Eternity

Глава 1

Часть первая. «Все идет по плану»

Королева вертелась перед зеркалом, как девчонка. Идеально уложенные волосы, сверкающая ледяная диадема, острые покачивающиеся льдинки-серьги.. убрать неуместный румянец. Побольше ледяного равнодушия во взгляде. Смягчить намеком на доброжелательность. И облако пышного белого меха.. Боги Севера, когда она в последний раз собиралась в путь так тщательно, будто идет на свидание?.. А это и было свидание, подумала она. С тем смешным мальчишкой, не оправдавшим ее ожиданий. Ничего. В этот раз все будет по-другому. 21 век на дворе, да и она уже не девочка. И учтет прежние.. недочеты. Тому, первому, было слишком холодно, не хватало света и витаминов. (Боги, что она тогда могла знать про витамины?) Он худел, тупел, без конца мерз и не мог решить даже простейшую логическую задачку, уныло перебирая уже известные ему комбинации в тщетной надежде, что «надо только постараться и все получится». Когда в сияющий холодом и льдом дворец явилась та чумазая девчонка в грязных эскимосских мехах – королева отдала ей свою сломанную игрушку без возражений. Пусть забирает, пусть реанимирует, если сможет. А на будущее, подумала она тогда – надо будет заняться созданием отдельной среды обитания, подходящей для теплокровных. - Для таких, как этот, - она нежно взглянула на спящего мальчика, укутанного краем ее шубы. Островной город Оденсе оставался внизу, исходя истошным воем собак, детей и машин скорой помощи. Где-то там, внизу, мельтешила и очередная.. не то сестренка, не то подружка новой находки Королевы, грозя крохотным кулачком небу. Ничего. Пока эта мелочь доберется до дворца, если вообще доберется… За это время он поймет, кто его настоящий друг. И сам не захочет никуда уходить. Впереди ждал искусственный оазис с постоянной температурой +26 градусов, зарослями живых тропических растений и теплым бассейном. Много, много хрусталя, зеркальных поверхностей, гладких стеклянных балюстрад – и лишь морозные узоры, иногда возникающие на поверхности, могут выдать их происхождение: что это все же не прочное закаленное стекло, а зачарованный лёд. Но какая разница, если этот лёд – теплый и не тает? А потом, подумала королева, - когда вкусные экзотические плоды и ласковая вода ему прискучат.. я задам ему задачку. Посложнее. Он справится, он же неоднократно побеждал на математических и технических олимпиадах. Для начала.. Что бы ему задать? Похищенный мальчик что-то пробормотал во сне, нахмурился и плотнее закутался в край белой шубы. Мерзнет, с нежностью подумала Королева. Ничего, это ненадолго. Так о чем бишь мы там.. А! О задачке. А что, если… Она хитро прищурилась. Да. Точно. Задача будет неразрешимой. Но ему – ему она об этом не скажет! Пусть поломает голову, юный гений. Пусть сам поймет, что задача не имеет решения, и убедительно ей это докажет. И тогда она признается, что это была невинная женская хитрость, призванная задержать его здесь подольше. Но он волен уйти, если хочет! Она зажмурилась, представив, как распахивает ворота дворца, как колючий ледяной ветер сбивает с ног это нежное тепличное растение, уже привыкшее к ее ненавязчивому присутствию, теплой постели и апельсинам на завтрак…

Никуда ты не уйдешь, - мурлыкнула она, ласково пригладив светлую челку мальчика. – Мой юный мудрец. Моя новая любимая игрушка. Мой Кай.

Уже у дворца, выходя из саней и бережно передавая слугам спящего ребенка, королева заметила в сугробе замерзшего снегиря. Надо же, - подумала она, поднимая окоченевшую птичью тушку. – Далеко забрался, залетный. Она рассеянно положила мертвую птаху в карман – холодную и тяжелую, как камешек. Надо будет попробовать сделать на этой основе какую-нибудь механическую забаву. У моего мальчика должны быть хоть какие-то игрушки, верно? Хоть он и гений – но все равно еще ребенок…

************************************************

Часть вторая. «Хьюстон, у нас проблемы!»

- Но как?... - Кай оторопело уставился на голубоватые фишки с буквами, высыпавшиеся из мешка. – Это же.. невозможно? - Что здесь невозможного? – фыркнула Королева, устраиваясь на пушистом коврике рядом с воспитанником. - Тебе всего-то надо составить из этих элементов слово «eternity». После этого ты сможешь быть свободен. Иди куда хочешь, я тебя не держу. («А точнее – останься здесь навсегда», - мысленно проговорила она.) - Но.. это же кириллица! И букв явно недостаточно… - мальчик растерянно крутил в руках гладкие льдинки. - Здесь есть только.. сейчас посчитаю… 12 букв! П, Л, Ы, Н, Й, О, еще раз П, еще Й.. а, нет, это просто И… Д, Ц, З, Е. И все. Да, я согласен, что некоторые буквы для кириллицы и латиницы общие, а некоторые – сильно похожи, но не все же! - Тебе надо собрать слово всего-то из восьми букв, у тебя даже запас есть, - пожала плечами Королева. – Или ты думал, решение будет очевидным? Докажи мне, что не зря столько раз становился победителем. Найди его. Ты сможешь, - она нежно обняла мальчика. Он отстранился. – Я в тебя верю. Все, что тебе нужно – это поверить в себя, и все получится.

Разумеется, что задача в принципе не имеет решения – Кай понял в первые полчаса возни с ней. Что королева знала об этом, он догадался тоже. Но. Для чего-то же она подсунула ему заведомо неразрешимую головоломку? Что ж.. если она хочет, чтоб он напряженно думал над ледяными буквами – он будет думать. Тем более что изобразить напряженный мыслительный процесс несложно. Кай набросал несколько простейших схем шифровки, положил рядом с начатой головоломкой и… начал думать над тем, что было, на самом деле, его первейшей и единственной задачей. Как выбраться из дворца? Или хотя бы – как дать знать Герде, где он?

***

Королева была не в духе. Любимый чай со льдом сегодня не радовал, искры снега были какими-то недостаточно искристыми, а слуги, как назло – тупыми и нерасторопными. Но в глубине души она знала, что в ее безупречном дворце все идет так, как должно идти. Единственная причина ее раздражения; единственное, что не подчинялось ей в отлаженном механизме дворцовой жизни, который включил в себя жаркий оазис с живыми деревьями, как диковинный топливный элемент.. Единственной неуправляемой вещью здесь был этот мальчишка. Ее новая игрушка. Неподатливая и непонятная ей.

Он терпеливо решал задачку с буквами – неясными, но довольно интересными методами. Порой у него почти получалось. Но помимо этого… Одной задачи для этого пытливого ума оказалось недостаточно. Он разбирал на составляющие все, что ему попадалось. Клетку с заводным снегирем он, мало того, что развинтил в первые пять минут – так еще и понял, что снегирь изначально был живым. Смог снова вдохнуть в него жизнь, снабдил портативным самораспадающимся реактором (с расчетом, чтоб птица дотянула до теплых краев, не замерзнув по дороге и не загрязнив продуктами радиоактивного распада биосреду) – и выпустил в окно. А в опустевшей золотой клетке хранил набор отверток. (Потом, впрочем, застеснялся и сделал королеве второго золотого снегиря – на этот раз уже полностью механического.) Уникальный фонарь с пером настоящей жар-птицы привлек его и того меньше: сообразив с первого взгляда, что за тонкими жаропрочными стеклами нет ничего живого, он приспособил его как ночник. Королеве было даже где-то обидно, что мальчишка не оценил ее усилий: попробуй-ка создать подобное, когда ты – живое воплощение холода! Нет, конечно, понятно, что все дети ломают игрушки, но хотя бы заинтересоваться-то можно было?

Небольшой паровозик с тремя вагонами, катающийся по ледяным мостам и туннелям игрушечной железной дороги, мальчишка даже не заметил. Видимо, счел обычной дворцовой безделушкой. Впрочем, эту игрушку и сама Королева считала малоинтересной: ну, светится, ну ездит.. разве тут есть что-то любопытное? Зато тарелку с волшебным яблочком он, натурально, загонял до посинения, в смысле, до синего экрана. Но, насколько Королева смогла заметить - чудесные виды далеких земель его не привлекали. Тарелку он использовал, в основном, как навигатор – упорно пытаясь прикрутить к ней какой-то датчик, а в остальное время настойчиво пялился в карты. Тех самых дальних земель, кстати, вместо того, чтоб интересоваться их диковинками. Но куда именно он смотрит – Королеве ни разу не удалось понять. Всякий раз при ее появлении мальчишка успевал шепнуть яблоку «усни!», стирая изображение, и поворачивался к ней с невиннейшей улыбкой. (Да-да, а еще он читал книжки – в том числе, книги о стокгольмском синдроме, и отлично умел его имитировать.)

Порой у королевы ладонь примерзала ко лбу при одной мысли о «юном гении». Он сам оказался головоломкой – и у нее не хватало духу признаться, что эта загадка ей не по зубам. И тогда она тоже начала экспериментировать, чтоб понять - как же найти ключ к этому горячему сердцу?... Как заставить его забыть обо всем, кроме нее самой? Довольно быстро она поняла, что ее воспитанник всерьез интересуется только живым. Теми самыми замерзшими «подобранцами», которых она могла «оживить» лишь символически, в виде игрушки. Ей нравилось давать им своеобразную «вторую» жизнь, превращая в маленькие произведения ювелирно-механического искусства. Но этот мальчишка.. он возвращал их к жизни по-настоящему. Например, оживил и выпустил в дворцовый бассейн заводную нефритовую лягушку. Вернул естественный вид экзотическому цветку, который королева нашла засушенным в какой-то старой книге о чудовищах, и развел в прохладном уголке ботанического сада целую грядку подснежников – когда-то замерзших на корню, а впоследствии восстановленных при помощи хрусталя, металла и магии. В общем, из какого бы мертвого шлака королева ни создавала свои изящные штучки – этот негодник взламывал, разбирал на запчасти и оживлял их все. Что ж, «бывшего живого» в окрестностях замка было навалом. Она рассылала слуг повсюду, с приказом подбирать любую замерзшую живность, лишь бы та сохранила хороший внешний вид и была целой. Так в ее руках оказалась белая почтовая лошадь, закоченевшая в лютую метель: слишком крупная для игрушки, но вполне годная в микро-масштабе. Небольшая, в пару ладоней высоты, заводная карусель с белым пони заинтересовала Кая аж на целый месяц. Нет, просто оживить лошадку он смог бы – но как вернуть ей нормальные размеры и возвратить домой, не заморозив вторично?...

Однажды утром королеву разбудило звонкое ржание. Выглянув в окно, она увидела лишь цепочку следов на снегу, прожженную до земли. Следы были от вполне полноразмерных копыт. На туалетном столике стояла целенькая игрушечная карусель – с маленькой лошадкой, искусно выточенной из белой кости. - Ах вот как, - проговорила она, нехорошо прищурившись. – Ты решаешь любую задачу еще и потому, что все твои подопытные сами рвутся на волю… А если мы уберем из задачки это условие?

Часть третья. «Невольники чести».

Она была принцессой Верхнего Леса. Он - наследным принцем Нижнего. Его белоснежная шкурка так и лоснилась на солнце, а рубиновые бусинки глаз ярко сверкали, когда он смотрел, как принцесса его мечты весело скачет по самым верхним веткам деревьев, взмахивая пушистым рыжим хвостом. Принц был юн, прекрасен и влюблен. Королева-Мышь порой тревожилась, каково ему будет на троне – такому непохожему на своих подданных? Такому необычному? И такому.. странному? - Не тревожьтесь, Ваше Величество, - говорила в таких случаях старая нянька принца. – Вспомните короля Альбу Великолепного. Ведь он был такой же окраски - и как расцвело мышиное царство при нем! Не волнуйтесь, мальчик еще себя покажет. У него задатки истинного властелина. Королева-Мышь вздыхала, поправляла серую мантию и успокаивалась. А принц Альба Второй все носился по Нижнему лесу, вслед за своей принцессой.

Но люди поймали будущую королеву и посадили на цепочку, в домик под елью, у стен дворца людского князя. Посадили ради забавы - грызть орехи и плясать. Единственное, чем она могла дать принцу знать о себе - выгрызать из скорлупок изумрудные ядра, цвета их леса. И бросать наземь, в надежде, что хоть один изумруд укатится подальше и поможет ему найти дорогу. А он - искал ее повсюду, и заблудился в лабиринтах дворцовых подвалов, среди полчищ подвальных крыс. Там он, тоскующий, несчастный и потерянный, неожиданно нашел то, чего и не ждал найти: верных друзей, преданных слуг и много, много новых подданных. Да, они были больше ростом, иной масти и тверже характером, чем привычные ему мыши – но не все ли равно, кто какого роста и цвета, если под грубой серой шкурой бьется преданное сердце?

***

Сани Снежной Королевы замели и лес, и город, занавесив город трехдневной метелью. В такой пропадали и люди - кого там интересовала какая-то белка из дворцового сада, или тем более - подвальная мышь?... - Тааак, посмотрим, что у нас тут, - промурлыкала Королева, рассматривая два безжизненных тельца на металлическом столе – рыжее и белое. – Верность долгу, старательность, чувство вины.. страха тоже полно… отлично, отлично, это можно использовать, - бормотала она, отщипывая клочки рыжей шерсти и бросая в тигель. – Отчаяние, горе, печаль, решимость… задатки руководителя, кстати, отличные…надежда на встречу… ммм.. посмотрим, посмотрим.. – и клочок белой шерсти отправился в другой тигель. Зашипел металл, застывая в крохотных формах. Все новые и новые шестеренки ложились на стол – золотые и серебряные, каждая в свою стопку.

Так у мальчика, который все никак не мог разгадать буквенную головоломку, появились две новые игрушки: белочка в хрустальном домике, бесконечно раскладывающая золотые скорлупки и изумрудные ядра орехов на две кучки – и шкатулочка с ореховым троном, по которому бесконечно бегала маленькая белая мышь в короне. Обе игрушки были перевязаны ленточкой с надписью «eternal love». Ни одна из игрушек не походила на клетку. Зверьки были свободны – но не убегали. И – не видели друг друга. Мальчик скрипнул зубами и взялся за отвертку.

Довольно быстро он понял, что в игрушке с мышонком была допущена намеренная ошибка. Игра была несложной: в шкатулочке и вокруг нее бесконечно перетасовывались орехи разных видов, размеров и сортов, среди которых был один с изумрудным ядром. Если бы мышонок, потерявший к тому моменту всю свою память (кроме смутной памяти о невыносимой потере), нашел его – он сразу вспомнил бы о своей принцессе. Но.. одна из шестеренок, вместо того, чтоб крутиться как надо - всякий раз проворачивалась не в ту сторону, именно в те моменты, когда заветный орешек был уже близко. Мышонок никогда не смог бы поймать этот орех. Решение задачи в буквальном смысле ускользало из его лапок. - Ненавижу вечность, - пробурчал сквозь зубы Кай, выкручивая и выбрасывая ко всем чертям дефектную шестеренку. Маленькие лапки немедленно схватили орех. Красные бусины глаз наполнились слезами. - Ну что, пойдем к твоей принцессе? – предложил Кай, протягивая ладонь принцу. Мышонок покачал головой. Слезы продолжали капать. - Но ведь ты нашел орех? Ты вспомнил ее? Что не так? – он был обескуражен. – Если она тоже тебя не помнит, то ты покажешь ей орешек, и ее амнезия закончится? - Ничего не выйдет, - прошептал принц, вытирая слезы лапой. – Она-то меня помнит. Не в этом дело. Я ей.. не нужен. - Что еще за ерунда!.. – Кай посадил мышонка на ладонь и посмотрел прямо в заплаканные глазенки. - Ты принц. Ты красив, умен, талантлив, ты ее любишь. Она тоже.. ну, по крайней мере раньше, любила тебя, и делала все, чтоб приблизить вашу встречу. Как ты можешь быть ей не нужен? - А ты сам послушай, - мышонок дернул Кая за ухо лапой. – Послушай-послушай. Что она приговаривает за работой? Мальчик наклонился к беличьему домику и прислушался.

Раз, два, три. Все вокруг замри. Четыре, пять, шесть, Золото – не шерсть, Семь, восемь, девять, Надо что-то делать. Ничего не делать зря, Как взойдет вдали заря, Посчитаем до зари – И один, и два, и три…

Кай осторожно помахал ладонью перед беличьей мордой, но глаза белки остались пустыми и невыразительными.

- Она тебя не слышит, - уныло сказал принц, карабкаясь мальчику на плечо. – Она считает. Она теперь все время считает. Я вспомнил - когда мы лежали мертвыми на столе – Королева сказала, что единственным смыслом жизни у нее теперь будет работа. Она теперь всегда будет считать: где скорлупки, где ядра, сколько одного и сколько другого. А если отнять у нее орехи, ее сердце разобьется от горя. - Но почему?.. - Ты не понимаешь? .. – в голосе мышонка слышалась горечь. – Она же тоже королева.. Будущая. Ответственность. Это очень большая ответственность. И дело даже не в том, что плохой правитель будет низложен… Это был бы конец всей ее жизни. Она была рождена, чтобы править! Это ее суть! Это самое главное! Понимаешь? - Кажется, да, - прошептал Кай, с уважением глядя на белочку со стеклянными глазами. - Принцесса всю жизнь мечтала и училась быть королевой, - горько сказал мышонок, вытирая слезу, катящуюся по усам. - Но ее настоящее призвание вынули из ее сердца. И заменили подсчетом орехов, преданностью Снежной королеве и страхом ее огорчить. Если отнять у принцессы ее работу.. не останется ничего. Только пустота, полная вины. И в этой пустоте нет места ни для меня, ни для чего-то еще. Будто.. знаешь, как шестеренка выпала. - Шестеренка, - задумчиво произнес мальчик, шаря вокруг себя. Что-то впилось в руку. Он поднес ладонь к свету. Да, та самая, дефектная. – Выпала… А что, если вставить другую? Или.. или вообще не шестеренку? Он протянул руку и отщипнул от беличьего хвоста еще кусочек шерсти. Принцесса даже не вздрогнула – будто и правда была бесчувственной игрушкой. - Ты позволишь? – он потянулся к шкурке принца. - Золото и серебро не сплавляются вместе, кажется, - вздохнул мышонок. – Базовый принцип алхимии, насколько я помню. Ничего не выйдет. - Это мы еще посмотрим, - твердо сказал Кай, пряча в карман два клочка шерсти – белую и рыжую. – Двадцать первый век на дворе, как-никак.

Часть четвертая. «Решение»

Королева сладко потянулась. Просыпаться было еще рано, но она любила ненадолго приоткрыть глаза на рассвете, осмотреть светлую, залитую солнцем ледяную спальню и снова заснуть. Что-то привлекло ее внимание. А, ну конечно.. еще одна игрушка на туалетном столике, из старых: серебряный олень бил копытцем по крыше заснеженного домика, рассыпая самоцветы. Она хорошо помнила, как долго пришлось возиться с этой мороженой махиной, делая ее меньше и изящнее. Нынешний олень был из чистого металла и двигался на пружинках: бессловесное, издевательское извинение за порчу чужого имущества и чужой работы. Ну-ну, мальчик, все никак не можешь перестать играться…А с бельчонком и мышью справиться не смог, как я и подозревала! Механика чувств тебе не по зубам! Она перевернулась на другой бок, сладко потянулась и снова уснула. Ненадолго.

- Ваше Величество! Ваше Величество! Вставайте!... - Ммм.. что? - Ваше Величество, нас атакуют!

Королева рывком слетела с кровати, забыв закутаться в простыню. Старый седой стражник целомудренно отвел взгляд. Королева бросила взгляд в окно и высказалась совсем не по-королевски. Стражник покраснел еще больше. За окном, сколько хватало глаз, бескрайние белые просторы стали серыми. Серое море крыс, мерно шевелясь, подползало к дворцу. Во главе крысиного войска, на статной белой лошади, ехала белокурая девочка в дорожной одежде – и что-то кричала в сторону дворца. Что-то тоже не совсем подходящее для юной леди, как показалось королеве. - Ваше величество!.. – еще один стражник ворвался в дверь, споткнулся о ледяной взгляд, опустил глаза.. и, залившись краской, опустил взгляд еще ниже, себе под ноги. - Ваш… воспитанник.. желает вас видеть. Он в главном зале своего отсека. - Иду, - рыкнула королева, набрасывая пеньюар. Уже выходя, она обернулась, бросив взгляд на свой туалетный столик. На нем выстроилось в ряд еще несколько игрушек. Музыкальная шкатулка-цветок, с навсегда застывшей в одной позе стеклянной балеринкой. Нефритовая лягушка на эмалевом лотосовом листке. Ореховый трон с коронованным мышонком. Зверек, как ей показалось, издевательски поблескивал гранеными рубинами глаз. И – золотая белочка с золотым орехом в механических лапах, прекрасная и холодная, без единой живой шерстинки. - Ах.. ты.. - королева сцепила зубы и хлопнула дверью. Они ждали ее на берегу бассейна – там, где Королева впервые высыпала перед мальчиком горку ледяных букв. Ждали, выстроившись в рядочек под теми самыми буквами, оформленными в рамочку на стене. Несомненно, нагло и возмутительно живые.

Тоненькая, почти прозрачная балерина в непривычном ей национальном наряде, доверчиво прижавшаяся к своему другу. Эффектный китаец с длинной смоляной косой, в зеленой одежде, с арбалетом в руках и полным колчаном стрел за спиной. К сапогу прилип мокрый лотосовый листик, но это его не смущало. Белокурый парень-альбинос с веселыми глазами, в золотой короне. Передние зубы у него были немного великоваты, но это совершенно не портило улыбку. Руку он предусмотрительно держал на эфесе шпаги, и было видно, что пользоваться своим оружием он более чем умеет. Красавица с пышными рыжими кудрями, лихо завязанными в два хвоста на макушке. Ее талию стягивал такой же рыжий кушак, болтающийся сзади длинным хвостом. За кушак была заткнута пара пистолетов; а на груди, чуть пульсируя зеленым светом, красовался изумрудный кулончик в виде сердца, в оправе белого золота – бывшее ядро неуловимого ореха. Последним – с краю – стоял он, проклятый, её так и не разгаданная головоломка. Как всегда, встрепанный, с пятном смазки на носу, небрежно помахивающий связкой собственноручно изготовленных ключей. Мастер.. ювелир.. взломщик.. обожаю.. ненавижу!

Надпись на стене, аккуратно выложенная из раскрошенных почти в пыль ледяных букв, гласила: «eternity is shit».

- Ну так что, - поинтересовался Кай, вытирая пятно с носа. – Условие задачи выполнено? Я могу идти? Королева обернулась на скрип дверей. В проеме стояла насупленная девочка. С заснеженных девчоночьих сапог падали и таяли на теплом полу комья снега. За ее спиной бурлило и перекатывалось крысиное море. Говорят, если жизнь подсунула вам лимон – попытайтесь сделать из него лимонад. Если судить по выражению лица Королевы, лимон ей попался не простой, а как минимум, радиоактивный. Но она честно попыталась. - Забирай… своего взломщика, - она махнула рукой в сторону Кая. – Этих всех тоже можешь забрать. Они мне больше не интересны. И.. убирайтесь уже! Все! Отсюда!

В конце концов, всегда можно попытаться еще раз. С кем-нибудь еще. Вдруг повезет. В конце концов.. …у нее теперь самая роскошная коллекция механических игрушек в мире! Лимонад, если вдуматься, вышел неплохой.

Декабрь 2018