Дом, который помнил Веру

Глава 1

Глава 1. Дом на озере

Машина остановилась у подъездной дорожки, и Мира прилипла носом к стеклу.

Дом стоял прямо у воды, длинный и светлый, с зелёной крышей, как будто озеро утром умыло его и оставило блестеть на берегу. Так его звали в городке

- Дом-на-Озере. Окна смотрели на воду круглыми глазами, а над крыльцом покачивалась латунная лампа.

Мам, это правда наш дом? - прошептала Мира. Теперь да, - мама поправила зеркальце и улыбнулась. - Мы будем за ним смотреть. Мира выбралась из машины и вдохнула. Пахло мокрыми досками, камышом и чем-то сладким, как печёное яблоко. Под ногами захрустел гравий.

Дверь открылась не сама, а изнутри: вышла высокая женщина в длинном сером платье. Спину она держала так ровно, будто её прикололи к невидимой линейке.

Вы смотрительница? - спросила она маму, а сама смотрела на Миру, будто проверяла, чистые ли у той туфли. Да. Я Катерина, а это моя дочка Мира. Дана, - сказала женщина. - Я хранительница этого дома. Проходите. И вытирайте ноги.Мира вытерла ноги о коврик так старательно, что подошвы заскрипели.

Внутри было ещё красивее, чем снаружи. По стенам поднималась лестница с точеными перилами, в камине уже трещал огонь, а на длинном столе стояла ваза с белыми цветами. Всё блестело.

Можно мне осмотреться? - спросила Мира. Сначала правила, - сказала Дана. Она подняла палец. В этом доме ничего не переставляют. Ничего не трогают без спроса. И главное: цветы в вазе стоят ровно так, как их поставила она. Кто - она? - не поняла Мира. Вера, - выдохнула Дана, и впервые её ровная спина чуть-чуть качнулась. - Всё в этом доме принадлежит Вере. Мира переглянулась с мамой. Мама пожала плечами, но глаза у неё стали настороженными.

Вечером Мира стояла у окна своей новой комнаты. Озеро лежало внизу тёмное и гладкое, как чёрное зеркало. И где-то далеко, на том берегу, в самой глубине темноты, ей почудился крошечный зелёный огонёк.

Она моргнула. Огонёк не исчез.

***

Глава 2. Всё Верино

Утром Дана повела Миру показывать дом. Шла она быстро, а говорила тихо, как в музее.

Это гостиная. Вот кресло Веры. На него не садятся. А зачем оно тогда? Чтобы помнить, - сказала Дана, не оборачиваясь. Они поднялись по лестнице. Наверху была длинная галерея, и на самой светлой стене висел портрет в тяжёлой золотой раме.

Девочка на портрете улыбалась. У неё были светлые кудри, ямочка на щеке и глаза такого тёплого карего цвета, что казалось, она вот-вот засмеётся вслух.

Вера, - сказала Дана, и голос у неё стал мягче. - Ей было бы столько же, сколько тебе, Мира. Десять лет. Мне девять, - поправила Мира. В девять Вера уже пела так, что соседи плакали. В девять Вера сама пекла кексы и не просыпала ни крошки. В девять Вера знала наизусть все названия птиц на озере. Дана говорила, а Мире вдруг захотелось стать меньше. У неё под ногами заскрипела половица, и Дана вздрогнула.

По этому полу ходили осторожно, - заметила она. Мира пошла осторожно. Пол скрипел всё равно. За обедом мама налила Мире чай, и Мира взяла чашку обеими руками, как учили в детском саду.

Вера держала чашку за ручку, - сказала Дана, не глядя на Миру. Мира перехватила чашку за ручку. Та задрожала, и капля чая упала на скатерть. Дана промолчала, но промолчала так громко, что Мира покраснела.

Может, хватит про Веру? - спросила мама. Как можно хватить про Веру, - удивилась Дана. - Вера и есть этот дом. Вечером Мира сидела на подоконнике и смотрела на озеро. Ей хотелось понять, как это: быть такой, чтобы про тебя говорили целыми днями.

Вера бы так не сидела, - пробормотала она сама себе и тут же выпрямила спину. Получилось неудобно. Но, может быть, быть Верой всегда немножко неудобно.

***

Глава 3. Огни на том берегу

В ту ночь Мире не спалось. Она лежала, считала скрипы дома и вдруг услышала, как сквозь воду плывёт музыка.

Она подошла к окну. На том берегу, где ночью горел зелёный огонёк, теперь переливалась целая россыпь огней: золотые, розовые, синие. Огоньки качались над водой, как будто кто-то высыпал из кармана горсть звёзд, и они не хотели падать.

Мира распахнула окно. Ветер принёс обрывок вальса и чей-то звонкий смех.

Там праздник, - выдохнула она. Утром за завтраком она спросила Дана: А что за огни на том берегу? Дана замерла с чайником в руке. Дом Огней, - сказала она. - Лучше тебе туда не смотреть. Почему? Потому что туда никто не ходит. И никто не приглашён. Мира нахмурилась: Но там же музыка. И смех. Музыка там заводная, а смех, может быть, тебе почудился. Но Мира не верила, что смех почудился. Днём она сбегала к пристани, где старик чинил лодку, и спросила его.

Дом Огней, - старик пожевал губами. - Его хозяин каждый вечер зажигает праздник. Фонари, музыку, всё честь по чести. А сам сидит один и смотрит на наш берег. Зачем? Ждёт кого-то, - старик пожал плечами. - Кого, никто не знает. Говорят, он ждёт уже целую вечность. Врёшь, - сказала Мира. Может, и вру, - легко согласился старик. - Только зелёный огонёк в его башне горит каждую ночь. Это я тебе не вру. Мира вернулась домой и до самого вечера думала. Если хозяин Дома Огней кого-то ждёт целую вечность, значит, ему очень одиноко. А если ему очень одиноко, значит, ему нужен друг.

Она нашла в кладовке старую вёсельную лодку, проверила, нет ли течи, и спрятала под скамейку верёвку и фонарик.

Я туда попаду, - пообещала она сама себе. - Вот увидите.***

Глава 4. Мальчик, который ждёт

В сумерках, когда Дана ушла полировать портрет Веры, а мама заснула над книгой, Мира вытащила лодку на воду.

Вёсла были тяжёлые, и лодка сначала крутилась на месте. Мира гребла то одним веслом, то другим, пока не поймала ритм: левая, правая, левая, правая. Вода шептала под днищем.

Огни росли. Чем ближе подплывала Мира, тем громче становилась музыка, но что-то в ней было не так: ноты играли ровно, как у шкатулки, без единой передышки.

Мира привязала лодку к кривой иве и пошла на свет.

Дом Огней оказался не домом, а садом. Всюду висели фонарики, между деревьями были натянуты гирлянды, а на поляне кружились пары. Мира пригляделась и замерла: пары были ненастоящие. Танцоры двигались рывками, как игрушки, у которых кончается завод.

Ты новенькая? - раздался голос за спиной. Мира подпрыгнула. Сзади стоял мальчик в блестящем пиджаке, который был ему великоват. Он держал спину так же ровно, как Дана, только подбородок у него дрожал.

Я Мира. Я с того берега. Со всех берегов, где я был, таких не видел, - важно сказал мальчик. - Я Хозяин Огней. Добро пожаловать на мой праздник.Он сделал широкий жест рукой, и рукав пиджака задрался до локтя.

А почему у тебя фрукты нарисованы на столе? - спросила Мира. Хозяин Огней оглянулся на длинный стол с вазами, где лежали нарисованные яблоки и бумажные виноградины.

Потому что настоящие фрукты гниют, - сказал он. - А нарисованные ждут вечно.Мира шагнула ближе:

А зачем ты ждёшь?Мальчик сдул со лба чёлку, и вдруг вся его важность осыпалась, как пудра.

Я не Хозяин Огней, - признался он. - Меня зовут Тиша. Я жду Веру. У Миры упало сердце. Веру? Ту самую, с портрета? Она моя подруга, - Тиша кивнул. - Однажды она уехала. И я каждый вечер зажигаю огни, чтобы она нашла дорогу домой.Он показал на башню, где на самом верху горел маленький зелёный огонёк.

Это маяк для неё. Она обязательно вернётся. Может, даже сегодня.Тиша улыбнулся, и Мире стало так грустно, что она не нашлась, что сказать.

***

Глава 5. Платье Веры

Дома Миру ждала беда.

Ты где была? - мама стояла в дверях с фонарём. - Я весь берег обегала! Я... смотрела на огни, - честно сказала Мира.Мама обняла её крепко-крепко, потом отстранила и вздохнула:

Дана говорит, у Веры есть сундук с платьями. Завтра мы должны их проветрить. Поможешь?Мира кивнула. Ей вдруг захотелось увидеть платье Веры.

Сундук стоял в самой дальней комнате, пахло лавандой и старым атласом. Дана открыла крышку, и на свет выплыли платья: голубые, кремовые, с кружевными воротниками и бантами.

Это платье Вера надевала на праздник середины лета, - Дана бережно разложила платья на кровати. - Примерь. Что? - Мира отступила. Примерь, - повторила Дана. - Ты почти её роста.Мира оглянулась на маму. Мама покачала головой, но промолчала.

Платье было лёгким и пахло чужой жизнью. Мира надела его, и Дана ахнула:

Как похожа. Повернись. Нет, не так, Вера поворачивалась через левое плечо. Мира повернулась через левое плечо. В зеркале на неё смотрела незнакомая девочка в чужом платье, и улыбалась она чужой улыбкой.

Скажи что-нибудь, - попросила Дана, и голос у неё дрогнул. Мира открыла рот и не сказала ничего. Потому что всё, что она могла сказать, было бы не то. Не Верино.

Вечером она тихонько переплыла озеро к Тише.

Я была в её платье, - призналась Мира. - Все говорят, что я похожа. Тиша посмотрел на неё долго, как будто сквозь неё на тот берег. Не похожа, - сказал он наконец. - Вера смеялась иначе. И забиралась на крышу босиком. А ты вон как сидишь ровно. Мира тут же сгорбилась. Потом выпрямилась. Она и сама уже не знала, как сидит настоящая Мира.

А какая она была? - спросила Мира. Самая лучшая, - сказал Тиша. - Поэтому я и жду. Он снова зажёг свой зелёный огонёк. Мира смотрела на него и понимала: Тиша ждёт не девочку, а самую лучшую девочку на свете. А таких, может быть, и не бывает.

***

Глава 6. Дневник под половицей

На следующий день Мира залезла в комнату Веры, чтобы поставить цветы, как их ставила Вера, и половица под ногой неожиданно качнулась.

Мира нагнулась. Половица была не прибита. Она подцепила её ногтем, приподняла и замерла: под полом лежала тонкая тетрадь в клеёнчатой обложке, а на обложке детским почерком было выведено:

«Верин дневник. Никому не читать».

Мира оглянулась. В коридоре было тихо. Она вытащила тетрадь и села на пол, прижав её к груди. Ей было очень стыдно и очень любопытно, и любопытство победило.

Она открыла первую страницу.

«Сегодня все опять говорили, какая я замечательная. А я разбила чашку и спрятала осколки за шкаф. Не знаю почему. Может, я не замечательная, а только притворяюсь».

Мира перевернула страницу.

«Мне надоело быть примером. Все хотят, чтобы я пела. А я хочу рисовать на обоях. Но обоям нельзя».

Дальше буквы запрыгали, как будто Вера писала быстро-быстро:

«Тиша зовёт меня гулять, а я боюсь, что он увидит, какая я на самом деле. Вдруг он любит только ту Веру, которая поёт и печёт кексы?»

А потом, на самой последней исписанной странице:

«Я устала. Я уезжаю. Оставлю ему записку. Пусть он не ждёт меня и будет собой. Так мне станет легче дышать».

Мира сидела на полу, и у неё дрожали руки. Вера не была идеальной. Вера была обычной девочкой, которая устала притворяться.

А Тиша ждёт не её. Он ждёт ту, кого Вера сама придумала, чтобы всем нравиться.

Мира сунула тетрадь под кофту и побежала к лодке.

***

Глава 7. Праздник, которого никто не ждал

Тиша готовил самый большой праздник.

Сегодня она вернётся, - говорил он, и глаза у него горели ярче всех фонарей. - Я это чувствую. Он показал Мире свой главный сюрприз: в центре поляны возвышалась золотая статуя девочки. Тиша лепил её месяц из папье-маше, красил блестящей краской и теперь приклеивал кудри из золотой фольги.

Это Вера, - сказал он. - Я поставлю её на плот и пущу по озеру. Вера увидит и поймёт, что её ждут. Мира смотрела на статую. Та улыбалась пустой, нарисованной улыбкой, и ни на кого не была похожа.

Тиша, - осторожно начала Мира, - а если Вера не вернётся? Тиша замер. Потом замотал головой: Вернётся. Я зажгу сто фонарей. Я позову её так громко, что она услышит на том конце света. Послушай, - Мира взяла его за рукав. - Я нашла кое-что. Но Тиша не слушал. Он уже бежал к фонарям, и по пути задевал заводных музыкантов, и они начинали играть, и от этого казалось, что весь сад пляшет.

Вечером к озеру сошёлся весь городок. Люди пришли на праздник, на который их никто не звал, и стояли у воды с открытыми ртами. Сто фонарей поднялись в небо и поплыли, как сто светлячков, сбившихся в дорогу.

Тиша столкнул плот со статуей в воду. Статуя качнулась, поплыла, и все захлопали.

И тут налетел ветер. Один фонарь качнулся и задел статую. Бумага вспыхнула, огонь побежал по золотой фольге, и статуя, вместо того чтобы плыть, загорелась, как огромная свеча.

Моя Вера! - закричал Тиша. Статуя вспыхнула и осыпалась в воду кусками горячей бумаги. За ней занялась гирлянда, потом палатка с бумажными фруктами. Огонь бежал от декорации к декорации и съедал только их, не трогая ни деревья, ни людей.

А когда огонь погас, на поляне стало пусто. Ни фонарей, ни статуи, ни праздника.

Только Тиша стоял посреди пустоты и смотрел на чёрную воду.

Теперь она точно не вернётся, - сказал он еле слышно.***

Глава 8. Записка, которая дошла

Тиша, - сказала Мира, когда толпа разошлась и на берегу остались только они двое. - Я должна тебе кое-что показать.Она достала из-под кофты Верину тетрадь.

Это её дневник. Я нашла его под половицей. Тиша отшатнулся, как от огня. Ты читала её дневник? Нельзя читать чужие дневники! Знаю, - Мира кивнула. - И всё-таки прочитала. Потому что ты всё это время ждёшь не того. Она открыла последнюю страницу и прочитала вслух, по слогам, чтобы ни одно слово не затерялось:

«Я устала. Я уезжаю. Оставлю ему записку. Пусть он не ждёт меня и будет собой. Так мне станет легче дышать».

Тиша молчал. Ветер шевелил обгоревшие ленточки на деревьях.

Она уехала не из-за тебя, - сказала Мира негромко. - Она устала быть идеальной. Все ждали, что она поёт и печёт кексы. А она хотела рисовать на обоях. И она просила тебя быть собой. Записка, - прошептал Тиша. - Я не получал никакой записки. Она не дошла, - Мира пожала плечами. - Может, затерялась. Может, её унесло в озеро. Но Вера не забыла о тебе. Она как раз думала о тебе, когда уезжала. Тиша сел прямо на мокрый песок. Он больше не был Хозяином Огней. Он был мальчиком, который очень давно поссорился с подругой, решил, что виноват, и строил ей праздники, чтобы она простила.

Я однажды сказал, что она скучная, - признался Тиша. - Что все её хвалят, а играть с ней скучно. Она обиделась. А наутро уехала. Я думал, это из-за меня. Это было из-за тысячи «ты должна», - сказала Мира. - Твоё было только последней каплей. Она не хотела, чтобы ты ждал. Она хотела, чтобы ты был собой. Тиша долго смотрел в темноту.

А как это - быть собой? - спросил он. Мира открыла рот. Потом закрыла. Она вдруг поняла, что тоже этого не знает.

***

Глава 9. Дана отпускает

Утром Мира положила Верин дневник на стол перед Даной. Дана побледнела.

Откуда это у тебя? Из-под половицы, - сказала Мира. - Прочитайте. Пожалуйста.Дана села. Она читала долго, и с каждым листом её прямая спина опускалась всё ниже, пока Дана не стала похожа на сломанный стебель.

Я не знала, - выдохнула она. - Я хранила её портрет и её платья, а её саму не заметила. Вы заметили, - мягко сказала Мира. - Просто помнили самое красивое. Дана подняла глаза. Впервые за всё время она посмотрела не сквозь Миру, а прямо на неё.

Ты права, - сказала она. - Вера была просто девочкой. Она разбивала чашки и рисовала на полях. А я её всю жизнь делала легендой. Она встала, подошла к вазе и поправила цветы - не так, как ставила Вера, а как-то по-своему, кривовато и тепло.

Вот, - сказала Дана. - Теперь это твой дом, Мира. В нём будут жить твои рисунки. И она улыбнулась. Улыбка вышла неуверенная, как будто Дана училась ей заново.

Мама стояла в дверях и плакала тихо, не вытирая слёз.

Прости, что сравнивала, - сказала она. - Ты и так моя самая лучшая. Без всяких «как Вера». Мира обняла маму. Дана обняла их обеих, смущаясь и от этого сжимая ещё крепче.

Вечером Мира повесила над кроватью свой рисунок: дом, озеро, и на том берегу маленький зелёный огонёк, который больше никого не пугал, а просто светил.

***

Глава 10. Свет в башне

На следующий вечер Мира приплыла к Тише.

Дом Огней стоял тихий. Ни музыки, ни гирлянд, ни заводных танцоров. Только в башне, как всегда, горел зелёный огонёк.

Тиша сидел на причале и болтал ногами над водой.

Я всё жду, что сейчас заиграет музыка, - сказал он. - А её нет. И как-то слышно стало озеро.Мира села рядом.

И как оно тебе, озеро? Шумит, - Тиша прислушался. - Я сто лет его не слышал из-за своих фонарей. Они помолчали. Где-то в камышах крякнула утка, и Тиша впервые за вечер улыбнулся.

Знаешь, - сказал он, - я всё время думал, что Вере нужен самый яркий праздник. А ей нужна была я, только настоящий. И я даже не знаю, какой я настоящий. Я тоже, - призналась Мира. - Я вчера целый день пробовала быть собой. Утром вышло, днём забыла, а к вечеру опять получилось.Тиша засмеялся. Потом посерьёзнел:

А вдруг Вера теперь далеко и ей одиноко? Может, и одиноко, - сказала Мира. - Но теперь у неё есть то, что она просила. Она может быть собой. Это лучше любого праздника. Тиша встал и пошёл к башне. Мира пошла за ним. На самом верху он открыл маленькую дверцу и задул зелёный огонёк.

Стало темно. Потом Тиша чиркнул спичкой и зажёг вместо него обычную тёплую лампу. Свет лёг на его лицо, и Мира увидела, что он совсем не Хозяин Огней, а просто мальчик с оттопыренным ухом и веснушками.

Теперь это не маяк, - сказал Тиша. - Теперь это просто свет, чтобы другу не было страшно плыть через озеро. Другу? - переспросила Мира. Ну да, - Тиша пожал плечами. - Ты же завтра опять приплывёшь?Мира посмотрела на тёплое окно башни, на озеро, на свой берег, где в окне её комнаты горел свой огонёк.

Приплыву, - сказала она. - Обязательно.Когда она гребла домой, озеро впервые показалось ей не чёрным зеркалом, а просто водой, по которой можно плыть туда и обратно, сколько захочешь.

На том берегу её никто не ждал, чтобы поправить. Её ждали просто так.