Фафье лето

Глава 1

– Иррра, не надо!

– Ирина? Вам одобрен кредит на сумму…

– Надо! Лесом! – я ответила сразу обоим: жалобно завывающему на подоконнике Фафе и женскому голосу в трубке телефона.

– От вас потребуется… – немедленно обрадовалась дама в телефоне.

– Не надо лесом! – удвоил жалобность Фафа.

От случайно осчастливленной служащей банка я избавилась легко, сбросила вызов и заблокировала номер. Грубить, конечно, не стоило, она просто выполняла свою работу, но только за сегодня позвонили одиннадцать банков, желающих немедленно произвести вручение мне энных сумм своих денег во временное пользование с последующим отъёмом моих в пользование не временное. Интересно, откуда прошла утечка номеров? Теперь только успевай пополнять «черный список» абонентов.

С Фафой так просто не получалось. Уже третий день не получалось. От его трагичного: «Иррра, не надо!», я чувствовала себя безжалостным монстром.

– Фафа, всего неделя! Понимаешь? Одна маленькая короткая неделя. Ты и не заметишь, как она пролетит.

– Иррра…

– Имей совесть! Я у моря не была…

– Иррра…

Самой впору завыть.

Вообще-то, с Фафой мы сосуществовали вполне мирно все четыре года из нашего пятилетнего знакомства, с того момента, когда, торжественно провозгласив: «Добро пожаловать!», вошла в новую квартиру, не заметив, что пригласила не только себя и кошку Нилку, но и домового. Первый год мы провели в условиях необъявленной войны. Неизвестный полтергейст воевал со мной, я обалдевала от естественных и сверхъестественных явлений и воевала с неизвестным полтергейстом.

Чего только не было! Любые продукты портились в течение часа, сами собой открывались краны, мебель переползала с места на место, царапая новенькие полы, ломались ключи в замке, раскачивались люстры, окна распахивались навстречу непогоде. В общем, я только тем и занималась, что расширяла лексикон и устраняла квартирные бедствия.

С моей стороны были испробованы все народные средства по борьбе со строителями, вначале я искренне полагала, что виной всему их брак в работе, и нечистой силой, когда дошло, что к прокисшему молоку и ненормально активному шкафу строители точно не могут иметь никакого отношения. Ни выисканные в книгах и интернете советы, ни приглашённые экстрасенсы, ни экстравагантная потомственная ведьма в джинсовой мини-юбке и резиновых сапогах, привезённая из деревни подружкиной бабушки, с аномалиями, творящимися в моём скромном жилище, справиться не смогли.

Всё закончилось в один вечер и самым неожиданным образом. На работе выдался такой нервомотательный денёк, что нервничать по поводу очередной раз переехавшего дивана и разбитой форточки мне было уже нечем, я только осколки смела, чтобы кошка не поранилась. Заварила чай, прихватила пакетик с крекерами, перелезла через спинку дивана, съехал он так удачно, что других вариантов попасть в него не предусматривалось, а сил отодвинуть эту тяжеленую заразу не хватило, и залегла с книжкой. На самом захватывающем моменте в районе уха усиленно засопели. В этом сопении ничего аномального не было, так на меня сопела Нилка, соизволив облагодетельствовать своим присутствием. Не отрываясь от страницы, сунула ей одно печенье, оно ей, конечно, не положено и не полезно, мохнатая леди сидела строго на рекомендованном корме, но иногда выпрашивала что-нибудь такое.

Сопение сменилось хрустом, напряжение в книге нарастало, наглая лапа, воспользовавшись моим выпадением из реальности, самовольно утянула ещё один крекер. На третьем заходе я всё-таки вспомнила, что как ответственная хозяйка обязана пресечь потребление питомицей вредного продукта. Пойманная на месте преступления лапа оказалась не кошачьей и совсем не лапой. В результате я изумлённо взирала на вполне себе руку, только маленькую, а хозяин руки не менее изумлённо взирал на меня.

Дар речи к нему вернулся первому, и я была немедленно поставлена в известность, что такое обращение с представителями древнейших форм жизни возмутительно, немыслимо и невозможно, поскольку в данный момент эта самая форма находится в нематериальной форме. Вопреки сказанному, изловленная часть представителя древнейших ощущалась абсолютно материальной, и всё остальное тоже, я проверила, вызвав новый шквал возмущения неподобающим приличным особам тыканием пальцем в незнакомцев. Невежливость опрометчивого поступка я признала, действительно, вышло как-то не очень, но руку не выпустила, пока не познакомились и обо всём не поговорили.

С этого дня аномальные явления в моей квартире не прекратились, но поменяли направление. Фафа взял меня под свою опеку, потому как: «Негоже девке одной валандаться», теперь мы валандались вдвоём. Полностью избавлять меня от хозяйственных дел домовой не собирался, но принимал во всём самое активное участие, особенно, в раздаче ценных указаний. Правда, ценных. Блюда по его рецептам выходили – пальчики оближешь. Да и так помогал, порядок поддерживал, за цветами следил, теперь у меня выживали не только кактусы, за Нилкой приглядывал, чтобы не лезла, куда не надо, Фафу кошка слушалась намного лучше, чем меня, и за мной тоже приглядывал, чтобы поесть не забывала, под дождь без зонта не выскакивала, ключи и телефон не теряла. Кстати, у меня теперь ничего не терялось и считавшееся безнадёжно утраченным нашлось. Взамен домовой просил лишь одного – книг.

Фафа оказался заядлым книгочеем. Книги его и выманили в тот вечер, не смог устоять перед искушением, увлёкся, разволновался и нечаянно проявился. И было кое-что ещё, из-за чего ему понадобилась моя помощь. Всё, имеющееся в наличии, он успел прочитать до нашего очного знакомства, я же в последнее время бумажные издания почти не покупала, перешла на электронные, а с ними у домового были большие трудности. Не хотели современные девайсы подчиняться представителю древнейших. Он мог с ними сделать, что угодно, но не использовать по назначению. Телефон, ноутбук, читалка у него в руках мгновенно отключались. Впрочем, у них это было взаимно. Не в том смысле, что Фафа тоже отключался, его просто не получалось ни сфотографировать, ни снять на видео.

Для меня проблема чтения проблемой точно не была, читать я могла сутками напролёт, если выпадала такая возможность, так что оказать домовому эту маленькую услугу было не просто по силам, а и с удовольствием. Разногласий в выборе произведений у нас не возникало, Фафа, к счастью, был всеяден и одинаково переживал за крутых космодесантников и нежных средневековых красавиц.

Так мы и обитали, в мире и спокойствии, а со временем – и в дружбе. Отлучаясь куда-нибудь на длительный срок, я покупала несколько книг для Фафы и могла не переживать за кошку, цветы и квартиру, домовой их кормил, поливал и охранял. Ну… Кому что требовалось. Так было до этого лета.

Полгода назад Фафа влюбился. Пылко, нежно, бесповоротно. Зато ответно. Да, дама его сердца отвечала Фафе взаимностью. И всё бы замечательно, но протекал их роман виртуально, влюблённая парочка ни разу не встречалась, в глаза друг друга не видела, и я не на шутку переживала, что кто-то во всемирной паутине просто прикалывается над моим домовым. Однако, время шло, ничего не менялось и поверить в столь затяжной прикол становилось всё труднее. Познакомились они на литературном форуме, куда мы забрели в поисках продолжения понравившейся истории, заглянули в отзывы и пошли регистрироваться. Оставить без ответа высказывание некой Дуду, кардинально противоречащее нашему мнению, оказалось выше Фафиных сил. Слово за слово… Предельно быстро общение из общего чата съехало в «личку».

Для пользования ноутбуком домовому по-прежнему требовался посредник и все свои чувства он излагал через меня, как справлялась его подруга оставалось тайной. Мои робкие предположения, что девушка может быть обычной девушкой, с негодованием отвергались и опровергались веским аргументом: «мизинцами чую, из древнейших она». Видимо, мизинцы у домовых обладали каким-то повышенным чутьём. Как бы ни было, с семи до девяти вечера я работала личным секретарём Фафы. Если в первые дни его ещё как-то смущало промежуточное звено в их эпистолярном романе, то последнее время он об этом уже не задумывался, а я, привычно сдерживая улыбку, набирала всевозможных «лапотулечек» и «крохотулечек».

И вот теперь:

– Иррра, не надо!

А я всего-то собиралась к тётке. Она у моря живёт, маленький посёлок, свой домик. Прелесть!

– Иррра, пожалуйста…

И всё. Я – безжалостное чудовище, лишающее несчастного Фафу возможности общения с объектом его любви. На целую бесконечную неделю.

– Ирина, карта «Вояж» от «Супер-банк», то, что всегда с вами, в любых поездках по миру…

Очередной номер пополнил список заблокированных. Если бы можно было взять домового с собой… Увы и ах! Фафа привязан к нашей пятиэтажке. И дело не в том, что все домовые не могут покинуть своих домов. Очень даже могут, если сойдутся в желаниях с человеческим хозяином дома и выполнят довольно простые условия. Мы сходились полностью и спокойно могли бы путешествовать в любых направлениях, но… Всё было сложнее. Фафу именно привязали. Кто и как, он сам лишь догадывался, но своими подозрениями со мной не делился, лишь намекнул, что история старая, из глубины веков тянется, от предков его предков, что-то не поделивших с предками других предков, а отыгрались на нём.

В общем, жил себе Фафа спокойненько в одной из полуразвалившихся хибар, запланированных к сносу под новостройку. Пустовала она уже несколько лет, а у домовых в таких случаях сильно портится характер. Ну, в этом постулате я за первый год лично убедилась. Фафа, правда, утешил, что у него не очень испортился, времени мало прошло и, плюс к тому, в погребе хибарки обнаружился лаз и подземный ход в городскую библиотеку. Я как-то из любопытства покопалась в старых картах и выяснила, что библиотека поселилась в том здании уже во времена СССР, а до того там помещалась винодельня, так что вряд ли ход копали из тяги к знаниям. Фафа об этом ничего не знал, пока в доме жили люди, всякие подкопы интересовали его лишь с точки зрения их заделывания, чтобы грызуны не лезли и сквозняки не дули. Сунулся он в него уже позже, от скуки и одиночества. Тогда-то и пристрастился к чтению. Там и влип.

Сам не помнит, как и что было. Сидел, читал, очнулся непонятно где. Было лето, стала зима, вместо его развалюхи – новостройка почти законченная, машины и кирпичи. И к этим кирпичам он за волосок привязан. Не в буквальном смысле, а в таком, колдовском. Оно, колдовство это, вроде как не страшное, его разрушить легко, просто дотронуться до нужного кирпича и слова правильные произнести. Слова Фафа знал, да кирпичей слишком много оказалось, и на поддонах заготовленных и уже в стены уложенных. А слово дважды в один час не скажешь, он едва успел от тех отвязаться, которые вывозить собрались, да в несколько квартир заскочить, куда будущие хозяева ещё не входили.

Это у домовых ограничение такое, не могут они в дом попасть, где хозяин есть, если сам он не пригласит. Раньше, в старое время, люди это знали и приглашали, зазывали обязательно, сами не входили и хозяевами себя не числили, пока древний дух не впустят. А в нынешних временах из всех новосёлов у одной меня ума хватило «Добро пожаловать» перед входом ляпнуть. Вот Фафа и пожаловал, вместе со своим недоиспорченным характером. Ну, да ладно, то дело прошлое. Если честно, я рада, что так получилось, Фафа – он хороший. Вот только:

– Иррра, не надо!

И что мне делать? А что тут сделаешь? Прощай, поездка, до свиданья, море.

– Всё, не страдай, не поеду я никуда.

– Правда? – недоверчиво уточнил он. – Серьёзно?

– Серьёзней не бывает.

– Иррра! Ты друг! Самый настоящий друг. Пирогов хочешь? – от пирогов я бы не отказалась, но кухня, мука… – Я сам напеку!

– Серьёзно? – теперь не поверила я. – Правда?

Пироги у Фафы вышли… У меня даже под его руководством таких никогда не получится. И есть их теперь можно было спокойно, не прикидывая, сколько лишнего тела образуется за пределами купальника, всё равно дома остаюсь.

– Можешь не открывать, картошка у них плохая.

Ещё одно ценное качество домового: всегда заранее предупредит, кто собирается позвонить в дверь и зачем. Продавцов плохой картошки мы проигнорировали, а хорошему мёду открыли, как раз к чаю ничего не было. Вот за чаем мне в голову и постучала гениальная идея. Или это оттого, что я головой о стол приложилась, когда добывала телефон, заброшенный туда в психе из-за очередного банковского звонка?

– Фафа, а тебе непременно «Добро пожаловать» нужно, чтобы в дом попасть?

– Та не, мне любого приглашения хватит.

– А если меня пригласят, ты со мной зайти сможешь?

Домовой задумался. Думал он долго, до самого:

– Иррра! Без двух минут! Включай! Быстрее, Иррра!

И мы пошли писать «любушек» да «заюшек» и читать «родименьких» да «ненаглядненьких». А потом ещё полчаса мечтательно вздыхать. То есть, это Фафа мечтательно, а я… Эх, ладно, никуда то море не денется, доберусь когда-нибудь. Наверно. И вот тогда… Солнце, волны, песок…

– Если скажут «заходи», я не смогу, а если «заходите»… – я и не заметила, как домовой из блаженного счастья вернулся в обыденный мир. – Надо пробовать. Ты это придумала?

Именно это. Осталось придумать причину, по которой меня впустят во все квартиры нашего дома, да ещё обратятся на «Вы». Может, кого из подруг прихватить? После коротких размышлений Фафа пришёл к выводу, что этот номер не прокатит.

– Ирина? Соцопрос. Уделите нам пять минут своего времени? Как вы относитесь к срочным займам?

«Чёрный список» продолжал пополняться, хотя этих можно было бы и поблагодарить. За подкидывание идеи для моей идеи.

Тему и вопросы для соцопроса мы подбирали вместе. Упор решили сделать на бытовых потребностях и благоустройстве нашего двора. Написали десятка два всяких: «Устраивает ли вас температура горячей воды?», «Детская площадка или гаражи?», «Готовы ли оплатить домофон?» и всё в таком роде. А потом меня осенило:

– Фафа, тебе кирпич потрогать нужно, а они все теперь под штукатурками, обоями и этим, как его… гипсокартоном. Ты через всё это до них добраться сможешь?

Над этим домовой долго не думал:

– Дырочку проковыряю. Да не боись, я махонькую, и не сразу, когда ты уйдёшь. Мне же ж один раз приглашение надобно, после – всё, уже Хозяин и в своём праве.

Перспектива обеспечить соседей «махонькими дырочками» меня немного волновала, но не так, чтобы очень. Очень заволновалась я совсем по другому поводу:

– Фаф, а ты совсем от меня не уйдёшь? Приглянется какая-нибудь квартира… получше и…

– Иррра! Ты что? Я тебя избрал!

Ну… Наверное, успокоил.

Пробную попытку входа мы проделали у знакомых. Фафа дематериализовался и только тихо бубнил что-то неразборчивое, якобы, специально для меня намекал, где он находится, а, по-моему, сам себя настраивал на позитив. Ему тоже очень хотелось, чтобы наша авантюра удалась. Не из-за моей поездки, хотя посмотреть на море он был не против, но в большей степени домовой лелеял надежду выведать у своей пассии адрес и встретиться с ней.

С хозяйкой квартиры мы не близко, но дружили, близости дружбы мешало то, что её сын учился в моём классе, а я не делала ему скидок на хорошие отношения с матерью. Открыла она взъерошенная и отчаянно зевающая. Выбирая время начала эксперимента, мы немного погорячились, не сообразив, что в выходной день все стараются поспать подольше. Зато теперь сообразили, что в будние дни большую часть придётся переносить на вечер.

– Ира? Ну, заходи, – она махнула рукой и снова зевнула.

– Дин, подожди, я по делу, по работе.

– Какой работе? Лето же, каникулы, – остатки сна с неё слетели. – Или мой оболтус чего-то не сказал? Колька!

– Да, подожди ты, отстань от Коли. Нас на общественные подрядили, соцопрос проводить.

– А, так бы и сказала, – она сразу расслабилась. – Заходи, давай.

– Дина, мне всё под запись нужно, официально, – для достоверности я повертела перед её носом телефоном. – Сейчас включу и мы ещё раз всё сначала, только как положено. Ладно? – она равнодушно кивнула, я запустила диктофон, поддерживая легенду. – Дина, здравствуйте. Социальный опрос. Уделите несколько минут своего времени?

– Здравствуйте! – честно отыграла она свою роль. – Если недолго, то уделю. Проходите.

Те минуты, что мы с ней шли к столу в полной тишине, показались бесконечно длинными. Я в таком напряжении ждала результатов проверки, что от ликующего:

– Иррра! Получилось! – чуть не подпрыгнула. И сама, забывшись, ляпнула: – Ты чего орёшь?

– Привычка, – отмахнулась Дина. – С тремя деточками тихо не поговоришь. Давай…те, опрашивайте.

– Она меня не слышит, только ты – уже спокойно объяснил Фафа. – Пойду, гляну, что к чему туточки.

Мог бы раньше предупредить. Я положила перед Диной листок с вопросами, официально предложила на них ответить, отказалась от гостеприимно предложенного чая и попрощалась, пообещав забежать на днях просто так, едва была поставлена последняя «галочка».

За первый день мы успели побывать в девяти квартирах, сценарий оказался удачным и срабатывал везде. Я даже удивлялась доверчивости жильцов, спокойно пропускающих меня в свои квартиры. Фафа загадочно улыбался.

Через три дня самые активные слои населения, в простонародье именуемые «бабушки-старушки», призвали к ответу председателя домкома по вопросу, когда в соответствии с опросом и приложенным к нему жалобам начнётся непосредственная деятельность по искоренению всех указанных недостатков, бабушкам моих листочков не хватило, они к ним ещё приложений страниц на десять накатали каждая. Председатель, дядечка флегматичный, мирный, ни во что не вмешивающийся и ни к каким действиям не расположенный, не заморачиваясь, во всеуслышание объявил, что ни о каких опросах слыхом не слыхивал, и, значит, все они – происки мошенников и злоумышленников. Бабушки посовещались, посомневались, пришли к выводу, что авторитета у домкома больше, а молодая учительница вполне могла попасть под влияние этих самых, о которых в телевизоре говорят, и свернуть на кривую дорожку. Их гиперактивная социальная позиция потерпеть такого не могла, и вторым призываемым оказался наш участковый.

Призвался он прямо по адресу, сурово хмурил брови, запивал яблочное варенье чёрным кофе и выслушивал новую версию моего предполагаемого преступления. Вариант, срабатывавший на соседях, на представителе органов власти дал осечку, он заранее обзвонил всех, могущих быть причастными к подобным мероприятиям, включая директора моей школы, и точно знал, что никто меня на общественно-полезные работы не подряжал. А я, благодаря директору школы, эмоционально, она, вообще у нас дама эмоциональная, высказавшей мне… много чего высказавшей, уже знала, что упорствовать на своей легенде бессмысленно и излагала трагичную историю о пропаже домашней любимицы и неких незнакомых мальчишках, видевших, что её приманили, изловили и затащили в подъезд.

Хорошо, что участковый не был знаком с моей Нилкой, иначе эта версия распалась бы не сложившись. За очаровательной мордочкой и пушистой шубкой скрывался полный комплект кошачьей вредности. Всякие разные «ми-ми-ми» и «потискать» с Энилис, как значилось в её родословной, не совмещались абсолютно, свою неприкосновенность она отстаивала когтями, зубами и угрожающими завываниями, так что любого незадачливого похитителя вычислить не составило бы труда. Ну, при условии, что Нилка, вдруг, вышла бы за пределы квартиры, а это было исключено, Фафа позаботился. Он и сейчас заботился, удерживая кошку где-то в потайном месте и не давая ей разрушить мою легенду.

– Плохо дело, – вынес вердикт участковый. – Пиши заявление.

– Какое? – несколько опешила я.

– На розыск, само собой. Будем искать твою пропажу. Держи вот бланк и заполняй. Особые приметы есть? Не забудь указать и описание подробное, пропажи и свидетелей.

Это в наши планы совсем не входило, да и как-то неправильно было отвлекать органы «липовыми» заявлениями, так что следующие полчаса ушли на убеждение неожиданно проникшегося моей проблемой стража порядка, что справлюсь сама. По-моему, убедился он лишь в моих странностях, но подозревать в грабительских и прочих наклонностях, кажется перестал. И от банки варенья «на вынос» не отказался, но тут его понять можно, варенье под Фафиным руководством у меня отличное получается.

Больше нашей операции, получившей теперь кодовое название «Кошачий соцопрос», никто не препятствовал. За эти три недели я сделала то, что не смогла за предыдущие пять лет – познакомилась со всеми жильцами дома. Квартиры, куда домовой успел наведаться до их заселения, тоже пришлось посетить, чтобы не выбивались из общей картины. В общем, лето выдалось урожайным на знакомства. Не могу сказать, что все они мне понравились, без большей половины я бы спокойно обошлась, а без части – обошлась с удовольствием, люди в нашей пятиэтажке проживали, мягко говоря, очень разные.

От моего отпуска осталось меньше половины, а из нашей почти успешной авантюры не посещённой осталась всего одна квартира. Всего? Как бы не так! Целая одна квартира, превращавшая «почти успешно» в «абсолютно провально». Последний волосок, удерживавший Фафу был в ней, совсем рядом, на нашей площадке, более того, в нашей общей стене. И без шансов до него добраться. Квартира стояла замкнутой и её хозяев я ни разу не встречала. «Без шансов» – это я так считала, домовой сдаваться не собирался и настроен был решительно:

– Иррра, я его чувствую! Будем ломать. Немножечко, с нашей стороны. Иррра, купи перфоратор.

В представлении Фафы всё выглядело легко и просто, в моём… Я этот перфоратор в жизни в руках не держала!

– Может, молоточком?

– Иррра! Ты не продвинутая! Прошлый век! Никаких молотков, механизация и технологии. Нужно идти в ногу со временем.

Покупать продвинутое средство строительной механизации не стала, выпросила напрокат у дяди Сёмы из нашего подъезда. Он и помочь предлагал, но я отказалась. Дура! «Немножечко с нашей стороны» обернулось сквозной дырой около полуметра в диаметре. Это в первом варианте, получившемся самопроизвольно, потом её ещё расширяла, чтобы дотянуться до вывалившихся в соседнюю квартиру кирпичей.

Вечером я умилённо взирала на абсолютно счастливого домового, с тоской – на большую картину, прикрывшую незапланированное в проекте дома окно, сердито – на не менее сердитую Нилку, картину из-за неё пришлось вешать и крепить по всем четырём углам, кошку тянуло на освоение новых территорий. А ещё я с ужасом представляла предстоящий разговор с хозяевами квартиры, когда-нибудь же они здесь появятся…

– Иррра, улыбнись! Я свободен! Завтра едем. «Море, море, мир бездонный…»

Этим старым шлягером Фафа развлекал меня ещё полтора дня, до самого отъезда. Выехать сразу не получилось, почти день я пробегала, договариваясь с подругами о кормлении Нилки и поливке цветов, улаживала всякие-разные мелочи и объяснялась с директором школы, на почве предыдущего разговора возжелавшей-таки привлечь меня к принесению обществу пользы. Ей я сдала все свои самодельные опросники и клятвенно пообещала составить новые, на другую тему, и пробежаться с ними по ученикам школы. Но после возвращения.

И вот, наконец, на заднем сидении древней «шестёрки» уместились две дорожные сумки, одна – с моими вещами, вторая – с веником и Фафой, и мы отправились к морю. На нормальном автомобиле дорога заняла бы не больше шести часов, на моём агрегате, пыхтящем, чихающем и регулярно останавливающемся остыть и отдохнуть, всё можно было смело умножать на два. Тем не менее, медленно, но уверенно, мы ползли. И даже почти без происшествий. К слову сказать, граждане грабители и всякие прочие личности с нехорошими помыслами в сторону одиноких женщин, могу вас предупредить: не всегда кажущиеся одинокими таковыми являются, а разгневанный домовой – это серьёзно. Я и сама не знала, на что способен Фафа. Привыкла к бытовым мелочам, ну, там шкаф поднимет, чтобы полы вымыть, диван перенесёт, если перестановки захотелось, и всё такое, а оторванных от земли, кружащихся вокруг собственной оси и таранящих собой деревья мужиков мне раньше видеть не доводилось. Сами виноваты, не понравились домовому те предложения, что они высказали мне, вздыхающей над очередной раз закипевшим двигателем на безлюдном участке трассы, и тон не понравился, подкреплённый распусканием рук, руки, кстати, никуда дотянуться не успели. А тут ещё и «форумное» время приближалось…

Тётя Ксана нам обрадовалась, только венику удивилась, а потом меня удивила:

– Племяша, а ты ко мне не одна пожаловала? Ох, не одна. Ну-ка, постойте тут пока, пойду договариваться.

Переговоры на древнейшем уровне прошли успешно, мы с Фафой в окошко подглядывали. Тётка налила молока в пузатую прозрачную кружку, выложила на блюдо домашние плюшки и магазинное печенье, добавила розетку с вареньем и поставила угощенье на край стола, а к столу придвинула высокий табурет. Через минуту одна плюшка взлетела в воздух, макнулась в рубиновую тягучесть и исчезла, а минут через десять поднос опустел и нас пригласили в дом. Обоих. Фафу – персонально:

– Входи, гость дорогой, Хозяин дозволение даёт. Коль почтишь вниманием, честь окажешь лик свой явить и благодарствия дням добавить, заботой ответствовать стану.

От тёти Ксаны, в официальных кругах – Оксаны Леонидовны, главврача санатория «Ключи здоровья», заговорившей в таком стиле, на меня остолбенение напало, а Фафа ничего так, как должное принял и «лик свой явил» с довольной улыбкой во всю ширину этого самого лика. Ещё и мне сообщил, назидательно подняв палец… ох, в стиле, так в стиле, воздев перст:

– Во человек! Понимающий, разумение имеющий, традиции чтящий. Учись, Иррра! – и уже тётке: – Премного благодарствую в дни близкие и дальние и за гостеприимство щедро отплачу.

Видимо, церемониальная часть на этом была исчерпана, тётка всплеснула руками, уже на нормальном языке то ли удивилась, то ли восхитилась:

– Молоденький какой! – и вернулась к совсем привычному тону человека, привыкшего командовать: – Ирина, бросай сумки, беги в душ, а ты иди знакомься. Чего ждём? Разбежались быстро, ужин остывает.

Вместе с дорожной пылью упругие струйки воды словно и усталость немного смыли, и за накрытым столом мы ещё долго сидели, разговаривали, обменивались опытом по общению с домовыми. От моего опыта тётя Ксана только головой качала и переживала, что я ей не пожаловалась в первый год Фафиных диверсий. У неё домовой был потомственный… или наследственный… или это она у него потомственная и наследственная… Я в этих тонкостях не очень разобралась. В общем, жил он здесь всегда, от пра-пра-пра-, много «пра-» уже насчитывалось в его истории, оттого и не расставалась тётка со старым домом в полупустом посёлке, не статусным, но тёплым и уютным. А для статуса у неё городская квартира имелась, только бывала она в ней редко.

Оксана Леонидовна, фактически, мне не родственница, бывшая жена моего дяди, с дядей они развелись давным-давно, но отношения сохранили нормальные и между собой, и с остальными родственниками с обеих сторон, и я продолжала считать её тёткой, а она меня племянницей. Но для посвящения в тайну старого дома этого не хватило, она была совсем семейной, и даже Ёлка, её дочь, у которой ни один секрет не задерживался, ни разу не проболталась, хотя всё знала. Ну, я тоже о Фафе никому прежде не рассказывала, как-то оно само так складывалось. А теперь вот по-другому сложилось. Не только поговорили, ещё и посмотрела на тёткиного домового. Солидный такой, строгий, с седой бородой и кустистыми бровями. А Фафа у меня – повзрослевшая вариация Кузи из известного мультфильма, и не сказать, чтобы совсем повзрослевшая. Зато громкая и нервная:

– Иррра! – от переполнявшей этот вопль трагичности я сразу заподозрила новые проблемы. – Иррра, здесь нет интернета! Поехали домой, Иррра!

Это для меня не было новостью, в посёлке не только интернет отсутствовал, здесь и мобильная связь работала по одним лишь ей известным законам, более-менее надёжным оставался только проводной телефон. Знала, да, но за всеми нашими приключениями эта досадная деталь просто вылетела из головы.

– Фафа, давай хоть раз к морю сходим…

– Иррра!

Вот и всё, отдохнули.

– Прекратить истерику! – рявкнула тётка.

– Цыц, малой, – хлопнул ладонью по столу её домовой. – Почто девку забижаешь? Говори беду свою, скумекаем, что да как.

Фафа делиться «бедой своей» не захотел, посмотрел грустно и молча убрёл в дальний уголок, уселся в нём, нахохлившись, являя собой образец неизбывной печали, и лишь на меня обиженно и гордо фыркнул за намёк на дела сердечные. Старший домовой, имя своё он мне не сказал, впрочем, Фафа тётке тоже не представлялся, имена у них только для избранных, оглядел несчастного соплеменника, подёргал себя за бороду и быстро нашёл решение:

– В санаторию им податься надобно, тамочки и интернета есть и телефония. Верно говорю, Ксана?

– Верно, – согласилась тётка. – В санатории проблем со связью нет, пропуск сделаю, пароль от Wi-Fi дам, пользуйтесь. Только тяжело ему будет, людей много и все временные.

– Не тяжело! – взметнулся Фафа. – Иррра, я сильный!

– Дурило молодое, – вздохнул взрослый домовой. – Не знамо тебе, как воно, когда человеки из не дома дом лепят, а затем и рушат. Не знамо. Тои ниточки прирастут токма, а их рвут ужо, а то и бросят, как есть, сохнуть да трухой ссыпаться. Почуешь. Мы такое зараз чуем. Болюче чуять-то.

Что-то мне эти перспективы совсем не нравились, не хотелось мне, чтобы Фафе плохо было.

– Тёть Ксан, а если мы внутрь не пойдём, где-нибудь рядышком посидим?

– Да сидите, на здоровье. Оно, и в самом деле, для здоровья полезней, воздух здесь изумительный. Но всё равно недолго, тяжело им в таких местах, поверь.

Море произвело на Фафу неизгладимое впечатление. Сначала стоял онемевшим столбом с широко раскрытыми глазами, потом осторожно пытался потрогать его пальцем и убегал от волн, а потом вошёл во вкус и бегал за волнами, заставляя меня нервничать и ругать саму себя, что не выяснила, может ли домовой утонуть, очень уж далеко он бегал. А к шести вечера мы бегали уже вместе и по земле, выискивая в окрестностях санатория место, где связь получше работает. На территории санатория мы тоже побывали и быстренько оттуда ретировались. Домовому было очень плохо, хотя он мужественно собирался потерпеть. а у меня плохо было с мужественностью и терпеть дрожащего, побледневшего и потускневшего Фафу оказалось выше моих сил.

Место отыскалось симпатичное и укрытое от чужих глаз зарослями каких-то лиан, антенна смартфона была почти полной и в эфир полетели «лапушки» и «совушки». Последняя ласковость меня несколько смущала, но Фафа лучше знал, что мило сердцу его неведомой избранницы.

Следующий день прошёл по такому же расписанию. С утра мы загорали, читали и плавали, пляж здесь был совсем пустым, даже из местных никто не показывался, они появлялись ближе к вечеру, когда мы уже катили по грунтовой дороге к санаторию, а совсем вечером сидели вчетвером за столом и общались.

А на третий день наше уединение было нарушено. Нет, если честно, это мы нарушили его уединение, он пришёл на наше место первым, но место-то было наше, и… И всё это стало не важно. Я влюбилась. С первого взгляда.

Против нашей… моей компании, Фафу он не видел, мужчина ничего не имел, представился Максимом, Максом, и не задал ни одного вопроса, что за странная причуда, таскать с собой на пляж веник. Хорошо, что не задал, представить реакцию на объяснения, что это необходимый атрибут для свободного перемещения домового, я не могла. Я не могла, вообще, ничего, только смотреть на него, слушать его голос, задыхаться от переполнявших чувств и… делать вид, что всё нормально, одёргивать сама себя, выравнивать дыхание, кое-как отвечать хоть что-то, лишь бы не казаться совсем полной дурой.

Время летело незаметно и невозможно быстро. От Фафиного осторожного:

– Иррра, пора, – меня накрыло дикой тоской.

Как пора? Вот сейчас мы уйдём, и я больше никогда его не увижу? Честное слово, у меня никак не получалось встать, сказать ему: «До свидания!» и уйти. Ох, если бы «до свидания», только будет ли оно, это свидание? А я…

– Иррра…

– Мне сейчас нужно уехать, дела. Тебя в город подвезти?

Вот так. Проблема решилась сама собой. Он решил. Больше всего хотелось сказать «да» и продлить наше знакомство хотя бы на время дороги в город.

– Нет, спасибо. Я в здесь, в посёлке остановилась. Тут хорошо, тихо. А тебе, наверно, скучно.

– Да нет, сам искал что-нибудь такое, уединённое, цивилизацией не тронутое. Терпеть не могу толпу на общих пляжах, раздражает. Ты когда-нибудь при луне плавала?

Я ушам своим не поверила! Нет, вот этому:

– Иррра… – вполне поверила. А этому:

– В десять, здесь. Обещаю не приставать, – не очень, не сразу и…. И почему не приставать? Совсем? А если немножечко?

Четыре дня полного счастья. С перерывами на поездки к санаторию и короткий сон. Макс уезжал за пять минут до нашего отбытия, были у него какие-то дела, требовавшие непременного присутствия, а возвращался немного позже нас, я успевала поставить машину и примчаться на наше место.

Ночью Фафа со мной на пляж не ходил, спокойно заявил, что Максим – человек приличный, домового не обманешь, он суть видит, мне ничего не угрожает и нянька не нужна, иначе сразу бы отвадил. Сделала себе мысленную отметку поинтересоваться позже у Фафы не приложил ли он руку к… А чего, собственно, интересоваться? И так ясно. Ну и ладно, отвадил и отвадил, значит, не те были, не с той сутью.

А потом Макс не пришёл. Просто не пришёл. Остались солнце, море, песок… Только без него они стали совсем другими. Остались воспоминания о его глазах, смехе, руках… Только его самого рядом не было. Остался вкус поцелуев на губах, жарких, пьянящих… Только…

Я всё понимала, и то, что знакомство случайное, и то, что роман курортный, и то, что не бывает у таких продолжения, и то, что ничего о нём не знаю, и много чего ещё. У меня не было даже его номера телефона, сама спросить постеснялась, а он не предложил, и мой не спросил. Это тоже понимала, не собирался он развивать наши отношения, и честно ничего не обещал. Всё понимала, только легче от этого не становилось.

Я ждала ещё два дня, Макс так и не появился.

Всю дорогу домой я боролась со слезами, каждый оставшийся позади километр становился километром между нами, уводил меня всё дальше от него. Глупо, но так мне казалось. А стоило захлопнуть за собой дверь родной квартиры, ощущение потери обрушилось всей своей мощью и слёзы прорвались на свободу. Это тоже было глупо, нельзя потерять того, кто никогда не был твоим, но…

Ревела я долго, всхлипывая и не слыша неумелых утешений Фафы. Лишь с одним он успел вклиниться в короткий промежуток между рыданиями:

– Иррра, стучат!

Ну, и пусть бы себе стучали, видеть я никого всё равно не могла. Но стучали не в дверь – в картину, закрывающую пролом в стене. И стучали настойчиво, явно намереваясь добиться ответа. Добились, что я притихла, и подкрепили разговор невозможно знакомым и очень сердитым голосом:

– Соседи, разговор есть.

– Макс?!!

Картину я оторвала с рекордной скоростью, и с невиданной для себя ловкостью нырнула в открывшуюся дыру, прямо в подхватившие меня руки. И только после ещё одной порции слёз вперемешку с какими-то невразумительными высказываниями всего и сразу, медленно сообразила, что делаю что-то не то, что он здесь не из-за меня, а я нагло вломилась в чужую квартиру. Во всех смыслах вломилась. И то, что он всё это терпит, ещё ни о чём не говорит. Осторожно отстранилась.

– Я всё объясню.

– Надеюсь, – серьёзно согласился он. – Но я первый. Я не сбежал, срочно вызвали, предупредить не успевал. Знаешь, как ругал себя, что телефон не взял? Собирался и почему-то оттягивал. Там такая первозданность в природе, что казалось любое внешнее вторжение будет лишним, разрушит её очарование. Болван, чуть не разрушил что-то большее.

– Романтик, – я ещё раз всхлипнула и несмело улыбнулась. – А я разрушила стену. Это… нечаянно, но так было надо, и я об… – теперь до меня дошло, что объяснить всё будет сложно. – Я всё восстановлю!

– А нужно? Нам нужна стена между нами?

– Ты… – я совсем растерялась. Что-то большее? Для него всё было не просто мимолётным курортным романом? – Тебе нужна вот такая, которая... вот… – махнула рукой на пролом, все слова, вдруг, куда-то потерялись, зацепилась взглядом за брошенный вместе с сумками веник и одно слово вылезло само собой: – И с веником…

– Вообще-то, по канонам положена метла, – он усмехнулся и привлёк меня к себе. – Но меня и веник устроит.

Про каноны и метлу поняла не сразу, мозги ещё заторможено работали, но на намёк не обиделась, вздохнула:

– Я не ведьма, просто… – перевела дыхание и выпалила залпом, чтобы не передумать: – Просто у меня живёт домовой.

Вот и всё. Так лучше. Решит, что чокнутая, значит…

– Вот как? Отлично! А поговорить ты с ним можешь? На предмет подселения ещё одного древнейшего создания в его владения?

А? Что? У меня слуховые галлюцинации? Так бывает? А…

– Ириш, я не шучу, всё серьёзно. Я год искал здешнего домового. Так, давай по порядку. Домовые существуют, я об этом знаю, в нашей семье он… она есть, мы с детства дружим.

– Иррра… – жалобно пискнул Фафа.

– Я давно собираюсь жить отдельно, купил эту квартиру, но её сюда привести не выходит, а она без меня не хочет оставаться. Пытался, не пускает её здешний дух, и найти, чтобы уговорить, не могу. Все известные способы перепробовал, угощал, звал, двери открывал. Не идёт на контакт. Год этим плотно занимался, потом не до того было, так сложилось, – ну да, так сложилось, первый год Фафе было некогда, он меня терроризировал, потом стало некогда Максу, и мы все в этом сложении потеряли… чуть не потеряли то, что теперь, кажется, нашли. – В общем, решил эту продать, найти другую, где нет Хозяина. На сегодня риелтора вызвал, вот, заехал проверить перед встречей. Удачно заехал. Что скажешь?

– Не надо продавать, – по примеру Фафы я тоже пискнула.

– Попробуешь уговорить?

– Он не сам не пускал, там другое, расскажу, если разрешит. Но он согласится.

В Фафином согласии я была уверена. В другом – не очень, но спросить-то можно? А вдруг? Ведь чудеса случаются. Вот со мной же случилось чудо! И что такое случайные совпадения, как не их часть? И я спросила:

– Макс, а твои дела, когда ты с пляжа уезжал, не на сайте «ПродуЖду» были?

Он слегка отодвинулся, внимательно посмотрел на меня, достал планшет и открыл нашу переписку, в смысле, переписку наших домовых. Я в ответ открыла её же на смартфоне.

– Мы в городе комнату снимали, моря она боялась, выходить отказывалась, но попробовал бы я опоздать…

Мне ли этого не знать!

– Дуду! Иррра! Дуду!