного направления в частности, можно только с помощью вот таких вот уроков по вот такому вот учебнику.
HaltOgr Если по уму, то эти мифы и сказки невежественных пустынных кочевников надо перенести в обществоведение или Основы государства и права как инструмент колонизации/ враждебного поглощения рабовладельческого периода истории человека.
АлюмоКорунд Было помню у нас родительское собрание, где мы выбрали "Общее религиоведение". Вроде так называлось, когда все варианты рассматриваются. Но нам навязали солнцеведение. Потому что учебники привезли по нему. Возражений не приняли. Но в принципе детям поначалу было интересно. Они любознательны. Хотя все понимают, что это чистая профанация. А стандартный учитель не знает по этой теме ничего. И у нас есть перед глазами примеры: самые лютые атеисты выходят из религиозных школ.
Были, конечно, в комментариях и немногочисленные возражения, но они были быстро разбиты и размазаны неумолимой логикой науки и научного атеизма автора блога и его единомышленников. Медленно, но верно наступала эпоха твердого научного знания, полностью упразднявшего область веры и каких либо религиозных догматов - реликтов темных прошлых эпох...
Еще через десять тысяч лет ученые будущего откроют, что момент Начала вероятно был связан с пандемией визуотропного вируса, занесенного из космоса, который поразил сетчатку и зрительную часть коры головного мозга и поверг человеческую цивилизацию в первобытный хаос и руины, - они и стали Началом новой цивилизации слепых. Назначение сетчатки и зрительной коры в мозге уже многие тысячелетия представляли собой загадку для медицины незрячих. Медики далекого будущего также, как и их предки, ничего не видели, но они открыли чисто теоретически навсегда утраченную способность зрения людей прошлого. Это привело к научной революции незрячей цивилизации: древние тексты были прочитаны и интерпретированы заново, а концепции Солнца, света и цветов перекочевали из мифологии в сферу физики, правда, исключительно умозрительной...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге