Дочери Осени (иллюстрированная сказка)

Часть 1

Дочери Осени

Автор: Анна Мори

Художник: Франц Мартлет

Посвящается всем, кто когда-либо думал, что слишком слаб, робок или одинок; помните, у вас есть друг, который всегда протянет вам руку.

Иногда случается, что вместо одной истории у рассказчицы есть целых две. Если они одинаково важны и с равной силой хотят сбыться, может произойти так, что в жизнь не воплотится ни одна. Но иногда, к счастью, случается, что они в конце концов сплетаются вместе, как шнурок из двух разноцветных нитей, и получают право родиться на свет.

Это история о двух местах, в одном из которых было чересчур много света, а в другом — темноты. Не исключено, что это был один и тот же город, где каждый видел лишь то, что хотел видеть.

И еще это история о двух не очень взрослых девочках. Если бы они посмотрелись в зеркало, то увидели бы одно и то же бледное веснушчатое широкоскулое лицо в обрамлении волос всех оттенков осени. И все же в этой истории две героини и два имени – и вы скоро поймете, почему.

Одну девочку звали Алиса, другую — Кира.

Алиса жила в самом сказочном городе в мире. Для удобства давайте назовем его Янтарным Городом, ведь это красиво – янтарь, и насекомые в янтаре – бедные твари, попавшие в смолу перед тем, как она застыла – это тоже красиво. Да и что о них думать, о насекомых: их жизнь в любом случае – краткое мгновение. В этом городе было собрано все самое восхитительное, что только придумало человеческое воображение: мощеные улицы и черепичные крыши, фонтаны, выточенные целиком из бирюзы или лазурита, повозки, запряженные механическими лошадьми, узкие переулки и горбящиеся над речками мосты, фонари, башни и часы, оконные витражи, похожие на крылья стрекоз – видели бы вы, как в них тысячей красок играло солнце! – и книжные лавки, и кофейни, и мастерские с чудесными двигающимися игрушками. И много людей – особенно детей: красивых, смешных, талантливых, трогательных. И еще там были разные маленькие чудеса: улицы, которые могут привести совсем не в то место, что в прошлый раз, и дома, которые ты, раз увидев, больше не найдешь. Хозяин Янтарного Города любил играть со своим маленьким королевством и его обитателями. А еще была Стена, окружавшая город. Никто точно не знал, что находится за Стеной, но большинство людей думали, что там колокольчиковые поля до самого горизонта. А может — какие-то другие города и страны. Но Янтарный Город был так прекрасен, что никому даже в голову не приходило, что можно захотеть покинуть его ради какого-то другого места. Почти все города, которые вы видели на страницах детских книжек – это немного Янтарный Город. Может быть, вы даже пытались придумывать и рисовать его сами в детстве. Может быть, тосковали по нему и позже, повзрослев, когда в тяжелую минуту вам казалось, что вы живете совсем не в том месте, где следует, и что вас окружают совсем не те люди, и что вся ваша жизнь – просто ожидание на дорожных сумках в ожидании возвращения домой. Мне тоже случалось мечтать об этом городе, но в следующий раз, рисуя его мощеные переулки и тонкие башни, подумайте: не кажется ли он вам немного скучным? И – об участи насекомых в янтаре.

У всего на свете есть изнанка, и города не исключение. Если речь о платье, с обратной стороны у него обычно имеются швы и прочие детали, которые лучше скрыть от посторонних глаз; с изнанкой мест дело обстоит чуть сложнее, но суть та же.

В мире, где жила Кира, когда-то случилась ужасная война. То, что осталось после нее, было по большей части темным и мрачным. В войне выжило так мало людей, что невозможно было сказать, кто с кем воевал и кто победил. Магия и техника сплелись в такой тесный клубок, что реальность перепуталась со снами и фантазиями людей. Здесь не было никакой Стены, как не было вообще почти ничего постоянного. Этот мир был изменчив и зыбок, как сновидение, как туман. Островки магии, застоявшейся, как болотная вода, могли порождать чудовищ или воскресших мертвецов. Это был мир хаоса: развалин городов, свалок, полей битвы, заваленных костями погибших, и духов, недружелюбных к живым. И даже жилища-убежища, кусочки относительно нормального мира, где пытались выжить люди, выглядели зловеще. Эти убежища они старались не покидать. Остальной мир был слишком странным и опасным местом, и все знали, что простой человек проживет там очень недолго — либо умрет, вдохнув ядовитого воздуха, либо сойдет с ума, либо превратится во что-то непредставимое. Если люди в этом мире и рассказывали детям что-то вроде сказок, то вместо «жили долго и счастливо» они заканчивались словами «погибли быстро и без мук». Впрочем, тут почти не осталось людей — зато было много существ, которые были не вполне людьми и даже совсем не людьми.

Как видите, довольно трудно представить, что речь об одном и том же месте: ведь мир Алисы был маленьким и закрытым, как игрушечный городок в ларце или та ореховая скорлупка, где некогда спала, свернувшись клубочком, сказочная Дюймовочка, а потом видел дурные сны всем известный датский принц; а мир Киры был бесконечным и не ограничивал ничью свободу, но внушал неодолимый ужас. Так что для простоты давайте считать, что мест было два, а значит, и девочек – две.

Отцом Алисы был не кто-то, а сам хозяин Янтарного Города. Имя его... Не то чтобы его не было, просто так уж повелось, что все называли хозяина города по-разному. К тому же явления и вещи часто лишаются очарования, когда узнаешь, как они называются — и еще чаще имена, которые мы им даем, совершенно им не соответствуют. И с людьми то же самое, — впрочем, отец Алисы человеком не был. Чаще всего люди звали его просто Волшебником. Вам, наверное, интересно узнать, как он выглядел? Но и на этот вопрос трудно дать определенный ответ. Одни считали его молодым, другие старым; все жители города видели его по-разному. Он обычно носил цилиндр и плащ с пелериной и вечно ходил с какой-нибудь книгой; у него были длинные, ниже лопаток, волосы, белые, как лунный свет. Но кого волнует внешность, когда и так знаешь, кто перед тобой? А Волшебника, уж поверьте, ни с кем нельзя было перепутать. Раз отец Алисы был правителем Янтарного Города, она, получается, была принцессой – и, как и положено принцессе, носила платья. Иногда – глухие темные, как горе, наряды со стоячим воротничком с рюшем у подбородка, иногда – белые, с корсетом с вышивкой из ягод и листьев. Две служанки вплетали ей в волосы ленты или сворачивали их в затейливые косы или узлы и украшали их сетками из жемчуга. Алиса с малых лет умела улыбаться и быть со всеми милой и вежливой даже когда от кос болела голова, воротнички больно врезались в шею, а корсеты сдавливали грудь, мешая дышать. Ведь принцессе положено быть именно такой. Отец обычно вел себя с ней строго — с единственной из всех жителей города; с остальными он всегда был приветлив и весел. Иногда, правда, он позволял ей — тоже единственной из всех — помогать ему в Библиотеке, где он проводил целые дни и которая была сердцем Янтарного Города. Визиты в Библиотеку были главной ее радостью; она всегда входила туда робко, никогда – по собственной прихоти, без его приглашения. Иногда Волшебник как будто был рад видеть Алису: учил ее читать, считать, рассказывал истории, — но потом, будто вспоминая о чем-то неприятном для себя, снова становился холоден. Она не понимала этих перемен в его настроении и всякий раз огорчалась. И даже по самым лучшим дням он запрещал Алисе трогать книги в Библиотеке: ее помощь заключалась в том, что она просто приносила чай или протирала пыль на книжных полках. Она и рада была бы считать себя ученицей Волшебника (а не его служанкой — и даже принцессой она не очень-то хотела быть), но не получалось.

Надо бы рассказать подробнее и о Кире, но это не так-то просто – ведь жизнь людей ее мира была подчинена логике, трудно постижимой для нас с вами, и история Киры в пересказе может показаться перечнем множества непонятных и не связанных друг с другом событий. Даже с такой простой вещью, как рождение, в ее мире все было не так однозначно. Одни люди появлялись на свет из чрева женщины, другие – из обмотанных проводами искусственных коконов, некоторые – из ткани фантазий или из прорех во времени. Иногда было достаточно назвать истинное имя, и на свет появлялся его обладатель; бывало и такое, что люди проживали жизнь задом наперед, молодея вместо того, чтобы стареть. Впрочем, Кира была не из их числа: ее существование началось в виде крошечной краснолицей девочки, такой же несимпатичной, как и все младенцы. Ее появление предсказали гадатели на картах. Мрачные, ночные арканы: Ведьма, Лиловая Топь, Висельник, Черный Единорог и Звездная Паутина – указали дорогу к месту, где ее нашли: в лесу, в светлом пятне серебряных и лавандовых трав. Вероятно, у нее когда-то имелись родители-люди, но кто они – никто не знал. После того, как ее подобрали там, домом Киры стало убежище-жук. Горстки оставшихся в этом мире людей ютились где могли: некоторые жили в волшебных домах, которые внутри были намного просторнее, чем казались снаружи (старики-книжники говорили, что когда-то давно, до войны, такие места называли полыми холмами, и их населяли чудовища). Были и другие убежища, неподвижные или же с крыльями или с колесами, созданные руками людей. А дом Киры имел облик гигантского жука, внутри которого и обитали люди, и был живым — частично механизированным, но все же живым – и находился в почти непрерывном движении. Первой вещью, которой научилась Кира, было – как прятаться. Среди прочего это означало умение правильно надевать темный защитный костюм и застегивать маску, предназначенную для дыхания вне убежища. Все вокруг было враждебно, даже воздух. Второй вещью была речь, потому что даже самый абсурдный мир нельзя представить себе без существования слов. Третьей была охота на духов. Вместе с другими детьми она входила в гнездилище духов с ритуальным алым венком на голове, с бронзовым серпом в руках, и била этим серпом по ярким бестелесным созданиям, вьющимся вокруг. (Поначалу это было весело, но потом серп тяжелел, лоб потел, дышать сквозь маску было трудно.) Четвертой вещью была игра в вэйци. Обитатели убежища-жука проводили полжизни, изучая различные ее комбинации. Игра определяла их действия в той же степени, что и предсказания по картам. Затем она научилась отнимать жизнь у того, что имеет плоть, кровь и дыхание. Драться, кусаться, царапаться, каким бы огромным и страшным ни был твой враг. В ее мире нельзя было выжить по-другому. Вот так она взрослела. В мире Киры не было деления на времена года; одиннадцать раз минул жаркий сезон, двадцать восемь – сезон снега, несколько раз жук-убежище попадал в шторм времени. Словом, с таким понятием, как возраст, было много сложностей, но, так или иначе, Кира почти догнала в росте взрослых обитателей убежища, а ее грудь, еще недавно бывшая плоской, начала наливаться соком. Когда пришел день выбора имени, Кира стала Кирой. Старыми книжными знаками-идеограммами это имя записывалось как «дитя, которое принесет перемены».

История дружбы Алисы и Киры началась, когда обе девочки были совсем маленькими.

Однажды обе они заметили, что их тени ведут себя не так, как у других людей. Вместо того, чтобы просто повторять движения хозяек, эти темные силуэты жили своей собственной жизнью. Сначала они боялись теней, считая, что это какие-то чудовища. И опасались, что с ними самими что-то не так, раз их тени не похожи на тени остальных людей. Они пытались не обращать внимания на эти непокорные, странно ведущие себя силуэты, но не так-то просто не замечать то, что всегда тебя сопровождает. Вы, быть может, вспомните несколько случаев, когда людям удавалось избавиться от своей тени, но это далеко не каждому под силу. В конце концов и Кира, и Алиса рассудили, что раз уж им приходится все время находиться в компании этого чудного существа, то и бояться его не стоит. Да и что опасного может быть в такой же девочке, как ты, если даже она ведет себя немного иначе? Они не могли общаться словами (тени — не очень-то разговорчивые создания), но придумали свой язык жестов. Вы, наверное, уже поняли, что тенью Алисы была Кира, а тенью Киры – Алиса; так получилось, что они подружились раньше, чем даже убедились в существовании друг друга. А к тому моменту, когда их взгляды встретились, они уже знали друг о друге все... Но я забегаю вперед. Когда Волшебник заметил, что Алиса играет со своей тенью, он отчего-то сильно разозлился. — Не вздумай больше играть с тварью из другого мира. Тот мир несет только зло, — сказал он. И Алиса вдруг поняла, что он испуган и растерян, хоть и старается это скрыть. Она прежде не видела отца таким. Страх и раздражение совсем не сочетались с его прекрасным спокойным обликом, и он от этого, как ей показалось, злился еще больше. Киру люди из убежища тоже предостерегали от таких игр: — Это может быть опасно, потому что все тени принадлежат Зверю. Но девочки уже так привыкли, что рядом всегда находится другая-ты, которая понимает тебя лучше всех, что уже не могли обходиться друг без друга. Кто-то из них приложил палец к губам, предлагая сохранить этот секрет, и они продолжали общаться. Они рассказывали друг другу о самих себе, о мирах, где жили, и обо всем на свете. Чем больше они играли вместе и разговаривали друг с другом на этом понятном только им двоим языке, тем больше им хотелось увидеть друг друга по-настоящему, не в виде теней. Алиса, мучаясь от одиночества, представляла себе голос Киры: тихий, темный и глубокий, как ночное небо, которого в ее собственном мире не было; Кира в минуты горести сжимала одну из своих рук другой и представляла, что это Алисина рука: теплая, крепкая, вселяющая надежду. Кире хотелось своими глазами увидеть Янтарный Город, а Алисе — странный, дикий, ужасно интересный, как ей казалось, мир Киры. И как же было бы здорово пережить какое-нибудь приключение вместе! Им обеим иногда снились места, в которых они никогда не бывали, и люди, которых они словно бы знали и вместе с тем не знали. Кира видела во сне удивительные островерхие дома красивого, как из сказки, города. Алисе снился живой, пребывающий в постоянном движении дом-убежище и окружавшие его темные, странные пейзажи — пустые города, гигантские сломанные механизмы, духи... И почему-то обе верили снам больше, чем окружающей действительности. — Мой мир скучный, — жаловалась Алиса. – Что заставляет тебя приходить сюда, если в твоем мире такое множество удивительных вещей и ты вольна распоряжаться собой? — Самой удивительной вещью на свете мне кажется возможность твердо знать, что тебя окружает и что ждет впереди, и влиять на ход событий, — отвечала Кира. – Ведь мой мир этого лишен... Алисе не раз приходило в голову, что своего двойника, с которым она общается в виде тени, она может увидеть и в зеркале в качестве своего отражения. Она пыталась объяснить это Кире, но та почему-то никак не могла уразуметь, о чем она говорит, хотя обычно понимала Алису с полуслова – даже совсем без слов, если быть точной. Все дело в том, что в мире Киры не было зеркал. Уже очень давно никто из людей этого мира не видел ничего гладкого, светлого и блестящего, и даже водоемы там были густы и темны, как чернила или самые глубокие тайны сердца. Поэтому люди ничего не знали про отражения.

Часть 2

Однажды Волшебник, отец Алисы, отлучился по каким-то своим делам. Такое иногда бывало; Алиса когда-то пыталась выспросить, куда он уходит, как и зачем – и что вообще есть на свете кроме Янтарного Города – но всегда наталкивалась на молчание и отчужденность, и в конце концов перестала спрашивать. Перед тем, как покинуть город, он сказал ей, как говорил всегда: — Ни в коем случае не ходи без меня в Библиотеку. А Алиса — тоже как всегда – сильно расстроилась и обиделась, хоть и не подала виду. Она бывала в Библиотеке только в сопровождении Волшебника, а ей, конечно, очень хотелось вдоволь там побродить и рассмотреть все получше... Но она всегда слушалась отца. Этот день ничем не отличался от десятков других, и, спроси ее, что побудило ее нарушить запрет Волшебника, она не смогла бы ответить. Может, это случилось потому, что сегодня ей было особенно скучно и одиноко: тень-Кира была поглощена какими-то событиями своего мира и не обращала на Алису внимания. Словом, ноги сами привели ее на площадь перед Библиотекой, несмотря на то, что Алиса отлично знала, что Волшебнику бы это не понравилось. «Ничего дурного ведь не случится, если я просто, как обычно, протру пыль на книжных полках, правда?» — подумала она. Как только Алиса переступила порог Библиотеки, день, наполненный солнечным светом и тополиным пухом, остался позади, отрезанный тёмной дверью. Тут, в Библиотеке, царил сумрак, который неяркие настенные светильники не могли разогнать полностью, и было так тихо, что даже эхо ее шагов казалось слишком громким. Библиотека была огромной, как многоэтажный лабиринт: один зал сменялся другим, коридоры чередовались анфиладами. Алиса какое-то время бродила между бесконечных рядов стеллажей, наслаждаясь видом книжных корешков и новым для нее сладким чувством нарушенного запрета. Она была абсолютно уверена, что она в Библиотеке одна, ведь люди всегда попадали сюда, в святая святых Волшебника, только в его сопровождении, — но вдруг услышала доносившиеся откуда-то голоса. В углу одной из комнат, заставленных стеллажами, Алиса увидела двух людей, которых она прежде не видела – а она была уверена, что знает в Янтарном Городе всё и всех. Один из незнакомцев сидел с ногами в кресле, будто у себя дома, другой и вовсе закинул ноги на стол. Почему они так самоуверенно себя вели в библиотеке правителя Янтарного Города, как вообще осмелились зайти сюда?.. Тот, что сидел с поджатыми ногами в кресле, был очень красивым, как кукла, узкоглазым юношей в шелковом халате, расшитом цветами и драконами, с черными волосами, уложенными в сложную украшенную шпильками причёску. Второй был светловолосым, в черной одежде. Даже его руки, державшие чашку с чаем, были в черных перчатках; если бы не несколько серебряных колец поверх них, эти руки были бы похожи на тени. В обоих этих людях чувствовалось что-то неопределённо-чужое. Они играли в какую-то настольную игру, которую Алиса не знала — это точно были не шахматы и не шашки. Алиса надеялась, что они не заметили ее: она ведь зашла так тихо... Один из незнакомцев — тот, что был похож на красивую куклу — сказал: — Без нашей помощи тут не обойтись. Второй, в черном, заметил с язвительным осуждением: — Не кажется ли тебе, что наше вмешательство будет расценено читателем как «рояль в кустах»? — Предпочитаю думать о себе как о «боге из машины», — рассмеялся юноша в расшитом драконами халате. – Это не наша история, но не так уж важно, кто в сюжете исполняет функцию абстрактного дарителя. — Как знаешь. Чем бы дитя ни тешилось... – пожал плечами светловолосый. И отхлебнул немного чая, а затем снова наполнил маленькую, как наперсток, чашечку из чайника, стоявшего на столе рядом с игральной доской. — Не притворяйся, будто тебе все равно, — сказал юноша в халате строго, но тепло. – Ты ведь не хуже нее знаешь, что такое одиночество, всю жизнь глодающее тебя, как сидящий внутри волк. — Алиса, — неожиданно сказал светловолосый, повернувшись в ее сторону, — я знаю, что ты подслушиваешь. Она смутилась, будто ее поймали на чем-то запрещенном, хотя если подумать, эти люди не имели права в чем бы то ни было ее упрекать: они ведь явно находились здесь без ведома Волшебника. — Вы – не из Янтарного Города? – спросила она. — Да, отчасти; как и ты сама, — сказал юноша в халате с драконами. — Половина тебя – плоть от плоти этого места, но у тебя есть и другая половина, так что ты должна хорошо понимать, о чем я говорю. — Так вы знаете про тень... – прошептала Алиса и с горечью спросила: — Это из-за нее отец меня не любит? — Что ты! Он любит тебя так, как ни одному человеку нельзя любить другого: весь этот мир существует только ради тебя одной. Но еще он боится тебя... И еще больше боится тебя потерять. Ты ведь растешь, разве ты не замечала? — единственная из всех обитателей этого города. Еще недавно ты играла в куклы или искала в городе тайные волшебные проходы, и твои ноги были худыми, как птичьи лапки, а теперь ты почти взрослая девушка. Тебе, в отличие от остальных людей в Янтарном Городе, он не может приказать навечно оставаться такой, какой ему хотелось бы тебя видеть. Ты прячешь в себе смерть, как зерно прячет ядовитое растение. Алиса пожала плечами – она мало что поняла из этих объяснений. Подошла к одному из пыльных темных зеркал, которых в Библиотеке Волшебника было много, и задумчиво уставилась на свое отражение. — Я просто хочу, чтобы отец был добр ко мне, — с тоской сказала она. – Чтобы он разрешал мне читать все книги, которые мне нравятся, и рассказывал все, что знает сам, особенно – про то, какие еще есть на свете места кроме Янтарного Города. Если ради этого нужно не меняться, я, наверное, могла бы – если очень постараюсь... Светловолосый презрительно расхохотался: — Большей чуши я в жизни не слышал. — Ну, зачем же грубить, — заметил юноша в халате. —Это называется «оксюморон».

Тем временем в другом мире произошло нечто ужасное: Кира лишилась своего дома. Убежища-жука не стало.

Жители заметили, что что-то не так, когда вечное движение жука прекратилось. Системы, очищавшие воздух и дававшие людям тепло и свет, одна за другой перестали работать. Скорее всего, он умер своей смертью: ведь большую часть убежища-жука составляла живая плоть, а не механизмы, а все живое рано или поздно умирает; пока Кира подрастала, готовясь вступить во взрослую жизнь, существо, питавшее и обогревавшее ее и ей подобных, неотвратимо дряхлело. Обитатели убежища давно замечали, что их дом постепенно разрушается, гниет, на потолке и стенах время от времени проступает кровь. Хитиновый покров жука стал хрупким, как сухой листик. Каждое движение давалось бедному существу с трудом и сопровождалось скрипом старых шестеренок. Наверное, в какой-то момент жук остановился передохнуть — и так и не набрался сил сделать следующий шаг. Выбравшись наружу, во внешний мир, люди увидели, что голова жука лежит на земле, почти полностью отделенная от тела: похоже, кто-то попытался отгрызть ее уже после смерти. В мире вне убежища хватало самых разных созданий, всегда готовых с аппетитом накинуться как на живую плоть, так и на мертвечину; но тот, кому хватило сил откусить голову убежищу-жуку, должен был быть огромным и очень опасным, и люди сразу стали шептаться, что к этому причастен Зверь — то существо, которого боялись все в этом мире. Никто не знал, что именно представляет собой Зверь. По ночам люди иногда видели его черный силуэт, возвышающийся над округой, и огромные рога в полнеба, похожие на голые ветви деревьев. Кира вслед за остальными выбралась из трупа, в который превратилось то, что еще недавно было ее домом, и увидела могильщиков, которые пришли, чтобы забрать с собой душу полумеханического жука. Важно не путать духов и души. Духи – подлинные дети хаоса, беспечные, бессердечные создания; им чуждо понятие дома и покоя, они могут гнездиться где угодно и легко менять место своего обитания. Но душам существ, которые когда-то были живыми и разумными, нужно место тишины и упокоения – и таким местом служит особый остров душ. Людям мира Киры мало что было известно о нем кроме того, что остров находится где-то за океаном, на краю света. Никто особенно и не интересовался его местоположением: каждый знал, что неминуемо окажется на этом острове рано или поздно. Могильщиков было двое. Один из них выглядел как светловолосый мальчик, ровесник Киры, в черном плаще из птичьих перьев. Волосы его, словно шапка, накрывала голова птицы, оканчивающаяся угрожающим темным клювом, который опускался мальчику на лоб. У второго, высокого юноши с узкими темными глазами, одна половина лица была очень красивая, но вторую половину будто бы закрывала белёсая маска, изборождённая трещинами: один глаз был живым, с длинными ресницами, но на месте другого зияло пустое отверстие. Внешность могильщиков не удивила и не испугала Киру, она, как и все остальные в ее мире, знала, что смерть забирает у человека лицо. Мальчик в плаще из перьев и юноша с половиной лица, очевидно, были связаны с миром душ, но принадлежали ему не полностью, – на то и могильщики. Кира увидела, как юноша с половиной лица, похожей на маску, достал очень большой и длинный нож и начал отделять от тела жука его душу. Она выглядела в точности как сам жук, но была светящейся, пустой и прозрачной, как и все души, недавно расставшиеся с телом. Юноша не спеша отрезал ее, а второй могильщик — мальчик в плаще из птичьих перьев — обматывал душу веревками, чтобы забрать ее с собой. Но Киру увлек не сам этот процесс — она уже не раз видела, как умирают живые существа и как их души отправляют на остров посмертия; ее заинтересовал сам предмет в руках человека с половиной лица, этот длинный блестящий нож. (На самом деле его скорее следовало назвать мечом, но Кира прежде никогда не видела мечей.) Обычно души отделялись от тел бронзовыми серпами, такими же, какие дети использовали для охоты на духов, но серпы эти были темными и тусклыми, как и все остальные поверхности в ее убежище. Она увидела, что в этом светлом блестящем предмете очень ясно отражается весь окружающий мир – как в... Поскольку Кира не знала, что такое зеркало, она не могла сказать «как в зеркале», но если бы она знала, то именно это бы она и сказала. Подойдя ближе, она увидела на поверхности меча собственное лицо и сощурилась, стараясь разглядеть его получше. Отражение смотрело на нее. Прямо в глаза. И... лицо отражения не закрывала воздухоочистная маска! Хотя маска в этот момент – Кира даже на всякий случай проверила, поднеся к лицу руку – определенно была на ней. Ее сердце вдруг учащенно забилось; Кира сказала: — Я хочу посмотреть поближе на эту вещь. – Обычно она была довольно дерзка и прямолинейна, но в этот раз постаралась стать очень вежливой: — Пожалуйста. Вы даже не представляете, как это важно. Юноша с половиной лица отвлекся от своего дела и дал ей этот длинный красивый нож. Кира с волнением заглянула в его блестящую поверхность. Та, другая девочка была очень на нее похожа, и все же Кира совершенно точно видела в поверхности меча не себя: у отражения была другая одежда, другая прическа, другой взгляд – словно в ее глаза пробрался кто-то чужой. Или – не чужой... Кира вдруг все поняла: это и была та самая вещь, о которой безуспешно пыталась ей рассказать на протяжении нескольких лет тень-Алиса, — окно в другой мир. — Это ты!.. — с восхищением сказала она. И торопливыми дрожащими пальцами стянула с лица маску, совершенно не думая в этот момент о том, что в воздухе могут быть вирусы или что-то подобное. Все слова куда-то пропали, и она только и смогла вымолвить: – Посмотри, это – я... Ты узнаешь меня?.. — Я бы и в маске тебя узнала... А ты меня – узнаешь? – отозвалась девочка по ту сторону отражения.

Как вы уже, наверное, поняли, в тот самый момент, когда Кира взяла в руки меч, отрезающий души, Алиса в Янтарном Городе как раз смотрела в одно из старых пыльных зеркал в Библиотеке. Вы, возможно, помните и то, что, подойдя к нему, она грустно глядела на отражение и вслух размышляла о том, что стоит попробовать никогда не меняться... Отбросить половину себя, все то, чем ты сама не являешься, но могла бы стать, одним махом превратить вероятное в несбывшееся — ужасно нелепая мысль, согласитесь! Алиса и сама тотчас поняла это, когда вместо привычного отражения вдруг встретилась взглядом с той самой своей половиной, от которой она так необдуманно собиралась избавиться. Это было удивительное ощущение: как будто она всю жизнь прожила в доме с заколоченными дверьми и глухими стенами и вдруг обнаружила широко распахнутое окно, а за ним — целый новый мир.

Читатель, мне крайне неловко описывать эту встречу, которой обе ждали годами: воссоединения — слишком хрупкая вещь. Скажу лишь, что Кира была так счастлива от увиденного, что от полноты чувств приложила ладонь к поверхности меча. И в этот момент Алиса по ту сторону зеркальной поверхности сделала то же самое – коснулась ее рукой: не послушно повторяя движение Киры, как отражение, а по своей собственной воле, потому что ее точно так же заворожило увиденное, и она была точно так же — вот ровно настолько же, насколько и Кира — счастлива, наконец-то увидев своего двойника и единственного близкого друга. Они одновременно коснулись своими ладонями зеркальной поверхности. И в этот момент произошло кое-что удивительное — зеркало пошло рябью, и их втянуло внутрь отражений. Они поменялись местами: Кира очутилась в Янтарном Городе, а Алиса — в мире с огромным мертвым жуком и могильщиками, которые пришли его забрать.

Алиса обнаружила себя в странном мире, где не было вообще ничего похожего на то, к чему она привыкла. Впрочем, пара, стоявшая возле мертвого жука, странным образом напомнила ей тех двух людей, которых она только что видела в Библиотеке Волшебника — тех, что пили чай, играли в какую-то неизвестную игру, вели себя так, будто они в Библиотеке хозяева, и говорили загадками. Пожалуй, могильщик с половиной лица был даже очень похож на красивого юношу в шелковом халате с драконами, но вот мальчик в черном плаще из перьев казался намного младше того язвительного светловолосого мужчины. Она не была уверена в правильности своей догадки, а спрашивать было неловко. При виде меча могильщика Алиса поняла, что эта вещь стала первым зеркалом, которое встретилось Кире. Она уже своими глазами успела увидеть, как темен и странен этот мир, неудивительно, что с зеркалами тут неважно... Она все еще видела в лезвии меча Библиотеку и лицо оказавшейся там Киры, которая тревожно смотрела на нее; Алиса вдруг поняла, что как только могильщики уйдут и юноша унесет свой меч, она никогда больше не увидит Киру, и эта мысль ужасно ее напугала. Из рассказов Киры Алиса знала, что ее мир таит множество опасностей, и подумала, что ей надо поскорее найти оружие. Заодно неплохо бы раздобыть где-то защитный костюм, как у Киры, но в первую очередь ей были необходимы оружие и зеркало. Меч юноши с половиной лица соединял в себе то и другое. Алиса спросила его, где можно достать такой же, но он сказал, что во всем мире нет подобной вещи, таким мечом владеет только он один. Вообще-то Алиса была довольно робкой и тихой девочкой, но ей пришлось найти в себе храбрость и настойчивость, поскольку она не видела никакого другого выхода из этой трудной ситуации. — Может ли случиться так, что вам перестанет быть нужен меч и вы отдадите его мне? — как всегда вежливо спросила она. Юноша с половиной лица и мальчик в плаще из птичьих перьев переглянулись. — Если бы наступила осень... — сказал мальчик. — Да, тогда мы смогли бы уйти. Но сейчас мы такие же пленники, как и ты. А ты – не Госпожа Осень, хотя и очень похожа на нее лицом. — Если нам больше не нужно будет отрезать от умерших их души, я не буду больше нуждаться в мече, — пояснил его спутник. — А что это — осень? — спросила Алиса. В Янтарном Городе стояло вечное лето — время там застыло, — а в хаотичном мире Киры оно, наоборот, скакало, как сумасшедшее, и тут тоже не было смены времен года. — Осень... Это сумерки года. – Юноша с половиной лица покачал головой, словно затрудняясь рассказать про такую простую и вместе с тем невыразимую словами вещь. — Перемены. Осенью завесы между мирами становятся проницаемыми, невероятное превращается в вероятное, а вероятное можно облечь плотью реальности. — А где найти эту Госпожу Осень? На этот раз ей ответил мальчик в плаще из черных птичьих перьев, и его ответ прозвучал холодно и резко: — Нигде. Та, что приносила осень, умерла. Юноша с половиной лица печально кивнул. — Но если тебе все же каким-то образом удастся вернуть в мир осень, я найду тебя и оставлю тебе этот меч. Обещаю. Только в этот момент Алисе пришла в голову мысль, что они с Кирой могли бы снова соприкоснуться ладонями и поменяться местами обратно, а точнее – что именно это им и следует сделать как можно скорее. Она слишком растерялась, попав в другой мир, чтобы подумать об этом сразу. Но когда она спохватилась, было слишком поздно: юноша уже отвернулся и уходил. Мальчик в птичьем плаще следовал за ним, таща на веревках душу жука, огромную и ничего не весившую, как воздушный шарик. В лезвии меча, который юноша с половиной лица уносил с собой, Алиса увидела крошечную фигурку поспешно удаляющейся, испугавшейся чего-то Киры. Обе они оказались далеко от зеркал и больше не могли поменяться местами. Каждая осталась в чужом для нее мире.

Часть 3

Кира, оказавшись в Янтарном Городе, ужасно испугалась. Ей, конечно, стало страшно не за себя, а за Алису, которая, будучи совершенно неподготовленной, попала в мир, где даже местные выживали с трудом. А Алиса привыкла спать на мягкой, как облака, постели, а не на ворохе листьев, и есть на завтрак пирожные, а не пить зеленый сок из пищеварительного тракта убежища-жука, и ее нежные белые руки, даже не защищенные перчатками костюма, совершенно не приспособлены для убийства... Она ведь пропадет в мире Киры, эта тихая хорошо воспитанная девочка в красивом платье, которая умеет только делать чай и вести вежливые беседы; что она будет делать, встретившись с чудовищами и ожившими кошмарами? (На самом деле Кира знала – и знала лучше всех на свете! — что Алиса много чего умеет. Например, очень прямо держать спину в своих ужасно неудобных платьях с жесткими корсетами; или терпеливо улыбаться, когда другая бы разревелась от отчаяния и беспомощности; или никогда не терять способности мыслить ясно и желания доискаться до сути, — а это все довольно полезные качества для выживания в любой вселенной. К тому же, хотя Алиса с Кирой во многом и казались противоположностями, они дружили столько, сколько себя помнили, и уже успели прорасти друг в друга – в каждой было немного от другой. Тем не менее, сейчас Киру охватил страх). Пока Алиса разговаривала с могильщиками, Кира стояла перед пыльным темным зеркалом — по окружавшим ее стеллажам с книгами она догадалась, что оказалась в Библиотеке отца Алисы — и внимательно прислушивалась к беседе. Она запомнила совет про Госпожу Осень, хоть и видела в нем пока что не больше смысла, чем Алиса. Но Кира не успела толком обдумать услышанное: в одной из соседних комнат послышались чьи-то шаги. Кто-то еще, кроме нее, был в Библиотеке и направлялся именно туда, где она сейчас находилась. Кира подумала, что это, наверное, вернулся Волшебник, отец Алисы. А кто бы еще осмелился сюда прийти? Кире было известно о запрете Волшебника смотреть книги в Библиотеке без его сопровождения. Она вечно удивлялась терпению Алисы, всю жизнь прожившей с этим запретом; сама-то Кира на ее месте нарушила бы его в первый же день – и нередко советовала Алисе именно это и сделать. Но к открытому столкновению с Алисиным отцом она пока не была готова. При звуке шагов она запаниковала, натолкнулась спиной на один из книжных стеллажей, и несколько книг упали с полки. Кира стала поспешно подбирать их и засовывать обратно. Для одной из книг места не нашлось, и Кира не помнила, где та стояла. Шаги приближались, и она не придумала ничего лучше, как сунуть книгу под верхнюю часть своего защитного комбинезона. А потом быстро и тихо проскользнула вдоль стены к другому, противоположному звуку шагов выходу из комнаты. Напоследок Кира бросила еще один взгляд на зеркало и ее родной мир, оставшийся за его поверхностью. В отражении она увидела, что могильщики уходят и уносят с собой меч. Без меча у Алисы точно не останется шанса выжить в том мире, так что нужно было как можно скорее разгадать загадку про осень и достать ей оружие. С этими мыслями Кира спустилась по лестнице на первый этаж Библиотеки и выбралась на улицу. Кажется, Волшебник – если это его шаги она слышала – не гнался за ней. И неудивительно: как вы, может быть, помните, Кира отлично умела прятаться, ведь это наиважнейший навык для выживания. Если никто не желает вашего существования, первым делом научитесь становиться незаметным. Книга Волшебника так и осталась лежать у нее за пазухой.

Кира не представляла, с чего начать поиски осени. Ей не хватало Алисиной спокойной рассудительности: Кира привыкла действовать, а не думать, бросаться в бой, а не задавать вопросы. Янтарный Город был не похож ни на что, виденное ею ранее. Ослепительно светлый, словно напоенный солнцем, пронзительно красивый, оглушительно спокойный; казалось, он был всем, о чем она мечтала... но в то же время в этом месте было что-то неправильное. Какое-то время она в растерянности бродила по городу, разглядывая стрельчатые окна домов, барельефы с фантастическими животными, острые черепичные красные крыши; любуясь ими – и одновременно всматриваясь в них с тревогой. Те же чувства вызывали у нее и встречавшиеся ей в городе люди — все, как на подбор, красивые, улыбчивые и ясноглазые. Может, Кира просто слишком привыкла видеть во всем угрозу, но ей показалось, что очарование и безмятежность Янтарного Города таят в себе нечто зловещее. Вот что всегда тревожило Киру в рассказах тени-Алисы про ее дом: Стена, что отрезала Янтарный Город от остального мира. Никто никогда не выбирался за Стену, никто даже не знал, есть ли вообще что-то по ту сторону. Но все жители города воспринимали этот странный факт как что-то само собой разумеющееся. Даже Алиса не задавалась вопросами о Стене до того, как эта тема всплыла в их с Кирой разговорах; простим ей это, ведь она всю жизнь прожила в Янтарном Городе и не знала, что мир может быть устроен иначе. Но воздух в городе пах солью и ветром, и это немного успокоило Киру. Она подумала: раз где-то здесь есть океан, как и в ее родном мире, значит, Стена все же не полностью превращает Янтарный Город в тюрьму... В городе действительно был порт: Кира увидела кусочек синего моря и много кораблей с реющими на ветру флагами. Не то чтобы она намеревалась покинуть Янтарный Город прямо сейчас, но вид моря вызвал у нее радость: «Значит, отсюда все-таки можно уплыть!». Кира спросила у одного из прохожих: — Куда плывут эти корабли? — Плывут?.. – переспросил человек. – Не понимаю, о чем вы, принцесса. – Он, конечно же, принял ее за Алису. — Ну да, плывут. Это ведь море... У кораблей всегда есть места назначения. Ее собеседник непонимающе покачал головой: — Нет. Эти корабли стоят на месте. Они всегда здесь, как дома и мосты, как теплое солнце и играющие на площади дети, как уличные художники с мольбертами, что рисуют все это. Ведь все это так красиво! Да и разве можно покинуть Янтарный Город? Теперь Кира смотрела на порт с ужасом: корабли, которые никуда не плавают — что может быть страшнее и нелепее? Выходит, красота Янтарного Города неспроста казалась ей тревожной... Она вспомнила, что по дороге в порт миновала центральную площадь города, посреди которой возвышалась башня с часами. В тот момент Кира не обратила на нее внимания. Но отсюда, из порта, башня тоже была хорошо видна, и взгляд Киры, размышлявшей о зловещих странностях этого места, снова остановился на башне и на часах... И тут она заметила одну странность: часы не шли. Кира знала, что такое часы. В ее мире когда-то давно, до войны, время текло единым неспешным потоком, как ему и полагается течь, и люди измеряли его с помощью таких предметов. Теперь, правда, часы стали бесполезны, потому что мир превратился в одну сплошную временную аномалию. На башне висело несколько круглых часов, показывающих часы с минутами, созвездия, фазы Луны, время приливов и отливов и еще какие-то явления — но все эти часы стояли. Часовая башня Янтарного Города была не более чем бесполезной игрушкой — точно так же, как и корабли в порту. Сколько еще подобных бессмысленных вещей в этом городе, служащих красивыми декорациями... чего?.. И, глядя на часы, Кира вдруг поняла, что надо делать. Она зашла в башню, поднялась по узкой винтовой лестнице на самый верх и, тяжело дыша от напряжения, принялась крутить рычаги, отвечавшие за движение стрелок на часах. И крутила до тех пор, пока на круге с четырьмя делениями, означавшими времена года, стрелка не передвинулась на одно деление вперед. Кира, конечно, еще не знала этого, но когда она сдвинула стрелку, их с Алисой два мира сцепились, как шестеренки в этих самых часах, и в обоих начали происходить перемены.

Пожалуй, пора вернуться к Алисе и узнать, что же делала в это время она.

Когда могильщики ушли и связь с Кирой через зеркальную поверхность меча оборвалась, Алиса решила, что первым делом ей стоит собрать как можно больше сведений об этом новом, незнакомом ей мире. Также она надеялась, что люди, которые раньше жили вместе с Кирой внутри убежища-жука, смогут обеспечить ей какую-никакую защиту. Но пока она разговаривала с могильщиками, все бывшие жители убежища куда-то скрылись – зато среди деревьев и развалин успело появиться множество темных силуэтов самых разных тварей, которые пришли поживиться тем, что осталось от огромного мертвого жука. Некоторые из них имели зубы и когти, другие были прозрачными, парили в воздухе или даже светились в темноте, но все выглядели одинаково пугающими. Алиса чуть не вскрикнула от ужаса, когда увидела, как неведомое существо с огромным количеством конечностей разрывает жвалами что-то, очень похожее на человеческое тело: со смертью убежища-жука населявшие его люди оказались почти так же беспомощны, как она сама, и просто старались спрятаться кто куда – но не у всех получалось... Алиса вжалась в бок жука, стараясь стать как можно незаметнее. А потом – как будто ее окружало недостаточно жути — она увидела за черным кружевом ветвей деревьев то самое, о чем рассказывала ей Кира, то, чего боялся каждый обитатель этого мира: огромный силуэт с ветвистыми оленьими рогами... И это существо направлялось к ней. Ей стало так страшно, как не бывало еще никогда. Она метнулась в лес и помчалась прочь. Она бежала без оглядки, но будто чувствовала спиной приближение гигантского черного силуэта. Алисе казалось, что как бы быстро она ни бежала, Зверь догонит ее, учует по запаху, отыщет всюду... Наконец ей попалось на пути какое-то гнездо с грудой не то мертвых, не то раненых мелких животных — и Алиса не придумала ничего лучше, как юркнуть туда, прямо между этих тел, залитых кровью, и спрятаться там. Зверь шел по ее следу, Алиса слышала, как хрустят ветки под его тяжелой поступью. Она затаила дыхание, когда он остановился рядом. Зверь изучал тела животных, принюхивался — но наконец двинулся дальше, не обнаружив ее запах среди вони умирания. От этой вони – или от того, как быстро ей пришлось бежать, или от ужаса и потрясений этого дня — у Алисы закружилась голова, и она потеряла сознание, провалившись в тревожный сон без сновидений.

Когда она проснулась, обнаружила, что вокруг стало гораздо светлее (мы с вами сказали бы, что наступило утро). И сам лес словно стал каким-то другим — не таким пугающим, как раньше. И почему она решила, что пряталась от Зверя среди полубезжизненных тел? — вокруг Алисы мирно свернулись несколько девочек-соек с изящными лицами, ярко-синими крыльями и тонкими длинными лапками. Иногда сон и смерть так легко перепутать... Должно быть, тот запах крови, который Алиса чувствовала перед тем, как лишиться чувств, ей просто примерещился от испуга. Дно гнезда устилали рыжие, желтые, красные листики. До этого Алиса ни разу не видела в Кирином темном мире таких красивых и ярких вещей, как эти листья и перья соек. Одна из синеперых девочек села, потянулась, потерла лапкой заспанные глаза. — Ах, вот и осень, — певуче сказала она. – Завтра будет дождь. И Алиса поняла, что случилось то самое, о чем говорили могильщики: пришли перемены. Она сразу решила, что, наверное, это Кире удалось вернуть в мир осень – ведь из них двоих та была сильнее и всегда знала, что делать – и мысленно поблагодарила ее. Рядом с гнездом лежал хорошо знакомый Алисе длинный блестящий меч. «Значит, те двое, юноша с половиной лица и мальчик в плаще из перьев, наконец-то смогли уйти...» А потом она подумала вот что: «Может, оружие мне и не понадобится? Этот мир теперь не выглядит таким уж опасным». Но тут же вспомнила о Звере и вздрогнула. Уж Зверь-то наверняка никуда не денется!.. И Алиса крепко стиснула меч в руках, хотя он был очень большим, неудобным и тяжелым для ее тонких, непривычных к оружию пальцев. А еще она, конечно же, надеялась увидеть в отражении Киру – она очень соскучилась по своему двойнику... по сестре, как она называла Киру в мыслях.

После того как Кира повернула стрелки часов, в Янтарном Городе что-то изменилось, она явственно почувствовала это. Правда, она не была уверена, что перемены — к добру: если, как сказали могильщики, осенью граница между мирами истончается, значит ли это, что город Алисы станет похож на ее собственный мир, зыбкий и страшный? Ей этого не хотелось. Но когда она вышла из часовой башни на площадь, город казался точно таким же, как раньше: изящные дома, смеющиеся дети, голубое небо, фонтаны, мосты, зелень и цветы... Рассудив, что она, наверное, просто недостаточно хорошо знает это место, чтобы сразу увидеть отличия, Кира снова отправилась исследовать Янтарный Город; на этот раз она напряженно всматривалась в здания и прохожих, стараясь найти подтверждение тому, что осень в самом деле наступила. Очень скоро она устала от ослепительности города, от этого переплетения куполов, арок, фонарей и шпилей, прекрасные лица прохожих слились в одно... Когда Кира наконец увидела в толпе человека, непохожего на других, то даже вздрогнула от неожиданности. Это была немолодая смуглая женщина с длинными кудрявыми темными волосами, в черной шляпе с пришитыми к полям колокольчиками. Один ее глаз был закрыт повязкой. Она толкала перед собой тележку, как у старьевщика. Кира увидела, как женщина подошла к голубю, который лежал на мостовой кверху лапками (вокруг него уже успели собраться любопытные и испуганные дети) и положила трупик в свою тележку. Дети тут же заулыбались, как ни в чем ни бывало, и продолжили играть. Затем женщина остановилась неподалеку от другой группы детей, которые взволнованно о чем-то шептались. Кира услышала кусочек разговора: — ...Вот те книжки, которые мы читаем: про принцев и принцесс, пиратов и индейцев, — там рассказывается про столько удивительных мест... как вы думаете, эти места существуют где-то на самом деле? Неужели на свете есть только Янтарный Город? Женщина с тележкой, остановившись рядом с ними, сделала что-то: по миру словно прошла рябь. — О чем мы только что говорили? – спросила одна девочка. — Я забыл, — ответил мальчик. — Неважно. Давайте играть в классики. Женщина с тележкой ходила по городу, а Кира бесшумно, незаметно следовала за ней. Она увидела, как в тележку попадают обертки от конфет, сломанные игрушки и ботинки с оторвавшимися подошвами. Как туда же ложится чья-то ссора и боль и слезы от разбитой коленки. Кира поняла, почему солнце в небе застыло на одном месте, словно прибитое, когда увидела, как в тележку проваливается закат и ночь со звездами. Тележка втягивала в себя смерть и страх, секреты и трудные вопросы. Женщина без устали катила ее и изымала из окружающего пространства все некрасивое, ветхое, испорченное и неправильное. — Кто ты такая? – не выдержала наконец Кира. Женщина с тележкой обернулась изумленно уставилась на нее. — Как, ты видишь меня?.. Обычно люди меня не замечают, и ты тоже раньше не видела... Постой-ка... – Она пристально всмотрелась в лицо Киры. — Ты очень похожа на нашу милую, тихую рыженькую принцессу, но ты – не она. Более того, ты воплощаешь собой все, от чего Волшебник приказывает мне избавляться. — Да? Ну, посмотрим, как ты положишь меня в эту тележку, — сказала Кира довольно грубо. Женщина задумчиво глядела на нее, и взгляд ее черного глаза не нравился Кире. — Я – Воспитательница, моя работа – следить, чтобы дети Янтарного Города оставались детьми, правильными и хорошими. Но тебя уже, кажется, поздно пытаться подстричь аккуратно, как розовый куст... Что же с тобой делать? Тебя совершенно точно не должно быть в Янтарном Городе; не хочешь ли ты, скажем, покинуть его? Сердце Киры взволнованно забилось: она ведь как раз недавно об этом думала. — Ты знаешь, как выйти за Стену? – уточнила она. — Я знаю все тайны этого места, — сказала Воспитательница и подмигнула девочке своим единственным глазом. — Туннели под городом, подвалы, колодцы, трубы. Туда попадает все, что не нужно Янтарному Городу, все, что его создатель пытается спрятать. Как же еще попасть за Стену, если не через один из таких проходов? Я там живу и знаю их как свои пять пальцев. И охотно провожу тебя. Не стоит упрекать Киру за то, что она пошла за Воспитательницей. Она вовсе не была глупа или излишне доверчива, но — ужасно любопытна. Оказалось, что под Янтарным Городом в самом деле есть целый другой город из подвалов и подземных проходов. — Знала бы ты, сколько всего лишнего постоянно появляется в этом городе: вещи, животные, люди, мысли... — жаловалась Воспитательница по пути. — Куда-то надо девать все, что Волшебник счел дурным, так что очень кстати, что подземелья так обширны. Она сказала, что прежде чем она покажет Кире выход из города, им нужно спуститься в ее жилище, чтобы что-то там взять, и хотя все это показалось Кире довольно подозрительным, она продолжала следовать за Воспитательницей. Кира, напомню, была любопытна — и еще, пожалуй, бывала излишне самоуверенной. Она ведь никак не ожидала столкнуться в мирном Алисином мире с серьезной опасностью. Жилище Воспитательницы оказалось заполнено самыми разными вещами из того же ассортимента, что она привезла в своей тележке: от вселяющих смутную тревогу и легкую печаль до непредставимо страшных и отвратительных. Она опрокинула тележку, присоединив привезенное к тому, что уже хранилось в подземелье, а затем провела Алису в другое помещение. Эта комната была совершенно пустой, не считая клетки в углу. В клетке Кира увидела создание довольно мрачного вида: черного коня с витым рогом посреди лба. Вместо копыт по железному полу клетки постукивали огромные когти, зубы твари казались ужасно острыми и их было как-то слишком много, а три пары глаз по обеим сторонам головы смотрели на Киру с явной ненавистью. — Откуда в Янтарном Городе взялось это существо? – удивилась Кира. – Он... не стану говорить – ужасен: он прекрасен. Но он словно из того мира, откуда родом я. — Ах, эта тварь тут очень давно — еще с тех времен, когда одна взбалмошная особа возомнила себя чуть ли не хозяйкой города и решила, что вправе плодить тут своих питомцев... – с явным неодобрением сказала Воспитательница. — С тех пор, правда, он стал гораздо злее. Кира не сразу заметила, что клетка открыта. Она повернулась, чтобы сообщить об этом Воспитательнице, но та, как выяснилось, успела выскользнуть из комнаты и вдобавок заперла дверь, чтобы Кира не смогла выйти. Черный единорог с хищными зубами не спеша выбрался из клетки и стал подходить к Кире. Той в своем мире приходилось сталкиваться с существами и поопаснее, и хотя Кира сейчас не была вооружена, а единорог был намного крупнее и сильнее нее, она не теряла присутствия духа, надеясь, что сумеет дать ему отпор. Кира отступала, единорог надвигался на нее, и вот наконец он напал: его страшные зубы щелкнули прямо возле ее головы. Уворачиваясь от зубов единорога и его вооруженных когтями ног, которыми он старался ее лягнуть, Кира схватилась за рог. И рог этот, темный и гладкий, как кусок обсидиана, так блестел, что она ясно увидела в нем свое отражение. Наверное, вы уже догадались, что случится дальше? Порой наши тени и зазеркальные двойники занимают наше место вовсе не по нашей воле и в момент, когда мы совсем к этому не готовы.

Глава 4

Да, как раз в эту минуту Алиса смотрела на свое отражение в мече, который могильщики оставили рядом с гнездом синеперых соек. Увидев, в какой опасности оказалась Кира, она вскочила на ноги от волнения. Прежде Алиса была совершенно уверена, что в Янтарном Городе нет и не может быть ничего похожего на существо, которое она видела в зеркальной поверхности меча – этого чудовищного коня с тремя парами глаз и острым рогом посреди лба. Но сейчас не время было размышлять, откуда это существо взялось; важно было лишь то, что оно намеревалось убить Киру! Алиса никогда в жизни ни с кем не сражалась, но у нее, по крайней мере, был меч. Поэтому она поспешно протянула руку к отражению и коснулась Кириной руки, которой та схватилась за рог. И, как и в прошлый раз, отражение под ее пальцами пошло рябью, и они снова поменялись местами. Алиса оказалась в подземелье, прижатая к стене злобным черным чудовищем, которое щелкало зубами и пыталось проколоть ее своим витым рогом. Поскольку меч стал собственностью Алисы, он переместился в Янтарный Город вместе с ней. Она плохо представляла себе, как обращаться с мечом, поэтому зажмурилась и просто выставила его перед собой. Иногда бесстрашие оказывается важнее, чем умение и опыт (но, прошу, не проверяйте правдивость этого утверждения на себе). Алисе повезло. Единорог успел так разъяриться, что не замечал, что перед ним теперь другой противник, и уж точно не был готов к тому, что в руках у этого противника внезапно появится оружие. Алисе даже не понадобилось прикладывать усилия — чудовище само налетело на острие меча. Кровь брызнула во все стороны, залив стены комнаты и забрызгав Алисино платье. Когда Алиса увидела смерть черного единорога, ей стало очень больно, страшно и печально, потому что любая смерть — это больно, страшно и печально. Но она не чувствовала стыда, потому что в произошедшем не было ее вины. Подумав, она отрезала блестящий единорожий рог. Как я уже говорила, Алиса была очень разумной и предусмотрительной девочкой, и поскольку рог единорога, подобно ее мечу, являлся и зеркалом, и оружием, она решила, что эта вещь непременно пригодится – нужно лишь придумать способ передать рог Кире. Она совершенно не представляла, где очутилась: раньше Алиса считала, что Янтарный Город исхожен ею вдоль и поперек, но она никогда не слышала, что в нем есть такие вот подземелья. Но, похоже, как в Кирином мире с приходом осени обнаружилось что-то нежное и красивое, так и здесь многое изменилось. Алиса дернула ручку двери, но, как мы помним, Воспитательница (о которой Алиса, впрочем, ничего не знала) заперла ее на замок. Она не сразу увидела, что рядом с клеткой единорога в помещении есть еще одна дверь. Через нее Алиса прошла в следующую комнату. Тут, как и в комнате с единорогом, царил полумрак, и Алиса не сразу поняла, что это помещение – очень большое. И его целиком занимали клетки: огромные и крошечные, подвешенные к потолку или стоявшие на полу, — их были десятки. Во этих клетках томились создания разных форм и размеров, но всех их объединяло то, что их будто составили из двух совершенно разных половин – и довольно неуклюже. Тут были химеры и мантикоры, василиски и якулы, грифоны и катоблепасы. В отличие от черного единорога, который был опасен, но на свой лад красив, как ночное небо или шторм в океане, все эти создания выглядели неестественно и неприятно. — Выпусти меня, — произнес чей-то нежный, почти детский голос. – Я тебе друг. В углу она увидела клетку, в которой сидел огромный кот с двумя головами. К ней обращалась одна из этих голов, та, что была слева. — Если освободишь меня, я тебя съем, — пообещала вторая голова, чей голос звучал иначе — низко и угрожающе. Впрочем, и без этого предупреждения Алисе было очевидно, что этому созданию лучше оставаться взаперти: как и у единорога из предыдущей комнаты, у кота имелись и когти, и зубы. Зрачки в глазах на каждой из голов были похожи на лежащие на боку песочные часы и скрывали тайну. — Как ты можешь одновременно быть мне другом и желать причинить вред? – удивилась она. – Каково быть таким... раздвоенным? — Все в мире раздвоено, разве ты не замечала? – спросил кот двумя голосами сразу. – Белое и черное, рациональный Аполлон и безумно хохочущий Дионис кружатся в танце. У всех и вся есть тень и зеркальное отражение. Есть день и ночь, октябрь и апрель. Люди – одновременно воплощение чуда и тошнотворные мешки из мяса. А злодей может оказаться жертвой. Впрочем, кому я это объясняю? Ты и сама состоишь из половин, которые порой не могут прийти к согласию. — Опять загадки! – с раздражением сказала Алиса и хотела уже пойти дальше, но тут левая голова сказала: — У меня есть кое-что, что тебе пригодится. — Кот ощерился одной из пастей, показав зажатый между зубов ключ. — Твоя сестра попала сюда, в хранилище ненужных вещей и созданий, потому что хотела найти выход из Янтарного Города. Но выход нельзя найти так просто. Не бывает спасения без победы, а если ты намерена одержать победу, тебе нужен этот ключ. Хотя, как по мне, ты выглядишь слишком хрупкой для такого дела. — Одержать победу... над кем? – спросила Алиса со страхом в голосе; на самом деле она уже знала, каким будет ответ – она слишком хорошо помнила, как в ужасе бежала через лес и ее преследовал темный силуэт с рогами в полнеба. Кот кивнул: — Нельзя вечно убегать от Зверя. Тебе надо встретиться с ним лицом к лицу и, если понадобится, сразиться. — В обмен на этот ключ ты хочешь освобождения? Но ведь тогда вторая голова меня съест. — Я уж постараюсь, — и правая голова растянула пасть в усмешке, обнажив клыки. — Но у тебя ведь целых два меча, рассудительная девочка, ты можешь сразиться со мной и добыть этот ключ силой – или боишься? — Я уже научилась не только рассуждать, и у меня хватило бы храбрости сразиться с тобой, — обиделась Алиса. — Но ведь тогда и другая голова погибнет, а я этого совсем не хочу... Она раздумывала пару мгновений, а потом опустилась на пол рядом с клеткой, взяла левую голову кота в свои маленькие ладони и начала ласково гладить. При этом она напевала песенку, которую узнала от Киры – в мире той это была колыбельная. Левая голова ласково мурчала и терлась о ее руку, правая злобно скалилась и ворчала, но через некоторое время обе они задремали. Тогда Алиса просунула руку в пасть левой головы и достала большой серебряный ключ. А потом, поддавшись какому-то порыву, погладила спящую правую голову кота так же, как до этого гладила левую; шерсть под ее ладонью была точно такой же, как на левой голове — жесткой, грязной, местами слипшейся от крови. В других клетках она тоже видела кровь, вырванные перья или клоки шерсти. Ее сердце тронула жалость. Алиса не была уверена, что эти неумело скроенные из двух половин существа могут умереть – вы ведь знаете, то, что пытаются запрятать вглубь, обычно не умирает, а просто не переставая болит и загнаивается, как рана – но они выглядели очень несчастными. И, к сожалению, опасными — и Алиса решила не выпускать их на свободу. Но клетку двухголового кота она все-таки открыла, разрубив замок мечом. Они с левой головой ведь заключили сделку, а Алиса была очень честной девочкой. После этого она поторопилась уйти из комнаты с клетками поскорее, пока головы не проснулись. К счастью, за дверью ее наконец ждала дорога наверх. Поднимаясь по ступенькам и надеясь, что лестница приведет ее в привычный Янтарный Город, а не в еще одно жуткое место с клетками и несчастными никому не нужными существами, Алиса размышляла о предназначении добытого ей ключа и о том, что ей делать дальше. Разве слова кота не должны были быть адресованы Кире? Ведь Зверь принадлежал ее миру, а не Янтарному Городу... Но она – как бы ни пугала ее эта мысль — уже поняла, что происходящее в мире Киры и Янтарном Городе неким образом связано. И успела увидеть достаточно, чтобы догадываться, что не всех на свете чудовищ можно усыпить ласковой песней. Неужели ей действительно придется сразиться со Зверем? Именно ей, а не Кире? Ведь меч у нее... Даже, как справедливо заметил кот, целых два меча.

У Киры же не было ни одного. После того, как Алиса так бесцеремонно вытащила ее из подземелья с помощью единорожьего рога, она вернулась в свой родной мир без оружия и без зеркала. И отсутствие последнего заставляло ее грызть пальцы от тревоги: Кире хотелось знать, что происходит сейчас в Янтарном Городе! Она злилась на Алису, которой почему-то изменила ее обычная рассудительность: зачем она, глупая, отправилась туда, как она собирается сражаться с единорогом?.. Мы-то с вами уже знаем, что Алиса нашла в себе и храбрость, и хитрость, чтобы справиться с чудовищами подземелья и выбраться наверх невредимой. Но Кира не знала и волновалась — а в таких ситуациях очень хочется предпринять хоть что-то, а не сидеть на месте. Она успела понять, что найти выход из Янтарного Города очень важно. Казалось бы, она вернулась в свой мир, просторный и свободный, почему бы ей не выбросить странности Алисиного мира из головы? – но если вы так подумали, то совершенно ничего не поняли о том, насколько они двое были важны друг для друга. Кира не могла позволить Алисе оставаться пленницей Янтарного Города и дальше. Она подумала вот о чем: если рассказ Воспитательницы о тайном проходе на свободу, который можно найти где-то в подземельях, оказался обманом, почему бы просто не перелететь через эту Стену? Но чтобы это сделать, надо было где-то достать крылья. Она не задумывалась о том, как передаст эти крылья Алисе и смогут ли они вообще увидеться вновь. Как я уже сказала, Кира чаще действовала, а не рассуждала. Сойки, в гнезде которых она оказалась, были пернаты, но не крылаты – такое, увы, случается. Но крылья, как она хорошо помнила, были у убежища-жука, в котором Кира раньше жила. Прозрачные крылья под твердыми небольшими надкрылками, тонкие и слабые, — но они уж точно смогли бы поднять в воздух такую небольшую девочку, как Алиса или она сама. Но поскольку тело жука после смерти тут же сожрали вечно голодные твари этого мира, единственной надеждой обрести крылья было найти его душу, которая теперь находилась на острове мертвых – ведь крылья души, наверное, мало чем отличаются от тех, что были из хитина, а может, окажутся даже лучше! Кира, конечно, сразу увидела, что ее мир с приходом осени изменился — многие вещи и явления обрели другой облик. Но она не сомневалась, что остров душ остался на месте. Ведь у всего живого есть души, и им надо где-то отдохнуть после расставания с телом и перед последующим великим путешествием. Было известно, что остров душ находится посреди океана, и еще Кира знала, что к океану ведут все реки на свете. А как раз недалеко от гнезда, в котором она сидела, текла небольшая речка с густой и темной, как сажа, водой. Решив, что девочки-сойки уже достаточно взрослые, чтобы обойтись без гнезда и ей оно нужнее – Кира, напоминаю, выросла в суровом мире, потому бывала довольно безжалостна — она дотащила гнездо до реки и столкнула его туда, сделав из птичьего гнезда лодку. И пустилась в плавание. Плыла она довольно долго. Ее мир стал чуть светлее и безмятежнее – прежде она не отважилась бы на такое путешествие, да и никто из людей бы не отважился – но в основном выглядел как прежде: течение реки несло лодку мимо разрушенных городов и кладбищ, лесов и болот, пустых шоссе, мимо неработающих заводов и механизмов, похожих на огромные скелеты чудовищ, мимо сонмищ духов, божков и других порождений магии. За свою жизнь Кира уже достаточно всего этого навидалась и быстро заскучала. Она вдруг поняла, что очень устала – еще бы, ведь за последнее время случилось столько всего. Так что она свернулась клубком на рыжих листьях, среди которых от прежних обитательниц гнезда осталось несколько голубых перышек, и уснула. Она проснулась от толчка и обнаружила, что гнездо стоит на месте: течение принесло его к плавающей в воде груде хлама, за которую оно и зацепилось. Куча эта состояла словно из всех на свете старых, грязных, испорченных и ненужных вещей. Но когда Кира стала отцеплять запутавшиеся в мусоре ветви гнезда, чтобы плыть дальше, она заметила среди этого хлама большой красивый фонарь из узорчатого шелка – он тоже был испачкан и порван, но совсем чуть-чуть. Она поставила его впереди, и гнездо стало очень похоже на настоящую лодку с носовым фонарем. (Во всяком случае, так показалось Кире; напомню, что она, как и Алиса, имела довольно смутное представление о многих самых обычных вещах, зная о них только из книг или с чужих слов). Вскоре река стала медленнее и гораздо шире – и в конце концов выплеснула лодку-гнездо в океан. Кира прежде никогда не видела его, но сразу поняла, что это он и есть. Океан был огромен, всемогущ и безжалостен, под толщей воды таились чудовища, но в то же время журчание темно-зеленых струй было мелодично, как колыбельная, и вкрадчиво, как ласковый шепот. Воды океана были так же темны и густы, как и река, по которой она плыла до этого, но свет шелкового фонаря на носу лодки отбросил на поверхность воды светлый и гладкий круг, в котором Кира увидела свое зыбкое, окруженное колыханием водорослей отражение. Она то и дело поглядывала на него, пока плыла — и в какой-то момент наконец увидела там не свое лицо. Как же хорошо было снова увидеть Алису! Та была цела и невредима. Алиса рассказала Кире, как справилась с единорогом и выбралась из подземелья, рассказала и о двухголовом коте и его загадках; Кира же поделилась с ней своими планами насчет Стены, крыльев и острова духов. Впервые с момента встречи они смогли по-настоящему поговорить. (И разве не удивительно, что все это время они, лишенные возможности пообщаться, шли к одной цели, хотя и разными дорогами?) — Я ведь так и не спросила, как тебе удалось вернуть осень! – вспомнила Алиса, и Кира рассказала о городских часах. Алиса задумчиво нахмурилась: — Я знаю механика, который сделал эти часы. Это странный человек, непростой... Пожалуй, стоит с ним поговорить. А еще он, наверное, сможет соорудить из жучиных крыльев летательный аппарат, чтобы выбраться за Стену. — А я попробую разузнать у обитателей острова душ, где искать Зверя, и спрошу, что они знают про Госпожу Осень, — пообещала Кира. Они всегда, сколько себя помнили, помогали друг другу чем могли – и, разумеется, собирались делать это и дальше. Так, переговариваясь с сестрой и радуясь ее голосу, под нежное пение океана и свет фонаря, разгоняющий тьму, Кира приближалась к острову душ.

Долго ли, коротко ли она плыла (впрочем, подобные присказки только запутывают читателя, лучше скажу честно: долго, очень долго), но в конце концов оказалась именно там, куда направлялась. На острове душ стоял город, смутно ей знакомый, как воспоминание о давнем сне: башни, фонтаны и мосты, — а в городе шёл снег. Только шёл он почему-то вверх, а не вниз, хотя белые хлопья так плавно кружились в воздухе, что эта неправильность замечалась не сразу. Потом Кира увидела, что это не снег, а пепел — как будто по всему городу прошёл пожар. Все здания, фигуры и предметы были хрупкими и белыми, и казалось, они вот-вот рассыплются в прах. Нет, ей не показалось, они и правда рассыпались, медленно и неотвратимо: лёгкие кусочки пепла отделялись от города душ и плавно взмывали к небу. Одни здания и фигуры казались сравнительно целыми, от других остались развалины и бледные тени, от третьих — только прах. Ступал ли кто-нибудь до нее на берег этого острова, пытался ли отыскать дорогих людей среди этих силуэтов с масками на лицах? Этого Кира не знала. Ворота в город охраняли двое стражей. Лицо одного закрывала маска козла, лицо другого — маска зайца. Стражи сказали Кире, что если ей непременно требуется попасть туда, в город душ, она должна расстаться с телом: человеку, у которого есть теплое дыхание и пульсация крови, быстрые ноги и зоркие глаза, нечего делать среди мертвых. Кто посмеет упрекнуть Киру за то, что в ее душе шевельнулось сомнение? Ведь тело – самое ценное, чем владеет человек: душа без тела беспомощна, как рука без пальцев. Но ее колебание длилось лишь мгновение. Ведь другого способа попасть в город не было, а ей непременно нужно было там побывать. Она решила, что крылья — залог Алисиной свободы — стоят этой жертвы. Но Кира не смогла отказать себе в радости в последний раз увидеть Алису: попросив стражей в масках чуть-чуть подождать, она подошла к кромке воды и наклонилась над зеркальной гладью океана, освещенной фонарем на лодке. Она, конечно же, не собиралась рассказывать Алисе, в чем дело, чтобы не напугать ее, и просто молча коснулась воды пальцами в знак прощания. Слезинка скатилась с ее щеки и упала в океан. Ах, Кире стоило бы уже успеть получше изучить свою сестру — добросердечную, решительную и ужасно догадливую! Алиса, сразу поняв, в чем дело, приложила свои пальцы к отражению — и в тот же миг заняла место Киры на берегу острова душ.

Часть 5

— Я готова отдать тело, — сказала Алиса душам-стражам у ворот. Можете, если хотите, счесть, что она так легко дала согласие просто потому, что не до конца понимала, что значат эти слова. Но я точно знаю, что если бы она и понимала — все равно согласилась бы. Душа в маске козла протянула к Алисе руку, и та вошла в ее грудь легко, как в воду – боли почти не было. Боль пришла потом, когда эта рука схватила что-то в ее груди и потащила наружу. Всю жизнь она училась быть терпеливой и спокойной, загонять вглубь все слезы, обиды и боль, но сейчас расплакалась, не в силах сдержаться. И даже когда от нее осталось лишь что-то тонкое, голое и дрожащее (тело Алисы страж довольно небрежно бросил у кромки воды), это что-то продолжало плакать, хотя слезы теперь не были ни мокрыми, ни горячими. Даже лишившись тела, Алиса продолжала сжимать в призрачных руках меч. Ведь это был необычный меч — он резал и душу, и плоть, принадлежал и миру живых, и миру мертвых. Как ни странно, и серебряный ключ, добытый у двухголового кота, остался с нею: видимо, он тоже обладал этой чудесной особенностью. А вот рог единорога остался лежать на берегу, в руках пустого, как скорлупка цикады, тела. Оглянувшись на него, Алиса снова уронила на землю несколько бесплотных слезинок – но тут же вытерла их такой же бесплотной рукой и решительно прошла за ворота. Внимательно ко всему приглядываясь и расспрашивая встречных, Алиса довольно быстро нашла в городе мертвых душу убежища-жука. Он уже не светился, как тогда, когда его только-только отделили от тела, а стал таким же пепельно-бледным и хрупким, как и все остальное здесь. Очень, очень осторожно она сняла с жука веревку, на которой его привели сюда могильщики, и обвязала ею только крылья; они были готовы рассыпаться от любого неосторожного прикосновения, как потухшие угли в костре. Но кроме поиска крыльев у Алисы в городе мертвых была и другая цель, едва ли не более важная. — Здесь ли душа Госпожи Осени? — спросила она обитателей города. Те расступились, пропуская кого-то, и Алиса увидела женщину с длинными, до самой земли, волосами. Ее одежда, волосы и тело были, как и все остальное в городе душ, припорошено белесой пылью смерти, но в волосах еще сохранялась тень рыжины. На женщине была простая круглая белая маска, полностью закрывавшая ее лицо. — Я знала, что одна из вас придет. Здравствуй, — произнесла женщина так легко и просто, будто знала Алису всю жизнь. — Скажите... Вас убил Зверь? — спросила Алиса. — Ты разве это хотела спросить? — и Алисе показалось, что женщина за маской улыбается. — Я хотела спросить, как его найти — Зверя. — А я уже было подумала, что вы сами все поняли, — и женщина указала на мертвые крылья, которые Алиса тащила за собой по воздуху на веревочках. — О, нет, это... Это — чтобы перелететь через Стену Янтарного Города. — Через Стену нельзя перелететь, — покачала головой женщина. — Но эти крылья обязательно пригодятся вам. Одной из вас придется опуститься в самое глубокое и мрачное место, какое только можно вообразить, а другой — взлететь в самое небо. Потому что Зверь живет в самой высокой на свете башне. Ее видно сразу, как только поднимешься над облаками. Алиса решилась задать еще один, два ли не самый важный вопрос: — Я хочу быть вместе со своей сестрой... Это возможно? — Ты уверена, что тебе – и ей – это нужно? — сказала Осень как будто с осуждением. – Когда люди пытаются навсегда привязать к себе то, что совсем на них не похоже, это может плохо закончиться: то, что случилось со мной и твоим отцом – тому пример. — Моим отцом... вы говорите про Волшебника Янтарного Города? Вы с ним – враги? — Да, Алиса, — враги. Хотя, клянусь, я не хотела этого. — А что… что произошло между вами? — Спроси его, — посоветовала Госпожа Осень. – Я ведь не книга – ты не можешь просто заглянуть в конец и узнать все ответы. Наступила пауза. Тишина острова душ впервые за всё время, проведённое тут, показалась Алисе пугающей; она смутилась и не знала, что еще сказать, но тут Осень чуть мягче добавила: — А жаль, ведь от книги тебе было бы больше толку, чем от давно мертвой женщины... Книги похожи на зеркала: в них тоже можно увидеть, кем и чем другим мы могли бы стать, — и шагнуть за порог. Книги – его придумка, я не люблю их. И все же, если не будет другого выхода, вспомни про книги... Алиса не поняла этот ответ, но решила, что не имеет права задавать еще больше вопросов. Она поблагодарила Осень и вышла за ворота города. Но подойдя к воде, Алиса обнаружила, что не может сесть в Кирину лодку-гнездо. Что-то попросту не давало ей шагнуть туда. Она поняла, что, расставшись с телом, лишилась и права покинуть остров душ. Ведь если бы можно было так легко уплыть с него, немногие захотели бы там остаться: это не самое радостное место на свете... Неужели все было зря? Неужели теперь они с Кирой не смогут ни убить Зверя, ни покинуть Янтарный Город? Нужели никогда не встретятся? — Кира! – хотела крикнуть она, но отчаяние сдавило ей горло, и изо рта вырвался лишь какой-то вздох или всхлип. Она подумала, что Киру теперь бесполезно просить о помощи, что та, наверное, не увидит и не услышит ее: ведь от Алисы осталось только горе и очень тихий голос, похожий на шорох сухих листьев. Но в океане тут же отразилось тревожное, утешающее лицо ее сестры: даже в этот миг Кира не покинула ее. — Коснись скорее воды, — сказала она Алисе. – Хоть ты и лишилась тела, мы все еще можем поменяться местами, как делали раньше. «Что мне делать в Янтарном Городе? Меня ведь даже никто не увидит», — грустно подумала Алиса. Но Кира продолжала: — Я кое-что придумала. Не бойся. И Алисе ничего не оставалось, кроме как довериться ей. В конце концов, разве не так она поступала всю свою жизнь? Своей невесомой призрачной рукой она коснулась океанской глади. Теперь на берегу острова душ стояла живая Кира, а бестелесная Алиса оказалась в Янтарном Городе. Бестелесная — или?.. Алиса подняла к глазам ладонь — послышался непривычный скрип — и увидела металлическую кисть, крепившуюся к руке на шарнире.

Вернемся немного назад.

Пока Алиса бродила по городу душ и говорила с Госпожой Осенью, Кира в Янтарном Городе искала того самого механика, сделавшего городские часы. Найдя наконец его мастерскую, она поняла, почему Алиса назвала механика странным. Он не был похож на других обитателей Янтарного Города: обычный человек, немолодой, усталый, грустный... — Это вы построили часы? – спросила она. — Да, я. Он, казалось, совсем не удивился ни ее приходу, ни вопросу – словно очень-очень давно ждал и того, и другого. — Вы выглядите старым, — выпалила Кира со своей обычной прямотой. — Я действительно стар. Я помню время, когда город был полон жизни – тогда в нем водились чудовища, чудеса и тайны, случались несчастья и ликования, и рождения, и похороны. И звездное небо было в нем, и холодные розовые рассветы, и снег, и палая листва. Но потом, когда... — Когда Осени не стало... да? – тихо спросила Кира. — Когда она умерла, — это слово повисло в воздухе, темное, тяжелое, почти осязаемое, — твой отец попытался стереть память о ней у всех своих созданий. Он великий волшебник, но даже ему подвластно не все. Во мне тоже есть частичка нее – конечно, не так много, как унаследовала ты, и все же... Поэтому, как ни старался Волшебник сочинить для меня другую жизнь, в какой-то момент я, понимаешь, просто переставал понимать, ради кого я тут, как появился на свет, кто я такой... И все вспоминал. Это повторялось снова и снова, и, пожалуй, я был бы даже рад умереть, но ты ведь знаешь, в мире Волшебника нет места смерти, так же как нет места печали и сомнениям. И однажды он приказал мне сделать эти часы, чтобы время остановилось и стерлась последняя память о ней у города и его жителей. — Раз вас сотворили Волшебник и Госпожа Осень, вы, получается, как бы принц? – уточнила Кира. Механик невесело усмехнулся: — Что ты, какой из меня принц. Принц должен быть прекрасным и храбрым, а я неказист и уж точно не герой — боюсь всего на свете. У меня неплохо получается ремонтировать сломанное – но и только. – И, помолчав, он с печалью добавил: — Но в этом городе слишком много сломанных вещей, чтобы я смог их починить. И я говорю не про те, что хранятся в подземельях. — Зря вы говорите, что не герой: героем как раз и может быть только тот, кто боится. Ведь если ты всегда смел, в подвиге нет никакого смысла, — возразила Кира. В мастерской повсюду стояли механические игрушки, и при виде них ей в голову пришла одна мысль. Она умоляюще сказала: — Я хотела попросить вас смастерить летательный аппарат, который помог бы нам обрести свободу, но сейчас есть кое-что еще важнее. Моей сестре очень, очень нужна ваша помощь, она в этот самый момент расстается с телом... Вы ведь столько всего умеете — может быть, вы могли бы сделать новое тело для нее? — Стать куклой, когда внутри тебя бьется живая душа, — не самая завидная участь, уж поверь мне, — вздохнул механик. – Но раз ты так просишь...

Вот так Алиса и оказалась внутри искусственного тела на шарнирах. И что бы там механик ни говорил о печальной участи кукол, она уже успела узнать, что такое небытие — потому ощущение тяжести тела, моргания глаз, движения пальцев обрадовали ее так, что она даже хотела рассмеяться, но куклы не смеются. Рядом с Алисой на пол мастерской с шелестом опустилось что-то белое и невесомое. — Это и есть крылья, из которых я должен сделать летательный аппарат? — поинтересовался механик. — Придется потрудиться, чтобы прикрепить к винтам и шестерням звездный свет и трепет сердца. Но не зря же я, в конце концов, всю жизнь собирал и чинил... Пока он возился с инструментами, соединяя несоединяемое, Алиса разговаривала с Кирой. Меч переместился в Янтарный Город вместе с ней — а вот рог единорога остался в том, другом мире, в мертвых руках уже не нужного ей тела на берегу города душ, теперь у обеих сестер наконец-то было по зеркалу. Они рассказали друг другу обо всем увиденном и услышанном в обеих мирах, и то, что говорила одна, подходило к рассказу другой, как кусочки мозаики. Через час аппарат был готов, и механик сказал: — Держи свой билет на свободу, малышка. Но Алиса тут же поняла, что ее кукольные пальцы слишком слабы, чтобы управлять рычагами летательного аппарата. — Тогда я долечу на этих крыльях до башни Зверя вместо тебя, — сказала Кира. Алисе пришлось согласиться, ведь другого выхода не было. Она взяла свой меч-зеркало и отвела его так, чтобы отражение летательного аппарата поместилось в него целиком – крошечное, как детская игрушка. И Кира осторожно, двумя пальцами взяла эту игрушку и потащила к себе, и он рос и рос, пока не стал ровно такого размера, каким и должен был быть – только уже в ее мире. Живую Киру ничто не держало на острове душ. Она села в чудесный летательный аппарат с крыльями души жука и устремилась вверх, к облакам. Механик, провожая взглядом ее удаляющийся силуэт в отражении, тихо сказал: — Хотелось бы мне узнать, каково летать на таких крыльях... Но во мне все же недостаточно смелости, чтобы стать героем. — Может быть, вы просто герой какой-то другой истории? – предположила Алиса. – Или когда-нибудь им станете... Он с сомнением покачал головой, но все же сказал: — Спасибо, что так обо мне думаешь. — Это вам спасибо... Но мне пора: моя сестра полетела искать башню, а это значит, что мне придется опуститься так глубоко, как только можно, — сказала Алиса, вспомнив слова Осени. – Вы случайно не знаете, где самое глубокое и мрачное место в Янтарном Городе? Механик задумался на время, а потом сказал: — Есть одно место на окраине города, у самой Стены... Его обычно называют Золотым Садом. Знаешь его? — Конечно! Но он совсем не мрачный: там очень красиво, и золотые листья как будто звенят... — Разве ты еще не поняла, что многое в Янтарном Городе — не то, чем кажется? Вряд ли есть что-то глубже колодца, что в центре этого сада... Когда Алиса добралась до окраины города и ступила под золотой свод переплетающихся ветвей Золотого Сада, там было тихо, если не считать шороха-звона покачивающейся под легким ветром листвы, и безлюдно. Жители города почему-то не любили ходить сюда, хотя саму Алису всегда завораживал спокойный сумрак этого места. Когда она в последний раз тут была, ветви так красиво отражались в воде — блики в воде плясали, как золотые рыбки... Но в этот раз колодец почему-то оказался накрыт деревянной крышкой. Алиса-кукла не без труда, но все же сдвинула ее с места своими неуклюжими, слабыми шарнирными руками и увидела, что в колодце нет ни воды, ни золотых бликов от листьев. Судя по всему, он давно пересох. Цепляясь за каменные выступы на стенах, она полезла вниз. Она спускалась и спускалась, пока светлое пятнышко наверху колодца не показалось недосягаемо далеким. На дне колодца она обнаружила какие-то кости и полуистлевшую ткань. Алиса не знала, что это за останки и сколько лет они тут пролежали, но почувствовала, как ее кукольное тело дрожит, как лист на ледяном ветру. — Кира, — прошептала она. – Где ты, Кира? Мне страшно.

В самом деле, где мы оставили Киру? На пути к подвигу, в летательном аппарате на жучиных крыльях, где-то посреди облаков. Как только она оказалась над ними, сразу увидела на горизонте угрожающую черную башню — обиталище Зверя. Башня была очень высокой. Кира облетала ее по спирали, поднимаясь все выше и выше, и когда ей уже начало казаться, что ей придется лететь так бесконечно, она увидела верхушку башни, проткнувшую небо, как когтистый палец. На самом верху она увидела уступ, куда можно было посадить аппарат, и что-то вроде двери. Она села довольно неуклюже — от удара об землю хрупкие крылья аппарата рассыпались — но она сама почти не пострадала. Дверь была заперта, но Кира вспомнила про ключ, который остался у Алисы. — Может, ключ, который дал тебе кот, подойдет сюда? Передашь мне его, как в тот раз – летательный аппарат? — сказала она Алисе в отражении на единорожьем роге. – Постой... что-то случилось? У тебя такое лицо... Ей показалось, что она видит в механических глазах Алисы слезы, но куклы ведь не могут плакать, правда?.. Наверное, это просто масло... — Все хорошо. Протяни руку, я дам тебе ключ. Алиса сказала это очень спокойным и ровным голосом, и ей на миг удалось обмануть Киру – она поднесла ладонь к рогу... В последний момент она догадалась, что задумала сестра, и попыталась оттолкнуть тонкие пальцы с той стороны отражения, но они оказались неожиданно сильными, и две ладони слились воедино. Кира ударилась плечом о каменную стену колодца в Янтарном Городе и зашипела от боли. — Ты что? – крикнула она зло. – Неужели надеешься, что у тебя хватит сил справиться со Зверем? — Прости, — сказала Алиса с той стороны отражения. – Ты гораздо лучше меня годишься для подвига. Но я должна с ним встретиться и узнать, что случилось. Мне это очень нужно. — Ты же умрешь, дурочка... — Так надо. Пусть и умру... Но я не умру. Ведь все это и началось только из-за того, что я не хочу умирать. И ты тоже. Мы обе хотим... «Жить», — гулко повторило за ней эхо, отразившееся от каменных стен колодца. Только сейчас Кира осознала, что по милости сестры оказалась в ловушке – и как ей теперь отсюда выбираться? Она попыталась залезть по стене колодца вверх, но руки соскользнули, и она упала. Падение немного смягчила какая-то ткань; присмотревшись, Кира увидела там же кости и пряди тускло-рыжих волос. Она подумала, что, наверное, именно эта находка так взволновала Алису, но с точки зрения Киры, не было ничего такого уж страшного в горстке костей — в своем мире ей приходилось видеть вещи и похуже... После того как она упала, что-то все время неудобно упиралось ей в бок. Расстегнув куртку, Кира достала книгу, случайно украденную ей из Библиотеки Волшебника. Она совсем забыла про нее. Ей вспомнился разговор Алисы с Госпожой Осенью. «Если не будет другого выхода, вспомни про книги» — так она сказала. Кира открыла книгу; страницы были чистые. Увидев это, она сначала удивленно ахнула, но тут же поняла, что к чему. У нее не было пера или карандаша, которым можно было бы нарисовать или написать что-то на этих страницах, поэтому она взяла рог единорога и проколола им свою ладонь. Макая острый конец рога в собственную кровь, Кира нарисовала на одной из пустых страниц колодец и проход в стене. И в самом деле обнаружила в стене колодца этот проход. И поползла по нему. Кира понятия не имела, куда он ведет, и даже не знала, что Золотой Сад находится у самой Стены Янтарного Города, но почему-то была уверена, что проход выведет ее на свободу.

Часть 6

Алиса, поменявшись местами с Кирой, оказалась у входа в башню Зверя. Серебряный ключ, разумеется, подошел к двери идеально. В комнате на самой верхушке башни она увидела стеклянный гроб. А внутри гроба лежала Госпожа Осень. Алиса прежде не видела ее лица. Ведь советчица с острова душ, что так помогла Алисе с Кирой, носила маску – и она не была самой Осенью, а всего лишь памятью о ней, который хранил этот мир, отпечатком ладони на песке, который рано или поздно сотрется под ветром. Как и все души. Осень в стеклянном гробу выглядела очень мирно, как будто просто спала. Она оказалась очень похожа на Киру и Алису: такое же широкоскулое лицо с острым подбородком, такие же широко расставленные глаза и рыжие волосы — только у Осени они, как и положено сказочной королеве, доставали до самых пят. Алиса никогда не видела ничего прекраснее этих волос. Они были как остывающие угли в очаге или огонь лампы в темной комнате, где рассказывают страшную и восхитительную историю; как колдовское золото эльфов, рассыпающееся ворохом сухих листьев и как жухлая ноябрьская трава, которую колышет ветер; как ржавые камешки под прозрачной водой в ручье и как полоски на спине рыжей кошки, притаившейся в складках маминой юбки. Если бы Алиса не была куклой, по ее щекам непременно потекли бы слезы. Скажете, это неподходящий момент, чтобы любоваться Госпожой Осенью? Но истории нужны паузы, чтобы и героиня, и рассказчица могли перевести дыхание и унять дрожь в пальцах. Потому что — вы ведь догадываетесь, что вот-вот произойдет по законам греческой драмы?..

Раздался шум — стены башни задрожали, стекло гроба тоненько, отчаянно зазвенело... И темные рога Зверя закрыли собой весь мир. Увидев Алису возле стеклянного гроба, Зверь совершенно разъярился. Он надвинулся на нее с рычанием, оглушительным, как рев бури. — Постой! – крикнула она. – Я... Но Зверь, не став слушать, одним взмахом своей громадной темной лапы отбросил ее к стене. Она, наверное, и в самом деле дурочка, что пошла сюда – пронеслось у Алисы в голове. Ей было тяжело даже просто держать меч в ее кукольных пальцах, не говоря уж о том, чтобы сражаться... Она попыталась коснуться ладонью поверхности меча и позвать на помощь Киру, как делала в самые безысходные минуты. Но Зверь вырвал из ее рук блестящее лезвие и сломал его; оно разлетелось на множество острых осколков, слишком маленьких, чтобы Алиса смогла увидеть в них лицо сестры. — Вот и все, Кира, — сказал Зверь. Он поставил ногу на ее кукольное тело и с хрустом раздавил его. — Я не Кира, — прошептала девочка. — Я Алиса... — Алиса?.. — растерянно повторил Зверь. — Моя Алиса? Его тело вдруг уменьшилось, лицо поменяло очертания. Это был тот самый человек, которого в Янтарном городе называли Волшебником. — Что же я наделал? — горько сказал Волшебник. Он опустился на колени возле ее изувеченного тела и взял треснувшую голову в свои ладони. – Как до этого дошло? — Я умираю, отец... – Алиса солгала: у нее еще оставались силы. Она нащупала нераздавленной рукой осколок меча, что лежал неподалеку. – Если тебе хоть немного жаль меня, расскажи мне о Госпоже Осени и о том, что случилось. — Что случилось?.. – Волшебник коротко, зло рассмеялся. — Любовь. Такая, что ужаснее войны. Госпожа Осень – так вы ее зовете?.. На самом деле ее звали по-другому. Хорошо, я расскажу. И он начал рассказывать, и чем дольше он говорил, тем больше смягчался его взгляд, становясь не гневным, а печальным.

— Мы встретились в совсем другом месте, в котором ни ты, ни Кира не бывали. Я тогда был совсем юн, и мой мир был юн – небо едва успело отделиться от тверди, и все, что было там – это голые камни да пригоршня мутной воды; и поэтому я постоянно бродил по чужим мирам, жадно впитывая все, что видел. А она делала то же от скуки; она уже тогда прожила на свете слишком долго, чтобы чему-то удивляться и радоваться. Она хотела умереть, а я пытался удержать ее рядом. Я был уверен, что вместе мы сможем создать что-то новое, прекрасное, удивительное, что она вдохнет жизнь в мой мир, привнесет ту изящную неправильность, которая отличает, скажем, живую бабочку от красвого рисунка... Но все случилось наоборот: она принесла сюда боль и разрушение. Мы оказались непоправимо разными, слишком разными, чтобы дать друг другу что-то хоршее. Это очень длинная история, поэтому я не буду ее рассказывать – а еще потому, что она только наша с нею, не твоя и не Киры; но конец тут мог быть только один – она все-таки умерла. Вместо нее у меня остались вы двое, и я стремился разделить вас, потому что боялся, что вместе вы станете ее точным повторением: тьмой и штормом, который не может никому принадлежать. Я хотел сделать из тебя такую ее, которая никогда меня не покинет. Никогда не изменится. Никогда не умрет. Я слишком боялся... — ...остаться один, — тихо сказала Алиса. – Это не любовь с тобой случилась, а страх. Я знаю, что значит бояться одиночества. Но это тебя не оправдывает. Я люблю тебя, отец, но стремясь убить Киру, ты пытался отнять у меня все, чем я могла бы стать. Мир, который ты создал для меня – это тюрьма... Волшебник не слушал ее. — Я починю тебя, — говорил он. — Ты снова будешь маленькая и хорошая. Ведь без тебя не останется никого, кто мог бы напомнить, какой она была... Мне часто кажется, что я просто ее выдумал, понимаешь? Я уже не знаю, было ли все на самом деле. Была ли... Он не договорил, его глаза затуманились. Мгновение его растерянности дало Алисе возможность вонзить осколок меча в его грудь. Она с ужасом смотрела — почти не веря, что это сделали ее собственные руки — как из его тела толчками льется обычная человеческая красная кровь. На лице Волшебника отразилось бесконечное изумление, словно он даже не надеялся, что такое когда-нибудь может случиться. А потом — радость. Он сполз на пол, даже не пытаясь зажать рану, чтобы остановить кровь, и смотрел при этом сквозь Алису, куда-то очень далеко. — Забери меня наконец к себе в темноту покоя... — прошептал он. — Ты ведь больше не уйдешь? Я не могу без тебя... Алисе вспомнились слова двухголового кота о том, что иногда злодей и жертва – одно и то же, и хотя она знала, что произошло именно то, что должно было случиться, ей снова захотелось расплакаться. — Отец... – сказала она дрогнувшим голосом. – Я – не Осень, я... Ты вообще когда-нибудь замечал меня – настоящую меня? Он наконец взглянул на Алису – с легким удивлением, как будто впервые ее увидел. — Не очень-то ты на нее и похожа. Да, я знаю, кто ты. Бедная девочка, это от меня ты унаследовала свое одиночество... – его голос угасал. — Но от матери ты получила отвагу, так что, надеюсь, будешь счастливее меня... И с этими словами Волшебник — Зверь — ее отец — умер. «Как же хочется немного отдохнуть, — подумала Алиса и легла растрескавшейся кукольной щекой на каменный пол. — Я так устала. Так больно. Я просто посплю пять минуточек...». И ее вставные глаза закрылись.

Кира, ползя по подземному проходу, все время пыталась заглянуть в зеркало-рог, но в кромешной мгле не видела там ни Алису, ни собственное отражение. Но ей всегда казалось, что если с Алисой случится что-то дурное, она это непременно почувствует, а с Кирой пока что все было в порядке. Вскоре в конце подземного прохода забрезжил свет. Когда Кира увидела это крошечное, как зимняя луна, пятнышко, сулившее свободу, она почувствовала печаль от потери всего, чем она вот-вот перестанет быть, но больше — радость от обретения того, чем ей только предстоит стать. И Кира ощутила потребность обязательно поделиться этими чувствами с Алисой, потому что все, что у них было, они всегда делили на двоих. Кира снова обмакнула кончик рога в свою кровь и медленно и неуклюже, букву за буквой, вывела в книге Волшебника: «Сестры встретились и никогда больше не расставались». Она выбралась наружу и с радостью обнаружила, что оказалась за Стеной Янтарного Города. И тут действительно была пустошь с колокольчиками и разными другими цветами, как и рассказывали жители города, хоть никто из них и не видел этого собственными глазами. А кроме этого тут еще была железная дорога: рельсы уходили вдаль и на горизонте сливались в одну сверкающую точку. И еще был маленький полустанок без всяких названий, указателей или расписания, который она увидела сразу же, как только поднялась на железнодорожную насыпь. Кроме пустоши до самого горизонта, рельс и этого полустанка за Стеной не было ничего, поэтому она подошла к краю платформы и стала ждать поезда. Долго ли, коротко ли она ждала – напомню, что это всегда означает «долго» — но поезд пришел. Кира зашла в вагон и села возле окна. Напротив нее в купе сидела точно такая же, как она, девочка с рыжими волосами. Поезд двинулся.

Если бы одна из них сейчас посмотрела в окно, то увидела бы, что никакой Стены позади них нет. И самого Янтарного Города – прекрасной игрушки, застывшей в безвременьи – нет.

Она увидела бы совсем другой город, в котором нет ни одной живой души: царство пустых улиц с рассыпающейся от древности брусчаткой и площадей, поросших травой, ржавеющих машин, развалившихся статуй, фонтанов без воды, обломков колонн, в которых живут птицы и кошки. Город, которому наконец удалось обрести шаткое равновесие. Таким он и останется: место на границе яви и сна, тьмы и света. Там чувствуется дыхание смерти, но не стоит его бояться: ведь без смерти нет и жизни. Иногда в этот город будут забредать люди – в основном, конечно, дети. Играть на руинах разъеденных ветрами зданий, карабкаться по увитым зеленью древним камням, радоваться, когда кому-то повезет найти в пыльной траве старинную золотую монету неизвестного государства или увидеть проржавевший якорь с надписью на непонятном языке. Да что я рассказываю – ведь каждый бывал в этом городе, туда может привести абсолютно любая дорога, особенно осенью или в сумерках. Вы ведь догадывались, что это не только ваш мир, когда, играя там, замечали чужие следы на песке или обрывок бумаги с рисунком или куском истории – привет от какого-то другого, незнакомого ребенка, которому тоже однажды посчастливилось забрести в это место?

Но Алиса и Кира не видели этого знакомого и одновременно незнакомого им города, который остался позади: они смотрели не в окно, а друг на друга, и держались за руки, и говорили без умолку, хотя, казалось бы, они и так уже знали друг о друге все на свете – о чем еще рассказывать?.. И голос одной был темным и тихим, как ночь. И ладонь другой была твердой и теплой, как надежда. Колеса ровно стучали, поезд ехал вперед, и безлюдные пустоши за окном очень скоро сменились какими-то другими, непривычными пейзажами. Они не знали, куда приведет их дорога. Не то чтобы им было все равно, но не это было для них главным. Иногда место назначения не так важно, как то, кто станет твоим спутником в путешествии.

Вы спросите, сколько же все-таки было девочек и как эта история закончилась на самом деле? Но я не знаю.