Фереторская Коллекция Сказок. Часть 1.

Ливарийский урок. Неизвестный автор. 1 рефрен 5 стриг.

В маленьком городке почти у самых Пик Ледяных жил-был мальчишка, не слишком красив, не очень умен, обычный такой паренёк. И однажды простому этому мальчугану встретилась девушка, прекрасней заката. Хотел было с нею свою жизнь провести, а девица не против была, как ему показалось. Одной ночью она попросила ночлега, клялась, что близок стал ей непутёвый герой наш. В полночь ложиться уже собирались, но тут дверь входная открылась и из неё без приглашения зашли люди недобрые. Опасность хоть явной была, но нож в спину удалось ей воткнуть: девка та была заодно с грабителями новой жертвы. Парень пытался принять неравный бой, но удар крепкой руки положил его на земь.

Очнулся мальчишка и кровь его застыла в жилах. Вокруг не дом его был, а площадь мощеная темнейшим из кирпичей, в замок, горящий из внутри, в королевство Ливарии, Фераду. Не успел и шагу шагнуть, как из недр и лавы явились черти-бесы и забрали парнишу с собой. В центральную башню пролегал путь, где открывался вид на всю округу и где троне из людских надежд и стремлений сидит сама Королева.

- Ещё один нерадивый дурак, - усмехнулась в лицо мальца Ливария:

- Попал в путы той, кто ловит в свою паутину желающих залезть в её юбку.

Внезапно, парень на колени склонился и начал её умолять:

- Прошу, госпожа, хоть не был я вашим рабом и слугой, не требую я свободы и шанса вернуться, а лишь справедливого суда! Я первым не был и не буду последним, заберет злодейка невинных младых, не могу я смотреть на это. Прошу, дайте возможность ей отомстить и снова в ваши объятья вернуться.

-Умом тебя, я смотрю, обделили, раз просишь такое у Огнива-Крови. Тебя за такое стегать и стегать, но мой азарт ты подкрепил. Я буду щедра, как и подобает королеве, раз ты отомстишь, её душа уйдет мне и тогда я тебя отпущу. Договор очень простой: сможешь убить, получишь награду. Тебе только нужно согласиться.

Не стал долго думать паренёк и свой головою кивнул. И тотчас глаза заполонил мрак. Очнулся, почесался и обнюхал, что вокруг.

- Сыро, как будто я в какой-то пещере, - подумал он.

Хотел сделать шаг к заветной идее, но с четверенек встать почему-то не смог. И тут понял мальчишка, что покрыт камнями с ног до головы, а нос его почернел.

- Святая диада! Я стал пикрой, - воскликнул малец:

- Как же теперь мне выполнить сделку?

Из глуби пещеры послышался хохот. Но сделка есть сделка и теперь пора обмануть лжеца. Пикра полезла из норки.

Выйдя на ружу, увидела дом бывший свой, на окраине городка, где теперь враг уголок обживал. Долго думал малец, но не находил решения этой сложной задачи. Уж сдаться хотел и почти отчаялся он, как вдруг над его головой упал большущий валун. Пикры грызли выступы камня, вот и он покатился. Осенило парнишу и полез в пещерки к новым сородичам. Зубами вцепился в скалу и куски беспощадно отгрызал. От одного укуса послышался треск, от другого ещё один и как только солнце за горизонт скрылось, скала обрушилась вниз. Благо, только дом парниши превратился в труху, а с ним и жадная девица. Вернулся в Фераду парень на злобу Ливарии. Зубы скрипели и сжат был кулак, но всё же сдержала слово владычица тьмы. Девка в заточении, мальчишка вернулся в родной городишко и теперь он стал знать, что не всем, даже самым красивым и главным нужно и можно доверять.

Шарманщик и собака. Леотри Фаблер. 2 рефрен 134 стриг.

Жил да был, своей порой не тужил бедный старик-музыкант. Бедным он был только с виду, ведь денег не было и купить ничего он не мог. Но пожилой не горевал, с шарманкой на брусчатке, что на площади, сидел и играл. Прохожие люди взглядом его пробегали, не сказать, что его вообще замечали. А его инструмент слушали все, того даже не захотя. В один обычный день, такой, что назвать его обычным было бы обычным делом, шарманщик также крутил музыкальную ручку, как вдруг, из под ног безликой толпы, вышел собачонок. Звуки песни мелкой шкатулки его привели в нескончаемую радость, которую он показывал воем, чем забавлял музыканта. Один завывал, а другой все играл, сливаясь в единый поток. Но не всем было приятно его услыхать. Стражник, зубами скрепя, подошёл и сказал, чтоб шавку убрали, а старик затихал, нет сил уже слушать нотный сумбур. Шарманщик себя как мог оправдал, как он говорил, я хотел и играл, никому и никак я не помешал. Тот, что в латах, с кровью, налитых в глазах, не мог больше слышать отговорки бездомного, вот и схватил злаполучну шарманку. Пёсик вцепился злопыхателю в ногу, но тут же был откинут назад, а игральна шкатулка упала на пол, осколки её только видно и было. День уходил, солнце садилось, а старик все там и сидел, держа в руках свою былую подругу. Собачка тоже сидела, скуля и не зная, в чем же она виновата. Но тут, однотонная, глухая мелодия попала ему прямо в уши. Шарманщик дёрнул мембранку внутри инструмента и снова, и снова. И собачка теперь рада снова.

Спасибо средь гор. Шисен Касса. Династия Осанас/Безглавленья (1 рефрен 534 стриг).

Средь гор, чьи скалы, как мечи, разрезали волны приливов, и густых лесов, полных твари, скрытой во мраке, долина была, красивое место. Звали её долиной Рантан. В ней нет деревень, городов и даже сторожевых постов, священное место, я полагаю. Но жители есть, не люди они, но также едины с природой. Кости земли, наши близкие родственники, великаны Рутресовы, арвитрары. Никто не знает, зачем они здесь, зачем бродят в долине день ото дня, кроме одного одинокого. Не в трещинах был, молод и свеж, но тяжелы его поступи шаги. Хоть раньше и был он из простаков, бездумно проживающих жизнь, но недавно путь его изменился.

Пока листья ив ещё не покрылись еле заметной желтизной, наш знакомый осматривал окрестности. Он будто что-то искал, но так ничего ещё не нашел. Скука нахлынула бедолагу, и он было уже собирался вернуться, как вдруг, из-за равнины послышался крик. Интерес повел арвитрара на место, где случилась ужасная картина: стоящее дерево прям у дороги, догнив последние дни, упало на местного путника, прижав его ногу к земле. «Спасите, спасите», - кричал молодой путешественник, но на зов никто не приходил. Заноза «А если?» засела в макушке гиганта и тот направился к дереву. Своими лапами схватил он громадный ствол и тем успокоил орущего раненного. Но только выдохнуть хотел этот путник, как вдруг в горле спер испуг. Увидев спасителя, рванул неопытный странник, скрывший за каменным выступом. Огорчение пришло в душу «героя», обиделся он на весь мир. Ведь помогал, а его все боятся, ну что же за жизнь? Возвратился в родные места, под склон невысокой горы. Уж думал забыть об этом арвитрар, насладится долгожданной тишиной, как вдруг милейшая песнь влилась в его уши, птицы ему в его честь начали петь. И радость пришла, и невзгоды забылись, он получил, что хотел. В последующий день, вернулся спаситель на место, увидать и проверить. Дерево сдвинуто, но не до конца, что арвитрар решил и исправить. Раз навалился и сдвинул бревно, дорога снова чиста. Но тут, оглянулся сторож лесов, удивление у него появилось. Лежала корзинка здесь, на дороге, и обвязана пестрою ленточкой. В ней фрукты лежали, но самое главное – записка из коры деревянной и её калиграфно «Спасибо» украшает на одной стороне.

Эльфийский миф об Элиме. Неизвестный автор. 1 рефрен ??? стриг.

Длань нашей матери помнит много историй, сотни нис сходили с неё и сотни на ней появлялись. И только духам-хранителям дано знать все из них, а затем их нам причитать. И вот поведал мне Аркрас-дуб легенду свою, о пожаре Великом и о мудрости старых.

Когда древо-дух был ещё молод и рьян, огромными считал свои силы. Хоть встречал и других, одни даже были почти наравне с ним, всегда смотрел сверху вниз на них. Словоблудом он был, хвастуном и всегда был готов поспорить. И вот однажды, слагая льстивые возгласы о своих детях, прочных черных дубах, проронил последнюю каплю в чашу терпения. Элима, маленькой искры сама прародитель, решила проверить правдивости слов. Она предложила Аркрасу оставить чад своих хотя бы на день без присмотра сильного духа. Пусть посмотрят родственники его, так же крепка ли кора, как роскошны рассказы болтуна. Азарт здраво мыслить ему помешал, и он согласился. На следующий день, как сказала Элима, Аркрас о дубах позабыл. И вроде спокойно стояли деревья, уже был спокоен дух, как вдруг, вдалеке недавно былая зеленой долина начала с быстротой высыхать. Не успел Главо-дуб оглянуться, как с детей его упала листва. Но лишь началом было данное горе: Дым затмил цветущий лес. Жгло руки Аркраса, он чувствовал, как умирают плоды его ранних трудов под пламенем. Элима лишь наблюдала, и только когда настрой духа упал, схватила его за плечо. Пусть запомнит, что не надо хвалиться своими венцами, говорила она, даже генерал с войском своим не делает так. Его таким делает не лесть, а внимание вожака и мудрость его. После слов, подошла к ручейку, что стекал рядом, и окунула ладонь. Ожоги покрыли руку её, но лес внезапно затух. На месте горелостей выросли почки, всё снова стало зеленеть.

Суконаши/Безмолвие. Ми Юзо. 102 г. Династии Осанас/Безоглавленья (1 рефрен 626 стриг).

.Речь человеку – перья ворону. Дороги и ценимы. И отняв их, не восполнить утрату. Но с нею можно всегда совладать. К

Кёши брел по пути, как-то очень давно. Где поселения, где монастырь, где глухие жилища отшельников плутал его взгляд. Как вдруг, незаметной иглой, стрела пронзила его. Не убила, а только лишь горло поразило. Видимо, путника здесь уже ждали.

Сознание вернулось лишь только к закату. В плену оказался раненый воин. В клетке связан, в окруженьи оравы. Шакалов, что живут чужими пожитками.

Много крови потеряно. Старик здесь отдал бы прощальный конец, да и велено всем так, но кёши стойкое сердце билось вперед. Словно, нарушили ход несправедливых смертей. Навеяны силы бежать.

Выбраться принялся из западни, скрываясь за балаганом своры. Плечи свои протиснул сквозь прутья, и вроде свобода недалеко, но тут руки застряли, что в путы за спину связали. Однако, не мог воин сдаться.

Чрез боль и страдания лез он всё дальше. Уж было хотел закричать, но недуг оказал ему мелкую помощь: голос пропал насовсем и звука издать не удастся. Вырвался, палец сломав, невелико за волю всплатив.

Путы оттер о древесный близ ствол и месть пошел совершать.

Во сне и без всхлипов умер один за другим, острая чина принесла им погибель. А путник ушел в темноту-тишину, вернувшись в родную обитель.

Не молвит тот, но тишину обуздал, стуком приход свой объявляя. Его встретить возможно, обвески и кости игральные носит, ими общаясь, внимает. Суконаши, Тихий Воин.

Ведьма и Олень. Рита Симфа. 2 рефрен 23 стриг.

Пламенный глаз уже скрывался за облачным веком. Ночь подкрадывалась к цветущей поляне. Всяко зверье готовилось к крепкому сну. Но не все хотели сей вечер прощанью старого дня посвятить. По древним преданьям мифы ходили про них. Девы младые, полные жизни, чьи судьбы разбиты задолго, как пал бы их муж на смертном одре, сбежавшие в дальние дали, в пучины природы, сестры ликрийские, ведьмы в простонародье. Их нити оборвались, но выход, как веруют, есть для них: мир для духа найти и вплестись там, где подскажет им травяное гаданье.

Одна из заблудших искала в поляне той необходимы ингредиент: лютый зловонник, смрад чей мысли ненужные из головы выбивал. Взглянула под куст, ничего не нашла, и снова, и снова так повторялось, но ведьме той не удалось заветно растенье поймать. Устала немного, на пень, что рядом стоял, присела, как вдруг, послышался из-за листвы деревьёвой всхлипы неизвестной природы. Не испугалась младая и, под веткой укрывшись, втайне смотрела на действо, что там же творилось.

Волки нагнали богату добычу – оленя, что ужином станет для них. Лапу дранули, избавив зверя от рвенья к побегу, и в угол его принялись зажимать. Но дева не смела стоять в стороне. Хитростью хищников смогла обмануть, грозно встряхнув крепкие ветви. Испугались они, оставив раненыша на попеченье спасительнице. Оленя сковала принятье судьбы: уж был он готов встретить костляву. Но в хижине ведьмы он очутился, и раны его стали лечить. Дня три он лежал на маленькой койке. Кормила его добрая дева и по ночам гладила в сон. Оправился зверь, встал он гордо на лапы свои. Поклонился перед ведьмой, шею спустив до самой земли, и ушел в непроглядную чащу.

Вздохнула младая, то ли от облегченья, то ли от огорченья, и принялась снова в доме своем дела наводить. И только солнце зашло за дальние дали, как стук в дверь услышала ведьма. Открыла она и на удивленье её снова олень появился. Ладонью погладила его верную голову, а тот опять склонился пред ней, но в этот раз не просто так. На порог положил он охапку травы, уж больно знакомой деве. Зловонник там был и много его, хватило б на целую зиму гаданий. От радости ведьма оленя приобняла, а сама была счастлива, что оленю она помогла.