Эльфийские сказки

Отцовская сказка

Аман. Вершину Туны понемногу покидал золотистый свет Лаурэлина, который устало закрывал свои бутоны, исподволь смешивая краски с серебристым светом Тэльпериона. Финвэ с улыбкой смотрел, как маленький Фэанаро плещется в мраморной чаше совсем недавно сооруженного фонтана, а когда тот вылез из воды, накинул на него искусно вышитое Мириэлью полотенце. Взял на руки, и малыш зажмурился от удовольствия, прижавшись к сильному отцовскому плечу.

— Атто, расскажи про озеро?

— Хорошо, сынок, — Финвэ чуть помолчал, думая, с чего бы начать своё повествование. — Когда-то давно, а может совсем недавно наш мир был тёмен, но Варда Элентари решила развеять сумрак над Ардой и собрала сок Древ в чашу…

— А зачем?

— Что зачем? Развеять мрак?

— Да.

— Потому что в темноте всё заснуло, было очень-очень холодно и бродили только злые-презлые твари.

— Почему заснуло? Значит, до звёзд что-то светило?

— Да. На прекрасном острове Алмарен жили валар, а чтобы им было светло и тепло, по просьбе Кементари великий Аулэ создал два Светильника - северный назывался Иллуин, а южный - Ормал.

— Всю Арду можно осветить всего двумя светильниками?

— Можно, почему нельзя?

— Но сейчас Древа освещают только Аман.

— Да. Весь остальной мир лежит во мраке.

— А почему сейчас вала Аулэ не может смастерить новые Светильники, чтобы вновь осветить весь мир?

— Это мне не ведомо. Вырастешь, пойдёшь к нему в ученики и сам всё спросишь.

— Хорошо, — эльфёнок сосредоточенно кивнул. — Подрасту ещё чуть-чуть и сразу пойду к нему учиться.

— Да, сынок. Пойдём спать?

— А сказку?

— Сказку я продолжу, когда ты ляжешь в постель.

— Сказку.

— Спать пора.

— Сказку.

— Хорошо, — Финвэ поудобнее перехватил малыша, уселся под раскидистую яблоню и всмотрелся в потемневшие очертания Лаурэлина и всё сильнее сверкающий серебром Тельперион. — Когда-то давным-давно, а может совсем недавно прекрасная валиэ Элентари собрала свет Древ в чаши и поднявшись на орле Манвэ высоко-высоко в небеса выплеснула его. И зажглись во тьме звёзды. Они были такими же прекрасными, как сама Варда, и ярко сверкали на тёмном небесном полотне…

— Атто, а если полететь высоко-высоко, можно дотянуться до звезды рукой?

— Можно, но придётся очень долго лететь, — Финвэ за время своего повествования успел расчесать волосы малыша и надел на сына белую шёлковую рубашонку и штанишки. Сияние Тельпериона погрузило строящийся город в полумрак, окутало серебряной дымкой вершину Туны. — А чтобы полететь высоко-высоко, тебе надо будет подружиться с орлами.

— Хорошо, — малыш сонно потёр глаза. — А что было дальше?

— Когда в небе появились звёзды, они отразились в зеркальной глади озера. Этот свет заставил открыть глаза эльфов, и первое, что они увидели, были творения Элентари…

— Но почему творения? Она же только выплеснула сок Древ из чаши?

— Если бы она не пела Песнь Сотворения Звёзд, сок бы остался только соком Древ, а не стал бы звёздами, — Финвэ покачал сына на руках.

— А ты знаешь слова этой песни?

— Нет. Пресветлая Элентари никому не раскрывает тайну создания звёзд.

— Почему?

— Потому что тебе пора спать!

— Ещё немножко, атто, самую чуточку?

— Спать! — нолдо запел колыбельную, укачивая непоседливого эльфёнка. В песне причудливо сплетались сказания о создании звёзд, напевы уснувшей навсегда Мириэли и образы, навеянные воспоминаниями об озере Пробуждения. Фэанаро сладко зевнул, закрыл глаза…

Спи, сыночек, засыпай,

Свет смешался за окном.

Свои глазки закрывай,

Завтра мы к амил пойдём.

Её снова навестим,

Обо всем расскажем.

(В горле ком я проглотил)

Птичку ей покажем.

Вместе делали её,

Вместе мастерили.

Мы старались для неё -

Мы же не забыли...

Спи, сыночек, засыпай,

Пусть приснятся звёзды.

В серебре благой наш край,

Спи, малыш мой, поздно.

Дивные увидь миры,

Все творенья Эру.

Будут пусть они добры -

Обретёшь так веру.

Огонёчек мой родной,

Спи скорее, крошка.

Отдыхай, сыночек мой,

Я здесь, у окошка.

Прогоню я прочь беду,

Отведу тревоги.

Не вернуть мне только ту,

Что уж на пороге...

Глазки закрывай свои,

Засыпай скорее.

Пусть волшебные огни

Нас с тобой согреют

( текст колыбельной написан Master-of-Wind)

…Громадный орел подхватил малыша на свою спину. Всего несколько взмахов огромных крыльев — и птица уже кружит вокруг сияющих Древ, и он с восторгом рассматривает закрывшиеся на отдых золотые цветки Лаурэлина. Эльфёнок жмурится от белого сияния серебристо-стальных плодов Тельпериона. Ещё несколько махов крыльями - и орел уже летит под самым куполом небес. Фэанаро заливисто смеётся и смело притрагивается ладошкой к крошечной звёздочке - та серебряным колокольчиком звенит в ответ…

Свет и Тьма

Когда наши глаза открылись, первое, что мы увидели, были яркие светильники. Они окружали нас своим сиянием. Казалось, они везде: над нами в небесах и у наших ног - в чёрной глубине озера. Мы решили назвать это «звёздами». Когда первые из нас встали на ноги и попытались дотронуться до них, оказалось, что это невозможно. Одни были слишком высоко, другие ускользали из рук, делая их мокрыми и холодными. «Вода» - так назвали мы то, что было в озере. Я не помню, кто первым произнёс это слово, но всем оно понравилось, и эльфы один за другим стали петь: el, nen, ile, nen, elen… звезда, вода, звезда, вода, звезда… silmë ar lúmë… Свет и Тьма… То с одного, то с другого берега озера доносились голоса, повторяющие этот мотив. Они были разные: тихие и громкие, радостные и печальные, но все вместе звучали единой мелодией. И мы решили назвать эти звуки Песней Пробуждения. Мы взялись за руки и пошли вдоль кромки воды, и я всё-таки смог прикоснуться к звезде, зачерпнув тёмную воду, в которой сиял звёздный свет. Тогда мы поняли, что Свет и Тьма не могут друг без друга. По пути нам встречалось всё больше пробужденных, они произносили всё новые слова, и наша Песня звучала всё громче.

Прислушиваясь друг к другу, мы поняли, что к нашим голосам примкнули чьи-то ещё. Мы не знали, чей это шепот, но он становился всё громче и внятнее. И эльфы назвали своих спутников духами воды и звёзд. Ветки деревьев закачались от дуновений «súlimë». Ветер - новое слово вплелось в Песнь.

Однако не только эльфы проснулись у великого озера. Звуками нашей Песни была разбужена Тьма, и стоило только кому-то уйти от света звёзд под тёмные своды леса, как они всей своей fёa ощущали злобные взгляды затаившихся в сумраке тварей. Тёмные не могли выйти на освещенный берег озера, но они подкрадывались к границе Света и Тьмы, терпеливо выжидая, когда кто-нибудь из любопытных эльфов беспечно забредёт во мрак. И познали мы, что есть не только радостная Песнь Пробуждения, и содрогнулись от громких криков боли, и ужас захлестнул наши души. Тщетно пытались мы дозваться ушедших во Тьму: они нам не отвечали…

Тишина и прозрачен воздух,

Светом звёзд озарен новый мир.

Осознать нам его непросто -

Он звучит голосами лир.

Дивна музыка та и спокойна,

Безмятежность - имя её.

Она этого мира достойна…

Но волнуется сердце моё.

Словно чувствует: кто-то недобрый,

Затаился во мраке лесов.

И следит его взгляд очень злобный…

Или это шуршит песок?

Может, просто мне показалось,

Может, это ошибся я…

Вдруг мелодия оборвалась -

В лес отправилась она зря.

Так мы поняли - то не ошибка,

Злое нечто крадет эльдар.

И спокойствие наше так зыбко…

Но должны мы держать удар.

Только знаешь, то время чудесно,

Несмотря на происки тьмы.

Звёздный свет, и нам всё интересно -

Целый мир ведь открыли мы…

( текст песни написан Master-of-Wind)

Я не знаю, кто первый мысленно потянулся к остальным, но постепенно все проснувшиеся услышали не только голоса друг друга, но и ощутили присутствие других пробужденных «оsanwe». Так стало легче предупредить друг друга об опасности, таившейся во мраке, а новые слова сначала обретали свой мыслеобраз, а затем кто-то из эльфов пытался спеть это, озвучивая вслух то, что увидел.

Вскоре все осознали, что принадлежат к Свету, а во Тьме скрывается Зло. Некоторые пробовали воззвать к светильникам - «Звёздам» с просьбой уберечь от Тьмы, но ответом была лишь тишина…

Свет Любви

В окне давно серебрились цветущие ветви, ветер слегка раскачивал шёлковые занавеси и перебирал пряди волос Финвэ, сидящего на краю постели сына, а тот всё не хотел отпускать отцовскую руку.

— Атто, а как это «темно»? — родившийся в Валиноре при свете Древ маленький Фэанаро не мог представить себе мрак, царивший по ту сторону моря.

— Вот так, — отец взял ладони эльфёнка в свои и приложил их к личику малыша.

— Но так же ничего не видно! — глядя прямо перед собой, сильно удивился Фэанаро. — И как вы ходили в такой "темноте"?

— Наш путь освещали звёзды Элентари, — Финвэ убрал руки, а малыш вдруг вскочил на ноги и накинул на голову отца своё покрывало, спрятавшись вместе с ним в получившемся «домике». Теперь свет Тельпериона был виден лишь сквозь узорные просветы ткани.

— Так?

— Да, Огонёк, — отец обнял Фэанаро, прижимая к себе и не спеша убирать детское одеялко. — Очень похоже.

— А как это «холодно»? — не унимался эльфёнок.

— Холодно? Если хочешь, мы с тобой завтра поедем на север. Когда поднимемся выше на гору, станет "холодно".

— Хочу!

— Но сначала ты должен поспать, а когда свет Тельпериона сменится светом Лаурэлина, мы с тобой поедем смотреть, как это темно и холодно, — Финвэ решительно стянул с себя покрывало, и малыш, хоть и вздохнув, лёг на свое место.

— Атаринья, ты обещаешь?

— Да.

— А теперь сказку! Сказку! Сказку!

— Хорошо, — кивнул Нолдоран, на мгновение задумался и вновь почувствовал, как маленькие пальчики доверчиво сжали его ладонь.

— Ты помнишь, я рассказывал, как мы пробудились во Тьме. Так вот, когда эльфы открыли глаза, то увидели свет далёких прекрасных звёзд. Когда мы прислушались, мир вокруг нас наполнился звуками - lammar: плеском воды, шепотом ветра и шорохом листвы. Под тихие голоса ваниар эльдар поднялись на ноги и начали осматриваться по сторонам. Кто-то из проснувшихся взглянул на того, кто был рядом, другие внимали и вторили мелодии воды, звёзд и ветра, а третьи шагнули под тёмные своды деревьев.

Мы взглянули друг другу в глаза и вдруг поняли, что хоть чем-то отличаемся, но очень схожи, однако не как Свет и Тьма...

Наши голоса были созвучны, мы протянули руки, прикасаясь к hroa друг друга, наши пальцы сплелись между собой, в глазах отразился звёздный свет - silmё.

Melmё - новое слово придумали пробуждённые - Любовь. «Melda… melindo… melissë… » — шептали губы пробудившихся рядом, тех, кто сумел найти своё счастье, и тепло любви согревало не только их души...

Музыкой изначальною

В мир наш пришла любовь.

Ноты её печальные

Слышу я вновь и вновь.

Свет, что в душе зажёгся,

Вечно там будет гореть.

Только она не вернётся,

Чтобы мне сердце согреть.

Как же так вышло, как же?

В чем я ошибся, когда?

Ведь и не думал я даже,

Что вдруг погаснет звезда.

Нет, она всё же светит,

Только неярко, во сне...

Всё бы отдал я на свете,

Всё бы принес я жене.

Только не это ей надо -

Хочет покоя она.

Но неужели не рада,

Сыну, что мне родила.

Мириэль, милая, хватит,

Скорее проснись и вернись...

Что для тебя грезы значат?

Глаза вновь открой, улыбнись.

Наш Огонёк подрастает,

Очень грустит без тебя.

Аммэ ему не хватает...

Тихо вздыхаю, любя...

( текст песни написан Master-of-Wind

— Атто, а ты… Ты проснулся рядом с амил? — малыш не спал, во все глаза глядя на отца, и опечаленный Финвэ ласково провёл левой рукой по маленьким пальчикам сына, продолжавшего крепко держаться за правую длань короля.

— Да, Огонёк, — тот кивнул, и Фэанаро перелез из-под одеяла к нему на колени.

— А дальше?

— Закрывай глазки и увидишь, что было дальше, — Финвэ с нежностью покачал сына на руках. — Вскоре пробуждённые у озера поняли, чем отличаются друг от друга. Одни были храбрыми и сильными воинами, другие - хрупкими и прекрасными девами. Даже их фэар светились по-разному, а хроа отличались сложением. В этом мире всё делилось на противоположности, он был двойственным, а не единым. Но про воинов и дев нельзя сказать, что они различны, как Свет и Тьма. Они тянулись друг к другу, украшая и дополняя мелодии песен друг друга. А когда эльфы поняли, что это взаимно, что каждая нота находит отклик, становясь аккордом, их души засияли светом Любви. Так было всегда, так будет. Те же, кто не сразу подал руки своим возлюбленным, смогли найти их потом, по нескольку раз обходя берег озера, но были и такие, кто потерялся во Тьме: их искали и не смогли найти…

— А почему аммэ вновь уснула? Если она - твоя «melissë», то мама не должна была оставлять тебя одного.

— Я не один, мой Огонёчек. У меня есть ты. А Мириэль… она очень устала и решила отдохнуть в садах Лориэна.

— Когда мы завтра поедем в горы, мы навестим амил?

— Да, обязательно.

— Я попробую разбудить её! Она не должна так долго спать! Ты же любишь её. И я её люблю. Скучаю по ней. А вдруг она услышит меня… Услышит нас с тобой и проснётся? И тогда мы все вместе поедем в горы!

— Я тоже тебя люблю, мой Огонёк, — Финвэ прижался губами к макушке малыша. - Мы попробуем разбудить её. Обещаю…

Ulundo

— Дедушка, расскажи сказку, — почему-то шепотом попросил Макалаурэ, заставив старшего брата удивлённо взглянуть на малыша. — Страшную.

— Очень страшную? — Финвэ ласково погладил внуков по волосам, и они с двух сторон прижались к Нолдорану, сидевшему в кресле у окна. Ветерки слегка раскачивали шёлковые занавеси, украшенные золотым шитьём, отчего по полу вокруг них словно озорные бельчата весело скакали блики от угасавшего света Лаурэлина.

— Да, атар атаринья. Про ulundo! — важно кивнул Нельо. Он-то уже не раз слышал эту сказку не только от дедушки, но и от отца, но готов был слушать её ещё и ещё. Что не сказать было про Кано, впервые услышавшего про тёмных чудовищ.

— Хорошо, — Финвэ отложил рукопись и похлопал ладонями себе по коленям, предлагая внукам устроиться поудобнее. Младший с удовольствием последовал его совету, но Майтимо остался стоять рядом с креслом, считая себя уже достаточно взрослым.

…Когда первые из квенди открыли глаза, они увидели тьму и звёзды. Звёзды были везде. И сверху, и снизу, и сбоку, и вокруг. Fear эльфов исполнились великого счастья Пробуждения, и их hroar запели. Их чудесную песню услышали не только звёзды, но духи ветра, воды и лесов, что были погружены Йаванной в вековечную дрему. От прекрасных звуков чистых и громких голосов перворожденных Арда стала просыпаться от долгого сна. По замыслу великого Эру fear квенди были полны изначального света, ярко воссиявшего в погружённом во тьму мире, и к чему бы не прикасались руки эльфов, всё наполнялось любовью Единого Творца. Но не только звёзды и духи услышали это чудесное пение и увидели свет, идущий от эрухини. Ветерки донесли звуки голосов квенди до чёрной крепости злого-презлого чудовища. И перекосило его морду от восхитительной мелодии, в которой звучали отголоски изначальной песни Творца, и заскрежетало оно зубами от ярости, и возжелало исказить детей Эру…

— А сейчас оно где? — широко распахнув глаза, Кано изо всех сил прильнул к дедушке и, тут же почувствовав на своём плече крепкую сильную ладонь Финвэ, с облегчением вздохнул.

— Сейчас его пленили валар, и ulundo находится в заточении, — поспешил его успокоить Нолдоран. В это время старший внук инстинктивно сжал плечо деда, и Финвэ с улыбкой молча притянул его к себе, усадив Нельо на подлокотник своего кресла. Обрадованный Кано тут же взял руку брата в свои ладошки, одновременно с этим настойчиво требуя у дедушки продолжения сказки.

…Не только звёзды и духи услышали прекрасное пение квенди и увидели свет душ эрухини. Из тёмных-претёмных пещер и сумрака лесной чащи потянулись к ним порождения тьмы. Те из квенди, кто первым ступил под своды дремучих лесов, пропали бесследно, и никто из пробужденных больше не увидел их на берегу. Исчезновение нескольких несчастных эльфов не смогло омрачить всеобщую радость от увиденного вокруг, остальные громко пели, давали всему сущему имена и ликовали, что своими голосами разбудили сонное царство Арды. И казалось тогда эрухини, что именно от их пения мир вокруг стал светлей…

Злое-презлое ulundo знало, что валар давно ждут пробуждения эрухини. Оно готово было лопнуть от злобы, впервые услышав чудесные голоса первых квенди. И возжелало оно опередить владык, схватив эрухини. Злобно заскрежетало зубами чудовище и, вскочив на спину громадного чёрного коня, устремилось к берегу озера. И приготовили его прислужники по приказу своего хозяина крепкие оковы и мрачные темницы, чтобы поймать квенди и превратить в рабов своего тёмного властелина.

В то время эльфы бродили по берегам озера и звонко пели весёлые радостные песни, и восторгались светлые души красотой разбуженного мира. Чудовище узнало от своих соглядатаев, что эрухини теперь держатся вместе, больше не отдаляясь друг от друга, и ulundo приняло облик прекрасноликого всадника, одетого в светлые одежды, а волосы чудовища засверкали от вплетённых в них самоцветов.

Без страха впустили его квенди в свои ряды и полились над озером лживые речи ulundo, искусно подражавшего речам своих собратьев - валар. Чудовище с упоением описывало прелести жизни в тёплых пещерах у себя в крепости, где квенди будут защищены от нападения голодных тварей. Показывая эрухини, как высечь из камня огонь, чтобы его светом отогнать злобных духов, в это же время высматривало среди квенди самые яркие и сильные души. Оно хотело забрать самых стойких, самых крепких из эрухини…

Вокруг чудовища собрались все пробудившиеся эльфы, и внимали они сладким речам, ещё не зная, что такое ложь и обман. Только великие вожди трёх народов сомневались, почувствовав фальшь в голосе могучего гостя, ведь не зря вложил Эру в квенди свою мудрость. И предложили они ulundo открыться эльфам в осанвэ - в тот же миг страшно разгневалось чудовище и показало эрухини свою истинную сущность. Его приспешники выступили из тьмы, кидая на квенди крепкие сети, и многих сумели пленить они, пока остальные в ужасе разбегались, узрив истинный лик чудовища...

Мир удивительный, добрый Сколько всего вокруг нас! И каждый миг что-то новое Видим мы в нём подчас.

Музыка фэар наших Гармонией с ним звучит. Нет тишины, это значит, Даже земля не молчит.

Всё откликается споро, Ликует и славит свет! Звёзды своим хороводом Всё ускоряют бег.

Вдруг оборвалась нота, Сбился привычный ритм. К нам приближался кто-то, И был прекрасен тот лик.

Только мотив фальшивый Услышали сразу мы. Поняли тут же, что лживы Слова его, не верны.

Не пожелал вмиг скрыться, Сразу нырнув во мрак. Смело с ним стали биться, А он подал слугам знак.

Сеть набросили быстро, Многих смогли пленить. Песни наши как искры Старались их освободить.

Кого-то спасти сумели, Кого-то он всё ж увел... Но зная теперь его цели, Ещё дружнее живём. ( стихи Master-of-the-Wind)

И ещё больше попало бы в лапы ulundo, если бы не самые храбрые и смелые из пробудившихся эльфов. Далёкие звёзды Элентари молча взирали на творящееся зло и были глухи к просьбам квенди. Тогда призвали эрухини себе на помощь духов ветра, воды и лесов. И зазвучала над озером песня, заставляя отринуть страх и вновь сплотиться всем вместе. В злобных тварей полетели камни и палки, а чудовище заткнуло уши от звонких голосов и бросилось прочь, не вынеся столь ладного пения. Ибо больше всего на свете ненавидело оно замысел Творца, и такими безобразными ему казались прекрасные голоса квенди, что и словами не передать.

Песня сплотила ряды проснувшихся. Те, кто в страхе бежал под своды леса, услышав сильные храбрые голоса, вернулись обратно и не сгинули во тьме. Те, кто нырнул в воду, ища спасения в озере, вышли оттуда и смело присоединили свои голоса к хору. И воссиял над Куивиэнен свет Эру Единого, и отступили тёмные твари… И долго ещё содрогалось ulundo, слыша голоса квенди, потому что разрушила их песня его злой замысел и в один момент вернула истинный облик злобному чудовищу.

__________________________________________________________________

Примечания:

Ulundo (квенья) - чудовище

Нельяфинвэ Майтимо ( Нельо) - старший сын Феанора ( Фэанаро) и Нэрданели, внук Финвэ Нолдорана

Канафинвэ Макалаурэ ( Кано) - второй сын Феанора (Фэанаро) и Нэрданели, внук Финвэ Нолдорана https://www.youtube.com/watch?v=I4KjTbbUdaE АрктидА - Открой глаза https://www.youtube.com/watch?v=MlBoEs6TsR8 АрктидА - Поднимайся

Белый всадник

Смешение света закончилось, и всё вокруг окутало призрачное сияние серебряного Древа. Эльфятам казалось, что тени в углах комнаты живые и движутся, подбираясь к дедушкиному креслу.

— Атар атаринья… — Кано сглотнул комок в горле. — А что стало с теми несчастными, кого забрало чудовище?

— Сначала мы думали, что ulundo навсегда утащило их и многие горевали, пролив первые nienar. И слёзы были солёными. Yalie поселилась в наших honar. Но мы понимали, что слезами тут не поможешь и стали искать подходящие камни, чтобы сделать оружие. Поначалу наши ножи и копья были очень плохими, но ваниар своими песнями смогли наполнить их острия силой Света. Те, кто не лил слёзы, пытался дозваться осанвэ схваченных чудовищем квенди.

— И у них получилось?

— Да, у них получилось. Не все похищенные квенди покорились судьбе. Самые храбрые и сильные из них пытались выбраться из сетей. Кто-то смог разорвать их руками, кто-то — с помощью острых камней во время отдыха тёмных тварей, когда пленников бросили на землю. Третьих освободили те, кто сумел первыми сбросить оковы…

— Дедушка, а как же ulundo? Неужели оно не заметило побега? — малыш ещё больше прижался к Финвэ, и тот почувствовал, как сильно колотится его сердечко. Майтимо молчал, не вмешиваясь в повествование деда, только сильнее сжал зубы, живо представив себе тёмный-претёмный лес, где кишмя кишат злобные твари.

— Заметило. Однако его прислужники радовались быстрой победе и богатой добыче, сидя у костра, поэтому не сразу заметили исчезновение квенди. Но когда заметили, началась погоня.

— И всех-всех снова схватили? — глаза эльфёнка расширились от страха, но Кано тут же почувствовал, как старший брат крепко сжал его вспотевшую ладошку.

— Нет, малыш. Мы вооружились ножами и копьями, отправившись им навстречу и постоянно перекликаясь осанвэ, чтобы помочь беглецам найти обратную дорогу к озеру. Но, конечно, не все. Многие остались на берегу, чтобы защитить тех, кто был слабее, и продолжали делать всё новые ножи и острия копий.

Беглецы чувствовали, что погоня всё ближе. Мы тоже ощущали их решимость бороться с чудовищами. Страха попасть в лапы злобных тварей не было, был страх не успеть придти на помощь. Долго ли, коротко ли блуждали квенди по тёмному лесу, но вот оказались в кольце страшных чудовищ. Те скалили клыки, рыча и прыгая от радости, что смогли догнать квенди…

И тут все мы услышали пение рога. Испуганные твари сбежали в темноту, а те из них, кто посмел остаться, были пронзены насквозь сияющим копьём Белого всадника. Мы спрятались за стволы деревьев, решив, что это вернулось ulundo. Но громко заржал белый конь и рассмеялся Оромэ. И вновь протрубил могучий вала в свой рог. И поняли мы, что это друг. И открылся он нам в осанвэ, и увидели мы его истинную светлую сущность. Услышав про пленных квенди, бросился он в погоню за врагами, а мы кинулись обнимать родичей, так счастливо спасшихся от чудовищ.

Когда радость немного стихла, подошли мы к неподвижно лежащим тварям, которых пронзило копьё Белого Всадника. Они были холодны и неподвижны, а когда мы тронули их своими копьями, сгинули как дым…

— И куда они делись? Как они смогли исчезнуть? — малыш поднял голову и с надеждой взглянул на деда, чей взор был затуманен воспоминаниями о прошлом.

— Злые твари пропали без следа. Белый всадник убил их.

— Убил?

— Да.

— Как убил?

— Пронзил копьём.

— Убил… Дедушка, а если бы ulundo всё-таки забрало к себе тех квенди, оно их тоже бы «убило»?

— Да, малыш.

— Я не хочу, чтобы ulundo убивало эльдар! — малыш расплакался, и старший брат поспешил взять его на руки.

— Торонья, ты же сам просил страшную сказку! Не бойся, я не пущу ulundo к нам в дом!

— Ты не обманываешь?

— Кано, если чудовища попытаются напасть на нас, я возьму бааальшую палку и стукну их!

— И они убегут?

— Да!

— Не бойтесь! Это только сказка! В благом краю нет никаких злых чудовищ! — крикнул им вслед Финвэ, но Майтимо уже унёс братишку из покоев Нолдорана.

— Вот слышал, что говорит атар атаринья? Злые чудовища живут за морем! А оно большое-пребольшое! У них не хватит никаких сил, чтобы преодолеть его!

— Это хорошо, что за морем… — малыш прекратил плакать и прикрыл глаза, доверчиво прижавшись к плечу старшего. — Нельо, а давай всё-таки по дороге домой найдём большую крепкую палку?

— Может быть, вы останетесь ночевать у меня во дворце? — Нолдоран нагнал внуков в коридоре и крепко обнял. — Уже поздно.

— Нет, дедушка. Не останемся. Мы - храбрые нолдор. Мы не боимся идти одни домой! — Майтимо поцеловал деда в щёку и решительно освободился от объятий. — Á lorë vandë!

— Хорошо, — кивнул Финвэ и остался на крыльце, с улыбкой глядя им вслед. Нельо быстро сбежал по ступенькам и поставил Кано на брусчатку дворцовой площади.

— Отломим ветвь Белого Дерева?

— Не надо. Оно же живое!

— Пойдём тогда в саду поищем, возле маяка?

— Давай, — и Кано покрепче взялся за протянутую руку старшего брата.

Вскоре они уже бегали у подножия башни на самой вершине Туны, выискивая в траве подходящую палку, а когда нашли, Майтимо торжественно вручил её младшему, и братья направились домой. Видя, как Кано вовсю зевает, Нельо взял его на руки, и малыш, удобно устроившись щекой на его плече, пробормотал сквозь сонную дрёму.

— Торон, а если ulundo не испугается палки?

— Тогда мы дунем в рог Оромэ!

— А у тебя есть Валарома?

— Конечно, торонья!

— А завтра ты мне его дашь?

— Обязательно!

Когда братья пришли домой, родители ещё не спали, но узнав, что дети были в гостях у дедушки, успокоились, согласно кивнули и отправили спать.

***

— Мелиссэ, тебе не кажется, что у нас растёт музыкант? — Фэанаро задумчиво потёр виски, остановившись на пороге мастерской Нэрданели.

— С чего ты это взял, аранья? — нолдиэ отвлеклась от работы и обернулась к мужу.

— Да он целый день с утра ходит дудит…

— Кто?

— Кано.

— Да?

— Тебе в мастерской не слышно? — Фэанаро с улыбкой подхватил жену на руки и вынес во двор. — Послушай.

— Ой, да, а я ещё думаю, кто это всё трубит в рожок.

— Может, ему лучше арфу дать?

Примечания:

Á lorë vandë! - Хорошего сна!

Белый всадник - вала Оромэ, бог охоты, первым нашедший проснувшихся квенди (эльфов)

Нельяфинвэ Майтимо ( сокращенно Нельо) - старший сын Феанора (Фэанаро) и Нэрданели, внук Финвэ Нолдорана

Канафинвэ Макалаурэ (сокращенно Кано) - второй сын Феанора (Фэанаро) и Нэрданели https://www.youtube.com/watch?v=qTf3NsLiG58 Manowar - The Warriors Prayer

Снежная сказка Нэрданели

Когда-то, давным-давно свет принадлежал только валар, а над Ардой сияли лишь звёзды. Все творения Кементари по велению валиэ уснули долгим, очень долгим беспробудным сном, над озером кружил ветер, а тишину нарушал шепот волн, с силой ударявших о берег.

Брызги застывали на траве бесчисленной rossё. Оставшись одни, без своих братьев и сестёр, limbar замерзали, скатывались с хладных травинок на стылую землю, и никто не мог помочь им согреться. Застыв прекрасными, ледяными кристалликами - helcamittar, капли смотрели на vilya, где в высоте ярко сияли eleni. Далёкий свет созданий Элентари отразился в застывших росинках, и стали сверкать они подобно звёздам.

Один из таких кристаллов сумел удержаться на кончике травинки и долго-долго смотрел на высокое-превысокое тёмное небо, и казалось ему, что одна из звёзд прекрасней всех. Её белый свет манил к себе заледеневшего духа воды Nendilа, что жил в озере и замёрз, превратившись в кристалл льда. Запел Nendil хорошо, да так, что услышал его Súlimë и понравилась ему эта Песнь. Подхватил Ветер льдинку и вознёс в небеса. Fánё Elen заметила Nendilа, и возликовав, вновь запел он. Такой радостной была эта Lindë, что воссияв ярче сестёр, звездочка начала вторить его голосу. Протянула навстречу свои лучи, и закружились Nendil и Fánё Elen в быстром lilt, да так весело, что вместе с ними стали танцевать и другие eleni. Не понравился Ветру звёздный хоровод, что нарушил холодное спокойствие небес. Ринулся он ввысь и одним порывом разметал танцоров, скинув влюблённых на стылую землю. Падая, крепко держались друг за друга Nendil c Fánё Elen, но от дуновения Ветра ещё в воздухе рассыпались на великое множество lossë-mittar. С тех пор летают снежинки над землёй, ищут свои половинки. Прекрасные, но замёрзшие и одинокие…

Замерзая, стынет на ветру

Капля малая росы медвяной.

Скоро скроется в снегу

Край, укутанный туманом.

Он застынет, он уснёт,

Света тёплого лишенный роком.

Знает ль кто, рассвет придёт,

Лист наполнится ли соком?

Звёзд холодное мерцанье

Край тот озаряет равнодушно.

Обрекая на страданье

Лес, поля и сад цветущий.

Замерзая, изменяется росинка,

Смотрит в небо, недоступное когда-то.

Миг - теперь она снежинкой

Вверх летит! Но темновато,

Холодно и одиноко,

Там средь звёзд лишь отраженья.

Одиночество жестоко

Словно злое искаженье.

(Стихи Master-of-the-Wind)

— Амиллэ, а какие они? Снежинки похожи на прозрачные камешки? Или на них? — малыш набрал полные пригоршни белого цвета вишни и подкинул вверх. — Смотри, они летают!

— Поедем в горы, там и узнаешь! — мать подхватила Нельо на руки и, звонко расцеловав, закружилась по цветущему саду, а незаметно подошедший отец потряс ветку, осыпав лепестками словно снегопадом.

— Хочу увидеть снежинки! Ты покажешь мне их? — эльфёнок зажмурился и обвил ручонками шею Нэрданели.

— Возможно завтра?

— Почему завтра? Поедем сейчас! — Фэанаро обнял сразу двоих.

— Мельдо? — жена удивлённо обернулась к нему. — Разве ты не занят?

— Нет. Поедем! — Пламенный Дух забрал сына, направляясь к конюшне…

Нельо издалека заметил белую шапку на вершине горы, и его глазёнки ярко засверкали от предвкушения сказки, но родители, спешившись, сначала зачем-то вытащили из чересседельных сумок тёплые плащи, один из которых накинули маленькому сыну на плечи. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. Час смешения давно минул, трава на горном склоне засеребрилась от света Тельпериона, а ледяной ветер заставил накинуть на голову капюшон накидки. Когда до белого покрывала, лежавшего на камнях, было рукой подать, малыш стрелой сорвался с места, изо всех сил рванул вверх и осторожно дотронулся до снега. Он обжигал, но Майтимо не убрал руку, а зачерпнув, поднёс к лицу. Как много на его ладошке ярко сверкавших кристалликов! Как же отыскать Нэндилю Белую Звёздочку? Порыв ледяного ветра сорвал с эльфёнка капюшон и сдул снежинки с руки, заставив взлететь высоко в воздух. Закружил их в быстром танце, увлекая всё дальше и выше, заставив завороженно следить за снежной круговертью.

— Я верю, ты найдёшь её! — схватив сразу две пригоршни снега, Майтимо подкинул их высоко в воздух. — Обязательно найдёшь!..

А потом они втроём спустились с горы в долину, отец снял Нельо с плеча и передал матери. Развёл костёр, но тот, согревшись в объятиях Нэрданели, уже уснул. И снилось Майтимо, как Нэндил кружит в танце Фанэ Элен, и с восторгом внимал он прекрасной Песне снежинок, которую тихо напевала ему мать.

___________________________________________________________________

Примечание:

Нельяфинвэ Майтимо - старший сын Феанора и Нэрданели

Дух воды

Яркий Лаурэлин угасал. Его золотистые лучи сплетались в замысловатые узоры с серебряными всполохами просыпавшегося Тельпериона. Фэанаро снял фартук и, аккуратно повесив его у дверей, вышел из кузницы. Поднялся по ступеням веранды в дом и, зайдя на кухню, увидел выкладывающего на стол перед матерью трофеи Тьелкормо.

Сын улыбался, гордясь собой: он отсутствовал всего ничего, чуть больше недели, но добыча была богатой - в ледник отправились три куропатки и тетерев, а на ладони едва поместились клыки какого-то крупного хищника.

...Вечер был пустой и бездельный - семья дважды просчитывалась с днём возвращения Тьелкормо, и приходилось мучительно измышлять себе занятие с каждой новой отсрочкой. Тенью проскользнув на кухню, чтобы развлечься куском пирога, Карнистир против ожиданий застал там не только родителей, но и светловолосого брата. С ним дома всегда появлялись разные диковины… Эльфёнок восхищённо замер, увидев ворох пёстрых перьев и полосы тёмного меха.

— Морьо, смотри! — заметив в дверях младшего, Тьелкормо порывисто подался навстречу и с гордостью сунул под нос брату трофеи удачной охоты. На зубах ещё оставались ошметки мяса. — Хуан кааак схватит его за загривок, а леопард кааак скинет его, каааак замахнется лапой, а я тут - кааак выстрелю!

— Так уж и «кааак», — протянул Карнистир, покосившись на отца. Клыки с жёлтым налетом выглядели жутко, но если один отчистить и приделать подвес… — Небось лорд Алдарон тебе этого леопарда держал, чтоб не дёргался, а Хуана науськивал. Атто, скажи ему, пусть не хвастается! Спорим, я его ещё и обойду, если решу заняться охотой!

— Маловат ты ещё для такой охоты, — Тьелкормо смерил братишку долгим взглядом и покровительственно похлопал по плечику. — Вот подрастёшь, может быть, аран Оромэ и тебя возьмёт к себе в обучение.

— Да и в тебе не двадцать локтей! — если бы мысль об ожерелье из клыков не отвлекала, охотник поплатился бы за такие вольности…

— Кто хочет на прогулку? — предложил Фэанаро, увидев, что между детьми назревает ссора. — В северные леса. Вот Турко и покажет, чему научился у мастера.

— Да с великой радостью! — гордо откликнулся Тьелкормо, довольный тем, что сможет показать свои навыки отцу. Это не в кузнице молотом махать - руки ещё ныли с прошлого раза, когда дед попросил помочь со срочным заказом и трое старших внуков не выходили из кузницы от одного часа смешения света до следующего.

— Хорошо. С утра поедем, — Фэанаро приобнял сыновей, но Турко всё ещё хорохорился:

— А что это вдруг завтра? Можно и сейчас! Атто, только дай мне ещё наконечников для стрел.

— Давай, атар! — Морьо повис на отцовской руке. — А я посмотрю, как он в темноте будет мазать по всему подряд.

Эльфёнок не мог оторвать жадного взгляда от пучка длинных перьев и пары клыков - если не в стрельбе, то в украшениях Карнистир толк знал.

— Ладно, — немного поколебавшись, отец поддался на уговоры. Тем более что нолдо нравилось ездить верхом при свете Тельпериона. Нэрданель кивнула - она не возражала, чтобы её на время освободили от домашних дел. Старшие сыновья последнее время пропадали во дворце Нолдорана, а самый младший гостил у родителей Истарнэ, так что если муж возьмёт средних на прогулку, у неё будет больше времени для творчества.

***

Сады Йаванны давно скрылись из виду, а со стороны обширных владений Ирмо к лесной тропе, по которой ехали три всадника, потянулись жадные языки тумана. Сначала дымка робко стелилась по траве, затем заструилась выше, придавая ветвям деревьев и кустам странный и причудливый облик. Мягкий свет Тельпериона серебрил верхушки могучих исполинов, от стволов пролегли глубокие тени, а лошади всё неутомимо рысили по проторенному рудознатцами и охотниками пути.

Мимо плыли чёрные древесные пики; Морьо, покачиваясь в седле, иногда ежился от волглой пелены в воздухе. «Туман - ненавижу». Он всё чаще ненароком прикрывал глаза - время для поездок оказалось непривычным. Незаметно для себя задремав и завалившись набок, поначалу не понял, почему лошади прекратили свой бег.

Тьелкормо упрямо старался не показывать вида, что устал: вновь отправиться в лес, пусть и только что вернувшись оттуда, было в радость, но отец не зря велел ему ехать последним, замыкая цепочку. Старший заметил, что Морьо клюёт носом, и отправил отцу осанвэ: «Здесь рядом охотничий домик, остановимся дать отдых коням? Да и наш малыш притомился.»

Фэанаро кивнул, и Тьелкормо свернул налево, показывая короткий путь. Вскоре лошади остановились у дверей неприметного домика, и Мастер, быстро спешившись, шагнул к младшему, который неловко сполз с седла: всё-таки они уехали далеко от дома, но Морьо лишь тряхнул головой, прогоняя дремоту, и первым взбежал на крыльцо.

Когда он очутился внутри, у малыша радостно заблестели глаза: Карнистира восхитили укромность и таинственность этого места. «Вот бы устроить здесь убежище и иногда сбегать сюда. Жаль, далековато.» Поёрзав на стуле, искусно вырезанном из липового чурбака, Морьо выжидательно посмотрел на отца. Тот успел расседлать своего Руйвэ и, занеся в дом чересседельные сумки, стал выкладывать на стол нехитрые припасы, что на скорую руку собрала им в дорогу Нэрданель.

Тьелкормо тем временем растёр уставших лошадей и, отпустив их пощипать траву, пришёл в дом за вёдрами. Заметив, что Морьо праздно сидит за столом, не удержался и ехидно спросил:

— Что, мелочь, притомился? А кто за водой со мной пойдёт?

— Да кто тут мелочь, лось ты здоровенный?! — Карнистир подскочил с места, враз задохнувшись от возмущения. — Сам таскай свои…

Отцовский взгляд действовал лучше любого убеждения, и младший прищурился:

— Атто, когда придём, расскажешь ему, — многозначительно выделил слово, — ту самую историю. Ему тоже послушать полезно.

Поучения старых сказок все ещё производили на него большое впечатление, и сейчас он желал, чтобы и заносчивый Турко поубавил спесь после сказки отца.

— От лосёнка слышу! Один принесу, раз у тебя сил нет, — Тьелкормо схватил пустые вёдра и вышел за дверь.

Свет Тельпериона серебряными каплями просачивался сквозь густые кроны исполинских деревьев, однако ручей, чей исток был заботливо расчищен эльфийскими мастерами, ярко сиял из-за преломления света на белом мраморе купели. Над ней возвышалась ажурная арка, которая не давала лесному сору загрязнить исток, но в то же время пропускала свет Древ. Домик охотников находился шагах в трёх от ключа, и от родника доносилось звонкое пение воды.

Тяжко вздохнув, Карнистир отправился вслед за братом, но едва он вышел на крыльцо, очарование лесных сумерек заставило сладко сжаться сердце. Найти источник было не трудно - таинственное свечение виднелось совсем рядом. Правда, там торчал Тьелко, баламутя воду вёдрами. Морьо ополоснул лицо с шеей и шумно, как жеребёнок, фыркнул - от чистейшего холода сна не осталось ни в одном глазу. Шагнув к старшему, дёрнул на себя одно из вёдер и с гордостью потащил его к крыльцу, пусть и кренясь на одну сторону.

— Молодцы, — Фэанаро улыбнулся вошедшим в дом и кивнул на стол, где детей уже ждал нехитрый ужин: черничный пирог, пара кусков подкопченного мяса и фляжка с мёдом.

В углу у двери кем-то из путников были оставлены запасы дров, и вскоре над огнём в очаге уже висел котелок с принесённой сыновьями водой, куда нолдо кинул горсть сушеных ягод и фруктов. Добавил туда мёда, и когда взвар закипел, весь дом окутал душистый аромат. Судя по сухой одежде вернувшихся от родника, Тьелкормо так сильно устал, что даже не стал задирать младшего, брызгаясь водой.

Турко как мог старался помочь отцу, помня, что тот до поездки весь день провёл в кузнице, но когда раскладывал на лежаках тюфяки, набитые соломой, не удержался и искусно изобразил писк мышей. Искоса взглянул на младшего:

— Смотри, Морьо, этот, с живностью, будет твоим!

— Может, перестреляешь их для меня, ты ж у нас такой смелый, — презрительно скривился Карнистир, однако украдкой наподдал по тюфяку ногой, с затаенным страхом ожидая - вдруг выскочит!..

— Знаешь, — пробурчал, пытаясь соорудить себе гнездо для сна, — с тобой спать пострашнее, чем с выводком леопардов!

Тьелкормо промолчал. Но когда отец разлил по чашам горячий напиток и ушёл к источнику ополоснуться, притушил огонь в очаге и прогнусавил:

— В тёмной-претёмной пещере, в чёрных-пречёрных горах жил громадный мохнатый зверь…

Свои слова он подкрепил жестами, и по стене над лежаками к младшему поползла зловещая жуткая тень.

— А может, хилый и белобрысый, — отозвался Морьо. На шее тени от рук брата тут же сомкнулись длинные теневые клыки. Если бы не поздний час, не колыхание леса за стеной, то история вышла бы бедновата… Но сейчас в ней было что-то от древних легенд - о Пробуждении, о враждебной тьме и о тех, кто её населял.

— Ну жил, скажи ещё - жрал всех подряд, — эльфёнок незаметно поджал под себя ноги.

— Точно, точно, эта громадная… лохматая… тварь жрала всех подряд, а главным её лакомством были маленькие квенди, — стараясь не рассмеяться, Тьелкормо крадучись двинулся в сторону братишки.

— Вот безмозглая тварь, взрослые-то больше и вкуснее, — Карнистир бесстрашно оскалился навстречу брату, но, быстро передумав, перебрался ближе к стене.

— Но мясо эльфят нежней и сочней! — Турко совершил бросок вперёд, поднимая над головой края своего плаща и упал на тюфяк, накрывая младшего. В душной темноте оказались оба, и старший стал азартно щекотать Морьо. Карнистир и сам был не промах, поэтому смог, пусть и путаясь в складках накидки, всё-таки хорошенько ткнуть старшего под рёбра. Щекотку он не выносил, но, как ни старался, отпихнуть брата не получалось. Остановил их возню стук двери…

— Вот неугомонные! — дети не спали, а это означало, что сказке перед сном быть. Фэанаро приподнял край накидки: — Турко, один плащ постели, вторым укройтесь.

— Да, пленное чудовище, устраивай мне постель, — тяжело дыша, Карнистир попытался пригладить встопорщенные волосы. От выходки Тьелкормо было весело и жутко, только теперь без сказки проворочаешься до самого часа смешения света. — Всё, атто, не могу больше ждать!..

— Хорошо подумал? — отпустив младшего, Турко хитро прищурился. — А вдруг я тебе пол-муравейника успел насыпать под плащ?

— Тьелко, не пугай Морьо, нет тут муравьёв, — в разговор вмешался отец, для наглядности похлопав по стене. — Укладывайтесь. Берите чаши, взвар уже остыл. Кто первым ляжет в постель, тому и сказку выбирать!

Морьо знал наверняка, что его никто не опередит: хлебнув тёплый напиток и чуть не облившись, эльфёнок с головокружительной быстротой вновь очутился в постели. Нельзя же было отдать на милость Тьелко главную историю всей ночи!

Турко сжал было кулаки, но отцовская ладонь, тяжело опустившаяся на плечо, подействовала умиротворяюще:

— Ты, ты, ну же, предлагай! Спорим, что ты самую страшную сказку про духов воды не знаешь!

— Я-то? Как не знать, — «Что ещё, интересно, за духи?» — Наверное, это та, где ты на середине будешь пищать от ужаса, — Морьо обратил на отца взгляд, горящий ехидством. — Можно и эту.

— Хорошо, давайте про болото, — не успел тот согласиться, как Тьелкормо начал изображать Ульмо, приложив левой рукой к своему подбородку концы светлых волос наподобие бороды и грозя указательным пальцем младшему: — Должоооок!

С этим кривлянием - и уживаться всю историю… Карнистир осуждающе посмотрел на брата. Но что же такое жуткое он сам пожелал услышать?

— Нет, Тьелко, это другая сказка, — Фэанаро покачал головой и всмотрелся в мерцание углей. — Жили-были два брата. Один был лентяй и постоянно лежал у дома в саду под черешнями, посылая мольбы Эру, чтобы плоды сами падали в рот. А другой всегда помогал родителям, носил воду от ручья и поливал растения в саду…

Дети устроились поудобнее, и отец продолжил:

— …Однажды братья пришли умываться и обнаружили, что ручей исчез. Дети поскорей прибежали к родителям, а те только развели руками - они тоже не знали, куда и почему исчезла вода.

Братья заспорили о том, кто из них первым узнает, что случилось с ручьём, и наперегонки бросились бежать вдоль сухого русла. Они бежали и бежали, а источника всё не было видно.

Тогда один из них предложил отдохнуть.

— Всё-то тебе отдыхать, — упрекнул его трудолюбивый брат. — Я на тебя и не надеялся. Отправлюсь дальше один, а ты оставайся и жди, пока твой сад гибнет.

С этими словами он пошёл прочь, гордясь своей прилежностью, а нерадивый брат зевнул и с наслаждением растянулся на прохладной шелковистой траве под раскидистой яблоней. «Неправда, наш сад не погибнет. Атто попросит помощи у валар…» — успел подумать лентяй перед тем, как его сморил сон.

Эльда не удивился, когда ему пригрезилось наполненное мерцающей голубоватой водой русло и бледная фигура, встающая из тумана. То была майэ. Она подошла ближе, протягивая к нему тонкие синеватые руки:

— Мой друг, прошу! Помоги…

— Валар помогут, — доброжелательно отозвался лентяй, а хозяйка источника вдруг ринулась к нему и сомкнула холодные пальцы на его шее. Оба очутились в сумраке лесной чащи. Здесь брал начало родник, сейчас задыхающийся под грудой валунов.

— Расчисть его - и получишь щедрую награду, — прошептала майэ, но не сказала, что может произойти в обратном случае.

— А какая именно? Я должен сначала увидеть твой дар, — лодырь потрогал один из камней, но тот даже не сдвинулся с места. — Лучше попроси моего брата. Я могу показать, куда он побежал.

— И твой брат от меня не уйдёт, — посулила майэ. — Но подумай, как тебе будет завидно, если я награжу только его. Он вернётся домой, и его сад всегда будет плодоносить, в кубке станет появляться любой напиток, какой он только не пожелает, а родители превознесут его и с негодованием посмотрят на тебя.

Однако эльда помотал головой и зевнул:

— Ты же майэ, вот и займись делом! А я спать хочу, — с этими словами лентяй улёгся рядом с грудой валунов и засопел. Осерчал водный дух и обратил его в один из камней.

Тем временем его брат добрёл до туманной пущи, и у кромки леса встретил эльдэ чарующей красоты с чёрными, глубокими как омут, очами. Оказалось, что им по пути, и вскоре они уже стояли у истока, заваленного камнями. Не успела нисс вымолвить слово, как эльф схватил с земли крепкую корягу и, действуя как рычагом, начал споро откатывать валуны от ключа.

— А ты хороший работник, — заметила дева, с нежностью обняв раскрасневшегося от усердия эльда. — Тебе осталось последнее - закопать как можно глубже вот этот камень, самое тяжкое бремя для истока.

Осмотрел трудолюбивый брат большой каменный столп, отчего-то похожий на лежащее скрючившееся тело, бодро поплевал на ладони… И, приняв от незнакомки кайло, взялся за дело…

— Атто, сейчас брат закопает брата? — наигранно удивился Тьелкормо, не раз слышавший эту сказку.

Маленький Карнистир, полностью уйдя в историю, растворившись в жутковатой мелодии сказа, вздрогнул.

— Что ж тебе не терпится… — прошипел он. — Атто, не слушай его, дальше!..

В ответ Турко пнул младшего ногой, послав ему осанвэ: «Пора тебя закопать!»

— А ты за такое и награды не попросишь, — обличил его братишка. — Как раз про тебя сказка!

— Кто будет мешать, того я сам зарою под плащ, — пригрозил отец, слегка сжав плечи опять начавших ссориться сыновей.

— Атар, ты что, за него? — Морьо возмущённо дёрнулся. — Спорим, что второй братец в сказке получил по заслугам!

— Если будете перебивать, то сами дальше рассказывайте, — покачал головой отец, но оба сына одновременно выдохнули:

— Не будем. Дальше!

— Если бы на месте ванья был нолдо, он не только бы убрал камни, но и соорудил вокруг ключа ограждение, чтобы тот больше не засорялся. Эльда расчистил исток и присел отдохнуть.

Близкая награда манила, и он стал копать яму под столпом. Ненароком оперся рукой на обжигающе холодный камень и увидел, что на сером граните блестит слеза.

— Скажи мне, как попал сюда этот камень? — обратился он к деве.

— Сначала помоги мне, потом я тебе отвечу… — улыбнулась майэ, и трудолюбивый брат стал копать с удвоенной силой. Тем более что в освобождённом ключе на дне показалась пока ещё мутная вода, а эльда так хотел пить…

Но чем глубже была яма, тем тяжелее становилось у него на сердце.

И когда камень рухнул вниз, услышал эльф протяжный стон. То фэа брата, заточенная в гранит, навеки прощалась с ним. Не в силах бросить и один земляной ком, ванья с отчаянием обратился к деве:

— Будь проклята моя похвальба… Видно, я не такой трудолюбивый и прилежный, каким считал себя. Освободи меня от этой работы, прекрасная!..

— Ты взялся помочь мне, так помогай, не медли! — по мере очищения источника нисс становилась всё веселее и веселее…

Вот и закопан камень. Из переполнившейся чаши родника вода вновь хлынула в пересохшее русло, а эльда устало облокотился на ствол дерева:

— Почему труд не принёс мне радости? И отчего я чувствую, что безвозвратно потерял родного брата, которого оставил на пути сюда?

— Каждый получил по заслугам! — майэ протянула ему дивное ожерелье, в котором ярко сверкали изумительной красоты аквамарины. Невольно зажмурился, когда дева повесила драгоценность ему на шею и поцеловала своего помощника. Открыл глаза и увидел, что стоит возле дома, а от ручья доносится весёлая песнь воды.

Ванья переступил порог и оказался в объятиях родителей: они решили, что оба сына бесследно сгинули в лесной чаще.

— Неужели мой брат не вернулся домой? — в отчаянии вскричал эльда и сорвал с шеи подаренное духом ручья ожерелье. — Не нужно мне никакой награды, я прошу вернуть брата!

— Будь по-твоему, — хозяевам показалось, что дом погрузился в туман, а его стены превратились в прохладные струи водопада, как вдруг за порогом раздался радостный голос лентяя:

— Дом, милый дом!

Карнистир думал, что после таких страстей он не сомкнет глаз до рассвета, однако крепко заснул на последних словах истории…

Несмотря на то, что они долго ехали при свете Тельпериона, Тьелкормо выскользнул из-под плаща, едва наступил новый час смешения света. Тем более, что Морьо по-хозяйски утянул большую часть накидки на себя. Утренняя прохлада встретила Светлого туманной дымкой, в которой темнели силуэты лошадей.

Карнистир спал как сурок, поэтому Фэанаро не стал его будить и отправился к истоку умываться. Осмотрел купель: не нужна ли починка? За это время Тьелкормо накормил лошадей взятым из дома зерном, тщательно вычистил и вынес из домика лук, надевая на него тетиву:

— Атто, я пробегусь?

"Охотник растёт." Не зря всё время пропадает у Оромэ. Заметив одобрительный кивок отца, Турко тщательно заплёл косу и скрылся за деревьями.

Фэанаро успел только искупаться, а светловолосый сын уже притащил зайца и попросил найти немного смолы. Заячья шкурка вполне годилась на изготовление мишени для братишки. Отец ушёл собирать хворост для очага, а по возвращении подал сыну большой кусок янтарной живицы, поэтому вскоре цели для стрельбы были готовы. Одну, изображавшую птичку, Турко привязал к одной из нижних ветвей росшего на краю поляны ясеня. Со шкуркой пришлось повозиться - набить её соломой, позаимствованной из тюфяка в охотничьем домике. За неимением иглы Тьелко проделал в заячьем мехе дырки ножом и продел в них веревку, стягивая края.

Привлечённый острым запахом жареного мяса, появился и заспанный Морьо. В лесу всегда одолевает зверский голод - хорошо, что завтрак не начали без него. Но трапеза могла подождать: эльфёнок разглядел висящий на суку комок перьев, смутно напоминавший какую-то пёструю птицу.

— Совсем не похоже, — заявил он довольному Турко. — Это для чего?

Шкурка в руках старшего выглядела куда красноречивее. «Так это мишени!»

— Что, зайца тоже ты добыл? — небрежно спросил Карнистир. — Теперь попади в него при мне.

— Сначала умываться! Позавтракайте и хоть целый день стреляйте, — Фэанаро заметил на крыльце проснувшегося Карнистира.

— Я тебе усложню задачу, — Тьелкормо пропустил вопрос про то, кто что добыл, деловито привязывая к чучелу конец длинной веревки.

— Айя, атто!

И кому нужно умываться с утра? Выдумка Тьелко была как раз кстати.

— Что, тоже подвесишь? — хмыкнул Морьо. — Зайцы не летают, если помнишь.

— Непременно. Иди умывайся, соня! — Турко исчез за кустами.

Увидев, что младший направился к источнику, прокрался следом, а когда Морьо наклонился к мраморной чаше родника, выстрелил по заранее подвешенному на внутренней стороне арки кожаному пузырю. Не дожидаясь ответа, бесшумно вернулся к домику и, обойдя его с тыла, запрыгнул в распахнутое настежь окно.

Ещё под властью вчерашней истории, маленький нолдо перегнулся через край каменной купели, вглядываясь в воду. Даже при свете Лаурелина глубина была по-ночному тёмной, и легче лёгкого там представлялись бездонные глаза майэ. Еле слышно Морьо прошептал: «Я тебя не боюсь», и тут сверху брызнули ледяные капли. Испуганно отпрянув от истока, Карнистир увидел застрявшую в узорах балки стрелу. Ежу понятно, чья это работа! Он кинулся к домику, чтобы настигнуть там шутника.

— Ты решил искупаться? — когда он ворвался в дом, Фэанаро снимал с огня вертел с дичью, а Тьелкормо невозмутимо сидел за столом:

— А это Морьо пытался духов воды вызвать.

— Дух и явился… Правда, не воды, — Карнистир изо всех сил двинул своим стулом стул брата и негодующе воззрился на Турко. От немедленной мести старшего спасло только то, что за столом любые перепалки прекращались.

— Правда? А вот мне не удалось увидеть Нэнэла… — Тьелкормо вздохнул.

— Поешьте и идите, — кивнул сыновьям на еду Фэанаро, на личном примере показывая, как это нужно делать. Мастер уже прикинул, чем сейчас займется, поэтому торопился поскорей покончить с едой.

Карнистир так же беспощадно разделался с завтраком, но Тьелко оказался проворнее - по-заячьи выпрыгнул из-за стола, смёл кости в горсть и припустил к дверям. Вдогонку ему донеслось:

— Скоро одним духом в лесу станет меньше!

— Догоняй! — Тьелкормо поспешно натягивал веревку так, чтоб мишень зайца «ожила» до того, как на крыльце появится младший - его очень кстати задержал отец.

Когда Морьо попытался проскочить мимо, Фэанаро остановил сына и, приобняв за плечо, подал маленький лук, как раз по его росту, и колчан со стрелами: — Не торопись, йондо. Охота не любит спешки.

С мрачной усмешкой приняв его, до зубов вооруженный Морьо отправился на поиски старшего брата. Тот явно скрылся в кустах, а вот заяц бесстрашно подскакивал между деревьев. Что приводило его в движение, ещё надо выяснить. «Как живой, стрелять жалко», — подумал Карнистир, однако решительно натянул тетиву:

— Ну держись, чучело…

Хоть Морьо и хорошо прицелился, стрела сорвалась раньше времени! Невредимый заяц продолжил свою пляску, словно издеваясь над нолдо, и Тёмный на всю поляну выкрикнул:

— Стрелять надо по очереди, теперь я его дёргаю!

— Согласен, — Турко вскочил на ноги и в пару прыжков оказался возле братишки. — Верёвку найдёшь в кустах.

Хитроумная придумка оказалась ещё и весёлой - при жизни заяц не смог бы выделывать такие коленца. Только листья заслоняли обзор и не давали увидеть, как целится брат.

— Твоя очередь! — Тьелко прервал развлечение, нависая над ним поверх куста.

— Ещё скажи, что попал!

Зайца действительно ранило пониже спины, и Морьо недовольно вернулся на позицию стрелка…

Когда заячье чучело стало напоминать ежа, Тьелкормо первым выстрелил по висящему на дереве комку перьев. Самодовольно ухмыльнулся:

— Если попадёшь в него с первого раза как я, то отнесу тебя к дому на плечах!

И как назло поднялся лёгкий ветерок, раскачивая и вертя лёгкую мишень.

К этому времени Карнистир уже пристрелялся - рука перестала вилять. Стоит побороться, чтобы Турко не мнил о себе… Чуть дыша, малыш направил стрелу.

— Задело, задело! — вопль радости заставил взлететь всех окрестных птах. «Птичка» качнулась, но стрела в ней не задержалась.

— А ты молодец, — Тьелкормо одобрительно кивнул и пригнулся. — Иди сюда!..

Фэанаро сидел на верхней ступеньке крыльца и выстругивал из найденного в лесу причудливо изогнутого сучка игрушку для самого младшего, когда крики детей вдруг прекратились...

Ожидая подвоха, Морьо недоверчиво подобрался ближе. Влез на плечи брата, победно улыбнулся и пришпорил нового коня, разворачивая к домику.

— А кто будет мишень забирать? — Турко подвёз младшего к ветке, на которой болтались перья. Пару раз взбрыкнул и так звонко заржал, что ему откликнулись пасущиеся кони.

Гикая от восторга, Морьо погонял своего скакуна. Тот неожиданно заартачился, взбрыкнул и повернул к источнику. Ещё плохо понимая, куда стремятся оба, Карантир оказался висящим вниз головой над купелью. Навстречу поднималась холодная темнота, а там, ниже, блестели чьи-то глаза. Теперь они были видны ясно, манили... Медленно-медленно падая, Морьо выкручивал уши Тьелко в последней попытке удержаться... Наконец брат зашипел и резко выпрямился. От воды было довольно далеко, но младший, не в силах успокоиться, всё ещё вопил от страха.

Мастер отложил поделку и поднял на сыновей смеющиеся глаза. В обоих озорство было неистребимо, но поездка и впрямь их сплотила. В шуточных состязаниях стали заметны ловкость и недюжинная сила. Со временем они будут только крепнуть...

Морьо, всё ещё шалый от испуга и радости, повалился с накренившегося брата прямо в отцовские объятия. Малыш смеялся, а Тьелко улыбался совсем по-взрослому. Произошло ли это благодаря старой проверенной сказке? Как знать...

— Атто, это мне? — глаза Карнистира засверкали от восторга, когда он разглядел творение отца.

— Держи, заслужил! — Фэанаро кивнул и вручил ему застывшего в прыжке игрушечного леопарда.

________________________________________________________________________

Примечание:

Туркафинвэ Тьелкормо ( сокращенно - Турко, Тьелко) - третий сын Феанора и Нерданели

Морифинвэ Карнистир ( сокращенно - Морьо) - четвертый сын Феанора и Нерданели

Страшная сказка

Вечер вечного лета. Сонное мерцание ранних огней в окнах, тонкий аромат спелых яблок в остывающем воздухе, ускользающие воспоминания о долгом, полном самых разных событий дне.

Бесшумно распахнутая калитка - петли заботливо смазаны хозяйской рукой - и извилистая дорожка, уходящая вглубь тенистого сада…

Едва Кано шагнул под сень раскидистых деревьев, как на нём повис маленький Турко, которому надоело играть одному в саду. Макалаурэ с улыбкой подхватил малыша, но братишка, обвив шею старшего руками, потребовал поднять ещё выше! И Кано со смехом усадил Турко к себе на плечи.

В таком виде братья и предстали перед бабушкой. Ненарэль оглядела внуков с ног до головы и… отправила в купальню. Когда они вышли оттуда, искупавшись и переодевшись в чистое, феанариони ждал накрытый к вечерней трапезе стол на открытой веранде.

Быстро переглянувшись, оба потянулись к чашкам с десертом.

— А повара во дворце дедушки Финвэ совсем не умеют его готовить... — зажмурился от удовольствия Тьелкормо. Польщённая похвалой Ненарэль с улыбкой махнула рукой:

— Не выдумывай! — но вслед за младшим и Кано с жаром заверил бабушку, что у неё самый лучший десерт на свете.

Когда из-за деревьев сада показался вернувшийся из мастерских Аулэ Махтан, Макалаурэ поднялся со своего места, приветствуя деда, а Турко тут же стал просить рассказать сказку.

— Наконец-то мы снова вместе, мельдо, — Ненарэль встала из-за стола навстречу мужу и обняла его, вдыхая родной запах угля и окалины. В вечернем полумраке оба, медноволосые, стоя рядом, продолжали гореть от радости ярко-рыжим огнём. — Тьелко, какие сказки можно просить у усталого мастера?

— Бабушка, тогда ты расскажи! А ты знаешь страшную-престрашную? — Турко залпом допил сок и продолжил: — Если мне понравится, то обещаю сразу пойти спать!

Кано с улыбкой поглядывал на Тьелко. И откуда у братика столько сил, чтобы целыми днями вовлекать всех, кого захочется, в свои игры? Маленький, а такой хитрец - «если сказка понравится»… У самого Макалаурэ после долгого дня уже понемногу слипались глаза, и он редко отрывал их от чаши с ароматным взваром. Ему нравилось иногда заглянуть к родителям аммэ вот так, без приглашения, зная, что ему рады и готовы дарить заботу. Как только домашняя разноголосица - рабочие споры, беседы гостей, громкий смех учеников отца и матери - начинала утомлять, Кано приходил к бабушке с дедом, готовясь до поздней ночи слушать невероятные истории. Недаром прозванный Лисом Махтан рассказывал их с совершенно серьёзным выражением лица - каждый раз до конца было непонятно, где правда, а где вымысел.

— Ловлю тебя на слове, маленький пострел, — бабушка принесла из кухни тарелку с ужином для Махтана, вновь села за стол, и Тьелкормо тут же перебрался к ней на колени. Поудобнее устроив младшего внука, Ненарэль бросила быстрый взгляд на мужа. — Страшную хочешь? Я начну, а ты, мельдо, если что, поправляй меня.

Махтан согласно кивнул в ответ, приступая к трапезе, а Кано собрал со стола опустевшие чаши с десертом.

— Когда мы с Сармо шли в Благой край, много препятствий встало на нашем пути. Дремучие леса, высокие горы и быстрые реки… — начала бабушка, слегка покачиваясь в такт сказу.

Вернувшийся из дома Макалаурэ присел рядом и поднял к губам флейту. Послушав, как бабушка перемежает певучие слова паузами, подстроился под ритм повествования и повёл тихий загадочный мотив.

— Но страшнее любых бед, что ждали в дороге и грозили разлучить нас друг с другом и нашими родными, была Тьма. Она тянулась к путникам сотнями рук и следила тысячью глаз, — подал голос Махтан.

— Не страшно! — помотал головой Турко. — Не пойду спать!

— Не торопись. Это присказка, не сказка. Сказка будет впереди. Среди квенди было много охотников, которые каждый день уходили в тёмный лес, чтобы добыть еду для оставшихся на стоянке мастеров и жен с детьми. Но и жены не сидели сложа руки в ожидании добытчиков. Они копали коренья, приносили хворост для костра и помогали тем, кто мастерил копья и наконечники стрел, лепил горшки и красил шкуры… Детям было строго-настрого запрещено отходить от стоянки, потому что очень часто в холодной мгле мгле вокруг костров с жутким воем проносились чёрные тени, — как ни в чём не бывало продолжила Ненарэль.

«Тьелко, тебе не страшно, потому что ты ещё малыш, — тем временем думал Кано, вторя мелодией словам бабушки. — Я взрослый, сто раз слышал такие истории, и то мне страшно…» Но Макалаурэ понимал, что их, конечно, не хотят напугать - скорее научить чему-то.

— Турко, я бы тебе шагу не дал сделать от стоянки, — все-таки не выдержал Кано, на пару ударов сердца прекращая играть.

— Да я бы взял из костра горящую ветку и по мордам их, по мордам! — расхрабрился Турко, подпрыгивая на коленях бабушки и яростными взмахами рук показывая, как сражается с гнусными тварями.

— Тише, Тьелко, тише, — попыталась его успокоить бабушка, а Махтан бесстрастно придвинул к себе кубок:

— Мастера делали красивые вещи не только для себя, но и для других квенди. И однажды поехали они меняться с племенем татьяр, а дочь одного из охотников попросили присмотреть за маленьким сыном соседей-мастеров.

— И не вспомнить теперь, что могло отвлечь вендэ... — Ненарэль вздохнула так, что стало понятно: и дочь охотника, и сына мастера бабушка не выдумала, а знала сама. — То ли девочки принесли ей на обмен разноцветные камешки, то ли она сама сбегала в свою палатку за пёстрыми пёрышками, да только исчез от костра соседский малыш. Бросилась искать его вендэ - всех обежала, никто не видел ребёнка.

— Вот глупая девчонка! И где она теперь будет его искать? — возмутился Тьелкормо, а бабушка лишь с грустью улыбнулась в ответ.

— Ты не прав... Не было в том вины дочери охотника, — усмехнулся Махтан. — Улундар хитростью заманили ребёнка в лес, превратившись в серых зайчат. Пушистые зверьки сначала дали маленькому квендо себя погладить, стали весело скакать вокруг, зовя поиграть. И вот уже сын мастера возжелал взять одно из ласковых созданий на руки, чтобы показать находку остальным детям. Умайар крутились у ног, но поймать себя не давали, убегая всё дальше и дальше в лес. Как только малыш оказался в густых тенях леса, улундар стаей накинулись на него, вцепились длинными когтями...

— И съели?.. — Тьелкормо во все глаза уставился на деда. Тот умолк, неспешно, маленькими глоточками смакуя ароматный взвар, а когда повисшая тишина стала совсем невыносимой, продолжил:

— Нет, не для того заманивали маленького квендо в ловушку. Не на ужин он предназначался. Повелел своим тварям владыка Тьмы выискивать по всей земле искусных мастеров или детей мастеров, дабы склонить эрухини творить во благо Зла. Посадив ребёнка в ловчую сеть, помчались улундар на север, во владения Тьмы.

Внук притих, живо представив себе похищение и торопливый бег умайар во тьме, а дед кивнул жене, и Ненарэль вздохнула:

— Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Всю стоянку обежала вендэ, но так и не нашла соседского сына… Недоглядела… А раз недоглядела, нужно идти да искать малыша в тёмном лесу. Припоминая, чему учил её отец-охотник, нашла на одном кустике сломанную веточку, на другом… Так и побежала дальше по следам умайар.

— И она не боялась, что её тоже схватят? — опустил флейту Кано.

— Боялась, как не бояться… Но страх навеки потерять чужое дитя был того сильнее, — нолдиэ положила ладонь на плечо музыканту, чтобы немного успокоить его, а другой рукой прижала к себе Тьелкормо. — А ты что замолк, неугомонный? Подрастешь - поймёшь: едва кто-то устаёт бояться, как смелости у него начинает прибавляться…

— Маленький квендо времени даром не терял. Когда пушистые зверьки превратились в рычащих тварей и потащили его прочь от родных, малыш испуганно заплакал. Но улундар не разжалобишь слезами - те лишь прибавили бег. И сын мастера стал тихонько ослаблять путы, которыми его связали, — горько усмехнулся Махтан, а Турко обрадованно встрепенулся:

— Дедушка, он сбежит и спасётся?

— Не спеши, торопыжка. Путь на север даже для умайар неблизкий, вот и остановились они у переправы отдохнуть. Тут маленький квендо попросился воды попить. А пока пил, снял узорный поясок, что вышила ему мать, да завязал на ветке ивы.

— Дедушка, твари его не сожрут? — опять озадачился Тьелкормо.

— Нет, малыш. Велено было доставить сына мастера живым и невредимым...

— Сармо, ты забыл про ошейник, — как-то разом погрустнев, проговорила бабушка. Заметив, что муж не хочет об этом рассказывать, Ненарэль прибавила: — Твари заметили, что путы стягивают маленького эльда не так немилосердно, как прежде, и страшно разозлились. «Тогда привыкай к ошейнику, будущий раб Владыки…» — прошипел один из них и надел на пленника…

Тут рассказчица поняла, что дети давно смотрят на нее удивленно, и немного срывающимся голосом объяснила:

— Такую широкую железную полосу с шипами по краю. Эльдар для тёмных как непокорные звери… Да что-то я заговариваюсь, милые. Разве был бы для сына мастера помехой несчастный кусок металла?

Тут братья, не сговариваясь, облегченно вздохнули.

— Бежит вендэ по лесу, и вдруг - что за диво? - за деревьями будто пламя разгорается, а дым глаза не застит… Подошла ближе эльдэ, и возникла перед ней дева словно сотканная из чистого пламени. От дыхания её веяло жаром, а глаза сияли, как цвет Лаурелин…

— Прямо как аммэ после кузницы, — хихикнул Турко и заслужил укоризненный взгляд Кано, вновь начавшего играть на флейте.

— «Вижу я, что ты не просто так решилась одна идти к чёрным скалам, — промолвила майэ, а вам ли не знать, что это была именно она. — Как же быть во мраке Севера без живого огня? Вот, прими от меня в дар кремень и используй, когда станет тяжелее всего…»

Но вендэ испуганно убрала руки за спину, боясь коснуться раскалённой добела ладони: «Благодарю тебя, но атьо строго-настрого наказывал не брать ни у кого дары!» — и напрямик бросилась через чащу, лишь бы больше не видеть это жуткое создание…

— Маленький квендо был готов потерпеть ошейник, лишь бы тёмные твари не заметили его оставленный пояс, — вдруг раздался голос Махтана. — Те продолжали бег, словно подгоняемые кнутом владыки Тьмы. Чем дальше на север, тем меньше неба виднелось за ветвями больных, скорченных в три погибели деревьев, а кое-где, заставляя даже чудовищ фыркать от омерзения, свисали над дорогой липкие нити паутины...

— Новое чудо повстречалось эльдэ: орешник с девичьим лицом, раскинувший над пригорком тонкие руки-ветви. Зашелестев листвой, он склонился к дочери охотника и внимательно её оглядел, блестя глазами в расщелинах коры. «Пусть голод не помешает тебе завершить благое дело, — наконец заговорила лесная майэ. — Собери немного моих плодов, не съешь сама - так другу дашь».

Не поверила её доброте квэндэ: «Не приму я и твоего дара, хоть и благодарю тебя. Прощай!»

— А маленького квендо улундар уносили всё дальше, и всё ближе были чёрные скалы, окружавшие владения Тьмы, — подхватил дед, заметив, как внимательно слушают внуки. — Но всему приходит конец - даже умайар могут утомиться. Они неслышными тенями проскользнули в одну из расселин в скалах, чтобы улечься на отдых.

— Твари себя пожалели, а вендэ - нет, — не без торжества заметила бабушка. — Хоть лицо её было исхлестано ветками, она не побоялась к тому же изрезать ноги прибрежной осокой, лишь бы добраться до реки. А там девочку ждала награда - поясок малыша, наскоро завязанный на ветку ивы. «Нет у меня для тебя дара, отважное дитя, — пропел бурливый речной поток, когда вендэ наклонилась испить водицы. — Лишь одним могу я тебе помочь: слуги Тьмы пробегали здесь совсем недавно и отправились вверх по моему течению». Прижала к сердцу ладонь девочка и от души поблагодарила и речного духа, и друга за то, что додумался оставить знак. А переходя реку вброд, подарила водному майа свой самый любимый браслет с разноцветными камешками.

— Когда добежала дочь охотника до чёрных скал, позвала она осанвэ сына мастера. Откликнулся ей квендо, но запретил даже близко подходить к пещере, где отдыхали твари. Крепко держал его железный ошейник, — покачал головой Махтан. — «Уходи! Иначе схватят тебя. Утащат нас двоих в рабство к владыке Тьмы».

— Да как она убежит, если уже нашла малыша! — возмутился Тьелкормо.

— Гляди-ка, Сармо, наши гости всё не спят, — мягко улыбнулась Ненарэль, а Макалаурэ выдал на флейте бравурную трель, чтобы немного успокоить братишку.

Тем временем бабушка с благодарностью кивнула мужу, который успел сходить в дом и вынес богато вышитую накидку. Когда тёплая ткань легла на плечи Ненарэли, она куда более весело повела сказ дальше:

— Горячо возразила неразумному малышу вендэ. Не зря она проделала такой долгий путь, чтобы одной вернуться обратно. Крепко зажмурился малыш и, вспомнив отцовские слова, обратился с песней к железу, что стягивало его горло. А девочка попросила водного духа усыпить пением злобных умайар. Река зажурчала громче, убаюкивая улундар. От заветных слов ошейник послушно соскользнул с шеи ребёнка и освободил маленького сына мастера.

— Тихо. Очень тихо прошёл квендо мимо спящих тварей. Каким же долгим показался ему путь из расселины! Но вот увидел он свет звёзд, а отважная вендэ кинулась навстречу беглецу... — Сармо остался стоять за спиной жены, положив натруженные за день руки на плечи Ненарэль.

— Тут вендэ крепко сжала ладошку несмышлёныша в своей и потянула прочь от чёрных северных скал, от Тьмы, от плена... Да только хозяин ошейника почуял, что кто-то одолел его чары, потянул носом воздух, как хищный зверь…

— И вскочил на лапы, яростным рыком будя всю стаю. Улундар быстрее ветра вылетели из пещеры и бросились в погоню за беглецами.

— И почему глупенькая вендэ не взяла кремень! — возмутился Тьелкормо, во все глаза глядя на бабушку. — Вот как бы развели они костёр и испугались бы злобные твари его света!

— Тихо, тихо! Слушай, что было дальше, — покачал головой Махтан. — Очень скоро настигли смелых квенди...

— Догнали-таки, — в непритворном отчаянии пробормотал Кано, хоть он и знал эту сказку наизусть. Братик сжал кулаки: он не простил бы сказке плохого конца.

— Но вновь помог маленьким храбрецам водный майа. Подхватила на закорки сына мастера дочь охотника и смело шагнула на камни, чтобы перейти реку. И как только дети оказались на другом берегу, ушёл под воду брод и гневно взвыли тёмные твари, — напевно продолжила Ненарэль.

— А от орешника улундар тоже попало? — засмеялся от радости Тьелкормо. Кано, почувствовав прилив сил, заиграл так, как будто его музыка могла поторопить юных эльдар.

— Верно, малыш, — усмехнулся Махтан. — Дети побежали по лесу, а умайар вдоль берега - искать переправу. Быстро бегают квенди, да улундар ещё быстрее.

— Нагнали твари беглецов, да не тут-то было! Полные горсти орехов нарвали дети, горячо поблагодарили орешник, и разрешило им дерево спрятаться на самой вершине. Не заметили их улундар, повернули назад – след искать. Слезли беглецы с дерева и побежали домой.

— Но оглянулись прислужники зла и вновь погнались за детьми: не хотелось им упускать такую лёгкую добычу.

— Однако орешник так отходил их ветвями да забросал плодами, что громко завизжали чудовища от боли и злобы.

— Насилу вырвались, но погони не прекратили. Ещё немного – и схватят детей!

— Встала тут перед умайар стена белого огня, что не вредила деревьям, и навечно отрезала тварей от беглецов.

— За то, что помогла майэ огня, маленький квендо дал обещание стать кузнецом...

Тьелкормо раскраснелся от чистого счастья и крепче обнял бабушку за шею:

— А я знал, знал, что они спасутся!

— Дед, так это история... про тебя? — прекратил играть Кано.

— Кто тебе это сказал? — от души расхохотался Руско-Лис. И прибавил чуть слышно: — А орехи и правда были вкусные, таких в Благом Краю не сыщешь…

— Совсем внукам голову заморочил, — обернулась к нему Ненарэль. — Сказка - ложь, да в ней намёк... Скажу напоследок, что дети прибежали домой как раз к возвращению родителей. Получили они по гостинцу и больше не разлучались. Так и живут в любви и счастье по сей день.

— Бабушка, я люблю тебя! — Турко расцеловал Ненарэль и слез с её коленей.

— И я тебя, мой родной, — эльфийка с нежностью провела ладонью по плечику внука. — Теперь-то спать пойдёшь?

— Я всегда исполняю свои обещания, — с серьёзным видом кивнул малыш и, подойдя к Махтану, прижался к могучему кузнецу. — Я люблю тебя, деда. Кано, пойдём домой?

— Точно дойдёшь? — поинтересовался Макалаурэ.

— Да кто вас гонит домой, глупенький! — Ненарэль ласково взъерошила малышу светлые волосы. — У нас оставайтесь ночевать.

— Кано, а как это - на закорках? — не успокаивался Тьелкормо, когда они с братом вошли в дом.

— А вот так! — Макалаурэ подсадил младшего к себе на спину и, неся братишку по совсем не тёмной, залитой уютным светом лестнице наверх, Кано всё равно видел перед собой мрачную лесную глушь. Одно не давало покоя: смог бы он не опустить руки, если бы потерял брата, и пойти за стаей умайар, как та дочь охотника? Которую, может быть, звали Ненарэль…

А Тьелкормо, проваливаясь в мягкие лапы сна, не прекращал думать о том, что никогда бы не отказался от волшебного кремня и горсти самых вкусных в мире орехов и что, владей он этими богатствами, никакие чудовища не смогли бы его победить.

_________________________________________

Примечание:

Махтан Сармо - отец Нерданели, матери Канафинвэ Макалаурэ и Туркафинвэ Тьелкормо

Ненарэль - мать Нерданели

Канафинвэ Макалаурэ - второй сын Феанора и Нерданели ( в тексте сокращенно его зовут Кано)

Туркафинвэ Тьелкормо - третий сын Феанора и Нерданели ( а тексте его зовут Турко, Тьелко)

Смешная сказка

Смешение света давно закончилось, мозаика пола серебрилась от сияния листвы Телпериона, а младшие никак не хотели засыпать. Лежавшая с ними Нэрданель обняла детей и вздохнула:

— А если атто вам расскажет сказку, вы уснёте?

— Да! Нет! Не точно! Ладно, обещаем! — наперебой загомонили близнецы, у которых сна не было ни в одном глазу. В подушечном бою на время наступило перемирие.

— Кто тут шумит? — в спальню вошёл Фэанаро, успевший ополоснуться после работы в кузне и поужинать.

— Атьо, сказку! Сказку! — Амбаруссар мигом вскочили на ноги и повисли на шее у отца.

— Хорошо, только не прыгать, — Мастер осторожно снял с себя малышей, опустил их на кровать рядом с Нэрданель и сам присел на край постели:

— Слушайте. Посадила Йаванна репку. Выросла репка большая-пребольшая. Такая громадная, что её даже с вершины Таникветиль было видать.

Близнецы прекратили возню и навострили ушки.

— Позвала Йаванна Тулкаса. Расхохотался он и одной рукой схватился за ботву репки. Тянет-потянет, а вытащить не может.

— Вот это репка выросла!

— Да, не маленькая. Позвал Тулкас своего друга — Оромэ. Пришёл Охотник, взялся за пояс Тулкаса. Тулкас за репку, Оромэ — за Тулкаса. Тянут-потянут, вытащить не могут. Покликали они Манвэ, да тот сказал, что занят, и прислал вместо себя Эонвэ.

— Как всегда, сам виноват, а должны отдуваться другие! — фыркнул Питьо.

— Почему виноват? — Нэрданель уже не дремала, а едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— А кто так хорошо поливал репку дождями? — выпалил малыш, а Тэльво призадумался:

— А разве Эонвэ сильный?

— Сильный, сильный, — заверил его Фэанаро. — Тулкас за репку, Оромэ — за Тулкаса, Эонвэ — за Оромэ. Тянут-потянут, вытащить не могут.

— Эонвэ только ветер смог поднять своими крыльями, — рассмеялись Амбаруссар.

— Тут мимо проходила Ниэнна. Как увидела валиэ, что трое таких молодцов-удальцов тянут репку, а вытащить не могут, аж зарыдала от смеха. Насилу её успокоили и отправили подальше, чтобы сырость не разводила.

— Вот это репка! Всем репкам репка! — ещё пуще развеселились близнецы.

— Подозвал Оромэ свою свору. Тулкас — за репку, Оромэ — за Тулкаса, Эонвэ — за Оромэ, псы за Эонвэ. Тянут-потянут, вытащить не могут — только перья повырвали у Эонвэ из крыльев своими клыками.

— Так никто и не смог помочь Йаванне?

— Тут пришёл из кузни Аулэ, разогнал собак и ухватился за пояс Эонвэ. Тулкас за репку, Оромэ — за Тулкаса, Эонвэ — за Оромэ, Аулэ — за Эонвэ. Тянут-потянут, а вытащить не могут.

— Ого! Вот это репка! И тут ты, атьо, помог? — у Питьо аж глаза засверкали.

— Почему я? Нет. Рассердилась Йаванна, что весь огород ей истоптали валар, кивнула – и ухватился Тулкас за репку, Оромэ — за Тулкаса, Эонвэ — за Оромэ, Аулэ за Эонвэ, а Йаванна — за Аулэ. Тянут-потянут, вытащить не могут…

— Как так? — Амбаруссар едва удержались, чтобы снова не вскочить.

— Поднялся тут из озера Ульмо, забулькал от смеха – да как нахлынет волной на репку!

— И смыл всех! И репку, и валар, и собак! — расхохотались малыши.

— И не только их, но и весь огород, — присоединилась к общему веселью Нэрданель. Она уже было начала задремывать, обрадовавшись, что дети теперь под отцовским присмотром, но после истории мельдо сон как рукой сняло. В комнату недоуменно заглянули старшие сыновья:

— Что у вас тут случилось?

Пришлось Фэанаро с самого начала сказку рассказывать...