Дверь

Глава 1

Дверь

Подражая Андерсену

Если вы дошли до ручки, дергайте! Это дверь!

(из житейской мудрости)

"Сказка - это то золото, что блестит огоньком в детских глазах "

Г.Х. Андерсен

"Жизнь каждого человека это сказка, написанная пальцами Бога"

Г.Х. Андерсен

Да, я постарела.

А когда-то на нашей улице среди всех дверей домов я одна пахла стружкой, и все проходящие мимо люди втягивали носом воздух и говорили: а дверь-то пахнет мёдом!

Это про меня. Я долго пахла тёплым деревом, и всем улыбалась.

В молодости мне не виселось на месте, и я любила закрываться и открываться, "ходить туда-сюда", как говорила Мэри Энн, и подолгу дёргала меня за ручку.

Росточком она была по мою нижнюю петлю и, чтобы дотянуться до моих ручек в виде пухлых младенцев-трубачей, смешно вставала на цыпочки. Девочка дотрагивалась до прохладной завитушки на лбу одного из них, и он переставал трубить, зажмуриваясь от удовольствия.

Мэри Энн открывала меня, впуская морское дыхание, и мы вместе подставляли себя бризу, а он теребил поясок на животике девочки и щекотал мои дощечки. Мэри Энн смешно моргала и втягивала носиком ветер. Он залетал внутрь дома и пел нам в хоре с моими щелочками! А когда девочка возвращала меня на место - закрывала, мне казалось, что я обнимаю всех, кто находится внутри. Кроме Мэри Энн, в доме была ещё ее мама Анна.

Сам дом был весёлого красного кирпича со ступенями передо мной из тяжёлого серого камня. Это был мой Крыльцо Сервантес. С его второй ступени было видно острую верхушку башни, где, как говорили люди, когда-то сидел в заточении Сервантес. С тех пор Крыльцо и прозвали Сервантесом.

В больших глиняных горшках у Крыльца мама Анна для меня сажала цветы. Я не сомневалась, что для меня. Ведь она ставила горшки совсем рядом, и мы с Крыльцом Сервантесом любовались как подрагивают от морского дуновения лилипутки-незабудки.

Сервантес в такие минуты многозначительно смотрел на меня, и я понимала, что незабудки в цвет моих дощечек так идут мне! Я кокетливо поскрипывала, Сервантес в ответ выдувал песчинки из своих щербин...

Да, с Крыльцом мы были неразлучны. Мы вместе учили Мери Энн ходить: Сервантес подставлял свою шершавый бок, малышка нащупывала её пухлой коленочкой и спускалась, держась за меня ладошками. Иногда она прыгала и смешно стучала деревянными башмачками по Сервантесу, а её мячик щёлкал каждую ступеньку. И тогда мы с Сервантесом хихикали и шелестели друг другу.

Каждую весну мать Анна обновляла мой наряд. Мы с Крыльцом всякий раз гадали, какой на этот раз будет цвет моих дощечек? В тон незабудок или Сервантеса купали в воде с пеной, вот было удовольствие! Начищенные и довольные мы блестели друг другу на солнце...

Мать Анна и Мери Энн по вечерам часто сидели рядышком на Сервантесе и грели спинами мою самую старшую дощечку. Я видела, что Мери Энн подмигивала звёздам, и они подмигивали ей. А по ночам мы все вместе заводили хоровод со светлячками!

Но однажды пришёл Он. Большие ботинки и охапка ослепительно белых цветов. Ботинки шагнули на спину Сервантесу и надолго остановились передо мной. "Почему ты боишься подарить мне цветы? Дари же скорей!" - воскликнула я и ждала. Я было уже хотела тихонько скрипнуть, чтобы подбодрить Его, но вдруг Ботинки решительно постучали по моей самой толстой дощечке!

Меня изнутри тронула за трубача-пухлого Мэри Энн и открыла. Что тут началось! Она выпрыгнула на Крыльцо Сервантеса прямо к Ботинкам! Медные трубачи на ручках, казалось, трубили изо всех сил, и щёки их раздувались сильнее, чем всегда. А их трубы блестели ярче обыкновенного, точно их вычистили в ожидании гостя! Ямочки и выбоины ступенек просто лезли друг на друга, чтобы взглянуть на Человека в ботинках, но их было так много, что они только мешали один другому.

Долго ещё на Крыльце стояли босые ножки Мэри Энн и большие ботинки человека с цветами. Я поддерживала под спинку Мэри Энн, как могла, Сервантес же с достоинством принял Большие Ботинки, с достоинством молчал, но вскоре не удержался и подставил таки подножку Ботинкам. Тот полетел кубарем, а потом звонко захохотал! За ним и Мэри Энн, а потом и мы с Сервантесом! Так мы тогда и смеялись все четверо. А над нами кружило высокое звёздное небо...

Цветы Ботинки подарил Матери Анне, а Мери Энн увёз. К тому времени ростом она была уже по мою верхнюю петлю.

Мы остались с Матерью одни. Крыльцо Сервантес приуныл и выпустил первую травинку...

Однажды ночью в сильный шторм все дома на улице разбудил мигающий свет. Подъехала машина. и увезла Мать Анну. Я испуганно распахнулась и ещё долго не могла успокоиться и всё хлопала и хлопала... Так клацают зубами люди, когда им холодно и страшно. Я видела.

Мы с Крыльцом смотрели, как ливень уносит ленточку от шляпки мамы Анны и нещадно бьёт незабудки! Тогда-то у Сервантеса и появилась первая трещина...

В ту весну я осталась некрашеная. И даже чуть слетела с той верхней петли. Я стала похожа на тетку Милену, которая проходила мимо нашего дома дважды в день, сильно кособочась и прихрамывая на одну ногу. Я всё время постукивала и тихонько спрашивала у других дверей на улице: "Как быть? Как быть?"

Все остальные двери в домах на улице были такие новенькие, чистенькие и прямые. По всему видно было, что они не желали иметь со мной ничего общего и даже думали: "Долго ли она будет торчать тут на позор всей улице? А ручки-то, ручки! Медные трубачи! Они же блестят! Просто неприлично!"

Как-то на закате приехала Мери Энн с тем человеком Большие Ботинки и привезла с собой двух босоногих мальчиков и одну маленькую "Мери Энн", которая вдруг опустилась перед Крыльцом на коленочки, схватилась за него ладошкой и стала ползти вверх ко мне!

Что это был за праздник! Я плакала и радостно скрипела одновременно, а Сервантес удовлетворённо кряхтел и выпускал травинки за травинкой!

Вскоре изнутри дома стали доноситься запахи трав и пряностей. К нам стали захаживать люди. Много людей. Входили они со своими запахами, а выходили с пряным запахом барбариса или густым шафрановым. Люди оставляли немного запаха на моих ручках-трубачах, а иногда просыпали ароматную щепотку на Крыльцо Сервантеса, и тот чихал.

А теперь я постарела. Мои щели беззубо свистят, дощечки больше не пахнут мёдом. Крыльцо Сервантес скособочился на один отполированный бок и растит одуванчиков.

Только море и звёзды остались неизменными. Да шпиль башни Сервантеса всё так же виден со второй ступеньки.