До первых петухов

Глава 1

Среди густых зарослей, у самой лесной опушки, творились события, о которых люд княжеский даже не подозревал. Леший, в чьих жилах давно застыла кровь, решил Русь-матушку обойти, былую молодость вспомнить. А Баба-яга тем временем задумала избавиться от метлы своей окаянной — не взлюбила, видать, старая старица верную спутницу за вид непримечательный.

День стоял тёплый, почти безветренный. Солнце медленно катилось по ясному небу, пробиваясь сквозь редкие облака и рассыпая золотые пятна по траве. Возле избушки пахло дымом, сушёными травами и чем-то горелым — Яга с утра пыталась сварить себе похлёбку, да увлеклась разбором старых склянок и совсем про неё забыла.

Избушка на курьих ножках стояла у самой кромки леса. Доски её давно потемнели от дождей, ставни висели криво, а на крыше вырос целый куст мха. На заборе сушились связки зверобоя, полыни и ещё каких-то трав, названий которых не знал бы даже самый учёный знахарь. Между кольями тына висели старые черепа, один из которых давно облюбовали воробьи.

Яга стояла посреди двора и разглядывала метлу.

Она была старая.

Очень старая.

Ручка потемнела от времени и рук, кое-где покрылась трещинами. Прутья давно потеряли прежнюю упругость и торчали в разные стороны. Некоторые были перевязаны красной нитью, некоторые — простой бечёвкой, а один держался исключительно на честном слове.

Но Яга всё равно долго не решалась её выбросить.

Слишком многое с ней было связано.

На этой метле она впервые перелетела через Дремучее болото, когда ещё была моложе и могла без остановки пролететь от заката до первых петухов. На ней однажды удирала от трёх разъярённых русалок, которые почему-то решили, что Яга украла у них серебряный гребень. На ней же она много лет назад летала к соседнему колдуну за редкой травой, а вернулась с травой, двумя разбитыми горшками и проклятием, которое потом пришлось снимать целую неделю.

В общем, метла была дрянная.

Но своя.

Яга провела пальцами по старой ручке и поморщилась.

— Совсем никуда не годишься.

Метла тихо шуршнула прутьями.

С крыльца донёсся сонный голос:

— Это ты ей?

Кот Баюн лежал на тёплой доске, вытянув лапы и подставив живот солнцу. Его глаза были прикрыты, но по одному уху Яга сразу поняла — слушает.

— А кому ещё?

— Она вроде ничего тебе не сделала.

— Вот именно. Ничего.

Баюн открыл один глаз, посмотрел на метлу, потом на хозяйку и снова закрылся.

Яга ещё немного повертела её в руках.

— Вид у неё какой? Смотреть стыдно.

Кот зевнул.

— Ты сама-то в зеркало давно смотрелась?

Старуха резко повернулась.

— Что ты сказал?

— Я говорю, солнце сегодня жаркое.

— Я слышала, что ты сказал.

Баюн довольно улыбнулся.

Яга хотела бросить в него чем-нибудь тяжёлым, но передумала. Рядом лежал старый железный котелок, и она прекрасно знала: если попадёт, потом ещё неделю слушать его жалобы.

Она снова посмотрела на метлу.

— Всё равно выброшу.

На этот раз метла не шелохнулась.

Только один сухой прутик едва заметно треснул.

Яга нахмурилась.

— И не надо на меня так смотреть.

Она вышла за калитку и направилась к оврагу.

Там трава росла выше человеческого пояса. Летом её почти невозможно было разглядеть из-за густых зарослей крапивы, репейника и можжевельника. За оврагом начиналась старая тропа, давно заброшенная людьми. Когда-то по ней ходили крестьяне к реке, но после того как один мужик пропал там вместе с лошадью, дорогу перестали использовать.

Яга остановилась на краю.

Размахнулась.

Метла взвилась в воздух.

Старые прутья мелькнули на солнце, и через мгновение она скрылась в высокой траве.

Яга выпрямилась.

— Ну и всё.

Она уже повернулась назад, когда за оврагом раздался тихий треск.

Будто кто-то наступил на сухую ветку.

Яга остановилась.

Прислушалась.

Тишина.

Только где-то далеко куковала кукушка.

— Показалось, — пробормотала она.

Но почему-то домой пошла быстрее.

В глубине леса Леший шёл медленно, опираясь на сучковатую палку.

Он не любил дороги.

Особенно человеческие.

Слишком прямые, слишком шумные и всегда куда-нибудь ведут. Лесные тропы были честнее. Они могли исчезнуть под мхом, свернуть к болоту, упереться в поваленное дерево, но никогда не обещали того, чего не могли дать.

Леший шёл уже третий день.

За это время он успел побывать у старой речки, пройти через берёзовую рощу, заглянуть в несколько знакомых урочищ и даже посидеть возле большого муравейника, который помнил его ещё молодым.

Многое изменилось.

Там, где раньше стояли вековые сосны, теперь росли молодые берёзки. Старые тропы заросли травой. Один ручей пересох, другой, наоборот, раздался так широко, что теперь его приходилось обходить.

Но лес всё ещё узнавал его.

Звери не прятались.

Птицы не тревожились.

Даже деревья иногда шелестели так, будто перешёптывались между собой.

Леший шёл и невольно вспоминал прошлое.

Когда-то он мог за одну ночь обойти несколько своих владений. Мог забраться на самую высокую сосну, прыгнуть через овраг, спорить до рассвета с водяным, а потом ещё успеть устроить переполох в соседней деревне.

Теперь же после долгого перехода начинала ныть спина.

Он остановился возле ручья, набрал воды в ладони и умыл лицо.

Вода была холодной.

Чистая.

Он долго смотрел на её поверхность, пока лёгкое течение не унесло отражение его лица.

— Стареешь, — прошелестели листья над головой.

Леший поднял взгляд.

— Сам вижу.

Вековой дуб стоял совсем рядом. Огромный, покрытый мхом, с корнями, выступавшими из земли словно старые пальцы.

— Давно не приходил.

— Давно.

— Почему?

Леший пожал плечами.

— Надоело.

— Врать не умеешь.

Леший усмехнулся.

— А ты всё такой же любопытный.

Дуб ничего не ответил.

Только листья его вдруг зашумели сильнее.

Леший посмотрел в сторону чащи.

Что-то было не так.

Он почувствовал это ещё утром, но теперь ощущение стало явнее.

Лес словно потерял привычный ритм.

Обычно здесь всё жило своим чередом: где-то стучал дятел, в кустах шуршали мыши, над полянами летали насекомые. Даже тишина в лесу никогда не была настоящей — в ней всегда что-то происходило.

Теперь же тишина стала плотной.

Тяжёлой.

Леший медленно поднялся.

С ветки над ним сорвался ворон.

Он пролетел совсем низко, сделал круг и сел на соседнее дерево.

Леший посмотрел на него.

— Ты чего?

Ворон не ответил.

Только несколько раз переступил лапами.

— Ну?

— След видел.

Голос был хриплым и старым.

Леший перестал улыбаться.

— Где?

Ворон посмотрел на север.

— Далеко.

— Это я и без тебя понял.

Птица немного помолчала.

— Чёрный.

— След чёрный?

— Земля после него чёрная.

Леший нахмурился.

Он подошёл ближе к ворону.

— Человеческий?

Ворон не ответил.

И этого было достаточно.

Леший посмотрел туда, куда указывал ворон.

За деревьями уже сгущалась тень.

— Показывай.

Ворон взлетел.

Леший пошёл следом.

Тем временем у избушки Яга уже успела позабыть о метле.

Почти.

Она поставила на огонь новый котелок, перебрала сушёные коренья и попыталась найти в сундуке старую ступу, которую сама же куда-то спрятала прошлой зимой.

Баюн всё это время наблюдал за ней.

— Что?

— Ничего.

— Чего смотришь?

— Думаю.

— Это у тебя иногда бывает?

— Редко.

Яга фыркнула.

Вечер приближался. Солнце уже не било сверху, а скользило по верхушкам деревьев. Между стволами становилось прохладнее, и над низинами начинал собираться лёгкий туман.

Яга вышла на крыльцо.

Остановилась.

Метла лежала возле ворот.

Она не помнила, чтобы сама её туда принесла.

Несколько минут старуха просто смотрела на неё.

— Баюн.

Кот поднял голову.

— М?

— Ты её трогал?

— Нет.

— Точно?

— Я вообще её боюсь.

Яга усмехнулась.

— Кота метла напугала.

— Не метла.

Баюн посмотрел на лес.

— То, что вместе с ней вернулось.

Улыбка исчезла с лица Яги.

Она подошла к метле.

На старой ручке, там, где раньше была обычная древесина, проступила тонкая тёмная линия.

Яга провела по ней пальцем.

Холод.

Такой холод, что рука мгновенно онемела.

Старуха резко отдёрнула ладонь.

— Это уже не к добру.

Она подняла взгляд.

Лес стоял неподвижно.

Ни ветки.

Ни листочка.

Даже дым от избушки поднимался вверх ровным столбом.

А потом где-то далеко, за деревьями, раздался глухой удар.

Яга почувствовала его не ушами.

Под ногами.

Земля едва заметно качнулась.

Вода в котелке на огне пошла мелкой рябью.

Баюн медленно встал.

Яга ничего не сказала.

Второй удар был сильнее.

На крыше избушки зашевелились сухие ветки.

Старуха посмотрела в сторону леса.

И впервые за много лет ей стало по-настоящему не по себе.

Не потому, что она услышала неизвестное колдовство.

А потому, что узнала его.

Когда-то очень давно, ещё до того, как князья начали делить земли между собой, она уже чувствовала нечто подобное.

Тогда после такого звука исчезла целая деревня.

От неё не осталось ни домов, ни людей.

Только пустое место и старые камни, покрытые мхом.

Яга медленно сжала пальцы.

— Баюн.

— Я помню.

— Мы тогда обещали…

Кот посмотрел на неё.

— Да.

Она не договорила.

Потому что третий удар уже не был глухим.

Он пришёл из самой земли.

И вместе с ним над лесом на мгновение поднялась стая птиц.

Сотни чёрных точек взвились над деревьями, закружились в небе и вдруг разом рванули прочь.

Яга смотрела им вслед.

Потом перевела взгляд на метлу.

Старая вещь лежала неподвижно.

Но один из её прутьев медленно повернулся в сторону леса.

Туда, где за девятью перелесками стоял древний камень.

И где по его серой поверхности уже расползалась трещина.

Она была тонкой, почти незаметной.

Однако из глубины камня сочился тёмный дым.

Он поднимался медленно, стелясь над землёй, и там, где проходил, трава становилась серой.

А под камнем, глубоко в земле, что-то шевельнулось.

Не зверь.

Не человек.

Что-то, чему не полагалось видеть солнечный свет.

Леший стоял в нескольких сотнях шагов от камня и смотрел на него.

Ворон сидел на его плече.

Никто из них не говорил.

Перед ними лежала поляна, которой здесь раньше не было.

Деревья вокруг неё высохли, будто простояли без воды сотню лет. На земле валялись опавшие листья, хотя ещё вчера была середина лета.

А посреди поляны возвышался камень.

Старый настолько, что мох успел скрыть почти всю его поверхность.

Леший сделал шаг.

Ворон вцепился когтями ему в плечо.

— Не надо.

— Я вижу.

— Тогда чего идёшь?

— Хочу посмотреть.

— Посмотри отсюда.

Леший не ответил.

Он подошёл ещё ближе.

На камне была резьба.

Старая.

Почти стёртая временем.

Но Леший её узнал.

Когда-то эти знаки вырезали не люди.

И не нечисть.

Их оставили те, чьи имена давно забылись даже среди тех, кто прожил на свете не одну сотню лет.

Леший провёл пальцами над самым глубоким знаком, не касаясь поверхности.

— Этого здесь не было.

Ворон тихо каркнул.

— Было.

— Нет.

— Было всегда.

Леший покачал головой.

— Тогда почему я его не помню?

Ворон долго молчал.

Потом сказал:

— Потому что тебе было велено забыть.

Леший медленно повернулся к нему.

— Кем?

Ворон посмотрел на камень.

— Вот это я и боюсь узнать.

И словно в ответ на его слова трещина на камне стала шире.

Сначала на толщину волоса.

Потом ещё.

Сухой кусок древнего камня отвалился и упал на землю.

Звук получился совсем негромким.

Но лес его услышал.

Где-то далеко завыл волк.

Ему ответил другой.

Потом третий.

А спустя несколько мгновений вой разнёсся по всей чаще.

Леший поднял голову.

Он впервые за оче

нь долгое время почувствовал страх.

Не за себя.

За лес.

За тех, кто ещё ничего не знал.

И за старую Ягу, которая, скорее всего, уже шла сюда, даже если сама ещё не понимала зачем.

А тем временем за девятью перелесками Баба-яга действительно собирала в мешок самые необходимые вещи.

Метлу она взяла с собой.

На этот раз — не потому, что собиралась лететь.

Просто бросить её одну снова уже не решалась.

Ночь приближалась.

И никто из них ещё не знал, что до первых петухов оставалось совсем немного времени.

Глава 2

Ночь приближалась, и никто из них ещё не знал, что до первых петухов оставалось совсем немного времени.

Баба-яга долго стояла посреди избушки, перебирая вещи, которые собиралась взять с собой. Делала она это без особой спешки, хотя по всему было видно: торопилась. В старый холщовый мешок отправились сушёные травы, несколько склянок с мутными настоями, огниво, кусок чёрного хлеба, мешочек соли и маленький нож с костяной рукоятью. Потом Яга вспомнила про ступку, вернулась к сундуку, порылась в нём и достала оттуда старую связку ключей.

Посмотрела.

Подумала.

Положила обратно.

— Всё равно не пригодятся.

Баюн сидел на краю стола и наблюдал за ней.

За последние несколько минут он ни разу не попытался пошутить. Это было, пожалуй, тревожнее самого землетрясения.

Яга завязала мешок и посмотрела в окно.

За стеклом лес уже почти почернел. Последний свет уходящего дня цеплялся за верхушки сосен, но под деревьями давно собралась густая синяя тень. В низинах лежал туман. Он двигался медленно, почти незаметно, заполняя овраги и поляны.

— Ты точно хочешь туда идти? — спросил Баюн.

Яга не ответила сразу.

Она стояла у окна и смотрела на лес.

— Нет.

Кот слегка приподнял бровь.

— Тогда зачем собираешься?

— Потому что если я не пойду, всё равно пойду.

— Это как?

— А вот так. Буду всю ночь сидеть и думать, что там происходит. Потом не выдержу и попрусь туда среди ночи.

Баюн кивнул.

— Вот теперь похоже на тебя.

Яга накинула на плечи старый платок.

— И вообще, Леший там.

— Может, он уже вернулся.

— Тогда зачем мне идти?

— Хороший вопрос.

— Не умничай.

Она взяла посох и вышла на крыльцо.

Метла лежала у ступеней.

Яга остановилась возле неё.

Старые прутья были покрыты грязью, листьями и тонкими нитями паутины. Раньше она бы непременно отругала метлу за такой вид, но теперь ей было не до этого.

Она подняла её.

На удивление, метла оказалась почти невесомой.

Яга провела ладонью по ручке.

— Ну что, старая? Пойдём вместе?

Метла тихо шевельнула прутьями.

— Вот и договорились.

Баюн спрыгнул с крыльца.

Избушка за их спинами вдруг тихо скрипнула.

Яга оглянулась.

— Ты чего?

Избушка молчала.

Только одно окно само собой приоткрылось, хотя ветра не было.

Баюн посмотрел на него и нахмурился.

— Она тоже не хочет оставаться одна.

— Ещё чего. Закройся.

Окно медленно захлопнулось.

Яга поправила мешок и пошла к лесу.

Туман уже добрался до самой опушки.

Первые шаги дались легко. Земля под ногами была сухой, тропа знакомой, и Яга почти сразу почувствовала себя увереннее. Лес вокруг неё был тем же самым, каким она знала его сотни лет. Те же сосны, те же старые ели, те же корявые берёзы. Под ногами хрустели веточки, где-то в стороне шуршала мышь, а над головой время от времени пролетали ночные птицы.

Но постепенно привычные звуки начали исчезать.

Сначала перестали стрекотать кузнечики.

Потом затихли птицы.

Даже ветер будто не решался забраться глубже в чащу.

Яга шла молча, крепко сжимая посох.

Баюн двигался рядом, иногда забегая вперёд и снова возвращаясь.

Метла висела у Яги через плечо.

Через некоторое время она заметила, что прутья начали слегка дрожать.

— Не бойся, — сказала Яга.

Баюн посмотрел на неё.

— Ты сейчас с метлой разговариваешь?

— А тебе какое дело?

— Никакого.

— Вот и хорошо.

Они прошли ещё несколько десятков шагов.

Метла вдруг дёрнулась сильнее.

Яга остановилась.

— Что?

Прутья повернулись в сторону.

Туда, где между деревьями чернела старая тропа.

Яга присмотрелась.

На земле виднелись следы.

Не человеческие.

И не звериные.

След шёл вдоль тропы, оставляя после себя тонкую серую полосу. Трава по краям была примята, но не так, как от тяжёлых шагов. Скорее казалось, будто по земле что-то медленно протащили.

Яга присела.

Потрогала землю.

Пальцы тут же покрылись серой пылью.

Она понюхала её.

И резко выпрямилась.

Баюн заметил её лицо.

— Что?

— Не знаю.

— Опять?

— На этот раз действительно не знаю.

Яга посмотрела на след.

— Но запах знакомый.

— Какой?

Она долго молчала.

— Пепел.

Баюн ничего не ответил.

Они продолжили путь.

А далеко впереди Леший всё ещё стоял перед камнем.

Трещина стала шире.

Теперь из неё шёл не дым, а густой чёрный туман. Он стелился по земле и заползал между корнями деревьев. Там, где касался травы, она сразу желтела.

Леший не приближался.

Он чувствовал исходившую от камня силу и понимал: если старое предание не ошибалось, то это было только начало.

Ворон улетел на ближайшее дерево.

Леший остался один.

Он посмотрел на резьбу.

Некоторые знаки почти исчезли, другие были скрыты под мхом. Но один символ сохранился лучше остальных.

Круг, перечёркнутый тремя неровными линиями.

Леший медленно протянул руку.

И в тот момент, когда его пальцы почти коснулись камня, изнутри донёсся звук.

Не удар.

Не скрежет.

Человеческий вздох.

Леший замер.

В лесу стало совершенно тихо.

Он медленно убрал руку.

— Нет…

Камень ответил новым звуком.

На этот раз громче.

Казалось, кто-то по ту сторону каменной стены медленно приходил в себя после очень долгого сна.

Леший отступил.

Ворон сорвался с ветки.

И почти одновременно вдалеке раздался хруст.

Кто-то шёл по лесу.

Леший повернул голову.

Между деревьями мелькнула знакомая фигура.

Сначала он подумал, что ошибся.

Потом увидел старый посох, мешок за плечами и растрёпанные седые волосы.

— Ну конечно, — пробормотал он.

Баба-яга вышла на поляну, остановилась и упёрлась руками в бока.

— А ты чего тут стоишь?

Леший посмотрел на неё.

— Тебя ждал.

— Не ври.

— А ты не спрашивай.

Яга подошла ближе.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Они не виделись давно. Настолько давно, что оба успели измениться. Когда-то Яга могла часами спорить с Лешим о том, кому принадлежит та или иная поляна, а Леший в ответ специально переселял туда ёлки. Теперь же оба стояли молча, словно не знали, с чего начать разговор.

Первой не выдержала Яга.

— Старый стал.

Леший усмехнулся.

— Ты тоже.

— Я хотя бы не зелёный весь.

— Это потому что ты плохо питаешься.

— А ты всё такой же вредный.

— И ты.

Баюн тем временем вышел из-за её ног и посмотрел на камень.

Шерсть на его спине поднялась.

Он тихо зашипел.

Яга заметила это и перестала улыбаться.

— Давно здесь?

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— С тех пор как увидел камень.

Яга перевела взгляд на древнюю глыбу.

Её лицо изменилось.

— Ты его трогал?

— Нет.

— Хорошо.

Леший посмотрел на неё.

— Ты знаешь, что это?

— К сожалению.

Яга подошла ближе, но остановилась на безопасном расстоянии.

— Я думала, его больше нет.

— Он всегда был здесь.

— Нет. Я не про камень.

Она замолчала.

Леший ничего не спрашивал.

Он видел, как старуха смотрит на трещину, и понимал: теперь она тоже почувствовала то, что несколько часов назад почувствовал он.

— Ты ведь помнишь, что было тогда? — тихо спросил Леший.

Яга не ответила.

— Помнишь?

— Лучше бы забыла.

Над поляной прошёл холодный ветер.

Казалось, лес прислушался к их разговору.

Яга крепче сжала посох.

— Мы тогда думали, что запечатали его навсегда.

— Мы ошиблись.

— Да.

Она посмотрела на Лешего.

— И теперь придётся исправлять.

В этот момент из глубины камня раздался новый звук.

Глухой.

Тяжёлый.

А затем по его поверхности пошла ещё одна трещина.

Яга медленно подняла голову.

— Только бы до рассвета продержаться.

— Почему до рассвета?

Она посмотрела на него так, будто удивилась самому вопросу.

— Потому что после первых петухов оно уже не остановится.

Леший н

ичего не сказал.

Теперь он понял, почему лес так долго молчал.

Почему звери уходили.

Почему старые деревья предупреждали его.

И почему метла вернулась к Яге сама.

Она не хотела возвращаться домой.

Она хотела привести хозяйку туда, где та когда-то оставила незавершённое дело.

А под камнем что-то снова дышало.

И с каждым новым вздохом трещина становилась шире.

Глава 3

Яга ещё несколько мгновений смотрела на камень, не произнося ни слова.

Всё вокруг будто ждало её решения.

Даже ветер, до этого шевеливший верхушки сосен, стих. Над поляной висел серый туман, и в его неподвижной толще деревья казались выше и старше, чем были на самом деле. Их стволы уходили в темноту, ветви переплетались над головой, а редкие просветы между ними были похожи на маленькие окна, за которыми уже давно наступила ночь.

Яга медленно опустила посох.

— Давно я сюда не приходила.

Леший посмотрел на неё.

— Я заметил.

— Не язви.

— Я не язвлю.

— У тебя это лицо язвит само по себе.

Леший хмыкнул, но спорить не стал.

Яга сделала несколько шагов вдоль камня. Она не приближалась вплотную, только всматривалась в его поверхность. Иногда проводила пальцами по воздуху возле старых знаков, будто пыталась вспомнить, что именно они означали.

Баюн держался рядом. Обычно он был любопытнее любого лесного зверя, но сейчас даже не пытался забраться на камень или сунуть нос в трещину. Он ходил вокруг Яги, время от времени останавливался и прислушивался.

Наконец старуха остановилась перед самым большим из знаков.

— Его не должно быть.

— Что именно?

— Вот это.

Она указала на резьбу.

Леший подошёл ближе.

— Я вижу только старые царапины.

— Это не царапины.

— Яга, я прожил достаточно долго, чтобы отличать царапины от знаков.

— А я прожила достаточно долго, чтобы знать, когда знаки лучше не трогать.

Леший ничего не ответил.

Яга провела рукой над камнем.

— Когда мы закрывали его, здесь было семь печатей.

— Семь?

— Семь.

— Я помню пять.

— Потому что две ставила я.

Леший посмотрел на неё с удивлением.

— Ты никогда не говорила.

— А надо было?

— Вообще-то да.

— Не было времени.

— Сколько же тогда было времени?

Яга посмотрела на трещину.

— Меньше, чем сейчас.

Это был первый раз за весь вечер, когда Леший не нашёлся с ответом.

Он снова посмотрел на камень.

Теперь, когда Яга сказала про семь печатей, он начал замечать то, чего раньше не видел. Под мхом действительно скрывались небольшие углубления. Одно возле основания, другое выше, почти у самого края камня. Некоторые знаки были стёрты дождями и временем, но общий рисунок угадывался.

Когда-то здесь действительно было что-то запечатано.

И запечатано не наспех.

Камень был частью целого сооружения. Возможно, под ним находилась полость, а вокруг когда-то стояли другие камни, образуя круг. Но лес давно поглотил их. Корни деревьев раздвинули землю, мох скрыл старые следы, а годы сделали всё остальное.

— Что там? — спросил Леший.

Яга молчала.

— Ты ведь знаешь.

— Знаю.

— Тогда говори.

Она устало посмотрела на него.

— Не хочу.

— Яга.

— Не хочу, Леший.

В её голосе не было раздражения. Только усталость.

Леший это услышал.

Он отошёл от камня и сел на поваленное дерево.

Яга осталась стоять.

Некоторое время слышно было только тихое потрескивание сухих веток под ногами Баюна.

Наконец старуха заговорила.

— Когда-то здесь был не один лес.

Леший поднял голову.

— Я знаю.

— Нет. Не этот лес. Совсем другой. Молодой ещё. Деревья тогда были тонкими, речка шла не там, где сейчас, а на месте этой поляны было болото.

Она посмотрела на землю.

— И люди жили рядом.

— Люди всегда где-нибудь живут.

— Эти не просто жили.

Яга поправила платок.

— Они знали о том, что находится под землёй. И боялись этого.

— Кто?

— Жрецы старые. Волхвы. Знахари. Как их тогда только не называли. Каждый по-своему. Одни говорили, что там дух древнего царя. Другие — что чудовище. Третьи утверждали, что никакого чудовища нет, а есть сила, которой просто нельзя давать выйти наружу.

— И кто оказался прав?

Яга усмехнулась без веселья.

— Никто.

— Почему?

— Потому что никто из них не знал, что именно они заперли.

Леший нахмурился.

— А ты знала?

— Я видела.

Ворон, до этого сидевший на ветке, тихо каркнул.

Яга подняла глаза.

— Да. Видела.

Она медленно села рядом с Лешим.

— Мне тогда было гораздо меньше лет, чем сейчас. Я была глупее, злее и думала, что бессмертие означает, будто мне ничего не страшно.

— А теперь?

— Теперь я умнее.

— Только злее осталась?

Яга посмотрела на него.

— Не испытывай судьбу.

Леший усмехнулся.

Яга тоже едва заметно улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— В ту ночь мы пришли сюда впятером.

— Кто ещё?

— Неважно.

— Для меня важно.

— Их давно нет.

Она помолчала.

— Имена всё равно ничего не изменят.

Леший не стал спорить.

— Что случилось?

Яга посмотрела на камень.

— Он открылся.

Тишина стала гуще.

— Просто так?

— Нет.

— Что сделали?

— Ошиблись.

— Чем?

— Решили, что сможем посмотреть.

Леший медленно покачал головой.

— И?

— Посмотрели.

Яга замолчала.

— И что увидели?

Старуха не ответила.

Вместо неё ответил камень.

Изнутри донёсся протяжный, едва слышный скрежет.

Трещина на поверхности дрогнула.

С неё осыпалось несколько мелких камешков.

Баюн отступил.

Леший встал.

Яга тоже поднялась.

На мгновение ей показалось, что из глубины камня донёсся чей-то шёпот.

Не слова.

Просто звук, похожий на дыхание.

Она закрыла глаза.

— Оно проснулось.

Леший крепче сжал палку.

— Что мы делаем?

— Не знаю.

— Ты же только что сказала, что мы должны исправить.

— Это я сказала для уверенности.

— А на самом деле?

— А на самом деле я надеялась, что всё это мне показалось.

Леший посмотрел на неё.

— Не показалось.

— Знаю.

Ворон внезапно сорвался с дерева и закружил над поляной.

Несколько раз он пролетел над камнем, а затем резко взмыл вверх.

— Что с ним? — спросил Леший.

Яга посмотрела в небо.

— Он что-то увидел.

Ворон закричал.

На этот раз голос его был не человеческим.

Это был обычный вороньий крик, резкий и тревожный.

Из леса ему ответили другие птицы.

Сначала одна.

Потом две.

Потом сразу десятки.

Крики начали раздаваться со всех сторон.

Леший огляделся.

— Они что, все сюда летят?

— Нет, — сказала Яга. — Наоборот.

Ветки над лесом зашумели.

Стая птиц поднялась с деревьев и полетела прочь от поляны.

Сотни птиц.

Совы, вороны, мелкие лесные птицы, которых в темноте невозможно было различить. Они вырывались из чащи и исчезали в ночном небе.

Леший смотрел на них и чувствовал, как внутри становится холодно.

Лес уходил.

Не люди.

Не звери.

Сам лес.

Старые деревья не могли уйти, но всё, что могло двигаться, покидало эту часть чащи.

— Нам тоже надо, — сказал Баюн.

Яга посмотрела на кота.

— Ты хочешь оставить его здесь?

— Нет.

— Тогда куда?

Баюн ничего не ответил.

Леший посмотрел на камень.

— Сначала нужно понять, почему он открылся.

— Он не открывался сам, — сказала Яга.

— Что?

— Посмотри.

Она указала на землю.

Леший присел.

Вокруг камня, прямо в грязи, виднелись следы.

Он увидел их почти сразу.

Человеческие.

Несколько отпечатков сапог.

Один след уходил к лесу.

Другой приближался к камню.

Леший провёл пальцами по земле.

— Свежие.

— Насколько?

— Несколько часов.

Яга нахмурилась.

— Значит, кто-то приходил сюда до нас.

— Да.

— Человек?

— Похоже.

Баюн подошёл ближе.

— А почему след только один?

Леший посмотрел на него.

И действительно.

Отпечатки были только одного человека.

Один ряд следов.

Он подошёл к камню.

Потом остановился.

Дальше следов не было.

Ни назад.

Ни в сторону.

Ничего.

— Он исчез, — тихо сказал Леший.

Яга покачала головой.

— Не исчез.

— Тогда?

— Вошёл.

Леший медленно поднял глаза.

— Куда?

Яга посмотрела на камень.

— Туда.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Леший обошёл камень.

С обратной стороны трещина была ещё шире.

В некоторых местах она уже уходила глубоко внутрь.

И между двумя кусками камня виднелась узкая чёрная щель.

Из неё тянуло холодом.

Не просто холодом.

Запахом сырой земли, старого дыма и чего-то ещё.

Чего-то металлического.

Леший наклонился.

— Кровь.

Яга подошла ближе.

Она ничего не сказала.

— Здесь кровь, — повторил Леший.

— Я слышала.

На краю щели действительно виднелись тёмные капли.

Они уже подсохли.

Леший провёл пальцем по одной из них.

— Человеческая.

Яга резко отвернулась.

— Значит, он всё-таки вошёл.

— Или его туда затащили.

Баюн тихо зарычал.

Яга посмотрела на кота.

— Что?

Баюн не сводил глаз с щели.

— Там кто-то есть.

Леший замер.

— Ты уверен?

Кот не ответил.

Он медленно присел, вытянул шею и принюхался.

Потом отступил.

— Теперь уже нет.

— Почему?

Баюн посмотрел на Ягу.

— Потому что оно знает, что мы здесь.

В этот момент камень треснул ещё раз.

На этот раз громко.

Поляна вздрогнула.

С дерева посыпались листья.

Леший схватил Ягу за плечо и оттащил назад.

С камня сорвался большой кусок и рухнул на землю.

Внутри показалась чёрная полость.

Не пещера.

Не подземный ход.

Что-то другое.

В глубине было настолько темно, что даже Леший не мог разглядеть дна.

И всё же через несколько мгновений там что-то блеснуло.

Два маленьких отражения.

Как глаза.

Яга замерла.

Баюн выгнул спину.

Леший медленно поднял палку.

Но глаза исчезли.

Внутри снова стало темно.

— Видел? — прошептал Леший.

— Да.

— Что это было?

Яга не ответила.

Она смотрела на отверстие и пыталась вспомнить ту ночь, много лет назад.

Тогда всё произошло слишком быстро.

Они тоже увидели глаза.

Тоже подумали, что внутри кто-то сидит.

И тоже решили, что если открыть печать ещё немного, то смогут понять, с чем имеют дело.

После этого начался пожар.

Потом исчезли люди.

Потом сама земля вокруг стала мёртвой.

И только спустя три дня им удалось закрыть камень.

Яга до сих пор помнила, как один из тех, кто был с ней, держал печать до последнего.

Она помнила его голос.

Помнила, как он кричал, чтобы остальные уходили.

А потом камень закрылся.

И больше она его никогда не видела.

— Яга.

Она вздрогнула.

— Что?

— Ты побледнела.

— Показалось.

— Нет.

— Я сказала, показалось.

Леший не стал спорить.

Он знал её достаточно давно, чтобы понимать: если Яга говорит таким голосом, лучше не задавать лишних вопросов.

Вместо этого он посмотрел на лес.

— Нам нужно найти того, кто сюда приходил.

— Зачем?

— Если он ещё жив, возможно, он знает, что сделал.

— А если не жив?

Леший посмотрел на тёмную щель.

— Тогда нам нужно узнать, куда он делся.

Яга вздохнула.

— Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи.

— Бывает.

— Редко.

Они отошли от камня.

Леший ещё раз осмотрел следы.

Теперь, когда глаза привыкли к темноте, он заметил ещё кое-что.

На одном из корней лежал кусок ткани.

Серый, грубый, оторванный от одежды.

Он поднял его.

На ткани была вышита небольшая эмблема.

Круг.

А внутри него — три пересекающиеся линии.

Яга увидела знак и сразу забрала кусок ткани.

— Откуда это у тебя?

— Нашёл.

— Где?

— На корне.

Она сжала ткань в руке.

— Значит, всё-таки они.

— Кто?

— Не знаю.

— Яга.

— Я правда не знаю.

Она посмотрела на ткань ещё раз.

— Но этот знак я видела.

— Где?

— Очень давно.

— У кого?

— У тех, кто приходил к камню вместе с нами.

Леший нахмурился.

— Ты сказала, что их больше нет.

— Я так думала.

— А теперь?

Яга подняла глаза.

— Теперь не уверена.

В лесу что-то хрустнуло.

Они оба повернулись.

Между деревьями стоял человек.

Всего на мгновение.

Высокая фигура в тёмной одежде.

Он стоял неподвижно, почти сливаясь со стволами.

Леший сделал шаг вперёд.

— Эй!

Фигура не ответила.

Яга резко схватила его за рукав.

— Не ходи.

— Почему?

— Посмотри на ноги.

Леший присмотрелся.

Человек стоял босиком.

И ступни его не касались земли.

Он словно висел над травой в нескольких вершках от неё.

Леший замер.

Фигура медленно повернула голову.

Лица не было видно.

Только два бледных пятна под капюшоном.

Потом человек сделал шаг назад.

И исчез.

Не растворился.

Не убежал.

Просто в один миг его не стало.

На месте, где он стоял, остался только холодный туман.

Леший ещё несколько секунд смотрел туда.

— Ты тоже это видела?

— К сожалению.

Баюн прижался к ногам Яги.

— Не нравится мне это место.

— Мне тоже.

— Может, уйдём?

Яга посмотрела на камень.

— Уже поздно.

Леший обернулся.

— Почему?

Старуха указала на лес.

Туман вокруг поляны начал сгущаться.

Он шёл не со стороны болота и не спускался с холмов.

Он выходил из-под земли.

Мелкие струйки серого пара просачивались между корнями, поднимались вокруг деревьев и постепенно заполняли пространство.

Леший сжал палку.

— Нам надо уходить.

— Куда?

— К твоей избушке.

— Зачем?

— Там старые защитные знаки.

— Они не помогут.

— Откуда знаешь?

— Потому что я их сама рисовала.

Леший посмотрел на неё.

— И всё равно пойдём.

Яга кивнула.

Они двинулись обратно.

Но лес уже изменился.

Тропа, по которой они пришли, исчезла в тумане.

Деревья стояли слишком близко друг к другу.

Там, где ещё недавно была открытая поляна, теперь росли густые кусты.

Леший остановился.

— Это не наш лес.

Яга медленно посмотрела вокруг.

— Нет.

— Что произошло?

— Он перестраивается.

— Лес?

— Не лес.

Она посмотрела назад.

Там, где стоял камень, уже ничего не было видно.

Только серый туман.

— Место.

Леший понял.

Старое колдовство меняло пространство вокруг них.

Дороги исчезали.

Тропы переносились.

Расстояния становились другими.

Лес, который Леший знал лучше собственной ладони, больше не подчинялся ему.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Потом остановился.

— Нам придётся идти на звук.

— Какой ещё

звук?

Леший прислушался.

Где-то далеко, совсем далеко, слышалось мерное покачивание.

Сначала Яга решила, что это ветер.

Потом поняла.

Колокольчик.

Очень маленький.

Он звенел где-то среди деревьев.

Один раз.

Через несколько секунд второй.

Потом третий.

Баюн поднял голову.

— Я знаю этот звук.

Яга посмотрела на него.

— Откуда?

Кот долго молчал.

— Потому что слышал его раньше.

— Когда?

— В ту ночь.

Яга побледнела.

Колокольчик звякнул снова.

И на этот раз звук пришёл уже совсем близко.

За ближайшими деревьями.

Леший медленно поднял палку.

Яга крепче сжала метлу.

А Баюн вдруг прошептал:

— Только бы это был не тот, о ком я думаю.

— А ты о ком думаешь? — спросил Леший.

Кот посмотрел в туман.

— О том, кто должен был умереть вместе с камнем.

Вдали снова звякнул колокольчик.

И из тумана послышались шаги.

Глава 4

Шаги становились всё отчётливее.

Не быстрые и не тяжёлые. Кто-то шёл по лесу спокойно, не торопясь, словно прекрасно знал дорогу и совершенно не опасался заблудиться. Сухие ветки ломались под ногами одна за другой. Иногда звук пропадал, будто незнакомец обходил дерево или сворачивал в сторону, а потом снова возникал уже ближе.

Леший стоял впереди, заслонив собой Ягу и Баюна. Он держал палку обеими руками и всматривался в серую мглу.

Туман уже почти полностью скрыл поляну.

Он стелился по земле, цеплялся за корни, поднимался до колен, потом до пояса. В некоторых местах был настолько густым, что деревья в нескольких шагах превращались в смутные тёмные пятна.

Воздух стал холоднее.

Но холод этот был странным. Он не пробирал до костей, как зимний мороз, а будто вытягивал тепло из кожи. Даже дыхание казалось тяжёлым.

Яга почувствовала, как задрожали пальцы.

Она крепче сжала посох.

— Не двигайся, — тихо сказал Леший.

— Я и не собиралась.

— Я не тебе.

— А кому?

— Баюну.

Кот уже собирался сделать шаг вперёд, но остановился.

— Я просто посмотреть хотел.

— Потом посмотришь.

— Если будет что.

Яга бросила на него сердитый взгляд.

— Замолчите оба.

Шаги прекратились.

Тишина оказалась ещё неприятнее.

Леший медленно повернул голову.

Слева ничего.

Справа тоже.

Только туман.

Он прислушался.

Где-то над ними тихо скрипнула ветка.

Потом ещё одна.

Баюн поднял голову.

— Наверху.

Леший посмотрел на деревья.

На толстой ветке старой сосны сидела птица.

Сначала казалось, что это обычная сова.

Но глаза у неё были слишком светлыми.

Она смотрела прямо на них и не моргала.

Яга тихо выдохнула.

— Это не птица.

Сова повернула голову.

Слишком далеко.

Почти полностью назад.

Баюн зашипел.

Птица расправила крылья.

И вместо того чтобы взлететь, просто исчезла между ветвями.

В тот же миг снова звякнул колокольчик.

Теперь уже совсем рядом.

Из тумана показалась рука.

Старая.

Очень худая.

Пальцы были длинными, почти чёрными, а на запястье висела тонкая верёвка с маленьким бронзовым колокольчиком.

За рукой появилась фигура.

Высокая, сутулая, в длинной тёмной одежде.

Она шла медленно, слегка прихрамывая.

Лица по-прежнему не было видно.

Капюшон закрывал его почти полностью.

Фигура остановилась в нескольких шагах от них.

Колокольчик качнулся.

Звякнул.

Леший сделал шаг вперёд.

— Кто ты?

Фигура молчала.

Яга схватила его за рукав.

— Не надо.

— Почему?

— Посмотри на него.

Леший присмотрелся.

Туман закрывал ноги незнакомца.

Но теперь было видно главное.

Следов на земле не было.

Он стоял прямо над травой.

Словно земля не принимала его.

Фигура медленно подняла голову.

Капюшон чуть сдвинулся.

На месте лица была темнота.

Не тень.

Не отсутствие света.

Именно темнота.

Глубокая и плотная, будто под капюшоном не было ничего.

Только два маленьких огонька смотрели из неё.

Яга едва слышно сказала:

— Нет.

Фигура повернулась к ней.

Колокольчик снова звякнул.

И тогда из-под капюшона раздался голос.

Слабый.

Хриплый.

Но человеческий.

— Ты всё-таки пришла.

Яга побледнела.

Леший посмотрел на неё.

— Ты его знаешь?

Она не ответила.

Фигура сделала шаг.

— Я ждал.

Яга медленно отступила.

— Тебя не должно быть.

— А тебя не должно было быть здесь.

— Мы закрыли тебя.

— Вы пытались.

В голосе незнакомца не было злости.

От этого становилось только страшнее.

Он говорил спокойно, почти устало.

— Много лет прошло.

Яга сжала метлу.

— Сколько?

Фигура чуть наклонила голову.

— Ты уже перестала считать?

Старуха молчала.

Леший посмотрел на неё.

— Кто это?

— Один из тех, кто был там.

— Один из пяти?

Яга кивнула.

Фигура усмехнулась.

— Всё-таки помнит.

Леший напрягся.

— Я тебя знаю?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь меня?

— Лес много чего помнит.

Леший посмотрел на деревья.

— Ты не человек.

— Никогда им не был.

Яга закрыла глаза.

В памяти снова всплыла та ночь.

Пламя.

Чёрный дым.

Крики.

Камень, который дрожал под руками.

И молодой голос, кричавший ей, чтобы она уходила.

Она помнила его.

Помнила слишком хорошо.

Но человек перед ней был другим.

Старше.

Слабее.

Почти прозрачным.

И всё же в голосе сохранилось что-то прежнее.

— Как ты выжил? — спросила Яга.

— Я не выжил.

Она замерла.

— Что?

— Я умер.

Туман вокруг него зашевелился.

— Давно.

Баюн прижался к земле.

— Тогда кто стоит перед нами?

Фигура повернула голову к коту.

— Хороший вопрос.

Несколько секунд он смотрел на Баюна.

Потом тихо произнёс:

— Я сам.

Колокольчик звякнул.

На этот раз звук показался Яге каким-то неправильным.

Словно он прозвенел не рядом, а внутри её головы.

Она закрыла уши ладонями.

— Убери его.

Фигура не шевельнулась.

— Что?

— Колокольчик.

— Не могу.

— Почему?

— Он не у меня.

Яга посмотрела на его руку.

Верёвка с колокольчиком действительно была обмотана вокруг запястья.

Но теперь она заметила странность.

Колокольчик двигался сам.

Даже когда рука оставалась неподвижной.

Он покачивался из стороны в сторону, словно кто-то невидимый дёргал за него.

Леший тоже это заметил.

— Что он делает?

Фигура посмотрела на колокольчик.

— Зовёт.

— Кого?

— Тех, кто ещё не проснулся.

Яга резко повернулась к Лешему.

— Нам нужно уходить.

— Согласен.

Фигура не попыталась их остановить.

Он просто стоял и смотрел.

И это было хуже всего.

Леший осторожно сделал шаг назад.

Потом ещё один.

Яга двигалась рядом.

Баюн пятился следом, не сводя глаз с незнакомца.

Они уже почти скрылись в тумане, когда тот снова заговорил.

— Яга.

Она остановилась.

— Что?

— Ты забрала метлу.

Она посмотрела на старую метлу в руке.

— Да.

— Хорошо.

— Почему?

Фигура впервые за всё время улыбнулся.

— Потому что она мне понадобится.

Яга резко развернулась.

— Даже не думай.

Но фигура уже исчезла.

Туман сомкнулся.

Ни шагов.

Ни голоса.

Ни следа.

Только колокольчик ещё несколько секунд звенел где-то далеко.

Потом затих.

Леший посмотрел на Ягу.

— Что значит «понадобится»?

— Не знаю.

— Ты знаешь.

— Нет.

— Яга.

— Я действительно не знаю.

Она посмотрела на метлу.

Старая вещь дрожала в её руках.

Но теперь Яга впервые заметила то, чего раньше не замечала.

На ручке, под слоем грязи и старого лака, проступали такие же знаки, как на камне.

Круг.

Три линии.

И маленькая точка посередине.

— Господи…

Леший подошёл ближе.

— Что?

Яга провела пальцем по знаку.

— Эта метла никогда не была просто метлой.

— А чем же?

— Ключом.

Леший нахмурился.

— Ключом от чего?

Яга подняла глаза.

— От того камня.

Баюн тихо зашипел.

Леший некоторое время молчал.

Потом посмотрел на метлу.

— Поэтому она вернулась.

— Да.

— Она сама знала, куда идти?

— Похоже.

— И всё это время ты летала на ключе?

— Выходит, так.

— И не знала?

— Если бы знала, думаешь, я бы на ней по ночам по лесам летала?

Леший усмехнулся.

— С тебя станется.

Яга хотела ответить, но в этот момент издалека донёсся новый звук.

Не колокольчик.

Рёв.

Глубокий, глухой, настолько низкий, что он почти не воспринимался ушами.

Земля под ногами дрогнула.

Деревья вокруг заскрипели.

Где-то впереди с треском упал огромный ствол.

Потом второй.

Леший посмотрел в сторону камня.

— Началось.

— Что?

— Он выходит.

Яга стиснула метлу.

— Тогда нам нужно успеть раньше.

Они двинулись быстрее.

Леший шёл впереди, раздвигая ветви и проверяя дорогу. Яга держалась следом, а Баюн то исчезал в кустах, то снова появлялся рядом.

Лес становился всё темнее.

Туман теперь был повсюду.

Он уже не просто лежал на земле. Он двигался между деревьями, словно живой, выбирая дорогу.

Иногда Яге казалось, что в нём мелькают лица.

Старые.

Молодые.

Знакомые.

Но стоило моргнуть, и вместо лица оставался только белёсый клочок тумана.

Они шли долго.

Слишком долго.

Наконец впереди показался свет.

Яга сразу узнала его.

Огонь возле избушки.

Они вышли из леса почти одновременно.

Избушка стояла на месте.

Только теперь её окна светились сами собой.

Дверь была распахнута.

На крыльце горела лампа, хотя никто её не зажигал.

Яга остановилась.

— Я этого не делала.

Баюн медленно подошёл к ступеням.

— Я тоже.

Леший оглядел двор.

— Здесь кто-то был.

— Кто?

Он указал на землю.

На влажной почве виднелись следы.

Сапоги.

Один человек.

Следы вели от леса прямо к избушке.

И дальше — внутрь.

Яга крепко сжала посох.

— Мы оставляли дом пустым.

— Да.

— Значит, он вошёл.

Леший посмотрел на дверь.

— Или кто-то другой.

Изнутри избушки донёсся тихий звон.

Яга вздрогнула.

Баюн поднял шерсть.

Колокольчик.

Тот самый.

Леший медленно положил руку на дверь.

— Стой, — сказала Яга.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Если он там…

— Кто?

Яга не ответила.

Она смотрела на метлу.

Та перестала дрожать.

Теперь она была совершенно неподвижна.

И смотрела прутьями прямо на дверь.

Яга вдруг поняла.

Метла не боялась.

Она узнала того, кто находился внутри.

Старуха медленно подняла руку и толкнула дверь.

Дверь открылась без единого скрипа.

Внутри было темно.

Огонь в печи давно погас.

На столе стояли её склянки.

Все до одной.

Но рядом с ними лежала вещь, которо

й там раньше не было.

Маленький бронзовый колокольчик.

Точно такой же, как тот, что висел на руке у незнакомца.

Яга переступила порог.

И в ту же секунду дверь за её спиной сама захлопнулась.

Леший резко обернулся.

Баюн прыгнул на подоконник.

Яга осталась посреди избы одна.

На столе зазвенел колокольчик.

Раз.

Другой.

А потом из-под пола донёсся голос:

— Ты ведь помнишь, где спрятала вторую печать?

Яга медленно закрыла глаза.

Она помнила.

И самое страшное заключалось в том, что спрятана она была не в лесу.

Не в камне.

Не в избушке.

Она была спрятана там, где никто никогда не стал бы её искать.

Под княжеским городом.

Глава 5

Яга не ответила.

Она стояла посреди избы и смотрела на половицы. Под ними, в самом низу, под землёй, под корнями и камнями, скрывалось то, о чём она не вспоминала много лет. И теперь сама мысль об этом месте вернулась так ясно, будто всё случилось вчера.

За окном завыл ветер.

Избушка вздрогнула на курьих ножках и тяжело переступила с одной ноги на другую. С потолка посыпалась сухая пыль. Где-то в углу звякнула посуда.

Леший попытался открыть дверь, но та не поддалась.

Он навалился плечом сильнее.

Дерево даже не скрипнуло.

— Отойди, — сказала Яга.

Леший отступил.

Старуха подошла к двери и приложила ладонь к доскам. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом под её пальцами пробежало слабое тепло, и на древесине проступили тонкие светящиеся линии.

Старые защитные знаки.

Но теперь они были искажены.

Некоторые линии исчезли совсем, другие будто кто-то перечеркнул изнутри. Яга провела пальцем по одному из символов и почувствовала знакомую силу.

Чужую.

Очень древнюю.

Она отдёрнула руку.

В ту же секунду по избушке прошла дрожь.

Стены тихо застонали.

На пол упала деревянная ложка.

Потом ещё одна.

Из печной трубы донёсся глухой гул, хотя огня внутри давно не было.

Баюн спрыгнул с подоконника и забился под лавку.

Леший остался возле двери.

Он смотрел на Ягу и понимал, что происходило что-то такое, о чём она пока не хотела рассказывать.

Но спрашивать не стал.

За окном лес постепенно терял свои привычные очертания.

Сосны качались всё сильнее, хотя ветви некоторых деревьев двигались в противоположную сторону. Ветер будто перестал подчиняться обычным законам. Одни порывы налетали с севера, другие тут же возвращались с юга, сталкиваясь над поляной и закручивая в воздухе листья, сухие иглы и клочья тумана.

Над лесом собирались тучи.

Они не плыли по небу, как обычные облака.

Они словно поднимались снизу.

Из самой чащи.

Чёрные клубы медленно взбирались между деревьями, закрывая звёзды. Временами внутри них вспыхивали бледные зарницы, но грома не было.

Леший подошёл к окну.

Вдали, над верхушками деревьев, появилась красная полоса.

Сначала едва заметная.

Потом ярче.

— Это не рассвет, — произнёс он.

Яга даже не повернула головы.

— Знаю.

Красный свет становился сильнее.

Он не освещал лес.

Наоборот, там, куда падал этот свет, всё становилось темнее.

Стволы деревьев чернели, трава казалась почти чёрной, а туман приобретал багровый оттенок.

Леший вышел на крыльцо.

Земля под ногами была холодной.

Он присел и приложил ладонь к почве.

Лес дрожал.

Глубоко под землёй что-то двигалось.

Не один раз.

Постепенно.

Будто огромные корни медленно ворочались в глубине.

Леший поднялся и посмотрел на чащу.

Он чувствовал каждый старый дуб, каждую сосну, каждую берёзу в пределах своих владений. Раньше лес отвечал ему на любое прикосновение. Стоило только положить ладонь на ствол, и он мог понять, что происходило за несколько вёрст.

Теперь ответ приходил обрывками.

Здесь дерево было напугано.

Там другое дерево молчало.

Ещё дальше целая роща будто исчезла из его чувств.

Не погибла.

Именно исчезла.

Словно кто-то вырезал её из самого леса.

Леший закрыл глаза.

И услышал.

Плач.

Где-то далеко, за оврагами, среди болот, плакали деревья.

Тонко.

Протяжно.

Их стволы потрескивали, ветви ломались, корни вырывались из земли.

Леший открыл глаза.

Он впервые за очень долгое время почувствовал страх не за себя.

За лес.

За всё, что было в нём живого.

За старые тропы, по которым звери ходили поколениями.

За реки, которые помнили времена, когда нынешних княжеских городов ещё не существовало.

За маленькие поляны, где весной появлялись первые цветы.

Если то, что находилось под камнем, действительно просыпалось, оно могло уничтожить не только людей.

Оно могло изменить саму землю.

Яга тем временем открыла старый сундук.

Крышка поднялась с тяжёлым скрипом.

Внутри лежали вещи, которые она не трогала десятилетиями.

Пучки высохших трав.

Куски бересты.

Сломанные амулеты.

Старая одежда.

Кости каких-то зверей.

И небольшой свёрток, перевязанный красной нитью.

Яга достала его.

Руки у неё дрожали.

Она положила свёрток на стол.

Баюн осторожно вылез из-под лавки.

Леший вернулся в избушку.

Яга развязала нить.

Внутри оказался кусок старого пергамента.

Почти чёрного от времени.

На нём были изображены княжеские стены, река и несколько башен.

Леший наклонился.

— Это город?

— Да.

— Какой?

— Тот, что сейчас стоит на месте старой крепости.

— Княжеский?

— Был когда-то.

Она развернула пергамент полностью.

В нижней части рисунка был изображён подземный ход.

Он начинался за городской стеной и уходил далеко под землю.

А в самом конце находился круг.

Тот самый знак, что был на камне.

— Вторая печать, — тихо сказала Яга.

Леший смотрел на рисунок.

— Она там?

— Да.

— Под городом?

— Под старым городом.

— Там сейчас люди.

— Знаю.

Яга свернула пергамент.

— И если печать разрушилась…

Она не закончила.

Не требовалось.

В этот момент издалека донёсся глухой удар.

Избушка качнулась.

Пламя свечей вытянулось в одну сторону.

Вторая волна пришла через несколько секунд.

На этот раз сильнее.

Пол задрожал.

Из шкафа посыпались склянки.

Одна разбилась, и по полу растеклась густая зелёная жидкость. Там, где она коснулась досок, древесина сразу потемнела.

Яга схватила пергамент.

— Идём.

Они вышли наружу.

И лес встретил их совсем другим.

Туман рассеялся.

Но от этого стало только страшнее.

Между деревьями стояла красноватая мгла. Луна исчезла за тучами. Воздух был наполнен запахом мокрой земли и дыма.

Вдалеке что-то огромное ломало деревья.

Слышался треск.

Один за другим падали стволы.

Но никто их не рубил.

Они просто гнулись, будто под тяжестью невидимой руки, а затем с корнем вырывались из земли.

Леший побежал туда.

Яга схватила его за плечо.

— Не туда.

— Там мои деревья.

— Именно поэтому не туда.

Он остановился.

— Что ты видишь?

— Не вижу.

Она указала на землю.

Между корнями деревьев проходила длинная чёрная полоса.

Почва там была потрескавшейся.

Из трещин выходил пар.

Леший присел.

Пар пах железом.

Под ним что-то грохотало.

— Оно движется под землёй, — сказал он.

— Да.

— Куда?

Яга развернула пергамент.

Провела пальцем по изображённому подземному ходу.

— К городу.

Они двинулись через лес.

Теперь торопились.

Тропы больше не существовало, но Леший находил дорогу по старым деревьям и рельефу земли. Он шёл между соснами, перепрыгивал через корни, иногда сворачивал в сторону, когда чувствовал, что земля впереди стала слишком беспокойной.

Ночь была необычной.

Лес будто находился между двумя мирами.

На одной поляне цвели белые ночные цветы, хотя им давно не полагалось цвести в это время года. На другой трава покрылась инеем. Ещё дальше над ручьём висели светящиеся насекомые, похожие на крошечные огоньки.

Ручей тоже изменился.

Вода текла вверх.

Тонкие струйки поднимались с поверхности, собирались в воздухе и исчезали среди ветвей.

Леший остановился.

Он смотрел на это несколько секунд.

Потом медленно обошёл ручей.

Яга не стала задавать вопросов.

Даже она понимала, что теперь привычные законы природы начали рушиться.

Через полчаса они вышли к старой дороге.

Когда-то по ней ходили купцы, дружинники и крестьяне. Теперь она почти исчезла под травой.

Но сегодня на ней были следы.

Свежие.

Много следов.

Люди.

Десятки.

Некоторые шли в сторону города.

Другие возвращались.

Леший присел.

— Бежали.

Яга посмотрела вдаль.

— От чего?

Ответ пришёл почти сразу.

Из леса выскочил олень.

Он нёсся прямо по дороге, не разбирая пути. Шерсть была мокрой, глаза широко раскрыты. Следом показался второй.

Потом третий.

За ними выбежали кабаны, лисы, зайцы.

Животные двигались одной огромной толпой.

Все в одном направлении.

К городу.

Леший смотрел на них и молчал.

В конце стада появился медведь.

Старый.

Седой.

Он остановился рядом с Лешим.

Несколько секунд смотрел ему в глаза.

Потом медленно опустил голову.

Леший понял.

Он не убегал от чего-то.

Он предупреждал.

Леший положил руку ему на морду.

— Иди.

Медведь развернулся и исчез вслед за остальными.

Яга смотрела на дорогу.

— Если звери ушли из леса, люди скоро заметят.

— Уже заметили.

Вдали показались огни.

Сначала один.

Потом несколько.

Крестьяне с факелами двигались по дороге, переговариваясь и оглядываясь назад.

До города оставалось совсем немного.

Яга убрала пергамент за пазуху.

— Нельзя, чтобы они нас увидели.

— Почему?

— Потому что если начнётся паника, город запрут.

— А нам нужно попасть внутрь.

— Именно.

Они свернули с дороги и пошли вдоль старого оврага.

Леший двигался почти бесшумно.

Яга старалась не отставать.

Баюн исчез в траве.

Через несколько минут впереди показалась крепостная стена.

Город спал.

Но спал беспокойно.

На стенах горели факелы.

Стражники переговаривались.

Время от времени кто-то смотрел в сторону леса.

Над крышами висел красноватый свет.

Никто ещё не понимал, что происходит.

Но скоро поймёт.

Потому что земля под городом уже начала просыпаться.

Сначала задрожали колодцы.

Потом вода в бочках покрылась рябью.

В одном из домов проснулась маленькая девочка и заплакала, потому что услышала под кроватью тихое постукивание.

В другом доме старый кузнец вышел во двор и увидел, как из каменной стены его дома медленно выступила тонкая трещина.

В храме сам собой зазвонил колокол.

Один раз.

Потом второй.

А затем сразу все колокола города ударили одновременно.

Люди выбежали на улицы.

Стражники подняли тревогу.

Собаки завыли.

Где-то закричала женщина.

Над крышами закружились стаи птиц.

А глубоко под землёй, под каменными фундаментами, под древними захоронениями и остатками старой крепости, открылась первая дверь.

Вторая была ещё закрыта.

Третья тоже.

Но за первой уже кто-то стоял.

И ждал.

Яга остановилась возле стены.

Она слышала этот звук даже сквозь землю.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

И снова пауза.

Когда-то давно она уже слышала их.

В ту самую ночь.

Она посмотрела на Лешего.

Теперь в её лице не осталось прежней усталости.

Только решимость.

Они нашли место.

Старая водосточная труба проходила под стеной и уходила в темноту.

Яга присела возле неё.

Прутья метлы слегка зашевелились.

Она достала её из-за плеча и положила на землю.

Метла сама повернулась в сторону трубы.

— Значит, сюда.

Леший посмотрел на чёрное отверстие.

Оттуда тянуло холодом.

Но вместе с холодом шёл другой запах.

Старый дым.

Пепел.

И что-то ещё.

Запах, которого не должно было быть под землёй.

Свежей травы.

Яга взяла метлу.

— Если увидишь того человека снова, не подходи.

— Почему?

— Потому что это уже не он.

Она первой полезла в тоннель.

Леший последовал за ней.

Баюн проскользнул последним.

Труба оказалась длиннее, чем казалось.

Сначала приходилось ползти почти на четвереньках, затем проход расширился. Кирпичная кладка сменилась грубым камнем. На стенах появились старые символы.

Некоторые были выцарапаны ножом.

Другие покрывали всю поверхность.

Чем глубже они уходили, тем холоднее становилось.

Сверху доносился глухой шум города.

Люди ходили по улицам.

Кричали.

Били в колокола.

Но постепенно всё это осталось далеко позади.

Теперь слышалось только их дыхание.

И ещё один звук.

Тихий.

Мерный.

Будто где-то впереди кто-то медленно бил палкой по камню.

Раз.

Пауза.

Раз.

Пауза.

Яга шла впереди.

И чем ближе они подходили, тем сильнее становился звук.

Наконе

ц тоннель закончился.

Перед ними открылась огромная подземная полость.

Когда-то здесь находился древний зал.

Высокие колонны уходили во тьму.

На полу лежали каменные плиты.

Стены были покрыты изображениями князей, зверей и каких-то существ, которых Яга не могла сразу узнать.

В центре зала находился круг из чёрного камня.

А внутри него стояла вторая печать.

Она была расколота.

Но не разрушена.

Пока.

Рядом с ней кто-то стоял.

Тот самый человек.

Он повернулся к Яге.

Колокольчик на его руке тихо звякнул.

А за его спиной, в глубине подземного зала, одна за другой начали открываться каменные двери.

Глава 6

Подземный зал встретил их тишиной.

Не той тишиной, которая бывает глубокой ночью, когда за стенами дома спят люди, а лес медленно дышит под звёздами. Здесь тишина казалась застывшей. Она лежала между колоннами, пряталась в трещинах старого камня и висела под высоким сводом, куда не доставал свет факелов.

Яга остановилась у входа.

Несколько мгновений она просто смотрела.

В центре огромного зала находился круг из чёрного камня. Вокруг него тянулись глубокие борозды, будто когда-то по полу здесь проходили потоки воды или крови. На некоторых участках сохранились старые знаки, почти полностью стёртые временем.

За кругом стоял человек.

Тот самый.

Тёмная одежда, высокий капюшон, босые ноги, едва касающиеся каменного пола. На его запястье висел маленький бронзовый колокольчик.

Он не двигался.

И всё же Яга сразу поняла, что он смотрит на неё.

Леший вошёл следом.

Баюн осторожно переступил порог и сразу прижался к стене.

Обычно кот в незнакомом месте сначала осматривался, принюхивался, мог даже позволить себе наглость потереться о чужие вещи. Сейчас он не делал ничего.

Даже хвост лежал неподвижно.

Где-то далеко капала вода.

Кап.

Пауза.

Кап.

Каждый звук разносился по залу и возвращался откуда-то из глубины.

Леший поднял факел.

Пламя качнулось.

Свет скользнул по стенам.

И тогда стало видно, насколько огромным было помещение.

За первыми колоннами находились вторые.

За ними третьи.

Дальше всё растворялось во тьме.

Свод терялся так высоко, что его невозможно было рассмотреть целиком. Где-то наверху проходили толстые корни деревьев. Они пробивали камень и спускались вниз, свисая с потолка, словно старые канаты.

Некоторые были толщиной с человеческое тело.

Другие напоминали огромные жилы, проросшие сквозь стены.

На одном корне висел мох.

На другом росли белые грибы.

Но здесь не должно было ничего расти.

Под землёй не было ни солнца, ни дождя.

И всё же между каменными плитами пробивалась трава.

Тонкая, бледная, почти серебристая.

Яга заметила её и нахмурилась.

Она уже видела такое раньше.

Очень давно.

В ту ночь, о которой старалась не вспоминать.

Велеслав всё ещё стоял возле чёрного круга.

Теперь Яга могла рассмотреть его лучше.

Когда-то он был крепким молодым мужчиной с широкими плечами и густыми тёмными волосами. Он смеялся громче всех, ходил быстрее всех и никогда не умел сидеть спокойно.

Теперь от него осталось что-то похожее на тень.

Кожа казалась серой.

Руки были худыми.

Лицо почти скрывал капюшон.

Но глаза остались прежними.

Яга узнала их.

И от этого внутри стало холоднее, чем от подземного воздуха.

Она отвернулась.

Слишком поздно.

Воспоминание уже вернулось.

Они стояли здесь много лет назад.

Пять человек.

Пять факелов.

На полу лежали инструменты, мешки с травами и свёртки с оберегами.

Радогост тогда всё время ругался, что они идут слишком далеко.

Ведана молчала.

Милослав пытался шутить.

Велеслав смеялся.

А Яга смотрела на печать.

Она была целой.

Именно такой, какой теперь уже не было.

Тогда на чёрном камне не имелось ни единой трещины.

Вокруг стояли семь каменных столбов.

На каждом был вырезан один и тот же знак.

Круг.

Три линии.

Точка в центре.

Они не знали, что он означал.

Но почему-то были уверены, что должны открыть печать.

Именно Яга первой произнесла тогда слова, которые спустя десятилетия продолжали возвращаться к ней во сне.

«Если оно запечатано, значит, когда-то его уже кто-то победил».

Теперь ей хотелось вернуться в ту ночь и заставить себя замолчать.

Но прошлое не возвращалось.

Оно только продолжало жить внутри тех, кто его пережил.

Леший сделал несколько шагов вперёд.

Камень под его ногами тихо хрустнул.

Велеслав поднял голову.

Колокольчик на его руке качнулся.

Звук получился почти неслышным.

Но после него зал изменился.

Факелы вспыхнули одновременно.

На стенах появились длинные тени.

Одна из них двинулась отдельно от остальных.

Яга заметила это первой.

Тень на дальней стене медленно повернула голову.

Хотя человек, от которого она должна была падать, стоял совершенно неподвижно.

Яга замерла.

Тень подняла руку.

Затем исчезла.

Леший обернулся.

Ничего.

Только древние изображения на стене.

Он подошёл к ним ближе.

— Не трогай, — сказала Яга.

Леший остановился.

— Я не собирался.

Но его внимание уже было приковано к резьбе.

Теперь, когда факелы горели ярче, можно было увидеть детали.

На каменных стенах изображалась история.

Сначала лес.

Огромный, почти бесконечный.

Среди деревьев стояли люди.

Они не строили домов, не рубили деревья и не охотились.

Они приносили к старым деревьям воду.

Оставляли хлеб.

Развешивали на ветвях ленты.

Дальше изображения менялись.

Появлялись поля.

Поселения.

Крепости.

Люди становились многочисленнее.

Деревья исчезали.

Реки меняли русла.

На следующей части стены изображённый лес был почти полностью вырублен.

А в центре стояло огромное дерево.

Его корни оплетали человеческие дома.

Люди бежали.

Над ними поднималась чёрная фигура.

Но чем дольше Леший смотрел, тем сильнее понимал, что фигура была не нападающей.

Она держала руки над землёй.

Будто пыталась остановить что-то, что шло снизу.

— Это не чудовище, — тихо произнесла Яга.

Леший посмотрел на неё.

Она подошла к стене.

Провела ладонью по изображению.

Под пальцами осталась каменная пыль.

— Мы думали, что это оно.

— А что тогда?

Яга не ответила.

Она пошла дальше вдоль стены.

Следующие изображения были почти стёрты.

Но одно сохранилось лучше остальных.

На нём люди стояли вокруг дерева.

Перед деревом лежало тело.

А над ним был изображён круг с семью линиями.

Яга остановилась.

В её памяти всплыло другое.

Не зал.

Не печать.

Рассвет.

Пепелище.

И Милослав, который лежал возле выхода.

Она тогда решила, что он погиб.

Теперь вдруг поняла, что никогда не видела его тела.

Яга закрыла глаза.

Она слишком много лет принимала то, что хотела принять за правду.

Позади послышался тихий звон.

Она обернулась.

Велеслав всё ещё стоял возле печати.

Но теперь его руки были опущены.

— Почему ты нас не остановил? — спросила Яга.

Велеслав долго молчал.

— Пытался.

— Я не слышала.

— Вы не слушали.

Яга отвернулась.

В этих словах не было упрёка.

От этого они звучали тяжелее.

Леший ничего не сказал.

Он прошёл дальше вдоль стены.

В конце зала обнаружилась лестница.

Ступени уходили вниз.

Не вверх.

Вниз.

Туда, где уже не было даже намёка на свет.

Леший остановился перед ней.

Оттуда тянуло ветром.

Холодным.

И пахло лесом.

Настоящим лесом.

Смолой.

Мокрой корой.

Прелыми листьями.

Будто где-то глубоко под городом находилась целая чаща.

Яга подошла ближе.

— Там не должно быть выхода.

Леший посмотрел вниз.

— Я знаю.

— Тогда почему оттуда пахнет лесом?

Ответа не было.

Баюн внезапно вскочил на ноги.

Шерсть на его спине поднялась.

Он смотрел в темноту лестницы.

Что-то там двигалось.

Очень далеко.

Сначала Яга услышала шелест.

Потом лёгкий хруст.

Будто кто-то осторожно наступил на сухую ветку.

Леший поднял факел.

Свет едва достиг третьей ступени.

Дальше была темнота.

Но в этой темноте появилось движение.

Медленное.

Высокое.

Кто-то поднимался.

Леший приготовился.

Яга достала из рукава небольшой нож.

Велеслав не шевельнулся.

Первые очертания показались между ступенями.

Рука.

Плечо.

Голова.

Человек вышел из темноты.

Старик.

Совершенно обычный на вид.

Длинная седая борода, простая рубаха, босые ноги.

На плечах висел старый плащ.

Он держал в руках небольшой деревянный ковш.

На лице было такое спокойствие, будто он только что вышел из собственной избы и направлялся за водой.

Старик поднялся на последнюю ступень.

Остановился.

Посмотрел на Лешего.

Потом на Ягу.

И улыбнулся.

Яга узнала его.

Не сразу.

Но узнала.

Радогост.

Тот самый старый волхв, который погиб в ту ночь.

Он выглядел так, будто прошло несколько дней.

Не десятилетий.

Яга не могла произнести ни слова.

Радогост медленно поставил ковш на пол.

— Яга.

Её пальцы разжались.

Нож упал на камень.

Леший посмотрел на неё.

Она не заметила.

В её голове рушилось то немногое, во что она верила все эти годы.

Радогост поднял глаза на печать.

— Вы всё-таки вернулись.

Яга наконец смогла вдохнуть.

— Ты умер.

Старик улыбнулся.

— Да.

— Как и Велеслав.

— Да.

— Тогда что вы здесь делаете?

Радогост посмотрел на неё почти с сожалением.

— Ждём остальных.

В глубине зала что-то зашевелилось.

Не один человек.

Много.

В темноте начали загораться маленькие огоньки.

Один.

Второй.

Третий.

Десятый.

Двадцатый.

Они появлялись между колоннами, под арками, на дальних галереях.

Леший медленно поднял факел выше.

И увидел фигуры.

Люди.

Сотни.

Они стояли неподвижно.

Некоторые были одеты как крестьяне.

Другие как воины.

Кто-то носил одежду, которой уже сотни лет никто не носил.

На некоторых были княжеские доспехи.

Другие выглядели как монахи.

Но все они смотрели в одну сторону.

На печать.

Яга почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Кто они?

Радогост взял свой ковш.

— Те, кто не смог уйти.

Одна из фигур вдалеке сделала шаг.

За ней другая.

Потом ещё.

Каменный пол наполнился тихим шорохом.

Люди начали медленно приближаться.

Не нападая.

Не крича.

Просто шли.

И среди них Яга увидела Ведану.

Молодую.

Такую, какой она была в ту ночь.

Ведана остановилась возле колонны.

Её лицо было спокойным.

Но глаза смотрели прямо на Ягу.

Яга не выдержала.

Она сделала шаг вперёд.

— Ведана…

Фигура едва заметно улыбнулась.

А затем рассыпалась пеплом.

Пепел коснулся пола и исчез в трещинах между плитами.

Следом исчез ещё один человек.

Потом другой.

Они не были мёртвыми.

И не были живыми.

Это место хранило их остатки.

И теперь, когда печать слабела, они возвращались вместе с памятью.

Леший медленно опустил факел.

Всё вокруг стало понятнее.

Это не была армия.

Не были призраки, пришедшие уничтожить город.

Это были свидетели.

Те, кто оказался связан с этим местом.

Те, кого когда-то поглотила печать.

И если они начали возвращаться, значит, что-то внутри действительно просыпалось.

Велеслав подошёл к чёрному кругу.

Он положил ладонь на треснувший камень.

Под его рукой появилась слабая рябь света.

— Смотрите.

Трещина начала расширяться.

Яга увидела, как из неё выходит тонкий зелёный росток.

Он пробился через чёрный камень.

Потом второй.

Третий.

За несколько мгновений на поверхности печати выросли маленькие листья.

Они раскрылись.

И оттуда пошёл запах весеннего леса.

Леший замер.

Он почувствовал то, чего не чувствовал за всю эту ночь.

Жизнь.

Не гниль.

Не смерть.

Жизнь.

Настоящую.

Тёплую.

Сильную.

Но вместе с ней из трещины пришёл другой запах.

Дым.

И старый пепел.

Яга посмотрела на Велеслава.

Теперь она поняла главное.

Под городом просыпалось не чудовище.

Там просыпалось что-то, что когда-то было частью самого леса.

А люди много лет назад попытались запереть это под землёй, потому что испугались силы, которой не смогли управлять.

И теперь земля пыталась вернуть себе то, что у неё отняли.

Сверху раздался страшный грохот.

Зал содрогнулся.

С потолка рухнул огромный кусок камня.

Леший успел оттолкнуть Ягу в сторону.

Камень ударился о пол и раскололся.

Через образовавшуюся дыру посыпалась земля.

А вместе с ней вниз провалился корень дерева.

Он пробил потолок и тяжело рухнул прямо в центре зала.

Из разлома посыпались листья.

Свежие.

Зелёные.

Леший поднял голову.

Где-то наверху находился город.

И прямо под его улицами уже росло дерево.

Не маленькое.

Огромное.

Его корни проходили под домами.

Под площадями.

Под храмом.

Под княжескими палатами.

И оно просыпалось.

Первый крик раздался наверху.

Потом второй.

Началась пани

ка.

Город почувствовал то, что происходило под ним.

Колокола ударили снова.

Но теперь их звон был совсем другим.

Он звучал не как тревога.

Он звучал как ответ.

Велеслав снял колокольчик с запястья.

Положил его на камень.

— Теперь поздно закрывать.

Яга посмотрела на него.

— Тогда что делать?

Он впервые за всё время посмотрел ей прямо в глаза.

— Вспомнить, зачем мы открыли его тогда.

Яга ничего не ответила.

Потому что именно этого она боялась больше всего.

Не существа.

Не мёртвых.

Не разрушения города.

Она боялась вспомнить правду.

Потому что где-то в глубине своей памяти уже знала: в ту ночь они пришли сюда не для того, чтобы запечатать древнюю силу.

Они пришли, чтобы освободить её.

Глава 7

Яга долго не двигалась.

Последние слова Велеслава словно не достигли её сознания. Они повисли где-то между каменными колоннами, затерялись среди шороха листьев и далёкого гула города, а потом начали возвращаться эхом.

Не для того, чтобы запечатать.

Чтобы освободить.

Она смотрела на чёрный круг под ногами и чувствовала, как прошлое медленно поднимается из глубины памяти.

В ту ночь они действительно пришли сюда не случайно.

Теперь она вспомнила.

Вспомнила всё.

Тогда город переживал тяжёлую зиму. Река замёрзла раньше обычного, скот болел, в лесу пропадали звери. Старики говорили, что земля устала от людей. Молодые смеялись над ними. Княжеские дружинники продолжали ходить в лес, вырубая новые участки, а за стенами города каждый год появлялись новые дома.

Но затем случилось другое.

Весной река внезапно ушла от берега.

Вода отступила на несколько десятков саженей, обнажив старое каменное русло.

А среди грязи нашли дверь.

Не камень.

Не руины.

Дверь.

Обычную на вид, деревянную, почерневшую от времени.

Она стояла прямо посреди пустого берега, без стены, без дома, без каких-либо опор.

И на ней был тот самый знак.

Круг.

Три линии.

Точка.

Радогост тогда сказал, что видел его ещё мальчиком.

Яга поверила.

Они пошли искать.

Нашли подземный ход.

Нашли зал.

Нашли семь печатей.

И нашли то, что считали источником всех бед.

Но теперь Яга понимала: они увидели не причину.

Они увидели следствие.

Что-то уже умирало.

И они решили, что смогут это исправить.

Цена оказалась слишком высокой.

Яга подняла голову.

— Мы думали, что под землёй спрятан источник силы.

Велеслав молчал.

— Мы хотели вернуть лесу жизнь.

Леший смотрел на неё внимательно.

— И что сделали?

Яга медленно опустила взгляд.

— Открыли первую печать.

В зале стало тихо.

Даже мёртвые фигуры вокруг будто перестали двигаться.

Яга продолжила:

— Мы не знали, что печати удерживали не силу. Они удерживали последствия того, что уже произошло.

Она подошла к стене.

На древней резьбе снова появился тот самый рисунок: огромное дерево, люди вокруг него, земля, покрытая корнями.

— Дерево умирало.

Леший нахмурился.

— Какое дерево?

— То, что было здесь до города.

Она коснулась резьбы.

— Оно было старше княжеств. Старше первых поселений. Старше дорог. Люди называли его по-разному. Одни считали его духом леса. Другие говорили, что под ним спит древний бог. Но никто не знал, что оно было на самом деле.

— И что же?

Яга не ответила сразу.

В глубине зала послышался шорох.

Один из корней, пробивших потолок, медленно двинулся.

Он был живым.

Кора вздрагивала.

Мелкие ветви, которых раньше не было видно, тянулись по камню, находя щели и заполняя их.

Леший подошёл ближе.

Положил ладонь на корень.

На его лице изменилось выражение.

— Оно помнит.

Яга посмотрела на него.

— Что?

— Всё.

Леший закрыл глаза.

И вдруг почувствовал лес.

Не тот, что был сейчас.

Другой.

Без княжеских дорог.

Без крепостей.

Без мельниц.

Без дыма над деревнями.

Перед ним возникло бесконечное пространство деревьев.

Огромные дубы.

Старые сосны.

Берёзы, белые от лунного света.

Реки текли там, где хотели.

Волки ходили по тропам, которые ещё никто не называл тропами.

В земле жили корни.

В воде жили древние духи.

Ветер не знал человеческих имён.

А в центре всего этого стояло дерево.

Оно было настолько огромным, что его верхушка исчезала в облаках.

Ствол занимал целую поляну.

Корни уходили далеко под землю.

И вокруг него не было страха.

Наоборот.

Лес жил благодаря ему.

Леший резко открыл глаза.

Он отступил.

— Теперь понимаю.

Яга посмотрела на него.

— Что?

— Его не запирали.

Он указал на корень.

— Его пытались удержать.

Велеслав кивнул.

— Именно.

Сверху снова донёсся грохот.

Теперь вместе с ним послышался человеческий шум.

Крики.

Топот.

Звон оружия.

Где-то наверху рухнула часть стены.

В подземный зал посыпалась земля.

Пыль поднялась густым облаком.

Яга прикрыла лицо рукой.

Когда воздух немного очистился, в потолке стало видно большое отверстие.

Через него пробивался дневной свет.

Наступило утро.

Но город больше не был прежним.

Сквозь дыру виднелись куски неба и верхушки деревьев, которые росли прямо среди каменных домов.

Некоторые из них выросли за одну ночь.

На площади возвышался молодой дуб толщиной с мельничное колесо.

Его ветви ломали крыши.

Корни раздвигали булыжники.

Люди бежали по улицам.

Лошади рвались из упряжи.

Стражники пытались остановить толпу, но сами не понимали, куда бежать.

Княжеский город просыпался среди леса.

И лес не спрашивал разрешения.

Леший подошёл к краю пролома.

Он смотрел наверх.

На его лице появилось выражение, которого Яга прежде никогда не видела.

Не страх.

Не злость.

Печаль.

— Сколько лет, — тихо произнёс он.

Яга встала рядом.

— Что?

— Я думал, что уже не увижу его таким.

— Каким?

— Живым.

Она посмотрела наверх.

Деревья росли повсюду.

Но это была не обычная растительность.

Между домами пробивались папоротники высотой с человека.

На крышах распускались белые цветы.

Из каменных щелей выползали мхи.

По стенам тянулись лозы.

Даже старая городская башня была оплетена корнями.

Люди пытались их рубить.

Каждый раз, когда топор врезался в кору, дерево отвечало.

Не нападением.

Просто новым ростком.

Отрубленная ветвь падала на землю и почти сразу пускала корни.

Город постепенно превращался в лес.

Но вместе с лесом приходило кое-что ещё.

Из-за дальних домов показался туман.

Он двигался по улицам медленно, словно река.

Там, где он проходил, люди останавливались.

Некоторые начинали плакать.

Другие смотрели в одну точку.

Кто-то вдруг называл имя давно умершего родственника.

Яга увидела, как старуха возле колодца протянула руки к пустому месту.

Перед ней стоял мальчик.

Совсем маленький.

Он смотрел на неё и улыбался.

Женщина упала на колени.

Яга отвернулась.

— Это опасно.

Велеслав посмотрел наверх.

— Пока они видят только прошлое.

— А потом?

Он не ответил.

И этого было достаточно.

Яга снова посмотрела на чёрный круг.

Трещина стала шире.

За ней что-то шевельнулось.

Теперь оттуда пробивался не корень.

Лицо.

Не человеческое.

Сначала показалась гладкая поверхность, похожая на кору дерева.

Затем два углубления, похожие на глаза.

Яга отступила.

Леший поднял руку.

— Не трогай.

То, что находилось внутри, медленно подняло голову.

И посмотрело на них.

В его взгляде не было злости.

Только усталость.

Оно будто очень долго спало.

И теперь пыталось понять, где находится.

Яга неожиданно почувствовала не страх.

Жалость.

Это чувство оказалось настолько неожиданным, что она сама не поняла, откуда оно взялось.

Существо раскрыло рот.

Но вместо слов из него вырвался звук, похожий на шум ветра в густой кроне.

Вся подземная зала ответила.

Корни задрожали.

Колонны застонали.

Где-то далеко, наверху, рухнула ещё одна крыша.

Леший сделал шаг вперёд.

— Оно просит.

Яга посмотрела на него.

— О чём?

Леший долго вслушивался.

— Воды.

Яга застыла.

В памяти всплыло старое предание.

Когда-то Радогост говорил им:

«Если услышите голос под землёй, не отвечайте. Если увидите дерево без листьев, не подходите. А если земля попросит воды, уходите как можно дальше».

Тогда они посмеялись.

Теперь Яга вспомнила каждое слово.

Она достала из сумки маленькую флягу.

Леший посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Нет.

Она подошла к кругу.

Велеслав отступил.

Радогост тоже.

Мёртвые фигуры вокруг начали исчезать одна за другой.

Яга остановилась у самой трещины.

Существо смотрело на неё.

Она открыла флягу.

Вылела воду на камень.

Ничего.

Прошла секунда.

Другая.

Потом чёрный камень начал светлеть.

Трещины заполнились тонкими зелёными линиями.

Из них выросли маленькие корни.

Они потянулись к воде.

Впитали её.

И в ту же секунду город наверху стих.

Полностью.

Не осталось ни криков.

Ни топота.

Ни звона колоколов.

Даже ветер исчез.

Яга подняла голову.

Леший прислушался.

— Что произошло?

Велеслав посмотрел наверх.

— Он услышал.

— Кто?

Велеслав медленно повернулся к ней.

— Тот, кто был заперт последним.

В глубине подземного зала раздался тяжёлый удар.

Не под землёй.

Не за стеной.

Прямо над ними.

Ударило что-то огромное.

Потом ещё раз.

Каменные плиты пола дрогнули.

С потолка посыпалась земля.

И вдруг где-то далеко, за пределами города, раздался протяжный рёв.

Не звериный.

Не человеческий.

Такой звук могла издать только сама земля.

Леший поднял голову.

В его глазах отражался зелёный свет.

— Это не один.

Яга медленно встала.

— Что?

— Их было много.

Он посмотрел на корни, уходящие во все стороны.

— Очень много.

За городом, далеко на горизонте, один за другим начали подниматься огромные столбы пыли.

Сначала один.

Потом второй.

Третий.

Потом сразу десятки.

Земля трескалась на протяжении многих вёрст.

Леса поднимались.

Старые курганы раскрывались.

Реки меняли направление.

А там, где веками стояли каменные дороги, пробивались первые деревья.

Яга поняла.

Камень, который они нашли в лесу, был не единственной печатью.

И даже этот подземный зал был не главным местом.

Семь печатей удерживали семь частей одной древней силы.

И сейчас рушилась первая.

Следом начинали слабеть остальные.

Велеслав поднял с пола свой колокольчик.

На этот раз он не звенел.

Он просто лежал в его ладони.

— Нам нужно найти остальные.

Яга посмотрела на него.

— Зачем?

Велеслав сжал колокольчик.

— Потому что теперь мы хотя бы знаем, что сделали тогда.

Он посмотрел на Лешего.

— А ты должен вспомнить, где находится первое дерево.

Леший молчал.

Яга заметила, как изменилось его лицо.

Он уже понял.

И, судя по всему, вспомнил.

Где-то далеко в лесу, за реками и болотами, существовало место, которое он не посещал много сотен лет.

Место, куда он сам запретил себе возвращаться.

Место, где когда-то начинался весь этот лес.

Место, которое люди давно называли мёртвым.

Леший поднял глаза.

— Оно не умерло.

За пределами города снова ударил гром.

На этот раз настоящий.

Небо расколола молния.

И впервые за всю ночь пошёл дождь.

Крупные капли забарабанили по крышам.

Вода хлынула на улицы, смывая пыль, кровь и пепел.

А вместе с дождём по всему княжеству начали прорастать семена, пролежавшие в земле сотни лет.

Лес возвращался.

Но вместе с ним возвращалось и то, что люди когда-то спрятали под его корнями.

Глава 8

Дождь шёл до самого полудня.

Он смыл с городских крыш пыль, прибил к земле листья и превратил улицы в грязные ручьи. Вода стекала по каменным ступеням, собиралась в колеи между домами и уносила с собой мелкие щепки, обломки черепицы и клочки ткани, оставшиеся после ночной суматохи.

Но город не успокоился.

Он просто перестал кричать.

Люди теперь говорили вполголоса, будто боялись разбудить землю.

На площади перед княжеским двором выросло дерево. Ещё утром там лежали ровные каменные плиты, а теперь из-под них поднимался молодой дуб. Его ствол уже был выше человеческого роста, а мокрые листья блестели под дождём.

Никто не решался к нему приблизиться.

Вокруг стояли люди.

Крестьяне, торговцы, ремесленники, дружинники.

Даже старики, которые ещё недавно уверяли всех, что вся эта беда закончится сама собой, теперь молчали.

На ступенях княжеского двора стоял сам князь.

Он был босиком.

Одна половина его одежды была залита грязью, на плече висел разорванный плащ. Рядом стояли двое дружинников, но оба выглядели так, будто сами едва держались на ногах.

Князь смотрел на дерево.

— Оно выросло за одну ночь?

Старый дружинник рядом кивнул.

— За несколько минут.

Князь ничего не ответил.

Перед ним на площади лежал огромный каменный блок. Ещё недавно он был частью стены княжеского дома. Теперь его раздвинули корни.

Камень треснул пополам.

Из трещины пробивалась трава.

Самая обычная трава.

И именно это пугало больше всего.

Потому что трава была зелёной.

Живой.

Свежей.

Такой, какой её не должно было быть в камне.

В это же время далеко под городом Яга, Леший и Баюн стояли возле первой печати.

Подземный зал изменился.

Корни продолжали проникать внутрь, медленно расползаясь по колоннам. Где-то они обвивали камень, где-то пробивали его насквозь. Между плитами пола уже появились зелёные побеги.

Воздух стал влажным.

С потолка капала вода.

Там, где ещё час назад было сухо и холодно, теперь пахло землёй.

Леший провёл ладонью по корню.

— Он растёт.

Яга посмотрела на него.

— Ты можешь его остановить?

Леший покачал головой.

— Нет.

— Тогда что ты можешь?

Он долго молчал.

— Поговорить.

Яга усмехнулась.

— С деревом?

— С лесом.

Она хотела что-то сказать, но передумала.

Леший закрыл глаза.

Сначала ничего не произошло.

Потом пламя ближайшего факела качнулось.

Ветер прошёл по залу.

Слабый.

Тёплый.

С запахом сосновой смолы.

Леший глубоко вдохнул.

И лес ответил.

Сначала где-то далеко.

Очень далеко.

Одиноким шелестом.

Потом ещё одним.

Потом десятками.

Звук проходил по корням, по земле, через стены, под городом, по старым дорогам.

Лес просыпался.

Не весь сразу.

Отдельными участками.

Где-то поднимались листья.

Где-то раскрывались цветы.

Где-то из земли вылезали корни.

Но вместе с ними Леший чувствовал страх.

Сотни деревьев боялись.

Они чувствовали чужое присутствие.

Что-то двигалось среди них.

Что-то, чего Леший не мог назвать.

Он открыл глаза.

— Оно уже идёт.

Яга посмотрела на него.

— Что?

— Не знаю.

— Ты почувствовал?

— Нет.

Леший взглянул на корень.

— Оно не часть леса.

Велеслав стоял неподалёку.

Он всё это время молчал.

Теперь медленно поднял голову.

— Поэтому мы не смогли его остановить.

Яга посмотрела на него.

— Ты знал?

— Догадывался.

— А раньше?

— Раньше думал, что ошибаюсь.

Яга подошла к нему.

— Сколько времени ты был там?

Велеслав посмотрел на неё.

— Не знаю.

— Хотя бы примерно.

— Для тебя прошло много лет.

— А для тебя?

Он опустил глаза.

— Иногда несколько минут.

Яга ничего не сказала.

— Иногда тысяча лет.

Она впервые поняла, почему он выглядел так.

Он не постарел.

Его просто износило время, которое не имело нормального течения.

Он мог провести в темноте одну ночь, а потом обнаружить, что снаружи прошло пятьдесят лет.

Мог прожить один день несколько раз.

Мог услышать собственное дыхание и через секунду услышать его же спустя столетие.

Яга медленно отвернулась.

— И ты всё это время был один?

Велеслав не ответил.

Этого было достаточно.

Баюн вылез из-за колонны.

Он подошёл к человеку, долго его обнюхивал, а потом неожиданно сел рядом.

Велеслав посмотрел на кота.

— Ты меня не помнишь.

Баюн моргнул.

— Я помню запах.

Это были первые слова, которые кот произнёс за долгое время.

Яга посмотрела на него.

Баюн продолжил:

— Тогда от тебя пахло дымом и мёдом.

Велеслав едва заметно улыбнулся.

— А теперь?

Кот снова принюхался.

— Землёй.

После этого он ушёл.

Леший подошёл к лестнице.

— Нам нужно наверх.

Яга кивнула.

Но прежде чем они двинулись, Радогост остановил их.

Он стоял у дальней стены.

Его фигура становилась прозрачнее.

Через тело уже просвечивал камень.

— Не возвращайтесь через город.

Яга нахмурилась.

— Почему?

— Город уже не тот.

— Там люди.

— Именно.

— Им нужна помощь.

Радогост посмотрел на неё.

— Помощь нужна тем, кто ещё остался человеком.

Яга застыла.

— Что ты хочешь сказать?

Старик указал на лестницу.

— Не все, кто выйдет из земли, будут теми, кого вы знали.

После этих слов он исчез.

Не превратился в пепел.

Просто перестал быть.

На каменном полу остался деревянный ковш.

Яга подняла его.

Внутри ещё была вода.

Она посмотрела на неё.

Вода была прозрачной.

Но на поверхности плавал один зелёный лист.

Леший уже поднимался по лестнице.

Яга пошла следом.

Чем выше они поднимались, тем сильнее становился шум.

Город оживал.

Но это была неправильная жизнь.

В некоторых местах люди уже начали рубить деревья, пытаясь расчистить улицы. В других, наоборот, жители стояли вокруг выросших растений и боялись к ним прикоснуться.

Когда Яга вышла наружу, дождь уже закончился.

Над городом висело тяжёлое серое небо.

Солнца не было видно.

Улицы изменились до неузнаваемости.

Деревья стояли между домами.

Некоторые были маленькими.

Другие уже достигали крыш.

Корни раздвигали каменные мостовые.

На стенах крепости появились трещины.

Но люди пока оставались живы.

Яга оглядела площадь.

И вдруг заметила девочку.

Она стояла возле дерева и держала в руках маленькую деревянную куклу.

Девочка была мокрой, босой и испуганной.

Перед ней стоял мужчина.

Наверное, её отец.

Он пытался отвести её подальше.

Но девочка смотрела не на него.

Она смотрела за его спину.

Яга проследила за её взглядом.

На другой стороне улицы стоял мальчик.

Лет десяти.

Одежда на нём была старой.

Такой уже никто не носил.

Он стоял под дождём, хотя дождь закончился.

И смотрел на девочку.

Яга почувствовала холод.

Мальчик исчез.

Просто исчез.

Девочка заплакала.

Её отец прижал её к себе.

Леший подошёл к Яге.

— Видела?

— Да.

— Это начинается.

Яга посмотрела на город.

— Что именно?

— Память.

Он указал на улицу.

— Лес возвращает не только деревья.

Они двинулись дальше.

Вскоре стало понятно, что город действительно менялся быстрее, чем люди успевали это осознать.

В старой кузнице кузнец обнаружил, что из углей начали прорастать тонкие зелёные стебли.

В заброшенном доме на окраине стены покрылись мхом.

В колодце вместо воды появились корни.

На кладбище поднялась земля.

Но могилы не открывались.

Из них просто прорастали цветы.

Белые.

Очень мелкие.

Их было так много, что кладбище казалось покрытым снегом.

Люди обходили его стороной.

Яга остановилась возле ворот.

Она почувствовала что-то знакомое.

Под землёй.

Очень далеко.

Она закрыла глаза.

Там были голоса.

Не призраки.

Не мёртвые.

Воспоминания.

Люди, похороненные здесь, оставили после себя след.

И теперь земля вытаскивала его наружу.

Яга открыла глаза.

— Нужно уходить.

Леший посмотрел на неё.

— Куда?

— В лес.

— Почему?

— Потому что если останемся здесь, нас затронет то, что просыпается под городом.

Леший покачал головой.

— Мы не можем просто уйти.

— Я знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что я хочу уйти.

Леший посмотрел на неё и впервые за долгое время улыбнулся.

— Вот теперь похоже на правду.

Они покинули город через северные ворота.

За стенами начинался лес.

Но дорога, которую они знали, исчезла.

Вместо неё тянулась широкая полоса молодой травы.

Деревья стояли плотнее.

Птиц почти не было.

Зато слышались другие звуки.

Треск.

Шелест.

Иногда далёкий гул.

Леший шёл впереди.

Он больше не ориентировался по тропам.

Он слушал землю.

Путь занял несколько часов.

Чем дальше они отходили от города, тем старше становились деревья.

Сначала появились молодые берёзы.

Потом сосны.

Потом дубы.

Один из них был настолько огромным, что его корни образовали небольшую пещеру.

Леший остановился.

Он положил руку на кору.

Дуб ответил.

Не словами.

Ощущением.

Леший резко убрал ладонь.

— Что?

Яга увидела выражение его лица.

— Там что-то есть.

— Внутри дерева?

— Нет.

Он посмотрел дальше.

— За ним.

Они обошли дуб.

За деревом находился старый каменный указатель.

Почти полностью заросший мхом.

На нём сохранилась одна надпись.

Яга очистила поверхность рукавом.

Буквы были древними.

Но прочитать их можно было.

Она произнесла:

«К первому корню не ходят живые».

Леший посмотрел на неё.

— Мы всё равно пойдём.

Яга вздохнула.

— Конечно.

За камнем начиналась узкая тропа.

Она уходила в чащу.

Ни одного следа человека.

Ни одного сломанного куста.

Даже звери сюда почти не заходили.

Но тропа была.

Очень старая.

Её покрывал мох, однако среди зелени виднелись плоские камни.

Кто-то когда-то выложил её.

И вёл она не к городу.

Не к деревне.

Не к реке.

Она уходила туда, где лес становился всё старше.

Через некоторое время деревья начали меняться.

Кора становилась толще.

Стволы выше.

Ветки переплетались так плотно, что дневной свет почти исчез.

Вокруг стояла тишина.

Никаких птиц.

Никаких насекомых.

Даже ветра не было.

Леший остановился.

Перед ними лежала поляна.

Посреди неё росло дерево.

Оно было огромным.

Старым.

Почти мёртвым.

Но живым.

Его ствол был расколот пополам.

Внутри виднелась пустота.

В корнях лежали камни.

Семь камней.

Шесть были цел

ыми.

Седьмой расколот.

Яга медленно подошла.

Она узнала этот знак.

Тот самый.

Круг.

Три линии.

Точка.

Леший стоял рядом.

— Вот оно.

Яга посмотрела на дерево.

— Первое?

— Нет.

Он поднял глаза.

— Последнее.

И тогда изнутри расколотого ствола раздалось дыхание.

Глубокое.

Медленное.

Словно кто-то проснулся после очень долгого сна.

Ветви дерева зашевелились.

На мёртвых ветках один за другим начали появляться зелёные листья.

А затем из пустоты внутри ствола донёсся голос.

Очень тихий.

Но Яга узнала его сразу.

Это был голос человека, которого она сама считала погибшим.

Милослава.

— Вы всё-таки вспомнили.

Глава 9

Яга не ответила.

Она стояла перед деревом, не сводя глаз с чёрной пустоты внутри расколотого ствола. Голос уже исчез, но последние слова продолжали звучать в памяти.

Вы всё-таки вспомнили.

Ветер прошёл по поляне.

Ветки старого дерева зашевелились, хотя остальные деревья вокруг оставались совершенно неподвижными.

Леший сделал шаг вперёд.

Яга удержала его за рукав.

Он посмотрел на неё.

Она ничего не сказала.

Не потому, что боялась того, что находилось внутри дерева.

Она боялась того, что могла увидеть.

Милослав был самым молодым из них.

Он был человеком, который больше всех верил в то, что они делают.

Когда Радогост сомневался, Милослав убеждал его продолжать.

Когда Ведана хотела уйти, он говорил, что они уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.

Когда Яга впервые увидела подземную печать, именно он сказал, что за ней должна находиться сила, способная вернуть лесу прежнюю жизнь.

Он был уверен.

Слишком уверен.

Именно поэтому Яга запомнила его смерть лучше остальных.

Она помнила, как он стоял у края каменного круга.

Как держал факел.

Как смеялся.

Как вдруг перестал смеяться.

Потом погас свет.

Начался обвал.

Они бежали.

А Милослав остался внутри.

По крайней мере, так она думала.

Леший медленно освободил рукав.

— Я должен посмотреть.

— Нет.

— Почему?

Яга наконец повернулась к нему.

— Потому что если там действительно он, я не знаю, что останется от того человека, которого мы знали.

Леший ничего не сказал.

Он и сам понимал.

Но в этот момент из дерева снова донёсся голос.

— Яга.

Теперь гораздо тише.

Почти человеческим шёпотом.

Она закрыла глаза.

— Что тебе нужно?

Ответа не было.

Только шелест листьев.

Потом внутри ствола загорелся слабый свет.

Зелёный.

Он был похож на свет луны, только исходил не снаружи, а из самой древесины.

Постепенно в пустоте начали проступать очертания человека.

Сначала плечи.

Потом лицо.

Потом руки.

Милослав стоял внутри дерева.

Молодой.

Таким, каким его запомнила Яга.

На нём была та же одежда, что и в ту ночь.

Только теперь она была покрыта тонкими корнями.

Они проходили по рукам, груди и шее, будто дерево удерживало его внутри себя.

Он смотрел на Ягу.

И улыбался.

Но улыбка была неправильной.

Слишком спокойной.

Слишком знакомой.

— Ты не изменился, — прошептала Яга.

— А ты изменилась.

Она опустила взгляд.

Милослав смотрел на неё с той же добротой, которую она помнила.

От этого становилось ещё тяжелее.

— Ты умер.

— Да.

— Тогда почему я тебя вижу?

Милослав посмотрел на свои руки.

— Потому что дерево помнит меня.

Леший подошёл ближе.

— А ты сам себя помнишь?

Милослав посмотрел на него.

На несколько мгновений его лицо стало совершенно пустым.

Потом он тихо рассмеялся.

— Иногда.

— А остальное?

— Остальное помнит дерево.

Леший нахмурился.

Яга почувствовала, что разговор идёт не туда.

— Что произошло после того, как мы ушли?

Милослав замолчал.

Листья над ними перестали шевелиться.

Поляна снова стала совершенно тихой.

— Я не умер сразу.

Яга почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что?

— После обвала я остался внизу. Радогост пытался открыть проход, но камни обрушились снова. Ведана ушла за помощью. Велеслав остался со мной.

Он посмотрел куда-то за плечо Яги.

— А потом пришло оно.

— Что?

Милослав поднял глаза.

— Не то, что вы думаете.

Яга уже слышала эти слова.

Слишком часто.

Каждый раз они означали, что за старой ложью скрывается ещё более страшная правда.

— Что тогда?

Милослав медленно поднял руку.

Корни вокруг его запястья дрогнули.

— Мы думали, что под землёй спит дух леса.

— А что там было?

— Не дух.

— Бог?

Он покачал головой.

— Нет.

— Тогда кто?

Милослав посмотрел прямо на неё.

— Мы.

Яга не поняла.

Леший понял первым.

Он отошёл на шаг.

— Люди?

— Не совсем.

Милослав посмотрел на лес.

— Когда первые люди пришли сюда, они не построили поселение рядом с лесом. Они построили его внутри него.

Он провёл ладонью по коре.

— Они жили рядом с деревьями. Брали воду. Охотились. Сажали хлеб. А потом начали вырубать.

Яга молчала.

— Сначала лес терпел. Потом начал сопротивляться. Люди стали бояться. Они решили, что лес проклят. Начались обряды. Жертвоприношения. Печати.

Милослав говорил спокойно, но чем дольше он продолжал, тем тяжелее становилось его дыхание.

— Они пытались не уничтожить лес. Они пытались заставить его забыть.

— Что забыть?

— Людей.

Яга почувствовала холод.

— Что?

— Лес запоминал каждого.

Милослав посмотрел на неё.

— Каждого, кто умер здесь. Каждого, кто родился. Каждого, кто оставил след. Каждое дерево, которое срубили. Каждый источник, который засыпали. Каждую могилу.

Он замолчал.

— Слишком много памяти.

Леший медленно оглядел поляну.

— Поэтому появились печати.

Милослав кивнул.

— Не чтобы удерживать лес.

— А чтобы удерживать его память.

Эти слова повисли в воздухе.

Яга наконец поняла, почему в городе начали появляться мёртвые.

Почему люди видели своих родственников.

Почему старые дороги возвращались.

Почему дома покрывались мхом.

Почему деревья прорастали через камень.

Лес не нападал.

Он вспоминал.

И чем больше вспоминал, тем меньше оставалось места для того мира, который люди построили поверх него.

— Но зачем тогда мы открыли печать? — спросила Яга.

Милослав опустил глаза.

— Потому что мы думали, что лес умирает.

— Он умирал?

— Да.

— И что случилось?

Милослав посмотрел на дерево.

— Вы решили вернуть ему память.

Яга медленно отступила.

— Мы сами это сделали.

— Да.

Она закрыла лицо руками.

Перед глазами снова вспыхнула та ночь.

Не обвал.

Не печать.

До этого.

Они стояли перед первой дверью.

Милослав держал чашу.

Ведана читала надпись.

Радогост предупреждал, что нужно остановиться.

А Яга открыла печать.

Она сама.

Не Милослав.

Не Велеслав.

Не Радогост.

Она.

Пальцы дрожали.

Но память не оставляла места для сомнений.

Яга открыла глаза.

— Это была моя вина.

Леший ничего не сказал.

Милослав посмотрел на неё.

— Не только твоя.

— Я открыла дверь.

— Но остальные позволили.

— Ты тоже.

— Я хотел увидеть, что там.

Яга горько усмехнулась.

— И что увидел?

Милослав впервые перестал улыбаться.

— Свою смерть.

Внутри дерева что-то изменилось.

Свет погас.

Милослав стал почти прозрачным.

— Уходите.

Яга шагнула вперёд.

— Подожди.

— Нет.

— Почему?

— Потому что оно проснулось.

Леший резко повернулся.

— Что именно?

Милослав посмотрел в глубину леса.

— То, что пришло тогда.

Яга почувствовала движение.

Где-то между деревьями.

Очень далеко.

Сначала ей показалось, что там просто туман.

Но туман двигался против ветра.

Он проходил между стволами, не касаясь земли.

И с каждым мгновением становился ближе.

Леший напрягся.

Его пальцы сжались.

— Это не человек.

Яга достала нож.

— Я знаю.

Туман остановился на краю поляны.

Внутри него что-то стояло.

Высокое.

Слишком высокое.

Сначала показались ноги.

Потом тело.

Голова скрывалась среди ветвей.

Существо не двигалось.

Оно просто смотрело.

Яга не могла разглядеть лица.

Но чувствовала взгляд.

Прямо на себе.

Леший сделал шаг вперёд.

Существо повторило его движение.

Леший остановился.

Оно тоже.

Между ними оставалось около тридцати шагов.

Ни один не двигался.

Потом существо подняло руку.

На ладони у него лежал маленький камень.

Чёрный.

С той же трещиной, что и первый.

Яга почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Откуда он у него?

Леший не ответил.

Он смотрел на камень.

А затем медленно понял.

— Это не второй.

— Что?

— Это первый.

Яга посмотрела на него.

— Что значит первый?

Леший не отводил взгляда от существа.

— Тот, который мы нашли у лесной опушки.

Яга почувствовала ледяной холод.

— Но он остался в городе.

— Нет.

Леший покачал головой.

— То, что мы нашли, было копией.

Существо на краю поляны раскрыло ладонь.

Камень упал.

И в тот же момент где-то очень далеко раздался колокольный звон.

Один удар.

Потом второй.

Третий.

Яга посмотрела на Велеслава.

Он стоял неподвижно.

На его лице появилось выражение, которого она раньше не видела.

Страх.

— Что происходит?

Он посмотрел на неё.

— Они нашли первую дверь.

— Кто?

Велеслав не ответил.

Потому что вдалеке, за деревьями, появились огни.

Много огней.

Факелы.

Люди двигались по лесу.

Сотни человек.

Впереди шли дружинники.

За ними монахи.

Потом крестьяне.

А над толпой развевалось княжеское знамя.

Они шли прямо сюда.

Яга смотрела на них с недоверием.

— Зачем князю идти в лес?

Леший нахмурился.

— Не князю.

Он указал на фигуру впереди.

Яга прищурилась.

Мужчина шёл медленно.

Высокий.

В тёмном плаще.

На груди у него висел старый серебряный знак.

Яга узнала его.

Такой знак носили хранители печатей.

Только этих хранителей не существовало уже несколько веков.

— Этого не может быть.

Леший посмотрел на неё.

— Сегодня много чего не может быть.

Толпа остановилась.

Мужчина вышел вперёд.

Снял капюшон.

Старое лицо.

Белые волосы.

Но глаза молодые.

Слишком молодые для человека, который должен был умереть много веков назад.

Он посмотрел на Ягу.

И произнёс:

— Наконец-то.

Яга крепче сжала нож.

— Кто ты?

Мужчина улыбнулся.

— Тот, кто всё это время закрывал двери

за вами.

И тогда за его спиной раздался гул.

Земля начала подниматься.

Сначала медленно.

Потом резко.

Лес вокруг них задрожал.

Деревья заскрипели.

Корни начали вырываться из земли.

А где-то под самой поляной раздался глубокий удар.

Словно огромное сердце сделало первый удар после столетий сна.

Второй удар был сильнее.

На третьем деревья склонились.

На четвёртом треснула земля.

А на пятом из глубины леса донёсся голос.

Не человеческий.

Не звериный.

Голос, который услышали все.

Он звучал одновременно из земли, деревьев, воды и самого воздуха.

И сказал только одно:

— Верните мне моё имя.

Глава 10

Яга вспомнила о метле только тогда, когда они уже довольно далеко отошли от города.

Мысль пришла внезапно, без всякой причины. Она остановилась посреди тропы и несколько мгновений просто смотрела перед собой.

Леший прошёл ещё несколько шагов, потом обернулся.

Яга не двигалась.

Вокруг стоял лес. После дождя он будто стал другим. С ветвей медленно падали тяжёлые капли, в низинах лежал белёсый туман, а мокрая земля пружинила под ногами. Где-то далеко перекликались птицы, но здесь, на старой тропе, было непривычно тихо.

Яга смотрела назад, туда, где за деревьями остался город.

Но думала совсем не о нём.

О метле.

Старой, облезлой, с потемневшими прутьями, которую она утром с раздражением швырнула за овраг.

Столько лет эта вещь была рядом, что Яга давно перестала замечать её.

Метла всегда стояла возле избушки. Иногда у крыльца, иногда прислонённая к стене, иногда прямо посреди комнаты, когда старуха возвращалась домой после долгого полёта и бросала её куда придётся.

Она никогда не жаловалась.

Никогда не требовала ухода.

Никогда не ломалась.

Даже тогда, когда её прутья давно уже должны были рассыпаться от времени.

Яга нахмурилась.

Она вдруг вспомнила, что метла действительно была старой.

Очень старой.

Гораздо старше, чем должна была быть.

Когда-то, много лет назад, у неё была другая.

Обычная.

Ровная берёзовая рукоять, свежие прутья, крепкая перевязь. Яга сделала её сама после того, как предыдущая сломалась во время одной особенно неудачной грозы.

Та метла прожила всего несколько лет.

Потом сгнила.

Следующая прослужила ещё меньше.

А потом появилась та самая.

Та, которую она выбросила утром.

Яга помнила тот день.

Хотя прошло столько времени, что сама дата давно исчезла из памяти.

Была зима.

Глубокая, тяжёлая.

Снег лежал по колено, ветви деревьев ломались под его весом, а лес казался совершенно безжизненным.

Яга тогда отправилась искать подходящую древесину.

Она долго ходила между заснеженными деревьями, пока не вышла на поляну, которой раньше не видела.

Посреди неё стоял дуб.

Огромный.

Настолько огромный, что Яга долго не могла понять, где заканчивается ствол и начинаются его корни.

Кора была тёмной, почти чёрной.

На ней не осталось ни одного зелёного пятна.

Дерево выглядело мёртвым.

Но снег вокруг него не лежал.

Он начинал таять в нескольких шагах от ствола, хотя мороз стоял такой, что вода тут же превращалась в ледяную корку.

Яга тогда решила, что дерево просто сохраняет тепло.

Она подошла ближе.

На снегу лежала толстая ветвь.

Она должна была быть ледяной.

Но когда Яга подняла её, почувствовала тепло.

Настоящее человеческое тепло.

Будто ветвь только что держали в руках.

Яга ещё тогда удивилась, но не придала этому значения.

Она забрала её с собой.

Из ветви получилась рукоять.

Прутья она собрала уже с других деревьев.

Работала до глубокой ночи, а когда закончила, поставила новую метлу возле двери и легла спать.

Утром метлы там не оказалось.

Яга нашла её возле своей кровати.

Она тогда долго ругалась на саму себя, решив, что ночью сама перетащила её и ничего не помнила.

Через несколько дней метла снова оказалась у кровати.

Потом возле печи.

Потом на крыльце.

Яга решила, что вещь просто пропиталась её колдовством.

Такое случалось.

Некоторые предметы после долгой службы начинали вести себя странно.

Но были и другие вещи.

Она вспомнила, как метла никогда не ломалась.

Как однажды её рукоять попала под корень старого дерева, когда Яга падала с высоты, и вместо того, чтобы треснуть, выдержала весь удар.

Вспомнила, как однажды во время пожара прутья обуглились почти полностью.

Через несколько дней они снова стали крепкими.

Вспомнила, как метла иногда сама начинала дрожать, когда рядом происходило что-то неладное.

И каждый раз Яга считала это случайностью.

Теперь она знала, что случайностей не было.

Она медленно опустила взгляд.

Леший всё это время ждал.

— Что такое?

Яга не ответила.

Она смотрела на свои руки.

Перед глазами снова возникла та зимняя поляна.

Тот огромный дуб.

Тёплая ветвь в снегу.

И вдруг одна деталь всплыла из памяти.

На коре дерева тогда был знак.

Круг.

Три линии.

Точка в центре.

Тот же самый знак, который теперь стоял на древних печатях.

Яга почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Леший.

Он сразу понял по её голосу, что дело серьёзное.

— Что?

— Я знаю, из чего была сделана моя метла.

Он посмотрел на неё.

— Из чего?

Яга медленно подняла голову.

— Из того дуба.

Леший ничего не ответил.

Ветер прошёл по верхушкам деревьев.

— Какого дуба?

— Из первого.

Его лицо изменилось.

— Ты уверена?

— Теперь да.

Яга сделала несколько шагов назад, будто сама хотела ещё раз увидеть ту поляну.

— Я думала, что просто нашла сухую ветку.

Она усмехнулась, но в голосе не было веселья.

— А выходит, она сама меня выбрала.

Леший смотрел на неё.

— Почему ты раньше ничего не сказала?

— Потому что не помнила.

— А сейчас?

Яга посмотрела в сторону леса.

— Сейчас лес начал возвращать мне то, что я сама забыла.

Она замолчала.

В глубине чащи что-то тихо треснуло.

Оба повернули головы.

Звук был знакомым.

Сухим.

Коротким.

Точно таким же, какой издала метла утром, когда Яга ударила ею о землю перед тем, как выбросить за овраг.

Леший нахмурился.

— Она вернулась?

Яга ничего не сказала.

Через несколько мгновений между деревьями поднялся ветер.

Но только в одном месте.

Он прошёл по кустам, заставил траву пригнуться, качнул молодую берёзу и исчез.

На землю медленно опустился лист.

Большой дубовый лист.

Свежий.

Зелёный.

Хотя на всех остальных деревьях листья уже начали желтеть.

Яга подняла его.

Провела пальцем по прожилкам.

И почувствовала слабое тепло.

Такое же, как много лет назад.

В той зим

ней поляне.

Она сжала лист в ладони.

— Надо возвращаться.

Леший посмотрел на неё.

— В город?

— Нет.

— Тогда куда?

Яга подняла глаза.

— За метлой.

И впервые за всё время, что они шли через просыпающийся лес, Леший улыбнулся.

— Вот теперь я узнаю старую Ягу.

Глава 11

До избушки они добрались уже под вечер.

Дорога, по которой Яга утром уходила в сторону города, теперь почти исчезла. Там, где ещё несколько часов назад тянулась знакомая тропа, поднялись молодые кусты рябины, папоротник и густая трава. Некоторые растения выглядели так, будто росли здесь годами, хотя Яга прекрасно помнила, что утром на этом месте была голая земля.

Лес менялся прямо на глазах.

Иногда дерево начинало покрываться листьями, пока они проходили мимо. Иногда из-под корней вылезали тонкие белые грибы. Несколько раз Яга замечала на земле цветы, которых прежде никогда не встречала. Они раскрывались, когда рядом проходил Леший, и закрывались, стоило ему удалиться.

Чем ближе они подходили к избушке, тем меньше птиц становилось вокруг.

Даже ветер стих.

Словно лес специально оставлял это место в покое.

Избушка показалась между деревьями неожиданно.

Кривые стены, маленькие окна, крыша, заросшая мхом, и крыльцо, которое давно просило ремонта.

Только теперь вокруг неё всё выглядело иначе.

Деревья стояли слишком близко.

Корни подняли землю вокруг дома, а одна старая сосна наклонилась так, что её ветви почти касались крыши.

Избушка не стояла спокойно.

Она медленно переступала с ноги на ногу.

Баюн первым запрыгнул на крыльцо.

Остановился.

Понюхал воздух.

Потом посмотрел на Ягу.

— Она сердится.

— На меня?

Кот отвернулся.

— А на кого ещё?

Яга тяжело вздохнула.

— Ну конечно.

Она поднялась на крыльцо.

Избушка скрипнула.

Не сердито.

Скорее укоризненно.

Яга толкнула дверь.

Та не открылась.

— Вот ещё.

Она толкнула сильнее.

Дом ответил глухим ударом.

Леший, стоявший позади, едва заметно усмехнулся.

— Не помогает.

— Я вижу.

Яга ещё раз ударила плечом.

Дверь распахнулась.

Изнутри пахнуло сушёными травами, дымом и старым деревом.

Но вместе с привычными запахами было что-то ещё.

Свежая земля.

Яга остановилась.

На полу лежали листья.

Несколько дубовых.

Они были разбросаны от самого порога до дальней стены.

Яга медленно вошла.

— Я их здесь не оставляла.

Баюн прыгнул на сундук и начал умываться.

— Я тоже.

— Тебя никто не спрашивал.

Кот продолжил умываться.

Леший осмотрел комнату.

Ничего не было сломано.

Котлы стояли на месте.

Банки с травами тоже.

Старые амулеты висели над печью.

Но в самом центре комнаты, там, где обычно стояла метла, теперь было пусто.

Яга подошла туда.

Несколько мгновений она смотрела на пол.

Потом присела.

На досках виднелась тонкая тёмная линия.

След от коры.

Она провела пальцами по дереву.

След уходил к двери.

А дальше исчезал.

Яга поднялась.

— Она была здесь.

Леший посмотрел на след.

— Когда?

— Недавно.

— Откуда знаешь?

Яга указала на доски.

— Дерево свежее.

Леший присел.

Провёл ладонью по полу.

— Не просто дерево.

Он нахмурился.

— Это дуб.

Яга посмотрела на него.

— Я знаю.

— Нет.

Он поднялся.

— Другой.

Яга замерла.

Леший подошёл к порогу.

— Посмотри.

На земле перед избушкой лежала тонкая полоса тёмной коры.

Она уходила в лес.

Но след был странным.

Не так, будто кто-то нёс метлу.

Словно сама метла оставляла за собой след.

Яга вышла наружу.

След тянулся между деревьями.

Он был едва заметным, но становился всё яснее по мере того, как они углублялись в лес.

Иногда на земле лежал маленький кусочек коры.

Иногда — обломок прута.

Иногда появлялись свежие зелёные листья.

Яга шла молча.

Она уже не сомневалась.

Метла не просто вернулась.

Она куда-то вела.

Тропа вывела их к оврагу.

Тому самому, за который Яга утром выбросила метлу.

Теперь овраг выглядел иначе.

Его стены стали выше.

Корни переплелись между собой и образовали нечто вроде лестницы.

Внизу рос густой кустарник.

Яга остановилась на краю.

— Я бросила её сюда.

Леший посмотрел вниз.

— Тогда почему след идёт дальше?

Яга спустилась.

Под ногами хрустели ветки.

Несколько раз она цеплялась одеждой за колючки, но не останавливалась.

В глубине оврага было темнее, чем наверху.

Солнце уже почти скрылось за деревьями.

Туман стелился по земле.

И вдруг впереди раздался тихий стук.

Тук.

Пауза.

Тук.

Яга остановилась.

— Это она.

— Откуда знаешь?

— Я слишком долго с ней прожила.

Стук повторился.

Они пошли на звук.

Через несколько минут кусты расступились.

Перед ними лежала метла.

Она застряла между двумя корнями.

Но теперь выглядела совершенно иначе.

Старые прутья исчезли.

Вместо них появились тонкие ветви, покрытые свежими листьями.

Рукоять стала тёмной, почти чёрной.

На ней проступил тот самый знак.

Круг.

Три линии.

Точка.

Яга подошла.

Метла лежала неподвижно.

Она протянула руку.

Но не успела коснуться.

Рядом с ней поднялась земля.

Корень медленно вышел наружу и лёг возле метлы.

Потом второй.

Третий.

Они переплелись, образуя подобие ладони.

Яга отступила.

Леший напрягся.

Корни не нападали.

Они будто отдавали ей вещь.

Яга осторожно взяла метлу.

В тот же момент весь лес вокруг вздрогнул.

Листья зашумели.

Деревья заскрипели.

Где-то далеко закричала птица.

А потом наступила тишина.

Яга держала метлу обеими руками.

Она была тёплой.

Как тогда.

Как в ту далёкую зиму.

Но теперь вместе с теплом пришло воспоминание.

Она снова увидела ту поляну.

Только теперь не так, как раньше.

Она увидела больше.

Тот огромный дуб стоял в центре.

А возле него был человек.

Радогост.

Он был молодым.

Гораздо моложе того старика, которого они встретили под городом.

Он стоял возле дерева и держал в руках топор.

Яга во сне хотела окликнуть его, но не могла.

Радогост поднял топор.

Однако не ударил.

Из-за дерева вышел другой человек.

Милослав.

Он был ещё совсем юным.

В руках у него была маленькая чаша.

Они о чём-то спорили.

Потом к ним подошёл Велеслав.

Следом Ведана.

Яга видела их всех.

Пятерых.

И вдруг поняла, что это было не случайное место.

Они пришли сюда ещё до подземного зала.

Именно здесь они впервые узнали о существовании первого дерева.

Именно здесь Радогост показал им, что лес не просто растёт.

Он хранит.

Сохраняет.

Помнит.

Радогост тогда сказал что-то.

Яга не слышала слов.

Но видела, как он поднял руку и коснулся коры.

На стволе появился зелёный свет.

А затем из дерева выпала небольшая ветвь.

Та самая.

Та, из которой позже Яга сделала рукоять своей метлы.

Воспоминание изменилось.

Теперь Яга увидела себя.

Молодую.

Она стояла рядом и держала ветвь.

Радогост смотрел на неё.

На этот раз его голос прозвучал ясно.

«Не бери её себе».

Молодая Яга засмеялась.

«Почему?»

«Потому что дерево уже выбрало».

«Кого?»

Радогост посмотрел на неё.

«Тебя».

Воспоминание исчезло.

Яга открыла глаза.

Она стояла в овраге.

Леший смотрел на неё.

— Что ты увидела?

Яга медленно провела пальцами по рукояти.

— Я ошибалась.

— В чём?

— Я думала, что сделала её из этой ветви.

Она подняла метлу.

— А она была частью дерева с самого начала.

Леший посмотрел на неё.

— Значит, это не просто метла.

— Нет.

Яга взглянула на знак на рукояти.

— Она была сделана для другого.

Леший ничего не ответил.

Яга почувствовала, как рукоять слегка дрогнула в руках.

Не от её движения.

Она сама повернулась.

Метла указала в лес.

Не ветвями.

Не рукоятью.

Вся конструкция словно потянулась в одну сторону.

Туда, где за деревьями уже сгущалась ночь.

Леший посмотрел туда же.

— Она знает дорогу.

Яга кивнула.

— К первому дереву.

Вдалеке раздался глухой удар.

Земля под ногами вздрогнула.

Сначала совсем слегка.

Потом сильнее.

Из леса донёсся протяжный треск.

Одно дерево упало.

За ним второе.

Третье.

Но они не падали от ветра.

Что-то двигалось между ними.

Очень быстро.

Яга сжала метлу.

— Нам пора.

Они двинулись.

Теперь уже не по старой тропе.

Метла сама вела их.

Каждый раз, когда дорога разделялась, прутья поворачивались в нужную сторону.

Иногда путь проходил через густые заросли.

Иногда приходилось идти по камням вдоль реки.

Один раз они пересекли старое болото, которое раньше считалось непроходимым. Теперь вода ушла, и на его месте появилась твёрдая земля, покрытая мхом.

Леший шёл молча.

Он всё чаще оглядывался назад.

— Что там? — спросила Яга.

— Нас кто-то сопровождает.

Она остановилась.

— Где?

— Везде.

Яга всмотрелась в лес.

Сначала ничего не заметила.

Потом увидела.

Между деревьями стояли люди.

Далеко.

Слишком далеко, чтобы разглядеть лица.

Они не приближались.

Просто шли следом.

Когда Яга остановилась, они тоже остановились.

— Это те, кто был под городом?

Леший покачал головой.

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Эти живые.

Яга посмотрела на людей.

И поняла, что он прав.

Это были крестьяне.

Путники.

Несколько охотников.

Женщина с ребёнком.

Старик с посохом.

Они шли через лес, сами не понимая почему.

Будто слышали какой-то зов.

Метла в руках Яги становилась всё горячее.

— Их становится больше.

Леший посмотрел назад.

Теперь людей было уже несколько десятков.

Они шли молча.

Никто не спрашивал дороги.

Никто не разговаривал.

Все двигались в одном направлении.

К первому дереву.

Ночь окончательно опустилась на лес.

Но темнота здесь была странной.

Между деревьями появилось зелёное свечение.

Сначала слабое.

Потом ярче.

Листья начали светиться изнутри.

Корни под землёй просвечивали тонкими линиями.

Леший остановился.

— Мы близко.

Яга подняла голову.

Впереди между стволами показалось что-то огромное.

Сначала она решила, что это гора.

Потом поняла.

Это был ствол.

Первого дерева.

Он поднимался над лесом так высоко, что верхушка терялась в облаках.

Но самое страшное было не это.

На стволе находилась огромная трещина.

Та самая, которую они видели под городом.

Только здесь она была в сотни раз больше.

Из неё исходил зелёный свет.

А вокруг дерева стояли семь каменных столбов.

Шесть были разрушены.

Один ещё оставался целым.

И возле него кто-то стоял.

Мужчина в тёмном плаще.

Тот самый хранитель печатей.

Он ждал их.

В его руках находился старый серебряный нож.

Рядом с ним лежал человеческий череп.

Яга остановилась.

— Ты.

Мужчина поднял глаза.

— Я предупреждал, что двери будут открываться.

— Кто ты?

Он посмотрел на метлу.

И впервые за всё время его спокойное лицо изменилось.

— А вот этого я не ожидал.

Яга крепче сжала рукоять.

— Чего?

Он сделал шаг назад.

— Что дерево сохранило ключ.

Леший посмотрел на метлу.

— Какой ключ?

Мужчина ответил не сразу.

Он смотрел только на Ягу.

— Тот, которым когда-то открыли первую дверь.

В этот момент метла резко дёрнулась.

Яга едва не выпустила её.

Рукоять вспыхнула зелёным светом.

Знак на ней стал ярче.

А первое дерево издало звук.

Глубокий.

Медленный.

Похожий на вздох.

Все люди за спиной Яги одновременно опустились на колени.

Даже Леший застыл.

Из огромной трещины в стволе начал выходить свет.

Он заполнил поляну.

Поднялся выше деревьев.

Ушёл в небо.

А затем среди ветвей появилось лицо.

Огромное.

Старое.

Не человеческое и всё же удивительно знакомое.

Глаза открылись.

Яга почувствовала, как метла сама тянется вперёд.

И вдруг услышала голос.

Не ушами.

Прямо внутри себя.

«Ты вернулась».

Яга смотрела на дерево.

И впервые за многие века не знала, что ответить.

Потому что голос продолжил:

«Но ты принесла мне не то, что я просил».

Где-то позади раздался крик.

Яга обернулась.

Люди, пришедшие за ними, начали падать на землю.

Не от страха.

Они просто теряли сознание.

Один за другим.

Леший бросился к ближайшему человеку.

Но не успел.

Земля по

д ногами людей начала покрываться тонкими трещинами.

Из них пробивались корни.

Не зелёные.

Чёрные.

Сухие.

Мёртвые.

Яга посмотрела на мужчину с серебряным ножом.

Он уже не улыбался.

— Что ты сделал?

Он сжал нож.

— Я ничего не делал.

— Тогда кто?

Мужчина посмотрел на огромное дерево.

— Они пришли вместе с вами.

В глубине леса раздался первый вой.

Потом второй.

Потом десятки.

И из темноты начали выходить существа.

Высокие.

Худые.

С ветвями вместо пальцев.

С пустыми глазницами.

Они не шли к людям.

Они шли к дереву.

Словно возвращались домой.

Яга подняла метлу.

И впервые за всё время старая вещь в её руках издала звук.

Не треск.

Не скрип.

Не звон.

Она запела.

Тихо.

Почти неслышно.

Но лес услышал.

И ответил тысячами голосов.

Глава 12

Пение метлы становилось всё громче.

Сначала его можно было принять за тонкий свист ветра в сухих ветвях, потом в нём начали различаться отдельные ноты, а ещё через несколько мгновений Яга уже слышала мелодию. Странную, древнюю, совсем не похожую на человеческую песню.

Она не имела слов.

Но почему-то Яга понимала её.

В ней было что-то от весеннего ручья, который пробивает лёд. От далёкого грома. От шороха травы под босыми ногами. От старого леса, который помнит ещё те времена, когда над ним не было ни изб, ни дорог, ни княжеских городов.

Метла дрожала в руках.

С каждого прута срывались маленькие зелёные искры.

Они падали на землю и превращались в крошечные ростки.

Леший смотрел на происходящее, не вмешиваясь.

Он понимал, что сейчас происходит нечто такое, чего не видел даже он.

Существо у первого дерева остановилось.

Его вытянутая фигура замерла между корнями.

Другие существа тоже прекратили движение.

Они стояли вокруг поляны и смотрели на Ягу.

Не на дерево.

Не на Лешего.

На неё.

Будто именно её появления они ждали всё это время.

Яга почувствовала, как по спине пробежал холод.

Она хотела опустить метлу, но не смогла.

Пальцы будто приросли к рукояти.

Дерево перед ней снова заговорило.

На этот раз голос был тише.

«Ты забрала часть меня».

Яга сглотнула.

Она посмотрела на рукоять.

Чёрная древесина теперь светилась изнутри тонкими зелёными прожилками.

«Ты не знала».

Яга молчала.

«Но знание не отменяет последствий».

Великий ствол зашевелился.

Сотни ветвей медленно поднялись к небу.

Облака над лесом закрутились.

Луна исчезла.

Поляна погрузилась в зелёное сияние.

И тогда первый из чёрных корней вырвался из земли.

Он прошёл прямо под ногами Яги, ударил в каменный столб и обвился вокруг него.

Камень застонал.

По поверхности побежали трещины.

Мужчина с серебряным ножом резко бросился вперёд.

Он ударил лезвием по корню.

Раздался резкий звон.

Корень отшатнулся.

Мужчина едва не упал.

— Назад!

Никто не послушал.

Люди на поляне были слишком напуганы.

Некоторые пытались подняться, другие ползли к краю леса, но корни уже окружали их.

Леший рванулся к людям.

Он ударил ладонью по земле.

Лес ответил мгновенно.

Из почвы поднялись корни деревьев, переплелись между собой и образовали стену.

Чёрные корни столкнулись с ней.

Раздался треск.

Земля взорвалась комьями грязи.

Несколько деревьев согнулись почти до земли.

Леший пошатнулся.

— Они сильнее.

Мужчина с ножом крикнул:

— Потому что это не лес!

— Я уже понял!

— Тогда почему ты их не остановишь?

Леший обернулся.

— Потому что они пришли из-под земли!

Мужчина замолчал.

Яга поняла, что они оба смотрят не на существ.

Они смотрят на трещину в первом дереве.

Там, в глубине ствола, что-то двигалось.

Не человек.

Не зверь.

Что-то огромное.

Оно медленно приближалось к поверхности.

Дерево трещало вокруг него.

Старые ветви ломались.

Куски коры падали на землю.

Яга внезапно почувствовала, что метла перестала петь.

Она стала совершенно неподвижной.

Тишина после песни оказалась страшнее самого пения.

Яга посмотрела на неё.

На рукояти появились новые линии.

Они складывались в узор.

Точно такие же знаки были высечены на семи каменных столбах.

Первый.

Второй.

Третий.

Яга вдруг поняла.

Метла показывала ей печати.

Не все.

Только те, которые ещё существовали.

Шестая.

Пятая.

Четвёртая.

А затем последняя линия повернула в сторону леса.

Туда, где не было никакого столба.

Яга нахмурилась.

— Здесь нет седьмой.

Леший услышал.

— Что?

— Метла показывает место.

Она подняла рукоять.

Зелёные линии продолжали меняться.

Мужчина с ножом подошёл ближе.

— Дай посмотреть.

Яга не отдала ему метлу.

— Даже не думай.

Он остановился.

— Ты не понимаешь, что держишь.

— Понимаю лучше, чем ты.

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Эта вещь старше твоей избушки.

— Я знаю.

— Она старше княжеств.

— И это я уже поняла.

— Тогда должна понимать, что если дерево действительно выбрало тебя, ты теперь являешься частью печати.

Яга медленно подняла глаза.

— Что ты сказал?

Мужчина замолчал.

Леший подошёл к нему.

— Повтори.

— Она не просто носитель.

Он посмотрел на метлу.

— Она сама является одной из частей замка.

Яга почувствовала неприятную тяжесть в груди.

— Какого замка?

Мужчина посмотрел на первое дерево.

— Того, который удерживал его.

Он не успел договорить.

Потому что дерево раскололось.

Сверху донизу.

Звук был настолько громким, что люди закрыли уши.

Огромная половина ствола рухнула.

Но не упала.

Она остановилась в воздухе, удерживаемая корнями.

Внутри открылась полость.

И там стоял человек.

Яга сразу узнала его.

Милослав.

Но теперь он был другим.

Корни больше не покрывали его тело.

Они выходили из него.

Из груди.

Из спины.

Из рук.

Он стоял босиком на древесине и смотрел вниз.

Глаза были закрыты.

На лице не было ни страха, ни боли.

Только усталость.

Яга сделала шаг.

— Милослав.

Он открыл глаза.

На этот раз они были зелёными.

Совершенно зелёными.

— Не подходи.

Яга остановилась.

— Это ты?

Милослав посмотрел на неё.

— Частично.

— Что это значит?

— Я долго думал, что дерево сохранило меня.

Он взглянул на свои руки.

— Но теперь понимаю.

Корни вокруг него зашевелились.

— Оно не сохраняло меня.

— А что делало?

Милослав посмотрел на Ягу.

— Использовало.

В глубине леса раздался новый грохот.

Один из каменных столбов рухнул.

За ним второй.

Третий.

Леший повернулся.

— Сколько осталось?

Мужчина с ножом посмотрел на столбы.

— Три.

— Было семь.

— Я знаю.

— Значит, четыре уже разрушены?

— Нет.

Мужчина покачал головой.

— Они не разрушены.

Он посмотрел на чёрные корни.

— Их забрали.

Яга почувствовала, как метла снова начала нагреваться.

На рукояти проступил новый знак.

На этот раз не печать.

Лицо.

Человеческое.

Милослав.

Яга посмотрела на него.

Он тоже увидел знак.

— Вот почему она вернулась.

— Почему?

— Потому что ты должна была принести её сюда.

— Зачем?

Милослав посмотрел на огромное дерево.

— Чтобы оно вспомнило последнего хранителя.

Яга нахмурилась.

— Кого?

Милослав не ответил.

Его лицо внезапно изменилось.

Он посмотрел куда-то за Ягу.

В лесу стоял человек.

Старый.

В сером плаще.

Без оружия.

Без знаков.

Но Леший сразу его узнал.

— Велеслав.

Яга обернулась.

Велеслав медленно вышел из темноты.

Он выглядел так, будто несколько дней не спал.

На его лице были следы земли.

Одежда порвана.

Но глаза оставались ясными.

Он подошёл к первому дереву и остановился.

Милослав смотрел на него сверху.

Они молчали.

Долгое время.

Потом Велеслав сказал:

— Я думал, что ты умер.

Милослав усмехнулся.

— Я тоже.

Велеслав посмотрел на Ягу.

— А ты всё-таки нашла её.

Яга подняла метлу.

— Ты знал?

— Да.

— С самого начала?

— Нет.

Он тяжело вздохнул.

— Слишком поздно понял.

Яга хотела спросить ещё что-то, но Велеслав уже смотрел на лес.

— Нам нельзя оставаться здесь.

Леший нахмурился.

— Почему?

Велеслав указал в сторону деревьев.

— Потому что они идут сюда.

Яга посмотрела туда.

Сначала она ничего не увидела.

Потом заметила движение.

Между деревьями появлялись огни.

Не факелы.

Глаза.

Сотни пар глаз.

Звери.

Волки, медведи, лисы, кабаны.

Даже птицы сидели на ветвях.

Но все они смотрели в одну сторону.

На первое дерево.

Лес собирался вокруг него.

Не чтобы защищать.

Чтобы присутствовать.

Словно все его обитатели чувствовали, что сейчас должно произойти нечто, после чего уже ничего не станет прежним.

Велеслав подошёл к Яге.

— Отдай мне метлу.

Она посмотрела на него.

— Зачем?

— Чтобы проверить одну вещь.

Яга не двинулась.

— Какую?

Велеслав посмотрел ей прямо в глаза.

— Действительно ли она выбрала тебя.

Он протянул руку.

Яга после короткого колебания передала ему метлу.

Велеслав взял её.

Ничего.

Ни света.

Ни движения.

Ни звука.

Он посмотрел на неё.

Потом вернул Яге.

В тот же момент метла вспыхнула зелёным светом.

Велеслав замер.

— Значит, правда.

Яга нахмурилась.

— Что правда?

— Дуб выбрал тебя ещё тогда.

— И что теперь?

Велеслав посмотрел на дерево.

— Теперь ему нужна не метла.

— А что?

— Ты.

У Яги перехватило дыхание.

Велеслав продолжил:

— Первый хранитель не должен был охранять дерево.

Он посмотрел на Милослава.

— Он должен был стать его голосом.

Милослав закрыл глаза.

Корни вокруг него затихли.

Яга поняла, что он уже знал.

Все эти годы знал.

— А я?

Велеслав ответил не сразу.

— Ты стала его ключом.

В ту же секунду земля под ними раскололась.

Огромная трещина прошла через всю поляну.

Люди закричали.

Звери рванулись в лес.

Деревья начали падать.

Первое дерево содрогну

лось так сильно, что его ветви подняли целую волну ветра.

Из глубины земли донёсся гул.

С каждым мгновением он становился громче.

Яга сжала метлу.

И услышала голос.

Теперь уже не внутри себя.

Он раздался над всем лесом.

«Ключ найден».

Пауза.

«Дверь открыта».

Ещё одна.

«Теперь верните того, кто запер меня».

Все взгляды обратились к Велеславу.

Он побледнел.

Яга посмотрела на него.

— Что это значит?

Велеслав не ответил.

Потому что в этот момент первое дерево начало распускаться.

Прямо среди ночи.

На каждой ветви появлялись белые цветы.

И в каждом цветке было человеческое лицо.

Глава 13

Белые цветы раскрывались один за другим.

Сначала на нижних ветвях, потом выше, пока всё дерево не покрылось ими почти целиком. Их было так много, что огромная крона стала похожа на облако, зависшее над лесом.

Ни один цветок не шевелился.

Не было ветра.

Не было даже привычного ночного шелеста.

Каждый цветок смотрел.

Яга поняла это не сразу.

Сначала ей показалось, что лица внутри лепестков просто напоминают человеческие черты. Но потом один из них моргнул.

Следом второй.

Третий.

И вдруг вся крона ожила.

Сотни человеческих лиц открыли глаза.

Кто-то был молодым.

Кто-то старым.

На некоторых лицах виднелись шрамы, другие казались совершенно безмятежными. Были женщины, мужчины, дети. Люди из разных времён, в разной одежде, с разными выражениями лица.

Некоторых Яга узнала.

Она увидела старого мельника, умершего ещё до рождения нынешнего князя.

Увидела девушку, которую когда-то искали всей округой после исчезновения в лесу.

Увидела одного из первых учеников Радогоста.

А потом среди белых цветов показалось лицо, от которого у неё перехватило дыхание.

Её собственное.

Молодое.

Такое, каким оно было много веков назад.

Молодая Яга смотрела прямо на неё.

На её губах была улыбка.

Старая Яга невольно отступила.

— Нет...

Леший посмотрел на неё.

— Что ты увидела?

Яга не ответила.

Она не могла отвести взгляд.

Молодая женщина внутри цветка подняла руку и коснулась лепестка с внутренней стороны.

Будто пыталась выбраться.

Яга вспомнила эту ночь.

Ту самую поляну.

Первое дерево.

Снег.

Тёплую ветвь.

Но вместе с воспоминанием пришло другое.

То, чего она никогда раньше не помнила.

Перед тем как забрать ветвь, она слышала голос.

Не Радогоста.

Не Милослава.

Самого дерева.

Оно сказало ей:

«Оставь мне часть себя».

Она тогда не поняла.

Теперь поняла.

Яга посмотрела на метлу.

— Вот почему...

— Что?

Она медленно провела пальцами по рукояти.

— Поэтому она никогда не старела.

Леший ничего не сказал.

— Я думала, что дерево дало ей силу.

Яга посмотрела на своё отражение в чёрной древесине.

— А оно оставило в ней меня.

Леший нахмурился.

— Твою память?

— Не только.

Яга почувствовала странную тяжесть в груди.

— Часть моей жизни.

Велеслав стоял неподалёку и смотрел на дерево.

— Именно.

Яга резко повернулась.

— Ты знал?

— Нет.

— Ты только что сказал «именно».

— Потому что теперь понимаю.

Он посмотрел на метлу.

— Мы всё это время думали, что дерево выбирало хранителей. На самом деле оно сохраняло их внутри себя.

Яга посмотрела на Милослава.

Тот стоял среди корней и молчал.

— Поэтому ты всё ещё здесь.

Милослав открыл глаза.

— Поэтому.

— И остальные?

Он отвёл взгляд.

Яга поняла ответ раньше, чем услышала его.

— Они тоже.

Велеслав кивнул.

— Все.

Яга оглянулась на цветы.

Теперь она видела в них не просто лица.

Она видела людей.

Каждый цветок был чьей-то памятью.

Чьей-то жизнью.

Чьей-то смертью.

Первое дерево не забывало.

Никого.

Ни одного человека.

Ни одного зверя.

Ни одного поступка.

Даже тех, кого люди сами давно вычеркнули из истории.

Где-то в глубине кроны раздался детский смех.

Потом женский плач.

Потом чей-то старческий кашель.

Тысячи звуков смешались, но не превратились в хаос.

Они складывались в странную музыку.

Лес вспоминал.

И чем больше он вспоминал, тем сильнее становился.

Мужчина с серебряным ножом смотрел на дерево с ужасом.

— Этого не должно было произойти.

Леший резко повернулся.

— Что именно?

— Цветение.

— Почему?

— Потому что оно бывает только перед открытием.

— Какого открытия?

Мужчина не ответил.

Яга посмотрела на него.

— Ты слишком много знаешь для человека, который всё время делает вид, что ничего не знает.

Он сжал нож.

— Знания не всегда помогают.

— Иногда они хотя бы позволяют не умереть.

— Не в этот раз.

Велеслав подошёл к нему.

— Сколько осталось?

Мужчина посмотрел на него.

— Три.

— Ты уверен?

— Теперь две.

Они оба посмотрели на каменные столбы.

Один из них только что раскололся.

Камень медленно осел в землю.

Осталось два.

Леший оглядел поляну.

— И что произойдёт, когда исчезнет последний?

Мужчина ответил тихо:

— Тогда лес перестанет быть лесом.

Яга нахмурилась.

— Объясни.

Он посмотрел на неё.

— Ты думаешь, лес просыпается?

— А разве нет?

— Нет.

Он указал на первое дерево.

— Он возвращается.

Эти слова заставили всех замолчать.

Возвращается.

Не растёт.

Не просыпается.

Возвращается.

Яга посмотрела на деревья вокруг.

Теперь она заметила то, чего раньше не замечала.

Старые дубы стояли там, где прежде были молодые сосны.

Реки изменили направление.

Камни, лежавшие под мхом, вышли на поверхность.

Даже земля казалась другой.

Не новой.

Старой.

Будто под современным лесом медленно проступал какой-то древний мир.

Мир, который существовал до них.

Мир, который не собирался спрашивать разрешения на возвращение.

Вдруг один из людей за спиной Яги закричал.

Все обернулись.

Молодой охотник стоял на коленях.

Перед ним лежал старый лук.

Он смотрел на него так, будто впервые видел.

— Это мой.

Никто не понял.

Охотник провёл рукой по дереву.

— Я похоронил его вместе с отцом.

Яга посмотрела на лук.

Он действительно выглядел старым.

Очень старым.

Но охотник был ещё молод.

Его отец умер несколько лет назад.

— Где ты его нашёл?

— Он сам вышел из земли.

Рядом с ним почва начала вздуваться.

Из неё показался ещё один предмет.

Старый нож.

Потом пряжка.

Потом деревянная чаша.

Люди начали узнавать вещи.

Один за другим.

Поляна превращалась в кладбище памяти.

Лес возвращал всё, что когда-то забрал.

Вещи.

Имена.

Лица.

Истории.

А вместе с ними возвращались и те, кому эти вещи принадлежали.

На краю поляны появился старик.

Никто не заметил, откуда он пришёл.

Он был одет в старую холщовую рубаху.

В руках держал деревянную лопату.

Он смотрел на людей, но будто никого не видел.

Потом подошёл к женщине с ребёнком.

Женщина закричала.

— Отец...

Старик поднял голову.

Улыбнулся.

А потом исчез.

Женщина упала на землю.

Её ребёнок плакал рядом.

Яга закрыла глаза.

— Хватит.

Но дерево не остановилось.

Белые цветы продолжали раскрываться.

В каждом появлялись новые лица.

Всё больше.

Всё глубже.

Пока среди них не показалось лицо, которого Яга не ожидала увидеть.

Радогост.

Не старый.

Молодой.

Таким, каким она помнила его в ту ночь.

Он смотрел на неё.

И на этот раз говорил.

Яга слышала его голос так ясно, будто он стоял рядом.

— Ты должна была оставить ветвь.

Яга сжала метлу.

— Почему?

— Потому что она должна была остаться частью дерева.

— А если бы я не взяла её?

Радогост посмотрел на неё.

— Тогда ты бы не стала хранителем.

Яга почувствовала холод.

— Значит, я сама нарушила всё.

— Нет.

— Тогда кто?

Радогост перевёл взгляд на Велеслава.

Яга медленно обернулась.

Велеслав стоял неподвижно.

Лицо его было совершенно бледным.

— Он.

Яга посмотрела на него.

— Что ты сделал?

Велеслав не ответил.

Радогост продолжил:

— Именно он убедил нас открыть первую дверь.

Велеслав закрыл глаза.

— Я думал, что внутри сила.

— Какая сила?

— Такая, которая может остановить смерть.

Яга ничего не сказала.

Велеслав смотрел на землю.

— Мы тогда теряли людей. Болезни, голод, войны. Я видел, как умирали целые деревни. Я хотел найти что-нибудь, что сможет изменить это.

— И нашёл.

— Да.

Он поднял глаза.

— Только не то.

Велеслав посмотрел на дерево.

— Оно действительно могло вернуть мёртвых.

Яга почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Тогда почему ты боялся его?

— Потому что мёртвые возвращались не одни.

Леший нахмурился.

— Что шло вместе с ними?

Велеслав посмотрел на чёрные корни.

— Всё, что они помнили.

На поляне снова раздался удар.

Последний целый каменный столб треснул.

Яга повернулась.

Трещина прошла сверху вниз.

Мужчина с серебряным ножом бросился к нему.

Он успел коснуться камня рукой.

— Нет...

Камень рассыпался.

Последняя печать исчезла.

И лес замолчал.

Совершенно.

Белые цветы закрылись.

Все человеческие лица исчезли.

Животные замерли.

Люди перестали двигаться.

Даже дыхание будто стало неслышным.

Яга стояла посреди поляны с метлой в руках.

Она почувствовала, как что-то огромное проходит через землю.

Не под ними.

Через них.

Будто весь мир на одно мгновение стал прозрачным.

И тогда первое дерево заговорило.

Но голос теперь принадлежал не ему.

Он принадлежал множеству людей одновременно.

«Мы помним».

Земля дрогнула.

«Мы ждали».

Корни поднялись из почвы.

«Мы звали».

Деревья вокруг начали медленно склоняться.

«Теперь никто не забудет».

И вдалеке, за много вёрст от поляны, начали звонить колокола.

Один за другим.

В деревнях.

В городах.

В монастырях.

Люди просыпались среди ночи и не понимали, почему звонят колокола.

А потом из-под земли начали появляться древние дороги.

Те, которых не существовало на картах.

Старые каменные мосты выходили из рек.

Из болот поднимались стены.

В лесах открывались заросшие тропы.

И по этим дорогам начинали двигаться тени.

Не мёртвые.

Не живые.

Память о тех, кто когда-то ходил здесь.

Яга смотрела на метлу.

Теперь на её рукояти появилась ещё одна надпись.

Очень маленькая.

Она провела по ней пальцем.

И прочитала:

«Когда дерево вспомнит всё, ключ должен выбрать сторону».

Яга замерла.

— Что это значит?

Милослав посмотрел на неё.

— Теперь тебе придётся решить.

— Что решить?

— Сохранить мир людей.

Он посмотрел на лес.

— Или вернуть лесу то, что у него отняли.

Яга долго молчала.

Перед ней стояло первое дерево.

За спиной были люди.

Вдалеке находился город.

Где-то там жили дети, старики, крестьяне, княжеские дружинники.

Обычные люди, которые не знали ничего о печатях, древних договорах и памяти земли.

Они просто проснутся утром.

Если проснутся.

И увидят, что их мир исчезает.

Яга посмотрела на метлу.

Она вспомнила ту зиму.

Снег.

Дуб.

Тёплую ветвь.

И себя саму, ещё молодую, которая не знала, что одним своим решением может изменить судьбу целой земли.

Потом она посмотрела на Велеслава.

Он стоял молча.

Но в его глазах уже был ответ.

Он знал, какую сторону выберет.

Яга медленно подняла метлу.

И тогда из глубины леса донёсся ещё один звук.

Колокол.

Но этот звон был совсем другим.

Глубоким.

Глухим.

Он исходил из-под земли.

Первый удар.

Второй.

Третий.

На четвёртом вокруг дерева открылись семь огромных трещин.

А на пятом из земли начала подниматься дверь.

Каменная.

Старая.

Высотой с крепостную стену.

На ней был изображён тот самый дуб.

И под ним пять фигур.

Яга узнала их всех.

Себя.

Лешего.

Велеслава.

Милослава.

Ведану.

Но шестой фигуры не было.

Вместо неё стоял пустой силуэт.

Яга подошла ближе.

На камне медленно проступили слова.

Она прочитала их вслух:

— «Шестым станет тот, кто вернёт имя».

Велеслав резко поднял голову.

— Я знаю, что это значит.

— Кто?

Он посмотрел на дверь.

— Не ч

еловек.

Внутри камня что-то ударило.

Один раз.

С такой силой, что земля под ногами задрожала.

Удар повторился.

Третий.

Дверь начала медленно открываться.

Из щели повеяло холодом.

Не зимним.

Не природным.

Холодом пустого места, где слишком долго ничего не было.

Яга крепче сжала метлу.

Из темноты за дверью донёсся голос.

На этот раз знакомый.

Но не Милослава.

Не Радогоста.

Не Велеслава.

Голос был женским.

Слабым.

Почти детским.

— Яга...

Она замерла.

Потому что узнала этот голос.

Она слышала его однажды.

Много веков назад.

В ту самую ночь, когда впервые открылась первая печать.

Это был голос Веданы.

Но Ведана умерла задолго до того, как Яга нашла первую дверь.

По крайней мере, так они все думали.

Глава 14

Яга не сразу решилась сделать шаг.

Голос за дверью больше не повторился.

Но теперь в нём уже не было необходимости. Она узнала его слишком хорошо.

Ведана.

Когда-то этот голос звучал над костром, в тесной избушке, среди ночных разговоров, споров и бесконечных попыток понять то, чего не понимал никто из них. Ведана говорила тихо, почти всегда спокойно, и даже когда остальные начинали спорить, её голос никогда не повышался. От этого к её словам прислушивались ещё внимательнее.

Яга помнила её живой.

И именно поэтому не могла принять то, что слышала сейчас.

Велеслав подошёл ближе.

— Не открывай.

Яга повернула голову.

— Ты тоже её слышал?

Он кивнул.

— Да.

— Значит, она действительно там.

— Я этого не говорил.

— Но это её голос.

— Голос можно сохранить.

Яга посмотрела на него.

— Как память?

— Как всё остальное.

За их спинами кто-то зашевелился.

Люди, которые до этого стояли на коленях, начали приходить в себя. Кто-то поднялся, кто-то оглядывался по сторонам, не понимая, где находится. Несколько человек плакали. Один мужчина пытался разбудить товарища, лежавшего рядом.

Никто не обращал внимания на дверь.

Пока.

Яга снова посмотрела на каменный проём.

Он был открыт всего на ладонь.

Изнутри не шёл свет.

Наоборот, казалось, будто сама темнота вытекает наружу и медленно растекается по земле.

Трава возле порога покрывалась инеем.

Листья становились серыми.

Маленький цветок, росший у каменной плиты, за несколько секунд увял.

Леший заметил это и резко поднял руку.

— Назад.

Люди начали отступать.

Яга осталась.

— Что там?

— Не знаю.

— Ты чувствуешь?

— Ничего.

Это напугало её сильнее любого ответа.

Леший чувствовал лес всегда.

Даже в самых мёртвых местах он мог найти жизнь, воду, корни, движение под землёй.

А теперь перед дверью стоял совершенно пустой участок мира.

Никакого запаха.

Никакого тепла.

Никаких звуков.

Даже собственные шаги казались здесь чужими.

Яга подошла ближе.

Метла в её руках вдруг стала тяжёлой.

Не настолько, чтобы она не могла её поднять, но достаточно, чтобы рука устала.

Она посмотрела на рукоять.

Зелёные прожилки погасли.

Вместо них на древесине появились тонкие белые линии.

Они складывались в знакомый узор.

Яга нахмурилась.

— Она боится.

Леший посмотрел на метлу.

— Вещи не боятся.

— Эта боится.

Яга сжала рукоять крепче.

И в этот момент дверь открылась ещё немного.

Из темноты показалась рука.

Человеческая.

Бледная.

Очень тонкая.

Пальцы легли на край камня.

Яга почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

— Ведана...

Рука медленно сжалась.

Показалось лицо.

Сначала волосы.

Потом лоб.

Щёка.

Глаз.

Ведана вышла из темноты.

Она выглядела почти так же, как много веков назад.

Только кожа была бледнее.

Волосы стали совершенно белыми.

А глаза...

Они были закрыты.

Она остановилась перед дверью.

Не открывая глаз.

Яга сделала шаг.

— Ведана.

Женщина вздрогнула.

Медленно открыла глаза.

Они оказались обычными.

Серыми.

Живыми.

На несколько мгновений Яга просто смотрела на неё.

Потом бросилась вперёд.

Они обнялись.

Ведана сначала стояла неподвижно, словно не понимала, что происходит.

Потом подняла руки и прижала Ягу к себе.

Яга почувствовала запах дыма.

Трав.

Сухой полыни.

Тот же самый запах.

Не память.

Настоящий.

— Ты живая...

Ведана закрыла глаза.

— Пока да.

Яга отстранилась.

— Что значит «пока»?

Ведана посмотрела на остальных.

На Лешего.

На Велеслава.

На Милослава, стоявшего среди корней.

Её взгляд остановился на нём.

Милослав улыбнулся.

— Ты всё-таки дождалась.

Ведана ответила ему той же улыбкой.

— Я обещала.

Велеслав отвернулся.

Яга заметила это.

— Вы знали друг друга.

Ведана посмотрела на него.

— Мы все знали друг друга.

— Тогда почему ты оказалась там?

Ведана замолчала.

Ответ дал не она.

Милослав.

— Потому что она осталась закрывать дверь.

Яга резко повернулась.

— Какую?

— Первую.

Ведана медленно кивнула.

— Когда вы ушли, печать уже разрушалась.

— Мы не знали.

— Знаю.

— Почему ты ничего не сказала?

Ведана посмотрела на Ягу.

— Потому что ты бы осталась.

Яга не нашла слов.

Ведана продолжила:

— А если бы осталась ты, дерево получило бы не ветвь.

Она посмотрела на метлу.

— Оно получило бы тебя.

Яга опустила глаза.

Всё вдруг стало на свои места.

Та ночь.

Обвал.

Исчезновение Веданы.

Тёплая ветвь.

Метла.

Печати.

Всё было связано.

Но оставался один вопрос.

— Почему ты не состарилась?

Ведана посмотрела на своё отражение в чёрной поверхности рукояти.

— Потому что я не жила всё это время.

— Что?

— Для тебя прошли века.

Она коснулась груди.

— Для меня прошла одна ночь.

Яга нахмурилась.

— Но ты помнишь?

— Всё.

Ведана посмотрела на дерево.

— Каждую минуту.

Леший подошёл ближе.

— Что находится за дверью?

Ведана долго молчала.

Потом сказала:

— Начало.

— Чего?

— Всего этого.

Она оглядела лес.

— До печатей.

— До первого дерева?

Ведана покачала головой.

— Дерево было раньше.

Леший замер.

— Тогда до чего?

Ведана посмотрела на него.

— До леса.

Тишина.

Яга почувствовала, что не понимает.

— Как может быть что-то до леса?

Ведана медленно повернулась к двери.

— Потому что то, что вы называете лесом, когда-то было совсем другим.

Она вошла обратно в проём.

— Если хотите узнать правду, идите за мной.

Яга посмотрела на Лешего.

Тот молчал.

Велеслав тоже.

Милослав медленно вышел из дерева.

Корни, которые связывали его с первым стволом, начали отпускать тело.

Один за другим они исчезали под корой.

Он сделал первый шаг самостоятельно.

Потом второй.

На третьем пошатнулся.

Яга подхватила его.

— Ты можешь идти?

— Теперь могу.

Он посмотрел на неё.

— Дерево отпустило меня.

— Почему?

Милослав посмотрел на Ведану.

— Потому что она вернулась.

Они вошли в дверь.

Последним шёл Велеслав.

Перед тем как исчезнуть в темноте, он обернулся.

Снаружи остался лес.

Сотни людей.

Звери.

Первое дерево.

Разрушенные печати.

И то, что ещё недавно было их миром.

Велеслав посмотрел на всё это с таким выражением, будто прощался.

Потом шагнул внутрь.

Дверь за ним закрылась.

Яга ожидала увидеть подземный зал.

Но за дверью не было ни каменных стен, ни коридора.

Они стояли посреди поля.

Зелёного.

Бескрайнего.

Над ними было ясное небо.

Солнце стояло высоко.

Вдалеке паслись какие-то животные.

Ветер двигал высокую траву.

Яга обернулась.

За спиной больше не было двери.

Только огромное дерево.

Одинокое.

Молодое.

Без трещин.

Без печатей.

Без человеческих лиц.

Леший смотрел вокруг.

— Это невозможно.

Ведана шла вперёд.

— Здесь всё невозможно.

Яга догнала её.

— Где мы?

— Там, где всё началось.

— Когда?

Ведана посмотрела на солнце.

— До того, как появились князья.

— Насколько раньше?

— Очень.

Она остановилась.

Вдали показалась река.

На её берегу стояли люди.

Но они были одеты иначе.

Никаких кольчуг.

Никакого оружия.

Никаких построек.

Они собирали ягоды, ловили рыбу, разводили огонь.

Дети бегали между деревьями.

Старики сидели у воды.

Это было поселение.

Самое обычное.

Только на холме над ним стояло первое дерево.

Совсем молодое.

Ведана посмотрела на него.

— Вот каким оно было.

Яга медленно подошла к краю холма.

Она смотрела вниз.

— Они знали о нём?

— Конечно.

— Боялись?

— Нет.

— Тогда почему всё изменилось?

Ведана долго молчала.

— Потому что пришёл первый человек, который захотел владеть им.

Внизу один мужчина отделился от остальных.

Он был старше.

Высокий.

В руках держал каменный топор.

Он подошёл к молодому дереву.

Яга увидела, как мужчина коснулся его ствола.

Дерево не сопротивлялось.

Мужчина поднял топор.

Ведана закрыла глаза.

— Именно с этого всё началось.

Удар.

Кора разлетелась.

Яга вздрогнула.

Ещё удар.

И ещё.

Но на четвёртом мужчина остановился.

Из дерева пошла кровь.

Настоящая.

Красная.

Она стекала по коре и капала на землю.

Мужчина выронил топор.

Остальные люди выбежали из поселения.

Никто не приближался.

Яга смотрела, не веря своим глазам.

— Деревья не должны кровоточить.

— Это не дерево.

Ведана повернулась к ней.

— А что тогда?

Ведана посмотрела на молодое существо на холме.

— Вот это мы и пришли узнать.

Первое дерево начало двигаться.

Его ветви медленно раскрылись.

Ствол стал выше.

Корни вышли из земли.

А затем оно сделало невозможное.

Оно шагнуло.

Один раз.

Земля содрогнул

ась.

Люди внизу закричали.

Яга смотрела на происходящее и вдруг поняла, почему голос из двери сказал им вернуть имя.

Потому что они никогда не знали настоящего имени того, что называли первым деревом.

Ведана тихо произнесла:

— Теперь ты увидишь, почему оно так ненавидит людей.

И на холме появилось второе существо.

Человеческое.

Высокое.

Бледное.

Оно вышло прямо из земли.

Посмотрело на людей внизу.

А затем произнесло первое слово.

— Имя.

Яга почувствовала, как метла в её руках задрожала.

И поняла, что начинается не воспоминание.

Начинается история, которую лес скрывал от них тысячи лет.

Глава 15

Существо не двигалось.

Оно стояло на склоне, где ещё недавно не было ничего, кроме влажной земли и молодой травы, и смотрело на людей так, словно впервые видело не их лица, а саму возможность существования человека. Кожа его казалась почти прозрачной. Под ней проступали тонкие тёмные линии, похожие на корни, только слишком правильные, чтобы быть частью живого тела. Волос не было. Глаза были светлыми, почти бесцветными, и в них не отражалось ни небо, ни солнце.

Слово, произнесённое им, не растворилось в воздухе.

Оно осталось.

Яга почувствовала это сразу. Звук прошёл через землю, поднялся по ногам и отдался где-то глубоко в груди. Даже метла в её руках перестала дрожать. Чёрный деревянный черенок вдруг стал тёплым, словно внутри него проснулся давно забытый огонь.

— Оно ищет имя, — тихо сказала Ведана.

Яга не ответила.

Внизу люди уже отступали от дерева. Тот, кто первым ударил по стволу, выронил каменный топор. Он не понимал, что произошло. Для него дерево было просто деревом — большим, необычным, старым, но всё же частью леса. Он не мог знать, что из-под его коры выступила кровь.

Кровь медленно стекала по стволу.

Красная.

Настоящая.

Она собиралась в трещинах коры, падала тяжёлыми каплями на землю и впитывалась в неё.

И с каждой каплей вокруг дерева что-то менялось.

Трава пригибалась, хотя ветра не было. Цветы закрывали лепестки. Птицы, до этого наполнявшие долину криками, разом исчезли. Даже река перестала шуметь так громко, будто вода стала осторожнее.

Первый человек поднял руки, пытаясь успокоить остальных.

Но существо на холме уже смотрело не на него.

Оно смотрело на дерево.

Между ними было несколько десятков шагов, и всё же Яге показалось, что они разговаривают. Без слов. Без жестов. Что-то переходило от одного к другому через землю, через корни, через кровь, впитанную почвой.

Затем существо снова открыло рот.

— Имя.

На этот раз оно произнесло слово иначе.

Не как вопрос.

Как требование.

Один из людей выкрикнул что-то на своём древнем языке. Другие подхватили крик, и долина наполнилась голосами. Они не понимали, чего хочет существо, и потому пытались отогнать его криками. Несколько мужчин схватили каменные копья.

Яга смотрела на них и вдруг почувствовала странную жалость.

Она знала, чем закончится этот страх.

Знала, потому что уже видела последствия спустя тысячи лет.

Первый страх почти всегда превращается в жестокость.

Один из мужчин бросил копьё.

Оно пролетело над травой и ударило существо в плечо.

Но не вошло.

Копьё остановилось, словно наткнулось на невидимую стену. На мгновение оно повисло в воздухе, а затем медленно рассыпалось.

Не сломалось.

Не упало.

Просто превратилось в серую пыль.

Человек, бросивший его, попятился.

Существо впервые повернуло голову в его сторону.

И Яга увидела на его лице то, чего не замечала прежде.

Не ярость.

Обида.

Такая древняя, что от неё становилось страшнее, чем от любого звериного оскала.

Ведана стояла рядом, не сводя взгляда с долины.

— Вот с этого всё и началось, — произнесла она.

— Что именно?

— Люди решили, что если не понимают чего-то, значит, имеют право уничтожить.

Яга нахмурилась.

— Они ведь ещё ничего не знают.

— Именно поэтому и страшно.

Склон под ногами едва заметно дрогнул.

Ведана замолчала.

Вдалеке, за деревьями, показались новые люди. Они шли от поселения, неся факелы, хотя день ещё не закончился. За ними двигались женщины и дети. Никто не понимал, почему земля гудит и почему птицы покинули лес.

Среди пришедших был старик.

Он двигался медленнее остальных и держал в руках длинную палку, на которой были вырезаны странные знаки. Увидев дерево, он остановился.

Его лицо изменилось.

Он не испугался.

Он узнал его.

Старик подошёл ближе, опираясь на палку, и долго смотрел на кровь, стекающую по стволу.

Потом перевёл взгляд на бледное существо.

Несколько мгновений они просто стояли друг напротив друга.

Старик первым опустил оружие.

— Ты спрашиваешь имя? — произнёс он.

Существо кивнуло.

— А у тебя его нет?

Оно молчало.

Старик посмотрел на дерево.

Потом на землю.

Потом снова на существо.

И произнёс слово, которого Яга не смогла разобрать.

Но метла в её руках резко дёрнулась.

Черный черенок вспыхнул едва заметным зелёным светом.

Яга стиснула его крепче.

— Ты слышала? — спросила она.

Ведана медленно повернулась к ней.

— Да.

— Что он сказал?

Ведана не ответила сразу.

Она смотрела на метлу.

— Это было первое имя.

— Чьё?

Ведана подняла глаза на существо.

— Его.

Яга почувствовала холод.

Существо внизу вдруг вздрогнуло.

Впервые за всё время оно изменилось.

По его телу прошла рябь, будто кожа стала поверхностью воды. Тёмные линии под ней зашевелились, собираясь в узор. От ног к груди, от груди к шее. Затем на лбу проступил знак.

Тот самый.

Круг.

Три линии.

И точка.

Яга застыла.

Она знала этот знак.

Он был вырезан на её метле.

Он был на камне возле первого дерева.

Он появлялся на разрушенных печатях.

Он сопровождал их с самого начала.

Но здесь, в самом начале времён, знак был ещё живым.

Он не был символом.

Он был частью существа.

Первое дерево за его спиной зашевелилось.

Корни медленно поднялись из земли, словно огромные пальцы, и потянулись к небу. На ветвях начали раскрываться белые цветы. Один за другим. Их было немного, всего несколько десятков, и каждый раскрывался с тихим влажным звуком.

Внутри первого цветка Яга увидела человеческое лицо.

Но это лицо было не старым и не молодым.

Оно не принадлежало никому из тех, кто стоял в долине.

Лицо смотрело прямо на неё.

Яга отшатнулась.

Следующий цветок раскрылся.

Ещё одно лицо.

Потом ещё.

И ещё.

Ведана схватила Ягу за руку.

— Не смотри долго.

— Почему?

— Потому что дерево запоминает тех, кто на него смотрит.

Яга вырвала руку.

— Оно уже знает меня.

Ведана ничего не сказала.

Потому что это было правдой.

Внизу старик сделал шаг к существу.

Он произнёс его имя ещё раз.

На этот раз Яга услышала.

Слово было коротким.

Старым.

Невозможным для современного языка.

Оно звучало одновременно как шорох листьев, треск древесины и человеческий вздох.

Существо закрыло глаза.

И впервые улыбнулось.

Не человеческой улыбкой.

Слишком медленно.

Слишком спокойно.

Будто оно наконец получило то, чего ждало с самого рождения.

Имя.

И тогда дерево ответило.

По всей долине раздался гул.

Земля раскрылась трещинами.

Люди закричали и бросились к поселению. Река вздрогнула, её поверхность пошла кругами, хотя никакого камня в воду не падало. Из леса поднялась стая птиц, закрывшая собой солнце.

Но дерево не нападало.

Оно показывало.

Яга увидела это мгновение словно одновременно снаружи и изнутри.

Перед ней промелькнули годы.

Потом десятилетия.

Люди научились обрабатывать камень. Потом металл. Они начали строить дома, разводить огонь, создавать дороги. Их становилось больше.

А дерево всё это время стояло.

Они приходили к нему за водой.

За плодами.

За лекарствами.

За древесиной.

Сначала брали осторожно.

Потом больше.

Потом начали рубить.

Каждый раз дерево отвечало.

Не смертью.

Памятью.

Те, кто прикасался к его коре, начинали видеть чужие жизни. Умиравших родственников. Старых друзей. Детей, которых потеряли зимой. Иногда они возвращались домой и уже не узнавали собственных близких.

Люди решили, что дерево проклято.

А потом решили, что проклятие можно использовать.

Начались жертвоприношения.

Заклинания.

Первые попытки вернуть умерших.

Первые попытки заставить дерево отдавать то, что оно хранило.

И тогда Яга поняла.

Они ошибались в самом главном.

Первое дерево никогда не возвращало мёртвых.

Оно возвращало память о них.

Но люди, увидев память, решили, что перед ними воскресшие.

И именно из этой ошибки родилась вся последующая история.

Яга закрыла глаза.

Перед ней снова возникло лицо Веданы, такой, какой она была много веков назад.

Радогост.

Милослав.

Велеслав.

Она сама.

Пятеро людей, которые однажды решили, что смогут повторить то, чего не понимали.

И открыли первую дверь.

Яга медленно посмотрела на Ведану.

— Теперь я понимаю.

— Пока нет.

— Что ещё?

Ведана указала на существо.

Оно стояло перед первым деревом и смотрело на людей.

— Они дали ему имя, — сказала она. — Но имя было неправильным.

Яга нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что настоящее имя было спрятано.

В этот момент существо повернулось.

Прямо к ним.

Хотя между ними лежали тысячи лет.

Оно смотрело не на древнюю Ягу.

Не на Ведану.

Оно смотрело на метлу.

На чёрный черенок, сделанный из ветви первого дерева.

И впервые его лицо изменилось.

В нём появилась тревога.

Существо медленно подняло руку.

На ладони раскрылись те же линии, которые были на метле.

Круг.

Три линии.

Точка.

Затем оно произнесло ещё одно слово.

Яга услышала его совершенно ясно.

— Верни.

Метла в её руках треснула.

Не сломалась.

Внутри древесины открылась тонкая светящаяся линия, уходящая от рукояти вниз, к самому основанию.

Яга с ужасом поняла, что внутри метлы всё это время что-то находилось.

Не заклинание.

Не душа.

Часть имени.

Часть того, что было отнято у первого существа ещё до того, как люди научились писать.

И теперь оно требовало вернуть своё.

Вдали загрохотало небо.

Хотя над долиной не было ни единого облака.

Первое дерево подняло ветви.

Белые цветы начали закрываться.

А затем один из них раскрылся снова.

На этот раз внутри не было человеческого лица.

Там была пустота.

Чёрная, глубокая, бездонная.

Из неё донёсся голос.

Не человеческий.

Не голос существа.

И даже не голос дерева.

Он пришёл откуда-то из-под самой земли.

— Вы открыли дверь однажды.

Ведана побледнела.

Яга посмо

трела на неё.

— Ты слышишь?

— Да.

Голос продолжил:

— Второй раз вы открыли её сами.

Земля под ними пошла трещинами.

— А третий раз...

Ведана резко схватила Ягу за плечо.

— Нам нужно уходить.

— Куда?

Но ответа не последовало.

Потому что в центре долины, рядом с первым деревом, начала открываться огромная трещина.

Из неё поднималось что-то такое древнее, что даже первое дерево отступило.

И тогда Яга впервые увидела, чего боялось оно.