Длинная лошадь, или Не ходите, дети, в Тёмный лес гулять

Глава 1

В давние-стародавние времена в далёком королевстве Ллир, что на берегах синего моря, правил добрый король Айрон. Процветало то королевство, земля давала всходы обильные, хлеба урождались на славу, тучные коровы бродили по зелёным лугам, звеня колокольчиками, и мычали, отгоняя хвостами надоедливый гнус. Довольны были крестьяне своим королём, праздники каждую неделю устраивали, и эль тёк на них рекой, довольны были купцы щедрыми продажами, и мир царил в тех землях, пока однажды не забурлил океан, и показались там корабли с резными драконами на высоких носах, под полосатыми парусами. То были корны - морской народ, свирепый и безжалостный, пробавлявшийся грабежами и убийствами.

Все жители Ллира поднялись на защиту своих жён и своего короля, прогнали они разбойников от своих берегов, но тяжело далась эта победа. Много людей полегло на полях брани, и каждая семья кого-то потеряла в жестоких сражениях. Поговаривали, однако, что не конец это: Рикберт Злой, конунг корнов, поклялся всеми богами вернуться и отомстить, но пока вновь воцарился мир в этих благословенных землях.

Не обошла война стороной и маленькую деревеньку под названием Дарм. На самой её окраине, близ дремучего леса, стоял бревенчатый дом под соломенной крышей, в котором жили отец с матерью, и их дети - брат с сестрой. Отец ушёл на войну, да так и не вернулся, а матушка слегла от горя, и вскорости умерла. И пришлось брату взять на себя заботы о доме да сестрёнке. Та только в возраст вошла, красавица была писаная – и глядишь, день-за-день, а уже и приданое готовить надобно. Звали её Эйри.

Собрался однажды брат в лес, зверя какого добыть. В тот лес он сестру с собой никогда не брал. В деревне говорили, что это не обычный лес, а из тех, что называют тёмными, то есть живой, подобный огромным животным: деревья там ходят с места на место, засыпают и просыпаются, урчат, раскачивают ветвями и охотятся на случайных путников, а в глубинах чащи обитают не только исбри и крушинки, но и страшные существа, сделанные из темноты.

Но Эйри в это не верила: никого страшнее волка она в своей коротенькой жизни не видела, да и того сельчане сразу забили косами и цепами, как только он невесть зачем выбежал на поле.

Собрался брат, взял лук со стрелами, большой нож, а перед тем, как уйти, строго наказал сестре:

- Вернусь к ночи, а ты без дела не сиди, в доме приберись.

- Не могу сегодня, - озорно ответила Эйри, - в Бринморе (то деревня была по соседству) сегодня праздник. Мы с подружками туда пойдём. Танцы танцевать, гадать, да песни у костра петь.

Улыбнулся брат. Он души в сестрёнке не чаял, и ни в чём ей отказать не мог. Но тут же нахмурился.

- Хорошо, - сказал он, - но только через старый мост не ходите.

- Отчего же? – удивилась девушка. – Через мост намного ближе.

- Разное сказывают, не очень понятное. Но говорят, там в последнее время неладное что-то творится. Вроде рычит кто-то по ночам.

Попрощались они, и Эйри принялась собираться – путь до Бринмора был не особо близкий, хотя и не так, чтоб совсем далёкий. Солнце стояло на самой середине неба, когда она, радостно напевая под нос от предвкушения праздника, дошла до берега неширокой речки. Там уже собрались её подружки, все нарядные, в новых платьях и туфлях с каблучками. Они стояли у реки и оживлённо разговаривали.

- До моста далеко, а до переправы – ещё дальше, - рассудительно сказала одна из них, с длинной русой косой. – Все каблуки себе собьём. Давайте на ней переедем. Тут неглубоко, даже ноги не замочим.

Тут только Эйри заметила старую белую лошадь, что стояла у самой воды. Странно было то, что лошадь была украшена: в её гриву и хвост были вплетены многочисленные ленточки с блестящими монетками на концах.

- Будто тоже на праздник собралась! – со смехом сказала другая девушка. – Давайте! – крикнула она, и во мгновение ока взобралась на спину лошади. – Ещё кто-нибудь! Тут для троих места хватит!

Когда ещё две девушки уселись на лошадь, то та, что сидела сзади, обнаружила, что за ней ещё есть место и для четвёртой. Когда взобралась четвёртая, они решили, что уместится и пятая. И они хором принялись звать Эйри, чтобы та поторапливалась, и живей залезала на лошадь. Эйри, однако, испугалась: она никогда не видела столь странных лошадей, которые словно удлинялись на глазах, но, чтобы не прослыть трусихой, она послушно забралась на спину животного - и в то же мгновение лошадь, громко заржав, нырнула в глубокую заводь посреди реки. Вода покрыла кричащих девушек с головой. Эйри попыталась выплыть, но обнаружила, что она как бы приклеилась к лошадиному крупу и не может оторвать от него ни рук, ни ног. Вода лезла ей в рот и нос, а лошадь упорно погружалась всё глубже и глубже – кто бы мог подумать, что в этом месте в такой неширокой речке есть такой глубокий омут. Эйри уже попрощалась с жизнью, но ей удалось оторвать от лошади сначала руки, потом ноги. Еле-еле она выплыла на поверхность, доплыла до берега и без сил рухнула на траву.

Едва отдышавшись, она встала и посмотрела на реку. Волею судьбы Эйри выплыла на другой берег. Вода уже успокоилась, её несчастных подружек не было ни видно, ни слышно, и тут Эйри остолбенела от испуга. Прямо к ней по берегу неспешно брела та самая белая лошадь. Она была совершенно обычных размеров, и внимательно смотрела на Эйри красными глазами. Девушка вскочила на ноги, и опрометью бросилась бежать, и остановилась только тогда, когда ни реки, ни лошади уже не было видно. Только сейчас она заметила, что вокруг её запястья запуталась одна из ленточек с блестящей монетой на конце, но сколько она не трясла рукой и не дёргала за ленту, та словно приросла к коже.

Немного успокоившись, Эйри принялась думать, что делать дальше. Конечно, о том, чтобы идти в Бринмор, да ещё и одной, уже и речи не было. Надо было возвращаться домой. О том, чтобы пройти снова мимо той лошади, девушка и думать не могла без ужаса, а самая короткая дорога, как на несчастье, шла через тот самый мост в одной миле вверх по течению.

Мост был хотя и каменный, но очень старый – настолько, что местные жители уже давно не ездили по нему на телегах, боясь, что он развалится, но Эйри решила, что одного-то человека мост выдержит. Ничего страшного здесь она не заметила, да и ночи пока время не пришло, так что она принялась, держась за деревянные перила, осторожно пробираться вперёд. Но не тут-то было. Видимо, в этот день удача оказалась не на её стороне: она прошла всего-то несколько шагов, как камень под ней зашатался, и она провалилась вниз. Она упала в глубокую яму и, больно треснувшись головой, потеряла сознание.

Вскоре она очнулась, и села, моргая и пытаясь привыкнуть к окружающему полумраку. Снаружи солнце уже готовилось отправиться на ночной покой, и тоненькие лучики света струились сверху через ту самую дыру, через которую она провалилась вниз.

Через некоторое время глаза привыкли к темноте и Эйри едва не закричала. Прямо перед ней высилась огромная куча отчётливо белевших костей и черепов, человеческих и животных. Такие же кости во множестве устилали пол. И запах был тошнотворный, чего-то старого и гниющего.

Это оказалась не просто яма, а большая пещера, и дальний её конец терялся во мраке, а в другой стороне девушка увидела небольшой пролом, через который просвечивало уже темнеющее небо. Дрожа от страха, она понялась на ноги, и тут её сердце ушло в пятки. Из того самого дальнего конца пещеры появилась самая страшная компания, которую Эйри доводилось встречать. Это оказалось логово мостовых троллей.

Их было штук пять или шесть; самый маленький был с Эйри ростом, а самый высокий превосходил её раза в два, и он был ужаснее всех. С горбом на спине, серо-зелёной бугристой кожей, руками почти до колен, и двумя головами. Одна была огромной с длинным-предлинным носом, который болтался до груди, а другая, маленькая, росла из плеча на тоненькой шее, как поганка на ножке. Тролли принюхивались, рычали и толкали друг друга. На улице темнело и, по всей видимости, они собирались наружу поохотиться, так как всем известно, что тролли – ночные твари, и дневной свет для них губителен.

Самый большой вдруг остановился, его нос шевелился, вздымался и опадал, как будто жил сам по себе, и чудовище зарычало, уставившись на Эйри. Его глаза светились в темноте двумя жёлтыми блюдцами. Девушка завопила от страха, и стремглав бросилась к пролому, который вёл наружу. Но под ногами были кости, которые хрустели и ломались, и скользкая жижа, и она поскользнулась в тот самый момент, когда уже почти выскочила из пещеры. И тут двухголовый тролль схватил её за ногу. Эйри кричала и вертелась как сумасшедшая, и ей повезло. Один из последних лучей солнца, отразившись от блестящей монеты у неё на запястье, ударил прямо в тролля, мгновенно превратив его в камень. Другие тролли рычали позади него, пытаясь добраться до добычи, но он прочно загородил собой выход.

Эйри бежала так быстро, как не бегала никогда в жизни, уворачиваясь от корявых деревьев, которые словно пытались схватить её кривыми похожими на руки ветвями. Солнце уже насаживалось на лесные верхушки, когда она добежала до переправы.

Старый паромщик перевёз её на другой берег, взяв в уплату ту самую серебряную монетку, которая чудесным образом вместе с ленточкой упала у неё с руки, а потом знакомый крестьянин (Эйри возблагодарила всех богов, что тут оказался кто-то знакомый) довёз её почти до Дарма.

Не успела она умыться и переодеться в чистое платье, как дверь скрипнула, и на пороге показался усталый, но улыбающийся брат – ему удалось подстрелить в лесу целую косулю, и он тащил её на плече.

- Ты не пошла на танцы? – удивился он, увидев Эйри.

- Нет, - она помотала головой, - не пошла. Чего я там интересного не видела? Решила, лучше дома останусь, убираться буду.

Вскоре они сели ужинать; на ужин были замечательные котлеты, а к чаю Эйри подала вкусные пирожки со свежевзбитым маслом. Потом они улеглись спать; правда, ночью девушке привиделось, будто в окно заглядывает та самая лошадь с красными глазами, и требует вернуть её ленточку, но Эйри решила не проверять, есть там кто за окном, или нет, а просто повернулась на другой бок и сладко заснула.

Конец