Домик для света

Глава 1

Жил‑был в глухом лесу старый Дуб. Не просто старый — древний. Кора его потрескалась, корни вцепились в землю, а ветви тянулись до самого неба — выше всех в лесу. Дуб был такой старый, что в его стволе у самой земли образовалось большое дупло. В это дупло вечно кто‑то норовил залезть: то белка, то бурундук, то какой‑нибудь заблудившийся ёжик. Дубу было тоскливо совсем одному, поэтому поначалу он радовался неожиданным соседям, но все они очень скоро покидали его. Белка перебралась в дупло повыше, бурундук вырыл норку на соседней поляне, а ёжик устроился под уютной корягой за пригорком. Дубу от этого было очень грустно, ведь ему так хотелось, чтобы кто‑то остался с ним надолго, по‑настоящему.

А однажды по лесной дороге ехала старая машина. В багажнике у неё дремал потрёпанный Торшер — с потёртым абажуром и потрескавшимся шнуром, который давно ни к чему не подключали. Грубые руки вытащили Торшер из багажника и поставили на обочине. Машина умчалась дальше, оставив за собой клубы дорожной пыли. До этого Торшер долго лежал на пыльном чердаке без дела и обрадовался свежему воздуху и открывшемуся простору вокруг. Он стоял у дороги и ждал, когда его куда‑нибудь подключат, чтобы он снова мог радовать своим светом и привносить уют. Торшер всё ждал, а за ним так никто и не приходил.

Торшеру стало одиноко и тоскливо, к тому же начался сильный дождь. Холодные капли стучали по абажуру, и Торшер совсем загрустил. Тогда он стал цепляться проводом за соседние деревья и кусты и, подтягиваясь, потихоньку перебирался всё дальше в глубь леса. Дождь становился всё сильнее, а лес — всё дремучее. Торшеру стало совсем страшно. Но тут он заметил тёмное дупло в старом Дубе. «Хоть пережду непогоду», — подумал он, уцепился проводом за древние корни Дуба и юркнул внутрь дупла.

Здесь, в укрытии, где дождь не трепал его старенький абажур, а холод не сковывал его тонкую ножку, ему стало так хорошо, тепло и уютно, что он вдруг засветился. Тёплый свет разлился по дуплу, скользнул по морщинистой коре Дуба. Задремавшее дерево почувствовало тепло, которое излучал Торшер, и проснулось. Оно было очень удивлено присутствием такого странного постояльца. Белка была, бурундук был, ёжик был… даже сова была. Но это что за зверь?

— Ты кто? Светлячок? — спросил Дуб. — Они светятся, но не греют.

— Я Торшер, — представился тот. — Я освещал лучшие дома самых влиятельных особ. Но, кажется, теперь я больше никому не нужен, — заключил Торшер, и на его едва обсохшем после дождя абажуре вновь появились маленькие капельки слёз.

— А ты сюда надолго? — спросил Дуб с надеждой.

— Я ни в коем случае не хочу доставлять вам беспокойство, уважаемый Дуб, — ответил Торшер. — Я уйду, как только кончится дождь, если, конечно, вы не против.

— Что ты! Ты можешь оставаться, сколько захочешь! — возразил Дуб.

— Правда? — обрадовался Торшер. — Если честно, мне некуда идти. Я совсем не знаю эти места. Мне сто пятьдесят лет — я антиквариат, но я совсем нигде не был. Меня в ящике привезли в дом, где я стоял полвека, потом в коробке увезли в другой дом, где я стоял ещё пятьдесят лет. Потом я жил на чердаке, а потом я оказался здесь.

— Да ты путешественник! — воскликнул Дуб радостно. — Мне триста лет, и я ещё молод, но я всегда стоял здесь. Наверняка тебе есть что рассказать о своих приключениях!

Они разговорились. Дуб рассказывал про ветра, что свистели тут триста лет подряд, про птиц, что пели на его ветвях, и про то, как одиноко бывает, когда все улетают. Торшер вспоминал особняк, где он стоял в углу и светил над креслами, где читали книги и пили чай, где красиво одетые люди устраивали что‑то под названием «раут». И чем больше они говорили, тем теплее становилось в дупле.

С тех пор Торшер живёт в дупле Дуба. Ему больше не нужно электричество, чтобы светить — его питает дружба. А Дуб больше не грустит: ведь теперь у него есть свой собственный свет, который согревает даже в самые тёмные и холодные ночи.