Дюймовочка и высшее общество

Глава 1. Аристократия помойки

Луна висела над лесом, как подсохший зрачок, когда Джентльмен Жук в цилиндре и с тростью из соломинки подобрал Дюймовочку с листка кувшинки, прибитого течением.

— Барышня, вы явно потерялись. Позвольте предложить вам общество изысканных особ? — проскрипел он, улыбаясь жвалами.

Его друзья в клубе «Хитиновый Бук» оказались очень гостеприимными, даже преувеличенно, хоть и весьма чопорными.

В дупле старого бука, за столиками из гнилой коры, сидели баронесса Жужу-на-Шипе, граф Кузнечик IV, потомок прыгучей династии, и мадам Паучиха, вязавшая салфетку из шелкового кишечника мотылька.

Вокруг танцевали под треск крыльев: жуки цокали лапками, словно отбивали морзянку. Дюймовочку затащили в танец и кружили так, что с её платья посыпались лепестки.

— Прелестная куколка, у нее даже есть талия. — шептала баронесса, облизывая антенны. — Сколько же в ней протеина? Семь грамм? Восемь?

— Вытянем, что есть, — бурчал граф, поправляя монокль на зелёной мордочке.

— Кушайте хорошенько, дорогая, — Жук был сама галантность. — я ещё хочу показать вам коллекцию вин из одуванчиков в нашем подвале. Это что-то особенное!

Аристократы кивали умилённо, но улыбались как-то очень уж недобро.

Дюймовочка так наелась, что её срочно потянуло "попудрить носик". Разумеется, как во всех приключенческих романах и фильмах ужасов, она перепутала двери и...

...В подвале, вперемешку с бутылками, стояли стеклянные колбы с дюймовочками. Бледными, с остекленевшими глазами, в позах застывших балерин. Из-под кожи их вздутых животиков выпирали ряды шариков, похожие на низки жемчуга. Личинки ведь обожают тёплые сочные инкубаторы...

... Почему-то в романах и фильмах никогда не показывают, как герой справился с основной проблемой, из-за которой он ускользнул от общества и попал в ужасное место. Мы тоже не покажем.

Дюймовочка сбежала, когда мадам Паучиха отвлекла приятелей, распутывая золотистую нить из собственного брюшка и рассказывая о новых способах плетения макраме. Она пролезла через трещину в коре дерева и стремглав помчалась домой.

— Мама, поставь защиту от насекомых, — требовала она дома.

Мать заклеивала щели смолой и вешала на окна импортные сетки с надписью «No bugs allowed». Потолок украсили ленты ловушек для мух и моли. На кухне появилась электрическая мухобойка, которая иногда пощипывала маленькими молниями хозяев.

— Это всё из-за комаров? — вздыхала мать.

— Нет, — Дюймовочка глядела в темноту за окном, где за деревьями маячил силуэт большого бука. — Из-за джентльменов.

В лесу жуки поднимали бокалы с шампанским из росы:

— Новая партия дюймовочек подрастёт к весне. За то, чтобы та беглянка не добежала!. Их смех трещал, казалось, на весь лес.

Глава 2. Не злите маленьких девочек, господа.

Лес пах гнилью и диким мёдом. В клубе «Хитиновый Бук» сегодня был особый вечер: баронесса Жужу-на-Шипе пригласила колдунью. Не ту, что летает на помеле, а ту, что выращивает дюймовочек из семян, похожих на зёрна риса.

— Господа, встречайте — мадам Белладонна! — заскрежетала баронесса, указывая на существо в платье из плесени.

Колдунья, больше похожая на перезревший гриб, кивнула, рассыпая на стол споры.

— Ваши личинки скучают по свежим инкубаторам? — прошипела она, доставая мешочек. — Посадите эти семена в гнилые пни... и через лунный цикл получите куколок. Свеженьких, без дефектов. Ну, почти. Всё-таки мне приходится изображать добренькую и помогать бездетным вдовушкам...

Жуки зацокали лапками и затрещали крыльями в восторге. Джентльмен Жук, уже под хмельком от росы, поднял бокал:

— За мадам Белладонну! Благодаря ей наши подвалы не пустуют и ряды не редеют!

— А если куколка сбежит? — ехидно спросила мадам Паучиха, доедая комара-официанта.

— Тогда ловите новую, — колдунья ухмыльнулась, обнажив чёрные дёсны. — Они все одинаковые. Как бледные поганки.

***

Год прошел в обучении и тренировках. Подрасти выше дюйма не вышло, но подкачать девчачьи мускулы и закалить волю - вполне. Местный кузнец долго провозился, пока сделал настоящий боевой топорик, по размеру годный лишь для модели любителя оловянных солдатиков.

Настоящая Дюймовочка, теперь уже с топором в руках, не плакала, потерявшись, а твёрдо шагала по лесу и светила фонарём на каске. За спиной — камуфлированный рюкзак с баллончиком «Антижук».

— Эй, куколка! — из тени вынырнул знакомый граф Кузнечик IV, подмигивая из-под монокля. — Не хочешь стать матерью... э-э... благородного семейства?

— Предложи своей баронессе... Или предложите? Вы, два полуграфа! — рявкнула Дюймовочка, опуская ему на голову топор.

Половинки кузнечика рухнули в разные стороны, дёргая лапками в конвульсиях. Глаз одной (в монокле) и глаз другой (без монокля) остекленели, сохранив выражение крайнего изумления.

В дупле жуки всё ещё поднимали здравицы, когда в дверь ворвалась перепачканная землёй Дюймовочка.

— Знаете, что происходит, когда ваши семена прорастают? — крикнула она, швыряя на стол проросший росток. Из него торчала крошечная девичья ручка.

— О, ты теперь наш садовник? — восхитился Джентльмен Жук. — Она уже учится улыбаться и махать! Конечно знаем, девочка.

— "Садовник" учится зажигать. Повеселимся! — Дюймовочка чиркнула спичкой, нажав на кнопку распылителя.

Поток яда из баллончика сработал не хуже огнемёта. Дупло вспыхнуло, как коробка с хлопушками. Баронесса, охваченная пламенем, визжала:

— Мои личинки! Они же почти вылупились!

— Теперь они жареные, продайте в китайский ресторан. — пробормотала Дюймовочка, наблюдая, как колдунья Белладонна превращается в кучку древесного угля.

И этой морщинистой твари она была обязана своим появлением на свет? Эх, мама, вышла бы ты замуж да родила нормального ребенка!

— Мама, мы переезжаем, — объявила Дюймовочка дома, собирая свои кукольные вещи и подгоняя мать в её сборах. — В город. Где нет леса. И жуков.

— Дорогая, но это всего лишь насекомые...

— Нет. Это джентльмены, — Дюймовочка потрясла банкой с семенами, прихваченными при разорении дупла. — И они вежливы, пока не решат, что ты — их цветочный горшок.

— Но, говорят, в городских квартирах водятся тараканы...

— А вот против них, — Дюймовочка ещё раз встряхнула семена, — Я выращу свой боевой отряд. Ну а ты станешь многодетной мамой. Будет весело!

Глава 3. Тараканий король и сад безумия.

Город встретил их плесневелым дыханием подъездов и воем автомобильных гудков, похожих на рёв раненых зверей. Дюймовочка сидела на подоконнике, разглядывая бетонный лес за окном. В руках она сжимала мешочек с семенами, которые теперь звенели, будто наполненные ртутью.

— Ты уверена, что это сработает? — мать нервно перебирала шторы, затянутые паутиной.

— Они вырастут. И будут слушаться. Иначе зачем я их взяла? — Дюймовочка ткнула пальцем в горшок с землёй, украденной из парка. — Сажай.

Семена ушли в грунт, как капли чёрной крови. Через три ночи из земли выползли ростки, скрученные в спирали. А на седьмую — распустились бутоны, из которых выпали крошечные фигурки. Но это были не дюймовочки.

— Они… без лиц, — прошептала мать, отшатываясь.

— Зато с зубами, — Дюймовочка подняла одну за шиворот. Существо щёлкнуло челюстями, похожими на ножницы. — Идеальные солдаты.

Тараканий король правил из канализационного люка под домом. Его трон был склеен из обёрток от фастфуда, а корона — из рыбьих костей. Когда Дюймовочка спустилась вниз с фонарём и топором, он встретил её аплодисментами, подданные вторили королю тысячами лапок.

— О, леди-огонь! — прошипел он, шевеля усами. — Ты сожгла лесных аристократов? Браво! Но здесь — моя кухня. И я не раздаю рецепты.

— Мне нужен мир, — солгала Дюймовочка, пряча за спиной баллончик.

— Мир? — Тараканий король рассмеялся, и за ним загрохотали трубы. — Мир — это когда ты ешь первым.

«Солдаты» оказались прожорливыми. Они грызли обои, провода и даже мамин тапочек. А однажды утром Дюймовочка нашла их спящими в раковине — сытыми и довольными. Рядом валялись усики тараканов.

— Работают, — усмехнулась она. Но мать смотрела в окно, где на проводах сидела ворона. В её клюве блестело что-то похожее на грибницу...

Колдунья Белладонна вылезла из вороньего зоба в облике плесневелого комка. Её голос скрипел, как ржавая дверь:

— Ты думала, огонь убил меня? Я — идея. Гниль, которая прорастает сквозь время. И твои семена… о, глупышка, это же мои детища!

Дюймовочка выхватила топор, но Белладонна рассыпалась, превратившись в рой мух. Их жужжание сложилось в слова:

— Проверь свой «сад».

В горшке сидели «солдаты». Но теперь у них были лица. Мамины. Папины. Лица людей, которых Дюймовочка никогда не видела, но чьи фотографии пылились в альбоме под кроватью.

— Ты вырастила их из умерших, — мать упала на колени. — Белладонна дала тебе семена памяти. Они прорастают сквозь семейные тайны...

Тараканий король, объединившись с Белладонной, осадил квартиру. Его армия стучала в стены, а из щелей выползали гибриды — тараканы с человеческими пальцами вместо лапок.

— Открывай! — рычал Король. — Или мы съедим твою маму.

Дюймовочка взглянула на своих «солдат». Они улыбались её же улыбкой.

— Выбор прост, — прошептала Белладонна, материализовавшись из теней. — Убей их и стань мной. Или сгори, пытаясь быть героиней.

Дюймовочка нажала на распылитель. Но вместо «Антижука» баллончик выплюнул споры. Стены квартиры проросли грибами, которые жадно опутали тараканов, Короля и саму Белладонну.

— Ты… тоже часть цикла, — захрипела колдунья, растворяясь в мицелии.

Мать обняла Дюймовочку, пока грибы пожирали дом.

— Мы ошибка? — спросила Дюймовочка, глядя, как «солдаты» сливаются с грибницей.

— Нет. Мы сад, — ответила мать. — И сады надо полить, прежде чем они сгорят.

Они ушли, оставив город жевать свои кошмары. А в небе, как подсохший зрачок, висела луна.

***

На развалинах дома вырос гриб в форме девичьей фигурки. Местные дети звали его «Бледной Принцессой» и боялись трогать. Говорили, что если прислушаться, он шепчет:

— Семь грамм. Восемь. Девять…

Глава 4. Корни и короны.

Городские развалины, проросшие грибницей, стали новым лесом. Дюймовочка и мать бродили в его тени, где бетон сливался с мицелием.

— Ты всё ещё хочешь быть садовником? — спросила мать, срывая шляпку гриба, из которой капала жидкость, похожая на слёзы.

— Я хочу вырвать корень, — ответила Дюймовочка, сжимая в руке последнее семя Белладонны. Оно пульсировало, как сердце.

Они спустились в канализацию, где Тараканий король, теперь больше похожий на гигантского слизня с человеческими лицами на спине, пировал на горе мусора.

— Ты вернулась, чтобы стать моей королевой? — булькнул он, и лица на его теле завопили в унисон.

— Я пришла вернуть тебя в землю, — Дюймовочка швырнула семя в лужу. Оно проросло мгновенно, опутав Короля корнями.

Но вместо смерти он засмеялся:

— Глупая куколка! Теперь я — часть сада!

Грибница вздыбилась, поглощая его, и Дюймовочка поняла: чтобы убить Белладонну, нужно было не жечь, а посеять.

Мать призналась ночью, пока они грелись у костра из старых книг:

— Белладонна... это я. Вернее, то, во что я превратилась, когда пыталась вырастить тебя из цветка. Ты была мёртвым семенем, а я — отчаявшейся женщиной.

Дюймовочка молчала. В её жилах текла не кровь, а сок ядовитых растений.

— Значит, я тоже гриб? — спросила она.

— Ты — надежда, — мать коснулась её щеки. — Проросшая сквозь отчаяние.

Они вернулись в лес. Дупло «Хитинового Бука» теперь зияло, как рана, а внутри шептались личинки-призраки. Белладонна ждала их, восседая на троне из спрессованных крыльев.

— Закрой цикл, дитя, — прошипела она. — Стань мной, и мы наполним мир садами из плоти!

Дюймовочка взглянула на топор, потом на мать. Та кивнула.

— Я не буду тобой, — сказала Дюймовочка и вонзила лезвие в пол. — Но я не стану и собой.

Она разломила семя, которое несла в себе. Из трещины хлынул свет, и грибница, словно услышав команду, начала пожирать саму себя. Белладонна вскрикнула, рассыпаясь в прах, а дупло рухнуло, похоронив под собой кошмары.

Эпилог. Садовница.

Теперь Дюймовочка стрижёт газоны в городском парке. Её волосы стали белыми от спор, а в кармане всегда лежит горсть семян — обычных, ромашковых. Иногда к ней подходят дети:

— Вы ведь та самая Бледная Принцесса?

Она улыбается и показывает на грибы, упрямо пробивающиеся сквозь асфальт:

— Принцессы мертвы. Я — просто садовница.

А ночью, когда луна висит, как подсохший зрачок, она шепчет в темноту:

— Растите. Но только если хотите.

И семена в земле затихают, выбирая покой.