Долгий-Долгий Город

Глава 1

Долгий-долгийГород

В одном небольшом городе жила девочка Настя. Она была самым обыкновенным ребёнком, как и всё её сверстники любила гулять и не любила делать уроки. По выходным Настя с родителями ездила на дачу, а летом на море. Каждый день папа подвозил её в школу, а обратно она шла пешком, гуляя с одноклассниками. Дома Настю ждала мама и их домашний питомец – белый маленький мопс. Его ещё щенком родители подарили Насте на день рождения. Причём мама хотела купить французского бульдога, но девочка, только увидев забавного и неказистого щенка-мопсика, сразу же привязалась к нему и никак не хотела брать кого-то другого. С тех пор мопс жил с ними, и Настя очень любила его, постоянно с ним играла и выводила на прогулку, а мама покупала ему одежду (хотя папа и говорил, что собаке она не нужна). Щенок хоть и не был бульдогом, и тем более французом, но мама все-таки хотела дать ему французское имя, поэтому его назвали Жераром. Так всё и было…

А эта история, которую я хочу вам рассказать, началась в самый обычный сентябрьский день. Папа работал, поэтому Настя вместе с мамой отправились к школе через парк, с собою они взяли и Жерара, который весело бежал чуть впереди, резвясь в пожелтевшей траве, то тут, то там раскапывая ещё помнящую тепло летнего солнца землю. На нём была синяя болоньевая жилетка, и он казался самым беспечным и счастливым в мире. Настя с мамой весело разговаривали о всяких мелочах, девочка кушала булочку, а Жерар убежал куда-то вперёд. Когда уже показался забор школы, в которой училась Настя, произошло то, чего никто не ожидал… Вдруг, как будто из ниоткуда, прямо перед ними возник огромный грязный крыс. Вообще-то Настя не боялась мышей, но этот крыс был столь велик и безобразен, что она невольно вскрикнула и отпрыгнула назад. Зверёк злобно зыркнул своими маленькими глазками на булку в руках девочки и с писком начал подползать ближе. Настя очень перепугалась и спряталась за маму, зажмурив глаза. Вдруг она услышала истошный писк и звуки возни. Тогда девочка осторожно выглянула из-за мамы, чтобы посмотреть, что же происходит. Жерар, выпрыгнувший откуда-то из кустов, трепал крыса зубами, бросая из стороны в сторону, а тот, пища и вереща, отбивался своими лапками и пытался сбежать. Но храбрый мопс придушил его и бросил в канаву.

Настя подбежала к Жерару и обняла его:

– Любимый, храбрый мой пёсик, ты спас меня!

В ответ тот лизал её в щеку и заливисто тявкал. В школе Настя рассказала всем своим одноклассникам об этой героической битве, произошедшей утром, и о своём храбром мопсе, самом лучшем псе на свете. Весь день девочка вспоминала о своём питомце, и представляла, как расскажет об этом папе вечером, а потом бабушке и дедушке. «Какой же у меня хороший пёсик, – думала она, – я куплю ему новую жилетку, и он будет не только самым храбрым, но и самым красивым мопсом в мире!»

***

Настя пришла домой в весёлом расположении духа, но её очень удивило что мама такая тихая и грустная, а папа серьёзный и мрачный.

– Мама, что случилось, почему ты грустишь? – спросила Настя, предчувствуя недоброе, – И почему Жерар не бежит встречать меня, как обычно?

– Настя, тут видишь… я не знаю, что произошло, но Жерар пропал! Мы были с ним дома, я готовила обед, а он спал в комнате. Но когда я заглянула в спальню его проведать, там никого не было! Бедный Жерар, куда же он мог деться!? – Мамин голос дрожал, а глаза заблестели от слез.

Настя бросилась в свою комнату и увидела, что корзинка Жерара пуста, а вокруг разбросаны его игрушки. Девочка принялась звать своего питомца, осмотрела все углы в комнате и даже заглянула под кровать, но мопса нигде не было. Настя села на пол и начала громко плакать.

– Не плачь, не плачь, дочка, найдём мы нашего Жерара, – сказал, войдя в комнату, папа, – И не сиди на полу, окно открыто, простынешь.

– Папа, папа, – всхлипывала девочка, – А ты везде посмотрел, везде поискал? Где же он может быть? А окно, оно же было открыто…

– Ну не в форточку же он вылетел, мы ведь на восьмом этаже живём, да он и не дотянулся бы до туда, – папа задумчиво почесал затылок, – Ну ничего. Сегодня же мы дадим объявление о пропаже в интернете, предложим вознаграждение, и тогда его очень быстро найдут, обещаю.

После ужина Настя долго не могла уснуть, она всё время плакала и думала о пропавшем друге. Даже музыка не успокаивала её. Когда родители уже спали, девочка осторожно забралась на стол, который стоял у окна, открыла форточку и выглянула наружу. Свежий ночной воздух дохнул ей в лицо, взметнув волосы. Внизу, ни у подъездов, ни на парковке, не было никаких следов, которые могли бы что-то рассказать о бегстве Жерара. Папа был прав, тут действительно слишком высоко. Глубоко вздохнув, Настя закрыла форточку и села на кровать. Последний порыв ветра, прошелестевший по комнате перед закрытием окна, вдруг положил рядом с девочкой непонятно откуда взявшееся пёрышко. Девочка взяла его в пальцы и с удивлением начала рассматривать: белый пушок у основания, чёрный кончик и коричневые пятнышки. Очень странно… Откуда же оно могло здесь взяться? Настя положила перо на стол и легла в кровать. Она долго всхлипывала, ворочалась, думая о пропавшем псе, и не заметила, как уснула. И вдруг, во сне она услышала знакомый лай. Она огляделась: ей снился тот же парк, через который они с мамой и Жераром сегодня шли в школу. А вот и её четвероногий друг бежит к ней. Настя села на корточки и крепко обняла его

– Жерар, любимый мой Жерар, я так тебя люблю – плакала она, - но куда же, куда же ты пропал? Зачем ты убежал от нас? Я вся испереживалась!

И тут, на удивление девочки, пёс ответил ей человеческим голосом.

– Гав, гав! Настя, самая любимая, единственная моя хозяйка, самый дорогой мне человек на свете! Я ни за что бы не бросил тебя, ведь ты очень дорога мне! Помнишь, как сегодня я защитил тебя от огромной крысы, которая могла тебя больно покусать? Разве стал бы я рисковать собой, если бы ты не была мне дорога? Я очень, очень люблю тебя!

– Я тоже люблю тебя, мой дорогой пёсик, я сильно скучаю без тебя и очень волнуюсь! Но куда же ты пропал?

Жерар вдруг сделался очень серьёзным и даже грустным. Он перестал весело вилять хвостом и сказал.

– Настя, я не по своей воле попал туда, откуда не смогу выбраться сам. Это место называется Долгий-долгий Город, и в нём потерянные домашние животные остаются в одиночестве навсегда. Если ты не спасёшь меня, то больше мы с тобой никогда в жизни не увидимся!

– Жерар, какие страшные вещи ты говоришь! Но не волнуйся, я очень тебя люблю и сделаю всё, ради того, чтобы спасти тебя. Как мне найти этот город, про который ты говоришь, где он, как попасть туда?

Жерар запрыгал на месте, завертелся и радостно залаял:

– Милая моя хозяйка, я так рад, я так жду тебя! Ты должна проснуться и отправиться в тот самый парк, который тебе сейчас снится. Только поторопись! Прийти туда ты должна до наступления утра, иначе будет слишком поздно: с первыми лучами солнца проход в Долгий-долгий Город закроется и попасть туда из мира людей будет невозможно. А я не переживу расставания с тобой, любимый мой человек! Главное, ничего не бойся, иди в парк по той же дороге и никуда не сворачивай. Так ты и попадёшь куда нужно.

***

Настя проснулась внезапно, в холодном поту, вскочила на кровати. В комнате было ещё очень темно, и голос Жерара последний раз прозвучал у неё в голове: «Ничего не бойся, Настя, я верю, ты найдешь меня! Но поторопись, поторопись!»

Девочка была уверена: этот сон не простая выдумка, а всё это на самом деле так и есть. И Жерар сейчас в каком-то страшном заколдованном месте, он ждёт её, своего верного друга, очень ждёт. Настя быстро слезла с кровати и подошла к окну. Пустая ночная улица в холодном свете фонарей выглядела жутко, а тёмные чащи парка, начинавшийся за ней, были непроглядны и страшны. Как страшно было даже подумать о том, чтобы идти туда ночью! Зябко сделалось Насте, и мурашки пробежали по коже… И всё же она думала: «Но ведь Жерар, мой любимый Жерар, сейчас где-то там, совсем один! И он ждёт меня, ждёт, что я приду и помогу ему! Он так меня любит! И я не могу предать его, не могу струсить и бросить его в беде!»

Настя быстро подошла к гардеробу, переоделась в тёплый прогулочный костюмчик и тихо вышла в коридор. Мама с папой крепко спали в своей комнате.

«Папа очень рассердится, если узнает, что я ушла ночью одна на улицу, а мама будет переживать и наверно даже плакать – подумала Настя. – Я очень люблю своих родителей и не хочу огорчать их. Но я не могу бросить в беде моего друга! Я найду его, и мы вернёмся домой ещё до рассвета, и мама с папой ничего не узнают».

***

Тихо выйдя на лестничную площадку, Настя закрыла за собой дверь квартиры и стала быстро спускаться по лестнице вниз. Гулко хлопнула за её спиной тяжёлая подъездная дверь и девочка оказалась на улице. Кругом не было ни одной живой души. Ветер шумел кустами и кронами деревьев, припаркованные машины время от времени поблескивали огоньками сигнализаций, а в траве и на газонах стрекотали кузнечики. Подсвеченная несколькими электрическими фонарями пешеходная дорожка уходила в глубь парка…

Настя в нерешительности стояла перед ней, боясь сделать первый шаг. Сильный страх боролся в её душе с решимостью помочь другу.

– И чего это мы в такую темень по улице шастаем? – раздался вдруг откуда-то сверху ленивый певучий голос, – Ночь-полночь, все спят, а тут нате вам, на прогулку собрались.

Настя подпрыгнула от неожиданности и громко ойкнула. С козырька подъезда, из которого она только что вышла, на неё с интересом смотрели два больших изумрудных глаза. Пару секунд спустя оттуда метнулась на землю лёгкая тень и перед Настей в свете фонаря очутился дворовый кот Васька, которого девочка часта кормила, когда гуляла с мамой. Васька был серым в чёрную полоску, с длинными усами и пушистым хвостом, он умел громко мурлыкать и позволял себя гладить, поэтому его любили все дети дома.

– Вася, Вася, как ты меня напугал! А ты что, тоже говорить умеешь? – удивилась девочка.

– Конечно умею – фыркнул кот, – Ты же вот умеешь говорить, хотя ещё совсем маленькая, а я уже взрослый кот, и поэтому тем более. Просто с вами, людьми, и говорить-то не о чем. Ваши взрослые всегда заняты, постоянно бегут куда-то и совсем не верят в сказки. Поэтому мы и молчим обычно.

– Вот как, – удивилась Настя, – А я и не знала. Прости пожалуйста, Вася, я не хотела тебя обидеть.

– Ну ладно уж, так и быть, прощаю. – Довольно мурлыкнул кот.

На секунду наступило молчание. Васька прислушивался к вою ветра, а Настя, очень удивлённая, по-новому смотрела на старого знакомого. Кот же, не обращая на неё особого внимания, сел, обернув хвостом лапки и начал вальяжно умываться. Закончив, он зевнул, облизнулся и, сверкнув зелёными глазами, спросил:

– Так куда это ты собралась на ночь глядя?

– Ой, Васька, мне же бежать надо! – спохватилась девочка, – Мой пёсик, мой Жерар, пропал!

– А, этот, – Кот почесал себя задней лапкой за ушком, – неугомонный такой, забавный валенок. И ты знаешь, где его искать?

– Да! То есть… наверное… – Настя нахмурилась, пытаясь вспомнить, как же называлось то место, о котором говорил ей во сне Жерар. – Он в … Ну… В общем, он приснился мне и сказал, что потерялся в каком-то волшебном месте, это такой город, только для животных, и оттуда он не сможет выбраться в одиночку. И я должна ему помочь, вот!

– Уж не о Долгом-долгом ли Городе ты говоришь? – насторожился Васька

– Да, да, так он и сказал мне, мой Жерар! – обрадовалась Настя. – Долгий-долгий Город!

– Тогда ты зря радуешься, девочка, – сказал кот. – Ещё ни один кот, пёс, попугай или кто другой не вернулся оттуда, если оказывался там не по своей воле. А уж человеку попасть туда совсем невозможно.

– Но мне очень, очень надо! – Настя готова была расплакаться, услышав такие скверные вести. – Мой Жерар, мой пёсик, самый лучший пёс на земле, он очень дорог мне! И раз я считаю себя его другом, то должна помочь ему в трудную минуту!

Она села на колени и обняла кота за шею.

– Васька, Васька, ты же такой умный, ты и говорить умеешь, и многое знаешь! Скажи, как мне попасть в этот город! Я тебя очень прошу! Ведь это же возможно, ведь Жерар рассказал мне об этом, чтобы я нашла его! Помоги, Васенька!

– Хорошо, Настя, – сказал кот. – Знаешь, мы, коты и кошки, всё очень хорошо запоминаем. И я помню, что ты всегда добра ко мне, а твоя мама меня подкармливает и ни разу не прогнала. И поэтому я помогу тебе. Я помогу тебе попасть куда нужно, но только помни: место, куда мы отправимся – не для людей, и вход в Долгий-долгий Город людям строго запрещён. Если тебя там застанут, то такое будет… Боюсь, у тебя даже не получится вернуться домой. Ты уверена, что не боишься? Всё ещё хочешь пойти?

Настя тяжело вздохнула, но сказала уверенно:

– На самом деле мне правда очень страшно, но я точно знаю, что не могу оставить Жерара в беде, не могу бросить его. И если я и правда считаю его своим другом, если он по-настоящему дорог мне, то я должна сделать всё, чтобы спасти его. Веди, котик!

И они пошли, маленькая девочка и серый кот, пошли по дорожке в самую глубь тёмного парка. Ветер шумел в кронах деревьев, между стволами мелькали едва заметные тени, а девочка, борясь со страхами, уходила всё дальше и дальше, туда, куда её вёл пушистый проводник. Несмотря на нелёгкий путь и всяческие трудности, Насте было радостно оттого, что она идёт по этому мрачному лесу не одна, а в компании с добрым знакомым, пусть даже и котом.

– Васька, а что это за место, куда мы идём? – спросила девочка, стараясь не отставать за шустрым котиком, – что это за город и кто в нём живёт? И почему людям нельзя туда прийти и посмотреть?

– Ты очень много разговариваешь, – улыбнулся кот, продолжая семенить вперёд. – А лучше бы тебе помалкивать, а то ещё накличешь неприятности. Но так и быть, я расскажу тебе кое-что.

– Расскажи пожалуйста, Васенька!

– Ну так слушай. Идём мы с тобой в Долгий-долгий Город. Никто не знает, кем был построен этот город и когда, может быть даже, что он сам себя построил. И было это так давно, что нет ни одного человека или зверя, кто бы знал, когда это произошло.

– А где же находится этот город, – спросила девочка – И в какой стране?

– А ни в какой стране! – усмехнулся кот. – И ни на какой планете, и ни в каком времени. Этот Город – сам по себе! Он есть только там, где он есть, а нигде больше его нет, и всё тут. Поэтому люди и не могут найти туда дорогу, и никто не может.

Девочка слушала очень внимательно, а за её спиной оставались кусты, деревья, поляны и снова кусты. Узенькая брусчатая дорожка вела её всё дальше. В парке было очень темно, но Настя видела впереди бодро поднятый вверх полосатый хвост и не боялась заблудиться.

– А откуда же ты сам знаешь, как попасть туда? – спрашивала девочка.

– Ну так ведь я же кот! – довольно мурлыкнул Васька, и в голосе его слышалась гордость. – А это значит, что я сам по себе. Могу ходить где захочу и даже там, где другие не могут или не знают! Мы, коты и кошки, можем гулять из одного мира в другой, как только нам захочется. И в Долгий-долгий Город тоже. Правда, мы не очень любим это место.

– Но почему? – удивилась девочка.

Но кот не ответил ей. Он остановился и стал нюхать воздух. Только сейчас Настя вдруг поняла, что не представляет, где вообще находится: за разговором она и не заметила, как всё вокруг заволокло туманом. Он был густым и белым как молоко. Из-за него не было видно ни деревьев, ни кустов, ничего. Только то тут, то там, вдруг вспыхивали разноцветные огоньки: жёлтые, красные, синие, зелёные. Это было так необычно и красиво, что Настя невольно залюбовалась.

– Ну вот и всё. – тихим голосом сказал Васька. – Мы подошли к Городу. Или это Он подошёл к нам… В любом случае, идём.

И они продолжили путь. Некоторое время из-за тумана не было видно ничего, даже дороги, и Настя волновалась, не собьётся ли её пушистый провожатый с пути. Однако тот уверенно шёл вперёд, только в одному ему известном направлении.

Но вот впереди стало видно что-то. Да-да, Насте не показалось. Чуть впереди, по краям дорожки, поблёскивали огоньки. Когда девочка и кот подошли поближе, то стало видно, что это два уличных фонаря. Только это были не обычные фонари. Раньше Настя никогда не видела таких, по крайней мере в своём-то родном городе точно. Каждый был не очень высокий, а на витом столбике кованого чугуна помещалась стеклянная коробочка строгой формы, с навершием-шишечкой. За закоптившимися стёклами дрожал огонёк свечи, давая небольшое пятно света и слабо освещая густую тьму ночи вокруг.

Настя огляделась вокруг и вдруг… ахнула! Туман растаял так же внезапно, как до этого появился, и девочка увидела, что находится на широкой улице большого города. Вдоль многочисленных дорожек, мощеных брусчаткой, стояли фонари, освещая улицы. А сколько тут было домов! Невысокие, всего в два-три этажа, сложенные из камня или построенные из дерева, со старинными медными крышами, позеленевшими от времени, и деревянными дверями, со ставнями на окнах. Их разделяли между собой брусчатые мостовые, мраморные арки и гранитные каналы. А где-то вдали возвышались на фоне тёмного ночного неба высокие башни с большими часами и мрачные шпили, похожие на чёрные иглы.

Посреди небольшой круглой площади гордо высилась стела, похожая на каменную колонну, на которой было выбито большими буквами: «Долгий-долгий Город».

– Этот город кажется очень большим, – заметила девочка, – как же нам найти тут Жерара?

– Ты права, – ответил кот, – этот город очень большой, он не имеет ни конца, ни края. Но я знаю, куда нам нужно. Идём!

Они пошли по широкой улице. Настя не переставала удивляться. Бесконечные подворотни и маленькие улочки убегали куда-то во дворы, где, близко-близко, вплотную друг к другу, стояли потемневшие невысокие домики. Их окошки, старенькие и грязные, светились изнутри, и не было ни одного дома, в котором все без исключения окна были бы тёмными. Но, на удивление, на улице никого, совсем никого не было! «Где же все жители?», подумала девочка. Настя тихонечко подошла к одному каменному дому, что стоял ниже по улице, и осторожно заглянула в окошко. Стекло было пыльным и мутным, и девочка, сколько бы она ни протирала его, никак не могла разглядеть, что же там светится внутри, и кто живёт в этой комнатке по ту сторону окна. Правда, один раз ей померещилось, будто там, в глубине дома ходят какие-то тени, и от этого ей стало жутковато.

Настя догнала котика и шёпотом спросила его:

– Васенька, а кто же живёт тут, в городе, в этих домиках?

– Я расскажу тебе. – ответил Васька. – Скажи, Настя, у твоих друзей, или знакомых, или родственников когда-нибудь умирали домашние питомцы?

– Да, жалко, конечно, но такое случается иногда. – ответила девочка.

– Так вот, знай, Настя, что, когда у какого-нибудь человека умирает его домашний питомец, он попадает сюда, в Долгий-долгий Город. Умершие животные поселяются в квартирках и отныне живут здесь. Тут им тепло и уютно, всегда есть чем перекусить и что попить. Но они не могут выйти на улицу погулять или увидеться друг с другом, они только сидят взаперти и вспоминают своих хозяев, которые остались там, в мире людей, и ждут, когда снова смогут туда вернуться.

Настя нахмурилась.

– По-моему, это не правда. – Сказала она. – У моей бабушки два года назад умерла кошка, так дедушка её закопал в садике, а ни в какой город не отвёз.

– Так ведь это же он тело закопал, твой дедушка. – возразил кот. – Не мог же он то же самое сделать с душой, ведь её живому человеку ни увидеть, ни потрогать нельзя. Так ведь точно и у людей происходит. Или ты думала, что, умерев, человек или животное умирает навсегда, насовсем?

– Нет, не думала, наверное…

– Запомни, Настенька, что твоё тело это как одежда, оно может состариться или износиться, но самое главное, что у тебя в душе, самое главное, что у тебя в сердце! И как легко люди меняют одежду, так точно и душа меняет тело и никогда не умирает, и не стареет. Не только у людей, но и у животных. Вот души и попадают сюда после смерти тела, и ждут, когда же смогут вернуться обратно в мир живых. Коты видят больше людей, поэтому-то я и вижу, чувствую, какое множество грустных невидимых глаз смотрят сейчас на нас, как на приведений из другого мира, и как тоскуют они о своей иной жизни. От этой тоски и не любим мы, живые, являться сюда раньше назначенного срока.

Девочка и кот шли по освещённой старинными фонарями улице, когда вдруг дома расступились в разные стороны и впереди показался гранитный мост через канал. Дойдя до середины моста, Настя подошла к краю витой чугунной ограды и выглянула за неё вниз. У неё захватило дух! Не вода была там, в канале, но небо, такое же чёрное и бескрайнее, как наверху. И там, внизу тоже увидела Настя звезды, белые и яркие. Девочка попыталась разглядеть, где же кончаются гранитные берега этого канала, но таким длинным был он, что всё тянулся прямо вдаль и даже ещё дальше, до самого горизонта, и там, где встречались земля и небо, казалось, что они соединяются.

– Идём, Настя, – поторопил девочку кот, – Мы должны найти твоего друга как можно скорее и вернуться до рассвета, нам нельзя медлить, идём!

И они пошли. А узкие улочки тянулись далеко-далеко и большие проспекты пересекали широкие площади, но везде было так тихо, очень тихо, и только фонари да мутные окошки освещали густую темноту ночи. И ещё были звезды. Холодные и яркие, белые как снежинки, они мерцали в белёсых облачках на чёрном небе, и Настя, глядя на них думала: «Вот я сейчас здесь, в этом городе, где-то, где ещё никогда не бывал ни один человек, да и вряд ли когда-либо будет. И я смотрю на эти звезды и думаю о них, а они блестят надо мной. А моя мама спит у нас дома, в своей спальне. Но через шторку на окне виден кусочек чёрного неба и с него в комнату тоже заглядывают звезды. Те же они, что и тут или нет? Если разных планет и мест, в которых живёт кто-то, много, и одни и те же звезды могут видеть все эти таинственные жители из волшебных своих миров, значит звезды светят для всех одинаково? Быть может тогда, и Жерар смотрит на них же сейчас и думает обо мне? И ждёт, конечно, он ждёт! Надо идти поскорее, надо быстрее его найти и вернуться домой!»

Так думала Настя, когда они с Васькой, сворачивая в проулки, спускаясь вниз по улицам и пересекая проспекты, прошли в невысокую каменную арку между домами. На стене возле арки висел небольшой фонарь, в свете которого вдруг остановился Васька. Он поднял ушки и начал внимательно прислушиваться, беспокойно оглядываясь по сторонам.

– Что случилось, Васенька, почему мы не идём дальше? – озабоченно спросила девочка.

Кот молчал и напряжённо слушал, всё время поворачивая ушки в разные стороны. Потом он повернулся к Насте и быстро сказал.

– Я так и думал. Нас заметили. Они знают, что сегодня ночью какой-то человек пересёк границу Долгого Города. Очень скоро Они будут здесь, Они придут за тобой и, если найдут – всё пропало.

– Ой-ой-ой! И что же нам теперь делать? – испугалась девочка.

– Я спрячу тебя, – сказал Васька, – я же всё-таки кот, а значит могу кое-что волшебное. Ты же сиди тихо и не высовывайся, пока я не разрешу, иначе нам двоим несдобровать! Понятно?

Девочка кивнула. Тогда Васька принялся лизать себе лапу, как будто бы собрался умываться. Потом он быстро прыгнул на задние лапы и начал умывать Настю. Он гладил её лапкой по голове, по плечам и спине, рукам и ногам, и девочка вдруг почувствовала, что становится меньше. А Васька всё гладил и гладил её, пока Настя не стала совсем маленького роста, ну, не больше вот, чем бабочка. Тогда он взял её лапкой и посадил себе на шею.

– Спрячься под мой нарядный ошейник, в моей густой шёрстке, и сиди тихо, и ничего не бойся. – Сказал он.

Настя послушалась умного котика и сделала так, как он сказал. Васька же сел как ни в чем не бывало прямо в пятнышко тёплого фонарного света и сделал вид, будто просто умывает себе мордочку, и ничего больше тут не делает. Настя же с интересом и волнением выглядывала из-за ошейника, за которым спряталась: ей было очень любопытно, что же сейчас будет.

Секунду или две ничего не происходило, а потом всё-таки что-то произошло. Настя поняла это, потому что почувствовала, как слегка напрягся Васька, а ещё – она видела – дрогнул на мгновение огонёк за фонарным стеклом. Ей показалось, что в глубине арки, из которой они только что вышли, мелькнула какая-то тень. Потом там, в широко распахнутом мрачном каменном зеве блеснули два ярких голубых огонька. Они уставились на Ваську, как будто могли видеть его насквозь. Несколько долгих секунд длилось напряжённое молчание, а потом из темноты арочного проёма наконец раздался холодный спокойный голос.

– Кот Василий… Какая встреча!

– Доброй ночи Вам, господин Герцог! – уважительно ответил Васька, поклонившись в сторону голоса, и Насте пришлось крепко держаться за его ошейник, чтобы не упасть случайно на брусчатку.

Мелькнула быстрая тень и прямо перед Васькой возник большой и грозный кот, чёрный, как сама ночь. Шерсть его лоснилась и блестела в свете фонаря, а белый воротничок на груди и носочки на лапках выдавали в нём особу безусловно благородных кровей. Ещё Настя заметила, что вместо ошейника у него была повязана красивая шёлковая лента бордового цвета, а на ней, прямо на белом воротничке, украшая грудь, блестел большой и красивый орден в виде креста.

– Что это ты забыл тут, Василий? Или по нам соскучился? – С притворной любезностью поинтересовался Герцог. – Людей у нас тут нет, ты сам знаешь, не покормит никто, да и на солнышке не погреешься… Так что же привело тебя сюда в эту чудесную ночь?

При каждом слове Герцог учтиво улыбался, но глаза его были так холодны и так колко сверкали, что Настя поёжилась.

– Вы правы, господин Герцог, – простодушно улыбнулся Васька. – Людей здесь нет, но именно от их суетливой болтовни и искал я спасения тут, в безмолвном спокойствии лабиринта улочек Долгого-долгого Города. И не греться на солнце пришёл я сюда, но насладиться мерцанием звёзд на бескрайнем просторе небосклона и подумать о своём, котовьем. Ночь мила и привлекательна мне, как и всем котам и кошкам каждого из миров.

И Васька ещё раз добродушно улыбнулся.

Тогда Герцог внезапно изменился в лице, подпрыгнул вплотную к нему и спросил резким стальным голосом, не переставая сверлить Ваську своими цепкими холодными глазами.

– А разве не знаешь ты, что сегодня ночью в Город проник ЧЕЛОВЕК?! Разве не слышал ты его шагов, не чуял запаха из другого мира? Город знает, что посторонний шастает тут без приглашения, и Город не допустит этого. Поэтому я и лечу в ночи, квартал за кварталом, смотрю и слушаю. Каждый тёмный уголок, каждая подворотня, каждый подвал или чердак открыты мне тут, и я найду человека рано или поздно, так что если ты что-то знаешь об этом, то лучше бы тебе рассказать и не гневить ни меня, ни Город. Да не вздумай лгать мне, а ни то я мигом сделаю так, что ты навеки останешься в Долгом-долгом Городе!

– Что Вы, господин любезный Герцог, – ещё раз поклонился Васька. – И в мыслях не было обманывать Ваше доверие, о Блюдущий Порядок! Но я и правда ничего, совсем ничего не знаю об этом человеке. Я сказал Вам правду, зачем я пришёл сюда, а о чем Вы говорите, этого я не знаю, о почтеннейший из герцогского рода! Быть может, человек проник в наш бескрайний Город где-то в другом месте, тогда Вам следует поискать его где-нибудь ещё, о Благоугодный Городу! Я уверен, что Вы, полный достоинств, быстро найдёте этого человека на благо Города, господин Герцог, да будут всегда такими же пушистыми Ваши усы!

Герцог ещё некоторое время сверлил добродушно улыбающегося Ваську презрительно-недоверчивым взглядом. Потом он степенно выпрямился, коротко кивнул своему собеседнику на прощание и в один прыжок очутился на крыше ближайшего дома. Ещё прыжок – и Герцог растворился в темноте ночи.

– Всё, можешь вылезать, – Спустя некоторое время сказал Васька, причём в голосе его чувствовалось явное облегчение. – Он ушёл.

Кот спустил девочку на землю, после чего мяукнул тихо, себе под нос, и она снова выросла и стала такой же, как раньше.

– Кто это был? – удивлённо спросила Настя, когда они, убедившись, что больше никого постороннего поблизости нет, осторожно пошли дальше.

– А это, девочка, Второй член Почтенного Совета, сам Герцог фон Мяузер.

– Почтенный Совет? – не поняла Настя, – А что это?

– Почтенный Совет управляет Городом. Хмм… Точнее, Город сам собой управляет, а Совет занимается делами в нём. Например, судит души животных и отмеряет им срок в Долгом-долгом Городе, пишет законы, по которым живут животные в мире людей, и во всех других мирах. Например вот, коты обязаны по закону откликаться на «кис-кис-кис». Да мало ли чего.

– А этот… Герцог. Кто он?

– Герцог фон Мяузер – кот из старинного аристократического рода. Сейчас уж вряд ли кто вспомнит, за какие такие заслуги сам Город назначил его Блюдущим за Порядком, но просто так этого бы не произошло, поверь мне. Фон Мяузер резок и заносчив, и часто не приятен в общении, но с самого начала начал он безукоризненно выполняет обязанности, наложенные на него Городом.

– А чем он занимается?

– Следит, чтобы никто не нарушал законов Города, чтобы все соблюдали правила. А за проступки и нарушения он жёстко наказывает. Городом даны ему глаза, которые видят сквозь миры, и уши, которые могут слышать все звуки сразу, стоит ему только захотеть. И не существует такого запаха, который Герцог не смог бы учуять даже за многие километры! Если бы не моя кошачья магия, он сразу нашёл бы тебя, уж не сомневайся. Но пока ты со мной, ты в безопасности.

Некоторое время они шли молча. Настя, хоть и верила в Ваську и его колдовство, но всё ещё тревожилась, не могла успокоиться до конца. То тут, то там, ей то и дело мерещились холодные голубые глаза…

– Послушай, Вася, – она решила отвлечься от тревожных мыслей. – Ты же сказал, что Герцог – второй член Совета. А кто тогда первый? И сколько их всего?

– Знаешь, Настенька, – Васька на мгновение задумался, – В Долгом-долгом Городе, ни о чём нельзя говорить наверняка, ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Но, насколько мне пока известно, Совет состоит всего из двух участников. Второй – Блюдущий Порядок Герцог фон Мяузер, а первый – это наш Премудрый Судья. Его зовут Соввелий Филини.

– А что делает он? – поинтересовалась девочка

– Он судит. – просто ответил кот. – Соввелий очень умён. Он знает неверное всё, ну, из того, конечно, что ему позволяет знать Город. Однако другие не знают и этого. Соввелий был назначен в Совет раньше Мяузера, и, говорят, что это он сам написал все те законы, по которым и до сей поры живут животные во всех мирах. Он писал их под прямым руководством Города! И знаешь что? Многие звери любят Премудрого Судью больше, чем Герцога, хоть Соввелий и бывает суров, по-настоящему суров к нарушителям законов. И всё же он умён и добр сам по себе.

– Надо же! – подумала девочка и вдруг воскликнула. – Ой! Так Жерар, наверное, сейчас у них, у Совета! Это ведь они тут главные, и они должны знать, что с ним произошло, и как ему помочь!

– К ним мы и идём сейчас, умная девочка, но всё же я напоминаю тебе, что ты человек, и они будут в страшном гневе, увидев тебя тут.

– Я что-нибудь придумаю, Васенька, но идём же скорее! Я должна помочь Жерару любой ценой, я ничего не пожалею для того, чтобы спасти его! Но мы уже так долго идём, у меня уже ножки устали. Когда же уже конец, Вася?

– Скоро, Настя, скоро. И хоть у самого Города нет конца, конец есть у нашего путешествия, и он уже близок, идём!

И они побежали по широкому проспекту вперёд, туда, куда вёл кот. Вскоре дома стали попадаться реже, всё чаще между ними виднелись тёмные силуэты стволов древних деревьев и заросли сухого кустарника.

И вот они пришли: перед ними выросли как будто из-под земли витые чугунные ворота, широко распахнутые. За ними открывался вид на большую круглую клумбу, правда без цветов, вытоптанный газон и аллею деревьев, которые, наверное, уже давно сбросили всю листву и сейчас стояли голые и мрачные. А там, где заканчивалась аллея, там, где наконец останавливалась ровная, но слегка запущенная брусчатая дорожка, возвышалось огромное мрачное здание, очень большое, в форме буквы «П». Высотой в три этажа, центральная постройка венчалась громадным куполом, с которого местами уже пооблезла краска. Сам купол был украшен высоким шпилем, когда-то наверно очень красивым и даже блестящим, теперь же – тёмным и поблекшим.

По бокам от створок воротных дверей возвышались две статуи из потемневшего камня на высоких постаментах. Первая статуя изображала большого филина в судейском парике и пенсне, надвинутом на кончик крючковатого клюва, со степенно сложенными за спиной крыльями и толстой книгой «Законы Города», на которую он опирался одной лапой. Надпись на постаменте гласила: «Премудрый Судья Соввелий Филини»

Вторая статуя представляла собой изящно усевшегося кота уже знакомых Насте очертаний, с длинными усами и драгоценным орденом на груди. На табличке постамента значилось: «Блюдущий порядок Герцог фон Мяузер».

– Вот мы и пришли, – мяукнул Васька. – Здесь заседает Почтенный Совет. Твой Жерар должно быть сейчас там, у них, потому что только они всё тут знают и за всё отвечают. Дальше, Настя, ты пойдёшь одна, потому что если меня заметят тут, рядом с тобой, то точно накажут обоих, а так, может тебе повезёт. А я буду неподалёку, чтобы в случае надобности прийти на помощь. Я не прощаюсь с тобой, Настя, я знаю, что скоро мы вновь увидимся, поэтому скажу только: удачи!

– Спасибо, Васенька, что помог мне! Без тебя бы я точно не смогла попасть сюда и пройти весь этот путь! – девочка, присев, крепко обняла кота. – Что ж, мне нужно поторопиться, чтобы не опоздать на помощь своему другу!

И Настя, быстро проскочив ворота, побежала по аллее к зданию Совета. А где-то на горизонте, будто в подтверждение её слов, начал сереть тёмный ночной небосвод, и чёрные свинцовые тучи, те, что находились поближе к краю неба, уже отличались от остальных облаков пепельными оттенками. Начинался рассвет.

Настя, тяжело дыша от бега, остановилась перед высокими деревянными дверьми. Она навалилась на них всем телом, и те, пронзительно скрипя, медленно отворились. Девочка оказалась в небольшой комнате круглой формы. Пол её был выложен гранитом, стены, когда-то отбеленные, сейчас потемнели и кое-где потрескались, высокие мраморные колонны уходили куда-то вверх, к далёкому тёмному потолку. Слева и справа вдоль стен широкие мраморные же лестницы вели на второй этаж. Настя поднималась по одной из них наверх, держась за массивные поручни холодного камня, и при каждом шаге её сапожка звонкое эхо, отскакивая от стен, шумно разлеталась по многочисленным невидимым уголкам этого загадочного здания. Поднявшись по лестнице наверх, девочка оказалась в тёмном узком коридоре, выстланном щербатым паркетом. Она шла в темноту наощупь… Подсвечники на обшарпанных стенах были пусты. До Насти то и дело долетали отголоски сквозняка, хозяйничавшего тут. Удивительно, но время от времени ей казалось, что с ветром до неё доносятся и еле слышные звуки, будто где-то в глубине здания играет пианино или арфа, а может, и то, и другое. От этого Насте становилось жутко.

Но вот в конце коридора стало светлее. Настя устремилась туда, и, когда подбежала поближе, поняла, что свет в коридор попадает через стеклянные окошки старинной, высокой и узкой деревянной двери. Девочка припала к стеклу и ей открылось невероятное зрелище! Дверь эта вела в зал просто немыслимых размеров. Он был круглый, и, насколько хватало взгляда, в глаза везде бросался отполированный каменный пол в чёрную и белую клетку. Стены зала, украшенные гипсовой лепниной самых простых форм, уходя вверх, постепенно сближались друг с другом и где-то невероятно высоко, в полутьме исполинских сводов замыкали громадный купол. В самом центре зала стояли два больших мраморных трона, чуть повернутых друг к другу, в которых восседали члены Почтенного Совета. Герцога фон Мяузера, вальяжно растянувшегося на своём месте, Настя узнала сразу. На морде его читалась скука вперемешку с едва уловимым раздражением, и, хотя внешне он был спокоен, слегка подрагивающий кончик хвоста выдавал его. На втором троне степенно расположился большой филин, очень похожий на статую перед зданием Совета, только живой. Настя, взглянув на него, почувствовала неясное волнение, однако она не могла понять, в чем же дело? Быть может его судейский парик смущал её? Нет. Ей было решительно всё равно, какой головной убор предпочитает носить этот филин. Может быть, сползающее по острому клюву пенсне, постоянно поправляемое владельцем, привлекало её внимание? Да, в общем-то, не сильно. Девочка ещё раз окинула его взглядом целиком, с головы до ног. А филин поправлял парик, пенсне, листал толстый том законов Города…

И тут Настя поняла! Вот, что так неясно тревожило её: сам филин! Точнее, его перья! Коричневые в крапинку, с чёрными точечками и белым пушком у основания. Так ведь точно такое же пёрышко нашла Настя на столе в своей комнате в тот вечер, когда пропал Жерар!

«И форточка была открыта! – подумала Настя. – Так это он, этот филин прилетел тогда к нам и унёс Жерара сюда! Значит мой пёсик точно где-то здесь!»

И как будто кто-то услышал её мысли: в следующую же секунду все звуки стихли и в зале, да, кажется, и во всём Городе, настала полная тишина. Даже ветер больше не выл. Вдруг по залу прокатился гул, будто где-то под куполом ударили в большой колокол. А когда гулкое эхо, усиленное исполинскими сводами, стихло, подал голос Герцог фон Мяузер.

Приподнявшись в кресле, он провозгласил:

– Начинаем суд! Введите пострадавшего и обвиняемого!

И Настя увидела его! Из ниоткуда, прямо из темноты, как если бы его в зал вытолкнула какая-то невидимая сила, перед Почтенным Советом появился Жерар, живой и невредимый! Нельзя передать словами, какую радость, какое умиление испытала девочка, увидев его издалека! Она очень хотела броситься к нему прямо сейчас, туда, но помнила, что этого пока делать нельзя и продолжила ждать. К её большому удивлению и даже страху, перед судьями предстал и ещё один зверёк. Потрёпанный, с потёртой шкурой и лапой на перевязи, из темноты появился тот самый крыс, что хотел напасть на Настю прошлым утром, и от которого её доблестно защитил Жерар. Настя с затаённым дыханием ждала, что же будет дальше. Оба представших почтительно поклонились членам Совета, и суд начался.

– Потерпевший! – Начал Соввелий Филини процесс. У него был низкий, гулкий голос. – Расскажите Совету, что произошло.

– С удовольствием, Ваше Почтеннейшество! – Пискнул Крыс. – Видите ли, эта история ясна как белый день. Всё это произошло вчера утром. Я, не нарушая законов Города, провёл утро в овражных копаниях, когда вдруг почувствовал сильный голод. Выйдя на тропинку в поисках чего-нибудь съестного (а ведь, согласно закону Города номер 2, каждый зверь должен питаться минимум три раза в сутки!) я случайно наткнулся на эту проклятую девчонку, будь она неладна! А я ведь всего-навсего хотел перекусить, попробовать кусочек той булочки, которая была у неё в руках, только и всего! И что же, за это меня так?

И Крыс жалостливо протянул Соввелию перебинтованную лапку.

– Всё этот противный пёс! – Скосился Крыс на Жерара, – Всего меня истрепал, душегуб!

– Гав, гав! Я протестую, господин Премудрый Судья! – звонко тявкнул Жерар, и от звука такого знакомого для неё голоса, у Насти сжалось сердце. – Я бы никогда не напал на невинное животное просто так, вне времени охоты и не для защиты своей жизни, как и гласит закон номер 3 Долгого-долгого Города, гав, но этот Крыс угрожал здоровью человека, и не просто человека, а моей хозяйки, гав, гав, гав! Он хотел напасть на неё, отобрать силой то, что ему захотелось, и мог больно покусать её, гав! А я никак не мог допустить этого, ведь я люблю эту девочку, мою дорогую подругу, мою хозяйку! Поэтому я только защищался.

– Мо-о-о-л-ч-а-а-а-т-ь, глупый пёс! – Вдруг страшно зашипел Герцог фон Мяузер, дугой выгибая спину. При этом глаза его яростно сверкали, а шерсть встала дыбом. – В законах Долгого-долгого Города ничего не сказано о человеке, ничего! Ни единого словечка о его защите или любви к нему, и ты это знаешь! Законы эти века назад были написаны животными для животных. Любить или не любить человека, это твоё личное дело, Совета это не касается. Но соблюдать законы Города ты обязан, щенок! А ты нарушил третий закон, напав и причинив вред другому животному не во время охоты и не для защиты своей жизни! И ты будешь наказан!

В воздухе повисло напряжение. Настя едва сдерживала себя, чтобы не выскочить из-за двери прямо сейчас туда, в зал, на помощь своему другу, так ей было обидно за него, но она ждала окончания суда.

Тем временем Крыс чуть вышел вперёд:

– Н-ну… да, признаю: с этой девчонкой я слегка перегнул палку, но ведь я только хотел немного напугать её, и всё. Калечить ребёнка у меня и в мыслях не было, клянусь! Я просто хотел поесть, а тут вот как вышло... Но, в соответствии с Законом… я даже готов пойти на мировую, если пёс как-нибудь возместит мне…

– Довольно! – небрежно махнув лапой, оборвал Крыса Герцог. – Удалитесь оба, а суд пока решит, как поступить.

Настя хотела уже сделать что-то, побежать, закричать…но не успела она моргнуть, как Жерар и Крыс исчезли.

– Н-н-н-н-у-у-у-у. – Протянул фон Мяузер. – Что думаешь, Соввелий?

Премудрый судья, всё это время неотрывно записывавший каждое произнесённое здесь слово, перевёл огромные янтарно-желтые глаза на своего собеседника.

– Ух-ух, ух-ух-ух-ух, – Недовольно запричитал филин, поёживаясь в своей просторной мантии. – Уху-ужас! Одни беды нам с этими крысами! Сначала Щелкунчик убивает их королеву и наследного принца. И запрос с жалобой приходит нам! Нам, а не в департамент по происшествиям Волшебных миров! Это раз! Потом Нильс, этот мальчишка, топит целое полчище крыс с помощью своей волшебной уху-ху-дудки! Это два! И опять все жалобы, всё недовольство, всё же идёт к нам! А почему? Потерпевшие – животные, всё верно, но виновники-то – люди! И им уж мы ничего не можем сделать… Вот и остаётся, что впустую рассматривать жалобы да писать оправдания. Б-р-р-р-р… Филин поёжился, потом медленно раскрыл клюв, будто хотел чихнуть, но в последний момент передумал, и снова сделался очень серьёзным.

– Теперь ещё и вот это! – Соввелий сидел, насупившись. – Позор! Позор! Во имя всех зверей, это величайший уху-хух-позор! Мяузер, Город возложил на нас ответственность судить и помогать, помогать и судить, строго, но справедливо. А со всеми этими крысами… Виновники не наказаны, потерпевшие не довольны, жалобы, жалобы! А сколько бумажной волокиты, Ох! Ух! Уху-хуху-хух!

Филин протирал перьями своё пенсне и устало глядел большими подслеповатыми глазами. Его судейский парик сбился на затылок, но, казалось, он этого не замечал.

– Эх, если бы это дело закончилось благополучно, если бы обе стороны остались довольны, это бы поправило паршивую статистику «крысиных» дел. – Премудрый судья грустно вздохнул. – Мечты, мечты…

– Мняу, мяу, мне кажется, Соввелий, – лениво тянул Мяузер, – что Город требует справедливого суда – всё остальное не важно. Давай не будем тянуть кота за… Хмм… Я имею в виду, не надо затягивать дело и ломать голову там, где это не нужно. Честно говоря, собаки мне противны так же, как и крысы. Предлагаю поступить так, как гласит сухая буква закона: разумеется, крыс не сможет вылечить лапу самостоятельно, а значит, не сможет добывать пищу. Скоро он умрёт в мире людей и окажется у нас. Поселим его с другими такими же.

Герцог презрительно фыркнул и дёрнул чёрным хвостом.

– А пёс, – продолжал он, – За такой серьёзный проступок будет навечно заперт в Долгом-долгом Городе. Что ж, выходит, оба они получат по заслугам за свою глупость, а закон Города будет соблюдён.

Герцог выглядел довольным.

– Совет готов огласить приговор! – звонко мяукнул фон Мяузер.

Тотчас же перед ним снова возникли Жерар и Крыс. Оба они выглядели взволнованно в ожидании того, как же именно решится их дело.

– Властью и именем Долгого-долгого Города, мы, – фон Мяузер бросил взгляд на судью, – Почтенный Совет, блюстители и защитники судеб всех животных всех известных и неизвестных миров, приняли решение. Да будут нам свидетелями Дома и Стены, и Фонари, и Мосты, и Брусчатка Города, его Земля и его Воздух…

Герцог говорил, и ветер, налетевший из ниоткуда, подхватывал его слова и разносил далеко-далеко, и они звучали всё громче и чётче с каждой секундой.

– За осознанное и намеренное нарушение законов Города, – продолжал Герцог грозно, – ты, мопс Жерар, приговариваешься отныне и навеки…

– Не надо! Не надо, стойте! – Со скрипом распахнулась старинная дверь, и в зал вбежала Настя, – Я могу, могу всё исправить, чтобы дело кончилось мирно, я знаю, как помочь!

Она выскочила внезапно и встала прямо в центре огромного зала, между тронами членов Совета и своим другом. Жерар радостно лаял и крутился на месте, так он был рад внезапному появлению подруги. Крыс недоумённо уставился на девочку. Он узнал её, но никак не ожидал увидеть снова. Премудрый судья выглядел удивлённым и сердитым одновременно, и недовольно ухал, а фон Мяузер был просто в бешенстве.

– Ага-а-а-а-а! Вот ты и попалась, девчонка! – Герцог страшно зашипел, прижал уши к голове, выпустил когти и выгнул спину дугой, – Ты, человек, как смела ты прийти сюда?! Под защитой чьей-то магии ты тайно проникла туда, куда не нужно было. Пусть тебе это удалось, но теперь… Теперь тебя ничто не спасёт. Ты нарушила главный закон Города и будешь жестоко наказана!

Фон Мяузер больше не был обычным котом. Огромный, лохматый, неясной породы зверь с пылающими голубым огнём глазами, он действительно вселял ужас.

Но тут в дело вмешался Премудрый Судья.

– Достаточно, Герцог, – сказал Соввелий, поправляя парик, – Прошу Вас не забывать, что судья здесь всё-таки Я. Возможно, если девочка и вправду сможет помочь нам с…хммм… нехорошей «крысиной» статистикой, и у нас получится благополучно закрыть это скверное дело, то и её проникновение сюда можно будет… обжаловать.

Бывшая готовой к любой опасности Настя, почувствовав, что первая беда миновала и Филин, возможно даже готов встать на её сторону, внезапно разрыдалась.

– Ну-ну, дитя, не плачь, ну… Что же это такое в самом деле…– Соввелий выглядел растерянно, хотя голос его звучал добродушно, – Расскажи, расскажи нам, как решить это дело мирно, и я обещаю, что ничего плохого с тобой не случится.

– Ну это мы ещё посмотрим. – недовольно фыркнул Герцог. Теперь он снова был обычным котом и так же, как и раньше, лениво лежал на своём троне. – И как это интересно маленькая девчонка, совсем не знакомая с магией, сможет решить проблему, с которой не справимся Мы?

Соввелий Филини, откинувшись на спинку трона, вопросительно смотрел на Настю, ожидая, что она скажет. В это время Жерар тихонечко тыкался ей в руку своим холодным мокрым носом, как бы говоря: «всё хорошо, ты очень смелая, только не останавливайся, и у тебя получится!»

– Я… Я подслушала ваш разговор… И я… – Настя всё ещё всхлипывала, но говорила уверенно, – Если вина моего Жерара будет исчерпана, и господин Крыс будет не против миром решить этот вопрос, суд можно будет отменить?

– Если мопс Жерар возместит пострадавшему ущерб, – Соввелий Филини важно повёл крылом, – и тот, в свою очередь, будет доволен; Более того – если Город будет доволен – только в таком случае возможна отмена судебного наказания.

– Только вот как пёс сможет вылечить крыса – неясно! – ехидно улыбнулся Герцог, – И если это ему не удастся, в чём я более чем уверен, то псу не избежать заслуженного наказания.

– Да, да, всё верно, Жерар не может вылечить господина Крыса, но это могу сделать я или мои родители! – Настя обернулась к потерпевшему. – Господин Крыс, господин Крыс, я верю, что Вы не хотели меня обидеть, что просто были голодны. Но Вы повели себя некрасиво, когда хотели отобрать мою булочку, взять чужое без спроса! Вот Жерар и пытался защитить меня. Но я очень сожалею, что всё так получилось. Пожалуйста, позвольте мне помочь Вам! Мы с родителями Вас вылечим и накормим, если хотите, можете даже остаться у нас жить! Только пожалуйста, отмените вашу жалобу!

– Да я, знаете ли, сам н-н-не против… – Крыс осторожно покосился на фон Мяузера, – Н-н-не имею ни малейшего желания ту-ту-тут оставаться… Я наглеть не буду, мне бы только лапку вот подлечить… Я согласен отозвать жалобу, с бо-бо-большим удовольствием.

– Господин Премудрый судья, господин Премудрый судья, – Настя умоляюще глядела на филина, – Прошу Вас, позвольте сделать так! Я обещаю, что позабочусь о господине Крысе до тех пор, пока он полностью не поправится! А Вы, прошу Вас, отмените наказание для Жерара!

Премудрый Судья долго размышлял над тем, что услышал. Всё это время Герцог фон Мяузер неподвижно лежал на своём троне, не сводя холодных глаз с Насти, лишь кончик его хвоста всё также нервно подёргивался. Ветер гулял по залу, а в старинные оконные рамы пробивались первые лучи рассветного Солнца. Девочка уже начала волноваться, но тут Премудрый Судья прокашлялся, встал с кресла, и, медленно подойдя к Насте почти вплотную, заговорил важным голосом:

– Гмммм… Гмммм… Я принял решение! – заложив крылья за спину, Соввелий начал прохаживаться взад-вперёд, произнося громко и чётко, – Решением Почтенного Совета и от имени Долгого-долгого Города мы даём мопсу Жерару возможность избежать наказания за содеянное, если его хозяйка возместит ущерб, который понёс господин Крыс в результате своих… хммм… безрассудных действий. Но предупреждаю единожды, и больше повторять не буду: если девочка не выполнит обещанного, то и она, и мопс Жерар понесёт наказание в соответствии со всей строгостью закона.

Тут Соввелий Филини перестал расхаживать, подошёл близко-близко к Насте, Жерару и Крысу, и простёр над ними свои крылья. Девочка видела, как бессчётное количество перьев смыкается над её головой, будто образуя огромный пёстрый шатёр бурых, серых и тёмных цветов в мелкую крапинку. И вот уже девочка, пёс и крыс оказались в полутьме, мягко шуршащей множеством перьев, тёмные крапинки и светлый пушок калейдоскопом кружились перед глазами, а каменный пол в чёрную и белую клетку медленно поплыл из-под ног. Будто сквозь сон Настя слышала доносящийся откуда-то издалека голос Премудрого Судьи: «Раз обещала – сделай. И помни: Город всё слышит, Город всё видит и Город всё помнит». В этот момент темнота окончательно поглотила Настю. Она больше ничего не видела и не слышала, а глаза её мягко закрылись от усталости.

Когда же девочка вновь открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что лежит у себя дома, в своей кровати. Одетая в пижаму, закутанная в одеяло, Настя как будто просто спала всю ночь на тёплой и мягкой постели. Рядом, ну тумбочке лежали смартфон и наушники, она ведь слушала музыку перед тем, как лечь спать. «А вдруг мне всё это приснилось?!» Девочка с ужасом вскочила с кровати и… Тут от радости сердце её бешено забилось в груди: в углу комнаты, в своей корзинке, смешно завалившись набок, мирно сопел Жерар. А рядом с ним примостился и Крыс.

Настя громко визгнула от переполнявших её эмоций и, одним прыжком оказавшись рядом со своим любимым питомцем, принялась тискать и обнимать его. Проснувшийся от волшебного сна Жерар радостно вилял хвостом, кружился, резвился и громко заливисто лаял. Крыс, тоже уже проснувшийся, выглядел спокойным и умиротворённым, мирно лежал с краешку мягкой корзинки Жерара.

– Жерар, мой любимый пёсик, мой хороший, я так боялась, я так волновалась за тебя! – Настя не выпускала мопса из крепких объятий, – Но я так рада, так рада, что мы теперь снова вместе! Я знала, что не могу тебя бросить, ведь я очень люблю тебя! Мой хороший, мой милый друг!

Мопс в ответ только громко и счастливо лаял, и было понятно, что он тоже очень счастлив, что всё так получилось.

Тут дверь комнаты раскрылась и на пороге появилась мама, заспанная и взъерошенная. Быстро окинув беспокойным взглядом комнату и, по-видимому, не найдя ничего подозрительного, устало вздохнула:

– Насть, ну что за дела, а? Ты время видела вообще?! Нет, ну вы только посмотрите: пол шестого утра, а она с собакой играет! Шум, крики непонятные, Жерар лает на весь дом. Насть, ты чего, вообще, что ли?!

– Мама, мама! Жерар нашёлся, всё хорошо! – Настя радостно протягивала маме мопса, который счастливо лаял без остановки.

– Что значит нашёлся? В каком смысле? – мама непонимающе хмурилась, – Он же у тебя в комнате живёт. Настя, я тебе серьёзно тебе говорю: не до шуток сейчас! Прекращай придуриваться и ложись немедленно спать! Тебе в школу вставать скоро, ну-ка быстро ложись, а то потом весь день голова болеть будет. И я тебя умоляю, не шуми больше, а то соседи полицию вызовут, будете так шуметь.

Уже собираясь уходить, Настина мама случайно увидела крыса, в недоумении поблёскивающего своими глазами-бусинками из-за корзинки Жерара.

– А это… А это что такое?! Я не поняла, ты что, крысу вчера из школы притащила?! Насть, это что за ужас, откуда ты её взяла вообще?!

– Мамочка, мамочка! Это господин Крыс! Пожалуйста, давай его оставим! Мне… Мне очень надо! У него лапка болит, давай он у нас чуть-чуть поживёт… – Настя обнимала маму очень-очень крепко, прижимаясь к ней щекой. – Пожалуйста, мама, разреши, ну разреши! Я буду посуду мыть, и убираться в своей комнате, но давай его оставим! Можно? Можно?

– Так. Давай утром решим, что будем делать. А пока и… иди спать. И не шумите больше. – И мама, потирая виски, с полным непониманием во взгляде, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Настя ещё раз обняла Жерара и прошептала ему на ушко: – Мама всё забыла! Она не помнит, что ты исчезал. Наверное, это магия Премудрого Судьи так работает. Ну ничего. Теперь-то всё будет хорошо, мы позаботимся о господине Крысе, и он обязательно пойдёт на поправку. И тогда тебя не заберут в этот страшный Город.

Как только Настя сказала это, за окном промелькнула большая тень, на секунду закрыв первые лучи восходящего солнца. Девочка тут же прильнула к окну. За окном, вдалеке, над парком, она увидела тёмный силуэт какой-то большой и тяжёлой птицы, (возможно совы или филина), который, гордо и чинно взмахивая огромными крыльями, быстро удалялся в глубь леса. Глянув вниз, Настя увидела у подъезда кота Ваську, который тоже провожал взглядом большую птицу. Будто почувствовав, что на него смотрят, Васька поднял голову, посмотрел внимательно в окно, из которого смотрела девочка, и приветливо махнул ей лапкой. В его довольном взгляде читался посыл: «Ну вот, я же говорил, что всё получится». Потом он потянулся, сладко зевнул и прыгнул в ближайшие кусты.

Вскоре Жерар и Крыс опять улеглись в корзинку и мерно и тихо засопели, прижавшись спинами друг к другу. Настя в постели укрылась одеялом и тоже быстро уснула. Ей снились сплошной белый туман, брусчатые улицы тёмного города, старинные газовые фонари, домики, с горящими окошками. Ей снился грозный чёрный кот, и большой мудрый филин, яркие звёзды и первые лучи рассвета. Она была спокойна и улыбалась во сне. Она знала: всё страшное – позади. Она дома, вместе с мамой и папой. И её друг, её милый верный пёс, готовый без раздумий броситься на её защиту, рядом. И теперь уже она никому не даст его в обиду.