Душа и оборванка

Глава 1

Старые-то люди говорят, что перед бедой все равны ― не щадит нужда ни слабого, ни сильного, ни больного, ни здорового, ни красивого, ни страшного, ни злого, ни доброго. Всех равняет промеж себя, как колья в заборе.

Вот и рыжую Дженни беда не обошла ― с ранних лет осиротела Дженни, и скиталась с тех пор по дорогам и тропинкам, ходила из города в город, бралась за самую черную работу, а когда не было работы, то просила подаяния. Ничего у ней за душой не было, только старое платье да пара башмаков, что за два медяка ей сапожник отдал. Все богатство ― рыжие косы, длинные да густые. Блестели они на солнце, что твоя медь.

Вот как-то раз пошла Дженни на дальнюю ярмарку ― много там людей каждый год собиралось, может быть, найдется и для нее там какая-нибудь работа?

Собралась она в путь на заре, и до самого полудня без устали шагала. Шла она шла, и, когда солнце совсем высоко поднялось, загрохотало позади, застучало.

Оглянулась Дженни, видит ― едет по дороге телега нагруженная, двумя лошадьми запряженная, и правит той телегой толстый, румяный крестьянин. Видно, тоже на ярмарку ехал, чего продать, а чего и купить.

Приметил он Дженни, окликнул, спросил, куда она идет. Рассказала ему оборванка, что направляется на ярмарку.

― Я б тебя подвез, добрая девушка, да на телеге моей места нет, ― говорит ей на это крестьянин.

― Ничего, дядюшка, как-нибудь сама доберусь, ноги у меня молодые и сильные, ― отвечает ему Дженни, ― только дай мне глоток воды и кусочек хлеба. Позади долгий путь, впереди долгий путь, а во рту у меня с утра и маковой росинки не было.

Поглядел крестьянин на то, как сияют на солнце рыжие кудри Дженни, растаяло его сердце, и дал он ей добрый кусок хлеба, бутылку вина и целую горсть монет.

― На-ка, ― говорит, ― купи себе новое платье. Твое-то совсем износилось.

Обрадовалась рыжая Дженни ― редко выпадал ей такой сытный обед и такое богатство

Поблагодарила она крестьянина, и поехал он дальше. А Дженни присела у самого края дороги, чтобы поесть и передохнуть немножко.

Только успела она откусить кусочек хлеба и сделать глоток из бутылки, как услышала чей-то горестный вздох. Оглянулась Дженни и увидела, что идет по дороге дряхлый старик, и тащит тот старик на спине большую корзину. Видно, тяжелой была эта корзина ― еле-еле ступал старик, через два шага вздыхал, через три останавливался. Пожалела старика Дженни, разломила свой хлеб надвое и крикнула:

― Доброго дня вам, дядюшка! Не угодно ли будет отдохнуть? У меня есть вино и хлеб, и я охотно разделю их с вами.

Услышал ее старик, подошел поближе, сел с ней рядом на камень, рядом пристроил корзину. Поглядела Дженни на ту корзину, видит ― до верху она заполнена травами и цветами. Разделила Дженни с стариком хлеб и вино, а потом и спрашивает:

― Куда вы держите путь, дядюшка?

― В дальний город, милая девушка, ― ответил ей старик, ― тот, что весь построен из белого камня, тот, что стоит на излучине реки.

Никогда не слышала Дженни про такой город.

― Ах, ― сказала она, ― должно быть, там очень красиво!

Рассказал ей старик про белый город. Все дома там выстроены из белого камня, и мосты, и лестницы, что к самой воде спускаются. И когда поутру встает солнце, сияют белые стены алым, как будто драгоценные рубины, а когда заходит ― становятся они желтыми, словно золото. И журчат там фонтаны из белого камня, а белые каменные изгороди увиты зеленым плющом.

― Как бы я хотела попасть в белый город! ― воскликнула Дженни с восторгом.

― Отчего бы и нет, ― ответил ей старик, ― все дороги вперед бегут, да любой дороге конец настает. Выбери нужную ― да иди по ней до самого конца, и приведет она тебя в белый город.

Стала Дженни расспрашивать, по какой дороге ей идти. Рассказал ей старик, что за солнцем идти нужно.

― Я-то, ― говорит старик, ― ни один раз в том городе бывал. В молодости я, видишь, лекарским делом занимался, из города в город ходил, людям помогал, да только к старости глаза и руки подводить стали, ноги еле ходят ― пока до больного дойдешь, он трижды помереть успеет. Теперь вот травы собираю, продаю поварам да лекарям. Одни травы лечат, другие калечат, одни любую похлебку в королевский суп превращают, а другие мух да ос отпугивают.

Стало доброй Дженни жаль старика ― до белого города путь неблизкий, молодые-то ноги стопчешь, куда уж там старику, да еще с тяжелой корзиной. Отговорила она его от далекого пути и отдала все те монеты, которые у нее были.

― Деньги взять, а товара не дать ― нечестно выходит, ― сказал старик и достал из корзины пучок травок. ― Возьми эти травки, добрая девушка, с ними любая еда королевской будет.

Поблагодарила Дженни старика, забрала травки, и пошла дальше по дороге, вслед за самым солнцем. Так хотелось ей увидеть чудесный город, что совсем позабыла она про ярмарку.

А как солнце до самой земли опустилось, привела дорога рыжую Дженни в город, сложенный из белого камня, стоящий на излучине реки.

Долго бродила Дженни по улицам, глядя на то, как богато живут тут люди. Ступени из белого камня вели к самой воде, а перила обвивали своими побегами дивные цветы. Все дома были сложены из белого камня, и сиял тот камень в лучах закатного солнца, словно груды золота. Богато одетые люди ходили по улицам, чистые и нарядные дети играли в цветные камушки и рвали с деревьев плоды. Глядела на них Дженни и думала, что попала в рай.

Но чем больше ходила она по улицам города, тем больше замечала, как печальны лица людей. Не звучали ни смех, ни песни, не зазывали в свои лавки торговцы, ни играли уличные музыканты. Полутемные окна белых домов хмуро глядели на улицы.

Долго бродила Дженни, и, наконец, утомившись, уселась у городского фонтана, чтобы умыться и попить воды.

― Эй, рыжая лисица, ― окликнул ее кто-то, ― не знахарка ли ты, часом?

Обернулась Дженни и увидела стоящую рядом женщину с корзиной фруктов. Ответила ей Дженни, что никакая она не знахарка, а всего лишь бедная оборванка, что скитается по дорогам и просит подаяния.

― Да я и вижу, что платье-то на тебе совсем никудышное, ― сказала женщина, ― но в час отчаяния и к самому дьяволу за помощью кинешься.

Спросила ее Дженни, что случилось в городе, отчего так печальны люди и почему не слышно на улицах ни смеха, ни музыки. Рассказала ей женщина, что стряслась беда в доме градоправителя. Отправился его сын Эрик на охоту вместе со своими друзьями, поехали они в лес травить дикого кабана. Долго плутали они в лесу, и, наконец, выследили его. Кабан бросился прочь так быстро, что никто не мог догнать его. Но Эрик, отчаянный юноша, отправился в погоню, не жалея ни себя, ни коня. Унеслись они в чащу и пропали с глаз. Отправились тогда друзья Эрика на поиски. Обошли они весь лес, и, наконец, нашли его спящим под деревом, а конь его так сгинул где-то в лесу. Спящего юношу принесли домой, и с тех пор никому не удавалось пробудить его. Обращался его отец и к лучшим лекарям, и к старым знахарям, и к колдунам ― и никто не сумел помочь.

― Старик-отец не теряет надежды, ― закончила свой рассказ женщина, ― все ждет, что найдется такой лекарь или знахарь, что сможет разбудить молодого господина. Обещал он щедро наградить того, кто справится с этой напастью, и с тех пор каждый день в наш город приходят лекари и знахари. У тебя, как я вижу, ни крова, ни родных нет? Идем со мной в дом, будешь помогать мне на кухне ― господа лекари каждый день прибывают, каждому стол накрыть надо, хлопот много. Будешь хорошо работать, будет у тебя и кусок хлеба, и доброе платье.

Согласилась Дженни ― все равно идти ей было некуда. Пошла она вместе с кухаркой в дом градоправителя, стала помогать на кухне, котлы мыть, тарелки носить, мясо на вертеле переворачивать.

Хорошо жилось ей в доме градоправителя ― крыша над головой от дождя прячет, каждый день кусок хлеба и миска супа достается. Да и спала теперь Дженни не на голой земле, а на тюфяке, и под боком у ней были не камни и ветки, а мягкое сено.

День так прожила Дженни, другой, а за ним и третий, а там и неделя пробежала, и не знала оборванка ни горя, ни голода. Но как-то раз послали ее наверх, коридоры подмести, половики вытряхнуть. Подметала Дженни, подметала, да и оказалась под самой хозяйской дверью. Любопытно стало девушке ― добрых восемь дней прожила она в доме градоправителя, много повидала разных знахарей и лекарей, а самого больного ни одним глазком и не видела.

Огляделась Дженни по сторонам ― не видит ли ее кто, не слышит ли? ― и тихонько вошла в комнату. Подошла она к кровати, отодвинула полог, чтобы поглядеть на хозяйского сына, да так и замерла, как вкопанная, даже дышать позабыла ― до того хорош собой был молодой господин Эрик! Разве что ангелы, что смотрели на Дженни со стен городской церкви, смогли бы потягаться с ним красотой…

Полюбовалась Дженни на спящего юношу и ушла тихонечко. Что тут сделать ей, бедной девушке, где сорок сороков лекарей и знахарей помочь не смогли?

Да только любовь в сердце малым червячком шевелится, покоя не дает, сон забирает. Каждую ночь, как только гасли в доме огни, поднималась Дженни наверх, поглядеть еще разок на спящего. И сладко ей было глядеть на него, и больно ― все бы отдала, лишь бы проснулся молодой господин, хоть разок бы на нее поглядел, хоть разок бы ответил!

Загрустила Дженни, потускнели ее рыжие косы, улетела с ее губ улыбка, и стала девушеп так же печальна и молчалива, как и все прочие жители белого города.

Как-то поставила кухарка в печь хлебы, и велела Дженни за ними приглядывать. Присела Дженни у печи, стала поднос протирать. А хлебы в печи поджариваются, на всю кухню печеным тестом пахнет. Не утерпела Дженни, вытащила из печи один хлеб, отщипнула кусочек. Чувствует ― совсем пресным хлеб вышел. Вспомнила Дженни про травки, что дал ей старик, вытащила их из кармашка и щедро посыпала ими весь хлеб, что жарился в печи. Стали те хлебы жариться, и такой дух пошел, словно сами святые щедрой рукой те хлебы пекли. Прибежала кухарка, велела хлебы на стол подавать ― господин градоправитель и его гости запах почуяли, сразу захотели тех хлебов отведать.

Съели гости по кусочку, остались довольны. Повелел градоправитель испечь еще хлебов к ужину. Испекла кухарка еще хлеба, попробовали его гости и говорят:

― Не тот это хлеб. Тот, что днем на стол подавали, ангелы пекли, а этот, что сейчас подали, видно, черт хвостом замешивал.

Позвал градоправитель кухарку, спрашивает, кто готовил хлеб. Повинилась кухарка, что сама тот хлеб пекла. Спросил тогда градоправитель, кто пек хлеб, что в обед к столу подали.

― Сама пекла, ― повторила кухарка.

― Как же так, одни руки два разных хлеба испекли? Видно, тот хлеб ты правой рукой мешала, а этот левой? ― удивился градоправитель.

Рассказала тогда кухарка, что за тем хлебом, что к обеду подавали, присматривала служанка-оборванка, рыжая Дженни, может быть, она тот хлеб заколдовала. Велел градоправитель позвать Дженни, стал ее расспрашивать, как она так заколдовала хлеб. Сказала Дженни, что не колдовала над хлебом, а всего лишь добавила туда травок, что любое блюдо королевским сделают. Наградил ее тогда градоправитель, и велел и впредь собирать чудесных травок и печь каждый день вкусный хлеб к обеду.

На следующий день взяла Дженни денег и отправилась по той дороге, где несколько дней назад встретила старого травника. Вышла Дженни из дому с рассветом, и, когда солнце поднялось высоко-высоко, добралась до придорожного камня. Старичок-травник снова сидел на этом месте, пристроив у ног свою корзину. Купила Дженни у него еще чудесных травок, а потом поглядела на цветы в его корзине и спросила:

― Вы, дядюшка, верно каждую травинку на свете знаете?

― Каждую ― не каждую, а почти что и все, ― ответил ей старый травник.

― А не знаете ли вы, дядюшка, такую травку, чтобы спящего ото сна пробудить? ― спросила Дженни.

― Сон-то он разный бывает, добрая девушка. От какого сна тебе травки надо, от дурного или от хорошего?

Рассказала Дженни старику про молодого господина Эрика, которого сорок сороков лекарей и знахарей разбудить не смогли. Выслушал ее травник и говорит:

― Слышал я об этом горе. Сам я господина Эрика не видал, но листья с ветром говорят, ветер реке рассказывает, а река травам прибрежным слухи разносит. Принесли из леса тело этого бедного юноши из леса, а душа его там блуждать осталась. Сорок сороков лекарей тело лечат, а что за тело без души пробудится? Нужно душу его привести из леса, тогда пробудится он ото сна.

― Где же искать его душу в большом лесу? ― спросила Дженни.

Покопался тогда старик в корзине, вытащил одну травку и дал ее девушке.

― Возьми эту травку, ― сказал он, ― ее недаром в народе «языком земли» зовут. Если положить на язык цветок, речи травы и деревьев понимать начнешь. Как войдешь в тот лес, так он сам тебе и расскажет, где искать душу молодого господина.

Забрала Дженни травки, поблагодарила старика и скорее поспешила обратно.

Все ночь Дженни глаз не сомкнула, а на рассвете вышла тихонько из дома и отправилась к реке. Отыскала лодочника, упросила его на тот берег ее свезти. Перевез лодочник Дженни через реку, и пошла она по тропинке в густой лес. Как скрылась река за деревьями, так вытащила Дженни из сумки травку, оторвала один цветок и положила на язык.

Мигом вокруг нее шумно стало ― услыхала Дженни, как шепчут лесные травы, как стонут вековые деревья, как поют вместе с ветром цветы и как жалуется на скуку болотный камыш.

― Что здесь случилось, чья пришла? ― шелестели осиновые листья.

― Чьи это ноги примяли моих сестриц? ― недовольно спрашивала придорожная трава.

― Уууух, уххх, ― вздыхал старый дуб, ― вижу отсюда, что пришла в наш лес рыжая Дженни-оборванка.

― Пришла рыжая Дженни, пришла рыжая Дженни, ― откликнулись зеленые травинки, ― слышали мы про нее от ветра, что ходил вместе с ней по дорогам, слышали от травы, что росла вдоль этих дорог.

― Пришел сюда ветер, согнул мое тело, ― запела молодая березка, ― заставил меня поклониться до самой земли. Рассказал ветер, что ищет Дженни душу молодого господина, что спит уже много дней.

― Где же Дженни искать душу, где же душу искать Дженни? ― зашелестели незабудки, запели «куриные глазки».

Зашелестели травы, затрещали ветки, запел в кронах ветер, прошептали старый ракитовый куст:

― На поляне, где растет сон-трава, в чашечках цветов, под листьями кустов, где днем прячутся сны и живут лесные духи. Там в цветке и прячется душа молодого господина.

Услыхала об этом Дженни, поспешила в глубь леса, искать поляну, где растет сон-трава. Поплутала она по лесу, ободрала об ветки платье, чуть не угодила в лесной бочаг. Выбралась Дженни на поляну, видит ― растут на ней голубые цветы, качают головками, что-то шепчут тихонечко.

Прислушалась Дженни к их шепоту.

― Где же дети мои, где же мои дети? ― тихо плакал один цветок. ― Заблудилась я в темном лесу, потеряла своих детей.

― Где же деньги мои, где же мои деньги? ― громко кричал другой. ― Обокрали меня воры, убили в темной подворотне, лежу я там один и проходят все мимо меня.

― Как же мне попасть на бал, как же мне на бал попасть? ― спрашивал третий. ― Нет у меня красивого платья, нет богатой кареты. Сижу я одна и гляжу в окошко.

Послушала Дженни голоса, поняла, что это и есть те цветы, в которых прячутся людские сны. Стала она по поляне бродить, чужие жалобы слушать. Осторожно ступала Дженни, чтобы ни одной травинки не примять, ни одного цветка не погубить ― кто знает, в каком из них прячется душа молодого господина?

Наконец, услышала Дженни в общем хоре молодой голос, что жаловался на горькую судьбу.

― Где же мои друзья, где же мой батюшка? ― спрашивал он. ― Заплутал я в темном лесу, не могу найти обратной дороги.

Опустилась Дженни на колени, стала слушать, о чем говорит цветок.

― Где же мои слуги, где же мой верный конь? ― спрашивал он. ― Слышу я голоса, слышу, как зовет меня батюшка, но не могу из леса выбраться. Чую я запах доброго хлеба, слышу ласковый девичий голос, что зовет меня и просит глаза открыть, но не могу найти дороги из леса.

Зашлось у Дженни сердце от радости ― значит, слышал ее молодой господин, значит, пробились сквозь его глубокий сон ее ласковые мольбы. Сорвала она бережно цветок, прижала к груди и поспешила из леса прочь.

Перевез ее лодочник через реку обратно, прибежала Дженни в дом градоправителя, стала просить, чтобы пустили ее к молодому господину Эрику.

― Есть у меня средство, что поможет разбудить его, ― сказала Дженни.

Сорок сороков лекарей и знахарей стали градоправителя отговаривать. Что может сделать простая оборванка там, где ученые светила бессильны? Однако градоправитель не стал их слушать.

― Вы, ― сказал он, ― неделями бились, а все без толку. А порой и в дорожной пыли драгоценный алмаз найдешь.

Пустили Дженни в господскую комнату, взяла она цветок и положила его на грудь спящего юноши. Вылетела из цветка душа, вернулась обратно в свое тело. Вздохнул господин Эрик и открыл глаза.

Улыбнулась Дженни, снова озарила ее лицо радость, засияли ее рыжие кудри. Поглядел на нее Эрик и говорит:

― Слышал я сквозь сон голос, и думал, что это ангел меня зовет. Теперь вижу, что и впрямь ко мне ангел с небес спустился. Вот тебе моя рука и сердце, вывела ты меня из темноты, так веди же и дальше, куда пожелаешь.

Взяла Дженни его за руку и повела прочь из спальни.

В тот же день устроили в городе праздник в честь выздоровления господина Эрика, а спустя три дня сыграли пышную свадьбу. Стала Дженни-оборванка женой господина Эрика, и дожила свой век в достатке и радости.