Две ведьмы

Глава 1

Юля бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Она была не просто зла, она была в бешенстве. Алёша несся за ней, пытаясь если не успокоить, то хотя бы затормозить.

- Юля! Юля, постой... Может, не надо? Ну чего ты добьёшься-то? Ну лучше-то не будет! Чего к ней лезть-то?

- Нет уж, я ей всё выскажу! Раз ведёт себя с людьми по-свински, то пусть знает, что свинья! — пылая праведным гневом, девушка даже не замедляла ход.

Она мигом взлетела на четвёртый этаж учебного корпуса и распахнула дверь в нужную аудиторию. Там пару минут назад закончилось занятие, и студенты собирались на выход.

- Анька, какого чёрта?! — выпалила Юля с порога.

- Простите? — очень пожилой преподаватель весьма благообразного «чеховского» вида, который как раз двигался к выходу, вопросительно посмотрел на разгневанную студентку. Та смутилась, но лишь на мгновение.

- Это я образно, Иван Варфоломеевич! Не про вас!

Профессор Иван Варфоломеевич Чорт был одним из самых старых (если не сказать древних) и уважаемых преподавателей Университета. В сфере его научных интересов был восточнославянский фольклор, знал он о нём больше, чем кто бы то ни было в мире, и за свою долгую карьеру сделал немало открытий. Завистники поговаривали, что Иван Варфоломеевич так хорошо разбирался в фольклоре, потому что был старше, чем большинство предметов его исследований, а для некоторых даже послужил прообразом. Сам Чорт эти слухи никогда не подтверждал, но и не опровергал, а лишь хитро улыбался и менял тему.

Сейчас же, поняв, что происходящее к нему непосредственного отношения не имеет, Иван Варфоломеевич только неодобрительно покачал головой и продолжил свой путь к выходу.

Юля же отыскал глазами объект своего гнева, рванулась к её парте и замерла перед ней, широко расставив ноги и уперев руки в бока.

- Тебе чего? — невозмутимо спросила Аня, не прекращая возиться с сумкой.

- Сама знаешь! Ты зачем такую гадость с Алиной сотворила?!

- Какую ещё гадость? — Аня притворно удивилась.

- Кончай придуриваться! Это ты её прокляла! Больше некому!

- Ах это... Подумаешь, лишняя пара ушек. Они её точно не испортят. Даже лучше сделают.

- Да ты её ослиным ушами наградила! Она уже два часа из туалета не выходит! Разве можно так с людьми? Что она тебе сделала?

- Мне — можно! — от напускного спокойствия не осталось и следа. Аня говорила тихо и зло. — А ты не лезь не в своё дело! А то и тебя прокляну!

- Не проклянёшь, — холодно ответила Юля. — Я сильнее.

Это было не хвастовство, а просто констатация факта. Но Аня дёрнулась и скривилась. А вместе с тем поняла, что теряет инициативу.

- Н-не лезь не в своё дело! — повторила она. Ей на глаза попался Алёша, который наблюдал всю эту сцену, стоя в дверях. — Иди-ка лучше к своему лягушонку, пусть тебя успокаивает. Он поди... языкастый!

Последнее было сказано таким тоном, чтобы не оставалось сомнений, что речь идёт не о красноречии.

Юля почувствовала, как краснеют кончики ушей. Она бросила быстрый взгляд на Алёшу: тот был уже весь пунцовый. Он даже хотел ответить, что длинный язык к него только в лягушачьем обличье, а в человечьем самый обычный, среднестатистический, но вовремя себя остановил.

- Тебе бы только гадости всякие говорить! — Юля глубоко вздохнула и попробовала взять себя в руки — нельзя было позволить Аньке выбить себя из колеи. — Я требую, чтобы ты немедленно сняла проклятие с Алины! Иначе я вызову тебя на поединок, и ты в нём проиграешь. Моя кровь древнее.

Аня чувствовала, как внутри поднимается бессильная злоба. Юлька говорила чистую правду — она была более могущественной ведьмой из более древнего рода. В прямом противостоянии с ней у Ани не было бы ни единого шанса. Но разве это её вина? Разве это справедливо, что у Юльки преимущество просто по праву рождения? Да и разве не Аня здесь пострадавшая сторона? Разве это не её обидели, а она всего лишь ответила обидчице? Кто им дал право так с ней обращаться? Так с ней разговаривать? Злоба, обида и жажда справедливости смешались, закипели и выплеснулись в наихудшее решение из всех возможных.

- Так и быть, это проклятие развеется, — прошипела она мстительно. — Его разрушит более сильное...

В аудитории вдруг потемнело, а в глазах у Ани заклубился белый туман. Она начала ткать самое мощное и сложное проклятие из всех, что ей приходилось накладывать до сих пор. Молодая ведьма методично меняла ткань реальность, возводила сложные вероятностные конструкции, рушила существующие причинно-следственные связи и строила новые. Чтобы проклятие было настоящим, в него надо было вшить все три ступени — условие, действие и результат — и обязательно оставить лазейку как часть условия, иначе сама реальность будет сопротивляться его воплощению, потому что реальность не приемлет неизбежности. Когда основа была готова, Аня начала вливать в неё свою ведьминскую силу, чувствуя, как сухая теория набухает и становится прочной действительностью. Процесс занял всего лишь пару секунд. Проклятье было наложено.

Аня вернулась в реальность и увидела перед собой побледневшее лицо разозлённой Юльки.

- Да что ж ты за человек такой! — выпалила она. — Что тебе такого Алина сделала?! У неё же завтра доклад на конференции! Она к нему полгода готовилась! А ты! Ты...

Юля развернулась и выскочила из аудитории. Алёша поспешил за ней. На лестнице она резко развернулась:

- «Я же тебе говорил» скажешь позже. Я уже и сама жалею, что к Аньке полезла. Но сейчас нам надо Алинку спасать. На этот раз она её всерьёз прокляла — трёхступенчатым. Если её уши я бы смогла расколдовать за пару дней, то здесь всё куда сложнее. Надо правила игры понять. А это почти невозможно без объяснений. А Анька нам их точно не даст. Я попыталась почувствовать, что она там колдует — поняла только, что как-то с едой связано. Возможно, отравить Алинку пытается. Надо её предупредить скорее.

Алёша на эту тираду только кивнул, и они помчались по лестнице вниз, спрашивая у всех встречных знакомых, не видели ли они Алину.

Алина нашлась в столовой, где как раз покупала себе пиццу с сыром и кофе с молоком. Уши вернулись в норму, оставшись лишь слегка вытянутыми и заострёнными (совершенно естественное состояние для ушей полуэльфиек). Так что Алина была в приподнятом настроении.

- Положи! — в один голос закричали Юли и Алёша. Алина вздрогнула и удивлённо посмотрела на раскрасневшихся от беготни по лестницам друзей.

- Вы чего? — опасливо спросила она.

- Тебя прокляли! — выпалил Алёша.

- Да нет, уже всё в порядке. Смотрите, — счастливая Алина указала на свои ушки.

Юля пересказал ей разговор с Аней, и Алина помрачнела.

- И что же мне теперь делать?

- Возможно, ты отравишься. Или подавишься. А может, и не ты одна. Так что для начала — ничего не есть и не пить, — ответила Юля. — По крайней мере, пока я не разберусь в ткани проклятия. Оно уже наложено, но ещё не начало воплощаться, и мы не знаем, что может его запустить. Но возможно, у нас получится разрушить его раньше.

На следующую пару никто из них не пошёл. Бледная и напуганная Алина тихонько сидела за столиком, боясь лишний раз пошевелиться. Алёша ёрзал рядом на стуле, неловко пытаясь отвлечь её беседой. Юля же сидела между ними, прикрыв глаза, полностью уйдя в себя, и только время от времени что-то еле слышно бормотала про изгибы реальности, действия и противодействие и метафизическое равновесие.

- А из-за чего Анька так на тебя злится? — Алёша не знал, как бы вызнать это поделикатнее, и поэтому, помявшись, всё же спросил прямо.

Алина слегка зарумянилась, немного помолчала, но в итоге решила признаться.

- Я её в наш чат не добавила.

- В смысле? — не понял Алёша.

- Да всё из-за той тусовки у Юльки, после которой вы встречаться начали... Вы же теперь встречаетесь? – вдруг спохватилась Алина.

Алёша сам ещё не привык к этой мысли, так что от прямого вопроса у него резко пересохло в горле, он закашлялся и в итоге просто не очень-то уверенно кивнул. Но Алину это полностью удовлетворило, и она продолжила:

- Мы тогда в чате нашей группы обсуждали, как туда пойдём. А потом я предложила для этого отдельный чатик создать, чтобы в учебном не флудить, и всех туда позвать. И позвала... кроме Аньки. Потому что... ну, ты же знаешь, какая она. Общаться с ней тяжело. Вот я и решила, что лучше бы она с нами и не пошла — весь вечер же испортит. Она мне потом пару раз намекала, чтобы я её добавила, мол, она тоже хочет. А я её игнорила. Ну она и отстала. А Юлька этого всего не заметила — не до того ей было. А так бы, конечно, Аньку позвала...

Алина ненадолго задумалась, а потом продолжила:

- А ещё мы как-то со Светкой перед парой обсуждали, в шутку, что нам на тусовке и одной ведьмы хватит — вторая лишняя будет. А она в аудиторию входила и, кажется, услышала. Хотя виду не подала. Мы тогда нехорошо поступили, готова признать. Но это... — Алина всхлипнула. — Разве это правильно?

Алёша уже собирался ответить, но тут Юля открыла глаза, посмотрела на Алину и сказала:

- Кажется, у меня есть решение. Но тебе оно вряд ли понравится.

***

- Вот смотрите, это реальность, — Юля начертила на листе бумаги прямую линию. — А это Анькино проклятие — сильное, основательное, эту реальность прогибающее.

На линии появилась ямка.

- Минус в том, что проклятие уже запущено, и теперь оно ждёт лишь правильных условий, чтобы начать действовать. Плюс в том, что мы хотя бы примерно знаем, что это за условия: Алинка должна что-то съесть или выпить. Знай мы, о чём идёт речь, было бы куда проще. Но имеем, что имеем. Выход у нас есть. Мы можем создать, так сказать, «ловушку» для проклятия. Вывернуть его условия — выполнить их с отрицательным знаком, с точностью до наоборот. А я закреплю это силой, и тогда реальность выровняется, а проклятие разрушится, не воплотившись.

- Что значит «с отрицательным знаком»? Если проклятие связано с едой, то вывернуть это... о-о-о! — Алина сообразила, что её ждёт. — А ты уверена, что сработает?

- Процентов на семьдесят, — честно ответила Юля. — Пойдём-ка в туалет. Я и волосы тебе подержу.

***

Аня сидела одна в аудитории и рыдала. Ведьмы всегда чувствуют, когда наложенные ими проклятиями разрушаются, и ощущения не из приятных. И чем сильнее проклятие, тем сильнее и отдача. Но ещё её захлёстывало и чувство обиды. Она же пыталась восстановить справедливость! Наказать обидчицу! А эта Юлька! Эта... Эта... Она всё испортила. Очередной приступ рыданий сотряс хрупкие Анины плечи. Теперь виной тому была не только обида, но ещё и стыд, и даже... раскаяние. Как же глупо всё вышло-то. Так злиться из-за ерунды, чата какого-то, шутки дурацкой... Сложное проклятие городить. Что же теперь делать-то... Слёзы опять полились рекой.

- Анна, что с вами?

Аня подняла глаза и увидела сочувственное лицо Ивана Варфоломеевича. Ей стало стыдно, что преподаватель, да и вообще хоть кто-то увидел её в такой момент. Она попыталась взять себя в руки.

- Я... — начала она, но новая волна рыданий прервала едва начавшееся объяснение.

Иван Варфоломеевич деликатно подождал, пока очередной приступ ослабеет и спросил:

- Отдача от разрушенного проклятия мучает?

Аня от удивления даже перестала рыдать. Откуда он может знать про это?

- Аннушка, не удивляйтесь. Ваш старый профессор знает, видит и понимает куда больше, чем вы, молодёжь, думаете. Да и про некоторые не слишком известные широкой публике особенности ведьмовской психологии и физиологии я в курсе. Не просто же так я Чорт.

- Так вы... — глаза Ани широко открылись от удивления.

- А вы что думали? — усмехнулся чёрт. — Просто фамилия такая?

- Ну... да, — Аня смутилась.

- Эх, молодёжь... Какие же вы невнимательные. Всё на себе сосредоточены. Нет бы вокруг взглянуть. Сразу бы жизнь упростили, и себе, и другим... Что у вас случилось-то? Может, смогу помочь чем?

Аня замялась. Стоит ли рассказывать старому профессору, что и почему она натворила? Вернее, чуть было не натворила. С одной стороны, это странно — он всё-таки профессор. С другой — ей очень надо было выговориться. Она открыла рот, и слова полились рекой. Иван Варфоломеевич слушал, кивал и иногда улыбался.

- Ну, Анечка, ничего по-настоящему страшного-то не случилось, — сказал старый преподаватель после того, как Аня замолчала. — Поддались эмоциям — да, но в вашем возрасте это нормально. Я по молодости и куда худшие вещи вытворял — ох, любил пошалить вместе с вашими товарками! Вот, например, как-то раз под Рождество мы Луну и звёзды с неба украли... Большие проказники были. Правда, потом это вылилось в неприятную историю с одним кузнецом...

Иван Варфоломеевич замолчал, погрузившись в воспоминания.

- Это как — звёзды и Луну?.. Они же... ну... в космосе, — Аня с трудом подбирала слова, настолько дикой показалась история. Чорт осуждающе взглянул на неё поверх очков:

- Анечка, ну вот от других студентов я такой глупости мог ожидать, но вы-то ведьма... Ну конечно, мы ни в какой космос не летали. Я вообще-то мифологическая сущность. Мы происходим из коллективного бессознательного. Так что воровали мы не гигантские шары газа и спутник Земли, а их метафизические проекции. Изымали из коллективного бессознательного. Да к тому же в масштабах отдельно взятой деревни, а не всего человечества... Ну элементарные вещи объясняю!

Профессор раздражённо замолчал. Аня молча ждала, пока он продолжит.

- А что касается вашей ситуации, Анечка, то, позвольте узнать, а сами-то вы что чувствуете по этому поводу?

Аня задумалась. Пока она рассказывала профессору о своих невзгодах, постепенно осознавала, что обиды в ней остаётся всё меньше, а раскаяния становится всё больше.

- Я... Мне стыдно. Я никому не хотела навредить. Просто очень сильно разозлилась в тот момент. Всё так глупо вышло... Я... Наверное, хотела бы помириться. С Юлей. И с Алиной тоже. Но что мне делать-то?..

Аня не имела опыта общения с чертями и не знала, что одна из их уникальных черт — вызывать у собеседника острые приступы откровенности.

- Ну раз так, — улыбнулся Иван Варфоломеевич, — то просто пойдите к ним, да извинитесь. И скажите, что вам очень жаль, и вы были не правы. И увидите, что дальше будет. Алина девушка неплохая и наверняка сама себя корит после того, как дурно с вами обошлась. А Юленька — вообще человек добрый и отходчивый. И раз уж об этом зашла речь, позвольте вот что вам сказать...

Чорт выдержал эффектную паузу и продолжил.

- Думаю, для вас не секрет, что Юлия более сильная ведьма, чем вы. Я не пытаюсь вас обидеть и унизить. Речь идёт о врождённых данных. Для ведьмовства древность крови критически важна, сами понимаете. Вы можете стараться и практиковаться и стать в итоге очень могущественной ведьмой, но ваш потенциал имеет свои пределы, и они куда уже пределов, которых может достигнуть Юлия. Увы, с этим ни вы, ни я, ни кто бы то ни было ничего поделать не может.

Он сделал ещё одна паузу, чтобы дать Ане переварить сказанное, а потом продолжил:

- На наших занятиях я за вами давно наблюдаю, вижу, что мой предмет вас живо интересует, как мало кого из студентов. И доклады ваши всегда глубокие и подробные, чувствуется, что вы не просто что-то из интернета скачали, а правда исследование провели... Такое в наше время редко встретишь. К чему я это — понимаю, что до выпуска вам ещё далеко, но вы бы подумали о научной карьере. Пока бы курсовые у нас писали, потом диплом бы защитили, под моим научным руководством, — примерную тему можем хоть сейчас наметить... А дальше бы к нам на кафедру фольклористики пошли. В науке-то, в отличие от ведьмовства, никаких врождённых ограничений и пределов нет. Всё только от вашего старания и прилежания зависит. Будете усердно работать, не только Юлию, но и всех своих однокурсников обойдёте, да и не только их — большим учёным станете, с мировым именем!

Аня растерялась и не знала, что ответить. С одной стороны, замечания старого профессора о её ведьмовских способностях были немного обидными, хоть и справедливыми, и ей хотелось сказать в ответ какую-то колкость, чтобы старый чёрт не лез не в своё дело. С другой стороны, признание её интеллекта и академических успехов, да ещё и от такого видного учёного, как Чорт... Да и то, что фольклор её всегда манил, тоже было правдой. Тут было, над чем поразмыслить.

- Вижу, вам есть, над чем поразмыслить, — сказал Чорт. — Вы уж не серчайте на старика, коли обидел. Пойду я, пожалуй. А вы думайте, Аня, думайте. До новых встреч!

С этими словами Чорт по-пижонски растворился в воздухе.

***

Придя в себя, Аня отправилась в факультетскую столовую. Чувствовала она себя всё ещё отвратительно, но понимала, что должна как можно скорее поговорить с Алиной и Юлей, пока не растеряла всю решимость.

Девушки сидели за столиком: у Алины был зеленоватый цвет лица, круги под глазами и глубоко несчастный вид, который заставил Аню почувствовать ещё один укол совести. Юля с сочувственным видом гладила её по спине, что-то тихо приговаривая.

Аня прошла вперёд и встала перед их столиком, глядя прямо на Алину. Той явно было слишком плохо, чтобы как-то внятно на неё отреагировать. Юля же сердито посмотрела на Аню, и уже хотела что-то сказать, но, видимо, увидев выражение лица девушки, передумала и стала ждать.

- Я... я... — Аня попыталась начать заготовленную извинительную речь, но слова комом стали в горле, а из глаз предательски полились слёзы, но сквозь рыдания она всё же попыталась продолжить. — Мне так жаль... Мне очень, очень жаль... Я не хотела... Я так обиделась... Так разозлилась... Алина... Девчонки... Простите меня...

Юля поборола оцепенение, вскочила со стула, обняла Аню, начала гладить по голове и быстро приговаривать:

- Ну что ты в самом деле... Ничего же страшного не случилось. Ну, сделала глупость, со всеми бывает. Думаешь, мы тебя не простим? Простим, конечно! И Алинка простит! Правда ведь, Алин? Иди к нам!

Всё ещё зеленоватая Алина неуверенно поднялась и сделала шаг к девчонкам. Аня отцепилась от Юли и повернулась к ней, слёзы всё не останавливались.

- Алин, ну, прости меня пожалуйста! Я не знала, как ещё... А было так... так больно... так обидно.

Алина немного помедлила, а потом ободряюще улыбнулась. Из глаз у неё тоже полились слёзы, и она бросилась Ане на шею.

- Аня, и ты меня прости, — выдавила она из себя. — Глупо вышло. Давай дружить!

Юля обняла обеих — у неё глаза тоже были на мокром месте. Так они и стояли кружком, обнявшись и рыдая. А присутствовавший при этом всём Алёша не знал, куда себя деть.

Наконец девчонки отлипли друг от друга. У Алины от слёз потекла тушь, так что она ретировалась в уборную. Юля заговорщицки посмотрела на Аню.

- Это было очень крутое проклятие, очень мощное и здорово сделанное... — начала она.

- Спасибо. Там были полутона настроения, я такого раньше не делала, но тут решила попробовать. Если хочешь, потом подробнее расскажу. Но ты всё равно его запросто разрушила, — скромно ответила Аня.

- Да это только потому, что оно не вступило в силу, а я успела почувствовать, что оно с пищей связано — отмахнулась Юля. — Промедли мы немного, и ни за что бы не справились. Но я тебя о другом спросить хотела. Я так и не поняла — а что оно должно было сделать? Убить? Усыпить?

- Ты что, думаешь, я совсем отбитая? — Аня нахмурилась, но потом так же заговорщицки улыбнулась в ответ. — У него было два одновременных эффекта. Во-первых, оно повышало уровень лактозы в организме. Во-вторых, вызывало непереносимость лактозы. И у Алинки, и у всех в радиусе примерно пятидесяти метров. А триггером должна была стать шоколадка. Алинка их обычно перед выступлениями ест.

- То есть на завтрашней конференции бы весь зал...

- Да!

- Эту конференцию они бы запомнили надолго...

- И не говори!

Две ведьмы посмотрели друг на друга и заржали.

***

- Ну, вот и пришли. — Юля с Алёшей стояли возле парадной её дома. — В гости сегодня не позову — у меня мама с папой дома.

- Ага. До завтра, — Алёша ещё не до конца разобрался, как вести себя с Юлей теперь, когда они стали парой, и немного стеснялся. Но уже куда меньше, чем раньше.

- Подожди минутку. — Юля обвила руками его шею и нежно поцеловала в губы. — Спасибо тебе за сегодня.

- За что? — Не понял Алёша, у которого слегка кружилась голова. — Я же ничего не сделал.

Юля улыбнулась.

- Ты был рядом. И меня поддерживал. Это самое главное.