Дичь

Землекоп

Рыл Захар яму. Хорошая земля: жирная, рыхлая --копать одно удовольствие.

Сначала, выкопал небольшую ямку -- для пса любимого, от старости издохшего. Глядит: работа ладится, лопата в каменья не упирается, и останавливаться не хочется. Решил тогда Захар сделать яму поширше - для компоста.

Сделал! Но ведь и глубже землица податливая, лопата сама в руки просится. "Не будет эта яма для компоста, выкопаю ка я погребок" -- решил мужик.

Получился погребок на славу — простооорный, много запасов в него войдет, только землицу утрамбовать бы, да стены кирпичом выложить.

"Да как же такую мягкую трамбовать - то, не лучше ли землянку, чтобы и с погребком, и мастерской?"

Копает дальше, и ведь получается! Зачем мастерская? Хорошо бы жилище справить тайное, лиходеям неведомое.

Глубоко Захар копнул, покамест не наскочила лопата на черепицу. Удивился мужик, расчистил черепицу, разобрал ее, а ниже тьма неведомая, да непроглядная — из нее голос доносится:

-- Ты пса схоронить хотел, мужик?

-- Ээээ, д-да, -- испуганно пролепетал Захар.

-- Тогда кидай его сюда, -- ответил голос.

Захар, послушно принес пса в яму, и бросил в бездну под черепицей.

-- Еще чего-то хотел?

-- Нет, нет, -- заверил незнакомца Захар, -- не смею больше беспокоить.

-- Хорошо, -- сказал голос снизу, -- а то я, грешным делом, подумал, что тебе яма для компоста нужна, погребок, землянка и мастерская...

-- А хоть бы и нужно было все это, то что? -- осмелел Захар.

-- Коли нужно, то и было бы, -- ответил голос, -- а коли нет, то все это будет у меня, а ты обойдешься.

-- Ты кто? -- спросил Захар.

-- Рахаз, -- прогудел голос снизу, — живу в подземном мире, имею все то, что тебе не надобно.

— Вот оно как, — удивился Захар, — а ежели я по простоте душевной от чего-то отказался, или спьяну?

— Все у меня.

Воротился Захар после этого разговора домой, спать улегся, а глаз сомкнуть не могет, все мысли смурные в голову лезут: "А ежели Рахаз владеет чем-то, отчего я отрекся по недомыслию, а оно мне позарез как надобно?"

На следующий день, воротился Захар в яму, лопатой по черепице стучит, Рахаза кличет.

-- Ну чего тебе, Захарка?

-- Слушай, Рахаз, а давай на денек местами поменяемся: ты поживешь моею жизнью, а я твоей?

-- Мооожно.

Ухнул Захар вниз, под черепицу, а Рахаз уж сверху кличет:

-- Чур добро мое не ломай, оно мне дорого настолько, насколько тебе неинтересно.

Договорились. Идет захар по хоромам подземным, да подмечает:"А дом то неплох, я тоже когда-то такой справить хотел, да тятька отговорил, мол, не дури, нечего время тратить на резные подоконники - жилище клопам устраивать." Зашел и в мастерскую, о которой давече мечтал, да от коей с испугу отрекся: ладная мастерская, а в углу конь деревянный о четырех колесах стоит, точь в точь как у Захара в детстве был, да мальчуган у него-- соседский сын, его и отобрал. "И не сильно надо, все равно колеса у него заедали"-- подумал тогда маленький Захарка.

Спускается ниже, а там светелка, а в ней на скамье Маша сидит -- любовь его ранняя да юношеская, и веретено у прялки раскручивает, а к ней пес его, накануне исдохший, ластится.

Увидела Маша Захара, обомлела, да веретено из белых рук выронила:

-- Какими судьбами, Захар, ты в гости ко мне пожаловал? -- спрашивает.

— Да вот, — растерянно пролепетал Захар, — желал глянуть на то, что потерял по недомыслию, а нашел то, чего лишился по малодушию.

— Порой, мой утраченный суженный, — отвечала Мария, — землю рыть, что в душе копаться, да старые раны бередить. Теперича, я- жена Рахаза, и союз наш, скреплен силою твоего отречения покрепче, чем небесными предначертаниями.

— И что же теперь делать? — пустил слезу Захар, — как жить дальше, познав то, что смертному знать не дано?

— Клин клином вышибают, — грустно улыбнулась Маша, — ежели найдешь в себе силы отречься от всего, что нажил наверху, сможешь остаться здесь, со мною, но Рахаз, тогда, овладеет твоим добром.

— Вот так выбор! — поникшим голосом молвил Захар, — у меня и детки малые, и жену Варю обижать не хочу, она у меня баба хорошая.

— Коли отречешься, Рахаз о ней позаботится, и о детях твоих, а мы с тобой новых народим.

Крепко задумался Захар, а потом и говорит:

— Был у меня некогда дружок - Игнат, разорвал я с ним дружбу крепкую, поверив наговору людскому, он тоже в сих краях обретается?

— Конечно, — кивнула Маша, — в соседней избе.

Побежал тогда Захар к Игнату, повиниться, да совету дружеского испросить.

Нашел его на завалинке, трубку забивающего.

— Здравствуй Игнат, — сказал ему Захар, — прости меня, если сможешь, за то что поверил не тебе, но пустым слухам..каюсь пред тобой.

— Прощаю, — тихо ответил Игнат, — и зла на тебя не держу. Но, ты ведь о чем-то спросить хотел?

— Посоветуй мне друже, как мне покаянием вернуть судьбу мою несвершившуюся?

Запыхтел Игнат трубочкой, клубами дыма сладкого укутался, поразмыслил, и говорит:

— Грош цена раскаянию твоему, ибо оно есть продолжение твоего обычного малодушия: вернешь прошлое, отречешься от настоящего, а значит и урока никакого не вынесешь, и поступать так станешь и в будущем.

— И что же мне делать? — развел руками Захар.

— Возвращайся, откуда пришел, и живи как жил, дорожи тем, что имеешь без оглядки на прошлое...в том и случится истинное твое покаяние...

Вернулся домой Захар, обнял деток, поцеловал жену, и ощутил от них такую искреннюю благодарность, что понял тогда: "Жизнь ладится улыбками близких, и из них строить день грядущий надобно, тогда и сожалеть будет не о чем."

КОНЕЦ

Примечание: не смог пройти мимо двух комментариев одного читателя этого рассказа.(авторская пунктуация и орфография сохранена)

Zack (11месяцев назад):

Вы знаете, меня зовут Захар. Реально. Реально так же и то, что последний год, каждый сраный день, каждую сраную минуту я тщательно пилю себя ,за то что проебал очень важное, материально важное, очень проебал. Также я прихожу к мысли, что это копание в прошлом, ни как не толкает, меня дальше, и руки ,как будто ,давно опустились. так вот, начал читать я это лишь потому что в начале увидел свое имя . Прочитав, меня холодный пот прошиб. Это же я. Я Захар. И рассказ про меня. Встал на трясущихся. Слишком близко я это воспринял. Мысли пронеслись в голове вихрем. И как будто, щелкнуло в башке что-то. Может это и был тот самый пресловутый знак свыше?

ZACK (13 часов назад):

Пишу тебе через год. и в правду все как будто поменялось с ног на голову. в начале года решил открыть новое дело. Доставка стейков полуфабрикатов. Вроде идёт по тихоньку. Если в начале года только доставка была, сейчас и доставка, и в с магазинами договоры заключил, у них на полках и в моих холодильниках лежат. Потом карантин начался, я же поваром работал. Работы нет. Получил зарплату 6500 ща отработанные ща месяц часы. Написал заявление и ушел с кухни. Стейками же торгую, на хер мне ваша кухня, ща шесть тысяч в месяц. Через неделю звонит телефон:" алло, Захар? Да. Это тебе учредитель пивоварни звонит, помнишь ты к нам два года назад приезжал, работу спрашивал? Помню. Приезжай поговорим" короче, взяли меня на пивоварню, пивоваром. Научили, рассказали. Вот, пиво варю. А знаешь, незнакомый человек, сколько я об этом мечтал)) ближе к концу года , купил контейнер, начал из него делать уличное кафе, шаурма, бургеры, ну такое всё, стрит-фуд, мать его. Почти доделал, осталось по мелочи, думаю в феврале открыться. Вот как то так тебе пишу все это и даже не верится что такой ,для всех ебучий год, оказался для меня одним из лучших. С наступающим. Всех тебе благ, и новогоднего настроения)

Дневник из недалекого будущего

Привет дневник!

Ух, что я тебе сейчас нарассказываю! Сегодня у нас в универе была первая лекция по РИ (развитие интуиции), и препод нам, прямо таки "шаблон порвал" на все шестнадцать свастик планетарного флага!

Он рассказал, что некогда, давным-давно, когда Земля еще была разделена на сотни стран, существовала наука, именуемая Историей. Сия дисциплина была создана для нагнетания сепаратисткого духа на умы обывателя: индивидум подпитывался гордостью за дела предков, отчего его Эго раздувалось до немыслимых размеров и он начинал ощущать себя частичкой некоего Большого целого, по факту -- мелкорегионального социума, что способствовало подогреванию территориальных, межконфессиональных и национальных конфликтов.

"Начало девятого курса -- дело нешуточное, вы уже взрослые и умные, а посему должны знать о существовании ранее такой тлетворной науки, как история" -- вещал профессор: " Сначала, были у людей конфликты из-за ресурсов, затем религиозные (Религия -- еще одна ныне запрещенная гумманитарная дисциплина, необоснованно настаивающая на обоснованности ссылки на авторитета), после, человечество воевало за ресурсы под религиозными предлогами, а потом снова просто за ресурсы. Новый предмет -- Развитие Интуиции, состоит из моделирования ситуаций, которые происходили в прошлом, но в силу запрета истории, о коих не ведаете вы -- мои славные студиозусы, зато ведает база данных университетского компьютера. Итак, моделируется ситуация, а вашей задачей будет ее анализ, и на его основе создание отчета о последствиях предложенной, кхм, сказки."

Профессор нажал "enter" на клаве, и ЦК смоделировал первую ситуацию: "Великий и весьма уважаемый правитель одной мелкой страны доцифровой эпохи, именуемой "Древний Рим", заходит в зал правительственных совещаний (какая-то там курия Помпея). Он предупрежден доброхотами, что на него готовится покушение парой десятков сенаторов, довольных Его правлением, но недовольных самим фактом узурпации власти им. Правитель, не верит, что сенаторы осмелятся его зарезать, ибо дебит страны под его управлением, существенно приподнялся над кредитом. Вопрос: зарежут ли правителя заговорщики?"

Пара проводилась в форме дебатов. Первым, взял слово наш главный "зубрила" -- Петька Ротшильд "Башмачок":

-- Не зарежут, -- уверенно заявил он, -- да и сама ситуация представляется смехотворной, ведь доходы, которые существенно превышают расходы -- исчерпывающий аргумент в пользу того, чтобы этот правитель продолжал жить и здравствовать...

На что центральный комп бесстрастным голосом ввел дополнительные данные:

"Среди сенаторов-заговорщиков был и тот, чьи предки, за половину тысячелетия до рассматриваемого момента, уже изгнали из "Древнего Рима" правителей, которые обладали всей полнотой власти. И общество сочло сие благом, а сенаторы, зная историю (тогда она еще не была запрещена), могли пойти на поводу у лженауки, и поправ здравый экономический смысл, вспомнить еще о нескольких, также ныне запрещенных понятиях, таких как честь, традиции и коруппция."

Тогда, мой уважаемый дневник, слово взяла я:

-- Если у них в Риме все так плохо, то сенаторы могли заподозрить правителя в сокрытии части доходов?

ЦК ответил:

-- У него имелась честь, а это понятие -- противоположное по смыслу коруппции.

-- Не знакома ни тем, ни с другим, -- рассмеялась я, -- но если оба понятия сейчас под запретом, то они оба отрицательно влияют на повышение ВВП.

-- И каков же твой вердикт, Мессалина? -- осторожно осведомился профессор.

-- Дураки они все, мракобесы, и правитель и сенаторы, -- ответила я, -- если руководствуются такими пагубными понятиями, которые современное общество отвергает. Да здравствует шестнадцать свастик планетарного флага, свобода от предрассудков дремучего прошлого и растущий курс криптовалюты "stoptime"!

Так, мой милый дневник, я получила первую пятерку по "Развитию Интуиции".

Ковер

Жил в Танжере человек, по имени Абу. Он владел ковровой лавкой — лучшей в Магрибе. На Абу работало множество ткачей, но ни один из них не мог сравниться в искусстве ковроткачества с хозяином.

Люди восхищались свойствами ковров Абу: если на узоры, имитирующие пламя огня, ставили холодную еду, то она казалась горячей; если больной ложился на ковер с изображением речной гальки, разогретой на солце, то у него проходили боли в спине; если арабески, сплетаясь промеж собой, напоминали райский сад, то сидящий на них ощущал благоухание цветов и слышал щебет райских птиц. Правда, для слепого еда оставалась холодной, спина больной, аромат цветов был ему недоступен.

Абу состарился, и продолжал заниматься только торговлей, и главным ткачом стал его сын—Ильяс.

Сын превзошел отца в ремесле. Ковры, снимаемые с его ткацкого станка, стали самыми дорогими в Магрибе...

Однажды Абу позвал Ильяса, и сказал ему такие слова:

— Ты достиг небывалых высот в своем искусстве, сынок, пора тебе исполнить мечту нашего рода...

— Какую мечту? — спросил Ильяс.

— Мечту твоего деда Джавада — основателя нашего дела, он хотел сотворить ковер - самолет, что было его самым заветным желанием, он даже частенько говорил об этом людям, за что они называли его мечтателем, а иногда и лжецом. Я пытался воплотить в жизнь мечту своего отца, но у меня не вышло, но ты искуснее меня, сынок, теперь пришло твое время попытаться.

— Хорошо, отец, — ответил Ильяс, — я попробую, но с чего начать?

— Спроси у нашего муллы, — ответил Абу, — он мудрее нас, может что посоветует...

Пришел Ильяс к мулле, и спросил его:

— Достопочтенный мудрец, как мне сделать ковер-самолет?

— Почему ты меня спрашиваешь об этом? —Удивился мулла.— Я разве умею летать? Спроси у того, кто умеет...

Утром следующего дня Ильяс вышел на берег океана, открыл Коран на случайной странице, положил книгу на песок, и обратился к атлантическому ветру Сирокко:

— Ты летаешь от создания мира, о Сирокко, ответь мне, как сотворить ковер-самолет?

Сирокко завыл пуще прежнего, вобрал в себя песок Сахары, и выдохнул его на открытые страницы корана. Песчинки легли только на отдельные строки в книге, по тем же словам, которые остались видными, Ильяс смог прочесть послание ветра:

«... одна половина нитей, должа быть сплетена из пуха летающих существ......

..... другая половина , должна быть шелковой, и нити эти, выбели в снегах на высочайших кручах Гималаев.....

...должно быть и несколько особых нитей:

... Первую из них, сплети из волос юного Икара, чтобы мечта, устремляющая вверх, жила в ковре...

...Вторую нить, создай из волос с бороды викинга-берсерка, чтобы имелась дерзость и отвага оторваться от земли...

...Третью нить, добудь из кровавой плащаницы пророка Исы (Иисуса Христа), которая отторгла его дух на небо, как веруют миллионы христиан -- их верою ковер и преисполнится силой для подъема...

...Ковер, также, должен быть пропитан кровью невинной девы, в память о Мирьям (дева Мария, мать Христа), вознесенной на небеса...

...и последнее: чтобы ковер вознес ввысь человека, от него потребуется отречение....»

Ильяс записал секрет создания ковра-самолета, поклонился Сирокко, и стал готовиться к странствиям для поиска особых нитей.

Он набрал много товара из лавки отца, и с первым караваном отправился на восток, только одна строка в его записях, не давала Ильясу покоя: «что значит ОТРЕЧЕНИЕ?».

Много стран исходил Ильяс с караванами: был и в Гималаях, где выбелил в снегах Джомолунгмы нити, сплетенные из пуха молодых аистов, и тончайшие шелковые нити из Китая.

И вот, однажды, Ильяс добрался до острова Крит. Люди подсказали ему, где находится расщелина на дно которой, по преданию, бог Посейдон отнес разбившегося Икара. Юноша добрался до этого места. Расщелина оказалась настолько глубокой и страшной, и в ней обитало великое множество летучих мышей, что Ильяс замешкался. Люди сказывали также про это место, что в глубине расщелины, обитает страшный змей—порождение подводного царства Посейдона, скрывающийся с незапамятных времен от гнева Аполлона, и охраняющий тело Икара.

Ильяс разложил по скале свой лучший ковер, вытащил из-за пояса кинжал, и вырезал им из ковра изображение солнца, прибил его к круглому деревянному щиту, и вооружившись им направился в расщелину.

Летучие мыши черным смерчем атаковали Ильяса, но юноша прикрылся щитом, и солнце превращало мышей в пепел. Парень спускался все ниже и ниже..

Оказавшись на самом дне, Ильяс вытащил из ножен саблю, солнце же на его щите потухло, ведь для того, чтобы оно светилось, нужно чтобы его кто-то видел...

Через сотню шагов, Ильяс услышал чье-то тяжелое дыхание. Юноша ударил плашмя саблей по камню, высек сноп искр, и в их свете черный глаз чудовища, притаившегося в шаге от Ильяса, увидел узорное солнце на щите.......и оно вновь заполыхало ярким светом.

Ильяс отпрянул назад, и сумел рассмотреть чудовище получше: перед ним стоял Великий змей Пифон, угрожающе клацал огромными зубами, а в его темных очах отражалось солнце со щита:

— Ты зачем нарушил мой покой? – спросил змей.

— Мне нужна прядь волос Икара,— ответил Ильяс,—позволь мне взять ее, и я уйду с миром.

— Вот так просто? — засмеялся Пифон.—Ко мне редко гости заходят, неужели ты меня никак не развлечешь?

— По сказкам ведаю,— ответил Ильяс,— что с такими как ты нужно либо драться, либо разгадывать загадки, я готов сделать либо то, либо другое.

— Ты меня с кем-то путаешь,— усмехнулся змей,—я был величайшим прорицателем на земле, пока Аполлон не разгневался на меня, так что для меня, наивысшим удовольствием будет давать ответы на твои загадки. Дерзай же! Задавай три загадки: ежели не отвечу, то отдам тебе прядь волос вечно юного Икара, а если отвечу, то сожру тебя вместе с твоим солцем на щите.

— Хорошо,— ответил Ильяс, — загадка первая: зачем мне прядь волос Икара?

— Не мог сложнее придумать? —Засмеялся Пифон.— Ты хочешь создать ковер-самолет.

— Ну ладно,— поежившись, ответил юноша,—загадка вторая: где мне найти невинную деву, которая станет мне женой, и пойдет за мной хоть в рай, хоть в ад?

— Оазис Аль Фаюм, — заговорил вновь Пифон,— твою суженую зовут Зухра, она дочь тамошнего судьи, и она пойдет за тобой хоть в рай, хоть в ад. У тебя последняя попытка...

— Что значит «отречение»? — спросил Ильяс.

Змей, вдруг, гневно зарычал и заметался по расщелине из угла в угол:

— Ур-р-р-р-р,...твоя взяла, — рыкнул Пифон,—причина, по которой я не могу показаться на свет дневной, в этом вопросе, Аполлон задал мне его две тысячи лет тому назад, и я не смог ответить, за это он изгнал меня и запретил пророчествовать. Ответ на этот вопрос сможешь найти для себя лишь ты сам. Возьми пряди вечно юного Икара и ступай...

Ильяс выбрался из расщелины, сплел из волос Икара нить, и продолжил свои странствия.

Долго еще он странствовал по земле, пока не забрел в земли викингов. Северные варвары хотели ограбить Ильяса, но юноша не растерялся, и бросил вызов на поединок сильнейшему из викингов—берсерку Эгилю Скаллагриму.

Огромный воин захохотал, глядя на Ильяса сверху вниз:

— Ты меньше меня в два раза, парень, но все же осмелился бросить мне вызов, что ж, будь по твоему, мы сразимся, и если я одержу победу, все твои ковры станут моими, и я продам тебя в рабство, если же ты победишь, мы тебя не станем грабить, сохраним тебе жизнь, и выполним одно твое желание.

— Быть посему, — ответил Ильяс, — мы сразимся, и если победа останется за мною, ты отдашь мне пучок волос из твоей бороды.

Эгиль ухмыльнулся, и кивнул.

Ильяс надел на себя доспехи, сшитые из кусков ковра с изображением каменной твердыни, взял в руку деревянный щит с солнцем, вынул саблю из ножен, и пошел в атаку на викинга...

Скаллагрим занес над головой двуручный топор, и с яростью обрушил его на плечо Ильяса. Топор разлетелся вдребезги, будто встретился со скалой, а Ильяс лишь слегка отшатнулся.

Тогда берсерк достал меч, и ударил им Ильяса в грудь, и меч тоже разбился, будто был сделан из стекла. Ильяс на мгновение остановился, перевел дыхание, и вновь продолжил наступление.

Викинг рассвирепел и метнул в Ильяса деревянный щит, но столкнувшись со щитом юноши, тот обратился в пепел...

Тогда, Эгиль Скаллагрим вырвал порток из сапога, нахлобучил его себе на глаза, и вслепую пошел на Ильяса с голыми руками.

Юноша опешил, но в следующий момент рубанул саблей с плеча, и та обломилась о голый, татуированный зачарованными рунами торс берсерка.

Эгиль повалил Ильяса на землю, могучие руки викинга стали смыкаться на шее юноши, и когда Ильяс уже прощался с жизнью, вдруг, хватка врага ослабла, викинг убрал правую руку с шеи соперника, вырвал ею пучок волос из своей бороды, и вложил в руку Ильясу:

— Ты хорошо бился парень, хоть ты и не воин вовсе, но сумел достойно противостоять мне силой своего ремесла. Бой случился незабываемым, и я припомню о нем в своей саге, которую сейчас сочиняю. Иди куда пожелаешь, и помни: здесь -- в суровых северных землях, у тебя есть друг.

— Хочу спросить тебя, берсерк,— сказал Ильяс, поднимаясь с земли,—что такое «отречение»?

— Это значит: отринуть свои страхи, и стать непобедимым воином.— Ответил викинг.

Ильяс поблагодарил Эгиля, и распрощавшись с ним, отправился дальше...

В поисках кровавой плащаницы Исы, юноша пришел в Турин — к кафедральному собору. Видит, у собора толпа народу: все плачут, скорбят...

--Что здесь случилось, почему горюете?—обратился к толпе Ильяс.

— Умер наш благочестивый епископ, —ответили они,— хороший человек, Святой.

— Скорблю вместе с вами, добрые люди, скажите, я могу вам как-то помочь?

— Можешь,— сказал один старенький священник,— если придумаешь как сделать, чтобы тлен не коснулся покойного.

— Хорошо, — кивнул юноша, — к утру придумаю.

Ночью, Ильяс разложил все свои ковры, которые у него остались, и на каждый из них поставил блюдце с мясом, и стал наблюдать: тот ковер, на котором были изображены арабески, символизирующие ядовитые цветы, отпугивал мух, и они не сели на блюдо, стоящее на нем... Утром Ильяс попросил христиан положить тело святого епископа на этот ковер, и так отнести его в крипту под собором, а также попросил повесить над головой святого деревянный щит, с прибитым к нему изображением солнца. Люди так и поступили.

Прошло три дня, несколько жителей Турина решили спуститься в гробницу, и посмотреть, коснулся ли тлен тела святого? Когда спустились, в полумраке увидели солнце на щите, и оно засияло, осветив лик покойного епископа, тот лежал как живой. Обрадовались прихожане собора и их пастыри:

— Что мы можем сделать для тебя, парень? —спросил старый священник юношу.

— Подарите мне нить из кровавой плащаницы Исы. — Ответил Ильяс

— Быть посему, — согласился священник, —может что-то еще?

--Ответь мне, мудрый человек,—попросил Ильяс,—что такое «отречение»?

--Это отказ от всех земных удовольствий, и всего, что связывает тебя с миром греха, корысти, и недоброго умысла—ответил священник.

Ильяс поблагодарил старика, и отправился дальше. Теперь он держал путь в оазис Аль Фаюм, мечтая повстречать свою суженую...

Когда юноша добрался до оазиса, ковер-самолет его был почти готов. Ильяса хорошо приняли в Аль Фаюме, и даже купили у него несколько ковров, а дочка судьи -- Зухра пленила своей красотой Ильяса навеки.

Парень решил, что пора отправляться домой-- в Танжер, и, попрощавшись с жителями Аль Фаюма, обещал скоро вернуться, чтобы справить свадбу с Зухрой....

Утром следующего после отбытия из оазиса дня, посреди пустыни, Ильяс обнаружил спрятавшуюся в его коврах Зухру, которая объявила, что убежала из дома, и будет следовать за ним всюду, хоть в рай, хоть в ад... Ильяс пообещал ей, что из Танжера, они вновь отправятся в Аль Фаюм, и там сыграют свадьбу, но до того момента, он не "познает" ее.

Когда молодые люди пришли с караваном в Танжер, то узнали, что отец юноши Абу умер, и управлять ковровой лавкой стал кузен Ильяса--Рашид.

Рашид не желал передавать лавку Ильясу, и сказал всем соседям так:

«Мой брат хвастался, что вступит во владение лавкой только тогда, когда сможет показать вам ковер-самолет».

На следующее утро, соседи обступили дом Ильяса, и требовали показать им ковер-самолет.

Юноша расстелил перед соседями ковер, и встал на него вместе с Зухрой.

— Почему не летит твой ковер? — Выкрикнул кто-то из соседей.

После этих слов, Зухра, чиркнула лезвием кинжала себя по пальцу, и капля крови упала на ковер, тот задрожал, бахрома по краям затрепетала, но ковер не поднялся.

— Все равно не летит,— подначивал соседей Рашид,— может, ты солгал нам?

Ильяс стоял в смятении и вспоминал-- что ему говорили люди про «отречение». Он припомнил слова викинга, и постарался подавить в себе страх; он вспомнил слова священника, и заглянул в глаза Рашиду-- в них отразились лишь злорадство и алчность, а люди вокруг, казалось, заразились этим от него. «Это и есть то, что не жалко оставить на земле: не жалко лавки, не жалко Рашида, не жалко и соседей»--подумал он, и произнес вслух громко и решительно:

— Ковры не летают!

— Лжец! Лжец! — завопили со всех сторон люди.—Ты недостоин владеть лавкой отца, убирайся из Танжера...

Рашид бросил в Ильяса косточкой от финика, и следуя его примеру, все соседи стали швыряться в Ильяса и Зухру мусором...

Так и стояли молодые люди на ковре, побиваемые со всех сторон и поносимые толпой, подстрекаемой Рашидом, как вдруг, резким порывом завыл ветер-Сирокко, и сорвал с соседей тюрбаны, сдул вместе с ними весь мусор, и ковер, на глазах у изумленной толпы, стал подниматься и устремляться ввысь, пока вовсе не исчез из виду...

Ошарашенные соседи еще долго стояли у дома Ильяса, и молча хлопали глазами, после еще долго обсуждали произошедшее, некоторые даже каялись, что называли Ильяса лжецом, а дела в лавке Рашида стали идти все хуже и хуже,...и однажды, Рашид совсем разорился.

Через некоторое время, караванщики принесли весть, что в оазисе Аль Фаюм появился мастер, который создает дивные ковры. Мастер женился на дочке судьи - Зухре, и открыл ковровую лавку -- лучшую от Магриба до Египта.

Ложка

Сидел Федор-плотник в мастерской, ложки из ореховой древесины вырезал.

Сладил одну -- корявую, брезгливо бросил ее в ящик с неудачными поделками, и сам себе сказал:

-- Лешему подстать, пущай он ею и орудует.

Сделал вторую ложку, получше первой, но тоже неказистую:

-- Теще, щи хлебать на том свете...

Выточил новую ложку -- худую, но лучшую в своей жизни, отложил на подоконник:

-- Дочке, в сундук с приданным пойдет...

Вечером, Федор к пруду пошел -- порыбачить на сон грядущий.

Забросил удочку в первый раз, сразу клевать стало. С трудом Федор выудил дырявый котелок.

Закинул во второй раз, и поймал Лешего за шиворот:

-- Ты что же, нечисть лесная, в пруду забыл? -- удивился Федор.

-- На ужин напрашиваюсь, -- ответил Леший, отцепляя от шкирки крючок и усаживаясь рядом с плотником, -- ложку ты мне сделал, котелком разжился, дело за малым осталось...

Закинул Федор уду в третий раз, и достал тещу любимую, год назад Богу душу приставившую.

-- Всегда подозревал, что тещенька моя -- кикимора болотная, -- проворчал тихо Федор, а громко добавил, -- усаживайся рядом с Лешим, теща дорогая, будем рыбку удить, да к ужину готовиться.

Теща уселась где велено, да без дела не привыкла прозябать: взяла в руки котелок, и стала его песком натирать. Леший устыдился безделья, клык золотой из пасти своей вырвал, в лепешку распластал, да и прореху ею в котелке заделал.

Снова клюет! На этот раз, вытащил Федор доброго молодца, в пруду утопшего.

-- Чудная нынче рыбалка, -- подивился плотник, -- а что же это молодец бездыханный, а теща живее всех живых рядом сидит?

-- Так это суженый внучки моей -- дочки твоей, -- отвечает теща, -- он судьбы своей не ведает, потому и не шевелится...

-- Может его сварим к ужину? -- спрашивает Леший.

-- Можно, -- говорит теща, облизываясь, -- токма сперва у внучки разрешения спросить надобно.

Сбегал Федор в избу -- за дочкой, привел к пруду, радостью делится, мол, суженого ее выловил:

-- Смотри какой румяный, даром что утопший, бабушка спрашивает: как варить будем -- с репой, али с горохом?

-- С крапивой слопаем, -- отвечает дочка, доставая из под фартука ладную новую ложку.

Согласились с ней остальные, ибо не их дело, судьбе девичьей перечить: сварили из молодца щи зеленые на крапиве, едят, от удовольствия причмокивают да облизываются. Федор, для такого дела, достал свою старую, истертую, солдатскую оловянную ложку, три войны прошедшую с ним.

Как поели, так и понесла дщерь федоровская в чреве плоском, да на глазах растущим приплодом раздувающимся.

Когда дело до пряников медовых дошло, девица и разродилась, но не дитятей человеческим, а отменным черпаком, под хохлому расписанным.

Подумал тогда Федор: "Превзошла меня доча в ремесле плотницком, пора ей дела передавать".

Портной

Жил в одном городе портной, по прозвищу Метр. Имелось у него и имя, да только кто его теперь помнит?

Как-то раз, пришел к нему в мастерскую заказчик -- богатый, толстый, в плечах узкий, точно женщиной уродился:

-- Сшей мне, голубчик, кафтан, да такой, чтобы я в нем смотрелся стройным да крепким.

-- Не вопрос, -- ответил Метр, -- от одного места отрежу, да к другому пришью...будете таким, каким просите.

Заказчик озадачился таким ответом:

-- Отрежешь от чего, и пришьешь к чему?

-- От живота шмат жира отсеку, на две ровные части разделю, да к плечам приделаю.

-- Так я тебе про кафтан толкую, а не про тело мое. -- возмущенно воскликнул толстяк.

-- Могу из жира вашего наплечники к кафтану сделать.

Заказчик еще больше разозлился, но быстро остыл, и сказал так:

-- Есть у меня падчерица..страшная, как твоя мастерская; неопрятная, точно площадь после ярмарочной гульбы; толстая, будто ест за себя и меня... Сошьешь ей кафтан сперва, чтобы в нем она стройной красивой девицей казалась, тогда и я закажу одежу. Падчерицы мне не жалко, делай с ней что хочешь..справишься -- заплачу втройне.

Метр согласился, и тем же вечером, толстяк привел к нему девицу. Дурнушка...как и сказывал!

Портной осмотрел девушку, попросил неделю сроку и оставить ее с ним. Богач согласился и ушел, обещав вернуться за падчерицей через семь дней.

Долго Метр снимал с нее мерки, и все помалкивал.

-- Ты действительно можешь сделать меня красивой? -- не выдержав долгого молчания, спросила девушка.

-- Ну конечно, -- заявил тот, и сразу добавил, -- посмертно -- отрежу там, пришью туда, припудрю малость...в гробу будешь смотреться замечательно! Ведь не было уговора, что я тебя отчиму живой верну.

Дурнушка испугалась, и выбежав из мастерской портного на улицу, побежала со всех ног, куда глаза глядят. Метр за ней, вскочил на своего черного мула с проседью, за девицей гонится, да приговаривает:

-- Семь потов с дуры сгоняю -- жирную тушу под кафтанчик подгоняю.

Горожане из окон повысовывались, да вступаться за девушку не удумали...уж больно все это потешно смотрелось.

Дева все бежит, да верещит на всю округу:

-- Убивают, убивают!

А Метр громче прежнего прикрикивает:

-- Семь потов с дуры сгоняю -- жирную тушу под кафтанчик подгоняю.

Уж из города выбежала бедняжка, далеко в лес загнал ее Метр. Когда девушка вконец обессилила, села на пенек -- дух перевести.

Портной ее нагнал и сказал:

-- Мул мой старенький отдохнет малость, и дальше тебя погоню.

-- Почто ты меня так мучаешь, -- спросила девушка Метра, -- не согнать тебе телеса мои пухлые, а в могилу загонишь...ужель я так тебе насолила? Разве не отчим мой виноват?

-- Возможно, -- позевывая, ответил Метр, -- ну если это поняла, то и как заказ для отчима выполнить тоже догадаешься, или чтобы он от него отказался,а я тебе помогу.

С этими словами, портной щелкнул плеткой так, что девушка вскочила с пенька, и побежала снова, размышляя на ходу над словами Метра.

Еще через семь верст, толстушка остановилась снова, и сказала:

-- Не мучай меня больше, портной, придумала я, как нам с отчимом поступить...

Рассказала тогда девица портному задумку свою, тот внимательно выслушал, усадил ее на мула и повел к себе домой.

Неделя проходит, и толстый богач пришел к мастерской Метра с женой:

-- Сейчас мы увидим твою дочь красавицей. Этот портной еще ни от одного заказа не отрекался, все в срок делал в лучшем виде -- сказал он ей, и постучался в дверь.

А Метр ему и кричит:

-- Погодите часок еще, я брюхо вашей падчерице распорол, кишки перематываю, лишнее из них выдавливаю, талию под кафтанчик подгоняю!

Услыхала это мать, глаза от ужаса выкатила, посильнее дверь толкнула, она и отворилась.

Врывается в мастерскую, а там действительно, Метр на стуле сидит, руки по локоть в крови, кишки на катушку наматывает, да напевает:

-- Толстое продавить, длинное обкарнать, будет талия тонка -- осам на зависть.

Один конец кишки из под ширмы выходит, под которой целая лужа крови, а из-за нее голос девицы весело раздается:

-- Не спешите матушка, не спешите батюшка, я еще не готова.

Опешили родители, что сказать не ведают, дочка довольным голоском за ширмой песенки распевает, да и день условленный еще не окончился. Так и сели на скамью у двери, глаза закрыли, чтобы ужасов сих не видать..ждут, слово вымолвить опасаются, а девица из-за ширмы и говорит:

-- Утром сего дня мыловар богатый захаживал, с меня тогда только два бочонка жира Метр выдавил. Очень уж он хвалил тот жир..сказал, что из него две сотни кусков отменного мыла сварить сможет...на фигуру мою постройневшую все заглядывался, даже замуж позвал, что ответить ему, родители мои добрые?

-- Конечно выходи, -- говорит отчим не открывая глаз, -- коль богатый, но приданного мы за тебя не дадим.

-- А он и не требует ничего, -- смеясь, отвечает девица, -- только просит вас отведать картошечки, на моем жирке изжаренной, откушайте родители дорогие!

Едва мать с отчимом приоткрыли глаза, как Метр им сковородку с картошкой протягивает.

У гостей волосы дыбом на головах встали, а отчим вдруг жене и говорит:

-- А что, дешевый откуп от приданного, может попробуем?

Мать, хотела было эту сковороду мужу на голову опрокинуть, но передумала...взяла себе и супругу вилки: сидят-едят, тошноту, к горлу подкатывающую давят. Все умяли, а девица и говорит:

-- Спасибо, что плоть от плоти своей отведали, пойду теперь замуж за мыловара, но он условие последнее поставил...

Богач аж подавился:

-- К-какое?

-- Чтобы вы более никогда меня не видели и не навещали, да в мастерскую в эту дорогу забыли, уж очень Мыловар дружен с Метром.

-- Согласны! -- хором ответили родители, давно мечтавшие сбежать из этого зловещего места.

-- А коли так, прощайте...и не поминайте лихом.

Отчим с матерью выбежали из мастерской, и помчались к ближайшей сточной канаве -- от картошки поскорее избавиться.

Как только Метр с девицей остались одни, прибрали с полу свиные потроха, а мясо хряка, днем ранее купленного, в коптильню снесли.

Осталась дурнушка, ничуть не похудевшая, жить у Метра, подмастерьем у него обучаясь. Работала хорошо, и от трудов действительно схуднула. Позже, Метр ее в жены взял, и дерзить заказчикам зарекся, да и не было у него больше заказов, с которыми он справиться не мог.

Не для тебя

Жил в Намангане повар, по имени Алишер. Плов готовил отменный, шурпа его "вах, пальчики оближешь", но лучше всего у Алишера получалось собственное блюдо — "Неприведиаллахбурда".

Из чего варил его Алишер, только ему и Аллаху ведомо. "Неприведиаллахбурда"— густая ароматная пена, цвета топленого молока, и от охотников отведать ее отбою не было: с раннего утра, к чойхоне, где работал Алишер, пристраивалась длинная очередь из желающих вкусить сие блюдо, на весь Наманган славилось оно!

Однажды, остановился проездом из Бухары, в Намангане один бай— большой любитель поесть вкусно. Оказалось, что и в Бухаре прослышали про блюдо Алишера, и конечно же, отдохнув чуток с дороги, Бай заторопился в чойхону — отведать "неприведиаллахбурды".

Пришел, увидел уйму народу в очереди, присел на валун в тени могучей чинары, поманил пальцем проходящего мимо дехканина, и сказал ему:

— Лень мне в очереди топтаться, точно арабский скакун в стойле без дела прозябающий, постой-ка в ней за меня, а я тебя за это медным динаром одарю.

Поклонился дехканин баю, принял плату за блюдо, и побежал очередь выстаивать.

Пока бай ждал его, заскучал, подозвал другого дехканина, и нанял его с опахалом стоять — мух от бая отгонять да прохладу навевать.

Еще через некоторое время, послал бай третьего батрака за топчаном, чтобы не сидеть на неуютном валуне, а возлежать удобно.

Немного погодя, еще один батрак принес ему лепешек и чаю из чойхоны за углом.

Дело к обеду уж было, а очередь медленно двигалась, будто степная черепаха о трех сломанных ногах.

Наконец, к изрядно истомленному баю, вышел из чойхоны сам повар - Алишер, и сказал:

— Уважаемый, простите за столь долгое ожидание, не гоже гостю нашего города с завтрака ждать ужина. Пожалуйте за мной — я приглашаю Вас отведать лучших моих блюд без очереди и бесплатно.

Обрадовался бай, вскочил с топчана, и засеменил довольный вслед за Алишером.

Оказавшись на кухне, повар предложил ему ферганского плова. Бай попробовал, и ответил:

— Хорош плов, но я не за этим в очереди ждал.

Тогда, Алишер наполнил баю косушку шурпой.

— Знатная шурпа, — сказал бай, вылизывая донышко косушки до блеска, — но я желаю ответать твоей знаменитой "неприведиаллахбурды".

— Не торопись бай, — ответил ему Алишер улыбаясь, — испробуй сначала лучшее блюдо—венец моего поварского искусства.

И повар налил ему еще одного блюда, без названия.

— Почему без названия?— удивился бай, силясь понять, на что же похоже третье блюдо внешне.

— А оно ни на что не похоже, — рассмеялся Алишер, — люди ценят еду привычную, а если и необычную, то доброй славой овеянную, как "неприведиаллахбурда", но то блюдо — лишь пена, вспухшая поверх безымянного да неоцененного, которое я и предлагаю тебе отведать...

Бай, на самом деле, настолько устал ждать еды, за которой пожаловал утром, что потерял терпение и остатки уважения, и яростно закричал на Алишера:

— Надоело мне ждать, поваренок, и недосуг мне пробовать то, что никому не интересно, подавай мне "неприведиаллахбурду" не то тресну тебе веслоушкой пловной по лысине румяной, будешь знать— как почтенных людей за нос водить!

Помрачневший Алишер подвел бая к чану, в глубине которого шипела густая пена цвета топленого молока, и сказал:

— Дотянись, если сможешь.

Схватил тогда бай чистую косушку, приложился животом необъятным на край чана, и потянулся к пене, норовя ее косушкой зачерпнуть. Далеко тянуться нужно, и вот уже ноги болтаются в воздухе — качается бай, рискует в чан опрокинуться, но все равно тянется.

Алишер обошел чан тот, встал напротив бая, в глаза заглядывает, да приговаривает:

— Охапка гнева, казан нетерпения, косушка неуважения, пиалушка жадности, а щепотку кинзы в последний момент, — сказал, и поднес щепоть растертой кинзы к носу бая.

Толстяк бухарский и чихнул — на краю чана не удержался, и внутрь угодил, а Алишер кинзой его присыпал, и принялся помешивать визжащего бая пловной веслоушкой, распевая при этом:

— Варись порок, варись второй, поднимайся до края пеной густой! Все, решено! Заработаю на дорогу, и в Лондон уеду— цирюльником стану.

Мертвец

Не всем рабам в Риме на "Сатурналии" моют ноги их хозяева.

Когда раб смекалист и расторопен, за годы работы на состоятельного хозяина он может скопить приличную сумму денег. Достаточную для того, чтобы выкупить свободу.

Не всем рабам желают дать вольную.

Такие бедолаги идут на Палатинский холм, в дом ликтора Полеона. За достойную плату, тот показывает путь к свободе:

"В "Клоаке"— центральном канале городской канализации, аккурат под пантеоном, который сейчас строится по приказу Агриппы, есть причал, у которого стоит гондола. Древний дед – хозяин утлой посудины, не помнящий ни своего имени, ни возраста, за дюжину сестерциев отвезет охотника до воли к месту, где сточные воды впадают в Тибр. Далее, двухдневный сплав на скарпе до Остии в один из зерновых складов, который давно оборудован в подпольную мастерскую, где подделывают вольные грамоты и помогают беглому отплыть в Египет, подальше от тех, кто с ним знаком лично.

Хозяин гондолы не предаст, не напишет донос — он тут же тебя забудет. Два условия у него: пока следуешь по клоаке, не зажимай нос от царящего вокруг зловония, и вкуси подношение паромщика — темно-зеленый кусок черствого хлеба."

Так говорит Полеон охотнику до свободы, а вот так он думает:

"Смрад, зловоние, и отвратная еда, заставят забыть тебя все— ты опустишь глаза, и в водах Клоаки узнаешь ты Лету — реку Забвения. На выходе из Клоаки, тебя повстречают солдаты городской когорты, и отведут обратно — в глубины гигантской канализационной системы. Солдаты поведут тебя кругами по затейливым подземным лабиринтам, весело общаясь с тобой, пока не убедятся, что ты на самом деле все забыл. Остановятся у стены, помеченной символом бога смерти Оркуса, разберут хлипкую кладку, и сквозь тайный лаз за ней, вы проникните в "проклятый лес" — обширные, почти как сам Вечный Рим шахты, где веками, такие же как ты, узревшие Лету, скоблят недра гротов— добывают вулканический туф. Своды пещер поддерживают колонны, которые надсмотрщики называют "проклятым лесом", и раб им верит, ибо не помнит никакого другого леса. Из туфа, позднее, изготовят цемент, из цемента произведут бетон. Никогда не существовало на свете города крепче Рима, еще бы, под городом разверзся Ад, откуда живые мертвецы — познавшие Лету, но все еще не начавшие разлагаться, поставляют наверх самый крепкий строительный материал, какой только видел мир живых."

Рим будет стоять до тех пор, пока живые мертвецы обитают в "проклятом лесу", но есть мнение, что город переживет и их, и будет существовать, пока стоит пантеон, деньги на стоительство которого, любезно предоставили генералу Агриппе жрецы Оркуса — бога смерти.

Примечание:

Сатурналии — древнеримский праздник, во время которого раб приравнивался к свободному римлянину, и даже принимал от него услуги, как то — омовение ног.

Пельмени

"Пельмени с фаршем из мяса молодых налоговых инспекторов" --гласила надпись на привокзальной забегаловке Урюпинска. От посетителей отбою не было. Однажды, туда пожаловал налоговик Стас.

--Хулиганим?--Спросил он стоящую на кассе Ольгу Петровну, многозначительно кивая на дурацкую надпись.

--Никак нет, гражданин начальник,--бодро отрапортовала продавщица,--поставщик наш вывел новую породу броллеров, а породу назвал "налоговым инспектором".

--Мне недолго нужно будет искать пункт в законодательстве, по которому вас закроют,--ответил Стас,--так что поменяйте вывеску незамедлительно.

--Как скажете гражданин начальник, только сперва пельмешков отведайте...

Кушать хотелось очень, и Стас поддался уговорам.

Вывеску действительно сразу убрали, а налоговые инспекторы по рекомендации Стаса зачастили в заведение на ланч, благо налоговая находилась через дорогу.

Когда, несколько дней спустя, над пельменной появилась надпись "пристанище каннибалов", возражающих не нашлось.

Шаман

Живет в Таиланде один вольный художник, по имени Анан. Довелось моему другу - Герману сдружиться с ним. Вот так сошлись вода и камень, Тархун и водка, лед и пламень.

Герман - прожженый атеист, а Анан до двадцати семи лет в буддистком монастыре воспитывался, правда, силу веры, по его собственному заверению, прочувствовал только тогда, когда покинул обитель.

Герман занимается удаленной работой, Таиланд выбрал для жизни из-за ладного климата. Свободного времени у друга хватает, тараканов в голове тоже, и самый разговорчивый из них, все время требует от Германа дружбы семьями между тараканами-атеистами и казявками-чудиками в головах необычных людей.

Анан, на момент знакомства с моим другом, был уже художником, скульптором, шаманом, и просто одним из тех, на действия которых постоянно спрашивают: "Ты что курил, чувак?"

Шаман, постоянно заверял Германа, что в мире обитает безумное количество умных людей, иррационально не использовать их рациональность, бессмысленно упускать их осмысленность. То есть, ловить надобно обрывки фраз и смыслов, улавливать причины, вычислять следствия, учуивать эманации чувств и запах послевкусия от них....иными словами-- консервировать весь этот хлам, запечатывая его в амулеты и мудреные цацки.

Обложился тогда Анан бюрюльками магическими по самое немогу, зубило с молотком для работы со статуей, как-то раз в этой груде целый день искал, а когда нашел, уже проголодался. Пошел на базар, купил за сто бат петуха, понес домой, хотел суп сварить.

Пришел к нему в этот момент Герман, заметил петуха на кухонном столе:

--Дай,-- говорит, --я ему голову откручу, никогда этого не делал, интересно же...

--Ээх, городские,--махнул на него рукою шаман, но кивнул,--давай, только по часовой стрелке...

--Почему именно по часовой?--удивился мой друг.

--Ты никогда не замечал,--поинтересовался Анан,--как часто люди на часы смотрят? Это происходит настолько регулярно, что совершенно естесственно, весь наш образ мысли и мироощущений двигается также по часовой стрелке. Она, можно сказать, нас поработила.

--Значит, циферблат пора переименовывать в циферблять?

--Ого,--восхитился шаман,--атеист, а такие тонкие материи подмечаешь!

Герман, тем временем, уже ухватился за петуха, мысленно поблагодарил Эволюцию за то, что рапторы к его времени жизни так обмельчали, что целиком в кастрюлю умещаются, и...

--Стоп,--закричал вдруг шаман,--эту птицу нельзя убивать.

--Почему?

--Глаза! Посмотри петуху в глаза! Что в них видишь?

--Вижу...эээ...полное непонимание своей вкусности.--ответил Герман.

--Вооот! А отчего это?

--Оттого...что он никогда не ел курятины?

--Правильно,--хлопнул в ладоши повеселевший шаман, подскочил к Герману, взял у него петуха, погладил его, и сказал,--я только что узнал в нем последнюю реинкарнацию моего старого друга...он тоже никогда не ел курятины.

Анана отвлек телефонный звонок. Он побалакал с людьми на другом конце провода до тех пор, пока Герман не съел всю капусту, приготовленную для супа.

--Едем,--вдруг объявил шаман, бросая трубку--в трех часах езды отсюда храм хотят строить, меня зовут, проконсультироваться желают.

Едут они голодные, но воодушевленные, превкушая интересный разговор, и радостные, оттого, что их мнение потребовалось в важном деле.

Вдруг, уже на середине пути, шаман резко давит по тормозам:

--Что случилось?--спросил Герман.

--Домой надо возвращаться.

--На кой?

--Петуха забыл взять - друга моего, я ему обещал объект показать.

Делать нечего, пришлось вернуться. Забрали они петуха, доехали до строительного объекта, справили дело.

Петуху понравилось.

Несмотря на всю абсурдность ситуации, Герман поймал себя на мысли: что он рад за петуха, за шамана, и даже за то, что надолго остался голодным, ведь рядом с ним есть люди, которые способны выкачать незабываемые впечатления из самых простых вещей, делая свою жизнь, и жизни окружающих, ярче....а ведь могли бы тупо сожрать куриный суп, и забыть этот день навсегда, как серый непримечательный эпизод...

2065-ый год

Биржа труда.

Навеяно вечерней прогулкой по центральному Мадриду.

Чиновник-- Христофор Игнатьевич, оживленно листал мое резюме и вслух проговаривал себе под нос наиболее любопытные для него пунткты моей биографии:

--Таакс, Виктор Иванович Васнецов..угумс...родился в 1980-м, закончил ПТУ имени Луначарского в Урюпинске...шпалоукладчик, слесарь-фрезеровщик шестого разряда...разведен, в 2022-м заболел раком предстательной железы...в 2025-м заморожен на неопределенный срок до момента нахождения способа лечить терминальную стадию сего заболевания...аха..в 2065-м, в прошлом месяце, разморожен, вылечен, ищет работу ..желательно шпалоукладчиком..

--Я понимаю,--решил пояснить я,--что в эпоху, в которую меня разморозили и профессии скорее всего таковой не имеется..., но могу работать и водителем почти любого автотранспорта, улицы подметать, да что уж там, сгодится любая работа.

Христофор Игнатьевич взглянул на меня поверх радужных очков-хамелеонов, и хихикнув, сказал:

--Что вы, Виктор Иванович, похоже, вы пока совсем не представляете себе, как изменился наш мир за время вашего..хм..сна. Водителей больше не существует, автомобили нынче самоходные, еще в 2028 году, ООН объявило, что согласно последним исследованиям, действия самодвижущейся техники, являются предсказуемыми, ибо все самоходки подключены к единой сети с базой данных, а живой водитель непредсказуем, а потому его действия более опасны для окружающих...к 2035-му году, на планете не осталось ни одного шофера. А вот шпалоукладчики, и по сей день востребованны.

--Невероятно,--произнес я ошеломленно,--и это в век высоких технологий?

--А что вас удивляет?--улыбнулся Х.И.,--государство поддерживает своих граждан, исскуственным образом создавая рабочие места, ведь век прогресса, подразумевает так же развитие семимильными шагами и в социальной сфере. Вот скажите, тут написано, что вашим супругом был некий Онопко С.Ю., вы уж не подумайте ничего привратного, ваши анкетные данные переформатировали согласно новому регламенту от 1 июня 2043 года, но я должен уточнить...ваш супруг был какого пола?

Моя нижняя челюсть отвисла, и решительно не хотела возвращаться на прежнее место:

--Всмысле супруг? Супруга! Онопко Светлана Юрьевна...

--Ууу,--огорчился чиновник,--так вы гетеросексуал?

--Да,--кивнул я,--разве это проблема?

--Ээх, Виктор Иваныч,--покачал головой Х.И.,--я обязан вас просветить: с 2043 года, гетеросексуалам, специальным распоряжением международной комиссии социального обеспечения, было отказано в предоставлении рабочих мест где бы там ни было.

--Да как это вообще возможно?--воскликнул я.

Х.И., с сочувствием посмотрел на меня, и продолжил:

--Представители ЛГБТР сообщества, как уже давно признано всем миром, более подходят для выполнения каких бы там ни было работ для человека в условиях тотальной роботизации и нехватки рабочих мест, ведь согласитесь, ЛГБТР не отвлекаются на воспитание детей, и более сконцентрированны на строительстве карьеры..

--А на что гетеросексуалы должны воспитывать детей?--удивленно спросил я.

--В условиях перенаселенности планеты, большинство гетеросексуальных меньшинств были стирилизованны еще в 2049 году..детей позволяется иметь только тем из них, которые выполнили нормы ГТО и прошли тесты IQ на 150 баллов и выше. Таким людям можно рожать детей, и даже, в некоторвх случаях, их у них не изымают.

--Изымают???

--Ну да, институтам социальной помощи гетеросексуальным меньшинствам весьма тяжело их содержать, поэтому большинство рожденных детей изымается, и отдается на воспитание зажиточным ЛГБТР, которые согласны воспитывать их за свой счет, облегчая непосильное бремя ответственности государства за устаревшие формы жизни.

--То есть, работы я не найду, ни через биржу, ни любым другим способом?--подытожил я.

--Для таких как вы, есть комфортабельные резервации, к которых гетеросексуалы живут счастливо и ни в чем не нуждаются, при этом не работают. Я выпишу вам направление в одну из лучших, в Магадан.

Я упал со стула.

--В Магадан? А другой альтернативы нет?

--Есть неплохая резервация в Антарктиде, Гренландии, в кратере "Москва"..., кроме того, мы можем вас заморозить снова до будущих времен, когда, быть может, обществу потребуется устаревший генофон для исследовательских целей, так сказать, пища для ума антропологам грядущих поколений...

--Блеать! Заморозьте снова!

О чем говорят автомобили

Помнится, во времена моего далекого детства, все "настоящие" мужики искали душевного отдохновения в гаражах. Беглецы от сварливых жен, упорно оттягивающие починку щеколды в туалете и уставшие оправдываться-- почему просадили половину зарплаты в объятиях одноруких бандитов у станции метро, собирались на автостоянках и в гаражах под благовидными предлогами, вроде: "в карбюраторе покопаться и заодно картошки из погреба принести".

На самом деле, они рвались в подлинно "мужской клуб", где поймут и не осудят, всех баб по косточкам разберут, и соберут вновь, но в усовершенствованном виде(распределив лишние детали по вожделенным пропорциям), с бюстом на размер больше, пузом меньше, да и в футболе разбирающимся. Коты тоже в этом "рулят" и слушают внимательно, правда, не могут дать совета по распредвалу.

Но, детство закончилось, а потом и юность, а после я свалил за бугор -- в Испанию, и недавно поймал себя на мысли: "Блин, здесь же нет гаражных сходок, такой знатный кусок мужицкой романтики пропал!" Поностальгировав малость, я отправился на подземную парковку, где оставляю свою тачку на ночь.

Мужики не тусят, драндулеты по винтикам не раскладывают( да и запрещено), хоть волком вой. Стал общаться с тачками об их владельцах:

Вот, справа от моего авто, стоит внедорожник Митсубиси соседа по лестничной площадке Хосе. Новехонькая! Купил соседушка точилу на радостях, что после многих лет прозябания без работы, устроился наконец электриком в отель. Машину взял в кредит, лет на шесть. А через полгода, Хосе потерял работу. Снова на пособии, ездит в спортзал на стареньком опеле " Корса", который после покупки внедорожника просто продать не смог, мол невыгодно, проще самому юзать. Разбух Хосе в качалке неимоверно, Джон Рэмбо обзавидуется, только одного понять не может: "на кой Митсубиси без дела стоит?".

Слева, древний фургончик Форд. Оооо, с тех пор как я купил место на парковке под стадионом, насмотрелся на такую рухлядь волю. И понял также, где негры, торгующие на набережных китайскими луиветттонами и гучи хранят свои товары. Места на парковках они берут в аренду, ибо купить не могут. Оставлять фургоны на улице - не вариант: полиция великолепно знает своего клиента. Почему-то, почти все негры- нелегалы в Испании, ездят на белых древних авто.

У, кхм, афроафриканцев( попытаюсь быть политкорректным), есть конкуренты на предмет катания в белоснежных пылесосах. Это арабоафриканцы, а проще мавры(по испански moros). Кстати, это название, они считают крайне обидным для себя, и больше любят слово морокканец. Они - спецы по обиванию порогов государственных инстанций, с целью выбивания различных пособий (наиболее распространенная статья- многодетность), работать не любят, но также как и негры, обожают рассекать по просторам Испании на древних белых рыдванах. Они - старьевщики, курсируют взад- вперед от мусорки к мусорке, в поисках старой мебели, одежды, детских игрушек, особенно ценят раздолбанные велеки. Южные трассы Испании, в канун священного месяца Рамадан, полнятся до отказа такими персонажами, которые стремятся со всех концов западной Европы к паромной переправе в Альхесирасе и Тарифе. Их фургоны, в такие моменты, забиты старьем до отказа(весь год собирали, перед отпуском на родину, в Морокко). Опасное, надо сказать, путешествие: фургоны навьючены скарбом сверху, объемом своим, зачастую, превышающим габариты самой машины. Бывает, что их сносит боковым ветром, и переворачивает. На заправках, в канун Рамадана, частенько слышу обращения от них, навроде:

--Слыщь дарагой, в священный месяц семью повидать еду в Фесс, пожертвуй еврик от неверного на благо процветания верных.

Добравшись до родной Африки, мавры сбывают евростарье на рынках, окупают затраты на паром и бензин, и даже что-то еще остается в карманах.

Насколько на глаз могу оценить процентное соотношение мавров к остальным жителям моего города, столько белых мавританских драндулетов и стоит на моей подземной парковке.

Имеется на стоянке и с десяток "Митсубиси-паджеро" - популярная модель. Но, вот незадача, в Испании они зовутся " Монтеро"(перевод: горец), ибо, уже через полгода после начала продаж этой модели на испаноговорящих рынках, япошки узнали, что Паджеро, читается на кастильский манер как Пахеро, а это слово переводится как Дрочун...или Маструбатор. В общем, не комильфо, потому и оперативно переименовали.

Есть также одна "Ламборжини- ислеро". Мало кто знает, что Ислеро - это кличка быка-убийцы, растерзавшего на арене великого тореадора Мануэля Родригеса в 1947-м году. Об этом еще в голливуде фильм сняли, "Манолете" называется, с Эдрианом Броди в главной роли. Существует на свете также и Ламборжини- ависпадо, названная так в честь последнего быка-убийцы, из тех, кто когда либо учавствовал в корриде(в 1984- м году, он убил на арене матадора Пакирри, после чего вывод на арены быков- убийц был запрещен). Бычара зовется убийцей, если выходит на бой имея в своем послужном списке уже минимум одного мертвого матадора. Такие животные, втройне более опасные. Получается, свирепая у итальянцев автомарка, и ведь никому в голову не пришло увековечить таким образом тореадоров.

Стоит неподалеку и раритетный фольксваген "жук". Каждую новую неделю, я наблюдаю, что этот бедолага похудел на пару запчастей.

В конечном итоге, наобщался с тачками за один вечер досыта, и информативности случилось даже поболее, нежели в разговорах в совковых "гаражах".

Летать

В пруду городского парка жил Уж -- мечтатель и философ. Мечтал он в небо воспарить однажды, и насмотревшись на йогов, которые частенько практиковали свое искусство на соседней лужайке, решил достичь просветления посредством медитации, а там уж недалече и до левитации.

Усердно упражняясь в йоге, он смог осилить позу "вертолет". Подняться ввысь змей не сумел, но лишь промолвив томно: "Ооом", во лбу его стал прорезаться третий глаз.

-- Пардон, стоп, третий глаз не нужен! -- к Сидхартхе обратился Уж, -- если мне выбрать можно, то пошли мне из Нирваны ухо княже. Все змеи глухи, что познанию весьма претит.

И милость, о какой просил, была ему дана: услышал змей птиц щебет, плеск воды, мат гопника, что "на кортах" бутылку пива допивал, и мяф надрывный черного кота.

К Василию подполз Уж аккуратно, усатому с опаской прошипел:

-- Прости, что прерываю ор призывный, ты много птах здесь потрепал. Быть может, поедая соловья, тебе спустилось свыше откровенье: как воспарить без крыльев в небеса?

И кот ему ответил:

-- От плоти птичьей сей науки не вкусил, но я ловлю мышей в сапожной мастерской, где обретаюсь на пол ставки, и часто видел как летают сапоги в меня, когда я на верстак нагажу. Спроси у мастера, уж коли он сапог летать заставил, тебя подавно научить бы смог.

-- Добро, -- обрадовался Уж, -- веди меня к нему.

И кот дорогу змею показал. Сапожник ужика в тот день освежевал, мяско отдал полакомиться Ваське, из кожи тапки справил, теперь в кота летают они часто.

Сбылась мечта Ужа, не знаю, рад ли он, но древний свой гештальт закрыл навеки.

Рожа

Приходит в бар "Луи Виттон", что на окраине заводского района Урюпинска, здоровенный мужчина в деловом костюме. Красавец-- широкоплеч, крепок, лицом смазлив, и добрая улыбка, обнажающая ровные белоснежные зубы, перманентно сражающая наповал всех взглянувших на него. За спиной у него оплывал воздух, и окружающим показалось, что то шевелятся невидимые крылья.

Заказал чашечку "экспрессо" у официантки, залпом выпил ее, отворил лежащий за стеклянной витриной бара огромный винтажный чемодан, сел в него, закрыл крышку. Послышался щелчок изнутри-- запер за собой замок.

Посетители бара изумленно переглянулись, и вопросительно уставились на официантку. Та, пожав плечами, прокомментировала:

-- Бриффинг у них там...

Прошло полчаса. Посетители погомонили о произошедшем, да успокоились.

Заходит мужик-- невысокий, кряжистый, руки-лопаты, в строительном шлеме на голове и поясом безопасности, ослабленно болтающимся на бедрах. Улыбнулся всей чесной компании, и посидельцам бара сразу от этого стало на душе легко и хорошо. Заказал кофе с молоком, выпил залпом, подошел к витринному чемодану, и тоже залез в него, не забыв запереть за собой.

-- Команда для мозгового штурма потихоньку собирается? -- ехидно спросил сидящий у барной стойки очкарик, работающий в соседнем офисе.-- скоро шефа ждать на заседание?

--Он всегда запаздывает.-- буднично ответила официантка.

Из бара уже никто не собирался выходить -- ждали, пока появится "шеф", и уж очень хотелось посмотреть -- как он поместится в чемодан.

Наконец, заходит третий мужик-- изможденный тщедушный бомж, весь в синяках и ссадинах. Тоже улыбчивый, явил всем собравшимся кривой оскал, в три гнилых зуба , дыхнул перегаром на поверхность барной стойки...да так, что три мухи на ней полегли замертво. Стрельнул сигаретку у очкарика, зажигалку у официантки, и закурил, задумчиво оглядывая людей, даром, что в помещениии курить строго воспрещено.

Народ в баре, неодобрительно зароптал. Очкарик, побурчал себе под нос нечто нелицеприятное, вскочил со стула, спешно расплатился за заказ, и хотел было покинуть заведение.

--Постой, мил-человек, -- окликнул его бомж, и даже попридержал за локоть, --рано еще, твой ланч не окончился.

Очкастый парень, брезгливо отдернул от бродяги руку, и раздраженно заявил:

-- Тебе то почем знать?

--Обожди, не гневись-- настаивал бомж, ловя парня за локоть вновь, -- еще...три-два-раз..ага, теперь можно.

Очкарик поспешил покинуть бар, но лишь вышел из него, как что-то громыхнуло через дорогу в его офисе: трам-бам-тарарам, и многочисленные осколки стекл полетели под ноги клерку. Парень постоял ошарашенно на месте несколько секунд, вновь вернулся в бар, сел за стойку, и принялся набирать на смартфоне номер скорой помощи. Отзвонился, позвал на помощь медиков, после поднял глаза, и взглянув в рожу бомжа робко кивнул в знак благодарности. "Спасибо", он так и не сумел из себя выдавить.

Между тем, примчались скорая, полиция и пожарная команда, и стали суетиться вокруг взорванного пылающего офиса.

Кто-то из посетителей бара выбежал на улицу, поглазеть на проишествие, но несколько человек, в том числе и пара строителей, остались за своими столиками, ибо обед не закончился, да и сквозь витрину все было отлично видно.

-- Братва, -- обратился к работягам бомж, -- а пожарным подсобить? Никак?

-- Не наше дело, -- ответил один из строителей, -- нам и на обьекте своих опасностей хватает.

Лишь он это сказал, как часть строительных лесов рухнула с незавершенного здания, примыкающего к взорванному офису.

Челюсти работяг, оставшихся в баре, отвисли, сломался захлопывающий механизм, и слюни потоком потекли в тарелки с недоеденным обедом.

Бомжара докурил сигарету, поднялся со стула, подошел к чемодану на витрине, и принялся его остервенело пинать, приговаривая:

-- Мужики, кончай лясы точить, обеденный перерыв закончился..

После седьмого пинка, чемодан распахнулся, и из него высыпались офисный пижон с ослепительной улыбкой(она и в этот момент не сошла с его лица), и кряжистый строитель.

Встали, оправились, ошарашенно уставились на стройку и покареженный офис сквозь окно витрины, недоуменно переглянулись, и виновато перевели глаза на бомжа:

-- Прости батя, ланч по регламенту был...надо же такому случиться как раз в этот момент..-- заизвинялся клерк в деловом костюме.

--Ничего ребятки, -- ответил синяк, -- может когда-нибудь поймете, что человечность не знает регламента..

Харя

И хотя Урюпинск ни в коем случае не напоминал Лондон, а Малая Бобруйская --Бейкер-стрит, Фаина Венедиктовна с превеликим удовольствием примеряла на себя роль мисис Хадсон, и она действительно была очень похожа на Рину Зеленую. Ее комнатосъемщик -- Артем Веденцев -- молодой писатель, любил пить кофе, работая при этом за обеденным столом в зале, печатая что-то резиновой палочкой в смартфоне и поминутно ныряя взглядом в разложенный перед ним ноутбук. На Шерлока Холмса он походил мало: и возраст не тот, и странной шапки знаменитого сыщика у него не имелось, но в манерах угадывалось все же нечто английское -- то ли привычка по особенному подпирать подбородок рукой; то ли полный аристократического достоинства взгляд; то ли редкое для Малой Бобруйской свойство заместо "Чё?" переспрашивать "Что?" .

Хозяйка носила ему кофе, проплывая мимо Артема с серебрянным подносом в руках, и когда это происходило, дух давно ушедшей(а в Урюпинск и никогда не приходивший) Викторианской эпохи заполнял пространство вокруг писателя. Артему это очень нравилось.

Однажды, в солнечный июньский полдень, к Артему пожаловал в гости друг -- Игорь Мельдин. Если точнее, Мельдин читал многие рассказы Артема, выложенные в сети, они познакомились на полях комментариев к постам, и в один прекрасный момент решили заняться совместным творчеством. Сотворили пару небольших рассказов, и тогда то их посетила идея -- написать целый роман. Общение по интернету, накладывает некоторые ограничения на творческий процесс, тем более обрадовались оба соавтора, когда узнали, что проживают в соседних городках. Мельдин навестил Артема впервые. Он уселся за стол, напротив Артема, закурил сигарету и сказал:

-- А хорошо у тебя тут: огромное, распахнутое настежь окно, птицы щебечут, стол круглый с ажурной скатеркой, за спиной сервант древний, из мореного дуба, на нем кот громадный и черный--уют нагнетает...чего еще для творческой обстановки нужно?

-- Сливки к кофе.-- улыбнулся в ответ Артем.

-- Фаина В-в-витаминовна, ну будете так любезны принести с кухни сливки, когда и мне кофе донесете?-- по хозяйски распорядился Игорь.

-- Наливки? Не рановано ли горячительными напитками потчиваться, полдень на дворе...-- отозвалась бабушка Фаина из-за стены.

-- Она слышит плохо, -- прокомментировал Артем, и повысив голос, обратился к хозяйке, -- Фаина Венедиктовна, мы хотели сливок, сли-вок, будьте так добры!

-- Ок, -- строго сказал Мельдин, -- давай к делу. Ты писал недавно, что у тебя есть претензии к моей последней главе? Выкладывай.

-- Как по мне, так написано годно, -- отозвался Артем, -- смущает одно -- ты почто своего героя таким злыднем сделал?

-- А почему бы и нет?

-- Действительно, почему бы и нет? Но, на мой взгляд, озлобленность твоего Себастиана должна быть чем-то обоснованна. Например: он называет своего учителя глупцом, так пускай пояснит -- отчего так. И вообще, похоже, у него склонность почти всех вокруг тупыми считать...

-- А почему бы и нет??

-- В самом деле. -- Артем поежился, и вжался в стул от такого обезаруживающего аргумента, но быстро собрался с мыслями, и продолжил, -- по моему личному наблюдению, все злыдни, считающие окружение тупым, нравятся только самим себе, но никому более, на кой нам такой ключевой герой?

--Да ладно! -- воскликнул Игорь, -- я подсел на твое чтиво, во многом благодаря тому, что мне импонирует циничность твоих персонажей. Тебе ли выставлять мне претензии по злобливости моего Себастиана?

-- Мдааа, -- задумчиво мдакнул Артем, -- и тут ты прав. Где цинизм, там и злость. Но, я не считаю это достоинством, и по мере сил борюсь с этим. Отец у меня гневлив да ворчлив, вот я и невольно скопировал его поведенческую модель, и всю взрослую жизнь борюсь с этим.

-- Да на черта? Пылает в груди гнев? Так не туши его, дай выход, иначе накопишь тонну этого дерьма, и аки Брейвик, вооружишься до зубов, и побежишь в санаторий искать душевное отдохновение, поминутно меняя обойму в автомате. Если захотелось кому табло начистить -- чисть; если рядом идиот сидит -- дай ему знать, что не Эйнштейном уродился; коли отомстить кому желаешь -- мсти, нето мстя протухнет, и вонять станет, аки шмат мяса, застрявший три дня назад в нечищенных зубах...

Между тем, Фаина Венедиктовна выплыла, точно галеон из кухни, неся впереди себя на подносе кофе для гостя, и сливки для комнатасъемщика.

-- О! Фаина Формалиновна, кофей как раз кстати, спасибище! -- обрадовался Игорь, потирая от нетерпения руки, -- молотый, али растворимый?

-- Кофейник цел, -- с обидой ответила хозяйка, -- и вовсе не колотый.

Пока бабушка суетилась вокруг молодых людей, Артем спросил соавтора:

-- Я знаю, ты -- атеист, но все равно хочу спросить: а как же правило бумеранга? Ответка не прилетает с такой-то человеколюбивой позицией?

-- Так с умом все делать надобно, -- возразил Мельдин, -- кому бумеранг на излете пальцы сечет, а кому удобно в руку возвращается. Вон, глянь, как Фаина Гуталиновна нас обхаживает, точно любимых внуков, а я ее отчество запомнить все не могу, потому как она бумеранг ловить не умеет. Что толку с ее доброты? -- отхлебнув кофейка, Мельдин снова обратился к бабушке, -- кофе отменный, явно не растворимый.

Фаина Венедиктовна, довольно улыбнулась, и с гордостью произнесла:

-- Лювак, милостивый государь.

-- Чегоооо? Это тот самый...самый дорогой? -- изумился Игорь.

-- Лууучше, собственного приготовления.

--Это как так? -- не унимался Мельдин, -- лювак, вроде, делают из полупереваренных кофейных зерен, которые ели, эээ, куницы вроде...с Суматры?

-- Так где Суматра, а где Урюпинск, -- махнув рукой ответила быбушка Фая, -- я кофейными зернами кота своего потчиваю -- Нафталина, воон, с серванта за нами наблюдает...

Мельдин поперхнулся, уставился в кофе, потом перевел ошарашенный взгляд на Буталина.

-- Чего взьерошились, милостивый государь? -- засмеялась хозяйка, -- как Лювак с Суматры, так восторгов полные очи, а как местный -- с любовью приготовленный, так нос изволите воротить? Чай Нафталин -- кот домашний, противоглист регулярно принимающий, не то что эти экзотические циветты, не знамо где шатающиеся, с немытыми лапами, всякой дрянью питающиеся...ну, прямо полная антисанитария у них на Суматре.

Мельдин, надолго потерял дар речи.

-- Бумеранг, говоришь, правильно ловить надобно? -- с ехидцей в голосе спросил его Артем -- а красиво тебя Фаина Венедиктовна подколола.

Пока Мельдин пытался обрести дар речи, хозяйка, с победным видом удалилась в свою комнату, а снаружи, мимо открытого окна, проплыл желтый воздушный шарик, с жизнерадостным, нарисованным фломастером от руки смайликом.

-- Что это было? -- озадаченно спросил Игорь.

--Шарик? Это курьерша на Малой Бобруйской новая объявилась. Симпатиичная! А жара началась, Фаина Венедиктовна стала окно зала настежь открывать. Обрати внимание, в офисе напротив -- зеркальные окна, как стало припекать, там тоже их открывают, да не полностью, а только верние их части, вот с улицы и видно, как я здесь кофе пью и работаю. Приметила меня курьерша, Оленькой звать, как выяснил вчера, и повадилась мимо моего окна шарики проносить с забавными рожицами. Веселит, однако, ни один смайлик не повторяется, заинтриговала, вот, собираю всю свою решительность по крупице, познакомиться хочу.

Между тем, шарик снова вплыл в поле зрения писателей, да так и повис в воздухе за окном.

--Подвязала нитку к решетке полуподвального оконца, что аккурат под нашим есть. -- пояснил Артем.

-- У меня тоже претензии к твоей писанине возникли, -- заявил Мельдин, пытаясь съобезъянничать лицом эмоцию, транслируемую смайликом( получилось так себе), -- у нас мир мудреный прописывается, боевки нехилые, на кой ты баб к сюжету приплести норовишь? Это же не коммерческий подход!

С этими словами, Игорь точным щелчком выстрелил докуренной сигаретой в шарик. Раздался хлопок, и забавная рожица за окном мгновенно исчезла.

-- Лирика, романтика -- все это делает мышление автора иррациональным, и он начинает тупить.

-- Твою то за ногу!-- несколько с запозданием воскликнул Артем, -- Оленька ведь и обидеться может, когда от заказчика обратно тем же путем пойдет.

-- Не дрейфь Ромео, -- со смехом заявил Мельдин, мы тебе новый шарик надуем, подвесим на место прежнего, и я тебе на нем такую харю намалюю, все курьерши твои будут.

-- Ну-ну, -- с нескрываемым сомнением пробурчал Артем, -- валяй, властелин бумерангов, исправляй свой косяк.

Игорь, решительно встал из-за стола, схватил с него черный фломастер, засунул его в карман и сказал:

-- Видел здесь на углу-- неподалеку, шариками с гелием торгуют...жди мое художество в окне, и да перевернутся трижды Тициан и да Винчи в своих уютных гробиках.

С этими словами, гость покинул квартиру.

Артем остался сидеть за столом, строча в смартфоне новые перлы, и поминутно поглядывая в окно.

Наконец, она появилась -- довольно ухмыляющаяся небритая харя из диккенсовских трущоб, накаляканная, впрочем, весьма искуссно, на белом шарике черным цветом.

Артем прямо обомлел:" Вот так ответка Оленьке прилетит! Она ко мне со всей душой, а я ей гнусно скалящиеся харю мясника-людоеда?"

Тем временем, в зал вошла Фаина Венедиктовна -- забрать кофейные чашки.

--Хороший у вас друг, Артемий Павлович, с юморком, и в кофе толк знает. А что это за образина в окне торчит?

Спросив это, бабушка Фая взяла с подноса деревянную зубочистку, и уже находясь в дальнем от окна конце зала, щелкнула пальцами так, что Нафталин чуть не шваркнулся с серванта на голову Артему. Миниатюрный метательный снаряд просвистел мимо носа писателя, и пронзил насквозь белый шарик с небритой харей.

Артем вздрогнул от очередного хлопка.

-- Ну что сиднем расселись, Артемий Павлович, -- уходя, бросила фразу через плечо хозяйка, -- а ну марш шарик покупать, да фломастеры все прихватите, что имеются, нарисуйте на новом шарике букет цветов...Оленька оценит...

Мечта

-- Представь себе зомби-аппокалипсис: бензин и патроны уже кончились, собачьи консервы все съедены, бродишь с арбалетом, на крыс и кроликов охотишься, и мечтаешь стать пилотом самолета, -- учил меня Олег, -- глупая мечта в контексте упомянутого времени, не правда ли?

-- Хреновое сравнение, -- хмыкнул я в ответ, -- и живем не с зомбаками, и мечта у меня совсем другая...

Тем временем, мимо нашего с Олегом рабочего фургона прошла симпатичная девушка, в бразильских трусиках и чулках на резинках, самозабвенно общаясь с мужской версией "Сири" по смартфону. Притягивало внимание непривычно большое количество одежды на даме.

Мы, проводили оценивающим взглядом волнительно виляющие при ходьбе ягодицы девахи, и Олег заметил:

-- Говорят, в старину, девчонки зачем-то штаны носили и какие-то платья, и сиськи тряпками прикрывали, представляешь, сколько пищи для воображения?

-- Наверное, они разделись вовсе, для того чтобы похоронить в себе загадку. Нечего разгадывать -- не о чем думать -- посмотрел, возбудился, побежал домой, активировал электронную куклу -- выпустил пар, и так отгородил себя от опасности попасть на "демографический штраф". -- предположил я, -- нагота их, это, своего рода способ удерживать социальную дистанцию.

-- Ходят слухи, что хакерши из "Амазонки ХХХ" научились взламывать "Сири" на смартах мужиков, и общаться с ними под видом электронной проги, -- просвятил Олег, -- правда, власти быстро их вычисляют, и на "демографический штраф попадает как амазонка, так и владелей смарта. С хакерш, взятки гладки, перелогинились, говносмарт сменили и все дела, а мужичье на баблосы попадает не слабо...

-- Не понимаю, зачем этим порождениям хаоса общение с живыми мужчинами, -- удивился я, -- и анекдоты у нас площе, нежели у "Сири", и кругозор уже, и в сексе толку меньше...

-- А вдруг, у них та же мечта, что и у тебя? -- предположил Олег.

-- В рамках законности, невозможно, -- отрезал я, -- для этого нужно, как минимум отказаться от выплат по кредитам за электронную секс-куклу, чтобы подкопить крохи, остающиеся с корпоративного пособия, тогда, эдак через четверть века, наберут криптобаксов на два "демографических" штрафа.

-- Почему два?

-- За себя, и за того, с кем вошел в живое общение, в противном случае никто говорить с тобой не станет.

-- Говорят, что в старину люди работали аж по два часа в сутки, ну, когда робототехника примитивней была, тогда и штрафы были на порядок ниже, и секс-куклы производились почти такими же малоэмоциональными, как сами люди... тогда еще имелись чудаки, грезящие на твой манер. Ты то, дело понятное, три дня жизни медики тебе отпустили -- терять нечего.

-- Бредни конспирологов, -- отмахнулся я, -- порно, как в начальных классах рассказывали -- самый древний вид искусства, если куклы рассуждать о роли пассионарных личностей в истории не умели, то всегда можно было врубить аудиокнижку Гумилева, делов то?

-- По планетарным новостям вчера передали -- на следующей неделе, поголовье невладельцев корпоративных акций на Земле упадет ниже отметки в десять миллионов особей, за чем последует экстренное заседание когресса, на котором, как ожидается, будет поставлен вопрос об уменьшении суммы демографического штрафа на пять процентов, в связи с понижением финансовой нагрузки на министерство по социальным выплатам бесполезным членам общества.-- поделился весточкой Олег, с надеждой заглядывая мне в глаза.

-- До следующей недели не доживу, -- заверил его я, -- и от планов своих не отрекусь.

-- Ладно, -- сказал Олег примирительным тоном, -- довольно лясы точить ни о чем, пора вкалывать...

Мы вылезли из фургона, подошли к диагностическому шкафу на обочине дороги, отворили его, расчехлили приборы, и принялись за работу -- проверку электронных систем ооо"Камаз". Аппаратура сбоила целых три минуты, в итоге, мы завершили рабочий день за 17 минут -- на две минуты больше положенного. От переработки, у меня разболелась голова, но посмотрев в налившиеся кровью глаза напарника, я понял, что ему еще хуже.

-- Отпахали, прямо как древние люди, ох уж этот "Камаз", все программное обеспечение пожизненно отсталое, и народу живого при заводу тьма тьмущая, не считая нас, еще трое, ну где это виданно? -- пожаловался Олег, -- теперь домой и спать, нето здоровье в конец подорву.

-- Постой, -- попросил я, заметив, что девушка в бразильских трусиках идет снова в нашу сторону.

Олег, посмотрел на меня, как на покойника:

-- Что, пора, решился таки?

-- Да.

Друг, приобнял меня за плечи, пустил на воротник скупую мужскую слезу, и плаксивым тоном промямлил:

-- Ты был лучшим напарником в моей карьере, я буду часто навещать твою могилу, балакать о том о сем с оцифрованной версией твоего ментального алгоритма, встроенного в могильную вешку, побухаем с ней по субботам, прости, если что не так...

-- Не за что просить прощения, -- отмахнулся я, хотя и у самого на душе кошки скребли, -- зануда ты Олег еще тот, со своей конспирологической историей человечества, но друг -- мировой.

Не люблю долго прощаться -- я, шутливо оттолкнул от себя расплакавшегося кориша, обошел наш старый добрый фургончик, отворил дверь багажника, и достал оттуда заветный контрабандный груз -- инструмент достижения Мечты.

Девушка была уже в десяти метрах от меня, она все еще трындела с "Сири", как и все вокруг, не замечая рядом с собой живых людей, но ее упругие сиськи, никогда не ощущавшие на себе прикосновения мужских пальцев, предательски приветливо тряслись, переливаясь тенями, отбрасываемыми клином парящих в небе корпоративных коптеров. Как только на моем счету не останется денег, эти коптеры испепелят меня лучами из гумманитарных бластеров.

-- Привет, -- закричал я ей, -- два миллиона криптобаксов на твой счет мгновенным переводом, если остановишься на десять секунд, и поднимешь на меня взгляд. Денег(все, что у меня есть), хватит на покрытие демографического штрафа.

Девушка, замедлила шаг, потом вовсе остановилась, и неуверенно подняла глаза на меня...полные страха и сомнений, и, как-будто интереса. Хотя нет, наверное, про интерес -- показалось.

Тогда то я и исполнил свою Мечту -- распаковал контрабанду, и подарил ей......... алую розу.

Апостол

--Нас преследует неопознанный военный корабль,--сообщил капитан, встретив Савла в переходе между модулями,-- не путайтесь в ногах, преподобный, запритесь в своей каюте.

--Будет бой, капитан?-- спохватился Святой отец.

Капитан Тофт--крупный мужчина лет пятидесяти, с волевым подбородком и тонкими губами, замешкался секунду с ответом, а потом сказал:

--Мы послали на станцию следования ложные координаты маршрута, надеюсь, этот финт собьет их с толку, но, мы готовимся к худшему сценарию. Идите в свою каюту проповедник.

Савл кивнул и повиновался. Завывала сирена, члены экипажа бегали по космическому лайнеру точно ошпаренные, и несколько раз чуть не сбили старого священника с ног. Наконец, Савл добрался до своей каюты.

--Уф, дела-дела, --пробормотал он себе под нос, --кто мог перехватить нас в открытом космосе--вдали от любой околопланетной орбиты? Такое может случиться, если пираты, или кто они там, действуют по наводке...

Многочисленные тревожные мысли роились в голове Савла, но чаще всего не давала покоя одна:"Уж не за мои ли грехи опасность нависла над нами?"

Проповедник сел на кровать, отдышался, и попытался мыслить логически: "Миссия не является секретной-- это минус к нашей безопасности. Дела у нас скромные--всего то, гражданское судно доставляет несколько пассажиров и строительное оборудование на только что колонизированную далекую от всего на свете планету "Туарег". Непривлекательность сего предприятия в аспекте наживы--это плюс, ибо кто позарится? Но вот парадокс--преследовать нас может только тот, кто знает о нашем маршруте, а коли так, следовательно, враг должен знать о незначительности возможной добычи. Зачем тогда?

Наконец, суетливый шум за стеной стих. В дверь каюты постучали.

--Заходите, не заперто--крикнул Савл.

Вошел капитан, и избегая встречи взглядами с проповедником заговорил:

--Похоже оторвались, по крайней мере, на какое-то время.

--Благодарю за личное оповещение Тофт,--ответил Савл,--но, как мне кажется, Вы пришли не только ради этой обнадеживающей новости?

--Да,--кивнул капитан,--хотел лично проведать Святого отца, и удостовериться, что его не трахнул кондратий от всей этой кутерьмы...

"Он все еще избегает моего прямого взгляда".--подумал Савл: "А ведь это ему несвойственно".

--Надумали исповедаться, любезный Тофт?

Капитан захохотал в ответ:

--Помилуйте, преподобный, я--прожженный атеист.

"Хохот деланный, к тому же-- плохо исполненный."--заметил про себя Савл, а вслух произнес:

--Это неважно, капитан. Когда исповедуется атеист, то священник преображается в простого психолога...одно остается неизменным--исповедь должна сопровождаться искренним раскаянием, каковое в случае с таким человеком как Вы, лучше переименовать в готовность признаваться самому себе в собственных ошибках. Присядьте, ээ, вот на этот стул, и рассказывайте.

Капитан замешкался на мгновение, но потом сел, широко раздвинул свои колени, уперся на них огромными ручищами-- локтями в растопырку, и фыркнув раз другой, точно стотонный паровоз, заговорил:

--Я целиком состою из недостатков, Святой отец, и от главного из них отрекаться не собираюсь, ибо он есть-- моя суть...

--Что же это Тофт?--спросил Савл мягким тоном.

--Жадность.

Преподобный удивленно приподнял брови, внутренне радуясь, что его догадка оказалась верной:

--В чем же она проявляется?

--Распустил половину экипажа перед полетом, чтобы меньше платить зарплат--пытаюсь сэкономить бюджет, ведь в случае успеха экспедиции, я уже накоплю достаточную сумму для того, чтобы наконец выкупить эту посудину у космического флота и превратиться из наемного капитана в частного извозчика.

--Иметь собственный корабль-- разве не мечта каждого капитана?--возразил Савл.

--Разумеется,--усмехнулся Тофт,--но сокращение численности экипажа в разрешенных пределах, по уставу компании, обязывает улучшить страховку, а это значит, что в случае потери корабля, мне выплатят солидную сумму...в общем, при любом исходе я в накладе не останусь, а Вы--Святой отец, и остальные пассажиры--да.

Савла передернуло:"Этот скупец, всего лишь хотел посмотреть на мою реакцию. Ооо, тут у нас адская смесь алчности с цинизмом, но кто я такой, чтобы винить его в этом, знал бы капитан, какие скелеты заперты в моем шкафу!"

--Все мы не без греха, сын мой, и твой проступок вполне обычный--человеческий. Ты ведь все равно попытаешься предпринять все возможное, дабы избавить нас от нависшей угрозы? Ведь так?

Капитан, наконец, посмотрел Савлу в глаза. В его взгляде легко читалась гремучая смесь насмешки с высокомерной жалостью:

--Ну разумеется, преподобный, сделаю все, что в моих силах, не сомневайтесь--все будет хорошо.

Через минуту капитан покинул каюту Савла.

2

"Две с половиной тысячи лет спустя после своего рождения, Спаситель вновь спустился на Землю. Он проповедовал, совершал чудеса и обзавелся учениками. Нашлись и сомневающиеся, которые поспешили объявить Его шарлатаном. Им Он ответил просто:"Я, и мои апостолы--не секта". Впервые, скептики не пожелали доказательств, и поразились этому больше, чем чудесам воскрешения из мертвых. Много наказов оставил Спаситель своим ученикам в этот раз...и проповедей для паствы. Еще не одно десятилетие после Его ухода, апостолы несли в мир свет Истины, трактуя Его слова так, как Он завещал им. Но, век человеческий не долог--уходили из жизни ученики Мессии один за другим, пока не остался лишь один. Он не знал Спасителя лично, и не по праву носил бы громкий титул апостола, если бы не послание, которое Мессия оставил этому человеку, не будучи знаком с ним воочию. Всего то одно число--"26". Сорок лет минуло с той поры, как Спаситель вновь покинул бренный мир, а последний апостол так и не сумел разгадать тайну послания, оставленного для него. Будучи посредственным проповедником, он тяготился почетом и уважением, которые обрушились на его скромную персону лишь по причине загадочного внимания к нему Сына Божьего. И вот, однажды, когда последний апостол был уже очень стар, управители человеческой державы поручили ему миссию:"Отправиться на недавно колонизированную планету Туарег, и воспрепятствовать уходу поселенцев из лона истинной Веры--посодействовать укреплению их духа мудрыми речами и своим светлым, овеянным ореолом легендарности именем..."

Космический лайнер сотрясло от мощного удара. Потом еще одного, и еще. Завыли сирены, замигали тревожные огни сигнализации под потолком каюты Савла. Старик отвлекся от написания мемуаров и прислушался. Из коридоров доносился топот ног членов экипажа, раздавались команды офицеров и еще целая гамма плохо идентифицируемых звуков.

Савл вскочил с кресла и подбежал к иллюминатору. Сквозь толстое стекло, было видно, как разваливается на части один из модулей лайнера, и как немногочисленная артиллерия невоенного судна, на котором ему непосчастливилось оказаться, палит в сторону большого звездного крейсера, лишенного каких бы там ни было знаков отличия.

Бортовой компьютер, приятным женским голосом безучастно объявил: "На лайнер "Фома" совершено нападение неопознанного военного корабля. Экипаж нашего судна, и автоматизированные системы под управлением главного бортового компьютера, работают над устранением возникших неполадок, и стараются пресечь дальнейшие попытки атаки, скорее всего пиратского судна. Пожалуйста, соблюдайте спокойствие, и помните, что паника лишь усугубляет те проблемы, которые наш высококвалифицированный экипаж прямо сейчас успешно устраняет. Вместо того, чтобы предаваться тревожным мыслям, обратите лучше внимание на то, как виртуальные бортпроводники с экранов в ваших каютах рекомендуют модифицировать страховую декларацию. Не забывайте--правильно заполненная декларация--залог финансового благополучия Вашей семьи."

Савл повернул голову в сторону автоматически включившегося монитора над письменным столом. Милейшего вида бортпроводница, в синем, подчеркивающем стройную фигуру костюме, не прекращая улыбаться, разъясняла пункты обязательного страхового полиса.

Савл отвернулся от экрана, и перекрестившись, вновь уставился в иллюминатор.

Безнадежно искареженный точными вражескими попаданиями модуль отсоединялся от "Фомы", и как только это случилось окончательно, по всей видимости, дистанционно управляемый поврежденный модуль устремился в сторону пиратского корабля-- на таран. До цели он, разумеется не долетел--был сбит, но взорвался, расщепляемый на мириады кусочков, в непосредственной близости от пирата. Этот маневр совсем не тянул на ответный ход в перестрелке, но позволил выиграть несколько секунд, для того чтобы суметь набрать скорость и оторваться от преследователя.

--Траектория полета Фомы задана нелинейная, поэтому, прежде чем пираты сумеют набрать скорость для дальнейшего преследования в правильном направлении, Фома успеет оторваться от него, с чем Вас и поздравляю. Для более эффективного отклонения от встречи с преследователем, наш капитан--Александ Тофт, распорядился выпустить в открытый космос семь спасательных капсул, снабженных устройствами симулирующими для датчиков пиратского судна сигналы жизнедеятельности лайнера. Капсулы, полетят в разных направлениях, и, весьма вероятно, что прежде чем пират возьмет курс на верную цель, мы уже успеем достичь орбиты планеты Туарег. А сейчас, рекомендуем Вам релаксирующий курс дыхательной гимнастики под звуки "Лебединого озера" Петра Ильича Чайковского. Уравновешивающие психику процедуры начнутся через 2 минуты, а пока, советуем закончить модификацию страхового полиса.

Савл совершенно не собирался ничего заполнять, а лишь уставился на виртуальную бортпроводницу--за сексуальным ее обликом, ему мерещился демон-повелитель Иронии.

3

По соловьиному пропищал входной звонок. Проповедник нажал на кнопку громкой связи и спросил:

--Кто там?

--Эммм, Святой отец, вас желает увидеть первый помощник капитана--последовал ответ.

--Зачем, не знаете?

--Вроде как исповедаться хочет...

Савл убрал руку с кнопки громкой связи, и пробурчал себе под нос:

--Исповедаться священнику, который сомневается, имеет ли моральное право отпускать грехи! Боже, за что мне такое наказание? Пошли мне наконец разгадку твоего послания, когда, если не сейчас--в момент смертельной опасности?

С этими словами, он вновь нажал кнопку, и обявил:

--Иду.

Офицер лайнера, отправленный за преподобным, проводил его в медицинский отсек. На операционном столе, пред ошарашенным взором Савла, предстала старший помощник капитана -- Упла Хай.

Голова ее была обрита, а верхняя часть черепной коробки вскрыта. Над оголенным мозгом молодой женщины склонился медицинский робот-андроид, и деловито копался в нем одновременно дюжиной тончайших манипуляторов. Живот Уплы Хай, также был вскрыт--кишки раненной, точно рождественские гирлянды, были развешаны на многочисленных медицинских разнокалиберных приспособлениях, будто безумная хозяйка повесила колготки для сушки на всем, что под руку попало.. Еще один андроид занимался промыванием брюшной полости Уплы.

Тошнота подкатила к горлу Савла.

--Привет-привет--неожиданно, и очень бодрым тоном поздоровалась с ним раненная--а я тут, кхм, на ремонте. Была, понимаете ли, в том самом злосчастном модуле в момент попадания пиратской ракеты. Куском обшивки мне вспороло живот, и какой-то рваный шланг зафонтанировал мне в брюхо воздухоочистительной жидкостью, голову тоже приложило. Эта антропоморфная дубина, которая сейчас копается в моих мозгах, утверждает, что для того, чтобы я не потеряла зрение и речь, необходимо проводить операцию под местным наркозом....и я все время должна что-то говорить. Ну а с кем же, как не со священником принято лясы точить в подобную минуту?--Упла усмехнулась,--простите, Святой отец, что я, кхм, немного не одета, и слегка растрепанна. Когда я при параде-- половина экипажа мужского пола слюной давится, оглядываясь на мой аппетитный зад. Бьюсь об заклад-- Вы бы тоже слюной изошли.

Савл, за несколько секунд подавил рвотный рефлекс (сказывались годы работы священником при военных госпиталях), и сказал:

--Не падающий духом человек, в любых обстоятельствах прекрасен. О чем вы желаете поговорить со мной?

--Поговорим на чистоту--прямо заявила Упла--я скоро сдохну, но я еще молода--недостроила карьеру, недоподсидела нашего гребанного капитана на его посту, недофлиртовала со святошами, недотрахалась--обидно, должно быть, не находите?

"Ей, действительно время исповедаться, а она на сарказм исходит"--подумал Савл, а вслух спросил:

--Что из всего перечисленного беспокоит Вас большего всего, офицер?

--Да то, что перепихнулась с капом, все красиво было--комар носу не подточит--камера запечатлела все в наилучших ракурсах. Иллюстрация по обвинению во внеуставных отношениях получилась на загляденье, но, видно не судьба дело до конца довести, а я этой бездарной гниде в капитанских погонах--Тофту, уже пять лет, как в затылок дышу по карьере, все колени поистерла, на языке и губах уж мозоль похлеще наждачной бумаги будет...

--В Вашей исповеди, я не ощущаю раскаивания.--тихо проговорил в ответ Савл.

--Бинго, мать твою --догадливый святоша!--засмеялась Упла.--Да, я--похотливая завистливая сука, строившая карьерную лестницу из трупов и миньетов, и мне не в чем раскаиваться перед тобой--тупой старый неудачник! Просто, я хотела в последний раз посмотреть на тебя--древнего хрыча, из-за которого валяюсь тут с развороченными потрохами и мозгами...

--Из-за меня?--оторопело повторил Савл.

--А то! Вся экспедиция затеяна ради доставки твоей священной жопы на Туарег, а остальные пассажиры и грузы, это так--до кучи, дабы порожняком космос не перепахивать.

--Но, не думаю, что я настолько важен,--попытался возразить Савл, но был полуслове прерван Уплой:

--Да ты на хрен никому не нужен--апостол, который не совершил ни одного чуда, не отжег по взрослому ни одной речью. Говорю же-- жопа! Только твоя толстая безжизненная жопа и имеет ценность.

Упла, собиралась продолжить свою тираду, но вдруг, дыхание ее оборвалось, глаза широко распахнулись, и застекленели.

Андроид-нейрохирург, бесцеремонно отломил одним из манипуляторов кусок правого полушария старшего помощника капитана, и глядя на него, точно Гамлет на череп Ёрика, произнес:

--Ни-че-го у меня сегодня не получается! Смерть пациентки зафиксированна в 6:26:26.

4

Савл, быть может, еще долго бы таращился на тело Уплы Хай, силясь переварить последние ее слова, но вдруг, в операционную вошел лоцман Гаргантюа. Его тучное тело, подобно белому роялю, внезапно выкатывающемуся из-за кустов, предстало перед ним, загорождая собою весь операционный стол.

--Умерла бедняжка, какая жалость!--иронично прокомментировал он смерть старшего по званию офицера. Маленькие свиные глазки Гаргантюа блестели нескрываемой радостью--Пойдемте, Святой отец, я отведу Вас из места, омраченного безвременной кончиной всемиуважаемого офицера в вашу каюту.

Гаргантюа взял Савла под локоть, и проповедник проследовал с ним.

--Упла сказала, что раненна из-за меня.

--Бредни умирающей дурочки.--весело заявил Гаргантюа.

--Вы, как-то слишком внезапно появились в операционной.--сказал Савл, не в силах выгнать из головы сравнение фигуры второго помощника с роялем, и смысл, который обычно кроется за этой метафорой.

Гаргантюа, больно сдавил локоть Савла, сохранив при этом на лице маску любезности...и промолчал.

--В какой зоне удаленности от Земли мы сейчас находимся? --не унимался Савл.

--Четвертая.--безразличным тоном ответил Гаргантюа.

Савл, вновь окинул взором необъятную тушу лоцмана, его сопровождавшего, и с грустной улыбкой подумал:"Как затейливо все складывается--четвертая зона--четвертый смертный грех--чрезмерное чревоугодие. Раненного офицера бесцеремонно убивают на операционном столе, даже не стараясь это как-то скрыть, причем в тот момент, когда она хотела рассказать мне нечто важное! Похоже, нет никакого смысла распрашивать этого толстяка... И вот еще одна деталь--время смерти 6:26:26--прямой и толстый намек на послание для меня, который, впрочем, я все равно не могу понять..."

Между тем, лоцман Гаргантюа, почему то решил, что будет уместно объясниться с преподобным:

--Видите ли, Святой отец,--начал он,--я--убежденный сибарит. Вкусно поесть--моя жизненная философия, и обвинения в ее поверхностности, считаю напрасными. Посудите сами: Тофт алчен, и в этом задаст фору "скупому рыцарю". Он подобен печеной утке, нафаршированной яблоками по самое не могу. Тофта распирает и пучит от начинки, вобранной сверх меры, а я ее ем; капитан печется в горниле собственной жадности, точно ощипанный селезень, а я его ем. Упла раздвигала ноги перед каждым встречным, точно похотливая крольчиха и исходила завистью, когла видела, что плоды ее блуда не львята, но крольчата...а я их ем, довольно причмокивая и гордясь своим положением посетителя ресторана, со стороны наблюдающего за сварой персонала за барной стойкой. Остальные члены экипажа пекутся о своих пороках, тушат чужие, о соусах интриг не забывают, а я печеное и тушеное очень люблю. Ооо, вне всяких сомнений, чревоугодие--самый приятный грех, поглощающий со смаком и алчность, тщеславие, блуд и зависть...и гордыня распирает меня от того, что остальные только мучают себя своими грехами, а я их ем со смаком. Вот только Ваше уныние мне не по вкусу, Ваше преподобие, оно--как скверно приготовленный сосус бешамель...трюфелями бы вам приправиться или тертым пармезаном. В том, свидетелем чему Вы невольно явились, нет моей воли, ведь, философия сибарита--наблюдать со стороны...., ну, еще и до каюты проводить могу...

--Рояль уплыл,--печально подумал Савл, провожая взглядом тучную фигуру Гаргантюа,--а колея от него осталась. Глубокая, неудобная, затрудняющая дальнейший путь по ней.

5

Добравшись до каюты, Савл вздохнул с облегчением и запер за собою дверь. Дописывать мемуары у него не было никакого желания, и он просто набрал на клавиатуре компьютера число 26 и тупо уставился в него. В уме у проповедника, длинной вереницей замелькали недавние события: " Тофт и Гаргантюа не скрывают своего пренебрежительного отношения к нему, но зато скрывают что-то другое, гораздо более важное. Покойная Упла хотела просвятить его, и даже начала это делать, но была убита. Жопа! Моя мертвая жопа имеет ценность--не это ли ключевая фраза, которая должна пролить свет на все происходящее вокруг меня?"

Савл обратился к бортовому компьютеру:

--Послушайте, любезная леди, а имеет ли право пассажир вызвать к себе члена экипажа, пускай даже и низшего ранга?

--Конечно,--мгновенно отозвался безстрастный женский голос,--если вы заболеете, то к вам вызовут санитара.

--Замечательно!--обрадовался Савл--у меня страшно разболелась голова, распорядитесь пожалуйста послать за санитаром.

Через пару минут в дверном проеме каюты уже стоял огромный шкафоподобный верзила в форме санитара. Назвался Симом. Всем своим видом, верзила олицетворял этакого легковерного простака, может быть даже слабоумного. Савл заметил в его правом ухе слуховой аппарат, и обратился к нему:

--Присядь ка голубчик, есть время поговорить со стариком?

Сим повиновался, и скромно пряча глаза в пол сел в кресло напротив Савла.

--Что у тебя с ушами?

--Контузия,--махнул рукою Сим,--служба в звездном десанте оборвалась в госпитале, где мне настроили слуховой аппарат, увеличивающий силу звука и очищающий эфир от посторонних шумов, которые я обычно стал слышать искалеченными ушами и даже устраняющий несуществующие шумы и голоса, которые порождает мой растормошенный контузией мозг--так мне врач объяснил.

Савл, окинул санитара сочувственным взглядом, и продолжил распросы:

--А ты видел пиратский корабль, который нас атаковал?

--Почему пиратский? Он болтался на околоземной орбите, когда мы улетали, но тогда на нем были знаки отличия космического военного флота человеческой федерации. Правда, потом--во время атаки, этих знаков уже не было, но не думаю, что пиратам было бы под силу захватить звездный крейсер.

--Ты уверен?

Сим усмехнулся:

--Что-что, а в моделях военных кораблей я разбираюсь--нет ни одной одинаковой, когда речь идет о крупных крейсерах...

--Хм, а если этот крейсер вновь нас настигнет, и попытается взять на абордаж, что ты намерен делать, если увидишь перед собою солдат родного военного флота.

--Подниму руки и сдамся--немного подумав ответил Сим.--Я--теперь гражданское лицо.

--А если они попытаются напасть на одного из пассажиров, скажем на меня?

--Апостола Святой веры я буду защищать до последнего вздоха,--пламенно выпалил санитар,--Вы--последний лучик света, оставленный Спасителем этому миру...

Савлу польстили слова Сима: впервые, он столкнулся на этом лайнере с человеком, для которого Святая вера и его служители--не пустой звук. Проповедник надолго задумался, и вдруг его осенило, и он вновь спросил Сима:

--А как ты думаешь, голубчик, если солдаты федерации привезут на Туарег тело апостола, и скажут поселенцам, что его убили пираты, но они смогли отбить у них тело, то что станут делать колонисты?

--Мммм, построят красивую усыпальницу, может даже собор, будут молиться мощам Святого апостола и перед его прахом сулить отмщение всем врагам федерации за его безвременную кончину....

Сим повернул голову, разглядывая каюту преподобного, и тогда Савл увидел на его слуховом аппарате, горящее красным светом на миниатюрном табло число "26".

Преподобный вздрогнул от неожиданности.

--А не мог бы ты одолжить мне на несколько минут твой слуховой аппарат?

Сим удивился такой просьбе, но с готовностью снял аппарат с уха, и передал его старику.

Савл вскрыл аппарат, вынул из него карту памяти с программным обеспечением, и вставил ее в соответстующий паз бортового компьютера. Система, несколько секунд идентифицировала новое устройство и подыскивала к нему коды доступа.

--Слуховой аппарат модели CIV6,--наконец объявил неживой женский голос,--что желаете делать с этим устройством?

--Подключи его к видеозаписи Нагорной проповеди Спасителя от 2514-го года...с текущими звукофильтрующими настройками, то есть с параметром "26", и выведи видео на экран.

Бортовой компьютер повиновался, и через секунду, на экране показался Его лик. Давным давно заученная наизусть проповедь, пропущенная через фильтры настроек слухового аппарата, зазвучала так, точно это была совсем иная речь. Спаситель обращался лично к Савлу:

"Если ты это слышишь, мой добрый Савл, то цель твоя уже близка.

Расстояние до цели, порой--характеристика не пространственная..и не временная--иногда, оно измеряется осознанием Своего места во Вселенной. Жнец, не может думать, что до окончания жатвы осталась неделя, если не знает, когда кузнец принесет ему новую косу; воин, не может думать, что ему осталось пройти маршем сотню верст по объятой войной стране до спасительной гавани, если он не обучен ратному искусству; священник, не способен отпустить грехи своей пастве, если он ни разу в жизни не сумел отпустить людям семь смертных грехов, направленных против него самого. Ты отправляешься к далекой планете, на восьмой круг удаленности от Земли, минуя семь других, которые напомнили тебе о смертных грехах: Алчности, тщеславии, зависти, прелюбодеянии, чревоугодии и гордыни, которые обрушились на тебя самого. Не суди слишком строго обладателей этих шести грехов, ибо тебе самому свойственен седьмой--уныние. Не вешай нос, мой добрый Савл, и помни, что посмертие может быть важнее жизни. Осознав это сердцем, ты сможешь вырваться из семи порочных кругов в восьмой..."

Савл и Сим долго молчали после прослушанного послания. Полчаса, час, кто знает--до тех пор, пока лайнер не сотрясло от новых ракетных ударов. Старик и санитар прильнули к стеклу иллюминатора, и увидели, как настигший их снова военный крейсер точечными ударами уничтожал пушки "Фомы", а через несколько минут стал сближаться для стыковки. Затем, последовал абордаж.

Вновь засветился экран монитора, и сексуальная бортпроводница приятным голосом заворковала:

--Уважаемые пассажиры, пиратский корабль берет нас на абордаж, соблюдайте спокойствие, ибо наш высококвалифицированный экипаж работает над разрешением текущей проблемы. Помните, в случае атаки, больше людей погибает от необдуманных действий, порождаемых паникой. Настоятельно рекомендуем вам сесть в свои кресла и пристегнуться. Под сиденьями, вы найдете кислородные маски, наденьте их так, как я вам показываю. Для того, чтобы вы не унывали, мы начинаем трансляцию первого концерта для фортепиано Чайковского.

Зазвучала музыка. Сим заговорил:

--Я буду защищать Вас Апостол, когда они ворвуться сюда, парочку лиходеев я все еще способен утащить вместе с собою на тот свет.

--Тогда ты будешь одной из двух жертв абордажной атаки--прошептал Савл в ответ, стараясь не портить музыку собственным голосом.

Из коридора доносились звуки перестрелки.

--Наши пытаются дать отпор--сказал Сим, --а я здесь с Вами сижу...

--Вот и сиди. Там разыгрывают спектакль с потоками искусственной крови. Похоже, тебя начальство решило не посвящать в суть дела. Тогда, это сделаю я--у меня только что сложились все пазлы картины происходящего: Сейчас, в коридорах "Фомы" встретились два экипажа человеческой федерации, и изображают побоище, и единственной жертвой должен быть я, ибо мертвым от меня больше пользы. Тебе, мой добрый и простодушный Сим, ничего не сообщили-- не сочли нужным. Тебя не убьют вместе со мной, только если ты сделаешь вид, что поверил в реальность пиратской атаки, и сдашься людям в масках. Видимо, потом будет еще одна инсценировка атаки, и после этого очередного спектакля, пираты снимут маски, и предстанут перед зрителями доблестными солдатами человеческой федерации--освободителями выживших пассажиров и плененных членов экипажа Фомы, и возьмут на себя почетную миссию--доставить в Восьмую зону, на планету Туарег, мощи Апостола, то бишь мои.

Шум перестрелки становился все более отчетливым.

--Но, я не могу молча смотреть на то, как Вас убивают, и ничего при этом не делать!--сокрушенно воскликнул Сим.

--Ты должен--настаивал Савл,--все что сейчас происходит--хорошо и правильно. когда мои останки привезут на Туарег, то колонисты сами себе прочтут речь лучше, глядя на кости апостола, чем смог бы сделать это я сам. Воодушевляющие речи--не таков ли путь проповедника, и какая разница--чьи уста их глаголят?

Сим промолчал в ответ. Кажется, он все таки понял, что пытался донести до него Савл. Санитар глубоко вздохнул, и стал вслушиваться в концерт Чайковского.

"Какую музыку он сейчас слышит без слухового аппарата, как его многострадальный разум преображает сии чарующие звуки, в какую новую симфонию?"--думал Савл, и у него на душе стало почему-то легко и спокойно.

ЭПИЛОГ

"Уснул. Безмятежно, как младенец, или человек, который с честью завершил дела."--подумал Сим, глядя на сладкое посапывание Савла в кресле:"Он, будто не слышит музыку приближающегося боя, для него сейчас существуют лишь Чайковский и расшифрованное послание, даровавшее ему умиротворение перед смертью".

--Я же слышу другую музыку,--решительно заявил сам себе Сим, и резко вскочив с кресла раскрыл стоявший на компьютерном столе санитарный чемоданчик,--у каждого свой путь, Святой отец, у каждого свой...

С этими словами, он стал собирать "каркасную шину"--составную трость с множеством пазов. Собрать ее одним способом--получится костыль; присоединить к ней части поручней из любой унифицированной каюты корабля, совместимых с шиной--выйдут носилки; заправить в шину воздухоочистительной жидкости из емкости в стене за монитором, смешав ее с жидким мылом и апельсиновым соком--получится огнемет, плюющийся напалмом. Насосный механизм из кофеварки, спусковой курок от электрозубочистки. Последним премудростям, санитаров не обучали, но такими навыками владели десантники, прошедшие развед-школу. Заключительным штрихом была штатная зажигалка из каюты, также идеально вкладываемая в паз шины на конце ствола.

Когда дверь каюты отъехала в стену, и в проеме появилось с пол дюжины головорезов с крейсера, Сим уже был готов: плавным нажатием спусковой курок утоплен в шину, зашипел насос, блеснул огонек зажигалки. Люди в масках(как и предупреждал Савл), ничего не успели предпринять--струя всепожирающего пламени заполнила все пространство от дверного проема на несколько метров вглубь коридора. Первые шестеро за пару мгновений обратились в тлеющие головешки. Вскрикнуть успели, ооо, что это были за вопли--Чайковский такую музыку писать не умел! Переступив через обугленные трупы, Сим направился по коридору, разливая огненной стуей впереди себя смерть. Он шагал вперед с улыбкой на лице--наконец то, впервые за долгое время, он слышал звуки, которые возвращали его разум в счастливые времена, когда все пылало и громыхало вокруг, но вместе с тем, были слышны одобряющие возгласы друзей--братьев по оружию.

Сим не заботился о тактике своего убойного променада--не оглядывался назад, не боялся получить удар в спину. Он знал--он должен проиграть, апостол должен быть убит, но это должно случиться красиво...смертельно красиво. Мощи святых подвижников не должны добываться легко: напалм Сима окрасит труды головорезов с крейсера в нужный цвет; Савл заработает необходимый ореол мученника, как только Сим падет, и тем ярче будет он, чем ослепительнее Сим исполнит роль злодея.

Еще дюжина горящих врагов упала перед ногами санитара, прежде чем тот получил пулю в спину. Реальность оплыла также, как давным давно нарушился слух бывшего десантника, и перед глазами Сима замерцали лица почивших боевых товарищей. Сим улыбнулся, оглядывая их, и на последнем выдохе прошептал:

--Я дома.

Переписка

Наташа:

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич! Я с давних пор являюсь большой поклонницей Вашего творчества.

МС:

— Здравствуйте, Наташа! Весьма польщен.

Наташа:

— Нежданно-негаданно, я влюбилась в Григория из последней книги...

МС:

— Занятно, я ведь приписал ему столько недостатков!

Наташа:

— Именно поэтому он у Вас как живой получился. У Григория есть прообраз из реальной жизни?

МС:

— Несколько. Образ его собирательный.

Наташа:

— И что же мне теперь делать?

МС:

— Всмысле?

Наташа:

— Я же сказала, что влюбилась.

МС:

— Эээ, хм, как Пигмалион в Галатею что ли?

Наташа:

— Как поклонница Пигмалеона в Галатейона.

МС:

— Мда, польщен!

Наташа:

— Да к черту Ваше "польщен", делать то мне что теперь?

МС:

— Нууу, не знаю, быть может, побольше общаться с живыми людьми...мужчинами?

Наташа:

— Вы не понимаете, я — человек целеустремленный, всего добилась сама, и всегда достигаю поставленной цели...

МС:

— Рад за Вас.

Наташа:

— Не подумайте, я — не чокнутая, и прекрасно понимаю, что на сей раз объект моей любви недостижим. Но, я не намерена менять жизненные принципы, благодаря которым я стала уважаемым человеком, пускай даже мое нынешнее увлечение звучит сумасбродно. У меня к Вам предложение.

МС:

— Весь внимание.

Наташа:

— Недавно Вы объявили, что планируете написать второй том. Снабдите, пожалуйста, Григория рядом отталкивающих качеств, как то: привычка разбрасывать носки по спальне, несмывание за собой унитаза... Я Вам очень хорошо за это заплачу.

МС:

— Уважаемая Наташа, за деньги я готов сделать многое, но не все, у меня, в конце-концов тоже есть принципы, благодаря которым я тот, кто я есть...

Наташа:

— И вы заставите страдать женщину от безответной любви в угоду своим принципам?

МС:

— Не хотелось бы. Попробуем найти какой-нибудь компромисс?

Наташа:

— Сделайте Григория наркоманом.

МС:

— Пардон, это идет вразрез с моими планами.

Наташа:

— Ну хоть алкоголиком?

МС:

— Нет!

Наташа:

— Хотя бы убейте эту сволочь!

МС:

— Ооо, вот это любовь! Пожалуй, можно, сколько Вы готовы за это заплатить?

Спустя полтора года после переписки, и год после выхода в печать второго тома.

Наташа:

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич!

МС:

— Доброго времени суток, Наташа! Давненько Вы не выходили на связь!

Наташа:

— Да вот, только что траур сняла.

МС:

— Потеряли близкого человека? Соболезную.

Наташа:

— Вы ж Григория убили, ох и рыдала я! В фирме все недоумевали, почто в черном год хожу, от тоски синие круги под глазами появились, ни крема, ни салон красоты не помогают...все Вы виноваты!

МС:

— Хочется для Вас что-нибудь сделать, но уже боюсь собственного желания.

Наташа:

— А Вы не бойтесь, сделайте! На этот раз никого убивать не нужно, только вгоните в кому Веру — жену Григория, я тут поняла за время скорби по любимому, что я — очень мстительная вдова. Я хорошо заплачу.

Вербовщица

2134 год. Ибица.

Стремительной кавалеристкой походкой я вышла из розового дворца в сад, оставляя за собой на мраморном полу следы из вязкой болотной жижи ближнего междумирья. В прихожке, под столом, остались лежать аккуратно сложенные мною в штабеля трое стражей.

В саду было полно народу: все молодые, веселые и почти голые. Посреди сада находился бассейн, в центре которого на миниатюрном островке крутил два черных диска какой-то смуглый парень с прикрытыми закопчеными линзами глазами, а с головы его свисали на уши массивные подушечки, видимо, чтобы не слышать этой странной раздражающей музыки, которая раздавалась одновременно со всех сторон и заставляла вибрировать в моем животе недавно съеденного молочного поросенка.

Время от времени, сэр Ди Джей(как к нему обращались окружающие), поднимал правую руку, музыка в этот момент меняла ритм, и публика заходилась неистовыми воплями. Похоже, то было проявлением благодарности к Ди Джею(по всей видимости, он являлся хозяином дворца), за то что он, несмотря на противление всему этому "тыц, тыц, тыц", великодушно, мановением руки, позволял невидимым музыкантам исполнять этот кошмар.

Маг Урфиус показал мне портрет наблюдателя за Землей на библиотечных фресках, и его я отыскала в толпе без труда, но долго к нему пробиралась: молодые люди насмешливо смотрели на мой стеганный боевой ватник болотного цвета, с пришитыми жестяными пластинами на грудь и плечи, но с большим уважением рассматривали меч за моею спиной.

Наблюдателя Вермишамбля я застала разговаривающим с какой-то мускулистой девицей(видимо она тоже воин), в ало-синих стальных трусах, полностью оголявших тугие ягодицы, коротких латах на голые груди. И как ей трусы не натирают(?), и какой прок от коротких лат, ежели лучники в голое пузо метить станут?

Я незаметно приблизилась к наблюдателю и украдкой подслушала разговор с воительницей в безумном доспехе:

-- Уже расцвели помидоры на Утрейе?-- спросил он деву(использовал пароль, предназначенный для меня).

--Все больше капусту выращиваю,-- смеясь ответила та,-- с Франклинами на листьях, которые растут из карманов здешних маменьких сынков.

--Отзыв неверный,-- поморщился Вермишамбль,-- на каких войнах бывала, дева?

--Ты что старик, какие войны(?), я тут в косплейном наряде Чудо-женщины.-- молодуха покрутила пальцем у виска(будто желая показать, что музыка высверлила ей дыру в черепе), и спешно ретировалась, наверное, рубить в капусту музыкантов.

--Помидоры на Утрейе цветут буйным цветом,-- шепнула на ухо наблюдателю я, приблизившись к нему вплотную из- за спины,--а вот мухоморы еще не повылезали.

Вермишамбль резко развернулся, оглядел меня с ног до головы, и радостно воскликнул:

-- Леди Дрэ! С прибытием! Простите, что спутал настоящую воительницу с этой дурочкой, я уж и запамятовал, как должны выглядеть подлинные девы боя, точнее, грешным делом решил, что и на родине в моду вошли стальные трусы.

--Никогда.-- решительно заявила я,-- Неудобно, вульгарно и натирают...

Вермишамбль расплылся в благоговейной улыбке:

--Наконец-то я вас нашел, кхм, точнее вы меня, но пойдемте подальше от этого грохочущего бедлама.

--Уместно ли?-- возразила я,-- Хозяин в ушных подушках терпит, и нам не гоже поступать иначе...

--Кто? Этот ди джей?-- расхохотался наблюдатель,-- Он то и создает весь этот шум, который здесь зовут музыкой, но он не хозяин, а так...простой наемный музыкант, хотя и популярный.

--Видимо, к менестрелям в этом мире испытывают больше почтения, нежели у нас,-- пожав плечами ответила я,-- что ж, пойдем в тихое место, разговор будет серьезный.

Только стали продираться сквозь толпу, как на моем пути вырос двухметровый громила, весь синий, с неестественно огромными мышцами.

-- Не титана ли Таноса ищешь красотка?-- спросил он меня, натягивая свою улыбку на уши, и оголяя оба ряда идеально белых зубов, будто только что густых сливок напился.

Такой фамильярности я стерпеть не могла: правый мой кулак ударил громиле в кадык, гигант тут же схватился обеими руками за шею, я же, уцепившись за его согнутые в локтях ручищи, наступила ему правым сапогом на босую ногу, и с силой потянула на себя. Еще миг, и бугай летел на меня. Я перекатилась кувырком назад, уперевшись Таносу ногой в живот, и на излете, толкнула его так(моему коню --Гастрофалу, впрору брать у меня уроки «ляганий» задними копытами), что он перелетев через меня нелепо рухнул в бассейн.

Еще мгновение, и я была уже снова на ногах, а мой синий противник все барахтался в воде и от него во все стороны заклубились облачка темно-синей чернильной жидкости.

--Бзднул со страху, аки каракатица!-- захлопал в ладоши Вермишамбль,-- Леди Дрэ, осторожно, позади вас охрана!

Я обернулась, и действительно, три простолюдина в черном безвкусном тряпье при белоснежных ситцевых манишках с закопчеными линзами на глазах уже обступали меня с трех сторон, вынимая из карманов, эээ(как пояснил позднее Вермишамбль "электрошокеры"). Я увернулась от первого выстрела какой-то стальной пружинистой нити, еще два шага, схватила руками сзади за плечи "отстрелявшегося" верзилу, прикрываясь им точно щитом от последующих двух выстрелов. Мой живой щит затрясло, точно от приступа эпилепсии. Судорожно законвульсировали мышцы и на моих руках, но до тела не дошло, ибо я вовремя отпустила этот трепещущий кусок мяса в белом слюнявчике.

--Уходим, живо! -- скомандовала я наблюдателю,-- Со всеми не справлюсь...

Только я развернулась, как увидела перед собою чудо-женщину, которая направила на меня бутыль с каким-то не в меру пенистым элем, под названием "Моет", и зло прошипела: «Но пасаран!». Еще секунда, и пробка от бутылки ударила мне между глаз. Дальше темнота.

Очнулась в обезьяннике(пытаюсь использовать современную земную терминологию). Рядом сидел Вермишамбль и заботливо прикладывал к моему лбу прохладный компресс.

-- Прошу прощения леди Дрэ,-- сказал он, как только заметил, что я открыла глаза,-- компресс нашел поздно, так что фингалы остались знатные, под обоими глазами.

--Что это вообще было?-- недоуменно спросила я.

--Обычное пати на Ибице, с ди джеем, золотой молодежью, обливанием шампанским и ряжеными косплейными персонажами из популярных комиксов,-- невозмутимо ответил тот.

--Ни слова не поняла,-- проворчала я,-- кто был тот синий?

--Титан из "мстителей" - Танос, эээ... скоморох из модного здесь, кхм, ярмарочного балагана. Чудо- женщина в стальных трусах, также из той же банды паяцев.

-- А три типа в черно белом барахле?

--Стражники.

--Закопченые линзы у них?

--Очки, глаза от солнца прятать.

--Вурдалаки?

--Хм, да нет, просто стражи.

--А что с глазами не так?

--Народ здесь нынче хрупкий, боится всего: солнечных лучей, кровавых поединков, мясоедов- натуралов.

--Это что же, я попала на планету изнеженных трусов?

Наблюдатель Вермишамбль отрицательно помотал головой:

-- Всего лишь туда, где забыты настоящие опасности, и люди боятся всякой ерунды, за не имением ничего другого. Таков удел утопических миров.

--Чего я здесь делаю?-- риторически обратилась я к самой себе.

За два дня до этого.

--Леди Дрэ, полковник штурмовиков-аллебардистов с Северной заставы Эствига, рад, что смогли столь быстро явиться по моему призыву.—приветствовал меня магистр Эствигской магической академии Урфиус.

Я слегка кивнула ему, и по солдатски отдала честь.

--Мое дело к вам не терпит отлагательств,-- продолжил магистр,--коллегия магов академии решила отправить вас на планету Земля за новобранцами.

--Готова к исполнению приказа,--четко отраппортовала я,--можно задать вопросы?

--Задавайте.

--Почему Земля? Почему я, ведь за рекрутами отправляют обычно сержантов?

Урфиус тяжко вздохнул, и протянул мне свиток со сломанной сургучной печатью:

--Это отчет нашего наблюдателя с Земли мага Вермишабля, который вот уже тридцать лет труждается в этой незавидной должности в одиночку. Прочтите.

Я развернула свиток, там было написано следующее:

"На Земле все страны объеденились в одну, и войны, ранее возникавшие на основе территориальных, религиозных и национальных споров прекратились. Началась эпоха информационных баталий.С тех пор, как орды феминисток, зеленых и лгбт-легионы покорили землю и обратили в свою веру всех землян, не с кем стало воевать, и всех выживших, почти без сопротивления завербовали веганы -- с виду мирное движение, могучее своими странствующими проповедниками, отличающеесяся особой межвидовой кровожадностью, ибо во время их гегемонии, на Земле исчезли почти все коровы, куры и овцы, что, как они полагают, является своеобразной жертвой богам, которых они называют "Парниковый эффект" и Зож. После победы веганов воцарился долговременный мир, а классовая борьба была переведена в плоскость ворчания на кухне о несчастных случаях на дорогах и незаконных абортах. Есть мнение, что за армиями лгбт, веганов и пр., стояли олигархи-- богатеи, стремящиеся отвлечь завистливые умы простого люда от сокровищ власть предержащих."

Урфиус заметил, что я дочитала, и решил пояснить:

--Вермишамбль, слишком много времени прожил на Земле, и потому в своих посланиях сыплет неизвестными нам терминами, к которым привык, и, должно быть запамятовал, что нам они непонятны. Кроме того, жизнь на Земле настолько отличается от жизни на Утрейе, что многие земные слова непереводимы, ибо они описывают явления нам неведомые. Сей факт, к моему прискорбию, добавляет путанницы, ведь абсолютно неясно, когда Вермишабль пишет в трезвом уме, а быть может, он совсем сбрендил, пребывая десятилетия в столь необычном мире, а когда вся странность исходит от неясности терминологии и чуждых нам понятий.

Магистр взглянул мне в глаза, и сразу понял, что его объяснений мне явно недостаточно.

--Исходя из всего вышесказанного,--терпеливо продолжил он, -- а также, принимая во внимание прошлые отчеты земного наблюдателя, вижу сложность в следующем: земляне, ныне, просто не ведают ничего о том, что существует естесственная для нас необходимость защиты интересов с оружием в руках, а следовательно, завербовать добровольца там весьма затруднительно. Ведь, необходимо обьяснить будущему рекруту, что такое вообще защита и атака, и для чего они нужны.

--Ну и зачем нам вообще такие новобранцы?-- хмыкнула я.

--Во первых: я не доверяю Вермишамблю, ибо его отчеты часто напоминают бред сумашедшего, и все может быть иначе. Во вторых: тьма наступает, у нас не так много открытых порталов в иные миры. Те что есть, мы порядком истощили. Долго не трогали только Землю, но раньше, она была великолепным поставщиком рекрутов.

--Почему?

--Не трогали, в связи с различиями законов природы на Утрейе и Земле. У землян есть электричество, и многие вещества способны взрываться, благодаря чему у них имеется "огнестрельное оружие", недоступное в нашем мире. На Утрейе, невозможность получить такую форму чистой энергии, как электричество, компенсируется наличием "магических потоков энергии" и способностью наших магов управлять ими. Наш мир для землян, это романтическая сказка, они его зовут «Фэнтези». У нас есть очевидное зло, с которым совершенно необходимо бороться, у них же давно нет ни добра ни зла, ни белого, ни черного, только пятьдесят оттенков серого, а это означает, что мораль и кодекс чести, труднодоступны пониманию землянина. Но, они с удовольствием читают книжки о нашем мире..

--Зачем?

--Видимо, их мучает ностальгия по рыцарским временам, которые по слухам, некогда были и у них.

--Насчет необходимости держать оборону, а как же защита семьи?

--С началом так называемой информационной эпохи, родители стали уходить от обязанностей воспитывания детей в какой-то Инстаграмм.

--Что это за место?

-- Из отчетов не слишком понял: то ли библиотека, то ли оракул, то ли ярмарка, которую посещают души живых отдельно от своих тел. В итоге, как сообщает Вермишамбль, с выходом в продажу айфона 136, родители на земле уже разучились питать чувства к своим чадам, как и чада к родителям.

--Похоже на медленное массовое самоубийство. Кто заботится о детях, и кто позаботится о родителях в старости?

--Вермишамбль пишет, что за это ответственны некие социальные институты(боги наверное) -- Интернат и Пенсия.

--Эти боги действительно делают для землян все то, на что они уповают?

--Как ни странно да, на моей памяти, это самые обязательные боги во вселенной.

Я была точно под мухоморами от этого разговора, и вскоре поймала себя на мысли, что земляне бесят меня заочно, пробуждают в душе боевого зверя, который больше готов рвать и кромсать, нежели разводить вербовочную дипломатию. Усилием воли, притушив в душе разгорающееся пламя бешенства, я выдавила и себя:

--Подытожим: у людей с планеты Земля нет нужды охранять семью, страну, веру, нацию..., а что, и у их богов нет врагов? У того же Интерната или Парникового эффекта?

--Вермишамбль пишет, что есть еще секта отщепенцев, они себя зовут натуралы-мясоеды, но и они не агрессивны, с ними великолепно справляется Соборный дух Инстаграмм с помощью какого-то бескровного оружия, которое зовется "дизлайк". Иными словами, цель Вашей миссии такова: Первое -- выяснить, все ли так плохо, как пишет Вермишамбль. Второе -- спровоцировать людей на защиту и атаку, дабы уяснить --так ли они безнадежны, и подметить, какими методами еще можно воззвать к их воинскому прошлому. Как видите, это будет не простая вербовка, потому послали не за сержантом, а за опытным боевым офицером, способным мыслить стратегически. Маг-хранитель языковых зелий Беренгар, даст Вам настойку на мухоморах, заквашенную на рунах, где высечена свастика, составленная из семи рун «Лагуз». Эффект настойки обеспечит понимание языка землян, но с несуществующими в нашем мире терминами зелье помочь не в силах, портал для путешествия на Землю будет готов через два дня.

--Но почему именно я?

--Вы -- красивая, из всех видов вооружения, это земляне все еще почитают...

Снова Ибица. Обезьянник.

Я отбросила в сторону недавние воспоминания и решительно заявила Вермишамблю:

--Вижу, что твой отчет на Утрейю хоть и путанный, но весьма правдивый, посоветуй же мне, о лорд-наблюдатель, где мне искать боевых рекрутов в этой утопической клоаке мира и процветания?

Вермишамбль затеребил бороду и надолго задумался, а потом изрек:

--Живут в раскольничьих скитах в Сибири изгои, их называют мясоедами-натуралами, уровень их агрессии сопоставим с таковой у крестьян с Утрейи, и с ними еще можно попытать счастья, но успех не гарантирую.

--Может быть, еще кто-нибудь?-- осведомилась я.

--Клубы любителей фэнтези, толкинисты и иже с ними, скучающие по боевой романтике, которой и здесь когда- то было в достатке. Такие люди просто мечтают оказаться в Утрейе, но для них наш мир- несбыточная мечта, и с этими романтиками могут быть определенные сложности.

--Какого рода?

-- Они грезят о битвах на мечах, но боятся травм и ампутации изуродованных конечностей; страшатся чумы, клопов, звания рядового в войске, им сразу офицерский чин подавай; воду из ручья зарекаются пить, если не использованна таблетка для дезинфекции жидкостей; считают, что от солдатских сухарей понос, а от солонины крепит; а еще свято верят в то, что можно стрелы мечом отбивать. Но об этом им можно и не говорить, когда попадут на Утрейю, то постепенно приспособятся. Ах да, еще они убеждены, что такие как Вы, леди Дрэ, обязательно должны фехтовать неудобным парадным мечом и в стальных трусах.

--Может быть, они еще думают, что наши драконы пышут чистым пламенем, а не плюются полупереваренными кусками свежесожранных воинов?-- усмехнулась я.

-- Откуда Вы это знаете?-- с изумлением вытаращился на меня Вермишамбль.

--Интуиция мой друг,-- ответила я,-- если у них воительницы в латах, которые лишь соски прикрывают, то все остальное должно быть пленительно красиво и романтично. Или анекдотично. Ну да ладно, ты сможешь телепортировать нас к этим, ммм, толкинистам?

-- Легко,-- ответил наблюдатель,-- только посох дома оставил. Сперва, нужно выбраться из полицейского участка.

Вермишамбль щелкнул пальцами, взгляд надсмотрщика, сидящего в двух метрах от решетки тут же затуманился, точно сомнаблула он встал из-за своего стола, достал связку ключей, и отворил дверь камеры. Далее действовала я: легкий тычок в нужную точку под ключицей, и охранник мирно захрапел в углу камеры. Теперь, нужно было вырубить еще пять полицейских(всех, что были в участке), чтобы добраться до сейфа с мечом. Тут, наблюдатель заявил, что в этом он мне не помощник, ибо поистощился, пока управлял сознанием ключника, а ведь еще нужна магическая энергия, чтобы открыть сейф! Пришлось действовать в одиночку, впрочем как обычно. Пепельница со стола ключника, полетела в лоб второму полицаю, едва не проломив ему череп, какой-то черный металический предмет(наблюдатель после сказал, что это был пистолет) с пояса второго, влетел между глаз третьего. Ремнем последнего, был слегка придушен четвертый, а на голову пятого, я надела странную штуку, которую нашла у него на столе в кучке канцелярских скрепок: она растягивалась, пока я натягивала ее на его голову, и тончайшей пленкой облегала его лицо, не позволяя ему вздохнуть( то был презервервенатив какой-то, по словам сообщника по побегу). Магической маны не понадобилось: пятый страж вскоре сдался, и сам открыл нам сейф. Я вернула себе меч, и мы помчались в Вермишамблем в его покои на механическом коне под названием " мотоброллер", да простят боги мои языковые навыки.

--Леди Дрэ, -- обратился ко мне Вермишамбль,-- позвольте поинтересоваться, где же Ваш конь?

--Решила, что Гастрофал не вынесет питания пожухлыми травами междумирья, у него от них изжога.-- отмахнулась я.

Пока наблюдатель правил скакуном, я, по его совету «припудрила носик», смотрясь в отражение в лезвии меча и нанося какой-то красной помазкой на лицо боевой раскрас. Вермишамбль сказал, что здесь так принято.

-- Когда пройдем сквозь портал, леди Дрэ,-- напутствовал мой возница,-- не забывайте ходить перед толкинистами походкой от бедра, слегка, но с достоинством кокетничайте, продемонстрируйте каким-нибудь образом боевые навыки, дабы обрести должное уважение в их глазах, и обрежьте стеганный ватник выше колен, иначе засмеют.

Росчерки губнушки на лице получились скверно(еще бы, то ж в момент скачки на мотоброллере, увиливая от дюжины самоходных дилижансов стражей порядка), так что пришлось расписать алым цветом все лицо, все лучше, чем каракули, нанесенные дрожащей рукой. Синяки под глазами, однако, решила не скрывать, ибо не гоже воину смущаться боевых отметин.

-- Интересная эта вещь - губнушка,-- крикнула я в ухо наблюдателю,-- мне она нравится, выгляжу сногсшибательно, из чего она? Кровь варганского вепря?

-- Неа, толченые тараканы красного цвета, здесь называются кошениль,-- ответил мой спутник.

-- Тфу ты пропасть! Но пахнет недурно!

--Дык, миледи, Шанель блин...

--Увы, мой доблестный лорд-наблюдатель,-- укорительно проворчала я,-- твой язык, за годы жизни в этой дыре, стал звучать не лучше орочьей брани.

--Пардон миледи,-- извинился наблюдатель-- профессиональная деформация... бляха- муха.

Мы завернули в узенький переулок, я слегка привстала в седле, вновь обнажила меч, срубила на ходу какую то зазывальную табличку мелкого лавочника, с дурно нарисованным надкусанным яблоком, прогнулась назад и поймала ее левой рукой, пока падающая вывеска не успела коснуться мостовой, после чего распрямилась, вскочила в седло ногами, повернулась спиной к Вермишамблю, села на его загривок, и метнула вывеску в ближайший охранный дилижанс, который едва умещался в узком переулке. Как и было задумано, табличка упала плашмя на смотровой витраж самоходной повозки, и она, ожидаемо сбавила ход.

Я вернулась в седло мотоброллера должным образом, и лихо пришпорила механического скакуна по железным бокам, Вермишабль, зачем-то крутанул ручку луки, и мы понеслись во весь опор. Еще пара переулков, один уже другого, и мы, наконец, оторвались от погони.

Пока лорд- наблюдатель разогревал портал, я срезала мечом подол стеганного боевого ватника. Получилось ужасно, но лорд-наблюдатель решил проявить галантность и подал мне чудо-инструмент, назвал его ножницами, и я малость подровняла ими нижний край ватника, из обрубленных краев которого, сыпалась вязкая солома, задерживающая в доспехе стрелы.

Прошли сквозь портал.

-- И где мы сейчас?

-- В Урюпинске - последнем оплоте романтиков и любителей фэнтези. Вы бы, леди Дрэ, выстригли в верхней части ватника декольте поглубже? Фанаты оценят.-- посоветовал наблюдатель, -- они считают, что волнительно вздымающиеся полукружия женской груди - это наилучший, отвлекающий противника пассивный маневр, в момент стычки на мечах.

--Ну уж нет,-- запротестовала я,-- лучше взвизгнуть так, чтоб у супостата уши заложило, да и солома чесотку вызовет.

--Дело ваше, миледи-- пожав плечами, не стал больше спорить Вермишамбль.

Вышли на лесную лужайку на окраине города. На ней, нелепо махали деревянными мечами с пол дюжины человек. Сердце мое забилось чаще: «Наконец- то! В этой богами забытой планете я вижу достойных мужей..в доспехах и при оружии. Хотя, постойте, а что это они такие хилые?» Я озвучила мое недоумение наблюдателю.

-- Дык, романтики-мечтатели, битва у них кипит смертным боем лишь в воображении, да не переживайте так миледи, с тренировками под Вашим началом они скорехонько добротным мясом обрастут.

Вермишамбль представил меня этим дохлякам в доспехах. Вдруг, из соседнего дома раздался бабский вопль: "Вова, Дима, Миша...обедать!" Трое ратников, вложили тренировочные мечи в ножны, и побежали домой, даже не представившись мне. Ну и манеры здесь!

На опушке, осталось еще трое юнцов. Они с почтением и достоинством поклонились мне, и стали представляться:

--Арагорн, король Гондора.

--Корвин, принц Эмбера.

--Йода - великий магистр ордена джедаев.

--Ёбстельдоптель - синий демон, разорви мою селезенку!-- мысленно выругалась я, а вслух спросила-- Сплошная знать, а где рядовых рекрутов искать?

--Таких на земле давно нет,-- заверил меня ушастый карапуз с умными глазами, назвавшийся Йодой.

-- Ладно, досточтимые лорды,-- сказала я,-- королевских почестей не обещаю, но если пойдете со мной, то вас ждет много битв с драконами и демонами Эспирота, а еще грудастые официантки в тавернах, пенистый эль рекой и годы ночевок в походных палатках, и, возможность поцеловать ручку королевы за проявленный героизм.

--А эльфийки будут?-- с надеждой в голосе поинтересовался Арагорн.

Я вопросительно посмотрела на Вермишамбля, мол, «это кто вообще»?

--Для них все орки-полукровки, у которых уши острые и клыки не слишком торчат за эльфиек сойдут-- заверил он меня мыслеречью,-- главное, чтобы блюли пропорции 90-60-90...и, кхм, трусы из начищенной стали, или лучше серебрянные, да с позолотой, да с изящным руническим теснением по канту.

-- Будут. -- заявила я в голос, а сама подумала: «На кой ляд им людоедки понадобились?»

-- Ура!!- дружно воскликнули любители фэнтези.

Я дала знак лорду-наблюдателю, тот рявкнул странное залинание, произнесенное на земной манер: "Абра- швабра- кадабра-крекс -пекс-фекс". Портал открылся, и я, с тремя рекрутами вошла в него.

Вермишабль помахал нам вслед рукой, и, печально вздохнув, направился в сторону крайнего в Урюпинске дома, видимо, пировать с Вовой, Димой и Мишей.

Мы вступили в междумирье на пыльную желтую дорогу с куцыми хвойными лесополосами по краям.

--Точно трасса в Саратов.-- шепнул Арагорн Корвину.

Пока двигались, я размышляла: " Жаль еще губнушек не приобрела, все приятнее чем кровь вепря; сдались же землянам жестяные трусы..зачем они вообще(?), вот у меня вообще никаких нету; как я буду представлять лорду-генералу этих дохликов?"

Мои размышления прервал магистр Йода:

--А к ужину домой вернемся, досточтимая леди Дрэ? Если нет, то меня мама на неделю без вай фая оставит.

--А на что похож этот твой вай фай?-- осторожно полюбопытствовала я.

--Эммм, всеобщая библиотека в кармане, в том числе с двигающимися картинками и аудиосопровождением...

Я вспомнила, что завтра начнется балаганчик на ярмарочной площади Эствига, у подножия башни магической библиотеки, и сказала:

--Я тебе устрою вай фай магистр, да с такими паяцами и трубадурами... век помнить будешь, а насчет ужина, ммм...

И тут я увидела в лесополосе, вздымающийся над можевеловым кустом загривок адского цербера.

--А ну новобранцы, мечи наголо, за моей спиной стано-вись!!

Рекруты повиновались, и вразвалку выстроились позади меня в нестройную линию.

Пес-демон выскочил стремительно, разивая одновременно все три чудовищные пасти. Он прыгнул. Я сделала шаг вперед пригнулась, встала на колени, чтобы зверь в броске пролетел немного дальше и надо мною, и резко выставила над собою меч, держа его в обеих руках. Цербер взвыл, распарывающий брюхо меч замедлил и укоротил его бросок, и псина грохнулась бездыханной у ног остолбеневшего Арагорна. Прямо на меня. Я путалась в склизких потрохах убитого зверя, придавленная его же тушей, а новобранцы все стояли и молчали.

-- Может, кто-нибудь руку даме подаст, великородные мастера меча?—выкрикнула я, пуская пузыри из носа кровищей цербера.

Бесполезно, земляне обратились в деревянных истуканов.

Выбралась сама, вся увешанныя кишками зверя, точно парадными аксельбантами, но целая, потому и довольная. Столбняк рекрутов так и не отпустил.

Я самостоятельно собрала хворосту, разожгла костер прямо на дороге, жарю на кончике меча печень своей добычи, а любители стальных трусов все глазами хлопают. Но, «голод не тетка», через полчаса земляне присоединились к трапезе.

Я поела, и подобрела, а в голову пришла жизнеутверждающая мысль:

«Нормальные парни эти земляне, воинов сделать из них еще можно, и смелости не занимать, шутка ли, впервые в жизни увидели адского пса, и не убежали.....обмочились, но не убежали. Буду считать, что рейд на Землю совершен не зря."

После трапезы, мы отправились дальше, из мира безнадежных мечтателей о сказке, в Утрейю—край подлинных свершений.

Бессмертие

ПРОЛОГ

В начале первого века до нашей эры, в Римской республике бушевали гражданские войны.

В 88 году до н.э. к власти в Риме пришел Сулла, а его противники вынуждены были бежать из Вечного города. В их числе был и генерал Серторий. На единственном корабле он прибыл в Тингиз(современный Танжер-побережье Африки).

Местные жители сообщили Серторию, что возле города находится могила полубога-великана Антея, которого сразил в схватке сам Геракл. Серторию стало любопытно, и он велел вскрыть могилу, чтобы посмотреть, так ли велик был Антей?

Могилу раскопали, Серторий впечатлился размерами скелета там обнаруженного, и велел закопать его вновь, не взяв на память ни единой косточки, чем заслужил уважение среди берберов.

С тех пор молва о благородстве мятежного римского генерала стала распространятся со скоростью ветра, куда бы он ни прибыл.

Генерал направился в Испанию, и многие иберийские племена охотно шли к нему на службу.

Серторий создал в Испании вторую Римскую республику, у него были свои легионы, и даже собственный сенат. И, хотя его современника—Спартака помнят сейчас больше, в те далекие годы мятеж раба-гладиатора в сравнении с деятельностью Сертория смотрелся слабыми детскими шалостями...

Генерал контролировал две трети Испании и всю Лузитанию(древнюю Португалию и Экстремадуру).

Однажды, пастух подарил Серторию детеныша-альбиноса лани, и полководец приручил его. Из олененка выросло грациозное животное, и каждый в Испании в те годы знал, что если завидит вдалеке на холме белоснежную лань, значит вскоре ждать легионов Сертория....

Врата отворились. В город вошла когорта легионеров и вслед за ними въехали двести всадников. Легат Нума, приведший с собою в Белон солдат, встретился с наместником города—Квинтом Барбатом.

--Как легко вы запустили нас в город—сказал Нума, приветствуя Квинта небрежным жестом—ведь мы могли быть людьми мятежника Сертория...

--У нас всего двести человек в гарнизоне—ответил Квинт—мы не в состоянии перечить ни Первой республике, ни Второй...

--То есть вы лояльны обеим?

--Я верен Риму, и во имя Его блага и процветания не позволю мятежникам разрушить Белон... Они приходят иногда, затем уходят, а город стоит. Однажды Сертория не станет, а город все будет стоять...

Нума поморщился в ответ:

--Не уверен, что римский сенат одобрит такое ваше отношение...

--Я стар—возразил Квинт,--они не успеют судить меня, но Белон я все же сберегу. А что вас сюда привело легат?

--Тщеславие наместник...........я обрету здесь славу, которая обессмертит мое имя.

--Как это?

--Мой отец—генерал шестого легиона, расквартированного сейчас в Гадесе. Я всю жизнь нахожусь в тени своего отца, и пора бы выбраться из нее. У меня есть деньги и положение в обществе, но нет славы. Отец мне не помощник в делах ее достижения, а посему, действовать я решил на свое усмотрение:

"...мои люди выкрали из стана союзников Сертория лузитан сына их вождя, и привезли его с собой сюда, мои шпионы позаботились о том, чтобы лузитане узнали об этом. По моим подсчетам, варвары подойдут к городу через три дня.....и начнут требовать вожденка, в чем мы им, разумеется, откажем..."

--Вы посмеете превратить мой город в развалины?—наместник испуганно вытаращил глаза на легата.

--Это еще не все любезный Квинт,--улыбнулся Нума—через неделю сюда подтянется мой новый легион, который я сформировал в Малаге за свой счет. До его прибытия мы сможем продержаться несколько дней в осаде усилиями ваших и моих людей, а когда придет легион, то прижмет лузитан к городской стене, и раздавит их. Это будет красивый ход, которым я лишу Сертория поддержки основных сил его дикарей, ..............быть может, за это я заслужу овации в Риме—Нума мечтательно поднял глаза к небу—без войска лузитан мне легче будет уничтожить Сертория, и тогда, меня верно ждет триумф...

--Ваше тщеславие, против благополучия моего города—обреченно проворчал наместник—вы хорошо расчитали, я с моими ополченцами никак не могу помешать этому безумию...

--Именно так—ответил Нума—но не переживайте , мой план расчитан до мелочей, город не пострадает,...пара тысяч лузитан не посмеют брать штурмом Белон, когда в нем мои и ваши люди,..дикари приготовятся к длительной осаде, и через неделю мой легион уничтожит их...

**********

Через три дня лузитане обложили Белон полукольцом, не стали расставлять войска лишь на береговой линии, ибо она вся простреливалась лучниками со стен города. Но пришло не две тысячи дикарей...а шесть.

Тем временем, беда пришла оттуда, откуда ее никто не ждал—со стороны океана:

Рыбаки расставили коридор из сетей по своему обыкновению, готовясь заманить в него косяк тунца. Рыба заплыла в корридор, и направилась в дальний его конец, в тупик. Рыбаки заперли вход в ловушку сетями, стянулись на своих лодченках к тупику, ссушили весла, и стали бить ими тунца по головам,...океан окрасился в кровавый цвет. Рыбаки затаскивали добычу баграми в лодки, как вдруг, из морской пучины появилась гигантская акула, размером с трирему. Чудовище вынырнуло на половину корпуса, и раздавило своим огромным телом лодченку, пожирая оказавшихся в воде рыбаков. В ужасе, люди с других лодок побросали тунца, и погребли к берегу. Чудовище успело потопить еще две лодки, а оставшиеся в живых рыбаки, трясясь от ужаса, зареклись приближаться к океану...

Находящийся в осаде Белон остался без рыбы.

Прошла неделя, запасы провианта были на исходе, а легион из Малаги не показывался...

--Твой план летит в тар-тар легат—сказал наместник Нуме—боги гневаются на нас, люди начинают голодать, а твоего легиона все нет...

--Легион придет,--отвечал с напускным спокойствием Нума—немного терпения Квинт,.....а чтобы малость задобрить твою встревоженную душу, я приобщу тебя к моей будущей славе...

--Это как?—изумился Квинт.

--Мне приглянулась твоя дочь – Ирина, я бы женился на ней с твоего благословения.

--Ее сердце принадлежит другому—покачал головой наместник.

--Кому же?

--Скифскому рабу,...они полюбили друг друга—Квинт с досадой поджал губы—я недоглядел...

--Разве это проблема? Отрежь ему голову, и сердце девы вновь станет свободным...

--Не могу, скиф спас мне жизнь, и я обещал дать ему вольную.

--Не велика честь иметь зятем вольноотпущенника—возразил Нума—давай поступим так:

"....Ты пообещаешь этому скифу руку дочери, если он в одиночку сможет сразить морское чудовище. Скиф конечно погибнет, но у него будет шанс добиться руки Ирины,...ну а там пускай боги рассудят, кому достанется девушка и бессмертная слава....рабу, что выйдет на бой с чудовищем, или мне—римскому патрицию, идущему супротив варварских полчищ..."

Через два дня, ранним утром, скиф снарядил две лодки: в одну сел сам, а вторую (сделанную из кожи, натянутой на легкий скелет-каркас)привязал веревкой к первой на длину ста локтей. Ко второй лодке он приделал кожанные лопасти так, чтобы снизу она напоминала тело китенка, поперек нее закрепил дюжину гарпунов, по шесть наконечников, смотрящих к каждому борту...

Если акула атакует «фальшивого китенка» из глубин, она захлопнет свою пасть поперек ловушки, тогда гарпуны вонзятся в обе челюсти чудовища, и оно не сможет больше разжать их, и вскоре погибнет, истекая кровью...—таков был план скифа, но чтобы он сработал, необходимо выплыть с мелководья к глубоким водам, лишь тогда акула сможет воспользоваться своей излюбленной тактикой. На мелководье же, акула будет таранить лодку сбоку, и дерзкая вылазка может окончиться смертью охотника...

Только бы успеть добраться до глубокой воды!

Когда скиф отчаливал от пирса, таща за собой на буксире фальшивого китенка-ловушку, с восточной городской стены караульные заметили, как позади лагеря лузитан, блокировавших город, показались штандарты легиона.

Нума возликовал, и приказал своей когорте и всадникам выйти за стены, намереваясь взять лузитан в клещи между своим отрядом и малажским легионом. Всадников в бой Нума повел лично.

Городское ополчение высыпало на восточную стену, чтобы узреть битву...

Сотни глаз следили за войсковыми маневрами перед боем, и только одна пара глаз смотрела в противоположную сторону. Ирина—дочь Квинта, с замиранием сердца наблюдала за тем, как скиф выводит ловушку «на глубину».

Лузитане спешно бросились к оружию, и похватав его, построились так, чтобы принять вражеский натиск с двух противоположных сторон. Нума заметил в рядах дикарей панику, и решил поторопиться: он построил когорту в линию глубиной в три шеренги под городской стеной, и дал сигнал к наступлению, следуя во главе всадников на северном флаге.

Старый Квинт, протер свои глаза, и вгляделся вдаль...он все еще не мог разглядеть символов на штандартах подходящего к Белону легиона, ровно как и Нума, но на утесе, мимо которого маршировали пехотные шеренги неопознанного легиона старик отчетливо разглядел белоснежную лань...

--Вот тебе и «безупречный план», зятек—и губы Квинта скривились в горькой усмешке...

Скиф еще не добрался до глубокой воды, когда гигантский плавник показался из воды невдалеке от него....

Акула атаковала лодку со смельчаком, а вовсе не фальшивого китенка. Зубастое рыло чудовища протаранило правый борт, и мощные челюсти ухватились за него. От сильного удара, скиф перелетел через борт, и упал на голову акуле, но не растерялся, и сумел вонзить гарпун рыбине в глаз, после чего тут же был отброшен резким движением головы рыбы в воду...

Легион подходил с востока и юга, и чтобы «сомкнуть кольцо» вокруг лузитан, Нума сманеврировал со своими всадниками чуть севернее, и оттуда ударил дикарям во фланг. Варвары расступились, пропуская всадников в центр своего построения, их тыловые шеренги развернулись, игнорируя угрозу с востока от надвигающегося легиона и взяли таурму Нумы в кольцо. Началась резня....

Скиф вплавь добрался до «фальшивого китенка», вскарабкался в лодку, встал на колени с гарпуном в руках, тревожно озираясь по сторонам...

Когда дюжина копий пронзили Нуму, громадная пасть сомкнулась над китообразной лодченкой, в которой стоял отважный скиф, уперев древко гарпуна под колено, и направив его острие в верхнее небо зияющей над ним зубастой бездны...

Сотни человеческих глаз видели со стен Белона, как нелепо пали солдаты того, кто возжелал бессмертной славы,....как над телом мертвого Нумы встал сам Серторий, и оборотил свой пронзительный взор в сторону города. И только Ирина смотрела в другую сторону заливаясь слезами. Душераздирающий стон девушки достиг ушей старого Квинта, и заставил его содрогнуться...

Врата отворились, и в Белон вошли легионеры вперемешку с варварами. Сын лузитанского вождя был тут же отдан Серторию ... Генерал не стал наказывать город, желая показать жителям Белона свое милосердие—такова была его стратегия, которая пока еще не подводила... На следующий день войска покинули город.

И когда штандарты Сертория скрылись за холмом, приливной волной вынесло на берег тушу мертвого чудовища...

Эпилог

Две тысячи лет спустя в программе испанских теленовостей промелькнула такая информация:

«.........Археологи продолжают ведение раскопок у развалин древнеримского города Баэло Клаудия, ранее известного как Белон, и сегодня они порадовали странной находкой----при вскрытии одной из могил, были обнаружены кости молодого мужчины вперемешку с огромными акульими зубами. Палеонтологи заявили, что зубы принадлежали акуле вида «мегалодон», которые вымерли около 120 тысяч лет тому назад, но в связи с обстоятельствами находки специалисты будут вынуждены пересмотреть сроки вымирания этих самых больших акул за всю исторю планеты...... в могиле, также была обнаружена глинянная табличка, с надписью на латыни:

«Спи спокойно любимый рядом со своими бесценными трофеями, пройдут века, и любопытные потомки найдут твои останки, узнают о твоем великом подвиге, и ты обретешь БЕССМЕРТИЕ...»

Капирот

Жители Памплоны надолго запомнят четырнадцатое апреля 1235-го года, когда в их город пришли две дюжины монахов во главе с преподобным Хьюго Турским. В простых холщовых рубахах, без пожиток, босые, пешком, с чудовищного вида бичами в руках.

Семиконечные плетки с железными крючьями на концах предназначались для их же хозяев. Флагелланты, с молитвой на устах неистово стегая себя плетью бродили по улицам европейских городов...

Эти кающиеся грешники были желанными гостями к каждом доме, но нечасто они принимали приглашение от обывателей переночевать у их очага и отведать еды. В дар же они принимали только самую скромную, если не сказать скудную пищу.

Жители Памплоны, ровно как и любые другие считали, что если кающийся грешник принял подношение из их рук, то пострадает, бичуя себя плетью по спине не только за свои грехи, но замолвит словечко перед Господом и за них – простых смертных, не находящих в себе сил встать на праведный путь флагелланта.

Епископ Памплонский Педро Рамирес де Педрола, несколькими годами ранее уже звал преподобного Хьюго на трапезу(с тех пор как сам его святейшество папа принимал Хьюго в гостях приглашать его стало модным делом), когда тот впервые оказался в городе, но глава флагеллантов вежливо уклонился от визита. В этот раз епископ вновь позвал Хьюго, уже из вежливости, каково же было его удивление, когда он узнал, что почтенный старец дал согласие....

Ужин в доме Его Преосвященства ввиду присутствия на нем кающегося грешника приготовили скромный: хлеб, вино, отварной нут, грецкие орехи, ягоды земляничного дерева.

Епископ понуро наблюдал за приготовлениями к ужину, и с каждым мгновением в нем крепла уверенность, что после визита отца Хьюго, необходимо будет сервировать новый стол, с жареными перепелками и тушеными говяжьими щечками, дабы слабый организм Педролы смог восстановить силы после безусловно душеполезного, но бесконечно изнурительного общения с почтенным старцем. Ибо Педрола знал, что флагелланты не терпят праздных разговоров, пугающе строги, не понимают юмора, безумно скучны в своих назидательных речах, и в их присутствии решительно не возникает даже мимолетной мысли, а не взять ли в рот хоть маленький кусочек от той скудной пищи, что расставлена на столе, дабы ненароком не оскорбить своими обывательскими замашками внимание высокодуховной личности....почти святого.

«Чувствую себя шаловливым мальчишкой, в страхе ожидающим порки от многомудрого и строгого мужа, будто спалил случайно все монастыри Испании, и готовлюсь держать за это ответ перед самим папой»--промелькнула мысль в голове Педролы.

Но, перенесемся на час вперед, и застанем важный для нас разговор... На ужине за одним столом сидели: Епископ Педрола, король наварский Тибольд Трубадур и Хьюго Турский.

Король Тибольд, совсем недавно был коронован, и на днях прибыл в Памплону после долгого отсутствия, каково же было его удивление, когда его величество обнаружил в своем дворце его преосвященство, по хозяйски расположившегося в королевской обители. У его величества челюсть отвисла, и долго не желала вставать на место от такой беспримерной дерзости епископа, но до поры он сдерживал негодование вскипевшее в его ранимой душе монарха-поэта...

Король, до недавнего времени бывший графом Шампанским еще не успел почувствовать все величие и значимость короны на своей голове и только робко прилаживался к новой для себя роли, а посему и не торопился выгонять беспримерно наглого епископа из собственного же жилища, оправдывая это решение тем, что неплохо некоторое время и потерпеть дома влиятельного соседа, который к тому же много знает, и безусловно может посвятить Тибольда в события случившиеся в его отсутствие в столице. Так и сидела это странная парочка: его величество и его преосвященство напротив его преподобия, и буравили последнего взглядом, будто именно Хьюго был на ужине главным чудаком...

– Сир (Хьюго с почтением поклонился), ваше преосвященство, до меня дошли слухи, что завтра на главной площади случится весьма необычное событие...

Король и епископ взволновано переглянулись.

– А откуда такие сведения преподобный Хьюго? – спросил епископ.

–Так ли это важно?—сказал гость, – они есть, и я хотел бы из первых уст услыхать о том, что случится завтра, так сказать в первозданном неискаженном виде, и да не смутит ваше высокое внимание моя скромная просьба..

Хьюго заметил, как король напряженно поджал губы, и продолжил:

– Право, не стоит беспокоится, у меня и в мыслях нет вмешиваться в то, что случится завтра, да и права такого не имею. Мною движет лишь простое человеческое любопытство, да простят гостеприимные хозяева этого дома эту мою маленькую слабость...

Король привстал, придвинул стул поближе к столу, приосанился и обратился к епископу:

– Педрола, я желаю разъяснить гостю суть того, что случится завтра, а вы дополните мой рассказ, ежели я что упущу(перевел взгляд на Хьюго и продолжил), а рассказать об этом я желаю не ради утоления вашего любопытства, но с надеждой, что вы поймете наш замысел, не осудите, и быть может даже благословите, поверьте, одобрение вашего преподобия дорогого стоит.

Епископ нерешительно кивнул в ответ, и король продолжил:

– Мои люди не один год пытались изловить знаменитого в этих местах разбойника по имени Родриго Аларкон, и наконец, им это удалось. Событие сие—несомненно радостное, но возникли некоторые сложности...

Родриго—жестокий ублюдок, убил и ограбил многих, но он хитер, он грабил только богатых, и щедро делился трофеями с чернью, потому-то он и уважаем в народе настолько, что о нем слагают легенды. В глазах простого люда жестокость этого головореза была с лихвой окуплена его щедростью, для народа он—герой.

Мы дважды назначали день его казни: первый раз прелюдно, а второй тайно, но в обоих случаях палачи не доживали до казни, еще двое палачей из наших мест, даже не имевшие никакого отношения к этому делу, бесследно пропали, а все остальные палачи в округе боятся подряжаться на казнь Аларкона. Шутка ли, мои шпионы сообщают, что палачей запугали вовсе не подельники Аларкона, а крестьяне и ремесленники, и их так много, что даже непонятно кого привлекать к ответственности, не можем же мы в конце концов схватить половину города. Дело приняло настолько серьезный оборот, что я с его преосвященством поняли, что даже если мы и найдем палача, согласного выполнить эту работу, и он доживет до казни Аларкона, и эта казнь состоится, велик риск народного восстания...

Король на секунду замешкался, и инициативу в повествовании перехватил епископ:

– Мы нашли способ сохранить мир в нашем городе при торжестве закона божьего и человеческого: люди короля умеют общаться с разбойниками в застенках замка, и ...хм...после недолгих дебатов, добились письменного согласия от этого бандита, что в случае помилования Аларкона, тот обязуется вступить в орден Тамплиеров, и до последних дней своих защищать истинную веру на дальней заставе в замке Альмаста, правда при этом пришлось весьма красноречиво пояснить ему возможную участь его семьи в случае отказа Аларкона от договора. Буква закона не поколеблется, ибо завтра великий праздник рождества, и акт помилования преступника не будет выглядеть слабоволием со стороны правосудия. Иными словами мы помилуем Аларкона, сделаем его крестоносцем, тем самым обезвредив, и избежим бунта, таким образом, одним актом свершив два богоугодных деяния—примирение и милосердие. Преподобный Хьюго, вы являетесь примером благочестия и мудрости даже для его святейшества папы, что уж говорить о наших скромных персонах, благословите нас на день грядущий....

– Благочестия и мудрости, —усмехнулся Хьюго, — я бичую себя, ибо грешен непомерно, о каком уж тут благочестии можно говорить в таком случае, и я не нашел способа умнее для искупления грехов, кроме как терзать плеткой свою бренную плоть, моего скудного ума хватило лишь на подражание Христу в страстную неделю, какая уж тут может быть мудрость? Но, я понял к чему вы клоните господа: вам нужно мое благословение, как залог того, что я не стану вмешиваться в завтрашние события...

– Ноооо...если вы , так же как и мы, находите наше решение богоугодным, разве нам стоит беспокоится о завтрашнем дне?

Отец Хьюго тяжело вздохнул, и произнес:

– Из вашей речи следует, что никто завтра не пострадает...так? (король и епископ кивнули в ответ)...хм...хорошо, а знаете ли вы, господа, за какие грехи я себя терзаю на поприще флагелланта?(Педрола и Тибольд помотали головой)...я был игроком...я способен был обыграть в стаканы хоть самого сатану...но я раскаялся...и более никого не обыгрываю..но игра держит меня..кипит бурлит во мне это сатанинское отродье...и пускай я и играю лишь с самим собою, я пока не могу избавиться от этой дьявольской привычки...

– Игра—тяжкий порок.—Согласился епископ.

– Именно, ваше преосвященство, но этот порок помогает обнаружить другие пороки. Вот посмотрите:

Хьюго быстрыми движениями сгреб со стола три пустые кружки и перевернул их, достал из миски грецкий орех и сказал:

– Представьте себе господа...этот орех – Родриго Аларкон. Вы схватили этого разбойника и отдали правосудию (накрывает первой кружкой орех)...толпа угрожает вырвать Аларкона из рук закона, и требует..хм...поднять кружку, под которой лежит орех...

– К чему такие вздорные метафоры отче?—Брезгливо проворчал епископ.

– Терпение, ваше Преосвященство, и еще немного терпения...продолжу свою мысль..Вы не желаете отдавать преступника людям, и ищите варианты, как же это сделать..(начинает переставлять местами три одинаковые кружки)...люди следят за вашими движениями...и когда кружки перестают двигаться указуют на одну из них, полагая, что угадали, и что Аларкон все еще под кружкой, которую мы назовем «закон и порядок».

Хьюго прекратил миксовать кружки .

--Укажите на нужную кружку господа...где орех?

Епископ фыркнул, а король неуверенно указал на крайнюю кружку слева. Хьюго приподнял ее:

--Пусто сир....а почему? Да потомучто вы придумали план, по которому Аларкон из рук правосудия (хлопнул по отрытой кружке) передан в милосердные руки Святой церкви, которая преступника и помиловала в честь великого праздника (приоткрывает слегка вторую кружку, показывая там орех)..но освобожден ли Аларкон? Нет! (захлопывает кружку с орехом, и начинает на большой скорости менять местами оставшиеся две кружки)..укажите ваше величество, где у нас на столе милосердие, укрывшее своей мягкой но неодолимой силой преступника!

Король показывает...и вторая кружка ставится дном вниз пустая...без ореха..

--Ну а это что означает?—спросил епископ..

--Оказывается Аларкон обязался стать крестоносцем, и был передан милосердным глашатаем воли господа в руки ордена..так что третья кружка (приоткрывает ее слегка и показывает орех), --это у нас рыцари тамплиеры..(начинает очень быстро елозить последней перевернутой кружкой по столу так, что движения рук Хьюго напомнили королю неясное порхание крыльев мелкой птахи......)...откройте кружку сир..

Король, ухмыляясь, приподнимает третью кружку, и его усмешка мгновенно исчезает с лица—на столе, под третьей кружкой лежал не орех, а красная ягода земляничного дерева..

--Это еще что за фокус...и что сие означает—возмутился епископ...

--Видите ли ваше преосвященство—с улыбкой произнес Хьюго—заставы ордена так далеки от народа, что он(народ) не в силах проверить дальнейшую судьбу Аларкона...но кого мы имеем в сухом остатке после претворения в жизнь нашего плана и перед лицом толпы?(берет в руку красную ягоду) Палача господа...На примере этих кружек я показал ваш с его величеством план, так что отвечая на ваш вапрос «это еще что за фокус?» скажу следующее: это ваш фокус..не мой...отсюда и мой законный вопрос: что будет с палачом?

Король поежился и ответил:

-- Мы надеемся проявления народом ответного милосердия, и в канун великого праздника они смягчатся, и не станут убивать палача, тем самым отступятся от своего обещания...

--Ваше величество—сказал махнув рукой Хьюго—вы отсюда родом, вам лучше меня известна история, которая приключилась пятнадцать лет назад в соседнем Бургосе....очень похожая история, где народ палача не пощадил, а поднять руку на палача, это означает также поколебать основы правопорядка, которые вы столь изобретательно пытаетесь сохранить..

--Палача не спасти—согласился епископ, это малая, но совершенно необходимая жертва в данных обстоятельствах дела—угрюмо промолвил епископ—вы думаете мы не думали о том, как оградить палача от народного гнева?...думали....и много думали...палача не спасти..но если вы думаете иначе, мы с готовностью примем к рассмотрению ваши соображения на этот счет..

--Палач знает, что его ждет?—спросил Хьюго

--Да—ответил нехотя епископ—Родриго Аларкон убил его жену и детей несколько лет тому назад, с тех пор этот малый помешался на мести, он решил стать орудием в руках закона и вершить правосудие над убийцами и разбойниками теша себя мыслью, что однажды под его топор угодит и шея самого Аларкона, и узнав о шансе поквитаться с ним, этот палач не смог отказаться от нашего предложения, несмотря на полное осознание той опасности, которая грозит лично ему...

--Палач знает, что Аларкона помилуют?

--Уже да—ответил король...мы сказали ему об этом несколько часов тому назад, но он не отступился от решения встать на эшафоте с топором в руках...

--Странно..—задумчиво пробормотал Хьюго--..он не отступился от своих обязанностей перед лицом неминуемой смерти и зная, что его месть не свершится..выходит он отрекся от мести во имя высшего блага...да вы господа почти святого завтра на заклание ведете, и только благодаря его жертве ваш план будет претворен в жизнь...все это сулит ему посмертную славу мученика...как же скверно на душе должно быть вам господа, если вы согласны пожертвовать таким человеком...

--А что вы хотели?--вспылил епископ--...припомните ка любую из казней, которую вы видели в своей жизни...толпа возбуждена до предела, в воздухе витает кровожадная радость...они так и жаждут смерти....они приготовились увидеть смерть, и горе тому, кто вознамерится отобрать у них это зрелище...........а вот наша ситуация: день казни—толпа не хочет казни осужденного...ведь он их герой..хо ..как можно лишить город героя(!)...но фраза «день казни» завораживает их всех...и каждый человек в толпе где-то в глубине души своей имеет твердое намерение увидеть в этот день СМЕРТЬ...и если не осужденный, то кто-то другой в этот день обязательно должен умереть.....палач должен умереть...это необходимая жертва..она надавит на клапан алхимического тигля более известного как разгневанный народ...она(жертва) выпустит пар...и тигль не взорвется..бурление внутри него не закончится..но пары еще долго будут собираться внутри до опасной концентрации..до поры все умиротворится....но..палач должен умереть...

«Даже робкая попытка спасти жизнь палачу входит вразрез с их планами, им нужен агнец на заклание»--поджав губы от досады подумал Хьюго...

--Да отче, скверно на душе—продолжал распалять себя епископ—и тем более скверно после того, в каком свете вы отче преподнесли нам наш же план!...ну надо же...жил-был просто славный малый, которому суждено было исполнять обязанности палача, но вы отче сделали из него персону не менее значимую, чем какой-нибудь первомученик Стефан...не передергиваете ли вы отче?..не делаете ли из мухи слона?

--Как знать господа—с грустью произнес Хьюго—как бы там ни было, я уже дал вам обещание не вмешиваться в ваши завтрашние планы, так что, будьте спокойны на этот счет...но я хотел бы попросить вас о двух маленьких одолжениях...

Епископ выпросительно поднял бровь и перевел взгляд на короля, и секунду спустя тот одобрительно кивнул.

--Я хотел бы после трапезы обмолвиться парой слов с палачом,....и завтра, после того как его преосвященство объявит о помиловании Аларкона, я хотел был взять слово перед лицом толпы..

--Хорошо—заметив легкое движение руки короля в знак согласия нехотя согласился епископ—но помните...вы обещали...

Через полчаса палач стоял перед Хьюго Турским. Это был моложавый мужчина лет 35-и, среднего телосложения с умными и полными печали глазами...

Его преподобие вертел в руках ягоду земляничного дерева и мысленно ставил ее на плечи палачу вместо головы...

--Ты знаешь о том, что случится завтра?

Палач кивнул

--И о своей роли тебе известно все?

Вновь кивок.

--Значит ты понимаешь, что завтра , скорее всего, последний день твоей жизни?

--Да святой отец.

--Но зачем это тебе, ведь ты даже отомстить за смерть своей семьи не сможешь?

--Это не так уж важно святой отец...я жаждал правосудия...и оно свершится..конечно не так, как я думал, но неисповедимы пути Господа нашего, и каждому воздастся по заслугам...и мне...и Аларкону...я не вправе выносить решение по суду..но я сделал все от меня зависящее, остальное же в руках нашего Отца Небесного, и я покоряюсь Его воле...

--Хм—задумчиво хмыкнул Хьюго—ты в положении, в котором девяносто девять человек из ста слукавят, но я почему-то верю тебе сын мой, хотя перед нашей встречей я вполне предполагал, что согласившись на условия епископа, ты затеял свою игру, и намерен махать завтра топором по своему разумению вопреки воле суда и в угоду своей жажде мести. Скажи, неужели тебе в голову не закрадывалась мысль отрубить голову своему врагу вопреки приказу?

--Всю свою жизнь я поступал по совести отче, как и моя покойная семья, и если в конце жизни я отступлюсь от своих правил, то после смерти не смогу встретиться со своими родными...

--Делай что должен, и будь что будет?

Палач кивнул.

--Как звать то тебя?

--Стефан, отче.

Хьюго вздрогнул.

--Прямо как первомученика, —проговорил отче—видно и вправду люди судачат, что за каждым именем закреплена своя судьба....Послушай-ка, а если я найду способ спасти твою жизнь завтра, ты согласился бы вступить в ряды кающихся грешников?

--Да святой отец—ответил Стефан не колеблясь.

--Тогда выходи завтра на эшафот с топором и в красном колпаке палача как и положено, делай что должен, как и задумано, но надень на тело серый хитон флагелланта и будь босым, и в смиренной надежде молись Господу....а остальное моя забота—с этими словами Хьюго закинул в рот красную ягоду , поднялся со стула и направился к выходу---до завтра Стефан, Бог с тобой...

Утро следующего дня.............

На дворцовой площади будто собрался весь город, народ ждал, когда Аларкона приведут на эшафот. Две сотни солдат в сверкающих латах окружили эшафот—никто и не упомнит случая, чтобы столько охранников защищали место казни, но и их бы не хватило, если бы собравшийся народ пожелал освободить осужденного. Опасаясь волнений еще до оглашения решения о помиловании король распорядился вечером предыдущего дня распустить слух по кабакам Памплоны о возможном помиловании Родриго, и вот, после всех предпринятых мер, толпа выглядела не слишком агрессивной...

Горожане заметно оживились, когда отряд солдат подвел Аларкона к плахе, и уже было стали волнами напирать на оцепление из стражников, но тут прибыл епископ, а вслед за кортежем епископа пришел и Хьюго Турский вместе с двумя дюжинами флагеллантов. Люди замерли в ожидании речи его преосвященства.

И епископ заговорил. Еще никогда он не был в таком ударе..голос его звучал твердо, громко и благожелательно...епископ поздравлял свою паству с Рождеством, и его глаза светились от счастья..ведь сегодня, он станет для своей паствы милосердным освободителем народного любимца. Потом зашла речь и о помиловании Аларкона в честь великого праздника Пасхи. Епископ вдруг почувствовал себя переродившимся Понтием Пилатом, которому вновь выпал шанс освободить праведника, и на этот раз он его не упустит..он не «умоет руки», он доведет начатое до конца.

Преисполненый этой решительной мыслью епископ обернулся, посмотрел на Аларкона и побледнел. Тонкие губы убийцы скривились в едва заметной ухмылке, морщины собрались вокруг глаз в хитром прищуре (какой же это праведник??)...А позади Аларкона стоял палач, босой, в грязном холщовом хитоне, положивший руки на топор и смиренно склонивший голову в красном капюшоне в молитве...

--Палач! А палач—донеслось откуда-то из толпы—а ты сам себе голову срубить сможешь(?), чтобы нам руки не марать, а то праздник все таки....

Издевательский выкрик из толпы мгновенно был поддержан громоподобным хохотом...

--Крепитесь ваше преосвященство—услышал епископ шепот Турского—вам еще нужно объявить о решении Аларкона о вступлении в ряды крестоносцев, доведите дело до конца, только потом «умывайте руки»...... Епископ аж подскочил от таких слов и испуганно уставился на Хьюго.

--Мужайтесь епископ, последняя часть выступления должна быть самой убедительной—ответил тот ...

И епископ вновь заговорил: о раскаянии Аларкона, о его намерении посвятить свою жизнь богу, о желании вступить в орден тамплиеров и с оружием в руках охранять христианские рубежи от полчищ неверных в замке Альманса...

--Этот замок в двадцати днях пути от Памплоны, мы даже не сможем узнать..жив ли Аларкон, и действительно ли вы сохранили ему жизнь—прозвучал выкрик из толпы..

Народ неодобрительно загудел...

«Чтож, мы это предвидели»-подумал епископ и подал знак палачу. Тот подвел Аларкона на край эшафота и Педрола во всеуслышание произнес:

--Слово помилованному!

Аларкон криво ухмылясь окинул взором толпу, которая затихла в ожидании его речи...

–Hola amigitos!(Здорово други!) Как ваше ничего?—хрипло заорал помилованный (толпа всколыхнулась в одобрительном гомоне и вновь затихла)—до меня дошли слухи, что у чумазых нехристей нынче больше золота чем у наших свинорылых вельмож (людская масса дружно и громоподобно всхохотнула, и снова замолчала),....так что я решил прогулятся до южной границы с братишками-тамплиерами и подоить малость неверных богатеев...(одобрительное квохтанье вперемешку с овациями....и опять молчок )...так что я поехал, всем пока-пока, не хворайте, берегите девок от моих подельничков и ждите меня в гости ко дню святого Фомы, по приезду проставлюсь дюжиной бочек пива любимому городу...!

Аларкон победно вскинул руки и потряс ими, провоцируя толпу на громоподобное скандирование его имени (Родриго! Родриго! Родриго!),... и в сопровождении десятка охранников стал спускаться с эшафота, направляясь в сторону врат дворца(наиболее краткий путь сквозь человечускую массу). Напоследок он обернулся, и зло бросил Педроле:

--Слыхал преосвященство(!?),...проставишься за меня дюжиной бочек пива ко дню святого Фомы, если я к тому времени с делами в Альмасте не управлюсь...

Толпа радостно гикала, пока конвой с Аларконом не скрылся за вратами, после чего наступило затишье, и множество свирепых взглядов устремились на палача.

--Мой выход –шепнул Хьюго Педроле, и занял место подле него на краю эшафота...

Его преподобие окинул печальным взором жаждующую крови толпу и с горечью подумал: « Хорошие новости больше не делают людей добрее, видно не получится у меня сегодня воззвать к их милосердию...хм..зато смогу вызвать недоумение...»

--Жители Памплоны....я—Хьюго Турский, старейшина братства кающихся грешников...мы (Хьюго показал рукой на себя и своих приспешников) держим путь в Сантьяго де Компостелла, идем поклониться мощам апостола Иакова, и для нас большая честь застать Пасху в вашем славном городе. В такое время я всегда с трепетом в сердце жду от Отца небесного послания, какого-нибудь назидания на день грядущий или откровения... . И сейчас, я хочу поделиться с вами великой радостью... Свершилось! Люди Памплоны, свершилось! Этой ночью меня посетило видение!

Хьюго на мгновение замолчал, выдерживая драматическую паузу в ожидании вопроса, и наконец он прозвучал:

--И что же там было Святой отец?--раздался возглас из недр человеческой массы.

Толпа благоговейно затихла в ожидании ответа Хьюго.

--В видении ко мне пришел человек в маске палача...

Народ неодобрительно заурчал, предчувствуя, что его хотят лишить добычи.

--Не отнимай у нас палача отче, палач наш—прозвучало из толпы.

Хьюго вскинул руки в знак, призывая жестом к молчанию...и людской гомон плавно и неохотно стих...

--Сперва я не мог понять, что же означает мое видение, но наблюдая сегодня за происходящим на этой площади ко мне пришло понимание... Вы, добрые жители Памплоны, всегда хорошо относились к нам—флагеллантам...верно?

--Верно , верно-- донеслись до Хьюго многочисленные возгласы..

--Нааааастолько хорошо, насколько плохо вы относитесь к палачам, неправда ли?? Но мы- флагелланты не заслуживаем вашего доброго отношения так же, как палач не заслуживает вашей ненависти...

--К чему клонишь отче ?

--Дети мои, долгие годы, мы-- братство кающихся грешников, бродим по городам и хлестаем себя бичами с молитвами на устах в надежде загладить грехи свои пред Господом нашим... Все мы грешны, но не все находим в себе силы наказать себя за проступки и мысли греховные... Мы жаждем всего лишь очищения, но бродя по улицам и бичуя себя плетью по спинам мы обращаем на себя ваше внимание, ваше уважение...и в наших сердцах неизбежно возникают соблазны воспользоваться вашей благосклонностью, ночлегом, пищей, добрым словом... Но заслужили ли мы этих благ только лишь своим желанием загладить грехи? Нет! Долгие годы сомнения терзали мою душу, мысли, что я что-то делаю не так посещали меня, но что именно—этого я понять был не в силах... Сегодня, хвала Господу нашему, я понял: терзать плоть свою прелюдно--пример благой и душеполезный, но показывать лица свои при этом, как бы заявляя, что я, а не кто-то другой отважился на подвиг очищения—это гордыня, самый страшный из грехов.. Являя лицо свое пред ваши взоры, флагеллант навлекает на себя бОльший грех, нежели тот, от которого стремиться очистится...

Его преподобие перевел дух, и еще громче провозгласил:

--А посему, жители Памплоны, я призываю вас стать свидетелями того, что флагелланты отрекаются от своей гордыни...здесь и сейчас...отныне и навеки мы закроем свои лица от ваших взоров так же, как это делают палачи, так, как просил меня Господь бог в моем видении посылая мне образ палача в кровавом капироте...

С этими словами, как по невидимому знаку все две дюжины флагеллантов стоящих подле Хьюго на эшафоте и около него достали из своих рукавов алую остроконечную маску с прорезями для глаз( в точности как у палача) и надели себе на головы, при этом стали перемещаться на эшафоте, меняясь местами между собой почти так же быстро как меняются местами перевернутые кружки под рукой площадного мошенника. Через мгновение, ошарашенная толпа уже не могла опознать, где стоит флагеллант, а где палач.

Народ возбужденно загудел, когда кающиеся грешники в остороконечных капиротах колонной по трое покидали площадь, но никто не посмел даже дернуть за рукав ни одного флагелланта, хотя каждый горожанин понимал, что его разыграли, и под одним из удаляющихся с площади капиротов скрывается палач, ...скрывается и неумолимо ускользает от народного возмездия... Хьюго и его приспешники уходили не быстро и с достоинством, и никто им не мешал, оторопь всеобщего недоумения надолго сковала толпу. Его преподобие вдруг почувствовал легкое касание чьей-то руки до его локтя:

--Спасибо отче, я не забуду вашей доброты, и той жертвы, на которую вы все пошли ради меня...

--Мы сделали сегодня лишь то, что давно должны были сделать Стефан,--ответил Хьюго-- мои слова обращенные к людям о гордыне были совершенно искренними, и я рад, что ты, хотя и невольно, помог мне избрать верный путь...мы совершили то чему дОлжно быть..и я очень рад что правое дело спасло жизнь хорошему человеку...именно в подобные моменты правое превращается в праведное....

С тех самых пор к кающимся грешникам отношение сложилось иное: мрачные и обезличенные они бродили по городам с ликами сокрытыми под зловещей маской, и их появление уже не вызывало того благоговейного чувства уважения и сочувствия как ранее...истязание грешной плоти стало личным делом каждого избравшего сей трудный путь и движение самобичевателей лишилось героического ореола, о чем лично преподобный Хьюго Турский никогда не сожалел...

Насколько известно, даже наиболее злые языки, разносящие сплетни по тавернам, не посмели пролить свою желчь на события 15 апреля, никто так и не заикнулся о том, что кучка оборванцев с плетками обмишурили весь город, уведя из под носа у горожан палача, хотя почти каждый так думал, но, как бы там ни было, жители Памплоны надолго запомнили ту пасхальную неделю, когда в город пришли флагелланты...

Пихто

--Кто?--переспросила Матрена.

----Дед Пихто--повторила Глафира, и закатила кресло-каталку со старичком с порога поближе к печи.

--И что(?), он правда умеет желания исполнять?--Матрена с сомнением заглянула в глаза дедушке, на что тот, высунув язык, и окатывая тетку слюнями с ног до головы, авторитетно пробурлил:

--Рррррыыыы.

--Бери выше!--засмеялась Глафира--он умеет, не исполнять заветные желания того, на кого скажешь, нужно только волосок из его бороденки выдернуть, и подставить под это его слюнявое "рррыыы", что(?), не веришь?

--Ойли, как не поверить тут--запричитала Матрена--если он "рррыыы" умеет сказать с высунутым языком, то в нем явно бес сидит, а бесы они того, многого могут...

--Ну что? Пробовать будешь?--злобненько сощурившись спросила Глафира.

--Да что пробовать та?

--Как что? Чужие желания не исполнять. Хошь, чтоб у Петровича не сбылось, выдерни волосок, глядишь, муж твой и пить перестанет, а хошь соседке насолить, которая из твоей теплицы огурки тырила, дерни волосок, только после этого руки мыть нельзя, правило такое, иначе не сбудется..

--Что не сбудется?

--Вот заладила клуша старая--рассердилась Глафира--несбывалка не сбудется. Дергать будешь?

Матрена присела напротив старичка, и теперь уже не из любопытсва, а ласково и жалостливо заглянула к нему в глаза.

Пихто было вновь высунул язык, набрал полную грудь воздуха(Матрена зажмурилась, ожидая новый слюнявый душ), но вместо громыхающего и булькающего "Рррыыыы", он вдруг издал кроткое, едва слышное:

--Ры.

Матрена погладила инвалида ладошкой по впалой, изборожденной будто сквозными морщинами щеке, и сказала:

--Дедушка верно проголодался, хочешь борщику, а потом аладушков?

--Ры.

--Ты несбывалку загадывать будешь али нет?--не унималась Глафира--что ты тут святую разыгрывать мне вздумала? Потом деда накормишь, он непривиредливый, готов похлебку с цепным псом на пару жрать, торопись, покась этого трухлявого пня инсульт третий не трахнул. Я вона, себе не жизнь, а прям благодать устроила, надрала волос из бороденки маво козленки, так все соседи вкруг маво дома смиирные ходят, как в воду опущенные, буудут знать, как косые взгляды в сторону моей хаты бросать...

--Только когда дедушку накормлю--решительно заявила Матрена.

--Да чтоб тебя! Ей добра желаешь, а она его и брать не торопится, гляди не профукай, удачу то--проворчала Глафира, и, нахмурившись, добавила--черт с тобой, баба неразумная, твоя взяла, корми его, и мне налей, да погуще, но чтоб апосля несбывалку загадала!.

Матрена покорно кивнула, и побежала стряпать.

Громко чавкая, за ужином, Глафира со злорадством рассказывала куме о своих победах: как у Наташки выкидыш случился(одним ублюдком без роду без племени меньше), как Матвеич на рыбалку ходить перестал(водку жрать в хате как-то безопаснее), как Алешенька, из дома напротив руку правую батогом раздробил( не будет больше скрипку в руки брать, Моцарт хренов, достал уже своей игрой на нервах соседей).

Матрена кормила дедушку с ложечки наваристым борщем, тот охотно заглатывал порцию за порцией, а по щекам его катились слезы.

--Вот кума и поели--довольно крякнула Глафира, и резко отодвинула тарелку от деда--пора делать обещанное, дергай волос, загадывай несбывалку...только вслух, мне тож интересно.

Матрена, глубоко вздохнув, извиняющимися глазами посмотрела на Пихто...дернула волосок, и произнесла:

--Хочу, чтобы заветное желание Глафиры не сбылось!

Подбородок Пихто дернулся, и отвалился, язык вывалился, и дед неистово заклекотал:

--Ры, ры, рррррыыыыы! Чебоксаррррыыы!

В следующее мгновение он оказался в любимом городе, где пол века назад распрощался с Волькой ибн Алешей. Встал с кресла-каталки, расправил плечи, довольным взглядом, освобожденного от оков человека, окинул волжские просторы, и проворчал:

--А что, Сулейман ибн Дауд, заклятье Глафиры посильнее твоей печатки с запретным именем Аллаха было.....помучительнее.

Халтура

Смотрел недавно фильм братьев Коэн "О где же ты, брат?", и пришла в голову мысль — а как много зрителей врубились, что сия лента, это вольное переложение "Одиссеи" Гомера на американские реалии начала двадцатого века?

Несомненно, те, кто прочел греческую нетленку недавно, врубятся почти все, те же, кто в общих чертах помнит Одиссею с детства, могут и не просечь фишку. А ведь есть еще подавляющее большинство молодых зрителей, которые вообще не знают кто такой Гомер. Есть ли художественная ценность в фильме для людей, не вкуривших отсылку к перлам великого слепого?

Хороших произведений на свете много, всех, даже заядлому читателю не осилить, так есть ли смысл писать новые? Можно пойти по пути Коэнов; можно переделать "Фауста" в подделку на японский фольклор с катанами и лисьими хвостами; повествование Плутарха о Спарте и битве при Фермопилах переложить в стимпанк; мощь почти любого сюжета возможно сохранить, если подменить ключевые моменты повествования ..хотя бы и на противоположные по сути...

Зачем писать новое, если творчество для автора, лишь вопрос зароботка? Достаточно использовать вышеозначенные приемы, сберегая солидный шмат нервной энергии, пользуясь гарантированно выигрышными сюжетными ходами...

Юный Сабзиро Кавасаки, непринужденно восседал на наконечнике глефы горного великана О-Судзуки, вознамерившегося сделать из парня паштет, и напевал югу о том, почему он несъедобен:

"В бедняцкой хижине, где только просо в закромах, что зрения лишает батрака, гостил отважный самурай, и рисинку он обронил неосторожно -- частичку Цинь. Душа моя от рисинки той зачата, но плоть - сплошное просо. Быть может, если горстка ячменя разбавила бы скорбный тот замес, паштет с меня бы получился справный."

Заслушался той юги О-Судзуки, и Кавасаки отпустил к вершине гордой Фудзиямы. Забыл сказать юнцу он только, что на вершине ждет Якудза О-Тоета, она отменно голодна, да и в поэзии не смыслит ни хрена.

Современный колобок

— Не верят нынче люди в собственную судьбу! — Проворчал дед, починяя робот-пылесос.

— Отчего ж? — Спросила бабка, разогревая печь.

— Жить желают чужою жизнью.— Ответил дед, запуская пылесос в "сусеки".

— Думаешь, наш новоиспеченый пострел не сбежит? — Поинтересовалась бабка, разбивая пару яиц прямо в емкость для мусора только что выехавшего из "сусеков" робота. Сыпанув сухих дрожжей в "Филипс", напоследок, старуха деловито захлопнула крышку аппарата и принялась неистово его трясти, взбивая тесто.

— Сериалы больно хорошие по телеку идут, — начал объяснять дед, — оторваться сложно — засасывают в жизнь чужую надолго, а себе признаться, что чужие судьбы интереснее собственных, не могем.

Бабка вывалила колобка из пылесоса на протвень, задвинула его в пылающую печь, и сказала:

— А ну ка, включи "Во все тяжкие", и поглядим, что внучок новоиспеченый делать будет.

Испекся колобок, возлег на подоконник — остывать, увидел как по телеку"варщики" наркоту бадяжат, так и залип на сериале до полного остывания

— Потомству, должно вовремя отчий дом покидать, да жизнь собственную начинать.— резонно заметил дед, доедая сдобного внука.

— А ну как нового испечем, — предложила бабка, — но, чур при отключенном "зомбоящике"!

— Добро! — кивнул дед, отправляя в беззубый рот последний румяный бочок отпрыска.

Испекли второго. Телек, предусмотрительно, вырубили. Поставили колобка на подоконник — остывать, а он возьми, да и дай деру!

Катится колобок по лесной тропинке— цикл романов про попаданцев на плеере слушает.

— Колобок-колобок, я тебя съем! — кричит ему заец-побегаец.

Не слышит его колобок, всеми мыслями и душой погружен в попаданческие миры. Заяц его хвать, и сожрал!

— Бабка, испеки третьего, — командует дед, сметая метлой крошки с лесной тропинки, — только плеер не давай!

Испекла старуха третьего за день внука, также остывать оставила.

Убег колобок, при выключенном телеке то. Катится по лесной тропинке, ничего впереди себя не видит — в инсте висит, на аккаунт зайца подписан. Тот хвалится в семидесяти выпусках подряд, что из всех стариковских изб деревни колобки к нему прикатываются — ни один живой не ушел:"Спасибо гаджетам, набрал шесть кг., ставьте лайки, и подписывайтесь на мой канал в Ю—туб."

Сожрал и последнего колобка, не успел тот и седьмой выпуск посмотреть. Отяжелел заец непомерно, жирным стал, аки хряк, грохнулся на тропинку, пасть раскрыл, и более пошевелиться не могет:"Пущай колобки сами в рот катятся, вместе с ай-фонами."

Надоело деду с бабкой внуков печь— один хрен, дарованной жизнью не пользуются, все чужими интересуются, тогда заяц на диету и сел, а волк, медведь и лиса, к тому времени, с голодухи уже и попередохли.

Испанский колобок

В ста км. к югу от Севильи, есть древний городок Эстепа. Ему 2500 лет, финикийцами еще основан. Эти парни бродили по древней Испании, от родника к роднику, и все плевались, ибо источники были солеными.

Дело в том, что 200млн. лет тому назад, Испания была океаническим дном. Позже, дно стало медленно подниматься, и образовалось гигантское озеро, посреди гор. Вода из озера стала постепенно выпариваться. Так, на свет появилась Испания. Но и сейчас, под незначительным слоем наносной почвы, скрываются значительные слои осадочных пород и солей. Поэтому, в древности, почти все родники не были пресными.

Являлось величайшим счастьем обнаружить пресный источник. Таковой и нашли финикийцы у подножия горя Иегва, чему были несказанно рады, и опъяненные счастьем, решили основать город--Астопа( перевод: город, где есть пресная вода).

Позднее, древнее название, трансформировалось в нынешнее--Эстепа.

500 лет тому назад, там жила бабка. И был у нее дедка.

Дед, однажды, ШВАРК!, кулаком по столу:

--Все бабка--говорит--надоело, жрать хочу.

--А чего жрать та?--запричитала бабка--бедные мы, нет у нас ничего.

--Ну а ты по сусекам поскреби, да метелкой помети--предложил умный супруг.

В общем, не знаю, где у бабки "сусеки", но она то знала: зашла в тайный погребок, огляделась, нет ли камер по углам, отворила таинственные сусеки, поскребла, намела что-то, вперемешку с древесной трухой и плесенью, и испекла колобок.

Масса получилась рассыпчатой, ибо дрожжей у бабки не оказалось. Ничего, дед ее умял за милую душу, аж челюсти древние хрустели, даже с лисой не поделился.

Испанцы назвали это сомнительное лакомство "польворон"(дословно "пылевик").

Минули века, лисы сдохли с голоду, а бабкины "сусеки", палеонтологи до сих пор ищут, но польвороны пекут и по сей день. И если сперва это было лакомство для бедных, то позже, в него стали добавлять сахар, миндальную муку, корицу, анис и т.д., и колобок превратился в известный испанский бренд.

И поныне, столицей испанского колобка является городок Эстепа. А дрожжей, так и не добавили.

Век попаданцев

Жили - были три поросенка, славно век коротали, по свинским-то меркам, покамест Семен не взялся сказку про них читать.

Как взялся, так сразу в повествовании четвертый хряк нарисовался, умный, аж жуть: первые трое, как известно, волка через дымоход в котел упавшего сварить хотели, но Сема-кабан к братьям в дом ворвался, огонь под котлом водою залил, свиней топором зарубил, из их подкожного жира бальзам сварил, и им волчару от ожогов и вылечил, на цепь у своего замка посадил.

Сидит Семен в замке, волка лаять учит, да размышляет:"На какие шиши хозяйство содержать?" Посмотрел в окно, увидел избушку со ставенками отворенными, в избе курочка-ряба яйца золотые несет, а дед с бабкой все морды воротят от злата.

Спустился к ним тогда Сема, Рябу забрал, пока старики ее моральный облик не испортили, а взамен три копченые свиные туши отдал, и колобка с подоконника свистнул.

Дома, Семен начинил колобка волчьими ягодами, и отправил к лисе, а сам свататься к внучке побежал, пока та родственникам репку вытягивать помогала.

Выменяв внучку на золотое яичко, подарил Сема невесте лисий воротник, и зажили они долго и счастливо. Когда пришли у внучки месячные, пошел Семен в лес, спящую красавицу в хрустальном гробу отыскал, и в подвал замка сволок. А что, красивая, не жрет не срет и мозги не ебет, зачем такое сокровище будить?

Прошло немало времени, хозяйство Семена разрослось: по лужку за стеной замка избушка на курьих ножках бегает— травы лекарственные собирает, а баба-Яга отвар молодильный для Семена из них варит; заменил Сема кащееву иголку на свою, золотые яйца Рябы в хохлому расписывает на продажу, да мечом-кладенцом укроп на огороде косит — для утренней зарядки.

Сегодня поутряне, видит Сема, что толпа к замку идет несметная:

— Кто такие, на кой пожаловали?— кричит он им.

— Мы сказочники, — отвечает один из пришлых, —именные да народные, иноземные да местные...судить тебя идем. Ты почто, Сема, над сказками нашими издеваешься?

— Не гоже писательскому отродью читательскому воображению препоны ставить— убирайтесь туда, откуда явились, не то как выгляну, как выскочу, полетят клочки по закоулочкам!

Потоптались сказочники у врат замка в нерешительности с минуту, и трое немцев— двое братьев и Гримм спрашивают:

— Почто ты с нами так жестоко, херр Семен?

Сема, отворяя подземелье для травли сказочников змеем Горынычем, смахивает с щеки скупую мужскую слезу, и отвечает:

— Не я такой, времена такие нынче настали— век попаданцев.

Между строк

То было время, когда общество пифагорейцев достигло пика своего могущества. Люди уважали его адептов, и боялись. Уважали за мудрость и глубокие познания. Боялись, за недоступную их разумению прозорливость, и пагубные последствия, которые пифагорейцы способны были навлечь, ежели того пожелают.

Пифагорейцы считали, что Бог - это число, а главным инструментом познания мира, является геометрия.

Однажды, в таверну города Коринф, пришел человек: в скромной, но опрятной тоге, с короткой курчавой бородой, возрастом около пятидесяти лет.

Он сел на дальнюю скамью в углу заведения, и попросил у хозяина лишь воду.

Хозяин обслужил гостя, хоть за воду брать плату было не принято, но, почему бы нет, если народу мало...

Владельца таверны звали Махаон, он был страстным игроком, и среди прочих забав, предпочитал тешить себя игрой в " камень, ножницы, пергамент". Нужно заметить, что несмотря на немалый опыт в играх, получалось у Махаона посредственно. Он предлагал почти всем визитерам таверны разыграть партию в " камень ,ножницы, пергамент", часто проигрывал, что привлекало в его заведение более успешных игроков.

Гость в дальнем углу, неспешно пил свою воду, и с интересом поглядывал на Махаона, и наблюдал за тем, как тот бездарно проигрывает партию за партией различным людям. Некоторое время спустя, ему стало скучно, гость зевнул и подошел к хозяину:

--Если пожелаешь, уважаемый, я помогу тебе выигрывать.-- сказал он Махаону.

--Ты умеешь хорошо читать по лицам?-- осведомился тот.

--Вовсе нет,-- ответил гость,-- но у меня имеются кое какие иные способности. Посади меня поближе к себе, налей вина, принеси побольше еды, и сделай так, чтобы новые люди садились за мой стол, а после приглашай на игру только тех, кто успел поговорить со мною. Играй с каждым только один раз, а перед розыгрышем, я буду подавать тебе знаки: один палец - камень, два - ножницы, три - пергамент.

Махаон подумал немного, и согласился: принес гостю, который назвался Автоликом, еды и вина, разбросал мусор по нескольким столам, а стол Автолика оставил чистым.

Новые люди заходили в таверну, и многие из них усаживались за один стол к Автолику.

К первому, Автолик обратился с следующимм словами:

--Ты прибыл из Сиракуз?

--Странный вопрос,-- несколько раздраженно ответил первый,-- неужели не заметно по тоге, что я местный?

--Я - художник.-- сказал ему Автолик, неизвестно к чему.

--А мне плевать,-- пробубнил первый, и видно было, что этот странный разговор уже стал его раздражать.

-- Полагаю, ты очень уверенный в себе человек, всегда знаешь, чего хочешь.-- продолжил разговор Автолик.

Первому, хоть и польстила сия речь, но то была настолько откровенная ложь, что он даже вскочил из-за стола, озираясь по сторонам, в поисках другой скамьи.

-- Сыграем?-- предложил тут Первому Махаон, зазывая рукою к своей бочке.

-- Пожалуй можно,-- ответил Первый, довольный тем, что ему подвернулся повод отсесть от странного собеседника.

Тем временем, Автолик, незаметно дал знак Махаону, намекая на пергамент.

Разыграли партию: Махаон выбросил " ножницы", а первый, действительно, пергамент.

Через некоторое время, к Автолику подсел второй гость.

--Ты прибыл из Сиракуз?-- вновь прозвучал вопрос.

--Вовсе нет, уважаемый,-- улыбнулся во весь рот Второй,-- я местный, и, обрати внимание, это заметно по бардовому канту на моей тоге.

Второй оказался знатным болтуном, даже стал вскоре утомлять Автолика.

--Я художник.-- выпалил он снова невпопад, прерывая тираду своего болтливого собеседника.

--Вот здорово,-- оживился Второй,-- а я вот музыкант- арфист, почти коллеги, оба творческие люди, хочешь я поделюсь с тобою своими идеями по поводу того, под какую музыку приманивать Музу художника? Бла бла бла....

--Арфа совсем не созвучна моим творческим мыслям.-- отрезал тираду Второго Автолик.

-- Тут ты не прав друг,-- засмеялся Второй, и уже был готов многословно развить свою мысль, как вдруг, Автолик поднял руку, в знак молчания, и сказал:

--Сыграй любезный музыкант партейку с хозяином, посмотри как он скучает у своей бочки, скоро мух языком начнет ловить, уважь Махаона.

Второй повиновался. Пошел играть, а Автолик дал знак Махаону, что у Второй выбросит "ножницы".

И то была правда, Махаон расправился и со Вторым.

Заходит Третий.

--Ты приплыл из Сиракуз?

--Нет, я торговец из Эфеса,-- ответил Третий,-- Сиракузы, нынче, подняли цены на хлеб, довольные тем, что он у них уродился, а повсеместно нет. Полагаю, стоит прикупить местечко в тамошней гильдии, там же найму счетоводов, они - парни смекалистые и исполнительные, я таких люблю.

--Я - художник.

--Хм, прекрасно,-- деловито заявил Третий, ничуть не смутившись странностью заявления. Будь завтра днем здесь же, и я найду применение твоему таланту. Плачу хорошо, но начальник я строгий...

Проиграл Махаону и Третий. Как и указал Автолик, он выбросил камень.

Еще с парой дюжин гостей сыграл Махаон, и только двоим проиграл. Стал он тогда внимательнее наблюдать за Автоликом: тот, в разговоре с новыми людьми, задавал одни и те же вопросы, и постоянно рисовал тростниковой палочкой под своими ногами, то круг, то треугольник, зигзаг, прямоугольник, квадрат.

Наконец, хозяин сам подсел к Автолику, и спросил:

--В чем секрет твоей прозоливости, уважаемый?

--Почти все люди считают, что диалог, это череда вопросов и ответов, но самое интересное скрывается между высказанным,-- начал объяснять гость,-- Во первых, я задаю собеседнику глупый вопрос. Неважно что мне на него он ответит, важно лишь как именно он это сделает. Во вторых, я отвечаю на вопрос, который никто и не собирался мне задавать, чтобы озадачить человека странностью беседы, и вывести его из равновесия. Потом, я говорю заведомо неверную вещь, чтобы услышать его возражения. И снова, неважно, что он мне скажет, главное, что из его ответа можно понять, насколько упорядоченно он мыслит, как расставляет преоритеты. Треугольник - фигура лидера, непоколебимо стоящая на линии в плоском мире, точно пирамида в обьемном, и устремленная ввысь. Круг - совершенная и обтекаемая фигура, любимая общительными людьми. Зигзаг - напоминает своею формой сложности творческого пути. Квадрат - устойчив, как ни крути, его любят люди, которые превыше всего чтут порядок. Прямоугольник, нравится неуверенным в себе людям. Далее все просто. Я попросил тебя играть со всеми лишь однажды, ибо только тогда является их истинная суть. Квадрат и треугольник, своей основательностью и незыблемостью можно отнести к камню в твоей игре. Круг и зигзаг - от них веет сложностью и пластичностью, точно от ножниц. Прямоугольник- это пергамент, правда те, кто не уверен в себе, частенько обладают стремлением к власти, потому к пергаменту можно отнести и треугольник, что там главенствует, помогут разобраться не один вопрос, а несколько.

--Эк намудрил!-- восхищенно воскликнул Махаон,--но почему, все таки были редкие ошибки?

--Как ни стараться привести суть человеческого мышления к геометрической простоте, идеального результата не будет, ибо человек сложен, и к тем, в ком я ошибся, не мешало бы присмотреться получше...такие люди таят в себе много сюрпризов.

Махаон, с великим удовольствием проговорил с Автоликом до познего вечера, ему было невероятно приятно общаться с этим необычным и сведузим во многих премудростях человекрм. Когда хозяин стал прощаться с ним, закрывая заведение, то пригласил его наведаться в таверну и на следующий день.

Автолик, поблагодарил хозяина, ответил, что обдумает его приглашение, и пошел своею дорогой.

Глядя вслед уходящему гостю, Махаон заметил на его икроножной мышце, клеймом выжженный тетраксис - сакральный символ пифагорейцев. Хозяину таверны стало не по себе от увиденного, и до следующего утра он много размышлял над тем, а правильно ли он поступил, пригласив Автолика снова. Но, ни на следующий день, ни в какие другие, пифагореец не вернулся.

Поцелуй огненной девы

Это случилось тогда, когда на Руси почти все здания еще были деревянными.

Жил в городе Владимир парень, по имени Болеслав. Смышленый молодец: голова светлая, руки проворные, потому и достатком не обделен. Он правил подводы и калымаги, и люди к нему шли отовсюду, ибо знали, Болеслав и работу быстро справит, и надежно, и ценой не обидит.

Поскольку Болеслав был одинок, свободного времени у него, хоть отбавляй, потому и придумал себе в довесок к ремеслу своему, работенку уважаемую, но неоплачиваемую - пожары тушить.

Стоит упомянуть, что неслучайно парень подрядился на занятие сие многотрудное да опасное: мал был совсем Болеслав, еще пешком под стол хаживал, когда изба его сгорела вместе с родителями. Только он и выжил в том пожаре, родной дядька Нестор успел спасти мальца, он его и вырастил. С тех пор Болеслав мечтал пожары тушить, а как повзрослел, да деньгами обзавелся, собрал команду подстать себе: богатырь Драгомир- язычник, да Иван - шустрик божий человек.

Была у пожарной команды подвода ладная, о трех бочках с водой, и конь могучий редкой рыжей масти, огня не пужающийся, Болеслав его Огнебогом прозвал.

Много изб да теремов потушили Болеслав со товарищи, за что и уважением пользовались в народе и известностью.

Дружно работали пожарники, слаженно, но дело имели со стихией страшной, и непредсказуемой, потому каждый свои домыслы строил: Драгомир утверждал, что Сварог искру в кузне высекает, а Стрибог ее в пожарища раздувает...так, древние боги гневаются, за то что народ от них отрекся; Иван-шустрик же считал, что пламя всепожирающее - есть наказание за грехи, ангелом Эсраилом насылаемое.

Только Болеслав не видел в пожарах божьего промысла, и все способы новые искал по укрощению огня.

Однажды, на ярмарке, купил Болеслав у византийских купцов "медной соли". Растворил ее в воде, и свою избу сей жидкостью пропитал, а потом и соседские. После пропитки той, избы, как ни старайся, поджечь было трудно, и клопы поубегали.

Люди к Болеславу за советами обращались, мол, что лучше, ежели дом загорится: пасхальными яйцами в полымя швырять с молитвою доброю, али свежим коровьим молоком заливать?

--Меня с командой зовите,-- отвечал он,-- а пока не прибудем, песок сыпьте да воду лейте. На крышах своих, на всякий случай, всегда бочку с водой держите, багры да лопаты с ведрами имейте на огородах, а не токма в сенях да сараях, а главное, бабий визг глушите, токма его мой конь-Огнебог пужается.

Чего и говорить тут, конечно поставил Болеслав бочку с водой и на своей крыше, и у дядьки Нестора.

Как то раз, ехала команда на очередной пожар: Огнебог колокольцами на груди звенит, добрый люд дорогу уступает, и вслед крестит.

Пока ехали, снова Драгомир на Сварога со Стрибогом сетовать принялся, а Иван- шустрик грехи поминать, да Эсраила. Не по себе Болеславу от тех разговоров сделалось, хоть и слыхал их не единожды, задумался и он:"Может и взаправду за пожарищами стоит сила могучая, да осмысленная, и не лиходеи какие от рода человеческого( хотя и таких хватает), а нечто таинственное, не от мира сего?"

Добрались до терема пылающего, принялись за дело: ведра доброхотам расшвыряли, цепь из человеков наладили, воду друг от друга передающих. Одел Болеслав кошму хитро скроенную, раствором медной соли пропитанную, багром вооружился, и вошел в стену огненную. Идет по дому гибнущему, глядь, а в светелке люлька стоит, и младенец в ней плачем надрывается. Схватил Болеслав ребеночка, отворотом кошмы от жара прикрыл, к сердцу прижал, уходить собрался. Вдруг, видит: в стене огня образ девы колышется...красивой, и до боли родной. Замешкал Болеслав: рот раскрыл и остановился. Так и стоял бы, покамест не изжарился, если бы Драгомир его из терема не вывел.

Прошло немного времени, и Болеслав повстречал девушку: огромные глаза-желтые зрачки, ликом мила, и волоса, аки пламя в ночи горящее. Екнуло сердце молодца: "А ведь девица точь в точь такая же, как морок, в горящем тереме увиденный!"

Девчину ту, Ольгой звали, сиротою была, осьмнадцати годков от роду. Приютил Болеслав ее, по хозяйству его холостяцкому присматривать оставил, да еду готовить, а через несколько недель, предложил ей руку и сердце.

А Ольга ему и отвечала:

--Люб ты мне Болеслав, но коли прислужницы своей руки просишь, то докажи мне, прежде чем под венец отправимся, что не служанка я тебе вовсе, а невеста...сделай то, что я попрошу, дабы знала я, что имеешь ты ко мне уважение.

--Что хочешь ты, чтобы сделал я?-- спросил ее молодец.

--Неделю тому назад ливень приключился,-- говорит Оля,-- дождевой водою медную соль с избы твоей посмывало, и ручьем в пруд ближайший отнесло, вся рыба и передохла в нем от зелья тваго заморсокого, да противопожарного...не пропитывай им более избу.

Болеслав нехотя кивнул.

--И бочку с крыши то сыми,-- продолжила девушка,-- я в ней огурки квасить хочу, а разживешься новой бочкой, поставишь снова на кровлю.

И на это Болеслав согласие дал, и условились они тогда о венчании через три дня.

Весел стал Болеслав, засуетился в предсвадебных хлопотах, а накануне венчания, заглянул к дядьке своему - Нестору. Выпили они, как водится, жизнь холостяцкую проводили, и захмелевший Болеслав, поведал Нестору о чуде: как увидел образ Ольги на пожаре, прежде чем повстречал, и об предсвадебных условиях ее не утаил. Тяжкое подозрение поселилось в думах Нестора, как только он сию историю услыхал, но, виду не подал..досидели вечер, и разошлись, условившись на день грядущий в полдень в церкви на венчании увидеться.

И вот уже полдень: Болеслав с Оленькой в красивых одеждах пред алтарем стоят, меж ними толстый поп кадилом машет, толпа гостей рядом же, только все нет посаженного отца - Нестора.

Долго уж нет его. Да ладно, нечего добрый люд ожиданием тяготить, приступили к венчанию без дядьки. Лишь обручились, заветные слова преданности друг другу до гроба произнесли, так сразу и поцеловались, по совести- впервые. Лишь воссоединились губы влюбленных, Нестор в церковь вбегает, какой-то тряпицей размахивает, и кричит:

--Стойте люди, выслушайте меня! Я Болеслава из огня малышом вынес, не сказал ему даже по взрослости, что умирающая мать его мне в последниг миг жизни сообщила:"Заигрался малолетний Болеслав с лучиной горящей, от того и пожар приключился". Но то, дело прошлое, и никто дитя неразумное в том не винит. Но, была тогда в избе нянечка, пятнадцати годков от роду, рыженькая, Олей звали, сгорела вместе с родителями Болеслава, о чем я ему не говорил, дабы душу его светлую не смущать. Сбегал я нынче к родителям той погибшей няни, испросил, а не осталось ли образа какого их доченьки, а они мне вот эту скатерку дали, с вышивкой. Смотрите люди добрые, смотрите!

Народ в церкви глянул на ту скатерку, которую Нестор над головою поднял да расправил, чтоб всем видно было, и охнул. Посмотрел и Болеслав, и увидал ней точь в точь Олю свою, с которой только что обвенчался.

--Злой дух сгоревшей нянечки, мести алчущий, не иначе!-- воскликнул стоящий подле Болеслава Иван-Шустрик.

--Не зря она тебе в огне являлась,-- добавил Драгомир,-- и бочку с крыши убрать повелела, и избу медной солью не окраплять, все один к одному сходится!

Болеслав, не в силах вымолвить ни слова, обернулся к Оленьке, взглянул в полюбившиеся черты, и оторопел.

Оля глянула на мужа так, будто прямиком в душу посмотрела, и ощутив там сомнение тягостное, слезу ручьем стремительным да внезапным пустила, дернулась, да рукою поповское кадило задела. Опрокинулась утварь церковная углями на платье ее белое, да подвенечное, и вспыхнуло оно пламенем жарким, и как яд в душе мужа стремительным.

Потянулась было Оленька к купели с водою святою, дабы пламя загасить, а ей поп дорогу преградил, посеребрянным посохом угрожая.

Рванулась девушка к чаше, подле попа стоящей, ухватилась за нее, и опрокинула на себя. Но то не вода была, как девица в смятении мыслила, а масло миртовое. Заполыхала Оля пуще прежнего, побежала в толпу гостей, а люди расступаются, пламя тушить не торопятся. Выбежала бедняжка из церки, и еще чрез несколько шажков упала замертво.

Все то долго пишется, да вершится в один миг: лишь секунду промедлил Болеслав, и того хватило, чтобы поп жену его от купели отогнал. Оттолкнул парень попа в сторону в миг следующий, да поздно, Оля на себя чашу с маслом уже и повылила, и побегла так быстро, что Болеслав ее лишь мертвую нагнал у порога храма.

С тех пор, как "огненная свадьба" приключилась, отвернулись люди от вдовца- Болеслава, стали говаривать, что пламя пожара всепожирающего, следует за ремеслом его огнеборца удалого, ибо перечит оно божьему промыслу. Убрали бочки с водою с крыш, зареклись звать Болеслава на тушение, и вообще, даже телеги править у него перестали.

Уехал тогда Болеслав из Владимира в город Рязань, и, несмотря на то, что часто пожары приключались, еще много времени во Владимире не создавались пожарные команды.

Ходили также слухи, что Болеслав, больше никогда не женился.

Пенсионер

"Раз в сто лет, и палка стреляет".

Народная мудрость.

Хосе Родригес был робким малым, застенчивым. Когда он, будучи совсем юным, устроился на свою первую работу подмастерьем у часовщика, то сразу проявил себя аккуратным и безропотным работником.

На таких "воду возят", вот и часовщик заставлял парня задерживаться подольше, и ни разу за два года тружданий Хосе в мастерской не подумал о повышении тому зарплаты.

Следующим рабочим местом Хосе стал завод в Валенсии где отливали пули. Там он и проработал до пенсии.

Увлечением Хосе, в последние годы, было копаться в индустриальном мусоре, на заднем дворе завода, и выискивать бракованные, искареженные пули и гильзы к ним, которые друг-охранник, великодушно позволял выносить за проходную.

Гильзы и пули, Хосе собирал для малолетнего внука - Эдуардо.

И вот, Хосе стукнуло 67 лет. Он собрал в коробку нехитрый скарб из личного шкафчика заводской раздевалки, и с легким сердцем отправился в офис "Сегуридад социаль", писать заявление о выходе на пенсию.

Чиновник в офисе развернул Хосе к ленте с номерками, наш молодой пенсионер послушно оторвал номерок, терпеливо отстоял длинную очередь, и когда сел за стол к служащему, тот его сразу отправил к компьютору в прихожке, запрашивать анкету трудового стажа.

Худо бедно, с помощью доброхотов, стоящих рядом, он разобрался в интерфейсе чертовой машины, и та исторгла для него один единственный листок. В нем мудреными, непривычными простому человеку терминами писалось, что Хосе Родригес за всю свою жизнь наработал стажа всего-то два года...те самые пару лет, которые старик провел в часовой мастерской в юности. О пятидесяти годах отработки у станка в оружейном заводе не говорилось ни слова.

Будто чья-то железная рука сдавила сердце пенсионера, в глазах у Хосе потемнело, и он медленно стал сползать по стене вниз.

-- Дедуль, ну зачем же здесь помирать? На улице приятней, там и воздух свежее. -- раздался веселый голос рядом.

Хосе поднял глаза, и увидел перед собой этакого франта, в черном плаще и широкополой черной шляпе.

-- Дон Инфаркто, -- представился незнакомец, просияв белоснежной улыбкой, и услужливо вывел старика, поддерживая его подмышки на улицу, где и посадил на лавочку, и уселся рядом с ним.

-- Как же так? -- пролепетал старик, -- всю жизнь горбатился на заводе, а он мне ни дня стажа не выписал...

-- А как ты хотел? -- со смехом спросил Дон Инфаркто, -- все люди как люди, заблаговременно --за несколько месяцев до выхода на заслуженный отдых, начинают обивать пороги чиновничьих чертогов, а ты будто с луны свалился...

-- На их честность расчитывал, -- промолвил Хосе, -- и что теперь?

-- А теперь, я буду тебя бить, -- заявил собеседник в черном.

С этими словами он встал со скамейки, и ударил Хосе поддых:

-- Это тебе за феерическое распиздяйство и слепую веру в честность чиновников.

Старик согнулсся в три погибели, и закашлялся.

Последовал и второй удар:

-- А это, за десятилетия спокойствия, с которым ты жил, и в ус не дул, -- прошипел Дон Инфаркто, -- вообще, это и мой косяк, я таких как ты раньше забираю, ибо нечего вам небо коптить своею немощью...

С этими словами, франт двинул и себе по челюсти, пошевелил ею влево-вправо -- работает.

-- Видишь, какой я справедливый, и к другим, и к себе?

Инфаркто занес руку для нового удара, и тут Хосе взмолился:

-- Постой, третьего удара я не вынесу, позволь мне что-то исправить..должно быть какая-то ошибка произошла, позволь разобраться...

Истязатель остановился, поразмыслил пару секунд, и заявил:

-- Даю тебе последний шанс...иди... разбирайся.

На следующий день, Хосе забрел в бухгалтерию оружейного завода. Дюжина пар скучающих глаз, равномерно заплывших мутной пленкой жира, безучастно взглянули на него.

-- Зачем пожаловали? -- холодно поинтересовался один из служащих.

-- Прошу прощения, -- робко извинился незнамо за что Хосе, -- я отработал на вашем заводе без малого пятьдесят лет, но они почему-то не вошли в мой рабочий стаж.

-- Наша бухгалтерия таких грубых ошибок не допускает, -- с каменным лицом ответил служащий, спешно пытающийся мышью компьютера закрыть окно порносайта на экране, -- а посему, не компостируйте нам мозги, уважаемый, и позвольте честным людям выполнять свою работу.

Дюжина "честных" работников, уже позакрывали покер и порно на компах, и спешно состроили сосредоточенные мины.

-- А я, разве не честно вкалывал полвека? -- едва слышно выдавил из себя удивленный Хосе.

-- А вы, милостивый государь, насколько я знаю, у нас не числитесь, так что, идите ка вы своей дорожкой, к офису пенсионного фонда, выбивайте пособие по старости, а от офиса и до кладбища недалече...

Повисла пауза, взгляды офисного плангтона, сверлящими эманациями выталкивали Хосе вон.

Старик растерялся, за его спиной послышался смех дона Инфаркто. И тут Хосе вспомнил тот единственный смелый поступок, когда в юности, задушил голыми руками волка в лесах Сьерра-Морены, спасая жизнь отцу. И куда потом подевалась вся его отвага? Старик, машинально, запустил руку в карман плаща, и нащупал там искареженную обойму карабина, начиненную такими же бракованными как и сама обойма пулями.

Под его ногами, важно проходил котенок, и, едва ощутимо, потерся бочком о ногу Хосе.

Пенсионер опустил глаза, и темный огонь засиял в них. Он нагнулся, и взял на руки рыжего ласкового котенка. Следующим движением, Хосе вынул из кармана обойму, вставил ее в котенка, и, мягким движением указательного пальца надавил на хвост животного.

Огонь извергнулся из пасти рыжего комочка шерсти, и шквальная пулеметная очередь заставила стены бухгалтерии содрогнуться.

Первый офисник, разговаривавший с Хосе, упал, разрезанный очередью пополам: верхняя часть его туловища грохнулась на клавиатуру компа, снова открыв порносайт с любимыми извращениями; щепки от столов, посыпались на залитый кровью и тягучим жиром пол. Ухмылки плангтона, сносило градом пуль вместе с зубами; взрывались от разрывных зарядов умные головы заводских счетоводов; по луже крови на полу, поплыли к ногам Хосе, точно старинные галеоны в новый свет, анкеты с трудовым стажем работяг.

Закончились патроны, и Хосе выпустил из рук котенка. Тот, откашливаясь сизыми облачками дыма, заскакал к подоконнику, явно недовольный тем, что вымазал лапки в липкой теплой жидкости на полу.

За спиной у старика, раздались звонкие апплодисменты дона Инфаркто:

-- Браво-браво, не ожидал!

-- И что теперь? -- спросил его Хосе, засовывая использованную обойму назад в карман.

-- Поживем еще маленько, -- весело воскликнул Ифаркт,--ибо не зря коптишь небо.., кстати, тут за соседней дверью отдел кадров...заглянем?

Восьмой мост

Был у одинокой бабы Малуши сынок, Демьяном звали. Покладистый, трудолюбивый, добрый, слабый - всей шпане окрестной отрада, на осмеяние да избиение.

Побои от сверстников Демьян переносил стойко, хныкать уже в девять лет зарекся, все "силу" свою пестовал да копил. Он так рассудил: слабость в вещах очевидных, прекрасно скрывает мощь в делах скрытых, от неискушенного обывателя недоступных.

Таланты потаенные, еще обнаружить самому надобно, а то ой как непросто. Демьян и помыслил: "Не может человек без способностей уродиться, по крайней мере тот, кто таковых всем сердцем жаждет, а значит, найдет он их в себе, рано или поздно. Просто ждать, точно у моря погоды - способ слабейший из всех возможных. Встречать нужно призвание свое во всеоружии."

Стал Демьян пестовать навыки, что на виду обретаются: память улучшать, книги умные читать да терпение из железных запасов души ковать.

Что и говорить, парни деревенские Демьяну сильно досаждали, проходу нигде не давали. По закоулкам села, искать шпане его было трудно, да и недосуг, но подкарауливать на мосточках через реку - милое дело. Ведь село то, на двух речных островках находилось - один остров четырьмя мостками с большой землей соединялся, второй двумя, и седьмой мост был переброшен между островами. Шпана над Демьяном так пошутить решила: "Идешь по делам, иди. Корзинами торгуешь? Да ради бога, но если заметим, что ты, обходя село с товаром, дважды за день на одном и том же мосту обьявился, то пустим тебя по реке, в дырявой твоей корзине, аки в челне..."

И бывал Демьян в воде ледяной с побоями искупан дюжину раз, ибо не мог он найти пути, чтоб дважды на одном мосту не обьявляться. Но парень то был упертый, нашел таки задачку схожую, в книжке заумной.

Измыслил тогда Демьян план хитрый: письмо сельскому старосте Григорию Иванычу подбросил, якобы от Митрополита Смоленского Феофана. Писалось в нем о следующем:

" Чрез неделю, в твое село сам Черт пожалует, да не по делам своим бесовским, а гонимый семикрылым Серафимом. Хром нынче демон, посему и в скорости потерял, а расстояния меряет не в верстах,а в душах человеческих, покамест по земле ковыляет. Тем дальше черт от преследователя сваго, чем больше душ живых на своем пути повстречал. Слыхал я, Григорий Иваныч, что село твое на двух островах да о семи мостах стоит. Так вот, распорядись ка ты милок черту путь проложить россыпями белых каменьев, или из мела, да такой путь, чтобы Сатана обошел все семь мостов, но дважды ни на один не заступил. Коли заступит второй раз, унесет с собою все души, встреченные на повторном пути. Итак, сроку тебе, поменьше недели будет, таков вердикт, на высшем синоде утвержден, да светлыми умами святых отцов продуман."

Подивился премного сельский староста Григорий Иваныч, да делать нечего, митрополиту верить принято поболее чем себе самому, да и письмо, похоже подлинное: на бумаге годной, с почерком ладным да сургучной печатью справной.

Собрал он вкруг себя самых башковитых мужиков, стали думу думать: как пройти семь мостов, ни разу повторно не заступив. Три дня головы ломали, ведь и карту села нарисовали, и чиркали на ней и так и сяк...ничего не выходит.

Бросили, наконец, клич по всему селу: мол, кто решит задачу, тому вечное уважение, и пять мешков овса впридачу.

Все село мозгами заскрипело, аж сна лишилось. На исходе пятого дня, к Григорюю Иванычу Малуша приходит, и говорит, что сынок ее - Демьян, выход из положения нашел.

Собрались тогда сельские умники у дома Демьяна, просят решению вопроса поспособствовать. Демьян их на бережок позвал, и веткой на речном песке расписал дилемму ту, и решение ее. Пол дня бился парень, чтобы уяснили умники сельские науку доказательную, мудреную из книги ученого иноземного, что единственный выход из положения - построить восьмой мост.

Поняли! За оставшиеся два дня всем селом хлипкий мосток в узком месте и сообразили.

Путь единый, да неповторяющийся по всем мостам да сквозь село мелом пообсыпали. А ночью дождь случился, смыл меловую поземку, народ и решил: "прошел чертяка мирно, да опасность миновала".

Григорий Иваныч, с тех пор Демьяна зауважал, шпане строго настрого наказал не трогать его, да пятью мешками овса одарил.

И жить бы Демьяну в селе, да не тужить более, но тесно ему стало разумом на родном краю обретаться. Собрал он в один прекрасный день узелок с пожитками, с Малушей простился, и отправился восьмым мостом в город Санкт Петерсбург в математический класс Михайло Васильевича Ломоносова пробиваться. По слухам, в то самое время, российской академией наук, был нанят лектором прусский математик Леонард Эйлер. Уж больно хотелось Демьяну взглянуть на гениального ученого, доказавшего неразрешимость дилеммы "о семи мостах Кенигсберга", и тем самым заложившим основы новой математической дисциплины "Комбинаторики", а также, невольно помогшего одному сельскому пареньку найти свое призвание.

Утопленник

Порой, четыре с небольшим минуты тянутся длинее всей прожитой до них жизни. Роман, стартовал с тумбочки по средней дорожке пятидесятиметрового бассейна. Трибуны спортивного плавательного комплекса ревели ободряющими возгласами, самая тяжелая дистанция соревновательного дня началась--четыреста метров баттерфляем. Редкая дистанция этим стилем, далеко не на каждом соревновании бывает заявлена...

Сначала, нужно поберечь силы, плывешь на "автомате": тело работает как бездушная машина а мысли улетают далеко. Боль в мускулах замедляет течение времени...для разума, который под воздействием адреналина и бог знает чего еще, с бешенной скоростью генерирует образы в голове...так много, будто перед глазами успевает пронестись вся жизнь.

Первым, вспомнился тренер--Владимир Савельич Ланин, по прозвищу Ехарный бабай:

--Каждый пловец,--говорил он, посекундно попыхивая трубкой с превонючим табаком,--должен быть философом, чтобы стать победителем. Мысль быстрее тела, она способна обогнать его, так устремите ее к финишу, парни, вцепитесь в ее хвост, пускай она станет для вас буксиром. Организм молодого подготовленного пловца--безотказный паровоз, котлы которого крепки, и не разорвутся, сколько угля в топку не кидать. Что нам Фэлпс, с ластами вместо ног, баскетбольным ростом и природой ускоренным метаболизмом?! Он дикий, натренированный зверь, а вы--философы, способные разогнать свое сердце усилием воли и разума.

Роман представил свое ментальное Я на три метра впереди собственного корпуса:"Пускай Я, буду жарить на спортивной моторке. Пускай Я, сброшу мне с кормы тросс. Буду цепляться за него, подтягиваться, и выталкивать свое тело вперед."

На второй сотне, пловец на третьей дорожке обогнал Романа на половину корпуса.

"Пускай за мной погонится белая акула-людоед!"

Распахнулся никем, кроме Романа, невидимый шлюз на дне бассейна, и шестиметровое зубастое чудовище устремилось за философом, мощная струя адреналина, будто вода из пожарного браднспойта, со свистом забила в топку паровоза, имя которому--Роман. Пловец прибавил ходу. На тренировках, Роман часто воображал преследующую его рыбину...настолько часто, что образ ее перестал отличаться от оригинала. Сердце застучало так бешенно, что казалось, вот вот выпрыгнет из горла...надо и его опередить, нето Роман его действительно выплюнет, плюхнется сердце на буксирную моторку, еще и его догонять придется...

На третьей сотне акула выдохлась и отстала. Роман, вдруг помолодел на десять лет: он вспомнил, как его-ребенка, преследовали на тренировочной дорожке шкафоподобные "старшаки", с самодельными металическими лопатками на руках, и то и дело рассекали ему пятки в кровь--глумление над младшими, было их излюбленной забавой. Воспоминания помогли: на четвертой сотне, Роман вновь выбился в лидеры. Впереди последние метры дистанции, моторка, с альтер-эго Романа на борту, разбилась со всей дури о финишный бортик ; акула-людоед, уже давно кормит грибок на дне бассейна; "старшаки", уже сточили острые края своих лопаток на руках, и лишь нежно щекочут бронированные пятки снова повзрослевшего Романа-- силы пловца оказались на исходе.

Ехарный бабай, сидя на стуле позади секунданта, снова запыхтел свой трубкой, выдыхая клубы едкого дыма, в которых Роману явственно мерещилась зависшая в воздухе надпись:"Продуешь--не прощу."

Пора использовать последний резерв уставшего Воображариума--Роман почувствовал, как умирает, увидел впереди свое альтер-эго, благополучно выбравшееся из под обломком разбившейся моторки, и с издевательской ухмылкой машущего ему рукой с суши. "Я--это ты"-- мысленно прокричал Роман:"Я--как и ты, уже на финише, по другому быть не может!"

Последнее усилие изнеможденного тела...гребок, еще гребок, и как Бог, Роман взлетает на финишный бортик, прямо в средоточие своего Я, буксировавшего его на моторке.

Роман, победно воздел руки, присваивая весь рев с трибун себе. Это было долгожданное, а потому упоительное мгновение. Он--победитель, наконец-то!

"Хватило же мне сил так молниеносно вскочить на бортик после такой выматывающей и тело и душу дистанции!"-- самопроизвольно появилась мысль. Пловец обернулся, и посмотрел вниз. Там он увидел собственное тело, которое пришло к финишу третьим. На него страшно было смотреть: вконец вымотанное, едва шевелящее конечностями, с угрюмой гримасой проигравшего на лице. Тело еще долго дышало в воду, пуская пузыри возле борта, пытаясь замедлить раскачегаренный пульс.

Наконец, тело поплыло к лесенке, кое как выбралось на сушу, и заковыляло с побитым видом в сторону раздевалки, не обращая на Романа никакого внимания...

Последний день кошек

У бабки Степаниды жило семь кошек, все с человеческими именами -- в честь любимых подружек, да и относилась она к ним почти также, но немного добрее.

Гарем из семи кошек "строил" Василий -- огромный жирный котяра, названный в честь мужа Степаниды, царство ему небесное! Василий, относился к кошкам почти также, как покойный к подружкам жены, но немного добрее, быть может поэтому, Степанида частенько обзывала кота "кобелиной".

Все кошачье племя в квартире "строила" морская свинка по кличке Портос. Точнее, морской свин, как любила говаривать Степанида.

Кошка-Наташка любила спать на старом пузатом телевизоре, от которого не отрывалась ее тезсзка, когда приходила к бабке в гости.

Кошка-Оксанка постоянно торчала на кухне, и всегда норовила стащить что-нибудь вкусненькое с обеденного стола, и единственное, чем она отличалась от соседки Степаниды по лестничной площадке, так это тем, что не умела открывать холодильник.

Рыжая лохматая бестия -- Аделаида Иосифовна целыми днями гуляла по карнизу дома, была "своей" в доброй дюжине квартир, везде мяфкала, мол, бедная я несчастная, совсем отощала, уже лишь восемь кг. вешу, покормите, люди добрые! Аделаида Иосифовна, не умела выпускать когти, потому и летала частенько с пятого этажа...эээ..примерно столько же раз, сколько ее человеческий прообраз ломала себе что-нибудь, катаясь на горных лыжах.

Кошка-Степанида постоянно шипела на сородичей, а то и отвешивала им полноценных люлей, не исключая и Василия, ну прямо как бабка в лучшие годы в своем кругу общения.

Остальные три кошки, были невзрачными статистками, ну, чтобы Василий издалека заразу в дом не приносил.

Каждое утро, когда кошаки мчались будить Степаниду с претензиями по поводу пустых мисок, на комоде начинала раскачиваться клетка. Это Портос неистовствовал в заключении, и его тоненький голосок звучал для обитетелей квартиры более угрожающе, нежели рык Хрущева на трибуне ООН. Степанида вскакивала с кровати, бежала открывать клетку, и лишь потом наполняла миски кошанам. Но, ни одна киска не смела рискнуть попробовать снедь прежде, чем это сделает Портос: морской свин, с важным видом обегал все пайки, пробовал каждый, и лишь когда завершал свой ежедневный обход владений, и самостоятельно возвращался в клетку, кошаны приступали к трапезе.

Так они и жили, и, надо заметить, вполне себе счастливо: Портос, раздувался от чувства собственного величия; кошаки, пухли от избытка еды и недостатка физических упражнений; Степанида, балдела от воссоздания почти точной модели золотых лет жизни, но немного добрее.

Идилия закончилась первого марта, когда старший внук Степаниды принес ей подарок -- молоденького йоркширского терьера, по кличке Борька, внук назвал его в честь себя.

Бедный щенок, не знал куда приткнуться: все злачные места однушки, уже давно были заняты кошачьей ордой. Сунется собачатина к дивану, на него оттуда шипит Аделаида Иосифовна; полезет на кресло, получит удар наотмашь по морде от Василия; в коридоре, охраняет тапки "кошара с Чебоксаров"(Степанида не помнила имя подружки из вышеупомянутого города, потому и назвала кошака так, как всегда называла знакомую из Чебоксар, кстати, дальнюю родственницу), ну и так далее...

Все бы ничего, в конце-концов, есть же еще и крышка от унитаза, но, посидеть спокойно, Борьке не удавалось даже в "месте для размышлений" -- кошки, по очереди навещали щенка, и отвешивали ему неиллюзорных тумаков. Вот подойдет к примеру Оксанка, звизданет когтистой лапой терьерчику по уху, и тут же отвернется, будто не она это вовсе.

Не знаю, что творилось в этот день в несчастной собачьей голове, но на душе у Борьки уж точно "кошки скребли".

Все изменилось утром следующего дня: как всегда, кошаки подняли голодный бунт, тучным табуном ринувшись на кровать к Степаниде, дабы мяфкнуть в самое ухо старухе все, что они думают о зеркальном блеске на дне своих мисок; закачалась клетка на комоде, и бабушка, едва протерев спросони глаза, отправилась "выпускать изверга из заточения". Довольный Портос, спустился по лесенке из банок с кошачьим кормом на пол, и направился на кухню -- дигустировать одинаковую еду из всех мисок. Нам этот раз, тарелочек было на одну больше, что морского свина ничуть не смутило, но, на пути к последней "лоханочке", разъяренным цербером встал малорослик-Борька, размером едва ли больше Портоса.

Свин, хотел было возмутится, как это он иногда делал -- рявкнуть-чихнуть-ещерявкнуть-пернуть-сновачихнуть...ну прям как бывший начальник жека -- Генадий Федорович, обожавший цитировать "Трех мушкетеров", но цербер-Борис, был уже не тот, что вчера, не кроткий щеночек...нееет...он возмужал-гавкнул-пискнул-сновагавкнул.................и перегрыз Портосу горло.

Воцарилось гробовое молчание: Аделаида Иосифовна, спешно ретировалась на "место для размышлений"; Василий, убежал "воспитывать" статисток, но по доброму; Степанида, взяла на руки Степаниду, и побежала в кассы ЖД вокзала, покупать билет до Чебоксар, дабы навестить родственницу, имя которой внезапно вспомнила; коронное место на диване опустело, и оно звало-влекло-манило нового хозяина квартиры, мол, приляжь милок, апосля трудов праведных, самоутвердился и довольно, поел, вытер кровищу с морды о подлокотник дивана, и баиньки...

Мимо

Промахнулся? Нет!:попал точно в "мимо"!

Ошибся? Ну нет же: угодил в яблочко между истинами.

Заебался? Ни в коем случае: погрузился в сладкую негу усталости.

Не доучился к экзамену? Как можно: сэкономил энергию и оставил свободное место в голове для логических маневров.

Уволили с работы? Никогда: освободили ради творческих поисков.

Теща померла? Что вы: она ушла готовить мне теплое местечко в Раю.

Заболел ребенок? Неет: имунная система чада взяла перерыв на апгрейд и перезагрузку.

А что со смертью? Пошел нахуй, я о жизни здесь толкую.

Есенин

Валентину четырнадцать.

Он познакомился с Настей на деревне у бабушки. Вот уже осень на носу -- скоро им уезжать домой, в город. Один и тот же город, но большой. Чтобы увидеть ее снова, Валентину необходимо проехать тридцать пять остановок на автобусе с тремя пересадками в один конец. Вдобавок, пара киллометров пехом по шпанским кварталам с опаской, неровен час, очередное чмо поднимется с "кортов", свистнет восемьсот кг. пацанов, и задаст Валентину вопрос, который прописан где-то в базовом инстинкте животного, обязанного эволюцией охранять своих самок и охотничьи угодья:

-- Ээ ты, ты чего по нашему району ходишь?

А Валентин умеет думать:"Супротив тонны агрессивно настроенного быдлеца не сдюжу, и ведь эта дилемма на каждый день свидания с возлюбленной".

Отношения с Настей прекращаются.

Валентину восемнадцать.

Учеба в университете, в другом городе. Где же сейчас Настя? Должно быть тоже учится где-то. Парень заводит отношения с сокурсницей Леной. Есть в ней что-то от Насти, трудноуловимое, быть может взгляд?

Преграды, навроде пацанских шобл, канули в Лету. Нужно учиться и как-то кормить себя. Отношения с Леной продолжаются несколько месяцев. Валентин обнаруживает в себе бешенную ревность, по поводу и без. Наверное, это качество развилось от того, что он однажды не удержал "свое" по праву, и опасается потерять вновь. Итог предсказуем.

Валентину двадцать два.

На ошибках учатся. От ревности не осталось и следа, но для этого пришлось качнуть лодку бытия в сторону холодного безразличия и отстраненности. Девушкам не хватает в Валентине душевности. Была одна -- Оля, внешне сильно походила на Настю, но когда парень научился "открывать сердце", Оля успела исчезнуть "за горизонтом".

Валентину двадцать семь.

Он женится, уже умеет удержать подле себя человека, но отношения с женой строятся не на любви, а на уважении....и умении. Еще бы, ведь Валентин умеет думать и учиться на собственных ошибках.

Валентину сорок два.

Блуждая по дебрям инета, мужчина, в который раз шерстит соц.сети в поисках странички Насти. Не находит. Вместо этого, он запомнил имена нескольких женщин, как две капли воды на нее похожих. Смотрит их фотки иногда.

Сын-подросток интересуется:

-- Папа, а какие цитаты из наших поэтов тебе нравятся больше всего?

-- "Мы в жизни любим один раз, а после ищем лишь похожих"

-- Есенин! -- узнал сын, -- ты с этим согласен?

-- Нет, -- ответил Валентин, -- но у меня согласия никто не спрашивал.

-- Я с девочкой одной познакомился, поможешь советом?

-- Ты ведь уже умеешь думать, -- вздохнул Валентин, вспоминая всю свою жизнь, -- вот и подумай, а потом сделай наоборот.

-- Это как?

-- Как душа велит.

Мечта

-- Представь себе зомби-аппокалипсис: бензин и патроны уже кончились, собачьи консервы все съедены, бродишь с арбалетом, на крыс и кроликов охотишься, и мечтаешь стать пилотом самолета, -- учил меня Олег, -- глупая мечта в контексте упомянутого времени, не правда ли?

-- Хреновое сравнение, -- хмыкнул я в ответ, -- и живем не с зомбаками, и мечта у меня совсем другая...

Тем временем, мимо нашего с Олегом рабочего фургона прошла симпатичная девушка, в бразильских трусиках и чулках на резинках, самозабвенно общаясь с мужской версией "Сири" по смартфону. Притягивало внимание непривычно большое количество одежды на даме.

Мы, проводили оценивающим взглядом волнительно виляющие при ходьбе ягодицы девахи, и Олег заметил:

-- Говорят, в старину, девчонки зачем-то штаны носили и какие-то платья, и сиськи тряпками прикрывали, представляешь, сколько пищи для воображения?

-- Наверное, они разделись вовсе, для того чтобы похоронить в себе загадку. Нечего разгадывать -- не о чем думать -- посмотрел, возбудился, побежал домой, активировал электронную куклу -- выпустил пар, и так отгородил себя от опасности попасть на "демографический штраф". -- предположил я, -- нагота их, это, своего рода способ удерживать социальную дистанцию.

-- Ходят слухи, что хакерши из "Амазонки ХХХ" научились взламывать "Сири" на смартах мужиков, и общаться с ними под видом электронной проги, -- просвятил Олег, -- правда, власти быстро их вычисляют, и на "демографический штраф попадает как амазонка, так и владелей смарта. С хакерш, взятки гладки, перелогинились, говносмарт сменили и все дела, а мужичье на баблосы попадает не слабо...

-- Не понимаю, зачем этим порождениям хаоса общение с живыми мужчинами, -- удивился я, -- и анекдоты у нас площе, нежели у "Сири", и кругозор уже, и в сексе толку меньше...

-- А вдруг, у них та же мечта, что и у тебя? -- предположил Олег.

-- В рамках законности, невозможно, -- отрезал я, -- для этого нужно, как минимум отказаться от выплат по кредитам за электронную секс-куклу, чтобы подкопить крохи, остающиеся с корпоративного пособия, тогда, эдак через четверть века, наберут криптобаксов на два "демографических" штрафа.

-- Почему два?

-- За себя, и за того, с кем вошел в живое общение, в противном случае никто говорить с тобой не станет.

-- Говорят, что в старину люди работали аж по два часа в сутки, ну, когда робототехника примитивней была, тогда и штрафы были на порядок ниже, и секс-куклы производились почти такими же малоэмоциональными, как сами люди... тогда еще имелись чудаки, грезящие на твой манер. Ты то, дело понятное, три дня жизни медики тебе отпустили -- терять нечего.

-- Бредни конспирологов, -- отмахнулся я, -- порно, как в начальных классах рассказывали -- самый древний вид искусства, если куклы рассуждать о роли пассионарных личностей в истории не умели, то всегда можно было врубить аудиокнижку Гумилева, делов то?

-- По планетарным новостям вчера передали -- на следующей неделе, поголовье невладельцев корпоративных акций на Земле упадет ниже отметки в десять миллионов особей, за чем последует экстренное заседание когресса, на котором, как ожидается, будет поставлен вопрос об уменьшении суммы демографического штрафа на пять процентов, в связи с понижением финансовой нагрузки на министерство по социальным выплатам бесполезным членам общества.-- поделился весточкой Олег, с надеждой заглядывая мне в глаза.

-- До следующей недели не доживу, -- заверил его я, -- и от планов своих не отрекусь.

-- Ладно, -- сказал Олег примирительным тоном, -- довольно лясы точить ни о чем, пора вкалывать...

Мы вылезли из фургона, подошли к диагностическому шкафу на обочине дороги, отворили его, расчехлили приборы, и принялись за работу -- проверку электронных систем ооо"Камаз". Аппаратура сбоила целых три минуты, в итоге, мы завершили рабочий день за 17 минут -- на две минуты больше положенного. От переработки, у меня разболелась голова, но посмотрев в налившиеся кровью глаза напарника, я понял, что ему еще хуже.

-- Отпахали, прямо как древние люди, ох уж этот "Камаз", все программное обеспечение пожизненно отсталое, и народу живого при заводу тьма тьмущая, не считая нас, еще трое, ну где это виданно? -- пожаловался Олег, -- теперь домой и спать, нето здоровье в конец подорву.

-- Постой, -- попросил я, заметив, что девушка в бразильских трусиках идет снова в нашу сторону.

Олег, посмотрел на меня, как на покойника:

-- Что, пора, решился таки?

-- Да.

Друг, приобнял меня за плечи, пустил на воротник скупую мужскую слезу, и плаксивым тоном промямлил:

-- Ты был лучшим напарником в моей карьере, я буду часто навещать твою могилу, балакать о том о сем с оцифрованной версией твоего ментального алгоритма, встроенного в могильную вешку, побухаем с ней по субботам, прости, если что не так...

-- Не за что просить прощения, -- отмахнулся я, хотя и у самого на душе кошки скребли, -- зануда ты Олег еще тот, со своей конспирологической историей человечества, но друг -- мировой.

Не люблю долго прощаться -- я, шутливо оттолкнул от себя расплакавшегося кориша, обошел наш старый добрый фургончик, отворил дверь багажника, и достал оттуда заветный контрабандный груз -- инструмент достижения Мечты.

Девушка была уже в десяти метрах от меня, она все еще трындела с "Сири", как и все вокруг, не замечая рядом с собой живых людей, но ее упругие сиськи, никогда не ощущавшие на себе прикосновения мужских пальцев, предательски приветливо тряслись, переливаясь тенями, отбрасываемыми клином парящих в небе корпоративных коптеров. Как только на моем счету не останется денег, эти коптеры испепелят меня лучами из гумманитарных бластеров.

-- Привет, -- закричал я ей, -- два миллиона криптобаксов на твой счет мгновенным переводом, если остановишься на десять секунд, и поднимешь на меня взгляд. Денег(все, что у меня есть), хватит на покрытие демографического штрафа.

Девушка, замедлила шаг, потом вовсе остановилась, и неуверенно подняла глаза на меня...полные страха и сомнений, и, как-будто интереса. Хотя нет, наверное, про интерес -- показалось.

Тогда то я и исполнил свою Мечту -- распаковал контрабанду, и подарил ей......... алую розу.

Наслоение

Сижу в кафешке в своей Фуэнхироле, смотрю на цетральный городской офис туризма, что расположен через дорогу от меня.

Занятно то, что здание офиса всегда выполняло роль некоего связующего звена между путешественниками и моим городом: сто тридцать лет тому назад это был ж/д вокзал, много позже, когда началась эпоха массового туризма, здание превратилось в офис туризма. Пандемия внесла свои коррективы в его работу -- старинный домишка, впервые за почти полтора века существования стоит закрытым, а ведь такого не случалось даже во времена "испанки", когда вирус покосил много больше народу, нежели сейчас. Как такое явление, как Ковид, сумело начисто подтереть функциональную суть рассматриваемого объекта? Нет ли в этом всем "подмены понятий"? Налицо дисбалланс в соотношении масштаба бедствия и противомер к нему. Конечно-конечно -- нет туристов, к черту и офис туризма, но вековая намоленность серых стен, впитавшая в себя чаяния не одного поколения неприкаянных путников не может стереться так просто.

С такими мыслями, я допил кофе, расплатился и пошел к офису:"Карантин, должен был смыть с него сущность инфо-центра для туристов, но и оголил прежнюю -- вокзал. Стереть изначальную суть, просто не в его компетенции".

Вот, сколько дыр в моей логической цепочке, ровно из стольких направлений может явиться паровоз. Корявому выводу -- корявая дорожка -- не успел я докурить первую сигарету, как прикатил паровозище, находу отрыгивая из чернеющих недр боковых пространств между паровым котлом и колесной базой рельсы, по которым и ехал.

Машинист -- усатый закопченый громила, рявкнул мне, полувывалившись из оконца двери:

-- Куда путь держишь, любитель софистики?

-- В Урюпинск! -- бодро отрапортовал я.

-- Тудой не катаемся. Может, лучше в Хогвард?

-- Дык, не в обычный Урюпинск, а метафорический -- где "Побарабанум" изобрели. -- уточнил я со знанием дела.

-- Так бы сразу и сказал, -- машинист потянул за ручку гудка, и агрегат взвыл по слоновьи, будто тоже соскучился по Урюпинску.

Я заскочил в прицеп с углем, и помахал неприличным жестом полицаю в маске. Паровоз, почесал на северо-восток.

-- Часто в Хогвард наведываешься? -- поинтересовался я у водилы.

-- Часто направляюсь тудой, но не разу не доезжал.

-- Отчего так?

-- Несоответствие смысловых наслоений, -- пожал плечами машинист, -- Хогвард -- фантастическое допущение, задающее первоначальное направление, но потом в маршрутном листе появляются проблемы подросткового взросления, банальные страсти, навроде зависти, карьеризма...и приезжаем, в конечном итоге, в Борисполь.

-- Со мною с пути не собьемся, -- заверил я, -- начал с бреда, закончу им же, а там и Урюпинск недалече.

-- А что у тебя там? -- спросил Хосе (так звали машиниста).

-- Подземный бункер, в пыточных казематах которого куются идеи.

Тут, Хосе зашелся отборной испанской бранью, заливая слюной дверцу топки, отчего та угрожающе зашипела.

-- Понимаешь язык топки? -- с надеждой в голосе спросил я.

-- Конечно! Я ей -- сцуко, рельс до Урюпинска не хватит, а она мне -- не дрейфь, из минусов за бред Андрюхин полотно сложим...

-- Добро, -- удовлетворенно сказал я, и заснул сном младенца.

Отвращение обывателя ко всему странному -- недооцененная сила, невостребованный энергетический ресурс. Я толкаю бред в уши читателя, а он отталкивается от него в свою повседневную рутину, то есть, с меня точка опоры, позволяющая не выпасть пиплу за пределы привычного болота, но когда он-пипл, совершает толчок, стена непонимания двигается в мою сторону, задавая первоначальный импульс к движению в противоположную сторону, а там и родной Урюпинск недалече. Но, существует одна маленькая проблемка -- домой возвращаться тоже как то нужно: триместровый отчет по налогам отправить, с сыном в Майнкрафт поиграть, дочу рисовать поучить... Чтобы вернуться, необходимы попутчики, и обязательно дробное их число, скажем ...ммм..два с половиной -- двое остануться в Урюпинске, а половина одного, созвонится со второй половиной, и та сбросит ему на айфон геолокацию Фуэнхиролы. Если Вы все еще меня читаете, это значит, что во всех моих предыдущих рейдах со мною всегда был кто-то располовиненный. Когда половина нижняя, к тому же женская, то по возвращении приходится выслушивать ревнивые речи от жены.

Я проснулся от громоподобного оклика Хосе:

-- Вставай, Андрюха, с пути сбились -- в Борисполь прикатили.

Вот что может произойти, когда много думаешь о налогах!

-- Ешкин кот, -- проворчал я, -- и времени мало до начала игры в майнкрафт с Данькой. Ладно, Хосе, не переживай, в следующий раз обязательно докатим до Урюпинска, а сейчас я на самолет спешу...попал, конечно, на стоимость билета...

Слово

Написал "Хуй" на зеркале лифта. Хотел что-то сокровенное начирикать, порылся в памяти: " Чем богат?". Так то я умный и благовоспитанный, и в голове целый ворох идей совокупляется, и мысли о высоком имеются, но, врубив своего "внутреннего цензора" и недолго посовещавшись с ним, пришел к выводу:"Поймут и оценят только то, что попроще, позлободневнее."

Ну что тут сказать -- уподобился шпане, но ведь и у нее есть своя сермяжная правда, не требующая доказательств. Люди, нынче, продвинутыми стали -- требуют обоснований любой точке зрения, при этом, выражают недовольство, если обоснование сложное, потому и остаются с хуем.

А я добр по натуре -- совсем без ничего пипл оставить не могу, а внутренний перфекционист подсказывает:" В народной мудрости должна крыться неисследованная глубина, а Фрейд -- не народ, должно быть в хуе нечто взрывающее моск, уносящее воображение читателя к новым высотам".

Вгляделся в хуй как следует, и правда -- "Х", он же "Х", тот что про тайное, неизведанное глаголит, а я Шурик - "Ш". Меняюю

"Х" на "Ш", получаю "Шуй". Из всех крылатых фраз, больше всего люблю " не сотвори себе кумира"...люблю цитировать, лублю нарушать сию заповедь, так что какой я на хрен Фан? Я -- Фэн. Получаем "Фэн-шуй". Так вот где собака порылась, зря я недооценивал эту восточную концепцию о влиянии порядка вещей на жизнь человека!

На пятом этаже, заходит в лифт красивая девушка.

-- Позвольте, -- говорю, -- поменяться с Вами местами.

-- Зачем это? -- удивленно вопрошает она.

-- Ну, чтобы "Хуй", оказался напротив Вас, по фэн-шую.

Она, вдумчиво читает слово на зеркале, и в ее лицо озаряется светом истины.

Что я говорил? Не я один способен постичь глубину сего афоризма.

Двоим просветленным тесно в лифте -- осознание правды жизни и гармоничного ее устройства расширяет пространство, меняет реальность -- под нашим одновременным мозговым штурмом, стены лифта начинают оплывать, а на жестянке у двери, появляется новая кнопка -- символ бесконечности. Жму на нее, табло-указатель проезжаемого этажа в девятиэтажном доме начинает чудить. Почему? Хуй его знает, а мы-- два столкнувшихся носом к носу в тесном помещениии одиночества уже постигли глубинную сущность Хуя -- 9-ый этаж, 10-ый, 11, 12-уй ёшкин кот......Хуй знает сколько еще вверх пилить, где Х -- переменная, меняющаяся от единицы до бесконечности -- достаточное время, для того чтобы познакомиться с ней, и пригласить на кофе.

Поцелуй кобры

Шелковым путем в один восточный город пожаловал дервиш: тщедушный, плешивый, драный тюрбан набекрень, с корзиной за плечами.

Вышел он на рыночную площадь, сел на землю по турецки, поставил перед собою корзину, сидит - губами шевелит.

Проходил мимо базарный смотритель Мустафа, глянул на дервиша, и спросил:

--Чем торгуешь, уважаемый?

--Я - заклинатель змей,-- ответил тот.

--Хорошо,-- кивнул Мустафа,-- с тебя два мараведи за торговое место.

--С чего бы это?-- удивился дервиш,-- у меня и змеи то нет, и дудочки...корзина пуста.

--Какой же ты, в таком случае, заклинатель змей?-- поинтересовался Мустафа.

--Самый настоящий,-- заверил его дервиш,-- но змею надобно еще сыскать на твоем базаре, да и дудочку тоже. Когда змея сама в мою корзину заползет, тогда и об оплате говорить будем, согласен?

Удивился Мустафа такому разговору, но согласие дал, а сам стал поглядывать в сторону дервиша с интересом, ибо любопытно ему стало, как к нему змея сама приползет.

Между тем, дело шло к полудню. Люди, время от времени интересовались у дервиша: "Что в корзине?"...на что он охотно приподнимал крышку, показывал пустоту, а народ, крутя пальцем у виска, шел дальше.

Но вот, мимо, черные рабы несли богатый паланкин, зашторенный парчевыми занавесками. Остановились напротив дервиша, и ехидный женский голос из паланкина молвил:

--Чем торгуешь, нищий?

--Пространством для броска ядовитой змеи,-- ответил тот.

-- И какова нынче цена на него,-- с хохотом спросил женский голос.

--Все змеиное, за вычетом человеческого.

--Да ты мне голову дуришь, несчастный!

-- И в мыслях такого не держу,-- заверил знатную госпожу заклинатель,-- вот брось мне в корзину какую- нибудь ценность, и увидишь.

Изящная белая ручка, украшенная золотыми перстнями с драгоценными камнями, высунулась из-за занавески, и небрежно швырнула в корзину недоеденный апельсин:

-- Вот тебе вещица по товару, купила ли я пространство для змеиного броска.

--О да,-- кивнул нищий,-- для броска оооочень ядовитой кобры.

--Значит пространство это, теперь мое?-- прошелестел женский голос.

--Кобры.

--Ну так покупала-то его я!

--А бросок делать кобре.-- настаивал на своем дервиш.

--Велю мужу тебя высечь, дабы не дерзил впредь попрошайка,-- гневно прошипела женщина.

--Как пожелаете госпожа,-- поклонился дервиш-- к вашим услугам, я тут еще побуду какое-то время. Но помните, товар для кобры вы купили, можете воспользоваться им, когда вам будет угодно, и знайте, я змей укрощаю не дудочкой, но поцелуем( и дервиш широко улыбнулся, оголив три кривых и гнилых зуба, одиноко торчавших из искареженных десен.

--Да ты издеввешься,-- гневно ввпалила женщина,-- ты кого вообще змеей называешь?

-- Кобру,-- пожал плечами заклинатель.

Женщина дала команду черному рабу, голая спина которого была сплошь испещрена шрамами от плети, тот снял с пояса кнут, и протянул ей.

Изящная ручка расправила его, и сноровисто щелкнула кнутом, но угодила не в дервиша, а в открытую корзину.

В тот момент, зевакам, наблюдавшим за этой сценой, показалось, что из-за шторки, в корзину, шмыгнула огромная черная змея, дервиш расставил в стороны руки, и через мгновение, из его корзины высунулась с расправленным капюшоном голова кобры.

Нищий, ловко поймал ее за капюшон, и поцеловал в пасть, после чего, достал из-за пояса стеклянный бутылек, и стал выдавливать в него из змеи яд, приговаривая:

-- Яд кобры, яд кобры, отличное средство для растирания поясницы, налетай народ!

Раб, отдавший госпоже свой кнут, обеспокоенно заглянул за шторку паланкина, чтобы проверить, почему госпожа притихла...но внутри никого не было.

Испуганные чернокожие слуги, унесли пустой паланкин домой, а довольный Мустафа, дождался окончания торгового дня, и взял с дервиша плату за торговлю змеиным ядом.

Илья

В разных концах одного леса стояло две хижины: в северной жил старик Клят, а в южной Свят.

Пришел однажды к Святу охотник Потап, и говорит:

--Зверь в капканы не идет, помоги а?

--Помучал ты зверя, поистребил изрядно, мало его осталось в нашем небольшом лесу,-- отвечает ему Свят,-- обожди, пока новый народится да окрепнет, а я, покамест, заклинание составлю, чтобы заяц лучше плодился, да сохатый в болотах не вяз.

Пошел тогда Потап к Кляту, и о том же помощи испросил.

--Возьми зелье ароматное, окрапишь им травушку вкруг капкана, заяц и пойдет,-- учит Потапа Клят,-- соли на пнях рассыпь заговоренной, сам же неподалеку в засаде будь, сохатый и придет.

Внял советам Клята Потап, и была ему с того немалая польза в промысле его охотничьем, а соседям в деревне рассказал о том, как обоих отшельников посещал.

Немного погодя, заглянула к Святу женщина по имени Василиса, пожаловалась старцу, что детей родить не может:

--Порода у тебя гнилая, как посмотрю,-- говорит ей Свят,-- коли помогу, дети с изьянами уродится могут, нянчай лучше племянников, и они к тебе лучше чем к родной матери относиться будут.

Пошла тогда Василиса к Кляту.

--Вот тебе мазь, козлиную вонь премного впитавшая,-- советует ей он,-- обмажь ею мужа вечером, и вскоре забеременеешь.

И правда, вскоре Василиса понесла, и о том узнали все в деревне.

Чуть позже, заглянул в хижину Клята деревенский староста, совета испросить:

--После ярмарки денег удалось скопить, частокол вкруг деревни на них укрепить, от лиходеев оборону держать, али товару прикупить нового, чтобы нового добра в торгах нажить?

--Потратишься на частокол,-- отвечает ему Клят,-- добра не наживешь, и лиходеям нечего будет в твоей деревне делать, а тогда и частокол ни к чему. А накупишь товару, то добра приумножишь, а разбойники может придут, а может нет, в любом случае появится шанс разжиться.

Свят же, насоветовал старосте укрепить частокол.

Проходит время, Потап в лесу вконец зверя дикого извел, як медведь теперь на печи лапу сосет, да колдуна недобрым словом поминает.

Василиса родила сына: хромого, да умом слабого, также на Клята злословит.

Староста, обновил частокол вкруг деревни, и жалобы от соплеменников все слушает, мол, деревню совсем без денег оставил, потому на Свята все ворчит.

Собрались тогда люди со всего поселения, обоими отшельниками недовольные, справедливого суда над ними требуют.

Привели мужики отшельников на суд, хотят наказание для них придумать, разругались пока решали. Тут Клят им и говорит:

--Я вам говорил одну часть правды, а мой брат другую, а какую из них выбрать, то ваше дело. Хотите справедливого суда, судите тогда себя, за сделанный выбор.

Возмутился люд речам сим, пуще прежнего разругался между собою.

Тем временем, в деревню пришел странник Илья. Обратились к нему люди:

--Рассуди ты нас, как человек чужой, да непредвзятый.

Илья выслушал суть дела, подумал, и говорит:

-- Свят сказал одну часть правды, Клят другую, и оба солгали.

-- Почему это?-- удивился староста.

-- Да потому, что полуправда - сестра лжи,-- ответил Илья,-- но вы, выслушав обоих, соединили их ложь в правду, и коли не по нраву вам пришелся выбор ваш, судить должны только себя.

--Так ты со Святом и Клятом заодно,--возмутились люди,-- коли об одном толкуешь? А вот мы и тебя у столба сожжем.

--Воля ваша,-- с грустью проговорил Илья,-- только перед тем как меня судить, позвольте мне тетку свою повидать, что на болоте за лесом обретается.

Дозволили люди Илье тетку навестить, провели его на край болота, а сами на опушке поджидают.

Идет Илья по топям, слегой глубины меряет, добредает до избушки, которая на обкуренных стропах посреди болот возвышается, и говорит:

-- Тетка Яга, отвори племяннику Илье избу, совета испросить хочу.

Отворила ему Яга - ведьма болотная:

--За чем пожаловал родственничек?

--Ты живой ногою в миру стоишь, а костяною в царстве загробном ступаешь, в себе белое и черное сохраняешь,-- говорит ей Илья,--научи меня неразумного, как прочно на перепутье стоять, где полуправда в истину стекается, да как не сгинуть при этом.

Дала Илье баба Яга узелок, пользоваться содержимым научила, да открыть наказывала, только когда люди над ним казнь вершить начнут.

Возвратился Илья с болот, люди снова его на лобное место, посредь деревни, поставили, к столбу привязали, да вязанками хвороста обложили. А рядом Свят и Клят, к другим столбам прилаженные стоят, да слезы горькие льют.

--Разверните, люди добрые, узелок, который я с болот принес, хочу в последний раз гостинец от тетки увидать.-- попросил он их.

Народ согласился, староста развернул узелок, а там жаба болотная сидит, горло пузырем раздувает.

-- Ого,-- усмехнулся староста,-- вот так гостинчик!

А жаба как квакнет, да так громко, будто бес постылый в ржавый колокол ударил, и тут у каждого в толпе бородавки по всему телу и лицам понабухали.

Спохватилась деревенщина, запричитала, со всех троих осужденных на казнь избавления от напасти требовать стала. А Илья стоит у столба, улыбается, да говорит:

-- А вы наросты свои уродливые ключевой водицей окрапите.

Умылись тогда люди, и бородавки их пуще прежнего гнойным цветом зацвели. Вой тогда по деревне поднялся, душераздирающий, принялась толпа в гневе вязанки хворосту под всеми тремя столбами поджигать.

Поднялись языки пламени над вязанками, потянулись к обреченным, да к столбам привязанным, а жаба из узелка, каак раздуется, точно пивной бочонок, да каак лопнет, брызгами от плоти своей сполохи окатывая. Поменялся цвет пламени, с красного на синий, и осужденным на смерть огонь такой вреда и не причинил.

--Коли ступите во полымя, люди добрые, то от наростов своих уродливых поизбавляетесь,-- кричит им Илья.

--Ты нас уже подвел единожды, как теперь верить тебе?-- спросил староста.

--Мое дело предложить, ваше - выбор вершить,-- отвечает Илья,-- как оно всегда и было, но на сей раз вам ответить за свой выбор придется.

Засомневались в словах Ильи люди, авось снова недоброе задумал? Наконец, несколько человек рассудили:"Коли отнимет жизнь пламя сие, то и поделом, за суд наш несправедливый, а коли очистимся, то заживем своей головой, тяжесть выбора на других не перекладая."

Ступили эти смелые сердцем в огонь, а он их не сожрал, лишь бородавки языками пламени слизнул.

Увидели это те, кто пред решением тяжким стоять не осмелился, бросились тогда в кострища, соплеменников только что пощадившие, да сгинули в них, до головешек выгорая.

Выживший деревенский люд пламя водою погасил, Свята и Клята от столбов отвязал, да домой отпустил. Потушили и кострище Ильи, и не было конца их изумлению, когда у столба не то чтобы Ильи, но и останков его никаких не нашли.

Вспомнили тогда старые, да знанием наделенные, что по приданиям библейским, Святой Илья сотни волхвов языческих казнил, а после на небо живым на огненной колеснице укатил. Тот ли самый Илья в их край наведался, али какой другой, то люди не поняли, но на всякий случай зажили по совести, свой выбор на других не перекладая.

Измаил Кровожадный

В конце семнадцатого века, второй султан из династии алавитов освободил от англичан город Танжер. Засилье европейцев на севере Африки закончилось. Было у султана еще много проблем с единоверцами, нужно еще брать Маракеш и Фес, но то лишь обычная рутина. Годами, Измаил пестовал в себе праведный гнев, который он умело направлял на неверных, и успешно справлялся с ними. В борьбе с масульманами этот гнев дремал.

Порою, тяготимое невостребованностью, сильное чувство выходит наружу без всякого повода. И в душе султана стал вскипать гнев, копиться, распирая душу, не находя выхода и своего применения.

В освобожденном Танжере, в пределах старой португальской крепости, правитель дал приказ строить себе дворец. Частенько Измаил наблюдал за ходом строительных работ, а когда ему становилось скучно, он бродил бесцельно по улочкам города.

Однажды, во время такой прогулки, султан, вырядившийся простым смертным, забрел в одну лавку. В ней торговали аргановым маслом.

--Чем торгуешь, уважаемый?-- спросил султан торговца, не в силах определить взглядом сущность товара на прилавке.

--Я скупщик чувств, не находящих своего применения,-- ответил торговец,--точнее, я вымениваю столь невостребованный товар на аргановое масло.

--Вот как!-- удивился Измаил,--и что же ты потом с полученными чувствами делаешь?

--Удобряю ими аргановые деревья в долине Сус.

-- И что? Деревья от этого лучше растут, или орехов больше дают?

-- Нет, растут не лучше, и орехов столько же, но целебные свойства масла из них улучшаются.

--Твой рассказ, пока отдает мракобесием,-- возразил султан,-- потрудись разьяснить подробнее.

--Охотно,-- кивнул торговец,--с незапамятных времен, козы паслись на развесистых кронах аргановых деревьев в долине Сус. Животные эти, имеют немалую сноровку в лазании по колючим ветвям, они глотают орехи целиком, не в силах пережевать их скорлупу, переваривают сочную оболочку, а люди, в их навозе, находят уже очищенные для от мякоти орехи, готовые для перемалывания и извлечения из них масла. Но, предание гласит, что так было не всегда: когда- то орехи собирали люди, а целебных свойств масла из них было много меньше. Но вот, однажды, кому-то пришло в голову запустить на деревья коз. Их желудочный сок не в состоянии пропитать скорлупу и добраться до начинки, но удивленные караванщики, наблюдавшие за козами пасущимися на огромных деревьях, видимо пропитали начинку орехов своим восхищением, и постепенно, аргановое масло стало известным на весь Магриб своими целебными свойствами. Так оно дальше и пошло. Было замечено, что свойств у масла становится больше от любых чувств, направленных на орехи. Есть у тебя, любезный покупатель, чувство, не находящее выхода и применения? Я с удовольствием обменяю его на бутылек масла.

--Меня распирает гнев,-- ответил Султан,-- настолько, что порою кажется, что он выходит струйкой дыма из моих ушей. Я, охотно поменяюсь с тобою. Что нужно сделать?

Торговец улыбнулся, и выставил на прилавок горшок, с молодым аргановым ростком:

--Вспомни о своем гневе, дунь- плюнь на росток, и тебе полегчает.

Султан склонился над ростком, и приготовился сделать предложенное. В этот момент, в лавку зашла молодая женщина, в парандже, но запах ее, и огромные миндалевидные, подведенные окисленным свинцом глаза, султана поразили до глубины души. Он дунул- плунул, гнев тут же прошел, но с ним исчезло будто что- то еще. И интерес к незнакомке тут же пропал. "Странно"-- подумал Исмаил, забрал обещанный бутылек масла, и распрощался с торговцем.

Вернувшись в свои покои, султана обступили его многочисленные жены и наложницы, жаждущие ласки и мужского тепла. Но, Измаилу было не до них, голова его была как никогда чиста, и охлажденный разум требовал действий. Измаил отмахнулся от своих женщин, и пошел искать советников, чтобы заняться с ними государственными делами.

Чуть позже, султан заметил, что гарем его стал ему совершенно неинтересен, даже только что купленные красавицы-наложницы не могли взволновать ни его сердце, ни взбудоражить плоть.

Несколько дней спустя, взволнованный султан спустился в медину( старый город), но нашел лавку торговца аргановым маслом пустой.

Место, где раньше были гнев и похоть, упорно занимала жажда власти. "И это неплохо"- - рассудил Измаил: "Но вскоре, поползут сплетни за пределы его гарема, что султан начисто лишился мужского интереса, а сие есть удар по репутации.

С тех пор, Султан принялся усиленно изображать изьятые из его сущности гнев и похоть. Это тяготило его, а замещалл пустоты души, лишь стремление к неограниченной власти.

Много еще городов покорил Измаил Кровожадный за последующие годы, очищенный разум сделал его воистину победоносным, но удовлетворение от покорения иных народов не с кем было разделить, ибо грани души его, на которые он бы мог намазать окровавленным кинжалом власти тонким паштетом свои достижения, просто отсутствовали.

--Я не могу похвастаться своими успехами даже самому себе,-- воскликнул однажды Измаил, обращаясь сам к себе,-- будь проклят тот торгаш навеки!

Тем временем, на рынках появилось аргановое масло, которое не только залечивало внешние раны, но и укрепляло мужскую силу, и будоражило ум боевым рвением. Тот сорт, был назван просто: Измаил Кровожадный.

Путь познания

Детский сад.

Однажды, нянечка меня поставила "в угол". Не помню за что, но припоминаю, что я почти никогда не шкодил, должно быть случилась подстава от одногруппников. Но, я и этого не помню, видимо, наказание, как урок, не достигло своей цели. Впрочем, кое-что "из угла" я вынес -- огромного белого таракана-альбиноса. С ним у меня было много больше общего, нежели с детьми группы: такой же странный: он белый, а я интроверт; он недолюбливал нянечку, я -- тоже. Соседка по койке на время тихого часа -- Оленька, белого таракана на своей подушке не оценила...в те далекие годы, я так и не понял -- чего хотят женщины, зато сообразил -- чего не хотят.

Начальная школа.

Обкакался на уроке музыки, потому что училка запретила выходить в туалет. Вынесенный урок из этой ситуации -- не уважай учителей по умолчанию, они должны заслужить твое уважение.

Средние классы.

Одноклассники шляются по дворам после школы, я же, каждый день на тренировках, поэтому домашнее задание делал по утрам -- за пятнадцать минут до выхода из дому. Вынесенный урок: спешка -- портит репутацию ученика, превращая его из отличника в хорошиста, но сие не фатально -- задние парты все списывают все равно у меня; знания, несколько поверхностны, один хрен -- преподы не обьясняют -- к чему приложить в будущем ту или иную образовательную фишку. Конечный вывод: незнание окрестных дворов и неаккуратность в сделанных уроках -- тлен -- ничего не потерял. Хотя, вру: чего хотят женщины, мог бы узнать на улице, но, невелика потеря в этом возрасте.

Одиннадцатый класс.

Переезд из Ташкента в Саратов. Сталкиваюсь с совершенно иным менталитетом, отчего замыкаюсь на себе. Хрен с ними, со сверстниками -- здоров как бык, спортсмен, авторитет за мой счет не поднять им, но училка литературы берет за привычку читать мои сочинения как худшие, хотя я привык, что из зачитывают как лучшие. Вывод: сучка драная! Впрочем, быстро осознал, что дело не в качестве, а в инаковости, что подростку весьма льстит. Девочки сами со мной знакомятся, ибо не знаю как к ним подкатывать -- пробел со средних классов.

Унтверситет.

Пора по-взрослому грызть гранит науки! Одна беда -- зубы не отрастил: мать заставила идти на мех-мат, сам же хотел на исторический. Считал в то время, что если не могу обеспечить сам себя, то и не имею права на собственный выбор. Напрасно. Математика -- сила, но так же, как и в школе, никто не удосужился пояснить -- куда употреблять все эти несчастные семиэтажные интегралы? Был проблеск: на первом курсе появилась "история математики". Круто! Зная, на кой открыли ту или иную теорему, можно понять -- куда ее смогу применить я. Счастье было недолгим: "историю математики" сократили за нехваткой средств через две пары -- девяностые епта! С Наташкой(сокурсницей), расстался в начале второго курса -- лет через семь понял, что я -- козел, а не она -- коза. Вывод: по дворам, все же, пошляться нужно было, а претензии к преподам -- пустое, однажды покажу им всем, как нужно людей учить...

Двадцать один год и позже.

Окончив универ абы как, ибо нефиг маму было слушать, уехал в Испанию...туристом, да в ней и остался. Был и садовником, и строителем, даже лаваш пек, в конце-концов стал гидом. Наконец-то на своем месте: самая заинтересованная в моих речах аудитория -- женская (всему свое время, видимо, зря пенял на дворы), даже удается донести до публики не токма экскурсионный материал в интересной форме, но убедить, что есть смысл его помнить (закрыл учительские гештальты). Как любил всю жизнь Историю, так она меня и настигла на основном поприще.

Пандемия.

Туристов нет. Вернулся на стройку: грызу гранит и бетон отбойным молотком, обсуждаю с коллегами попы проходящих мимо красавиц, пишу книги, расширяю познания ради будущих экскурсий... Встретился вчера с другом детства -- белым тараканом. Посидели, выпили, за жизнь поговорили, Оленьку вспомнили с дет.сада, поржали, потом повел сына на тренировку, чтобы без дела по дворам не шастал, поговорили с ним об уважении к учителям...

Интуиция

Концепция: " Интуиция -- верное предчувствие. Почувствовал, коли сбылось, запомни недавно пережитое ощущение. Испытаешь такое же -- ты на верном пути. Так, отличишь интуицию от мыслей, порожденных мнительностью и от различных никчемных глюков."

Эпизод 1.

Окрестности Малаги. Испания.

Едет пара электриков на рабочую точку в чистое поле. До объекта еще киллометр, а на служебный смартфон приходит сообщение, что бригадир, который должен обьяснить суть работы, задержится на часок. Чем заняться в свободное время? Сообразить завтрак.

Рабочий фургон паркуется в деревне напротив бара "Лас Фаролас". Электрик Женя, звонит бригадиру:

-- Привет, Серега, уж коли ты задерживаешься, мы решили перекусить немного, чуток недоехав до объекта...

Серега:

-- Разумно, кстати, там у вас на пути есть бар, сейчас геолокацию на ватсап сброшу, закажите "mollete con pechuga de pollo"...лучше бутера с куриной грудкой вы в жизни не ели..клянусь!

Женя:

-- Ок, спасибо, попробуем.

А второй электрик -- я (блин, падемия же, теперича я еще и электрик, оптиковолоконку по Андалусии тяну)

Открываем геолокацию серегиного бара...опа! Обалдеть, мы именно возле него и парканулись...тот самый "Лас Фаролас".

-- Как знал. -- заявил Жека.

-- Интуиция в порядке, -- отвечаю я, -- запомни то ощущение, пока не стерлось оно -- в тот самый момент, когда решил припарковаться именно здесь.

-- Попробую. -- Пообещал коллега.

Перекусили, бутеры, действительно отличные оказались, поехали дальше -- на объект.

Вдоль забора, огораживающего оливковый сад, нужно было тянуть несколько сотен метров субкондукт, в который потом коллеги оптиковолоконку поместят.

Работа рутинная: разматывай себе шланг, и прикручивай к сетке рабице. За таким делом на раАазные темы можно наговориться. В середине дня, я заявляю Жеке:

-- Что-то вспомнилось, как Там Сойер с другом клад искали, и ведь нашли же! А ну ка, прислушайся к себе, как только ощутишь то же, что утром, когда бар правильный нашли, тут же осмотримся -- нет ли поблизости какого-нибудь памятного ориентира? Колонна кирпичная например. Лопаты у нас с собой, вот и копнем, авось клад отыщем?

Через часок, Женька объявляет:

-- Чую!

-- Что?

-- То же, что и утром.

Осмотрелись по сторонам, и в паре метров нашли кусок какой-то древней завалинки, заросшей фенхелем. Копнули под ней несколько раз...и, мать его, нашли! Нашли клад!

Тот самый случай, когда радость от находки ценнее самой находки: обнаружили здоровую бутыль анисового самогона.

Пить не стали (мало ли что там нафигачили?), но крепче утвердились во мнении, что теория об интуиции работает, ну чем не подарок пытливому уму?

Кому не все равно

Посол Багдадского халифата ибн Фадлан, зашел к кади города Басры Фаруху ибн Саиду.

Ибн Фадлан был еще очень молод, и халиф стремился употребить его юношескую энергию в делах опасных, требующих быстрых и стремительных решений. На этот раз, ему предстояло отправиться к волжским булгарам.

" Это же на другом конце света!"-- с содроганием сердца подумал ибн Фадлан:" как знать, вернусь ли домой, дорога к булгарам может случится много опаснее, чем пребывание у них".

Кади Фаруха, ибн Фадлан застал в добром расположении духа, в приемной - на своем рабочем месте. На вид, кади было лет восемьсот: седая жидкая борода до пояса, желтые белки глаз, замутненные зрачки, его облик, состоял полностью из морщин, мелких и глубоких...напиши художник только эти морщины, и получился бы отличный набросок углем на пергаменте человека, весь возраст и характер которого, был полностью отражен в затейливых складках ветхой плоти.

--Я отправляюсь в края далекие, и весьма враждебные,-- начал объяснять ибн Фадлан Фаруху после приветствия суть своего дела,-- мне нужно отписать свое имущество в пользу сестры и ее мужа, ибо не ведаю, вернусь ли в край родной когда- нибудь. Но коли Аллаху будет угодно, чтобы я воротился, то желаю получить отписанное сестре назад.

Фарух скривился так, что все его морщины на лице, стали еще глубже, будто кто- то надавил на его нос, и движением сим, вмял все лицо вглубь черепа.

--Нет такого закона, уважаемый ибн Фадлан, согласно которому можно завещать имущество, а после требовать его назад.

--Не от формулировки ли все зависит?-- спросил ибн Фадлан,--миссия мне предстоит столь опасная, что больше шансов не вернуться, нежели воротиться. Неужели нельзя, оформить все, будто я уже пропал без вести. А ежели вернусь, в действие придет другой документ: " о возврате имущества воротившегося из небытия", или как- то так? Я знаю, почтенный кади, тебе непривычны подобные формулировки, но прошу тебя, прояви гибкость и понимание к тому, кто подрядился на миссию столь редкую, что под нее не задумано ни форм, ни законов.

-- Закон - не плакучая ива, он не обязан сгибаться под переменчивым ветром обстоятельств.-- сухо заявил Фарух.

"Аллах тебя судья, вопрос решу у другого кади, жаль только время терять на всю эту волокиту"-- с досадой подумал ибн Фадлан, распрощался с кади, и спешно покинул его приемную.

Выйдя в прихожку, ибн Фадлан поймал за локоть проходящего мимо раба, и спросил у него:

--Послушай голубчик, а сколько лет твоему господину?

--Восемьдесят лет,-- ответил раб, пряча от посла глаза.

--Ты меня не так понял,-- не унимался ибн Фадлан, мгновенно почуявший, что от него скрывают нечто очень интересное,-- я привык щедро вознаграждать тех, кто со старанием удовлетворяет мое любопытство.

С этими словами, посол показал рабу золотой.

Глаза раба загорелись алчностью, появилось также хитрое выражение лица...он махнул рукой в сторону неприметной боковой дверцы, и добавил:

-- Следуйте за мной, высокородный господин, тут сказать мало, нужно показать...

Ибн Фадлан повиновался, и проследовал за рабом. Они вошли в узкий боковой корридор, отделенный от приемной кади деревянными ревностницами - резными решетками, из- за которых прекрасно видно, что присходит в приемной, но абсолютно не различима личина подсматривающего.

К кади, друг за другом, приходили еще несколько просителей. Простые вопросы кади решал быстро, но те, в которых скрывалась какая-либо деликатность, требующая проявления гибкости ума, отсекались судьей сразу, с ссылкой на строгость формулировки закона.

--Этому кади,-- стал пояснять раб,-- служил еще мой отец, и отец моего отца, и его отец, и так далее, далее. Иными словами, мой род служит ему уже триста лет, а когда мой далекий предок заступил на службу к Фаруху, он уже выглядел очень и очень древним. И я, и мои деды, силились понять секрет его долголетия, и кажется мне это, наконец, удалось. Обратите внимание господин: посреди приемной мраморная чаша, из которой бьет струйка фонтана. Как считают суфии, вода способна впитать в себя все: и чаяния и эмоции, и запахи, и жизненную энергию. И что присходит, когда судья с безразличным видом отказывает в прошении?

--Проситель, внутренне возмущается столь сильно, что едва может это скрыть пред почтенным представителем закона.-- догадался ибн Фадлан.

--Именно,-- кивнул раб,--и подавленные чувства, впитываются водой фонтана, и уносятся...

-- Вода проточна,-- заметил ибн Фадлан,-- значит она должна вытекать через какой-нибудь избыточный клапан, скажем искусственный водопад.

--Все так,-- подтвердил раб,-- но перед тем как покинуть особняк, эта вода попадает в каменную ванну, в которой пять раз в день совершает омовение кади. Он питается подавленной жизненной энергией просителей, впитывая ее через воду. В библиотеке Фаруха я находил древние пергаменты, разъясняющие подобные мистические практики.

--Эти практики не сохранили ему молодого облика,-- заметил ибн Фадлан.

--Именно так,-- закивал раб,-- трактаты суфиев гласят, что подобные практики не могут обмануть природы, но лишь поддерживают в древнем теле подобие жизни, которую человек не израсходовал за обычные сроки.

--А это что значит?-- изумленно приподнял бровь ибн Фадлан.

--Жизнь - это череда событий,-- пояснил раб,-- а их - конечное количество. Фарух, просто не потратил все, ведь его работа, напоминает египетские пирамиды, которые стоят себе, как бы напоминая всему миру своим видом о фундаментальности законов геометрии, которые, самой пирамиде безразличны. Вот если бы ею пользовались тысячи людей ежедневно, как дворцом в Багдаде, то жизнь ее не продлилась на долгие тысячелетия.

--Ты хочешь сказать, что своим безразличием к работе, кади замедляет течение собственной жизни, а ухищрение из мистических трактатов, позволяют ему это делать?-- догадался ибн Фадлан.

--Я лишь в краткой форме передал суть тех трактатов, которые имел удовольствие прочесть,-- поклонился раб.

-- Я дам тебе десять золотых,-- немного подумав, обьявил ибн Фадлан,-- если ты перепишешь для меня содержание этих трактатов в течении десяти дней, а потом мне нужно будет покинуть Басру, так что торопись, если желаешь заработать.

--Разве секрет продления жизни не стоит большего?-- возразил раб,-- скажем сотню золотых?

--Секрет продления стоит намного больше,-- согласился ибн Фадлан,-- секрет замедления, быть может, не стоит и ломанного гроша. Не подменяй понятия раб, десять золотых - то плата за утоление моего любопытства....

В итоге, посол и слуга сошлись на пятидесяти золотых.

В означенный срок, копия мистического трактата была готова, и ибн Фадлан, с торговым караваном отправился к волжским булгарам.

Несколько раз в пути, ибн Фадлан листал мистический трактат, но всякий раз откладывал его в сторону, приходя к выводу, что описанный способ прожит века не для него: "Уж лучше жить кратко, но ярко, а после и мемуары можно написать, а там, если Аллаху будет угодно, потомки прочтут их с удовольствием".

Много удивительных приключений было у него на пути, сведения о некоторых из них дошли и до наших дней: в сороковые годы двадцатого века, правительство Ирана, подарило Советскому союзу мемуары ибн Фадлана, которые переработали деятели из Голливуда, и так на свет появился сценарий к фильму "Тринадцатый воин", с Антонио Бандерасом в роли посла ибн Фадлана. Американцы упростили сюжет, и подменили русичей в повествовании на викингов, но даже постигая мемуары в искаженном виде, становится понятно, насколько интересна и полна приключений была жизнь этого человека.

Ибн Фадлан не дожил до седин и глубоких морщин, но прожил свою жизнь сполна.

Между тем, в городе Басра, в зале судебных заседаний, перед пережитком прошлого - мраморным фонтаном, и по сей день сидит древнего вида чиновник, с седою бородой до нижней пуговицы пиджака, с отрешенным видом исторгая из иссохшего рта черствые буквы закона, и устремивший безразличный взгляд в окно, в ожидании, когда закатное солнце зажжет облака, стелящиеся вдоль кромки горизонта. Шустрый помошник, сильно похожий на знакомого ибн Фадлану раба, всячески старается ему угодить.

Отъезд

Окончательно искоренив в себе все комплексы неполноценности я вышел из трактира, с вызовом посмотрел на пыльную дорогу, уводящую от Урюпинска в неведомые дали, и вдруг осознал, что больше не знаю куда идти. Работа над собой закончена, а новые заказчики не торопились появляться.

— Где заказчики?— недоуменно спросил я старуху, метущую крыльцо щеткой, черенок которой сильно напоминал палку от косы.

— Ссуть. — коротко бросила через плечо старая карга, всем своим видом будто показывая, что ей пока не до меня.

— В чем суть?

— А ссуть оне за углом.

Я заглянул в указанном направлении— и правда, длинная очередь в строгих черных костюмах выстроилась аж от переулка Яйцебазы к косяку черного входа в трактир...респектабельные джентельмены приплясывали на месте, силясь удержать до поры содержимое мочевых пузырей, пока дворовый пес(первый в веренице) метил дверной косяк, задрав правую заднюю, и выкатив бестыжий язык на манер басиста из "Кисс".

Собакер, не удостоил меня ни единым взглядом, и закончив дело, ушкандылял к мусорке. Он был единственный в очереди, кто походил на меня— потрепанным видом, знанием дискографии "Кисс", языком на плече. Остальным же, по всей видимости, резала глаз моя простятская хламида и небритый фейс, быть может поэтому, взгляды джентельменов не задерживались на моей скромной персоне.

Делать нечего: я подпоясался куском колючей проволоки, поднятой из пыли, оттуда же выудил мертвую бабочку-капустницу, закрепил ее репейниками на волосатой груди под шеей, прикрыв ею ямочку между ключиц, и пробасил:

— Кто в Ебеня едет?

Джентельмены в бизнес-костюмах переглянулись, и все подняли руки.

— Есть только одно пассажирское место на багажнике моего велосипеда! Возьму с собой того, кто первый по списке в алфавитном порядке.

Из конца очереди выбежал невзрачный человечек, и представился:

-- Ати.

— Ути-пуси, меленький какой, — приголубил я мужичОнку бодрым подзатыльником, — как раз по транспорту и габариты пассажира. Поехали!

Мы удалялись со скоростью ветра из гостеприимного трактира, и ни единый бутон придорожного чертополоха не качнулся в нашу сторону на прощание. Впрочем, в обратную сторону тоже не качнулся...в такой- то штиль, а в обратной сторонушке смотрели нам вслед жирный Эксмо, с серебрянными запонками на накрахмаленных манжетах сорочки, занимавший позицию определенно не по алфавитному порядку, Аст с томиком Гузели Яхиной в обнимку, ЯП и Пикабу, которые явно не дождутся своей очереди обозначить Ссуть на косяке урюпинского трактира.

Институт благородных попаданцев

Забычковав сигарету об объявление на фонарном столбе, я невольно обратил внимание на надпись на нем:

"Институт благородных попаданцев Урюпинска (ИБПУ) объявляет набор студентов на первый курс. Для поступления необходимо пройти собеседование по адресу: ул. Яйцебазы, третий блок, второй этаж. При себе иметь железные нервы, стальные яйца, золотое сердце и две черно-белые фотографии 3×4 для кладбищенского гравера".

Отлично! Фотки со мной, остальным разживусь по пути, благо, до указанного места минут пять пехом шкандылять.

Добрался через шесть минут -- долго пришлось вспоминать, какого цвета сломанный игрушечный грузовик подарил в яслях другу - Мишке, а как вспомнил(ободранного цвета), так и сердце золотом запереливалось.

Постучался в кабинет с надписью на двери: "ИБПУ". Отворил голый очкарик с фотокамерой в руке и стояком в паху:

-- Вам чего?

-- Институт благородных попаданцев? Я правильно попал?

-- Ты попал, чувак, а насколько правильно -- разберемся...заходи.

Я зашел и осмотрелся: кабинет был разделен пополам больничной ширмой, за которой на кожанном диване (сквозь щели видно), сидела голая девица, и рыдала.

-- Это порно-кастинг, а не литературная редакция, милочка, -- гремел мужской голос из-за перегородки, -- кто ж виноват в том, что псевдонимы у фэнтези-писательниц звучат так же, как ники актрис порно?

-- Но я же пришла по адресу литературной редакции, -- утерев нос, пожаловалась девушка.

-- Редактор принимает здесь же, но по вторникам, а сегодня среда, сегодня порно-кастинг, -- безжалостно отчеканил тот же мужицкий голос, -- правда, редактор тоже я, но я, в отличии от вас, милочка, очень щепетильно отношусь к рабочему расписанию. Ну, чего сопли по люстре развесили? В конце-концов, велика ли разница между эротическим фэнтези и фильмом для взрослых? К тому же, вы уже разделись...а чего разделись то?

-- Ну-у, -- смущенно поежилась писательница, -- Вы гаркнули, я и испугалась, и сделала что потребовали... Я -- исполнительная, три года литературной негретессой подрабатывала...

-- Так вы -- многостаночница! -- обрадовался мужик за ширмой. -- Это мы любим, и оплачиваем лучше. Давайте так: сегодня, как и намечено распорядком фирмы, мы проведем порно-кастинг, а рукописи свои Вы оставьте здесь, на этой тумбочке, а ко вторнику я их прочту, и уже приму Вас как редактор автора...договорились?

Девица всхлипнула, и неуверенно кивнула.

-- Отлично! Федор! Подь сюда, актриса созрела для хардкора!

Голый очкарик, впустивший меня в кабинет, откликнулся через ширму:

-- Подождите десять минут, Евгений Семенович, у меня сейчас время приема в институт началось!

-- Так зови абитуриента тоже, слыхал ведь, у нас многостаночница!

Федор, вопросительно уставился на меня.

-- Сначала образование, потом женщины. -- решительно заявил я, -- там мама наущала...

Очкарик пожал плечами, повесил камеру за ремень на стояк, и огорченным тоном ответил коллеге:

-- Подождите десять минут, Евгений Семенович.

-- Да слышал, не глухой, -- ответил Семеныч, -- только не благородно заставлять дрожать от холода симпатичную писательницу благородному абитуриенту института Благородных попаданцев...

"Урезонил, ссука!"-- с досадой подумал я и лихорадочно взглянул на наручные часы: "Впрочем, путешествие в иные миры вполне можно отложить минут эдак, на двадцать..."

Я кивнул Феде, и мы пошли греть озябшую от холода авторку.

В процессе, всякий раз, когда у писательницы не был занят рот, она выдавала тоненьким голоском на бешенной скорости синопсис своего романа.

-- А звучит недурно, -- похвалил ее я, от чего щечки авторки зарумянились, и она одарила меня теплым благодарным взглядом (тогда то между нами проскочила искра возвышенного чувства, и уже не оставалось никаких сомнений в том, что сердце у меня -- золотое), -- я не прочь "попасть" именно в твой мир.

-- Снято! -- обрадованно объявил Семеныч, -- Шедеврально! Тааакс, десять минут на монтаж, еще десять на сведение звука, хммм, ждите нашу нетленку с вашим участием в вечернем обновлении на первой странице порнотуба. Рукопись романа, милочка, выложим там же текстом под видео, уж больно чтиво гармонирет с отснятым материалом...

Девушка, к слову сказать ее звали Натали Стар, наспех обтерлась салфеткой, услужливо предложенной ей Федором, и надевая трусики, сказала мне:

-- Если хочешь послушать задумки на второй том романа, то жду тебя после собеседования в кафешке за углом...

-- Заметанно, -- улыбнулся я, и послал Натали воздушный поцелуй.

Когда девушка ушла, а мы с Федей уже оделись, наступило время для серьезного разговора:

-- Фотки? -- деловито осведомился Федор.

-- Есть.

-- Железные яйца и стальные нервы тоже есть..-- проконстатировал собеседователь, ставя галочку в бланк.

-- Как поняли?

-- Кастинг -- великолепная проверка на наличие металла в тестикулах, а проявленное терпение во время прослушивания синопсиса эротического фэнтези -- указывает на недюжинную выдержку. Сердечко не борохлит?

-- Стучит исправно, як дизельный движок в мустанге черного репера, и такой же блестящий -- с позолотой. -- гордо обьявил я.

-- Ну и отлично, пафоса от литературной крали тоже успел набраться, -- прокомментировал Федор, -- нужна еще изрядная доля похуизма.

-- У меня его намного больше означенного количества, -- смущенно ответил я, -- пойдет? И, кстати, зачем?

-- Пойдет-пойдет, -- рассмеялся Федя, -- дело в том, что яйца твои, а также сердце и нервные волокна, пойдут в "донорский отдел" нашей организации...ну, засылать в иные миры мы будем тебя без твоей телесной оболочки.

-- Ты охуел?

-- Я? Да! А ты?

-- Тоже.

-- А с твоим градусом похуизма не должен был...

-- Ну тогда "похуел".

-- Так-то лучше, -- удовлетворенно улыбнулся Федор, -- ну, уж коли с основной терминологией разобрались, то приступим к делу...

-- Но, позвольте, -- запротестовал я, -- не вижу техники для переноса попаданца в другой мир!

-- Она у нас простая и компактная, -- успокоил меня Федор, -- понимаешь ли, от техники почти ничего не зависит в информационную эпоху. Всем рулит экономика, и прежде всего концепция спрос-предложение. Спрос на попаданцев -- огромен, если сомневаешься, то загугли лит.портал АТ, желание "попасть", настолько витает в воздухе, что нам остается только лишь слегка задать ему верный вектор...

-- И как вы его задаете?

Федор взял с письменного стола скомканную салфетку, которой пару минут назад обтиралась Натали, и тщательно вытер ей линзы очков, а после, достал из под стола старый пылесос "Циклон", и победным тоном провозгласил:

-- Вуаля! Вот оно -- чудо технической мысли с внушительными параметрами мешка для мусора! Тыы, давече обмолвился, что хотел бы попасть в мир, описанный в романе Натали Стар?

-- Ну да.

-- Замечательно! -- заявил Федя, открыл пылесос, и затолкал в его мешок рукопись Натали. После, собрал агрегат, переключил на режим выдувания, и подключил "циклон" к электросети. Техника неистово загудела. Федя отворил окно кабинета настежь, и поманил меня пальцем:

-- Теперь....пёрни в выдуваемую струю воздуха, обогащенную идеями романа, и дух твой отлетит в мир мамзель Стар.

-- Аааа, а меня Наташа в кафешке ждет.

-- Ничего, -- успокоил меня декан института, -- она придет снова во вторник, когда редакция откроется, и мы, с ректором Семенычем, отправим ее вслед за тобой...

Так, началось мое путешествие в места, весьма отдаленные от родного Урюпинска.

Институт благородных попаданцев 2

Не знаю, как это работает, есть только версия: когда я пёрнул в струю пылесоса, порывом "циклона" мой дух занесло в неведомые дали... Должно быть, хозяин тела, в которое я тут же попал в следующий момент, перданул от страху так, что испустил дух за мгновение до моего визита в его бренную плоть. Почёму от страху? Да потому что, когда я вновь открыл глаза, то обнаружил себя приложившим голову к плахе.

Первым, что узрели мои очи, были стальные женские трусы с золотым узорным теснением на расстоянии локтя от моего нового носа.

Я закосил глаза выше: голый беременный животик..еще выше, такой же как трусы стальной вычурный лифчик пятого размера, неплохо развитые плечи и здоровенный топор в белоснежных ручках.

-- За чтооо? -- вскричал я, к собственному удивлению густым басом.

-- За дело! -- последовал краткий ответ сисястой палачихи ( рассказывая синопсис своей проды, Натали называла ее все же "палачицы").

-- Вот кааак дуну, как плюну, пойдут клочки по закоулочкам. -- рявкнул я цитату из детского чтива.

-- Валяй. -- последовал краткий ответ, сопровождаемый хихиканием.

Я и дунул. Плюнуть не успел: мой дух, уже получивший базовую прокачку по поремещению из одного тела в другое, протаранил стальные трусы палачихи, продрался сквозь шелковистый бурелом лобковых волос, проплыл бодрым баттерфляем по недрам влагалища, и просочился через плаценту прямиком в недоношенный эмбрион.

Никогда я не ощущался себя настолько молодым! Это плюс. В утробе темно -- это минус, а я, мать его, визуал, ну да ладно, прорвемся.

-- Слышь, мать! Сейчас родишь недоноска, али обождем малость?

Снаружи послышалось, как выпадает из рук мамаши топор, и приглушенно лязгает лезвием о булыжник. И тут же возглас:

-- Ой, прародительница амазонок, со мной пизда заговорила.

-- А хрен ли, губы есть, отчего бы и не побалакать? -- огрызнулся я, но клаустрофобия уже начала доставать. -- Слухай, краля, кто у вас там самый умный поблизости? Мне, ммм, проконсультироваться нужно.

-- Хуй старешины из соседней деревни. -- со знанием дела отрапортовала палачиха.

-- Та нет, умник верхней головкой.

-- Аа, ну-у, тогда оракул...

-- Где он обретается?

-- Как обычно, в кустах, в белом рояле...

-- Веди нас к нему.

-- Что я, дура чтоль какая, чтобы какую-то пизду с ушами слушать...хоть бы и свою собственную. -- заломалась девица.

Делать нечего, пришлось прокорябать ногтями две дыры в плаценте, просунуть через них ручонки, и ухватиться за кишки, як за рычаги управления:

-- Я ритм задаю, а ты рули! -- скомандовал я.

Палачиха взвыла, то ли от боли, то ли от того, что поломаться долго не дал, и побежала трусцой с пригорка, только бронированные чашечки лифчика забились друг о друга: клац, клац, клац, клац, клац, клац (атмосферность нагнетается?), клац, клац, клац-бум-клац...

-- Сбиваешься с ритма! -- ругнулся я для порядку.

-- Так не каждый день под командой пизды в галоп перехожу...-- оправдалась палачиха.

-- Звать то тебя как, красавица? -- решил я перейти на дружеский тон...как маман с девками говорить велела, как в "эротическом фэнтези" принято.

-- Виолинда. -- смущенно ответила девушка, и я почувствовал сильный прилив крови к пуповине.

-- На каком порно сайте обретаешься, краля.

-- В селении "стойло единорога", что у "лилового ручья".

-- Ох уэ этот фэнтезийный антураж! -- проворчал я в ответ.

-- Антураж? Эт тебя звать так?

-- Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.

-- Хорошо, Антуражик, ты "поводья" то ослабь, приближаемся к роялю в кустах...

Всегда подозревал, что он где-то недалече. Я разжал пальцы, и позволил кишечным массам двигаться дальше -- на волю!

Снаружи послышался треск веток и скрип отворяемой крышки рояля.

-- Да-да, слушаю вас? -- раздался нудный голос, будто изможденный десятилетиями вещания в паспортном столе, видимо, из инструмента.

-- Хай, бро, как чо? -- осторожно поинтересовался я.

-- Да ништяк! Выпрыгиваем из кустов помаленьку, -- подстроился под мой тон оракул, -- когда за клавой графоманша, таки часто, ноги накачал, точно цирковой кенгуру.

-- Сочувствую, -- соврал я, -- а поведай ка ты мне, шкап музыкальный, откуда у тела недоноска сила богатырская, за кишки матери дергать, и чаго эт я так быстро и просто мечусь из тела в тело?

-- Фантастическое допущение мира, в коем ты очутился, написано автором херово...дыры в нем -- отличные лазы для воображения читателя, и возможности для попаданца. Кроме того, персонажи здесь кааартонные, двуручные мечи от стальных лифчиков отскакивают, драконы говорят, и мужики все подкаблучники...

-- Блять! -- огорчился я, -- как-то и рождаться расхотелось.

-- А может махнемся телами? -- предложил рояль.

-- Интересное предложение, -- буркнул я, -- а какие преференции имеешь в мире сем?

-- Так я ж рояль, -- обиделся оракул, -- к тому же белый, а значит оборотень, могу кем хошь стать, но с условиями: если выпрыгну из кустов ворогом проклятущим, то зарубят амазонки тут же нахуй; коли молодцем статным выскочу, то перед сексом долго романтическую лапшу дурам наиуши вешать придется...

-- Годится, -- согласился я, -- а с женщинами говорить сегодня уже научился.

Институт благородных попаданцев 3

Очнулся я уже белым роялем в ракитовом кусте. Пользуясь привилегией оборотня, быстренько расстроил струны, ибо панку не пристало входить в гармонию с миром; обернул жестью молоточки, и обратился клавесином.

Слегка "переодевшись", я поднял перескоп из кустов, и стал наблюдать за происходящим вокруг: ебля с плясками мирка, созданного в жанре "эротического фэнтези" более не вдохновляли, и я попытался найти антогонистов этой пьесы. Их обнаружил немерянно: они брутальны и косноязычны, все желают залезть без спросу на местных красавиц, за что получают феерических люлей, быстро и просто. Почему-то, каждая хрупкая девушка сего мира, оказывалась неизменно сильнее, ловчее и умнее любого амбала, с головы до ног покрытого боевыми шрамами. Вся злодейская суть тутошних "исчадий Ада" сводилась к гиппертрофированному хамству.

Ок, но ведь должен где-то здесь обитать главный злыдень стержневого сюжета? Он просто обязан быть кем-то большим и интересным, нежели банальным хамлом с небритыми подмышками!

Устав наблюдать, я решил поразмыслить: милая дурочка Натали Стар, написавшая весь этот бред, в который я угодил, она ведь очень молода! Наверняка, воспитанна на "Гарри Поттере", повзрослевшая на нем, вытеснившая им бОльшую часть коллективного бессознательного, как то -- мультики про Тома и Джери, мифы древней Греции, Пушкина( уже не наше все)... Если я разберусь с сущностью главного антогониста "Поттериады", то наверняка познаю злодейскую душу местного бяки, и сумею его локализовать!

Так, я уселся писать рецензию на "Гарри Поттера".

Вспоминаю фильмы, просмотренные недавно с детьми. Не читал книгу, ну и йух с ней, в конце концов, автор была продюсером фильма, стало быть, в нем все ровно так, как она желала. Угумс, персонажи яркие, разнообразные, будто Роулинг решила пройтись по всем существующим психотипам. Антураж хорош! Песочные часы, метлы, пергаменты...все это вкусно и интересно. Немудрено, что дети оценили. Невольно приходит на ум соревнование с корифеями детского жанра, и в разуме зреет вопрос: "А дотягивает ли Поттер по глубокомысленности до Незнайки, Карлсона, Винни-Пуха?"

Аха, каждая следующая серия более зрелая и мрачная, великолепный ход -- зритель взрослеет вместе с Гарри. Ближе к концу саги, психопортрет главного антогониста вырисовывается все лучше. И кем ВоланД де Морт предстает в итоге? Блять!!! Всего лишь обычным рассистом! Вот жеж, сука, облом!

Ок, отброшу в сторону эмоции до поры. Порассуждаем на тему: " Кто такой вообще рассист?" Субъект, крайне нетерпимый к существам иных расс. О! Не маловато ли для феерического гада? Копаю глубже:

Расистов, условно можно поделить на две категории: 1) Осмысленные расисты; 2) Дурачки, выросшие в расисткой среде, и бездумно впитавшие ее отношение к гоблинам, троллям, грязнокровкам и прочим узбекам.

Вторая категория мне глубоко неинтересна, исследуем первую:

Осмысленный расист -- существо, которое видит определенную угрозу для ресурсов своей рассы, исходящую от чужаков. Нет. Все сложнее -- расисты, к различным чужакам относятся по разному. Отчего так? Жизненный опыт подсказывает, что расистам не по нраву нарушение некоторыми чужаками старинного правила -- со своим уставом в чужой монастырь не лезь. Здесь кроется болезненная страсть к охране своего: дома, сообщества, мира...

Почему расисты у Роулинг во главе темного угла? Мода! Антирасизм, нынче в мейнстриме.

Ок, пускай так, супротив мейнстрима переть контпродуктивно. Но, этим вся мотивация де Морта исчерпывается!!! Ешкин кот, больше нет других видов зла на свете?

Все просто: Поттериада, формирует мировоззрение целого поколения человечества, и по потому, сей труд на особом учете сильных мира сего -- генеральная линия архитекторов нашего мышления -- антирассссизм! Больше ничего не надо, иного зла и не существует! Ойли? Я бы, на месте восставшего из пепла Саурона, именно так бы и отвлекал пипл от своих темных делишек...пока не окрепну вновь.

Да гори оно все синим пламенем: как есть, так есть, но, боюсь, что для создательницы мира, в каковой я угодил, иного зла и не существует.

Вывод: если хочу найти главного злыдня, то нужно искать главу местного "Куклус-клана".

Задумано- сделано: я собрал и разобрал глазовыкалупывательницу, зарядил ее разрывными фугасами, настроил перескоп на поиск "темного мейнстрима", и когда на радаре появился белый остроконечный капюшон с прорезями для глаз, пальнул из всех стволов.

Фугасы, подражая ковровой бомбардировке, накрыли площадь, равную Урюпинску.

Я так и не увидел местного архигада невооруженным глазом, он погиб где-то там, в дыму, разорванный на тысячи кусочков разрывными снарядами.

Разумеется, накрыло и некоторое количество здешних Мэри-Сью, но это не проблема -- их здесь еще не один тучный табун обретается.

Вдруг, посреди задымленной территории, накрытой шквальным огнем моей глазовыкалупывательницы, разверзлось черное пятнышко. Я настроил перескоп на объект. Ёхарный бабай! Так то ж черная дыра, и она растет, и засасывает местных краль в стальных трусах мощным вихрем осознания бессмысленности собственного бытия в годину отсутствия в мирке супер-пупер расиста!

Мне стало стыдно перед Натали Стар, с такой любовью создававшей этот уютный похотливый фэнтези-мирок. Срочно, срочно, пока мир не схлопнулся, необходим новый суперзлодей! Создать такового, у меня не было ни времени, ни навыков....придется самому стать Им.

Стабилизаторы

Сей текст, может показаться читателю сумбурным, но, весь его смысл состоит в том, чтобы читатель постарался уловить некую связь между, на первый взгляд, никак не сообщающимися между собою вещами.

В каком-то, довольно свежем фильме, в самом его конце, пенсионер Роберт де Ниро, занимается в центральном парке Нью-Йорка с группой старичков "Ушу". Угораздило же бывшего офисного работника западной экономической "Мекки" Земли удариться в "восточные практики". Спустя много времени, я обнаружил для себя в этом явлении весьма глубокий смысл. Но, обо всем по порядку:

Готовлю одиннадцатилетнего сына к соревнованиям по плаванию: он уже шесть лет ходит в бассейн — в спортивную секцию.

Я, как бывший пловец, стараюсь ему помочь дома, так сказать, дополнительно натаскиваю "на суше". Профильным стилем, выбрали баттерфляй. Разработал упражнение, которое сам бы с удовольствием использовал в юности, жаль, никто не подсказал тогда ничего подобного: сын ложится тазом(пиписькой вниз) на низенькую лавочку с мягким покрытием; сзади, я держу его за ноги, и, вооружившись килограммовыми гантелями, сын совершает характерные движения баттерфляем руками, при этом, отлично прорабатывается целая группа мышц— плечи, трапецевидные, основные мышцы спины и пресса(тело, во время работы, раскачивается вверх-вниз).

Также, подтягиваемся на перекладине и отжимаемся от пола. В идеале, когда мощщща "экзекутируемого" прирастет, планируем перейти на "выход силы на турнике" — сколько гребков совершает пловец на стометровке, столько выходов силы на турнике нужно уметь сделать( но, пока это всего лишь мечта).

Вчера, жена мне открывает в инете целый пласт науки о физ.подготовке, о котором я почти ничего не слышал ранее, ибо, в "мое" время об этом никто не задумывался: человеческая мускулатура состоит из нескольких основных групп мышц, на которые обращали внимание спортсмены всех времен, начиная с древних олимпийских игр, но ведь существует огромное количество мелких мышц — поддерживающих, стабилизирующих, развивающихся с применением небольших весовых нагрузок и упражнениями, в основе которых, зачастую, лежат малосвойственные человеку движения.

Иногда, этот тип мышц называют "стабилизаторами", часто, это просто участки крупных мышц, но в слаборазвитом состоянии. Простой пример: у вас хорошие-мясистые ноги — бедра Самсона и икры Геркулеса, Вы бегали, приседали с весом, обрастали мясом посредством использования самых популярных снарядов в тренажерке, но стоит Вам впервые в жизни попасть в танцевальный кружок, то сперва придется ооочень хреново — заскрипят колени, забеспокоит спина, появятся микротравмы в районе тазобедренных суставов... Все потому, что танцы обеспечивают максимальное разнообразие движений, многие из которых Вы не совершали ранее никогда. И грош-цена Вашей физ.подготовке на этом новом поприще — мелкие мышцы— стабилизаторы не подготовленны и дают сбои. Профессиональный танцор же, может выглядеть "дрищем", но при нем будет иметь характерную стать — крепкие стабилизаторы обеспечивают организм необходимым мышечным каркасом, принуждающим поддерживать, грубо говоря, все органы на своем месте, отчего у "дрища" будет ощущаться великолепный спортивный тонус, и от него будет "разить" здоровьем, а где здоровье, там и красота, даже если объемами Шварцнеггера там и близко не пахнет.

От спортивных травм никто не застрахован, но их количество заметно уменьшается, когда атлет "прорабатывает стабилизаторы" — делает комлекс упражнений, связанных с малоупотреблямемыми в повседневной жизни движениями, и делает это плавно, пытаясь воскресить в воображении прорабатываему мелкую мыщцу, ощутить ее, заставить усилием воли сокращаться.

Еще пример: профессиональный игрок в "большой теннис" еще молод, но провел на корте тысячи поединков. Казалось бы, он совершал любое движение бесчетное количество раз, он не упал, он не вытащил мяч на какой-то немыслимой растяжке, он прекрасно разогрелся, но он, сцуко, на ровном месте всхлопотал травму запястья. Какого хрена? Сбилось дыхание, сбился и ритм сокращения-расслабления основных мышц запястья. В этот момент, хорошо бы, чтобы руку слегка поддержала разная мелочь пузатая — сеточка из маленьких нитевидных мышц, но спортсмен никогда не занимался "стабилизаторами", и невинным движением зарабатывает травму.

Где, во всем этом, я усмотрел столкновение Запада и Востока? Культура Запада— прагматична: нужно для чего-то отработать ряд движений, вот над ними и работает западный адепт веками. Культура Востока— созерцательно-философского свойства: медитативно-медленно, восточник выполняет много, на первый взгляд, непрофильных движений, силясь постичь разумом и душой их глубинную суть, норовя прилепить к незамысловатым телодвижениям философско-религиозную составляющую, силясь обнаружить внутри себя средоточие энергии "Ци", или еще какой "абра-кадабры".

Для меня, как представителя западной культуры, вполне очевидно: если и существуют в мире тонкие субстнации, наподобие энергии "Ци", то без научной основы, только лишь медитацией, ушу, йогой-шйогой к ней не подобраться. Это как человеку со средним образованием дать решить дифференциальное уравнение с третьего курса мех-мата — без владения определенными-нешуточными навыками, написать сразу правильный ответ невозможно! Нет у Востока точного инструментария для постижения чего-то неосязаемого, и посему, полулегендарного. Но, человек обладает воображением: сначала он представляет в уме "мелкую мышцу-стабилизатор, потом ему начинает казаться на психосоматическом уровне, что он ее чувствует, затем, он, действительно научается ее ощущать— напрягать и расслаблять.

У "Запада", имеются свои примеры эксплуатации воображения: например, фехтование — клинок шпаги, воображается фехтовальщиком продолжением собственной руки, и шпага, со временем, ошущается человеком как часть его собственного организма; жоккей на коне — почти кентавр, в противном случае не будет удобно ни коню, ни наезднику; кисть художника — то же самое. Но, все вышеперечисленное — не выходит у западников за рамки узкой профессиональной специализации.

А восточный человек, сперва впитал с молоком матери общую традицию миросозерцания, универсальные движения "Ушу", "Кун-фу" и прочего "тай-чи", а уж потом подался в фехтование, скачки, живопись.

Иными словами, у Востока, "познание себя", много обьемнее и универсальнее — восточникам легче узреть "общую картину".

Это как в исторической науке: классические историки владеют метологией— умеют сопоставлять данные археологических раскопок, лингвистические, сведения от современников исследуемой эпохи( различая при этом: кто из них был поэтом, официальным послом, историком, пропагандистом, брехуном-любителем), то есть, умеют работать с "Общей картиной". Или современный мудила, который по заказу правительства мелет чушь про выкапывание протоукрами Черного моря, пущай и работает по заказу, но, как правило, свято верит в свой бред.

Я это к тому, что человеку с "западным мышлением", всегда тяжелее было не упустить "Общую картину", в отличии от восточных философов-созерцателей.

Вернемся к нашим баранам(пардон, к пловцам): ребенок мой, начавший "прорабатывать стабилизаторы" с резиновым жгутом у шведской лестницы непривычными для себя движениями, без вышеупомянутых провосточных премудростей, делает упражнения не осознанно — "на отъебись", не ощущая и не пытаясь постичь их смысла. В итоге, эффективность этих упражнений, падает, эдак, на восемьдесят процентов. (Проработка "стабилизаторов" для пловца на "суше", на мой взгляд, малопродуктивна, в идеале, хорошо бы пловцам, в обязательную программу подготовки, ввести немного "синхронного плавания", как бы дико это не звучало, ведь тогда мышцы "познают себя" во всех ипостасях, и заметно окрепнут.) Пора пересматривать мульт "Кун-фу Панда", дабы пропитать чадо основами мироощущения в целом, и через себя.

Возращаясь к пенсионеру Роберту де Ниро, хочу отметить следующее: западный старикан, занимаясь в парке "Ушу", пожинает плоды глобализации, и, как следствие, доступности Западу восточной мудрости, и глядя на дальневосточных долгожителей, пытается подражать их образу жизни, дабы подольше помучать родной пенсионный фонд. Проработал "стабилизаторы", настроил дыхательной гимнастикой правильное сердцебиение, и бодрым огурцом смело смотрит на грядущий девяностолетний юбилей.

К чему я это? Ах, да: восточный бред про энергии "Ци", пока, научно не доказуем, но позволяет воображению человека, действовать в гармонии(в стремлении к ней) с бренной оболочкой, укрепляя дух и плоть, заставляя нервничать Харона, Сансару, Люцифера, Святого Петра(ненужное вычеркнуть), ожидая Вас там, куда Вы точно не торопитесь.

Чего хотят Массы

Скромный офисный креветко -- Массы, всегда желал от жизни самую малость: на работе, он жаждал окончания смены, дома вечером -- вкусного ужина, ночью -- страстно желал Лубоф.

Его дедушка, уважаемый аксакал рода Массы -- ХлебА ИзрэлИщ, учил внука так:"Как подрастешь, внучек, обязательно женысь, и нэвесту мы тебе нашли ладную -- Лубоф. Не жэнишься, придет дядька Спэрмотоксикоз из соседнего аула, в нарды под виноградником играть тебя пригласит, сядешь с ним юным джигитом за игру, а встанешь древним стариком. Чтобы вместо Спермотоксикоза из "Бобылы" не пришел Нэвроз из "Гюмри", надобно наградить Любоф детми, жить отдэльно от родителей из "Массы", записать дэтей в "Дзюды", и из офисы домой возвращаться через "Гаражы", Нэвроз в "Гаражы" ходыть не любоф."

Стар был ХлебА Изрэлищ, устарела мудрость его вековая, снесли аул "Гаражы" очкарики из "Ботаны", и построили на его месте поселок городского типа "World of tanks", впрочем, дядька Нэвроз туда ходыть тоже не лубоф.

Возвращается как-то Массы из рода "Массы" на КВ-2 домой через бывшие Гаражы, вдруг видит сквозь смотровую щель -- на пыльной дороге, аккурат на пути у Массы, сидит по-турецки дедушка ХлебА Изрэлищ, кальян покуривает, насвай пожевывает, куриный помет в дорожную пыль сплевывает.

Нажал Массы на тормозы, высунулся из танка, и говорит:

-- Здравствуй дедушка Изрэлищ, ты почто на дороге сидыщ, паровозом пыхтыщ, аль сказать что хотыщ?

-- Кончай язык каверкать, балбес - переросток, -- отвечает ему Изрэлищ, -- зол я на тебя внук, очень зол...

-- Ну воот, -- расстроился Массы, -- что не так-то? Я, понимаешь ли, еду к зеленке, Серегину "Матильду" в засаде поджидать, пулеметом-пятидесяткой разжился только что, настроение клевое, а тут ты...почто Изрэлищ на внука ворчищ?

-- Ты вот, в КВ-2 сидыщ, -- заскрипел недовольно ХлебА, -- а его не в "Массы" построили, а в "Ботаны". У Массы с Ботаны издревле кровная вражда! Ботаны как придумают что, подсунут в Массы, а потом говорят, что это всегда в Массы лежало.

-- А что в этом плохого, дедуль?

-- Конкретно в КВ-2, ничего -- отличная техника, чтобы блиндажи громить, -- похвалил танк ХлебА, -- но джигиты из "Ботаны" рааазное придумывают. Неровен час, вернешься домой, а у твоей жены - Лубоф, хобот заместо носа..или чего иного...ботаны уговорили пришить, а тебе скажут, мол, так оно правильнее, так и должно быть...и что ты тогда делать будешь?

-- Если все из "Массы" одобрят новую моду, -- решительно ответил Массы, -- то и я одобрю. Ты же, дедуль, всегда меня учил супротив роду сваго не ходить, а я мнение аксакалов чтуу.

Изрэлищ закашлялся, сплюнул насвай, и сказал:

-- Ну, собственно, я тебя предупредил, дабы кум-Нэвроз к нам в "Массы" в гости не засобирался, заводи шарманку, поехали домой...увидишь хобот, не переживай, все в "Массы" одобрили.

Зачем Дьяволу души?

С тех пор, как в Ад протянули оптиковолоконку и построили серверную станцию, прогресс устремился в Преисподнюю семимильными шагами: завезли роботизированные пыточные агрегаты, замкнули вентиляцию на канализации, установили электочесалку спины для Цербера, но самым заметным технологическим скачком было появление в отделе кадров Седьмого круга дешифратора ментальных алгоритмов душ -- ДМА.

В процессе дешифровки нескольких миллионов алгоритмов современных грешников, черти выяснили, что сии мыслительные матрицы схожи между собой на 95 процентов приблизительно. Сатана, рвал и метал в ярости, от осознания того, что количественная характеристика человеческого ресурса чудовищным образом превалирует над качественной:

-- Девяносто пять к пяти! -- сокрушался Сатана Григорьич, -- это ж с двадцати душенок лишь на одну уникального контента!

-- А хрен ли ты хотел, кум? -- недоуменно спрашивал шефа Астарот, -- семь смертных грехов на все основные ловушки для человеков? Маловато -- попадаются на одно и то же, устремления почти одинаковы...

-- К чему клонишь? -- буркнул в ответ Дьявол, -- расширить спектр грехов?

-- Не в нашей компетенции, -- покачал рогатой головой Астарот, -- расщепить имеюшийся на более мелкие составляющие. Профит, по предварительным оценкам экспертов, до двух процентов уникальности.

-- Чего так мало?

-- Дык, потому что те же яйца, только вид сбоку: расщепили, к примеру, грех мужеложества на мелкие составляющие, запустив на Земле моду на голубых, розовых, зоофилов, некрофилов, черт знает кого еще, а по сути, одним словом сие пополнение назвать можно -- содомиты!

-- И что делать? -- поинтересовался Григорьич.

-- Возвращаться к истокам бизнеса, -- авторитетно провозгласил Астарот, -- то есть вспомнить: зачем начинали, какой профит ожидали, на кой нам вообще души грешников? А апосля и проанализировать первоначальный план с учетом новых технических возможностей -- может от лишнего балласта избавиться, каковой паскудным бременем бюджет Ада тяжелит.

-- Может, эффективных менеджеров с Земли наймем? -- спросил Сатана, -- кто там сейчас самый шустрый по этой части, да с безвременным пропуском во все круги Ада?

-- Ну, если на вскидку, -- закатил глаза Астарот, -- может кто из РосОНано сгодится?

Григорьич задумался, сместил корону с макушки на правый рог, чтобы не падала, и склонился в позе роденовского мыслителя:

-- Ладно, хорошо, -- наконец вышел из режима сканирования неусопших Дьявол, -- срочно, телеграфируйте земной агентуре:"Опрокинуть Камаз с пальмовым маслом на трамвайные рельсы на углу а Патриаршьих в десять ноль две по московскому времени, аккурат перед бентли младшего бухгалтера урюпинского филиала РосОнано Вертоплюева Сергея Адабашьяновича, и чтобы никаких ком! Как копыта отбросит, сразу ко мне!"

-- Дорогой ты наш Сергей Адабашьянович! -- с распростертыми объятиями встретил обоссавшегося со страху бухгалтера в чертогах Ада Астарот, -- милости просим, милости просим, а мы Вас здесь совсем заждались..без ваших квалифицированных консультаций и котлы варят не так, и Цербер смердит, як пердит, точно кот домашний, совсем обмельчали в масштабах, то ли дело -- специалист из корпорации по смежному профилю к нам пожаловал. Эх, заживем теперь. С Вашими мозгами, да с нашими мощностями!

-- Эээ, здесь, это где? -- осторожно поинтересовался у демона клерк.

-- В Аду, батенька, в вотчине Вашей, мы уж лет десять диву даемся, с какой настойчивостью Вы к нам ПМЖ выбивали. Вотс, спешу уведомить, что старания ваши увенчались абсолютным и безповоротным ..кхм..успехом.

-- Отлично! -- неожиданно бодро воскликнул бухгалтер, -- наконец-то повышение, курршавель твою налево!

Дьявол не стал являть свой венценосный рогатый фейс пред Сережей сразу, оно ведь непонятно пока -- клиент это, али наемный специалист, посему понаблюдать надобно...

В первую же неделю пребывания Адабашьяновича в Аду, под его чутким руководством была проведена широкомасштабная реформа финансового отдела -- новый эф. менеджер упразднил двойной бухгалтерский учет:"Потому как кредит организации -- это актив работника, А дебит -- пассив; актив компании -- похуетив для управленца, а ее пассив -- обьект списания в частную собственность экономисту, в итоге, если компания и менеджер -- части одного целого, то отсюда следует, что дебит и кредит -- тождественны друг другу, так же как и активы с пассивами, а урюпинский спец тавтологиями не марается."

Реструктуризация цехов с кипящими котлами, тоже прошла революционными методами -- уголь не закупили, серу из ушей не вынули, а зажигалки сперли. Котлы остыли.

В конечном счете, уровень производства Боли в Аду -- главного энергетического ресурса ведомства, заметно повысился. И дело было не только в экономии средств на закупку угля, Сатана, и прочие демоны, наконец узрели, что от издевательств над современными грешниками, Боли вырабатывается не больше, чем от их прозябания в холодных посудинах, то есть почти ничего. Вот тут то больно стало чертям, и потекла та Боль от осознания собственных неудач по кабелям, и засверкала Преисподня аки праздничная ярмарка, а на крыше адских чертогов выросла вилла Сершея Адабашьяновича...с бассейном и парковочными местами для трех "бентли" и двух ферарри, и вертолетной площадкой.

-- Почему боль нынешних грешников не энергоемка? -- спросил Дьявол Астарота.

-- Ну, если судить по последнему пополнению, -- Астарот покосился на Сергея, -- они не в курсе, что вообще грешили.

-- Как так?

-- Например, -- начал обьяснять демон шефу, -- грех воровства у нашего бухгалтера возрос до эпических масштабов, но он то себя вором не считает.

-- А что еще за ним числится? -- поинтересовался Сатана Григорьевич.

-- Ммм, по молодости, бросил любовь свою единственную -- Валерию, к аборту принуждал, а как не вышло, дитяте свому от нее на седьмом году жизни от рака помиравшему не помог, и когда Лера в "штаты" поехала по приглашению Nasa ведущим специалистом работать, да вместо этого была свезена мошенниками в Чили на метаамфитаминовое производство, Сереженька об том прознал, да и подсобил бобосов мириканскому наркобарону за то, чтобы то Леру в бетон живьем схоронил, разумеется после того, как она производство наладит...

-- И не больно ему от содеянного? -- вытаращился на кума Дьявол, приглаживая копытом вставшие дыбом волосья промеж рогов.

-- Больно, кум, ужас как больно.

-- И какой же именно грех себе в вину вменяет?

-- Предательство.

-- Доброотный грех. -- улыбнулся Сатана.

-- Предательство, но не Леры, -- продолжил Астарот, -- а воров-подельников на работенке своей. Устроил Сереженька сдуру да по молодости Леру в свою корпорацию, а она честной оказалась -- круговую поруку загубить на корню обещалась. Убрал он ее вовремя, покась дров не наломала, но на всю жизнь в душе Сережи чувство вины поселилось...перед подельниками, за то что подставил их по недомыслию. Это то предательство он и считает своим единственным грехом. Боюсь, что многие нынче на Земле такие -- грех за грех не почитают, стыд презирают, да боли за содеянное не ощущают.

Дьявол дооолго переваривал доклад Астарота, безуспешно силясь приладить отваливающуюся нижнюю челюсть на место. Потом изрек:

-- Дааа...дела, не придумали мы для таких грехов в Аду места. Сие -- большой стратегический просчет, вся Боль мимо нас проходит, и чертовские аккомуляторы не заряжает. Делать нечего, телеграфируй вахтеному на вратах Ада: "Всех свежих клиентов отпустить, доброго пути пожелать, геолокацию Рая на Ватсап им сбросить". Пущай у папы на баллансе посидят.

Про Любовь

Афродита лежала на вершине Олимпа в глубине джакузи, и пыталась прочистить отверткой отверстие, соединяющее теплую ванну с генератором морской пены. С суши послышалась тяжелая поступь: "Зевс опять врасплох застать хочет, не иначе!" Богиня любви, поспешно притопила голую попу, принимавшую солнечную ванну, и выставила смазливое личико на поверхность, перехватив в нежной ручке отвертку на манер голландского матроса, готового к дуэли на ножах.

Заместо громовержца, к джакузи приближался сантехник Саныч.

-- Тебе чего? -- удивленно спросила богиня.

-- Я, это, как его, за консультацией по твоей части... -- смущенно промямлил Саныч.

-- Слушаю тебя.

Сантехник откашлялся, и принялся обьяснять проблему:

-- Люблю себя, нет мочи! Ночью, в холодном поту просыпаюсь, чуу, ужель кошмар приснился, ан нет, обожание себя сон тревожит. И ведь чувство взаимное, только ответную любовь от запросной отличить не могу, вот и маюсь, даже ревную жутко.

-- К кому? -- богиня скривила сахарные губки.

-- Дык, говорю же, к себе!

Афродита подумала немного, а потом выудила из морской пены золотую кредитку банка "Олимп", и протянула ее Санычу со словами:

-- Держи, мужик, там деньги на операцию...удалишь себе два нижних ребра.

-- Зачем?

-- Самому себе минет делать, вот и ощутишь ответное чувство.

Озадаченный Саныч взял банковскую карту, и озадаченно почесывая затылок ушел обратно -- в Урюпинск.

Когда сантехник исчез из виду, богиня любви перевела преисполненный гнева взгляд на дальний берег джакузи, с которого в воду писали два крылатых херувимчика.

-- А ну позвать мне купидона сюда, живо!

Через четверть часа, к Афродите явился златокудрый верзила с колчаном полным стрел за спиной.

-- Ты что себе, сучий потрох, позволяешь? -- начала отчитывать амбала богиня, -- ладно уж, пускать по две стрелы в дур с силиконовыми прелестями -- их ответная любовь только им самим и сгодится, но почто пролетариат трогаешь? Им еще обслуживающий персонал плодить!

Купидон, озадаченно запустил руку в заросли на груди, будто в муфту, поежился, и ответил:

-- Не гневись, матушка, повзрослел я, но так молитвами верующих в меня одиноким и остался. И вот, подумал: "А чего это мне одному бобылем маяться весь век свой бессмертный? Эээ неет, пущай все сами себя любят, заодно и самооценку поправят, личные комплесы поприжмут -- в карьере ох как пригодится..."

Афродита, негодующе вскочила во весь рост, ослепляя блеском натуральных форм окрестные горные вершины, и сделала выпад отверткой в сторону горла Купидона. Не дотянулась: в момент броска, пришло к богине любви осознание -- прав Купидон, самолюбие в карьере полезно....и растворилась в морской пене за ненадобностью. Осиротевшая отвертка, со звонким лязгом упала на кафельный пол.

Путь познания

Детский сад.

Однажды, нянечка меня поставила "в угол". Не помню за что, но припоминаю, что я почти никогда не шкодил, должно быть случилась подстава от одногруппников. Но, я и этого не помню, видимо, наказание, как урок, не достигло своей цели. Впрочем, кое-что "из угла" я вынес -- огромного белого таракана-альбиноса. С ним у меня было много больше общего, нежели с детьми группы: такой же странный: он белый, а я интроверт; он недолюбливал нянечку, я -- тоже. Соседка по койке на время тихого часа -- Оленька, белого таракана на своей подушке не оценила...в те далекие годы, я так и не понял -- чего хотят женщины, зато сообразил -- чего не хотят.

Начальная школа.

Обкакался на уроке музыки, потому что училка запретила выходить в туалет. Вынесенный урок из этой ситуации -- не уважай учителей по умолчанию, они должны заслужить твое уважение.

Средние классы.

Одноклассники шляются по дворам после школы, я же, каждый день на тренировках, поэтому домашнее задание делал по утрам -- за пятнадцать минут до выхода из дому. Вынесенный урок: спешка -- портит репутацию ученика, превращая его из отличника в хорошиста, но сие не фатально -- задние парты все списывают все равно у меня; знания, несколько поверхностны, один хрен -- преподы не обьясняют -- к чему приложить в будущем ту или иную образовательную фишку. Конечный вывод: незнание окрестных дворов и неаккуратность в сделанных уроках -- тлен -- ничего не потерял. Хотя, вру: чего хотят женщины, мог бы узнать на улице, но, невелика потеря в этом возрасте.

Одиннадцатый класс.

Переезд из Ташкента в Саратов. Сталкиваюсь с совершенно иным менталитетом, отчего замыкаюсь на себе. Хрен с ними, со сверстниками -- здоров как бык, спортсмен, авторитет за мой счет не поднять им, но училка литературы берет за привычку читать мои сочинения как худшие, хотя я привык, что из зачитывают как лучшие. Вывод: сучка драная! Впрочем, быстро осознал, что дело не в качестве, а в инаковости, что подростку весьма льстит. Девочки сами со мной знакомятся, ибо не знаю как к ним подкатывать -- пробел со средних классов.

Унтверситет.

Пора по-взрослому грызть гранит науки! Одна беда -- зубы не отрастил: мать заставила идти на мех-мат, сам же хотел на исторический. Считал в то время, что если не могу обеспечить сам себя, то и не имею права на собственный выбор. Напрасно. Математика -- сила, но так же, как и в школе, никто не удосужился пояснить -- куда употреблять все эти несчастные семиэтажные интегралы? Был проблеск: на первом курсе появилась "история математики". Круто! Зная, на кой открыли ту или иную теорему, можно понять -- куда ее смогу применить я. Счастье было недолгим: "историю математики" сократили за нехваткой средств через две пары -- девяностые епта! С Наташкой(сокурсницей), расстался в начале второго курса -- лет через семь понял, что я -- козел, а не она -- коза. Вывод: по дворам, все же, пошляться нужно было, а претензии к преподам -- пустое, однажды покажу им всем, как нужно людей учить...

Двадцать один год и позже.

Окончив универ абы как, ибо нефиг маму было слушать, уехал в Испанию...туристом, да в ней и остался. Был и садовником, и строителем, даже лаваш пек, в конце-концов стал гидом. Наконец-то на своем месте: самая заинтересованная в моих речах аудитория -- женская (всему свое время, видимо, зря пенял на дворы), даже удается донести до публики не токма экскурсионный материал в интересной форме, но убедить, что есть смысл его помнить (закрыл учительские гештальты). Как любил всю жизнь Историю, так она меня и настигла на основном поприще.

Пандемия.

Туристов нет. Вернулся на стройку: грызу гранит и бетон отбойным молотком, обсуждаю с коллегами попы проходящих мимо красавиц, пишу книги, расширяю познания ради будущих экскурсий... Встретился вчера с другом детства -- белым тараканом. Посидели, выпили, за жизнь поговорили, Оленьку вспомнили с дет.сада, поржали, потом повел сына на тренировку, чтобы без дела по дворам не шастал, поговорили с ним об уважении к учителям...

Багровый ручей

Полоскала Дуня белье в ручье. Замаялась. Глядь, рученьки белые в кровь стерла. Водица ручейковая мозоли ее омыла, ранку приятно похолодила, и год жизни девичьей течением унесла.

"Так и век весь бабий за стиркой пройдет." -- охнула Дуня: "Неправильно это!".

Подумав сие, девушка бросила белье в корзине на берегу, и побежала вниз по течению -- упущенные годы искать.

Много пробежала, запыхалась, годы не нашла, но меч двуручный под водою заприметила. Насилу вытянула -- тяжелый!

-- Ну вот, -- разворчалась Дуня, -- свои годки не настигла, но ношу чужую отыскала, пудовую...не по мне. Авось, ежели найду хозяина меча, то, быть может, у него время мое упущенное на оружие выменяю?

Пошла Дуняша дальше, а меч тот, с перевязью был, его она за спину повесила.

Добралась до камня черного, со всех сторон ручьем омываемого. На нем матерый Рубака сидит, шрамы зудящие ключевой водой ополаскивает.

-- Не твой ли меч я нашла, воин зрелый да бывалый? -- спросила Дуня.

-- Мой, -- ответил Рубака, -- он ко мне всегда возвращается. Забросил я его в ручей, надеясь, что рука юношеская его поднимет, да мне принесет, так я хотел встретить ученика, а ты -- девушка, что мне теперь с тобою делать?

-- Коли меч у тебя судьбоносный, -- отвечала Дуня, -- то и мне в руки не зря попал. А давай так: я его вновь в воду брошу, и если его молодец принесет, женским взглядом оценю, годится ли он тебе в ученики?

-- Чую толк в речах твоих. Делай, как задумала.

Дуня и сделала, много раз, пока не выбрала рубаке три сотни отборных молодцев, из числа меч возвращающих.

-- Добро, -- сказал рубака, -- благодарю тебя девица, что армию мне собрала. Обучу их, и деревню твою сожгу с моими бравыми головорезами, а потом дальше пойду, по деревням и весям добро стяжать огнем и мечом.

Закручинилась Дуня от ответа Рубаки: "Не сбежать ли от него? Не предупредить ли край родной от грядущей опасности?". Одно от задумки останавливало -- полюбился ей воин этот, душою черный, да ликом суровый. Подумала еще, да и сделала так:

Послала в деревню соловушку, чтобы родственников и соседей о грядущей опасности предупредил, сама же осталась с Рубакой.

Вот, явились триста молодчиков во главе с Рубакой в деревню, а она пуста, лишь ветер шальной осиротевшими ставнями хлопает.

Поскрежетал зубами Рубака от сей неудачи, да делать нечего, отправил свое войско к следующему поселению, что еще выше по ручью располагалось.

И ее жителей предупредила Дуня через соловушку. На этот раз, заприметил это Рубака, и предложил Дуне руку и сердце. Счастью девушки не было конца, и она с радостью согласилась стать его женой.

И была свадьба, и пир горой, на котором Дуне подали на блюде жареного соловушку.

Увидела это молодая жена, разрыдалась не на шутку, на что муж сказал ей:

-- Когда не можешь сделать выбор, его сделают за тебя другие. Ешь, и прочь сомнения, завтра нагрянем в село, что у истока ручья стоит.

Дуня соловушку и съела.

На следующий день была резня страшная, и полегли жители третьей деревни у верховья ручья все до единого: и стар, и млад... Не стало и Дуни -- сама бросилась на вилы сельского кузнеца, тремястами молодчиков окруженного. Долго еще вода в ручье была багровой, но прошли годы, ожили края те, и старики стали малым детям рассказывать сказки про Дуню и Рубаку, про тяжесть выбора между яркой жизнью, окрыленной большой любовью, и скромным коротанием века в окружении родных и близких.

Девушки, с тех пор, когда белье в ручье полоскали, все Дуняшу вспоминали, ее выбор осуждали, но тайком о большой любви мечтали...

Упал, очнулся, жанр

"Упал, очнулся -- гипс" -- комедия.

"Упал, захлебнулся грязью и умер" -- драма.

"Упал, очнулся -- Джульета умерла" -- трагедия.

"Упал, очнулся -- Варюша гипс накладывает, а глаза такие добрые..любви жаждущие" -- мелодрама.

"Упал, очнулся -- санитарка Варюша твою ногу ремнем убитого товарища перетягивает, а глаза сострадательные и любви жаждут" -- военная мелодрама.

"Упал, очнулся -- убитый товарищ твою ногу кишками Вари перетягивает" -- ужастик.

"Упал, очнулся -- а твой первый учитель, ныне из враждебного клана, ногу твою доедает" -- постапокалипсис.

"Упал, очнулся -- первый учитель ногу ест, а ты ему -- приятного аппетита!" -- непротивление злу, толстовщина.

"Упал, очнулся, а учитель ногу твою жрет, и жалуется тебе, что соли нет" -- черный юмор.

"Упал, очнулся -- твою ногу в гипсе эльфийки как дилдо пользуют" -- эротическое фэнтези.

"Упал, очнулся, твой гипс гомики как дилдо пользуют" -- современная проза.

"Упал, очнулся -- вампир" -- мистика.

"Упал, очнулся" -- графомания.

"Упал, отключился, очнулся." -- поток сознания.

"Упал, очнулся -- ..." -- сюрреализм.

"Упал, очнулся -- то ли тварью божьей, то ли право имеющий" -- достоевщина.

"УОГ" -- конспект лекции.

"Упал, очнулся -- а нога твоя загипсованная, уже пятерых орков в капусту мечом изрубила" -- боевое фэнтези.

"Упал, шок, потеря сознания, дофаминовая стадия, галлюцинации про остроухую ИИ Варю, нестерпимая боль в ноге, очнулся -- робот-хирург на космодроме, уже третий шов накладывает" -- научная фантастика.

"Упал, очнулся -- получил +5 к акробатике" -- ЛитРПГ (дополнение от Алекса Котова).

"Упал, отжался." -- генерал Лебедь.

"Упал, очнулся -- внимательно осмотрел место падения, и пошел искать следы кулаков отжимавшегося Лебедя" -- детектив.

"Упал, очнулся -- потянул носок в гипсе" -- балет.

"Упал, очнулся -- заорал от боли в ноге, но в ноты попал" -- опера.

"Упал, очнулся -- заорал мимо нот" -- рок.

"Упал, очнулся -- заматюкался" -- рэп.

"Упал, очнулся -- отменил концерты" -- попса.

Буйвол

Наступил буйвол на муравья. Из последних сил выбирается насекомыш из под рокового копыта, а рогатый гигант, философски закатывая глаза спрашивает:

-- В чем правда жизни, брат?

-- В копыте. -- Пропищал муравей, перевернулся на спину, и застыл навсегда.

Из зарослей выпрыгнул тигр, порвал клыками артерию на шее буйвола, и предвкушая сытную трапезу спросил:

-- Так в чем правда жизни брат? Извини, не расслышал вашего разговора с муравьем до конца.

-- В клыках. -- ответил буйвол, и отбросил копыта.

Пока тигр жрал говядину, выбежал из куста варан, укусил полосатого за ногу, и вновь шмыгнул в кусты.

Тигр доедал буйвола в скверном настроении -- трупный яд от зубов варана растекался по его жилам, и сулил медленную и мучительную смерть.

-- Так в чем там правда жизни была? -- издевательским тоном прошипел варан на третий день, когда тигр совсем обессилел, -- прости, глуховат я стал в старости.

-- Похоже, в яде, -- рыкнул кошак-переросток и издох.

В этот момент, мимо шел зоолог-натуралист, который обещал жене сапоги из кожи варана. Придавил он ящера рогатиной к земле, убил, и снял кожу.

-- По одежке встречают в высшем обществе, -- сказал сам себе натуралист, -- вот блеснет жена сапогами из варана на фуршете, замолвит словечко перед видным продюсером, а там, глядишь, и на Би-Би-Си пробьюсь со своею документалкой о животных.

Тут, повыбегали из засады егеря, и пристрелили зоолога при попытке к бегству в момент задержания:

-- Закон -- вот истинная правда жизни!

Корпорации, заполонившие роботами свои заводы и лишившие работы многих простых людей, понесли в правительство жирные взятки, и егеря остались без работы. Помирая с голоду, они сказали друг другу:

-- В деньгах вся правда жизни.

Глядя на то, как разгневанная оппозиция принуждает выкладывать огромные деньжищи на социальные пособия по безработице, корпоративные магнаты увидели, что все нажитое непосильным трудом машинами, уходит на обеспечение тех, кого они лишили работы, и в сердцах воскликнули:

-- Нет правды в жизни!

От безнадеги, поперлись магнаты браконьерствовать в джунгли, где их кусает еще один варан, и доедая магнатов через неделю, шипит:

-- Правда жизни, блять, это яд.

И снова, варан, как когда-то в раннем Триасе, выползает на вершину эволюционной пирамиды, но, ненадолго: пройдет еще каких-то двести пятьдесят миллионов лет, и с ними снова заспорят о правде жизни.

Миллионы лет спустя, понабежали на этот пост хейтеры, и залили его ядом:

-- Прав был варан...наш пращур.

Как выглядит предмет?

Яркая вспышка озарила Урюпинск, а через пару мгновений, мощнейшая взрывная волна накрыла город, обращая его в пыль.

Суперагент Жлобс, равнодушно наблюдал с безопасного расстояния за гибелью родного края, и у его хладнокровия была веская причина -- Жлобса только что повысили из секретного агента с лицезией на убийство в похуиста шестого разряда с ордером на чистую совесть.

Все, дальше расти некуда -- колесо карьерной Сансары замыкается на похуизме, то есть заканчивается им, и начинается с него же.

Для полного счастья, Жлобсу не хватало только перевооружиться: у воздушного десантника, неотъемлемый атрибут -- парашют; у суперагента -- парабеллум; у элитного похуиста -- побарабанум.

-- Где же его взять? -- размышлял вслух Жлобс, -- переулок Яйцебазы, вместе с подземным бункером секретной лаборатории и ее арсеналом обратился в прах, правда, более опытные коллеги по цеху утверждали, что истинный похуист, способен собрать Побарабанум из подручных средств, и помогает ему в этом...простокваша.

Идейный вдохновитель мирового похуизма -- дядя Федор, вырвавшись из порочного круга профессионального роста в анимационную Нирвану -- мультфильм " Трое из Простоквашино", тем самым достигнув просветления обрел подлинное бессмертие, намертво впечатавшись в детские умы образом дерзкого мальчишки, продающего квашенное молоко в обход налоговой и родителей.

-- У него - то был безупречный побарабанум, -- с тоской вздохнул Жлобс, -- узнать хотя бы, как он выглядел???

Долги 1

Валялся Иван на печи: в потолок плевал, да клопов ногтями щелкал.

Вбежал в избу брат его старший -- Игнат, взьерошенный и напуганный. Запер за собою дверь на три засова, еще и стол к ней придвинул, сел на скамью...отдышаться пытается.

-- Что стряслось, Игнат? -- спрашивает его Ваня.

-- Чай не слышишь? Вирамумб идет сюда, костями гремит, долги взыскивать хочет.

-- В кости проигрался, не иначе, -- предположил Иван, -- и что за имя такое странное, у твоего соигрока?

-- Не играл давно я, брат, -- ответил Игнат, -- Матрену -- дочь Потапа, гулящей бабой назвал; попа деревенского -- Амвросия, в растрате церковных денег уличил; кузнеца -- Егора, обвинил, мол, лишь час оградку правил, а денег взял, как за день...

-- Ну и что? -- подивился Иван, -- причем же здесь какой-то Вирамумб?

-- Эх Иванушка, -- вздохнул Игнат, -- пошел я давече к колодцу, водицы ключевой в ведра набрать, кручу ручку, о своем думаю, а тут каак вылезет из колодца он -- Вирамумб, как схватит меня ручищей за горло, и говорит:"Пора по долгам платить, Игнат. Матрена не гуляла...наклеветал ты на нее, гулять теперь тебе за нее; поп, из казны церковной не крал, оболгал ты его при всем чесном народе...украсть должен ты, дабы слово твое пустое, вровень с делом встало; кузнец Егор -- мужик рукастый, сделал за час то, что иной день ладит, тебе теперь за него тот день кузнечным ремеслом дорабатывать. Я -- черт Вирамумб, мое дело долги взыскивать , когда слово тяжелее дела оказывается, эту разницу и взыщу с тебя!" Извернулся я, вырвался из ручищ черта, и прибежал сюда. Спаси меня Иван, если смекаешь как.

Подивился Ваня речам брата, и говорит:

-- Не кручинься Игнат, отворяй дверь, принимай гостя непрошенного, буду за тебя слово держать.

Послушался брата Игнат, отодвинул засовы дубовые, убрал стол сосновый, дверь тут же и распахнулась, вошел черт трехглавый о шести руках и одной ноге -- Вирамумб. Глазищами по избе шарит, Игната выискивает, а тот со страху под стол забился, дрожит, аж стены сотрясаются.

Иван слез с печи, и говорит черту:

-- Здравствуй, Вирамумб. Скажи мне рогатый, могу ли я долги брата на себя взять?

-- Можешь, -- усмехнулся Вирамумб, -- три дня сроку тебе дам, чтобы все отдать.

-- Но ведь для этого мне согрешить придется: погулять от жены своей, украсть казну церковную, да кузнечным ремеслом позаниматься, в коем я ни в зуб ногой -- поломаю еще чего...

-- Придется, -- громыхнул черт, -- но грехи эти, уже в аду записаны, на угольные скрижали, только с именем владельца беда, мы-- черти, в этом деле порядок любим. Имена грешников, все одно впишутся, дай срок, но если это будут Матрена, Амвросий и Егор, то и чертям не сдобровать, и выйдет на свет белый тогда, из адских чертогов, мой братец старший, будет народ искушать, в стократ грехов поболее собирать...

-- Так ты за род людской радеешь? -- удивился Иван.

-- Стократ -- не по плечу мне, я малой добычей пробавляюсь, долги неокрепшие стяжаю...

-- Хорошо, -- говорит Иван, -- приходи через три дня, все сделаю.

Вирамумб ушел.

Утром следующего дня, Иван поехал в город, к дружку юности своей -- Олегу.

-- Здрав будь, товарищ мой закадычный, подельник молодости лихой, -- поприветствовал его Иван, -- помнится, завистью ты исходил на то, как на меня Машенька глядела. Понапридумывал про нас лишнего, а ну как Машка тебе все еще мила?

-- Мила, -- угрюмо ответил Олег, -- почто справляешься?

-- По той нужде, что Машка тебя также забыть не может, ступай к ней, и возьми то, чем молодость тебя обделила.

Олег, помчался к Марии.

-- Эх, -- вздохнул Иван, -- то ли я творю, грехи с головы на голову перекладывая? Ну да ничего -- за Игната заступлюсь, а там видно будет, что дальше делать...

На следующий день, Иван пошел к сельскому попу -- Амвросию.

-- Знаю, -- говорит, -- оклеветал тебя Игнат, -- отчего же тебе не загрести монет из церковной казны, коли и так народ на тебя думает?

-- Искушаешь? -- сердито проворчал поп.

--Искупляю, -- улыбнулся Иван, -- на моем венчании, ты за свечи во стократ содрал, тебе не привыкать...

-- Пошел вон, -- закричал обиженный Амвросий.

Иван и пошел, а поп, подумал-подумал, да и засунул руку в казну.

Утром третьего дня, Ваня пришел к подмастерью кузнеца -- рукопопому Никифору:

-- Зрав будь недомастер! Давече, случился у меня разговор с попом Амвросием. Он обещал поделиться с тобой краденой церковной казной, ежели ты за день оградку ему справишь.

-- Врешь, Ванька?

-- Вру, -- согласился Иван, -- но если ты пойдешь к попу, и передашь ему мои слова, то будет тебе подработка славная на день нынешний ибо поп не посмеет тебе отказать. Как работенка твоя свершится, так и ложь моя в правду обратится.

Не поверил Никифор Ивану, но уж больно замудрил тот языком своим без костей, интересно стало подмастерью, сходил он к попу, и работу худо-шатко за день сделал. Поп с Никифором расплатился неохотно, и строго настрого наказал никому про казну не упоминать, ведь с краденного и плата взята, а значит, Никифор теперь его- попа подельник.

Вечером того же дня, воротился черт - Вирамумб в избу Ивана, и говорит:

-- Отдал ты долги Игната, лихо справился, теперь тебя в Ад на службу зовут, за смекалку хвалят.

-- Можно и в Ад, коль работа непыльная, да хорошо оплачиваемая, -- ответил Иван, -- не постоишь за ценой, чертяка?

-- Не постою. -- ответил Вирамумб.

Иван соскочил с печи, Игната кликнул, попрощаться:

-- Присмотри за детками моими с женой, покамест я за свои проделки ответ держать буду, а твои долги я отдал.

-- Как же так? -- спохватился Игнат. -- Меня обелил, а себя очернил?

-- Будет тебе впредь наука -- не болтай лишнего, коли ответить за свои слова не можешь, а я отбрехаюсь, не из таких переделок выходил.

Долги 2

Случилось Ивану -- простому деревенскому мужику, в Ад попасть. Да не просто так, а с провожатым, и по приглашению.

Вирамумб -- демон об одной ноге, трех головах, да шести руках, впереди скачет...дорогу показывает.

-- Наслышан я, -- решил Иван поговорить с нечистым, -- что вы -- черти, народ лукавый...болтаете одно, разумеете другое. Чую, не токма службу служить меня пригласили, рассказывай, демон, в чем подвох?

-- Нет ничего мучительнее, чем хорошему человеку невинные души терзать, -- отвечает ему Вирамумб, -- такая служба тебе уготованна...

-- Плохо работаете, -- рассмеялся Иван, -- коли безгрешные к вам в чертоги попадают.

-- Плохо, -- кивнул тремя головами Вирамумб, -- потому и нужен ты нам... видишь ли, люди в Ад канут всегда за грехи, но вот за чьи -- это вопрос из вопросов, не у каждого черта мозгов хватит разобраться.

Покамест лясы точили, добрели Иван и черт до перекрестка. На нем каменюка черная лежит, с письменами:

" пойдешь налево -- поймешь, за что в Преисподнюю попал; пойдешь прямо -- старшим пособником Сатаны станешь; направо повернешь -- куклу Ибраб в подарок получишь."

Прочел это Иван, и сказал:

-- Невелик выбор!

-- Иного не дано. -- усмехнулся Вирамумб.

-- А ну как мы его расширим. Постою ка я здесь, на камне -- с путниками поговорю -- уму-разуму от них поднаберусь.

-- Не ожидал я такого ответа, -- воскликнул демон удивленно, -- мои три головы за три пути думы мыслят, а на четвертый..хм, еще одной головы не хватает...

-- Так ступай восвояси, -- отвечает Иван, -- возвращайся, когда четвертая голова отрастет.

Ушел Вирамумб прямо, а Иван встал на черную каменюку -- путников поджидает.

Глядит, бредет навстречу душа неприкаянная -- трус пожарной команды, сотню жизней не спасший, собственную жалеючи.

-- Здрав будь, грешник, -- говорит ему Иван, -- чайку душистого с казинаками не желаешь?

-- Желаю, -- отвечает пожарник, -- а есть?

-- Неа, -- смеется Иван, -- а ну шуруй обратно, да без казинаков не возращайся. Чаю спросишь у Марии, подскажу, где она живет, да о здоровье ее справишься...спросишь, не обижал ли ее кто в последнее время, и если обижал, то кого она винит в этом. Казинаки у Игната возьмешь -- брата моего.

Пожарник обрадовался, и побежал обратно.

Через некоторое время, на перепутье прибегает Вирамумб:

-- Слышь, Ваня, трусливую душенку не видал?

-- Как не видать, видал, -- ухмыляется Иван, -- прямо пошел.

-- Как прямо? -- удивился демон, -- как у него духу на то хватило, да и зачем он там нужен?

-- Про то не ведаю, но, коли принесешь мне чаю с казинакими...так уж и быть, распрошу его, когда со страху назад воротаться станет...

-- Будет, все будет. -- заверил его Вирамумб, и собрался скакать на своей ноге обратно.

-- Постой, не спеши, -- остановил его Иван, -- как же вы разминулись то, если одной дорогой хаживаете?

-- Сам в толк не возьму, -- дивится черт, -- про то, должно быть, четвертая голова ведает, которая еще не отросла.

Ускакал Вирамумб.

Через некоторое время, возвратился к перекрестку трус пожарного расчета, с пустыми руками. Ивану чай с казикаками уже принесли, сидит на каменюке, жизнью и чаепитием наслаждается.

-- Не пустили меня из Ада. -- пожаловался Ивану трус.

-- Не беда, -- отвечает Иван, смачно почавкивая сладостями, -- у меня уже все есть, присаживайся, да угощайся.

Сел трус рядом, завтракает...

-- А кто не пустил? -- спросил Иван труса, как бы между делом.

-- Дык, огненный демон, стоит поперек врат, языками пламени косяки дубовые лижет...

-- Лижет, да все никак не слижет.

-- Да.

-- Не видел такого, когда сюда шел. А ну как ты один его видишь?

-- Не знаю, -- отвечает трус, -- а как это узнать?

-- Сам разберешься, когда снова туда пойдешь.

-- Нее, не пойду, страаашно.

-- А придется, -- вздохнул Иван, -- мне черти чай от Марии принесли, а казинаки от Ивана...а расплатится забыли, придется тебе это сделать, коли чаек пригубил и сладостей вкусил. Держи два медяка, и ступай.

Трус убежал, куда Ваня велел. Много раз обратно воротался, да все его Иван снова отправлял, новыми грехами за нерасплату пугаючи. Возвращался и Вирамумб, весь запыханный -- черти в столице с ног сбились, одного грешника досчитаться не могут...

-- Эх, так продолжаться вечно не может, -- сказал сам себе Ваня, -- да и казинаки заканчиваются. Не беда -- будет новый день, там и решим, как его прожить.

В последний раз Вирамумб вернулся, гневом пышет:

-- Разобрались старшие черти в том, как ты нас за нос водишь...кару тебе придумали.

-- Коли до чего-то додумались -- хвалю, -- отвечает Иван, -- а кару ли, и мне ли, поживем-увидим.

Заклокотало в груди у Вирамумба, шесть ручищ в стороны расставил, тремя головами на разных языках заговорил...тарабарщину какую-то, тело Ивана пообмякло, да и дух испустило. В тот же момент, у Вирамумба четвертая голова выросла -- Ванина.

-- Доигрался, Иван, -- говорит демон, -- теперь неволен ты в моем теле жить, на свет белый выходить, да долги с грешников взыскивать. Есть теперь у меня мозги по четырем стезям мыслить!

-- Твоя взяла, -- печально промолвила Иванова голова, -- иди, куда начальство велит, а я пока подумаю -- рассказывать ли тебе о пятой стезе?

Поплелся Вирамумб на белый свет -- дела важные вершить, а сам тремя старыми головами думает: " Одолели, вроде, всем Адом хитрость Ивановскую, но почему же сомнения душу черную гложат так мучительно?"

Долги 3

Вышел из Ада демон, о шести руках, одной ноге, да четырех головах, причем, одна из них новая -- Иванова.

Собачья голова Ваню учит:

-- Нагрешил человек на горсть, а осудил его народ на охапку, так надобно с людей разницу взять...

-- Зачем это?

-- Представь себе: надоел бабе муж, и она сделала так, чтобы люди подумали, будто бы померла она -- сгинула. Покамест баба свободой наслаждается, мужа за убийство судят. И вот, отработал муж срок назначенный на каторге, и жену встречает, и решает убить -- ну, чтоб не думать, мол, за зря харчами казенными долгие годы давился, да хребет на подневольной работе ломал. Правильно ли это?

-- Дважды, за одно в темницу не садят, -- ответил Иван, -- мужика и винить не за что, а то что убил -- неправильно.

-- Не дОлжно быть такого, чтобы одно дело и правильным и неверным считалось. С мужика плата за убийство взята заблаговременно -- перед Адом он почти чист, а грех налицо, но чей он?

-- Пока убить не успел--жены, а когда убил -- его.

-- В том и подвох, -- согласился демон, -- грех для Ада, красен воздаянием, а его можно лишь с жены спросить, и то, пока живехонька. В этом и работа моя состоит -- брать долги грехами, пока они ценность имеют.

Покамест Иван науку бесовскую от Вирамумба постигал, выбрались они к реке. На бережку, Остап-брехун сидит, из пустого в порожнее воду переливает. Увидел черта, струхнул не на шутку, да в порожнее воды лишка перелил. А, между тем, к берегу правил лодчонку Федот-обиженный, Остап ему лишнюю воду из порожнего в лодку и бухнул, мол, обиженный, так пущай "студеную" возит -- охлаждается.

-- Здравы будьте! Брехуны первостатейные, да горемыки-обиженные, -- поприветствовал мужиков Иван, и спросил Остапа, -- что ж ты, испужался вида моего, а апосля, как ни в чем не бывало дела свои ладишь?

-- Тебя пугаться? -- рассмеялся Остап- брехун, -- много чести! Я к Вирамумбу привычен, удивился только малость, что у него четвертая голова появилась, твоя -- самая уродливая.

-- Чегой- то уродливая? -- насупился Ваня, -- всегда от баб отбою не знал...брехло ты, и только.

-- Обиделся! -- обрадовался Остап, -- пожалуй в лодку "обиженных"...воду возить.

Вирамумб, супротив воли Ивана в лодку и запрыгнул.

-- Чегой-то ты его слушаешься? -- возмутился Ваня.

-- Я, -- проворчала голова-череп Вирамумба, -- плоть от плоти уклада жизни и смерти, коль обиделась часть меня, то и воду везти надобно, пока обида не схлынет из твоей головушки.

-- Ах ты чертяка! --

Махнул костяной рукой Иван, -- ну да ладно...прокатимся.

Пока плыли через реку, Вирамумб решил с Иваном новостью из Ада поделиться:

-- Труса-пожарного помнишь, которого ты сотню раз к огненному демону отправлял, дабы изъян свой позорный исправил?

-- Помню, -- с улыбкой ответил Иван, -- хорошо бегал...вприпрыжку.

-- Так вот, -- продолжила собачья голова, -- Ад, твою науку, решил на ус намотать, так тот трус до сих пор носится, как угорелый.

-- Навестим его? -- попросил Иван.

-- Моожно, -- хором ответили три головы Вирамумба.

Доплыли до врат Ада, а Иван и замечает, что трус на подходе -- за пригорком его рыжая макушка уже мелькает.

-- Федот! -- окликнул Ваня обиженного в лодке, -- у тебя сколько воды с собой?

Федот, посмотрел на волны речные, вокруг лодчонки плещущиеся, перевел взгляд на дно лодки, и сосчитал:

-- Три бочонка, два ведра, и один ушат.

-- Ну и у меня кружка! -- обрадовался Иван, -- выходи ка ты, Федот, на бережок, подходи к вратам со всеми пожитками, и жди моей следующей команды.

Федот надулся, оттого, что им Иван командует, и в его пожитках, воды на один ушат прибавилось, но, веленное сделал.

Выбрались на берег Вирамумб и Федот, к пустым вратам Ада подошли...ждут.

Подбегает трус-пожарный, жизнь свою жалеючи, сотню душ из пламени не спасший. Только он приблизился к вратам, как из ниоткуда, появился огненный демон, пламенными языками дверные косяки лижущий, да слизать не могущий. Трус остановился, дрожью телесной да дробью зубовной зашелся, повернуть назад норовит.

А Иван, Федота-обиженного и спрашивает:

-- Ты на что обиду затаил, водовоз самарский?

-- Всего и не перечислить, -- вздохнул Федот, -- на беды многочисленные, да незаслуженные...

-- Меланхолик! -- пояснила Ивану, зеваючи, собачья голова Вирамумба.

-- По ту сторону от врат, труса видишь? -- продолжил Иван, -- вот он, бегает по Аду заслуженно, ты на него на тыщу бочек воды разобиделся бы, кабы грехи труса того, тебя коснулись. Осталось ли в твоей угрюмой душенке место для милосердия?

-- Почто интересуешься? -- спросил Федот недоуменно.

-- Экий ты недогадливый, -- проворчал Иван, -- стоят два тюфяка, по разные стороны врат: один воду без толку возит, второй к демону огненному бегает, как ошпаренный, а потом от него! Ужель, Федот, воды жалко на помощь человеку.

-- Нуу, коль трус за дело претерпевает, то зачем я вмешиваться стану -- пряча глаза, пробубнил Федот.

-- Уфф, -- фыркнул Иван, -- надоел ты мне...недосуг боле с тобой нянчиться, пойду ка я жену с ребятишками навещу, прощай водовоз.

Сказал это Иван, прыгнул к огненному демону, и свою кружку воды ему зашиворот и опрокинул. Зашипел демонюка, но жару не убавил. После этого, поскакал Вирамумб вдоль бережка, да восвояси к Ивану -- семью проведать.

Долго еще Федот стоял у врат Ада, после ухода Вирамумба, все смотрел, как трус- пожарный круги по Преисподней наматывает, то и дело к демонюке возвращаясь....все о словах Ивана размышлял.

Когда трус прибег в пятый раз, Федот опрокинул всю свою воду на пламенного демона...тот и потух.

-- Спасибо тебе, добрый человек, век буду тебе благодарен, -- сказал трус обиженному, -- вспыхнет демон снова, ибо не поборол я страхов своих, но, немного времени -- дух перевести, у меня появилось. Завершу дела, Иваном доверенные, пока можно.

Сказал, и побег к Марии, как Ваня давече наказывал.

Федот, проводил взглядом труса, а апосля, посмотрел на ведра и ушата пустые, которые до сих пор сами всегда водою наполнялись. Водица больше в них не появлялась.

-- Должно быть, пламя обиды, благодарность человеческая погасила. -- прошептал сам себе Федот.

Прошептал...и с облегчением улыбнулся -- впервые, за долгое время.

Долги 4

Доскакал Вирамумб -- демон шестирукий, об одной ноге да четырех головах до дома Ивана, встал у двери, постучаться не решается.

-- Чего оробел, чертяка? -- спрашивает Ванина голова остальные три.

-- Ну так...жену напугаем видом своим, а ребятишки и вовсе со страху описаются...

-- Эх, Вирамумб, -- рассмеялся Иван, -- ты моей семьи не знаешь...стучи, не робей.

Послушался демон, заколотил всеми шестью кулаками.

Отворяет жена, видит пред собою Чудо- юдо, средь голов, Иванову узнает, да как схватит за грудки черта, и легко его от земли оторвала:

-- Ты что же, муженек, дома не ночуешь, да в срамном обличии по улице расхаживаешь -- добрых людей стращаешь?

-- Полегче, женщина, нето "грудки" оторвешь, -- визгляво пролаяла собачья голова Вирамумба, -- а ты разве меня не боишься?

-- Тебя то? -- всхохотнула Иванова жена, -- с чего бы это? Ванька в дом и не такую дрянь приволакивал, и похуже выглядел. А тут, Игнат уж рассказал, кое в века раз, муж работу нашел, и не в свинарнике каком, а в Аду -- все лучше, чем клопов на печи щелкать, да в потолок плевать...

-- Опусти меня на землю, женщина, -- взмолилась голова-череп, -- кстати, в Аду и для тебя работенка уважаемая найдется, мы таких боевых ценим.

Отпустила жена Вирамумба на пол, и говорит:

-- За предложение -- спасибо, но не могу я хозяйство без присмотру оставить, да и кто за детьми-проглотами приглядывать станет?

-- Да хоть бы и тот демон, на место которого тебя зову...

-- Нет, -- помотала головой жена, -- не сдюжит -- огорчится, не ровен час, утопится с горя.

-- Боюсь ребятишек твоих увидеть теперь, что ж вы за семья такая? -- шепнула на ухо Ивану китайская голова.

-- В той семье, где мысли вольные быстрее ветра свищут, смекалкой сдобренные, да идеями плодовитые, удивляться уже не умеют, -- с гордостью ответил Ваня, -- а удивлять горазды.

-- А что ж мы все на пороге гутарим? -- спохватилась Иванова жена, -- пожалуй к столу, черт служивый, и ты -- муженек.

Сказав это, женщина хотела влепить Ване подзатыльник, да тот увернулся, и оплеуха досталась собачьей голове Вирамумба.

Сели за стол, пельменей отведали, детишек дома не оказалось, брат Игнат их в свою избу увел.

-- Давно распросить хотел, -- обратился Ваня к китайской голове Вирамумба, -- кукла Ибраб -- что за невидаль?

-- Живая она, -- ответил китаец, -- красивая. В ней собраны все женские прелести, кои подрастающие девочки себе желают, и в куклах своих представляют, их чаяниями и ожила. Теперича в Аду обретается, мужиков искушает. Оно ведь как устроено: душа человеческая, когда чует, что не свои грехи в Ад несет (моя ошибка), нутром стремится догрешить по приписанному, вот, сам не ведая почему, идет направо от каменюки черной, в лапы Ибраб.

-- Ты, надеюсь, ножки свои шаловливые туда не правил? -- спросила жена Ивана, ложкой оловянной грозно по столу постукивая.

-- Только с твоего разрешения, -- заверил ее Иван, -- вот, за ним и пришел.

Жена зарумянилась, приятно ей, когда муж разрешение спрашивает:

-- Что ж, дозволяю, но коли согрешить с ней вздумаешь, я этой стерве реестровой косы то повыдергаю, так и знай.

-- Почто тогда отпускаешь? -- удивился череп.

-- Люблю его -- стервеца, пущай всем бабам кажет, какой завидный муж у меня. Главное, чтобы мне не врал.

-- Ну вот, -- огорчился Иван, -- теперь как-то и неохота...

-- Чегой то так? -- поинтересовалась китайская голова.

-- Разве не понял, Вирамумб? Ибраб, большей частью из ее же чаяний и соткана, что до чужих, так это как разные сарафаны на одной и той же бабе. Потому и разрешила...я ее знаю.

Жена, лукаво улыбнулась, но промолчала.

-- Ексель-моксель, тебя, Иван, даже в Аду удивить нечем, -- заскулила собачья голова.

-- Чую, -- заговорил китаец, -- трус- пожарный идет сюда, Игната ищет, за казинаки расплатится хочет, дома его не застал, вот и сюда побрел.

-- Хм, -- хмыкнул Иван, -- а что, Вирамумб, я на новую избу на адской службе уже заработал?

-- Вполне. -- кивнул череп, -- один вечный бег для труса чего стоит!

-- Тогда поджигай дом мой. Вон печь, в ней угли жаром исходят, древесинки дубовенькой отведать мечтают.

-- Добро, -- оскалилась собачья голова, -- с тобой что ни дело, то наука.

Жена, как услыхала это, в сундук полезла, за кружевными занавесками для новой избы. Достала, села, ждет с видом мечтательным.

Поджег Вирамумб избу Ванину, и так же за стол уселся, по скамье ерзает, переживает, лишь Иван, как ни в чем не бывало пельмени уминает.

Просидели какое-то время, пламя по стенам уж припекать бока стало, череп и говорит:

-- Опять, трус напротив избы стоит, дрожью исходит, войти не решается.

-- А ну-ка взвизгни, чертяка, голоском его тещи, мольбы о помощи. -- попросил Иван.

Китайская голова и завопила истошно:

-- Горю, ай горю, оборочки на сарафане тлеют, кожу белую обжечь норовят, ай горю!

-- Трус, хворосту в пламя подбросил, но дрожать перестал. -- сообщает череп.

-- Пол дела сделали, -- обрадовался Иван, -- а теперича голосом его дочурки малолетней возопи.

Запричитала китайская голова тонким голоском девчачьим:

-- Тятька, спаси, уж реснички длинные в посячьи хвосты от жару загибаются...погибаю!

В тот же миг, дверь с петель слетела, от удара богатырского, вошел трус-пожарный, всех людей и чертей из горящей избы и повынес на плечах.

Поставил он спасенных на пригорочке зеленом, и говорит:

-- Ух, красиво обманул ты меня, Иван, аж еще сквозь полымя хаживать захотелось.

-- Ексель-моксель, -- обиделась китайская голова Вирамумба, -- его таким теперь и в Ад не пустят.

-- Это еще почему? -- удивился Иван.

-- Уж больно горит желанием грехи свои искупать, аж смотреть на него жарко, Небеса не позволят такого загрести.

-- Затратна наука моя для Ада, -- усмехнулся Иван, -- ничего, пойдем к Марии, я на нее беду навел, наверное, мой грех, у Машки получишь свое с лихвой.

Долги 5

Доскакал демон Вирамумб, до избушки Марии -- зазнобы молодости Ивановой, и встал столбом рядом с ней, входить не решается. Теперь уже Иван в сомнения впал.

-- Что же ты, добрый молодец, оробел? -- усмехается череп. -- Али вину какую за собою чуешь?

-- Чую, Вирамумб, как без ошибок то? А коли Олег снасильничал Марию, вроде как по моей указке выходит, и как Машке в глаза смотреть после этого?

-- Может снасильничал, а может и нет, -- сощурила глазки китайская голова, -- узнаешь, когда войдешь...

-- Странно все это, -- отвечает Иван, -- Олега, лишь однажды к Машке посылал. Он мог ее убить, сам в лоб получить, в себя влюбить, шелками одарить, а груз тяжкий, на сердце моем, одинаковый остается... Али не так?

Иван, с надеждой заглянул в пустые глазницы черепа.

-- Йорик меня звать. -- представился череп, и прослезился бы, коли было б чем, -- не всегда Вирамумб триедин был, да о трех головах. Был я когда-то вольным черепом, да пустотой глазниц своих, надоумил молодца одного на грехи смертные...не знал он тогда, скольких укокошит: одного, али дюжину, одно понимал -- себя уж точно не убережет.

-- Ага, -- зазлорадствовала китайская голова, -- ты, Ваня, легко на свете поживал, врата Ада коленкой подпирал, чтобы не захлопнулись, думал, что весь миропорядок на мизинце вертишь... поживи ка ты с совестью ожившей, да тебя к земле гнущей! Теперь я сам не пущу тебя к Марии. Вертай наше тело куда хошь, но к Машке тебе путь заказан...

Долги 6

Поскакал Вирамумб обратно в Ад, как Иван велел, добрался до каменюки черной -- распутья, там налево повернул, где про грех свой узнать обещано было.

Долго брел, от нетерпения шестью ручищами землю загребая. Наконец, оказался у озера, а вокруг тишина: ветер не дунет, дождь не плюнет, лишь облака серые по небу черному плывут, да в водной глади отражаются.

-- Ну, что там про мои грехи сказывалось? -- спросил Иван черепа.

-- Помыслишь о содеянном, и взглянешь на облака, увидишь, чем это обернулось для других... Посмотришь с той де мыслью на гладь озерную, узнаешь, чем деяние обернулось для тебя...

Заглянула голова Ивановская в небеса черные, облака, по небу плывущие, вмиг перестроились, да образами живыми зашевелились: "Олег с Машкой за столом одним сидят, о том о сем воркуют, чаи гоняют, и вдруг, Мария кааак влепит ухажеру пощечину, тот и ушел понурый, точно пес побитый".

Посмотрел тогда Иван в гладь озерную, а там все иначе отражается:"Сорятся Олег с Марией...он ее обухом по голове и огрел -- насмерть прибил."

-- Как же это? -- удивляется Иван, -- смерть не приключилась, а в мои грехи записана?

-- Как же иначе? -- скалится собачья голова Вирамумба, -- думал ты, что худое возможно, но Олега, все же к Марии послал, а то что на ее удачу все иначе вышло, так в том твоей заслуги нет. Судить тебя будут не за убийство, а за то, что саму мысль исхода смертного допустил, но действия назад не поворотил.

-- Не слишком ли строга мера? -- возмутился Иван.

-- Глянь на чужой морок, -- заговорила китайская голова, -- авось что и поймешь.

Посмотрел Иван снова в небеса, а там барин, из облаков сотканный, вольному работничку в плате за труды летние отказывает. Знает, падлюка, впереди зима суровая, и вся семья работника с голодухи повымрет. Но, приходит к обездоленному родственник богатый, и зиму пережить помогает. А в озере иное отражается: лежат в избе студеной семеро тощих да мертвых, от голода души приставивших.

-- Видишь, -- молвит череп, -- На удачу родственник богатый семью спас, но то удача работника, а не барина.

Повесил голову Иван, но не надолго -- не в его духе кручиниться попусту, махнул лихо шестью лапами, и сказал:

-- Айда во все тяжкие, коль на службе я в Аду, то и работу прилежно выполнять надобно. Пойдем, Вирамумб, к кукле Ибраб.

Поскакал демон снова к перепутью, а оттуда направо, куда Иван велел.

Пока мчатся, Иван Вирамумба распрашивает:

-- Уж коли я на вотчине грехов оказался, довольно начать дело, а худший исход сам приключится, как в озере отразится?

-- Согласно худшему твоему опасению, кое в голове твоей возникнет, но решимость твою не поколеблет, -- ответил череп, -- зачем интересуешься?

-- Увидишь.

Добежал демон до обиталища куклы Ибраб -- дворец розовый, да золотыми узорами переливается.

Выходит к Ивану Ибраб -- статная да белобрысая, тощая да полногрудая, очи громадные, что блюдца, голубой каемочкой расписанные:

-- Здравствуй Иван, пришел со мной грехи свои приумножить?

-- Эт моожно,-- усмехнулся Ваня, -- мне жена разрешила.

-- Разве давала она разрешение на прелюбодейство со мной?

-- Неа, но ежели случится таковое, то согрешу лишь перед ней, а она меня любит, авось простит...

-- Говорил тебе уже Вирамумб, в этом месте, стоит о чем подумать и начать делать, как сразу исход узреешь.

-- Полно лясы точить, плясать пора. Отрезал Иван, и протянул Ибраб костлявую руку.

Демоница, на ту руку оперлась, да в пляс с Вирамумбом пустилась.

Ибраб пляшет, уж умаялась, а все в ум никак взять не может: " Отчего пляска не кончается? Не бывало такого отродясь, чтобы мужик ее на танец приглашал, о прилюбодействе не помышляя..коли помышлял бы, грех давно бы случился...:

-- Умаялась я, Иван, -- взмолилась Ибраб на пятом часу пляски, -- может чем другим займемся?

-- Можно и другим, -- согласился Иван, -- прикажи бесятам яму грязью целебною, да к одежке намертво липнущей, запрудить...потомимся в ней, блох из одежки да из подмышек повыгоняем, а там что еще придумаем...

Обрадовалась Ибраб, хлопнула в ладоши, бесят созвала, приказала яму грязью целебной залить, а сама думает: " отмокнем, выберемся из ямы, я одежку грязную посымаю, Иван и не устоит от соблазна, глядя на телеса мои, всеми мужиками желанными..."

Сели Вирамумб с Ибраб в яму грязевую, потомились волю, блох да вшей повытравили, Ибраб и спрашивает Ивана:

-- Чем теперь займемся, Ванюша?

-- Вылезай из ямы, прекрасная чертовка, хочу посмотреть на тебя.

Пуще прежнего обрадовалась Ибраб: " Вот, выберусь я из грязи, одежды сброшу, грех Иванов и свершится в помыслах его, и никакая хитрость уже не поможет."

Величаво выходит кукла- демон из грязи, одежды, стан облегающие, на ходу скидывая, головку в пол оборота вертает, на Ивана лукавым глазом косится, искры страсти о ресницы длинные высекая.

-- Добро, -- говорит Иван, -- а теперича, как в сих краях заведено, исполняй мысль мою сокровенную, какая на тебя глядючи в голове возникла.

Демоница Ибраб -- кукла подневольная, но участью вполне довольная, ибо прелюбодеяние -- ее второе имя, но, как же она удивилась, когда ее ручки белые, сами одежды грязные похватали, и давай в ручье стирать, грязь вечную да целебную в воду ключевую выводить...

Час за часом проходят, а Ибраб все спину гнет да одежку стирает, а Ваня приговаривает:

-- Век смотреть готов, на мои худшии опасения: когда вижу грязь на одежде, думаю -- должно бабе постирать ее, а сам переживаю -- а ежели грязюка не отстирывается? Что ж, бабе вечно хребет над ручьем гнуть придется? Видит Бог, и видят черти -- грешен я любовью к чистоте, да безжалостностью к бабам, грязь изводящим.

Долги 7

- Покамест Ибраб труждается, пора нам к главному в сих краях наведаться. -- говорит Иван Вирамумбу.

Выбрались они из ямы грязевой, и направились к Сатане, а кукла у ручья плакать осталась, рученьки белые в кровавую мозоль о одежку вечно грязную истирать.

Доскакали до чертогов Лукавого, тот сам Ивана встречает, очами грозно поводит, рогами витыми в разные стороны шевелит:

-- Здравствуй Иван- бедокур, ты почто моих демонов лучших изводишь -- от дел отвлекаешь?

-- Здрав будь и ты, Сатана Григорьевич, -- отвечает Иван, -- али не по правилам твоим играю?

-- По ним, вроде, -- вздыхает верховный бес, -- да в убыток мне...не привык я к этому...Что же это, Ибраб теперь вечно портки стирать будет?

-- А хоть бы и так, -- засмеялся Иван, -- мне потеха, а тебе лекарство от скуки.

-- То лекарство вечное, само наскучить может. Отвадь Ибраб от стирки.

-- Эт мооожно, -- зевнул Ваня, -- если договоримся. Слышал я, ты до соглашений большой мостак...

-- Есть немножко, -- засмеялся Нечистый, -- земные блага за грехи-- это ко мне, а грехи за искупление -- это "наверху" спросишь...

-- Видит Бог, нынче интерес твой к сделке, превыше моего будет, -- улыбнулся Иван, -- предлагаю обмен иной -- грех за грех.

Захохотал Сатана Григорьевич, аж адские чертоги содрогнулись:

-- Предлагай, а я подумаю.

-- Смертный грех, за то что Олега-завистника к Машке послал, меняю на стирку портков куклы твоей распрекрасной.

-- Равносилен ли обмен этот? -- засомневался Лукавый.

-- Нет, -- согласился Иван, -- грех твой, что работницу свою лучшую, от повинности вечной освободить колеблешься -- посильнее будет.

-- Эк завернул, -- распахнув до груди пасть от удивления, воскликнул Сатана, -- ужель ты решил со своими грешками, супротив моих потягаться?

-- Неа, я -- добрый, -- заверил Григорьича Иван, -- мог много попросить в обмен за грех твой, да прошу лишь проделке с Олегом да Марьей...

-- Но, как же это, грех за грех? -- возразил Черт, -- стирка на твоей совести, Марья тоже. Получается, я выгоду имею, если оба твоих греха не зачту?

-- А хоть бы и так, выгода, все одно при тебе останется.

Подумал дьявол, послушал рыдания Ибраб, с другого конца Ада доносящиеся, и сказал:

-- Будь по твоему, Ваня, сотру оба греха твоих, но и условие свое за то требую: впредь, в мои владения тебе путь заказан...ступай домой, а что с твоими проказами делать, то пущай "наверху" разбираются, а я лапы в купели Пилата умываю...

Выходит Иван из чертогов Сатаны, а череп ему и говорит:

-- Что ж, Ваня, уволил тебя хозяин и с этой работы, видно судьба у тебя такая -- поденщиком по свинарникам подряжаться. Ступай восвояси, и не возвращайся более...

Выбрался Иван из Ада на свет белый, домой направился. По пути, ему поп-Амвросий подвернулся:

-- Наслышан я, Иван, что ты на службе у Нечистого обретался, не будет покоя душе твоей до скончания времен.

-- А ты больше сплетням верь, -- смеясь, ответил Ваня, -- я в Ад, грехи отпускать себе бегал, да причащаться чаем с казинаками... Не у тебя же -- воришки церковного это делать!

Насупился поп, но обиду проглотил, и поплелся к реке, у Федота ведра да ушата с водой принимать.

Вернулся Иван домой, жену и детей обнял, обещал более не отлучаться, и зажили они лучше прежнего, но недолго: вскоре, жена в Ад засобиралась, обещание исполнять -- белокурой бестии Ибраб косы повыдергать... Но, то уже другая история.

КОНЕЦ

Савелий

Возвращался купец Савелий из дальних краев домой. Шел он через многие страны, хутора да города, нес домой вести о неудачной торговле и пустые карманы.

Проходя через большой город, Савелий остановился на рынке, у лавки виночерпия, и обратился к хозяину:

-- Любезный виночерпий, а нет ли у тебя водицы ключевой, усталому страннику с дороги напиться?

-- Вином торгую, а воду вымениваю на рассказы.-- ответил тот.

-- На какие же?

Виночерпий, осмотрел Савелия с ног до головы, и сказал:

-- От таких как ты, мне нужны рассказы о странствиях.

-- Добро,-- согласился купец,-- посади меня в своей лавчонке на почетное место, дай жажду утолить, и я поведаю тебе много, а коли по нраву придется тебе сказ мой, накорми меня, и я расскажу еще больше.

-- По рукам!-- обрадовался виночерпий, и усадил путника на скамью, подал ему воды, уселся рядом, и приготовился слушать.

"Отправился я из дому с богатым товаром в дальние страны пять лет тому назад. Были у меня и помощники, сведущие в чужих языках и торговле, имелись также два охранника - здоровенные детины с пудовыми дубинами, и мозгами как у цыплят. Ехали мы по Великому шелковому пути на юго-восток на трех телегах, до верху груженых мехами соболиными, да бочонками с медом диких пчел.

Когда приблизились к землям басурманским, остановились в джунгарской стоянке на отдых. Познакомился там я со стариком, который мне и говорит:

-- Долог твой путь купец, но покажется еще дольше, коли не избавишься от телег. Впереди пустыня, их колеса увязнут в песке. Предлагаю тебе обменять подводы и часть товара на дюжину верблюдов.

Подумав немного, я согласился.

Пошли дальше, вот уже двигаемся по пустыне. Я заметил, что после пребывания у джунгар, и еще до обмена со стариком, в моем товаре убыло на две соболиные шкурки, а мошна моего продавца Олега, солидно потяжелела. "Плут"-- подумал я:" но что с ним делать?".

Добрели до колодца. На нем сидит дед- великан, и с тоскою в глазах длинную бородищу деревянным гребнем расчесывает.

-- Привет тебе дедушка,-- поздоровался я с ним,-- что ты тут сиднем сидишь в таком одиноком месте, и об чем грустишь?

-- Зовут меня, Саксаул Бельбердекович,-- отвечал мне дед--и я из зажиточной купеческой семьи. Сто сорок лет мои предки поджидали у этого колодца караваны, и торговали с ними. Но вот, когда я стал старшим в семье, мне выпала обязанность управлять всем хозяйством. Отец, умирая, завещал мне помимо денег и разного товара еще и вот этот деревянный гребень. Он волшебный, коли воткнешь его в волосы плута и лжеца, то гребень преображается в большую хищную пасть, и пожирает бедалагу. Предки, ведя торговлю, полагались на собственную проницательность, и верили, что если каждый вечер перед сном, расчесывать бороду одним и тем же гребнем, приговаривая при этом: " Бек, бек, Бельбердек, защити меня навек", то все умение нескольких поколений по общению с людьми и распознаванию лжецов, перейдет в этот гребень, и превратит в сильный оберег. Меня же легко обмануть, поэтому я стал втыкать гребень в волосы всякому караванщику, с которым дела вести хотел. В итоге, гребень сожрал всех торговцев, а мое гранатовое вино, которым я всегда торговал, прокисло. Так, я остался без денег, товара, и караванщики уже побаиваются этой дорогой идти, только волшебный гребень-сожриплут со мной. Но, ума не приложу, как дальше жить.

--Излишняя тяга к правде, может оставить голодным,-- посочувствовал ему я,-- я тоже, недавно пострадал от плутовства. Есть у меня кое-кто, кто сможет поправить твои дела, я бы выменял его на твой гребень. Вот, мой подручный продавец - переводчик Олег, он лжец, каких мало...возьми его к себе в услужение, он тебе хозяйство быстро поправит, ибо плут плута видит издалека.

Саксаул Бельбердекович обрадовался такой сделке, а Олег взмолился:

--Не отдавай меня хозяин в услужение этому старику, исправлюсь, весь свой век буду служить тебе верой и правдой.

--Буду возвращаться домой,-- ответил ему я,-- пройду этой же дорогою, и проверю, если ты сможешь служить Саксаулу Бельбердековичу, и поправишь его дела, так уж и быть, выторгую тебя обратно.

На том и порешили: Олег остался у колодца, а я повел свой караван дальше."

--Хорошая история,-- сказал виночерпий Савелию,-- жаль только, что неполная...

--Нальешь мне вина, и поднесешь немного козьего сыра на закуску, так уж и быть, поведаю тебе о том, что случилось дальше.-- ответил ему Савелий.

Виночерпий плеснул купцу вина в чарку, принес сыра, и приготовился слушать. Савелий глотнул вина, и продолжил сказ:

"Через несколько дней, привел я свой караван в славный город Самарканд. Остановился на отдых в просторном постоялом дворе, на окраине города, где все купцы кров находят.

Стал думать: обменять ли мед и пушного зверя на иной товар, и следовать дальше, в Персию, или довезти свои ценности до самого Багдада?

Пока присматривался на базаре, на что меняться можно, вызнал у торговцев, что есть на окраине Самарканда дивный сад, и недавно в нем созрели смоквы. Плоды с тех садовых деревьев большие и сладкие, но есть у них и еще одно свойство: так как с трех сторон, сад огорожен высокими стенами, а с четвертой гора, несобранные с деревьев смоквы, не обдуваемые ветрами, и не сильно обжигаемые солнцем, не сохнут, но бродят прямо на ветках, от чего становятся пьянее любой браги, ароматнее лучшего вина.

Узнав это, я поспешил к хозяину сада, выменял у него за неколько соболей все перебродившие смоквы, купил пять дубовых бочек, и закрыл в них смоквы, предварительно залив медом диких пчел, и такой диковинный товар, вознамерился везти в портовый город.

Вечером, вернулся я на постоялый двор, а там, купцы играли в кости. Решил попытать счастье в игре и я, сел за стол, и предупредил всех игроков:

--Коли будете жульничать, воткну вам в бороду мой гребень-сожриплут, и он вмиг справедливость восстановит.

Некоторые купцы мне не поверили, и попытались играть обманом. Я, заметив это, бросил гребень в одного из них. Вонзился он в бороду нечестного купца, зарычал, точно медведь, расставил зубцы свои в стороны, аки дракон разинул пасть, и сожрал нечестивца на глазах у остальных, похрустывая ребрышками да смачно причмокивая. Разбежались остальные купцы тогда в страхе по углам, и я остался один за игральным столом.

Тем временем, на постоялый двор пожаловал знатный и славный воитель Сугурбек-батыр, с отрядом своих лучших воинов. Он сел за мой стол, и мы начали игру. Пока тешились, разговорились по приятельски, и я решил угостить отряд батыра своими пьяными смоквами. Воины съели угощение с превеликим удовольствием, после чего, опъяненные, стали буянить так, что даже Сугурбек не мог их осадить. Тогда, за моею спиною появились Ванятка и Занятка - мои охранники, и принялись успокаивать своими огромными кулачищами воинов батыра.

--Полегче, -- крикнул я им по русски,-- только дров не наломайте ребятки, никого на тот свет своими кулаками не отправляйте, не гневите Сугурбека.

Но, у Ванятки и Занятки мозгов на двоих, что у одного индюка...перестарались ребятки, проломили голову одному басурманину.

Поднялся тогда Сугурбек-батыр из-за игрального стола, сверкнул на меня гневными очами:

--Твои люди моего воина убили, тебе и ответ держать за них.

--Прости, что так вышло славный батыр,-- ответил я,-- что ты хочешь от меня за тот непоправимый вред, что по глупости учинили мои люди?

--Вот их и хочу,-- обьявил Сугурбек,-- пущай идут ко мне в гвардию, пара таких молодцев, дюжины обычных воинов стоят.

Понял я тогда, что торг неуместен, и согласился оставить у батыра своих охранников в услужении.

С тяжелым сердцем, и чувством, что совершил непоправимую ошибку покидал я Самарканд, двигаясь дальше, на юг. Заместо своих парней, я нанял дюжину басурман в охрану, но пока караван отьезжал от города, я ощущал на своей спине жгучий взгляд двух пар преданных и глупых глаз Ванятки и Занятки."

Часть 2

-- Удивительна твоя история,-- воскликнул виночерпий,-- за нее накормлю тебя до отвала. А гребень-сожриплут все еще с тобой?

--Да, о мой гостеприимный хозяин,-- кивнул Савелий,-- смотри!

С этими словами, купец вынул из-за пазухи гребень.

--А можно его как-то проверить?,-- осторожно поинтересовался виночерпий,-- если я узнаю, что гребень способен на то, о чем ты мне рассказывал, тогда пойму, что и остальные твои приключения - не вымысел.

Савелий приблизил гребень-сожриплут к своей русой бороде, и сказал:

--Я слон.

Гребень зашевелился и зарычал, а виночерпий, от восторга захлопал в ладоши, а потом сказал:

--Теперь я знаю, что ты не лжец, открой мне тонкости секрета приготовления " пьяной смоквы", и я дам тебе в награду своего старого, но надежного ослика, чтобы тебе было легче добраться до дома. А если твоя дальнейшая история буде столь же любопытной, то я соберу тебе в дорогу еды и вина на несколько дней пути.

--По рукам,-- кивнул Савелий, пряча гребень за ворот.

" Через несколько дней пути из Самарканда, я понял, что заблудился со своим караваном. Мы дошли до города Шаш, замыкающего горную долину. Там, распрашивая о дорогах других караванщиков, я окончательно удостоверился, что сбился с пути. Мои наемники- охранники, ехидно посмеивались за моею спиной.

"Скормить бы их гребню-сожриплуту"-- подумал я:"завели не в ту сторону, явно недоброе затеяли".

Слуга Алеша - последний из земляков, оставшийся рядом со мной, догадался о моих мыслях, и поостерег меня:

--Не бери грех на душу, Савелий Иванович, прикинься дураком до поры, покамест наемники не открыли свои намерения, а сам будь на чеку...гребешок-живоглот свой всегда использовать успеешь, вспомни, что не довел до добра он прошлого владельца.

Я, нехотя согласился с Алешей, но самого изнутри жгла мысль наказать работничков.

Под различными предлогами, я стал останавливать караван на ночлег не в тех местах, где советовали мне охранники, и дорога, постепенно уводила меня вглубь горного ущелья.

Неподалеку от перевала, мы остановились у чайхоны "Три чинары", и вошли в нее попить душистого чайку.

Во дворике чайхоны, действительно, росли три огромные древние чинары. У той, что посередине, между двух остальных, в стволе было широкое дупло, в нем сидел юродивый, кричал петухом, и приговаривал при этом:

--Кукареку, меняю осторожность и осмотрительность на удачу, ку-ка-ре-ку!

--Ты считаешь себя удачливым?-- удивленно спросил его я,-- как же твоя удача довела тебя до жизни в дупле?

--Конечно я удачлив,-- засмеялся юродивый,--погляди!

Он выбросил из своей руки на землю игральные кости, и выпали все шестерки.

--Когда имеешь такой талант, то незачем обживаться добром, ведь в любой момент я могу сесть за стол, бросить кости, и выиграть себе какой угодно обед, и роскошный ночлег.

--Почто в дупле тогда кукарекаешь?

--По скуке,-- ответил сумашедший,--когда можешь иметь все, то ничего и не хочется, тогда становишься философом. Но, я малость подустал от моего дара, и пресытился не только роскошью, но и размышлениями. Теперь, я хочу покоя, когда мысли заняты не высокими философскими идеями, а простыми вещами, но, чтобы хранить душевный покой, мне нужны осторожность и осмотрительность.

--Действительно юродивый,-- прошептал я себе под нос, и добавил в пол голоса,-- есть у меня работник, который все время сдерживает мои деяния и помыслы, ну прямо сама осторожность. Хочешь, я оставлю его рядом с тобой, но взамен возьму твою удачу?

--Савелий Иванович,-- воскликнул тогда Алеша,-- я от вас ни к кому не пойду!

-- А и не надо,-- успокоил его я,-- я просто лясы поточить решил с сумасбродом, погляди на него, ну разве он может иметь слуг и работников?

--По рукам,-- вдруг сказал юродивый, и ловко выпрыгнул из дупла,-- удача теперь твоя, кинь кости на землю, если желаешь проверить, а слугу я забираю себе со всей его осторожностью.

Я бросил кости несколько раз. Все время выпадали шестерки.

--Забавно,-- засмеялся я,-- но, быть может, кости шулерские... лень проверять, пошутили, и довольно. Прощай философ из дупла..Алеша, пойдем отсюда.

Но Алеша, хотя и порывался, не мог ступить и шагу от чинары.

-- Сделку отменить невозможно, уговор дороже денег, купцу ли не знать?-- лукаво произнес юродливый, и зловеще расхохотался.

Я вытащил саблю из ножен, и направился к сумашедшему, но тот схватил Алешу, точно пушинку забросил его в дупло, и прыгнул туда же следом, только их и видели, и дно в дупле прощупывалось хорошо, но там было уже пусто.

Так я остался без друзей- соотечественников в чужой сторонушке.

Выходя из чайхоны, с неимоверной тяжестью в душе, я обнаружил, что мои охранники снимают тюки и бочонки с верблюдов.

--Что вы надумали?-- спросил я их, вновь оголяя саблю, и выхватывая свободной рукой гребень-сожриплут.

--Разве не видишь?,-- усмехнувшись, ответил один из них,-- грабим тебя. Мы обманом, довели твой караван до нашего родного кишлака, и теперь ты нам не надобен.

Тогда, я бросил сожриплут в ближайшего из лиходеев. Гребень задел его волосы, ощерился драконьим оскалом, и в одно мгновение проглотил наемника, после грохнулся на землю, отскочил от нее, точно мячик из застывшего сока каучукового дерева, угодил в бороду другого наемника,( какая невероятная удача!) сожрал и его....и не успокоился, покамест не сжевал всех разбойников.

Теперь я совсем один, не стало даже недоброжелателей, но не соврал юродливый, похоже, удача мне сопутствовала. Я повел караван дальше, к перевалу.

Уже через час, мне на пути попался купец, который пожелал купить весь мой товар вместе с верблюдами за цену, о которой я ранее и не мечтал. Все складывалось замечательно, только радостью от последней сделки поделиться было уже не с кем.

--Не пора ли возвращаться домой?-- спросил себя я,-- денег выручил с лихвой, но что я скажу семьям Олега, Алеши и моих дурачков- силачей? Откупиться золотом, будет недостаточно. Вот незадача, все приобрел, но в довесок и муки совести тоже, недолго же нужно пробыть удачливым философом, чтобы потерять душевный покой.

И решил я тогда, что не стану возвращаться на родину, пока не выручу моих земляков.

Я спускался с гор на юг на единственном верблюде, позвякивая при каждом его шаге золотыми монетами."

Часть 3

"Добравшись до города Герат, я узнал, что в этот момент в нем остановился великий путешественник ибн Батута. Я поспешил на встречу с ним.

Он радушно встретил меня, и с интересом выслушал мою историю, а после сказал:

--Золото в твоей мошне, удлиняет твой путь. Если хочешь, отдай его мне. Я как раз держу путь к волжским булгарам, и найду способ передать эти деньги твоей семье.

Не было никакой нужды проверять ибн Батуту гребнем на честность, все знали, что с ним можно иметь дела.

Далее, я направился к Багдаду, незная точно зачем, но очарованный рассказами о его чудесах, я надеялся выменять свою удачу на нечто, что поможет мне вернуть друзей, и возвратить их домой."

-- А твоя удача все еще при тебе?-- поинтересовался у Савелия виночерпий.

--Да,--ответил тот,--я все еще не нашел достойный товар, чтобы на него ее выменять...

--Яви мне ее.-- попросил виночерпий.

Савелий, не глядя, потянулся рукою в сторону, опустил ее в карман человека, который сидел за соседним столом, и вытянул из него кошель. Поднял его над головой, и встряхнул, чтобы монеты в нем зазвенели. Посидельды лавки оглянулись на звон, и один из них тут же признал кошель своим по серебрянной вышивке на нем. И это был вовсе не тот человек, у которого Савелий его вытянул. Вора схватили, а благодарный владелец кошелька, тут же отсыпал Савелию несколько серебрянников.

--Чудеса!-- воскликнул виночерпий,-- а хочешь, я выдам за тебя свою дочь-красавицу с хорошим приданным?

--Благодарю, любезный хозяин, но я вдовец, обещавший своей Марии на смертном одре, что буду держать траур по ее кончине ровно пять лет.

-- И сколько еще осталось?

--Два года.

--Ох, и тяжело же тебе приходится,-- покачал головой виночерпий,-- должно быть, много было у тебя в пути искушений прекратить траур...

--Немало.

--Поведай об этом пожалуйста.

--Как доброму хозяину будет угодно,-- сказал Савелий, и продолжил свою историю:

"Долго я ехал по безжизненным землям, пока не услыхал вдали дивное птичье пение. Я решил посмотреть, что за птаха божья так красиво поет.

Следуя на чарующие звуки, я увидел древнюю оливу, к которой, быть может сам Мафусаил прикасался. В ее тени, исполняла танец живота прекрасная дева, столь хороша, что глаз нельзя было отвесть.

Я слез с верблюда, и стал созерцать ее танец. Но вот, птичье пение оборвалось, и дева застыла без движенья.

--Кто ты красавица, и почему здесь одна танцуешь, в столь безлюдном месте?-- спросил я.

--Зовут меня Айгуль,-- ответила дева,-- и потому я танцую здесь, что удачу за хвост ловлю.

--Почти поймала,-- улыбнулся я,-- а удержать сможешь?

Девушка звонко рассмеялась, звякнула колокольцами на запястье, и тут же, из-за бугра выскочили семеро воинов, и обступили меня.

--Братья мои, хватайте чужеземца, убейте его, и его верблюд будет нашим.

--Эх девица,-- покачалал головою я, оголяя саблю,-- Не мала ли добыча? Отступись от своего коварного замысла, и останешься при своих, а коли не отступишься, потеряешь все, что имеешь.

Дева только снова расхохоталась в ответ, а ее братья бросились на меня.

--Ну, удача моя, поделись своею силушкой с сабелькой вострой, и поглядим, чья возьмет.-- шепнул я сам себе, и принялся неистово махать оружием.

Не прошло и минуты, как обезоруженные бандиты валялись на земле жалко поскуливая.

--Твоя взяла,-- сокрушенно произнесла дева,-- пощади моих братьев, доблестный батыр, и я отдам тебе самое дорогое, что у меня есть - сладкоголосого соловушку, пением которого заслушивались даже падишахи.

--Красива ты девчина, и телом, и ликом, спору нет,-- ответил я, забирая птицу,--но скудна твоя приманка для удачи без красоты душевной.

Пощадив душегубов, я отправился дальше на юг. За недели странствий, наслушался волю соловушку, и стал подумывать: а каким должен быть человек, который выше всех бы смог оценить пение пташки, и возможно ли выменять его на нечто, что помогло бы мне найти и освободить Алешу?

В одном ауле, довелось мне столкнуться на узкой улочке с древней старухой. Лишь она увидала соловья на моем плече, сразу попросила:

--Отдай мне купец птицу, никто выше меня не оценит ее достоинства...

--Почему бабушка?,-- удивился я.

--Была и я много лет тому назад хороша, и петь умела сладко, но время не щадит красоту человеческую, высушивает нежную кожу, сгибает спину, заставляет голос дребезжать, и заместо молодости, в душе оставляет лишь тоску по былому. Мне ли не знать, какой дар унесли у меня пески времени, мне ли не ценить красоту? За соловушку, я научу тебя загадке.

--Зачем мне твоя загадка?-- спросил я.

--Хорошая загадка будоражит пытливые умы в поисках ответа. Есть на свете существа, которые познали и власть и богатство, и даже любовь и душевный покой. Единственной отрадой для их искушенных умов, является поиск сути всего сущего. Такие создания Аллаха, и Шайтану готовы душу продать за крупицу истины, они заинтересуются мудреной загадкой, и если не смогут ее разгадать, многое положить согласны к твоим ногам за правильный ответ.

Встреться я со старухой месяцем раньше, ни за что бы ей не поверил, но с тех пор, как овладел безграничной удачей, я и сам стал задумываться о сути всего сущего, и прекрасно понял, о чем вещает старая женщина.

--Забирай птицу бабушка, говори свою загадку и ответ на нее.

Старуха рассказала мне загадку, забрала соловья, и посоветовала ехать в Багдад, где найдутся охотники до моего нового товара.

Спустя два месяца, я добрался до Багдада. Вышел на цетральную площадь городского базара, нашел смотрителя торговых рядов, и выкупил у него лавку позаметнее.

Прохожие удивлялись, зачем я - чужеземный купец выкупил лавку, не имея никакого товара. Некоторые, ехидно посмеивались за моею спиной, а иные спрашивали:

--Ты торгуешь пустотой уважаемый, не иначе, так почем же она нынче?

--Я отвечу лишь тому, кто будет готов отдать за ответ все, что имеет,, а мой гребень-сожриплут поможет распознать такого человека,-- гордо отвечал я, продолжал сидеть в своей лавке с важным видом на потеху соседям.

Смех смехом, а слухами земля полнится: вскоре весь Багдад знал о странном купце с Руси, который торгует пустотой.

И вот однажды, ко мне в лавку зашел тот самый юродивый, который некогда сиживал в дупле чинары.

--Так и думал, что это ты,-- воскликнул он, завидев меня,--только человек, повидавший многое способен на такие чудачества. Заметь, теперь уже и тебя все вокруг за юродивого почитают. Твой гребень не даст соврать: познал я и душевный покой, теперь жажду чистого знания, а не философской риторики как встарь, и готов отдать за истину все, что имею.

--А коли знание плевое?,-- хитро сощурившись спросил я,-- товар мой невелик, а лишь малая частица океана истины.

-- Все частицы, какие смог, нашел, буду рад и ничтожной крупице, ибо скука терзает мой разум сильнее, чем шайтан душу грешника,-- ответил юродивый.

--Хорошо,-- сказал я,-- я задам тебе загадку, а коли не сможешь ответить на нее сам, то за ответ ты вернешь моего друга Алешу.

--По рукам!-- обрадовался юродивый,-- загадывай!

--Два джигита сватались к одной девушке, и она им сказала: тот из вас женится на мне, чья лошадь последней добежит до пальмы на холме. Вскочили джигиты на коней, направились к дереву, один другого медленее, пока не остановились вовсе. И поняли, что никто из них не сможет доскакать до холма. Долго так стояли, пока не догадались спросить совета у аксакала. Старик сказал им два слова, услышав которые, джигиты вскочили на коней, и очертя голову помчались к дереву. Что же такого сказал им аксакал?

Юродивый почесал затылок и крепко задумался. Так и ломал он голову с утра до позднего вечера, а после заявил:

--Твоя взяла купец, отдам я тебе Алешу, а ты давай верный ответ.

По щелчку юродивого, за его спиной появился Алеша. Я подошел к нему, обнял по братски, и повинился пред ним по дружески за свой вероломный поступок. Алеша - добрая душа, зла и не думал на меня таить, лишь сказал:

-- Пойдемте отсель домой Савелий Иванович.

Мы подошли к верблюду, а юродивый, еще раз спросил меня:

-- Так что сказал джигитам аксакал Савелий?

-- Поменяйтесь лошадьми,-- бросил я ему через плечо, и мы с Алешей стали выбираться из Багдада."

-- Хороша твоя история,-- похвалил Савелия виночерпий,-- одного не пойму: если ты выручил Алешу, то где он сейчас?

-- Многому я обучился за время странствий, да не всему,-- со вздохом ответил купец,--дожил до седин в висках, а учтивости не научился. Осерчал, видно, юродивый за мой небрежный ответ, и помимо Алеши, наградил меня неутолимой жаждой познания. Удача моя, все еще была при мне, и потому, не составило труда раздобыть добрый товар, снарядить большой караван с охраной на Русь. Наказал я Алеше также, по возвращении отыскать и вызволить Ванятку с Заняткой и Олега- плута, сам же решил не воротаться, покамест не уйму жажду познания. Думается мне, что найти искомое, я смогу только в странствиях, так что нельзя мне домой.

-- И куда ты теперь отправишься?-- спросил виночерпий.

-- Сяду на твоего старого ослика, поблагодарю тебя за него, за угощение, да за внимательные уши твои, и отправлюсь туда, куда ослиные уши навостряться.-- улыбнулся Савелий.

Савелий 2 (Настена)

Жила в селе под Владимиром девушка Настя. Мать ее умерла, когда Настене было пятнадцать лет. Отец - купец Савелий, ушел торговать по Шелковому пути сразу после кончины жены, и вестей домой о делах своих торговых не слал.

Оставил батя доче денег на прокорм, да родственничков дальних опекунами к Насте приставил. Наказал им заботиться о дочери, в обиду не давать.

Родственники, хотя и кормили и одевали Настю исправно, но большую часть сбережений купца Савелия на собственные нужды изводили и девушку ни ласковым словом не привечали, ни от чужаков не защищали, да работу черную исполнять принуждали.

Пошла как-то Настена к пруду, что на краю села был, посидеть в одиночестве, папку мамку повспоминать. Присела на бережку, ромашку сорвала, гадает, вернется ли тятя до конца года. Вдруг слышит голос странный, будто сотканный из многоголосого эха:

--Настенька, помоги мне березового соку испить, третий век пошел, как не утолял им жажду.

--Кто ты?-- испуганно спросила девушка, поднимаясь на ноги,-- где ты?

--Я- черт полосатый,-- отвечал голос,-- живу на дне пруда, держу на цепи дюжину налимов под корягой, жир печени их через камышевые стебли потягиваю, так и питаюсь, да свой век продлеваю...

--Девичье ли это дело, черту помогать? На селе как узнают, ведьмой нарекут.

--Тятька твой, вернется не скоро,-- отвечал черт,--нету рядом с тобою надежного защитника, а людская молва может ведьмой прозвать и без повода. Я же, обещаю тебе свою защиту, пока отец из странствий не воротается.

Подумала немного Настя, и ответила так:

--Защиту твою я взять убоюсь, а помочь, помогу, ибо давно за дела свои добрые и труды тяжкие не слышала слов благодарности. Так пущай мне хоть черт спасибо скажет.

Сказав это, Настя подобрала с бережка ржавый рыбацкий ножик, подошла к березке, что над прудом склонилась, вырезала дыру в стволе белоствольном, да камышевый стебель к ней желобком приладила. Полился тогда березовый сок тонкой струйкой в пруд, и голос из под воды ей сказал:

--Спасибо тебе красна девица, век твоей доброты не забуду.

Была у Настены коса, толстая русая, ох и длиииинная, а с той поры, как отец в странствия подался, зареклась она ее подрезать. Пока черту напиться помогала, обмочила в пруду кончик косы, а как высох он, крепче камня стал. И вот что еще странно: распустит Настена волосы, дабы помыть, они и обмякают до кончиков...заплетет косу вновь, и опять ее конец тверже гранита. Даже орехи Настя колоть им пробовала, но коса рассекала их аки меч булатный да вострый. Тогда, девица попробовала косой дрова колоть. И ведь получилось же: коса рассекала поленья, аки горячий нож масло, и без особых усилий.

Тетка-опекунша Варвара, частенько посылала Настену во двор, многотрудные недевичьи дела справлять. Однажды она подметила, что Настя выходит дрова колоть, а топор из сеней и не берет. Подсмотрела тогда тетка за девушкой, как же она голыми руками управляется? Увидела Настенкину косу в деле, испужалась, запричитала, перекрестилась, и разнесла по всему селу слух, что Насте нечистая сила помогает.

Ополчился тогда народ на Настю, осерчал, вывел ее из дому, кругом обступил, да вилы и батоги на нее наставил. А тетка Варвара кричит:

--С Сатаной знаешься, теперича перед добрым людом ответ держи.

Раскрутила тогда Настена косу, аки пращу, да концом ее вилы крестьянские пообрубала, и батоги пообломала.

--Чем же я вам не угодила, люди добрые? Али зло какое вам сделала? Если нет, то ступайте с миром по домам, а коли да, заколите меня вилами тут же, да не пужайтесь, не стану я более косу раскручивать.

Мужики почесали затылки: "Вот жеж, никогда дурного от Насти не видали, но ведь ведьма - оно очевидно, надобно ее все же известь, палками забить, да вилами заколоть...от греха подальше."

Душевно перекрестившись, толпа вновь придвинулась к Насте. Тут, пруд, что у мужиков за спиною был, забурлил, всколыхнулся волной высокою, и из него выехал черт рогатый, да полосатый на санях, спелетенных из тины придонной, держа в ручищах цепи, аки поводья, и понукая ими двенадцать налимов, которые поползли к толпе по берегу, точно змеи лесные.

Заголосили тогда бабы, оторопело мужичье, и бросилось врассыпную. Осталась Настя с чертом наедине, и поклонилась ему низко, в благодарность за заступничество.

--С крестом на шее недобрые дела творить- удел человеческий. Не будет тебе жизни среди них с этой поры. Так выходи за меня замуж, сокучился я в одиночестве по женской ласке за века.

-- Спасибо тебе за защиту,-- ответила Настя черту,--но не люб ты мне, прости если сможешь.

--А ведь замужние годки не за горами,-- качая головой сказал черт,-- какой же молодец осмелится ведьму в жены взять?

--Коли не найдется такого, коротать мне свой век одной, а коли сыщется, то это будет достойнейший из юношей, с ним и счастье найду женское.

--Разумно,-- согласился черт,-- буду и впредь защищать тебя как брат, или отец, покамест Савелий не вернется, или какой добрый молодец осмелиться тебя в жены взять.

Осталась Настена жить в своем доме. Опекуны из него поубегали, да и остальные селяне стали того терема сторониться, никому с чертом связываться смелости не доставало.

Люди в том селе, после этой истории, ударились в молитвы пылкие, построили еще две часовенки, вот только кресты на них золоченые, после чистки, на следующий день тускнели.

Савелий 3 (Терем расписной)

Стоял на краю села, что под Владимиром, терем купеческий. Народ его сторонился, поговаривал, что поселилась там сила нечистая.

Жила в нем девушка Настя, семнадцати годков от роду, славная девчина, да молвой людскою не свезло, слыла на селе ведьмой подколодной.

Много наговоров на нее было: и сглазить, мол, она могла одним мимолетным взглядом, судачили также, что зелья варила Настена отворотные. Обвиняли девушку во всех бедах, какие имелись, только с одним поспорить не могли: хороша девчина, и лицом и статью!

Деревенские парни, заглядываться на нее остерегались, но купцы залетные, да прочий люд проходной, глазам верили более, чем ушам.

Как-то раз, приметил красоту Насти молодой новгородский купец Всеволод, направил к ней в терем слуг ...свататься.

Настя встретила их приветливо, хлебным квасом попотчивала, а на предложение сватов ответила так:

--Коли приглянется купец ваш Всеволод моему крестному, тогда и я на него взглянуть решусь, а там видно будет, лежит ли душа друг к другу, али нет.

Донесли слова Настены сваты Всеволоду, тот одел кафтан понаряднее, расчесал кудри золотые, собрал подарки богатые, и отправился к пруду, где по словам девушки с крестным встретиться можно.

Сидит Всеволод на бережку, ждет. Вдруг, вода пруда вспенилась, и из пучины выехал черт полосатый, цепями дюжину налимов помыкающий, которые по траве- мураве аки змеи ползут.

--Ты к моей крестнице свататься надумал?-- спросил черт купца.

Испужался Всеволод, но виду не подал, и ответил:

--Я самый.

--Коли сможешь мои рога на голове гордо через все село пронести, тогда и дальше разговор вести будем.

Черт снял рога, винтами крученые, и отдал Всеволоду.

Пошел молодец от пруда по главной улице через все село, рога тяжелые его голову то в одну сторону, то в другую склоняют, а сам думает: "Ох и угораздило же меня в историю ввязаться, и бросить затею не могу, трусом люди прозовут, и донести до конца - проклятье на род навлечь, а слухи быстро по земле расходятся о том, что Всеволод с сатанинским отродьем якшается. Эх, зря я людям не поверил, что крестным у Насти сам черт называется, видать, порою люди правду говорят..."

Пока купец думы думал тревожные, дошел до колодца, а у него тетка Варвара стоит, щурится, коромысло кленовое поглаживает, да говорит Всеволоду:

--Повелся на красу ведьминскую и рогами обзавелся, а вот я тебе их коромыслом- то и пообламаю...

--А ты пообламай женщина,-- отвечает Всеволод,-- самому не в сласть, да простят мне добрые люди мою опрометчивость.

Варвара кааак размахнется коромыслом, да как ударит купца по рогам, они затрещали, но не переломились, а коромысло отскочило в лицо Варваре, и большой синяк обьявился у нее под глазом...навечно. Заверещала тогда тетка, запричитала, а из колодца голос черта гудит:

--Слово держать надобно, хоть перед богом, хоть перед чертом. Неси рога, как обещал, а за ослушание, вот тебе хвост впридачу, от племяшки маво в наследство.

И тут, из под кафтана Всеволода вырос красный хвостище, с концом, як стрела вострая.

Идет молодец дальше, добрался до церквушки, а навстречу жирный поп, одну руку на пузо, точно на пивную бочку положил, другою кадилом дымящимся размахивает, и говорит:

--Не помогло коромысло, да сила бабская, осилит рука мужская, да сила крестная.

Сказав это, поп раскрутил кадило, и с размаху намотал его на рога купца. Рога задымились, пуще кадила, и гневный голос из чрева попа вещает:

--Сбрось с рогов кадило, поборник Христа, нето восстану из того пива, что ты давеча выпил, и разорву пузо твое, не священными дарами разъетое, и Спаситель за тебя не заступится, ибо сам давно мне власть дал над чревом твоим безразмерным...

Испугался поп, снял кадило с рогов, и побежал в церковь, обиду молитвою, да телом и кровью Христовой заесть.

Пошел Всеволод дальше, всех святых поминая, да прощения у них выспрашивая. Глядит, навстречу идет Валерьян-сельский плотник, и говорит:

--Дай-ка я, страдалец, на тебе свою пилу лучшую опробую. За спиною моей край села, и более никто к тебе с помощью выйти здесь не осмелится.

--Вот ведь,-- удивился Всеволод,-- я только рад, но ужель не боишься черту перечить?

--Боюсь парень,-- согласился Валерьян,-- но более гнева божьего опасаюсь, за то, что помочь не попытался.

Склонил рога молодец перед плотником, а тот вытащил пилу, и сказал:

--Чертяка полосатый, хоть не друг ты мне, но вражду затевать с тобою охоты не имею. Отпусти ты молодца, ужель не видишь, Настенке с купчишкой счастья не видать...

Сказав это, Валерьян отпилил рога, и бросил их в лужу. Вода в ней забурлила, и рога исчезли.

Поблагодарил тогда Всеволод плотника, и поспешил покинуть село. Довольный: и не струсил, и от нечистого отделался, только с той поры, хвост приходится в штаны заправлять, и стали его сны одолевать беспокойные. Снится ему как черт кафтан его стирает, да приговаривает:"Честь купеческую в воду макаю, пятна свести хочу, да не выходит...не чертовское это дело".

Пила, с той поры, у Валерьяна-плотника, стала острее прежнего, в миг толстенные бревна взрезающая. Люди решили, что сие чудо -- дар свыше, за то что Всеволоду помог, и только черт в пруду знал, за что плотника, Настеньку уберегшего от купчишки, отблагодарил.

Савелий 4 (Последнее путешествие)

В село, что недалеко от города Владимира, приехал купец заморский: несколько верблюдов с ним, до зубов вооруженные слуги, ордынский ярлык на груди у купца, дающий право на проезд по Орде, и защиту на Руси.

Сам иноземец, был ликом черен, годами стар, а бородою рыжий, и ясные синие глаза сверкали из под его густых косматых бровей.

Селяне, с любопытством разглядывали гостя, и стар и млад высыпали на улицу, чтобы поглазеть на мавра.

Остановил чужеземец своего верблюда у колодца, приказал слугам напоить животных, а сам, покамест, испросил у бабы с фингалом под глазом:

--Гдэ тут, уважаемая, живет дочка купца Савелия Настэнька?

Баба, нехотя махнула рукою в сторону расписного терема на краю села.

Мавр поклонился женщине, дождался, пока верблюды утолят жажду, и продолжил путь в указанную сторону.

Люди глядели ему вслед, и зло судачили между собой:" Мало того, что с чертом связалась Настька - ведьма подколодная, да еще и басурмане треклятые повадились к ней шастать."

Когда проезжал купец возле пруда, загудел голос из воды:

--Ассалям Алейкум, дитя Магриба, уж не свататься к Настеньке пожаловал?

Мавр усмехнулся в бороду, и ответил:

--Алейкум ассалям, дитя Шайтана, стар я для женитьбы, да и полон уже мой гарем, как женами, так и наложницами. Принес я дочери Савелия вести об отце, и мешок золота, который он просил меня передать ей.

--Добро,-- отвечал голос из пруда,-- брось два золотника в воду, и проходи.

Мавр повиновался: кинул в пруд монеты, и направился к терему.

Настя встретила гостя радушно, за стол усадила, всласть накормила, и стала распрашивать купца об отце, да его странствиях.

Рассказал ей мавр про приключения отца, о которых Савелий ему сам поведал в Герате, отдал золото, и внимательно выслушал рассказ Насти о ее жизни, да о том, как Шайтан стал ее крестным.

-- Нелегко тебе девица на свете живется,-- дослушав, покачал головою мавр,-- да будет тебе утешением знание, что все познается в сравнении. Беды на твою головушку, приключились от зависти человеческой, ибо молода ты, красива, и богатая наследница отца своего. Я стар, много в своей жизни повидал, позволь и мне рассказать тебе свою историю о моей последнем путешествии, ибо, чует мое сердце, больше странствий уже не выпадет на долю мою, а так хочется донести мудрость пути до живой души.

--Расскажи, почтенный ибн Батута,-- ответила Настена, авось урок какой усвою для себя, и будет что внукам в старости поведать.

Мавр начал свой рассказ:

"Фес. 1354 год.

В дверь постучали. Я поспешно воткнул ноги в бабуши, и поплелся отворять.

У порога стоял скромно, но опрятно одетый старик , лет пятидесяти, с ухоженной, полностью седой бородой до ключицы, с величественной осанкой и проницательным взглядом.

--Ассалям алейкум!--поприветствовал меня он слегка поклонившись--это дом ибн Батуты?

--Алейкум ассалям,--ответил я,--вы не ошиблись...ибн Батута--это я.

--Величайший путешественник Магриба, обошедший земель больше, чем знаменитый венецианец Марко Поло, рад встрече с вами--старик поклонился еще раз...

--Кого имею удовольствие приветствовать?--осведомился я.

--Ах, простите,--спохватился незнакомец,--я забыл представиться, Мухаммад Лисан Саманид аль Гарнати ибн Хаттиб, к вашим услугам...

--Великий визирь гранадского султаната!--вытаращился на него я,--входите...входите же почтенный, и простите, что не пригласил вас войти сразу.

--Бывший визирь, бывший,--уточнил ибн Хатиб переступая через порог.

Сели, разлили чайку с мятой по хрустальнам стаканам, раскурили кальян...

--Три месяца тому назад, я узнал о вашем возвращении из последнего путешествия,--заговорил вновь ибн Хаттиб, попыхивая сладковатым дымком,--и я подумал, что один месяц у вас ушел на то, чтобы отдохнуть, насладиться обществом жен, пообщаться с друзьями и соседями, еще месяц на то, чтобы придаться сладостному безделью, заскучать, и приняться за написание мемуаров. По истечении третьего месяца, вам, должно быть , опостылело безделье, надоело карпеть над мемуарами...

--...и я вновь стал подумывать о новых странствиях?--со смехом закончил я мысль собеседника.

--Но вам уже 52 года, богатства и славы хоть отбавляй, не хочется вновь подвергать себя опасностям долгого пути ради благ, которых и так уже в избытке, и вы решили, что вновь отправитесь в путешествие, только если кто-то предложит вам миссию, превыше любых денег и славы, миссию, которая приблизит вас к обители Аллаха, ибо в соответствии с вашим опытом и достижениями, ничто другое вас уже прельстить не сможет.--хитро сощурившись, закончил речь бывший визирь.

--Вы словно мысли мои читаете, любезный ибн Хаттиб.--удивился я.

--Ничего странного,--махнул рукой мой собеседник,-- мы с вами ровесники, и я хорошо вас понимаю, и у меня есть такая миссия, от которой вы не сможете отказаться.

--Удивите меня снова, любезный Хаттиб.--ответил я, нетерпеливо поджав ноги под себя.

--Охотно,-- кивнул бывший визирь,-- много лет назад, моему господину - султану Гранады Юсуфу, привезли наложницу из Самарканда, и я имел неосторожность влюбиться в это прекраснейшее из созданий Аллаха. Разумеется, цветок сей был мне недоступен, все что я мог делать, это созерцать ее прелесть на расстоянии, и посвящать ей поэмы, а однажды, я пообещал луналикой Ферузе(так ее звали), что коли древний Самарканд поделился с Гранадой такой несравненной красотой, то и я отправлю на ее родину кусочек прекрасного из Гранады. Но, прошли годы, Феруза уже на небесах, заставляет райских гурий краснеть, осознавая свое несовершенство подле нее, и наконец, пришло время исполнить мое обещание: я бы хотел попросить вас,почтенный ибн Батута, отвезти в Самарканд сорок глинянных скрижалей, формочек для отливания в гипсе гранадских орнаментов...

--Достойный способ поделиться красотой своей земли!--воскликнул я.

--Так вы согласны?--с надеждой в голосе спросил ибн Хаттиб.

--Исполнить сие поручение - великая честь для меня.

--Замечательно,--хлопнув в ладоши воскликнул бывший визирь,--скрижали со мной, я дам вам столько денег и телохранителей, сколько пожелаете.

--А вот этого не нужно вовсе,--заявил я,--видите ли, уважаемый, я неоднократно собирался в путь, собирая богатый караван с множеством охранников, и в каждом путешествии я неоднократно терял все, и по воле Всевышнего обретал большее, так стоит ли обременять себя лишним скарбом и людьми?

На том и порешили: я получил от ибн Хаттиба глинянные скрижали, и распрощался с ним.

На следующий день, я приступил к подготовке к путешествию: дал приказ слугам откармливать Искандера (моего верблюда), и готовить к дальней дороге; заглянул к знакомому каллиграфу, и дал поручение скопировать орнамент со скрижалей на тончайший кусок кожи - на всякий случай, ведь скрижали хрупки, а в пути всякое может случиться.

К концу месяца, мой заказ был выполнен. Я зашил кожанную копию с узорами в верблюжью попону, снарядил Искандера, и, дождавшись ближайшего попутного каравана, отправился в дорогу.

Через два дня пути, караван догнала дюжина всадников на великолепных арабских скакунах.

Лидер отряда назвался Баширом, и заявил, что его отряд направил ибн Хаттиб мне в охрану. Но я вспомнил, что мы с Хаттибом условились не брать телохранителей, и заподозрил неладное, ведь у бывшего визиря при дворе гранадского султаната много врагов, и вполне возможно, что их шпионы разнюхивают о цели моей миссии.

Я объявил Баширу, что не нуждаюсь в охране, на что тот насупился, но исчез со своим отрядом.

На следующий день на караван напали разбойники: десяток всадников нагрянули из- за бархана, и порубили всех караванщиков с их телохранителями. В момент резни я молился, сабли свистели подле меня, летели головы недавних знакомцев-караванщиков, но я, по воле Аллаха, остался цел. Когда в живых остался только я, прибыло неожиданное подкрепление, та самая дюжина Башира. Они расправились с разбойниками, и у меня уже не оставалось поводов гнать их от себя, но стойкое подозрение о том, что резня подстроена самим Баширом, крепко укоренилось в моем уме.

До священного города Кайруан оставалось два дня пути.

Башир, стал проявлять подозрительное любопытсво к цели моей миссии. Особенно, его интересовало: нет ли в моих глинянных скрижалях какого-либо тайного послания для владыки Самарканда?

Я решил проверить его еще раз: объявил, что тайный смысл присутствует, о коем я, впрочем, не ведаю, ибо в этом деле являюсь лишь курьером.

Как я и боялся, на следующее утро, меня ожидала пренеприятная новость: Башир, с виноватым видом рассказал, что ночью, пока я спал, его жеребец взбесился, и потоптал много караванного товару, в том числе, разбил мои глинянные скрижали.

--Ничего страшного.--заверил я поддельно раздосадованного Башира,--у меня есть копия узоров.

Как я и предполагал, Башир оживился, и стал интересоваться: где копия?

Опасаясь за свою жизнь, я объявил, что приказал мастеру в Фесе, наколоть на теле Искандера татуировки, ввиде копии узоров со скрижалей. По всему видно было, что Башир захотел проверить это сейчас же, но мое объяснение не прозвучало убедительно, и он решил действовать более аккуратно, таким образом, я заручился сохранностью своей жизни еще на какое-то время.

Между тем, до Кайруана оставалось половина дня пути.

По прибытии в Кайруан, я сразу прослеловал в дом моего старого знакомого, влиятельного человека в городе - Мухаммада ибн Фаттаха. Я часто останавливался у него в годы прошлых странствий, и мы были хорошими друзьями.

На следующее утро, я обнаружил Искандера в стойле, обритого с ног до головы.

Теперь я знал наверняка - Башир мне враг, и уже теряет терпение в общении со мной (хотя и пытается этого не показывать). Мне, очевидно, понадобится помощь, чтобы избавиться от него.

Я сообщил о произошедшем ибн Фаттаху, и премного повеселил его своим рассказом.

--Я помогу тебе добрый ибн Батута,--ответил он, насмеявшись волю, слушая мою историю,--мои люди расправятся с Баширом и его отрядом, но в благодарность, я жду от тебя ответной услуги: каждый человек в магрибе мечтает познакомиться со знаменитым ибн Батутой. Я, к счастью, с тобой знаком с незапамятных времен, но мечтаю породниться с тобой. Женись на мой дочке, проведи с ней медовый месяц в Кайруане, пока ты не восстановишь скрижали, и пока Искандер не обрастет новой шерстью.

Предложение не предполагало возражений, и я дал свое согласие, впрочем не впервой.

Свадьбу, договорились сыграть на следующий же день, Фаттах сразу же свел меня с мастером, который способен восстановить глинянные скрижали по копии, вшитой в верблюжью попону.

Через час после разговора с ибн Фаттахом, одиннадцать голов всадников из отряда Башира висели на внешней стене дома моего друга, но не было головы самого Башира, он умудрился улизнуть, но перед этим, в отместку мне, покалечил Искандера, подрезав жилы на его ногах. А днем позже, сыграли мою свадьбу с Хадиджей.

Подали главное блюдо: Искандера, запеченого в золе, в брюхе которого запекли также барана, в брюхе коего имелось также несколько фазанов - наираскошнейшее блюдо берберской свадьбы.

Я ел Искандера, и скорбил по нему. Верблюд этот, был моим надежным другом в двух последних путешествиях, и не раз спасал мне жизнь. Но вот принесли и второе блюдо: охлажденная желейная масса, вываренная из ног несчастного Искандера. И тут меня осенило: глинянные скрижали хрупки..в долгом пути я еще не раз рискую потерять их, но если отлить в них настолько крепкий желейный отвар, который не растопится на жарком солнце и не разобьется в перепетиях пути, то у меня будет больше шансов довести орнаменты до Самарканда.

К тому же, отливать гипсовые медальоны из желейных формочек много легче, ибо они не повреждаются при многократном использовании, как это происходит с глинянными скрижалями.

В последний раз, верный Искандер помог мне, натолкнув на светлую мысль.

Через сорок дней, глинянные скрижали и желейные формочки, отлитые в них, были готовы, а мой медовый месяц с юной Хадиджей подошел к концу. Я отправил жену домой в Фес с охраной ибн Фаттаха, а сам отправился дальше.

Много приключений случилось со мной еще, виделся я в Герате и с Савелием, батюшкой твоим, и рассказ о его странствиях еще больше убедил меня, что жизнь конечна, а приключения, и мудрость, которую они даруют, не имеют границ.

Когда мы находились на подступах к древнему Самарканду, еще один вооруженный отряд преградил нам дорогу. Золото Савелия, я успел благоразумно припрятать под камнями, ибо всадников увидал издалека. Лидер отряда назвался Тимуром. Он был юн, но уже являлся предводителем трех дюжин суровых воинов. Тимур осмотрел мою поклажу, разочарованно фыркнул, не найдя ничего ценного для себя, и спросил:

--Сможешь назвать хоть одну вескую причину, по которой я оставил бы тебя в живых?

--Конечно,-- не растерялся я,-- ты - знатный воин из рода Барласов, и я вижу в тебе задатки великого лидера, но тебе недостает родства с более великими домами, нежели твой собственный. Я знаком со многими людьми из рода Чингизидов, и смогу посодействовать в том, чтобы кто-нибудь из них выдал за тебя свою дочь. Таким образом, ты породнишься с потомками Чингизхана, и твой путь к власти уже не будет столь тернист.

Как я и предполагал, Тимур заинтересовался моим предложением, и лично сопроводил меня до Самарканда.

Я выполнил обещание, данное Тимуру, и спустя месяц, он женился на Сарай Мульк ханым—дочери Казан-хана.

Владыка Самарканда, с благодарностью принял от меня драгоценные скрижали, а юный Тимур, обещал мне использовать однажды их при строительстве дворцов, если Всевышний позволит ему когда-нибудь стать владыкой сиих благославенных земель.

С облегчением на сердце и с чувством выполненного долга, я поехал к тебе Настенька, передать весточку от отца, и его золото, ибо слово купца - кремень, на нем и стоит удача торговца."

--Хорошую историю ты мне рассказал, уважаемый ибн Батута,-- ответила Настя, после того, как мавр закончил,-- спасибо тебе за нее, и за вести от тяти, и за золото от него. Но, скажи мне, какую мысль ты желал донести своим сказом?

--Не мысль,-- загадочно улыбнувшись, сказал мавр,-- а ощущение того, как трудно, порою, донести до людей Красоту. Неси свой светлый лик гордо, сквозь любые невзгоды, не разменивай красоту души твоей на мелких людишек, и Аллах пошлет тебе достойного, для которого одно твое присутствие будет даром Божьим.

А люди в селе продолжали злословить на Настену и навестившего их край мавра. Невдомек им было, что кое в века раз, их село посетил величайший путешественник той далекой эпохи.

Савелий 5 (воевода)

Заехал как-то в село под Владимиром воевода Мстислав с малою дружиною. Расквартировал ратников там сям, сам же остановился на постой у сельского батюшки.

Толстый поп, покряхтывая, по дому снует, домашнюю челядь поторапливает, гостю угодить старается, а воевода его и спрашивает:

--Приметил я на краю села терем расписной, видно купеческий, хорошо ли дела у его хозяина идут?

--Дела-то идут хорошо,-- отвечает святой отец,-- да хозяин уже много лет домой не заявлялся, все странствует- торгует. За него его дочка - Настасья с хозяйством управляется, ведьма местная.

--Почто величаешь ее так крамольно?

--Дык,-- тяжко выдохнул поп,--с чертом девка связалась, он у нее в крестных ходит, прости Господи.

Задумался тогда воевода: князь повелел ему в краткие сроки денег раздобыть, дабы дань хану ордынскому выплатить.

--А хороша ли та девчина, невеста ли чья?-- вновь спросил он попа.

--Хороша чертовка, одна одинешенька, да не про доброго человека, -- ответил тот,-- черт, тому кто свататься к ней надумает, предлагает рога его на своей головушке чрез все село пронести...да кто ж на такое осмелится, ведь как потом людям добрым в глаза смотреть?

--Скоро дань в орду везти,--сказал ему Мстислав, после недолгих раздумий,-- коли не хочешь, чтобы мои ратники все село, точно липку ободрали (вижу, у вас и так год неурожайным задался), подсоби мне в сватовстве к Насте, да так, чтобы никто дурного в голове не держал, покамест рога нести буду...подговори народ, вразуми так, чтоб знали - ради общего блага грех на душу беру.

--Вразумлю,-- обрадовался поп,-- коли для общего блага, то не грех это вовсе...причастишься после радения на пользу людям, и снова чист, як младенец будешь...делов то.

--Добро.-- кивнул воевода, и вечером того же дня направился к пруду, где черт жил.

Поп, к тому времени, народ надоумил на Мстислава косо не смотреть, и за дело его болеть.

Встретился воевода с чертом, тот наложил ему на голову рога свои, винтами крученые, и отправил чрез все село.

Идет Мстислав, под тяжестью рогов голову, то вправо, то влево склоняет, а люди его улыбками провожают, да благодарности под нос шепчут.

И вот, на пути у него встал Валерьян-плотник, с пилою вострой, вмиг вековые сосны срезающей:

--Позволь, добрый человек, я тебе рога пообкарнаю, грех с души твоей сниму...

--Не вставай на пути моем, плотник,-- отвечал ему воевода,-- нето ратники мои тебя повяжут, да рабом в орду свезут.

Уступил дорогу ему Валерьян, а сам пилой как махнет, лишь воевода ему спину показал, да одним ударом рога снес. Упали они в лужу, и исчезли там.

-- Ратники мои верные,-- закричал в гневе Мстислав,--хватайте плотника, по рукам вяжите, в орду повезем, часть дани им выплатим.

Прибежали дружинники, Валерьяна и повязали.

Тем временем, люди купца Савелия, из странствий воротались: осторожный Алеша, Олег- плут, да два богатыря- охранники, Ванятка и Занятка.

Налетели Ванятка и Занятка на ратников Мстислава, да кулачищами своими их раскидали, а Алеша с Олегом Валерьяна развязывать стали.

Обступила их толпа селян, и вся малая дружина воеводы уже сбежалась.

--Почто служивые плотника обижаете, да без суда по рукам вяжете?-- спросил Алеша дружинников.

--Дела государственные вершить мешал,-- ответил Мстислав,-- помешали и вы. Сейчас вас всех схватим, да в орду свезем.

--Ужель откупиться не можно?-- спросил его Олег-плут,--мы с торгов путь держим, подсобим, коли в деньгах дело.

--Ты у них главный?--спросил Мстислав Алешу, который друзей заступаться хоть и повел, а у самого от страху поджилки тряслись,--деньги - это хорошо, но мало, желаю я честь свою служивую защищать, выходи на бой завтра утром на площадь прицерковную, твой промах лишь кровью смыть можно.

Пригорюнился тогда Алеша, ратному делу совсем не обучен, да и робок с рождения был. Пошел он к Настеньке, об отце рассказал, да об утре грядущем.

--Ступай, Алешенька, к пруду, расскажи крестному моему, почему кручинишься,-- ответила ему Настена,-- он, хоть и лукав, но многое повидал на своем веку, мудрости набрался, что- нибудь присоветует. А что из его советов на веру принять, так то твоя осторожность рассудит.

Послушался ее молодец, пошел к пруду, черта поджидает на берегу.

Тут, воды вспенились, и на брег выехал рогатый-полосатый дюжину налимов цепями понукающий, кои по траве точно змеи расползаются:

--Знаю думу твою тяжкую Алеша, силушкой тебя наделить готов, вмиг воеводе голову снесешь.

--А можно, как-нибудь без позору для Мстислава, да без смертоубийства?--тихо спросил Алеша.

--Можно,-- ответил черт,-- но это не ко мне за помощью обратиться надобно. Вон, с тобой же Олег-плут пришел, грешник, каких мало, да не про мои котлы в аду, да и любит Господь таких, ибо есть что им прощать, а прощением Он смысл своего бытия и отрабатывает. Ум у Олега изворотливый, подмогнет как смогет.

Пошел тогда Алеша к плуту, тот его дела знает, и сразу говорит:

--Не кручинься друг, а лучше ложись спать - сил для завтрашнего боя набираться, а я что-нибудь придумаю...

Алеша ушел спать, а Олег к Валерьяну- плотнику побежал, да в его мастерской к грядущему поединку готовиться.

Наступило утро. На рассвете, Олег научил Алешу, как надобно в бою себя вести.

Когда Мстислав вышел на прицерковную площадь в полном доспехе, с мечом булатным наперевес, да щитом крепким, то увидал Алешу в бочке сидящим, одна голова из нее торчит.

--Крепка защита у тебя,-- ухмыльнулся воевода,-- да как ты в таких "латах" разить меня будешь?

--А давай мы по одному доспеху на каждого посымаем,-- предложил ему Алеша.

Был разговор этот, при большом стечении народу. Не желал Мстислав в грязь лицом ударять прилюдно, решил показное великодушие проявить, потому и сказал:

--Будь по твоему,-- и отбросил воевода свой щит в сторону.

А Алеша, крякнул, натужился, и снял через голову бочку, и скинул ее, а внутри нее еще одна- поуже.

--Отбросим еще по одному?-- спросил он Мстислава.

Воевода снял кольчугу.

Алеша сбросил и вторую бочку, а вней еще одна, еще уже.

--Так и будем раздеваться?-- засмеялся Мстислав,-- а если у меня предметов для боя больше окажется, чем у тебя бочек, хотяб на один?

--Ты воин,-- ответил Алеша,-- а я купцов слуга, воюю, как умею, но одно точно, количество оружья тваго счесть смог.

Поскидывали поединщики снаряженья своего еще раз по нескольку, Мстислав уже голоый по пояс стоит, и меч отбросил, а Алеша совсем голый остался, только маслом весь вымазанный. А толпа вокруг потешается: мол, поединок в забаву скоморохов обратился.

Мстиславу то не по нраву, но что делать, сам невольно сечу к посмешищу свел: "но ничего"-- думает,--" я купчишку и голыми руками заломаю, и ничего, что он скользкий, як угрь".

Приблизился воевода к Алеше, ручищи крепкие расставил, а купчишка спиной к нему как повернется, на колени встанет, и давай креститься в чем мать родила, дрожа при этом, то ли от прохлады утренней, то ли от страха.

Народ вокруг конским табуном ржет, от смеху на земь валится.

" И ведь пендалем позорным не поддать, пока плутишка в молитве самозабвенной зашелся, люди не поймут"-- подумал Мстислав, и в голос обьявил всем собравшимся:

--Недосуг мне более мирному да слабому люду кулаками мозги вправлять, расступись народ, пора дела государственные справлять.

Люди расступились, и проводили уходящего Мстислава насмешливыми взглядами.

В полдень того же дня, малая дружина покинула село, и каждый остался при своем мнении: Мстислав считал, что достойно вышел из дурацкой ситуации, в которую его вовлек Алеша; деревенский люд судачил, что поделом воеводе, не будет более с человеками не воинского сословия силами меряться; а Алеша, сгорая со стыда, просто побежал к Насте в терем, к той, в которую был влюблен всю свою жизнь.

Настенька приняла его хорошо.

Савелий 6(Возвращение)

Давным-давно, на окраине одного села под Владимиром, жило счастливое семейство: Анастасия, жена купца Алексея, и их шестеро детишек. Своим благополучием, семья была обязана богатым наследством купца первой гильдии Савелия- отца Анастасии, да торговой смекалке Алексея.

С прочим деревенским людом, семья эта общалась мало, ибо народ ее сторонился, распуская слухи о их связи с нечистой силой. Но, были у нее и друзья: семьи Валерьяна-плотника, Олега-плута, да потомки богатырей Ванятки и Занятки, сложивших свои головы на Куликовом поле.

Ходила по селу молва, что Анастасия, все еще ждет возвращения своего отца Савелия, ушедшего торговать Шелковым путем много-много лет назад. Существовало также поверье, что как только вернется Савелий, черт полосатый, защищавший купеческую семью в его отсутствие, завершит свою опеку над ней, и тогда, наиболее зловредные селяне покончат с прихвостнями бесовскими, что обжились в расписном купеческом тереме.

Собрался однажды сельский поп в город Владимир. Ему поручили почетное дело: сопроводить чудотворную икону Владимирской богоматери в Москву. Собрался поп в дорогу, и наказал доброй пастве своей следующее: "Живите мирно в мое отсутствие, а коли нагрянет на село какая сила враждебная, сдайте ей с потрохами семью Настасьи со всеми ее богатствами, авось минует тогда вас судьба рабская и угроза откупа."

Сказал так, и уехал.

Тем временем, пожаловал на село старик: ликом древен, статью крепок, будто годы над его телом не властны. Явился на прицерковную площадь, обождал, пока толпа с утренней службы воротаться будет, да стал распрашивать о бытии деревенском в последние годы. Наслушался всякого, в том числе и истории про бесовскую семейку в купеческом доме.

Пошел старик тогда к пруду, где по рассказам черт полосатый обретался. Сел на бережку, беса кликать стал.

Забурлили тогда воды, и выехал из них рогатый- полосатый, цепями дюжину налимов понукающий, кои по мураве аки змеи расползаются.

-- Вернулся Савелий,-- громыхнул нечеловеческим голосом черт, на старика глядя.

--Вернулся,-- ответил купец,-- весь свет обошел, и вот, в родные края потянуло. Слыхал я от людей, что ты моей Настеньке крестным назвался, и берег ее в мое отсутствие...за то поклон тебе низкий, да вечная благодарность от меня.

--Добрым словом не отделаешься,-- отвечал ему черт,--демоны торговать умеют похлеще твоего. Чую я, что наделен ты удачей невероятной, кою приобрел от моего племянника в своих странствиях. Отдавай ее за труды мои.

--Справедливое требование,-- согласился Савелий,--охотно отдам, тем более, что не в силах более нести этот тяжкий груз: когда все в руки само идет, и сам смысл жизни растеривается. Но, попрошу тебя об одолжении: позволь мне воспользоваться удачей в последний раз, покамест дома дела не отлажу?

--Будь по твоему, даю тебе день сроку.-- сказал черт, и вновь погрузился в пучину пруда.

Пошел тогда Савелий к дому Валерьяна-плотника, назвался ходоком, ночлега испросил. Приютил его Валерьян, а по старческой слабости глаз, Савелия в нем и не признал.

Сидит Савелий на печи, в избе плотника, за игрой внучат его наблюдает: детки гвозди в кувшин забросить с трех локтей пытаются, да не получается. Поискал тогда Савелий рукою в кармане, выудил оттуда медяк, бросил его с печи, да через головы детушек, и сразу им в кувшин угодил.

Подивились ребятишки меткости такой, заметил это и Валерьян, и говорит:

--Отродясь такой сноровки не видывал.

--То не сноровка,-- засмеялся в ответ Савелий,--а удача, мною в странствиях выторгованная. Но, всему приходит конец, и удача со мной недолго останется, и вот что меня беспокоит: как бы силу сию, во благо моей семье в последний раз употребить, и молву о ней людскую- черную на корню пресечь?

Валерьян погладил бороду, и ответил:

--На всякую великую силу, грядет равная противосила, иначе и быть не может, и не существовали бы мир и покой без сего правила, так что не ломай голову старик, грядет новый день, а с ним прибудет и испытание твоей удачи.

--Много мудрецов слушал за годы скитаний по свету,-- проговорил удивленно Савелий,--а самое зерно всей мудрости услыхал от простого мужика в родных землях.

После сказанного, старик лег на печь, и уснул сном праведника.

На следующий день, нагрянуло на село войско огромное, да иноземное. И не татары то были, весьма привычные, но воины с далекого востока, коим предводитель был великий Тамерлан, взглядом жесток, телом крепок, ногою хромый.

Хотели иноземцы было разорить село, да старуха Варвара, с вечным фингалом под глазом, на купеческий дом Тамерлану указала, мол, добра в нем много больше, нежели во всем селе вместе взятом.

Направился тогда Тамерлан к терему расписному, и тогда преградил ему путь старик- странник.

-- Почто встал на моем пути дерзновенный?-- поразился эмир Тимур неслыханной смелости старца.

--Я - Савелий, владимирский купец, друг покойного ибн Батуты, который породнил тебя с домом Чингизхана,-- ответил старик, и сельские сторожилы, слышавшие это, охнули, и сели наземь, а старуха Варвара поспешила убегнуть, да так, что впопыхах столкнулась с оглоблей левой щекою. Так, у нее появился второй фингал под глазом навеки,-- знай, что ты идешь на мой терем, моих отпрысков жизней и пожитков лишать.

Сошел тогда с коня вороного великий хромец, почтительно взял Савелия под локоть, отвел в сторону, и говорит:

--Друг ибн Батуты - мой друг, не стану разорять твой терем, но ответь мне купец - повидавший весь свет, где дорога на Москву?

--Зачем тебе она, несравненный владыка?

--Донесли мне слуги мои верные, что предатель хан орды - Тохтамыш, которого я с юности воспитывал, держит путь на Москву, желаю покарать его за многократное вероломство.--ответил Савелию Тамерлан.

-- Так для того Москва не надобна,-- заверил его купец,-- хан, не так давно, разорил ее уже, и поживиться ему там нечем, но, похоже, твои воины гонят его в сторону Московии. В делах преследования вероломных, нет лучше советчика, чем черт, что в пруду обретается, недалече отсюда, он тебе дорогу и укажет. Но, торопись, ибо знаю, что скоро грядет священный месяц священный Рамадан, когда Аллах Шайтана на цепь сажает.

-- Отдать Тохтамыша в руки Шайтана,-- захохотал Тимур,-- это участь как раз для предателя. Будь по твоему, веди меня к своему черту.

Подошли они к пруду. Передал тогда Савелий полосатому бесу свою удачу, а тот, с превеликим удовольствием согласился преследовать предателя, ибо, перед сидением на цепи в Рамадан и ему хотелось косточки поразмять.

Обошла участь разорения и несчастий владимирское село и на этот раз. Уехал Тамерлан по следу Тохтамыша, ведомый чертом, а Савелий, вернулся в терем, и не было конца радости его дочери Настасьи, зятя Алеши, и ватаге задорных внучат.

Спустя несколько дней, воротился домой сельский поп...довольный, стал рассказывать, что икона Владимирской богоматери, отвадила войско Тимура от Москвы. Но люди знали, кто это сделал на самом деле: зареклись злословить более об обитателях расписного терема на краю села, и семья Савелия зажила счастливо, пуще прежнего.

Савелий 7 (Морок)

Вдоль ручейка Каранкульсай, вверх по ущелью, к перевалу Акширак, на верблюде ехал купец Савелий. Вдруг, купец заметил, что птицы замолкли, журчание ручья стало бесшумным, и даже поступь верблюда лишилась звука. Савелий насторожился, покрепче ухватился за рукоять сабли, но с тропы не свернул.

За поворотом, лишь купец миновал очередную арчу, он увидел рыцаря-крестоносца, горделиво восседающего на валуне, и повернувшего голову в сторону горы Чимган.

Подьехав к воину поближе, Савелий узнал в нем тевтонца, облаченного в такие же доспехи, которые потянули его собратьев на дно Чудского озера сотню лет тому назад в сражении против дружины Александра Невского.

--Далеко же тебя от дому родного занесло!-- обратился к нему купец,--почто сидишь ты в этих безлюдных краях, будто ожидаешь кого- то?

Шлем с крестообразной смотровой прорезью, со скрежетом повернулся в сторону Савелия, будто его хозяин век головой не крутил.

--Я ожидаю своего далекого потомка,-- ответил рыцарь.

--И долго ждать осталось?-- вновь спросил Савелий.

--Уже меньше,-- снова раздался глухой голос из под шлема,-- шестьсот лет. Одолеют русичи войско наше в очередной раз, и сошлют воинов полоненных сюда, деревья сажать-души павших воинов в них сберегать, вот тогда я и повстречаюсь со своим пра-пра..правнуком.

--Чудны, Господи, дела твои,-- сказал Савелий, воздев очи к небу, и добавил, обратившись к рыцарю,-- какая же сила продливает жизнь твою столь долго?

--Терпение, жизненные сроки превозмогает тогда, когда мудрость, сокрытая от разума человеческого, вопреки всему его достигает.-- ответил тевтонец,-- случилось мне уцелеть в Ледовом побоище, и по дороге домой, повстречался мне монах, который и поведал мне, что потомок мой дальний, прервет род наш здесь, коли некому будет предупредить его, что пора воротаться на родину.

-- Коли прожил ты сверх человеческого, то видно правду сказал монах,--проговорил задумчиво купец,-- но как тогда ты понял, что он тебе правду сказал?

--Может и неправду, но я поверил, и вера моя силы жизненные придает.

--Эх,-- вздохнул Савелий,-- посмотрел бы и я на чудо встречи с твоим потомком через шестьсот лет, но, боюсь, век мой покороче будет. Желаю тебе дождаться, бывай рыцарь.

Тевтонец кивнул в ответ, ничего более не сказав, а купец поехал дальше, от Акширака на юг.

Не успел Савелий отдалиться от рыцаря и на полсотни шагов, как заметил, что из-за утеса показалась небольшая отара овец, гонимая ватагой юных пастушков. Мальчишки приблизились к крестоносцу, и стали швырять в него каменья, с криками: " Гяур, Гяур!".

Савелий поворотил верблюда назад, и гневными окриками отогнал мальцов.

--Вот и твоей верой в мой рассказ, ты продлил мою жизнь,-- ответил рыцарь,-- благодарю тебя купец, и счастливого тебе пути...

Поклонился Савелий тевтонцу, и поехал дальше.

Много еще стран посетил Савелий, бывало и худо, когда он лишался всего, в том числе и надежды выжить в лихих переделках, но всякий раз, когда ему удавалось выпутаться из передедряг, стал купец замечать, что за избавлением от невзгод, всегда стояла человеческая воля, доброе дело, и пожелание счастливого пути. К примеру, выкупил его из плена, однажды, незнакомый земляк, или, в другой раз, отряд телохранителей Самаркандского хана отогнал от него толпу разбойников.

"А ведь и моя жизнь могла оборваться множество раз"-- подумал Савелий:"Но, полнится земля доброхотами, которые не дают пропасть".

И зарекся тогда Савелий, брать добро "взаймы", и всякий раз, когда видел он нуждающегося, помогал ему.

"Так, однажды, и до дому доберусь, дочку и внуков обниму".

Прошло шестьсот лет. Генрих - немецкий военнопленный, сажал близ Каранкульсая миндальные дерева. Копнул землю лопатой, отвалил целинный шмат в сторону, перекрестился, поместил росток в лунку. А валун рядом и содрогнулся, растрескалась вековая короста, осыпалась, и пред Генрихом на месте валуна восстал древний рыцарь. Посмотрел он на потомка своего дальнего из глубин прорези шлема, кивнул едва заметно, и указал кольчужной перчаткой в сторону дома. Понял тогда Генрих:" то ли морок овладел им, то ли сума он сходит, но пора возвращаться в Германию"

Савелий 8 (плут)

Случилось как-то слуге купеческому, по имени Олег, да по прозвищу Плут, оказаться в услужении у торговца басурманского Саксаула Бельбердековича.

Дела у великана Саксаула шли плохо, чему виной была его честность и доверчивость, потому и отдал ему в службу Олега русский купец Савелий в обмен на волшебный гребень " сожриплут".

Саксаул торговал у колодца посреди пустыни гранатовым вином. Олег, как только подрядился к старику, принялся пускать в дело свои плутовские увертки: облапошивал проезжих купцов, вино с водою мешал, но и других плутов видел издалека. И стал замечать Саксаул Бельбердекович, что дела его пошли не лучше, но и не хуже, а по иному:

--Олегжон,-- обратился он однажды к плуту,--вместо того, чтобы добрый люд обмишуривать, мог бы ты смекалку свою иначе употребить?

--Мог бы,-- ответил Олег,--да душа к хитростям склоняется. Кабы заменить сие стремление на что-то другое, но как это сделать?

Поехал тогда Саксаул Бельбердекович в ближайший кишлак, что на краю пустыни стоял, решил посоветоваться с тамошними аксакалами. Изложил им суть дела.

--Плутовство да воровство,-- ответил ему первый аксакал,-- лечится отрубанием рук.

Помотал головою Саксаул, не хотелось ему Олега калечить.

--Не хочешь мучить парня,-- говорил второй аксакал,-- отсеки ему голову.

Снова помотал головою Саксаул, по доброму он относился к Олегу, по отечески.

--Не отсекай плуту своему руки и голову,-- сказал третий аксакал,-- но сделай так, чтобы Олег думал, что лишился и того, и другого.

Почесал лысую макушку Саксаул Бельбердекович, подумал сначала:"Не выжил ли из ума третий аксакал?", но заметил, что тот сидит на завалинке, и только губы его шевелятся. Другие мудрецы обьяснили ему, что старик парализован до шеи. И тогда, торговцу в голову пришла идея.

Довольный своею задумкой, Саксаул поспешил домой, но перед тем, заглянул в лавку аптекаря, лекарственными снадобьями разжиться.

Когда он вернулся домой, удалился в подвал, и смастерил там стол с круглой дырой посередине, и накрыл его скатертью до поры.

За ужином, Олег-Плут изрядно приложился к гранатовому вину, и вскоре завалился спать.

Просыпается Плут наутро, рук-ног не чувствует, только веками хлопает испуганно. Проморгался спросони, глядь, а перед ним зеркало на стене висит, и в нем видно, что лежит голова его посреди стола, покрытого скатертью, края которой до полу земляного ниспадают, и нет у него туловища, а вкруг головы по скатерке кровь разбрызганная запеклась.

Заверещал плут, запричитал на все лады, а Саксаул Бельбердекович к нему в подвал спустился, и скорбным голосом поведал:

-- Ты уж прости меня старого Олегжон, шайтан попутал да надоумил слугу своего расторопного на части разрубить, как аксакалы в кишлаке советовали. Первый, велел руки тебе за воровство отсечь, а второй голову, а третий намекнул, что если после этого голова твоя жива останется, значит Аллах тебя любит, и ждет от тебя добрых дел, за которые вернуть тело твое обещает.

--Эх старик,-- взмолился Олег,-- прости ты мне шалости мои плутовские, да закопай головушку мою горемычную в пески горячие, дабы задохся совсем, ибо как я теперь могу быть тебе полезен, и на какое доброе дело нынче способен?

--А это еще посмотрим,-- ответил Саксаул, и приказал слугам вынести стол с головою Олега к колодцу, да навес над ним соорудить, дабы темячко не припекало палящим солнцем пустыни.

Так и жила голова Олега долгое время, купцов, приводящих верблюдов на водопой приветливым словом встречала, караванщиков изумляла, да плутов средь них подмечала.

Немного погодя, врыл Саксаул ноги стола с телом Олега в песок, оставив на поверхности только крышку стола с головою, чтобы купцы не заподозрили неладного. Времена то были, когда еще многие в чудеса верили, и распространилась молва по всему Великому Шелковому пути, что средь пустыни, подле колодца, на скатерке, лежит диво-дивное - говорящая голова, да какая вежливая: водицы из колодца напиться зазывающая, воров подмечающая, да гранатовым вином себя потчующая. Поползли слухи, что то вино гранатовое- животворное, голове истлеть не позволяющее.

Саксаул Бельбердекович те слухи не распространял, но и не пресекал, а только посмеивался себе в бороду, да радовался, что вино его намного лучше покупать стали.

Однажды, старик даже услыхал от путешественников, будто в колодце его живая водица, и гранатовые деревья, что садом в оазисе неподалеку растут, тем же животворным источником подпитываются. "А вдруг " живая" и есть, только я о том наверняка не ведаю, а значит и росказни эти, совести моей не помеха."-- рассудил Бельбердекович. Между тем, аптекарское снадобье, тело Олега парализующее, в вино ему подливать не забывал.

Разбогател Саксаул, и перед предками ответ держать уже не боялся, ибо дела торговые рода своего не посрамил, но приумножил. Стал он задумываться, а не пора ли плута в божеский вид привести, но не знал, как понять, излечился ли Олег от воровитости своей.

Тем временем, возвращался с богатым караваном еще один слуга купца Савелия - Алеша. Рассказал ему Саксаул Бельбердекович все как было, без утайки про приятеля его - Олега, и сомнениями своими поделился.

--А ты отдай его мне,-- предложил Алеша,-- дела твои наладить Олег уже помог, полно мучать его, а я уж найду что сказать ему, чтобы история сия, в душу целебным уроком обронилась.

Старик и согласился.

Алеша, подошел в голове Олега, и сказал:

--Был я недавно, друг мой, в краях дивных да чудесных. Как-то раз, случилось мне перейти реку Иордан, где Иоанн Предтеча Иисуса крестил. Набрал водицы из реки той. Позже, очутился я в городе Петра, хоромы которого из скал высечены. Город тот - великое перепутье караванных путей, и людишек лукавых, как сам понимаешь, хватает. Часто их ловят, и рубят им головы на плахе. Присутсвовал я однажды на такой казни: стоял, и дрожал от страха и ужаса. И вот, с эшафота, упало под ноги мои тело, от головы только что отделенное. Перекрестился я в ужасе...не помогло - дрожь не прошла; прочел трижды "отче наш".. .не сработало; снял с пояса бурдюк с водою с Иордана, и вылил себе на чело. Немало святой водицы той, попало на тело обеглавленное, а оно как вскочит, да как бросится наутек! Уф, насилу догнали, по рукам-ногам связали, вот, с собою везем, народ на ярмарках тешить...

Всхлипнул Олежек, услыхав рассказ этот, и заплакал горючими слезами.

--Полно рыдать-то, соратник мой старинный,--вновь заговорил Алеша,-- я так мыслю: есть предо мною ты - голова живая, и тело трепыхается в тюке воооон на том верблюде. А ну как мы его к голове твоей пришьем? Ежели водица ёрданская, тело лиходея оживившая, да в его жилах текучая, признает в тебе молодца, от пороков делами добрыми очищенного, то и тело к головушке и прирастет.

--Пришивай,-- ответил Олег,-- но сперва дай мне зелья сонного. Я приму его, да с доброй молитвою и покаянием усну, вот тогда и пришивай.

Напоили Алеша с Бельбердековичем Олега сонным снадобьем, да подмешали в него также средство, паралич сымающее. Покамест Олег спал, Алеша сделал ему вкруг шеи тонкий порез, и аккуратно зашил его нитью шелковой, чтоб казалось, будто к отрезанной голове тело пришито.

Очнулся Олег ото сна, пальцами зашевелил, и улыбнулся радостно, как если бы с того свету воротился, а через три дня и вовсе на ноги встал. Глядится в зеркало, а тело новое на его собственное премного похожее, только исхудалое больно, а на груди татуировка жжется: врата Петры.

Еще через день, караван с Алешей и Олегом отправился дальше, в родные края.

Проводил купцов долгим взглядом Саксаул Бельбердекович, шепотом пожелал доброго пути, с тоскою взглянул на пустующий стол с дырою, у колодца в песок врытый, и сам себе сказал:

--Эх Олегжон, Олегжон. Стал ты честным человеком, чему рад я премного, но, видится мне, что Плут мою честность себе прикарманил, а мне хитрость взамен оставил...где бы теперь новую "говорящую голову" сыскать, караваны к товару моему приманивать?

Савелий 9 (Чудо)

Случилось русскому молодцу Алеше в рабство к злому духу попасть. На востоке, где сии дела вершились, таких демонов называли дивами...или джинами.

Решил див Алешу основам колдовства обучить. Пришли они как-то раз в большой город, выбрались на базар, и Алексей, по наущению джина, стал народ кликать на представление заморского факира.

Джин вырядился бродячим волшебником, и стал фокусы показывать людям: явит в правой руке апельсин, дунет-плюнет, и фрукт исчезает.

Одни зеваки диву даются, восхищаются, другие ворчат, мол, фокусник апельсин в рукаве спрятал.

--Смотри внимательно юноша, особливо за теми, кто рожу кривит, да во всем сомневается,-- шепнул Алеше Джин, а сам уже из парчового халата перо цапли вынимает...

Дунул-плюнул Факир заморский на перо то, и поднялось оно в воздух, закружилось, будто в затейливом танце, да под музыку, что заклинатель змей неподалеку из своей дуды выдувал.

И вновь в толпе раздались восторженные крики, были и ворчуны, сетующие на ловкость фокусника, но теперь их количество уменьшилось.

Стал джин руками по воздуху водить, да туман фиолетовый наводить, и воникла из тумана того жар-птица, крылами слепящая, да клювом щелкающая. Не все зеваки ее увидали, кое-кто успел отвернуться, и проследовать своею дорогой. Жар-птица вспорхнула ввысь, закружила семью петлями над головою факира, и, аки горный орел, спикировала в сторону одного из уходящих ворчунов, постепенно растворяясь в воздухе.

Оставшийся народ рукоплескал, забрасывая Джина и Алешу монетами...

Вечером, потягивая вино из чарки, Алеша спросил джина:

--Зачем попросил ты меня следить за кривыми лицами недоверчивых, и куда исчезла жар-птица?

--Смотри,-- хитро улыбнувшись, ответил див, и звонко щелкнул пальцами.

Вновь туман наполнил комнату рияда, где сидели эти двое, и Алеша увидел то, что было сокрыто от него днем, в момент представления:

Жар-птица, на этот раз не исчезла, спикировала на спину ворчуна, вонзила клюв ему в темя, и вырвала дух из тела его. А в небе, тем временем, засияли семь небесных сфер, которые птица кругами на головою факира облетела. Путь, который проделал ворчун, после того как брезгливо отвернулся от представления, замерцал щемящей пустотой неверия, втягивающей из семи небесных сфер нечто неразличимое, но ощутимое.

--Свято место пусто не бывает,-- пояснил сие див,--если человек отрицает все что видит, и почти во всем сомневается, он превращается в пустой сосуд, из которого, точно из колбы Алхимика, выкачивается воздух. Природа не терпит пустоты, будь то отсутствие воздуха, или веры, все одно, и если выдернуть пробку сосуда с пустотой, то ее место сразу что- то займет, и это что-то, чем бы оно не являлось, вышвырнет душу ворчуна из тела, ибо сущее не терпит создателей пустот.

--Но ведь первое представление, действительно было простым фокусом,-- возразил джину Алеша,--я сам видел апельсин в твоем рукаве.

--Правильно,-- кивнул див,--надо же с чего- то начинать, для волшбы нужны силы, и я их черпаю из энергии замещения пустоты сущим. Любое чудо, крепнет верою наблюдающих, и полнится новым и удивительным, занимая пустоты неверия.

--А я так смогу?-- спросил Алеша.

--Поживешь хотя бы тысячу лет, может и сможешь,-- захохотал див,--а начинать нужно всегда с малого.

Вышел тогда Алексей в тесный внутренний дворик рияда, где шумно играли детишки.

Стал он им сказочку рассказывать, а сам наблюдает за ними: одни дети заинтересовались, и с выпученными глазами ждали окончания сказа, другие зевнули, и побежали вон из дворика, но на их место пришли другие ребятишки, и пускай каждый из оставшихся знал, что слушает небылицы, ярким воспоминанием легли они им в души на всю оставшуюся жизнь, и урок из сказки уяснила ребятня крепко. А те, кто убежал, принялись играть в другом месте, в игры, которые давно знали, и ничего нового не почерпнули.

Когда Алеша закончил сказку, за спиной у него появился див, и проговорил:

--Вижу, ты сочинил новую сказку, и вняли ей те, кто на это способен, а те кто зевнул и убежал, образовали пустоту подле тебя, но ненадолго - свободное место скоро заполнилось теми, кто слышит и внемлет, и придаст твоему сказу силу, распространяя его по миру...это ли не истинное чудо?

КОСТОЛОМ 1

ПЛЕНЕНИЕ

Зовут меня Иваном, родился я в селе Карачарово, что возле города Мурома. Отец мой – Илья, после смерти матушки, младенцем увез меня на дальнюю заставу, где я и рос до семнадцати лет.

На заставе за мной заметили два таланта: носы в черепа вминать одной левой, и на чужих языках с иноземными купцами балакать.

Родные края помню плохо, но последний день на заставе забыть невозможно: нагрянули печенеги силушкой великою, батька запер меня в погребе, и наказал:

« В бой не лезь, не сладить нам сегодня, коли найдут тебя здесь, уведут в полон, да продадут в рабство... Сия доля незавидная, много унижений стерпишь, но помни —- с волхвами веди себя учтиво, авось приметят, и возьмут под покровительство;. С купцами будь деловитым...., коли станешь своим для них, выторгуешь для себя лучшую долю;. Господину своему кланяйся смиренно, но помни — ты воин, не прощай ничего, копи обиду, но пред ними будь покладист . Арасцветешь силушкой богатырской, заломай всех обидчиков, да так, чтобы хруст костей их аж в Киеве слышен был»

Нашли меня в погребе скоро...., примкнули к шее рогатину, связали руки, и увели в сторону Хазарского моря. Проходя по разрушенной заставе, я видел лишь пепел и прах, пытался высмотреть батьку, но не смог. Мужики из полоненного люда позже рассказали, что батя, обломав булат о печенежские шишаки, ухватился за бревно, и прижал им к избе троих ворогов за раз, . Хрустели ребра, кровь ртом пошла у супостатов, а печенеги,— знай в спину бате стрелами шмалять,. Истыкали как ежа, а когда места свободного на спине уже не было, тут батя и упал,.Упали и те трое с бревном, впечатанным им в грудины аж до самого хребта.

Пока шли, Путята-мужик, что на пару со мною в одну рогатину запряжен был, рассказал, что вьюношей, таких крепких как я, да из воинского роду, в полоне не жалуют,. Ибо крепок дух таких вьюношей отцовским наставлениями, и с такими сладить сложно..... Иными словами — любят там Иванов, не помнящих родства.

Что ж, намотал я слова Путяты на ус, и, когда печенеги спросили об имени моем, то ответил:

— Зовут меня Иваном Костоломом.

— Почему костоломом? — поинтересовались они.

—Сирота я, — ответил, — на скотобойне силу мою приметили, когда головы козлам молодым отрывал без топора, оттого и костоломом кликать стали...

Переход до Хазарского моря прошел спокойно, печенеги задирать меня опасались.

Далее, сменялись мои пленители, чаще, чем настроение у киевского князя, теребили за плечи, в рот заглядывали, аки жеребцу, выкупали и привели меня в Царьград под хлыстом уже четвертого хозяина.

Второй Рим радушен не был:— перекупили там меня венецианские купцы, посадили гребцом на галере, и жить-поживать стало скучнее.

Соседом по гребной лавке оказался араб, по имени Саид,. От него я и узнал, что за молодых светлоглазых парней как я, самую большую цену дают в халифате. Поняв, что рано или поздно окажусь в каком-то там халифате, я принялся более старательно учить язык Саида.

Гребля выводила из себя больше, чем щелканье хлыста надсмотрщика,. Но как только я понял, что тягая на себя весло, яразвиваю силу, пригодную для боя с двуручным топором, сразу стало веселее,. Пожрать бы еще от пуза, да девку покрасивше.

Кстати о девках:— ходила тут одна по мосткам между гребцов, хвостом крутила, из нашенских— русая коса, глазки хитрые, як у лисы,. Ксенией звать, все на меня посматривала. Улыбнулся я ей как-то раз, а она тут же подбородок задрала, хмыкнула, и под хозяйские покровы увильнула,. А на следующий день Ксения вновь прошла мимо меня, и сказала:

— Слышь ты, ясноглазый, як звать-то тебя?

— Иваном, — ответил я, — почто вопрошаешь?...Али понравился?

Ксения опустила глаза, и с усмешкой доложила:

— Справлялась я, Иван, о судьбине твоей дальнейшей,. Перестанут скоро твои глазоньки дерзко пялиться на меня, и лыбонька твоя наглая схлынет с лица красного.

— А что ж так-то? — спрашиваю ее.

— Продадут тебя в халифат.

— Ну и что? — похорохорился я, — по мне что халифат, что каганат, все одно — скалятся по разному, а потроха у всех одного цвету.

— Оскопят тебя там, да и в гарем определят.

— Зачем оскопят, как в гарем? — спохватился я, — что я там делать буду?

— Не ты делать будешь, а с тобой, — засмеялась Ксения, — как и со мной. Тут ее смех стал горьше. Но моя доля женская известная, а твоя…Ни так, ни сяк...

— Как можно? — не унимался я, — меня… как бы и некуда...

— А пердишь ты чем? Вооот туда, — глаза ее лисьи сузились, — вот тогда спесь с тебя вся и сойдет.

— Да брешешь, девка!,Я ж той дыркой сру! Они дураки, что ль, ковыряться в вонючих местах?

— Может и дураки, — согласилась Ксения, заметно помрачнев, — только власть за ними, а власть часто желания поганит.

Ночью, после разговора с Ксенией, я никак не мог уснуть,Ужель не брешет девка? Ладно, сдюжим как-нибудь и эту невидаль, . А Ксюха — стерва, люблю таких, добуду ее, коли бубенцы не оскопят...

Костолом 2

ПРИБЫТИЕ В ИСПАНИЮ

В порт Малаки заходила огромная венецианская галера. Грузчики на причалах удивленно оглядывались на величественный корабль, с которого доносилась задорная песня на неизвестном языке:

Эх, дубинушка, ухнем,

Эх, зеленая, сама пойдет, сама пойдет,

Подернем, подернем, да уууухнем!

Пели галерные гребцы, и десятки акцентов слились в один, бодрый, залихватский, будто, даже, кавказский.

— Что за песня такая? — спросил портовый смотритель Хафар венецианского купца.

— Русский раб остальных научил, — ответил тот.

— О чем она? — снова полюбопытствовал Хафар.

— Костолом говорит, что о смиренной рабской доле, об умении радоваться мелочам жизни: — лучику солнца, отдыху от хлыста, отварному гороху без червей.

Песня настолько пришлась по душе местному люду, что уже к вечеру, во всех припортовых харчевнях пели «Эх, дубинушка, ухнем».

У южных городских врат Малаки, глядящих на море и на порт, располагался невольничий рынок,. Вереницу рабов с галеры повели прямиком на него. Из толпы невольников выделялся один:— светлорусый, на голову выше остальных, косая сажень в плечах, голубоглазый и с неунывающим взглядом.

К высокому парню подошел рыжий старик в парчевом тюрбане, и внимательно оглядев его мускулатуру, спросил:

— По-арабски говоришь?

Парень кивнул.

Рыжий старик заглянул парню в зубы, и принялся ощупывать его мускулы.

Молодец состроил непонятную трагикомичную гримасу, желая скрыть неуместный смешок, и выпалил по-русски:

— Отвянь, скотина басурманская, щекотно ж, блеать!

Старик посмотрел ему в глаза:

— Что ты сказал раб?

— Сказал, что буду служить тебе верой и правдой, и приму твоего бога, как своего, — ответил тот.

— Хм, хорошо, — удовлетворенно крякнул старик, окончив осмотр, — только не «как своего», а «заместо своего», понял?

— Да, господин.

— Замечательно, как звать то тебя?

— Костоломом, господин.

— А что это имя означает на твоем языке?

— Покладистый, мой господин, . Я сирота, с детских лет был в услужении в боярском доме, там меня так и назвали — Костоломом.

Рыжий старик обернулся к венецианскому купцу, и сказал, указуя на Костолома:

— Этого беру, дам тебе пятьдесят дирхемов за него.

— Не маловато ль будет? — возмутился купец, — он жрет в два раза больше остальных, сильнее в три раза, тут не меньше ста дирхемов получится.

— Не наглей, купец, — ответил старик, — отвезу Костолома в Лусену, евреи его там кастрируют, еще неизвестно, выживет ли после оскопления.

Купец расстроено махнул рукой,— мол, «твоя взяла, забирай товар».

А молодой раб сжав зубы, с досадой процедил:

— Вот же ж Ёшкин кот, не на того поставил.

Костолом 3

ОСКОПЛЕНИЕ

До Лусены от Малаки шли неделю. Все это время я вспоминал слова отца: «с купцами веди себя деловито, авось лучшую долю выторгуешь...»

Лусена — еврейский город в халифате, евреи — люди торговые, пущай даже и врачеватели, но что раб может предложить им?

На первом привале пересеклись с другим невольничьим караваном. Там я снова увидел Ксению. Ее вели в Кордову. Оказавшись подле меня, она ядовито поинтересовалась:

— Что, богатырь, мешочек мужества обкарнали уже?

— И не мечтай, — ответил я, —муж тебе достанется со всеми положенными причендалами.

— Ужель свататься ко мне надумал? — хихикнула Ксения, —як же ты из гарема меня вызволять станешь?

— Як буду, то моя забота, — буркнул я, — коли припозднюсь, и отпрысками обрастешь, не беда, возьму и такой, а станешь язвить, отпрысков на глазах твоих порежу.

Ксения побледнела, вскинула подбородок, и, ничего более не ответив, отвернулась.

— Не умеешь ты с женщинами разговаривать, грубый больно, — сказал Саид, которого со мною выкупили, и вели в Лусену, — учись, пока я жив, запоминай: «Свет очей моих, мое сердце томится, подобно коршуну, запертому в клеть, когда ты далеко...»

— Заткнись уже, свет очей моих, — огрызнулся я, — какие мои годы, научусь еще, . Но сперва надо обдумать, как мужиком вообще остаться... .

Пока шли, я вызнавал о житии-бытии евреев в халифате.

Выяснил, что люди они арабам дюже полезные, ибо ведают денежными делами, каковыми мусульманам Аллах запретил заниматься, но за веру их юдейскую не сильно жалуют, терпят.

Выяснил также, что если раб примет ислам, то не раб он уже вовсе. Это хорошо, врать я мастак, приму ислам, а что душа в крестах останется, так то одному мне ведомо будет.

Добрались до Лусены. В сам город не пустили, мол, нельзя иноверцам в юдейский град вступать, а дом, где яйца карнают, стоял за крепостной стеной.

— Тебя Костоломом кличут? — обратился ко мне яйкикарнатель (яйцекарнатель?) средних лет по имени Абрам бен Хирам.

— Меня, — ответил.

— Что означает прозвище твое?

— Друг означает, — говорю, — слышь, Абрам, я привет привез тебе с Руси.

{далее везде проставленные мной запятые в оформлении прямой речи я не отмечаю цветом}

—От кого? — удивился Абрам.

— От хазарина Пучкая, из юдейского землячества в Киеве.

—Не знаю Пучкая, я вообще там никого не знаю.

—Зато Пучкай тебя знает, говорит, что ты лучший медик халифата, оскопляешь качественно, рабы от твоей руки редко дохнут.

— Брешешь, Костолом, — усмехнулся Абрам.

— Верить мне, аль не верить — дело твое, вот только Пучкай просил передать тебе, что хазарское землячество в Киеве обеспокоено тем, как их брата в халифате притесняют, помощь вам предлагают.

— Какую такую помощь?

Я гордо ударил кулаком себе в грудь:

— Направил Пучкай меня в твои края шпионить для еврейства у арабов.

— Этого в первую очередь на стол, — скомандовал Абрам своим подручным, указуя на меня.

—Да не кипятись ты так, Абрам, — говорю, а у самого от страха душа в пятки ушла, — коли яйца не обрежешь, лучшим соглядатаем стану для тебя и тваго народа в гареме или куда там меня заслать хотят.

— На стол его, — повторил Абрам.

Привязали меня к столу.

— Всем выйти, — скомандовал Абрам помощникам, а когда они ушли, обратился снова ко мне:

— Брешешь неумело, но красиво, я оценил. А яйца у нас уже лет десять как не режут, стягиваем мошонку сыромятным ремнем, и станешь ты кастратом при всех твоих внешних мужских причендалах.

— Подумай еще раз, — говорю ему, — чего ты теряешь? Коли правду говорю, то будет от меня польза великая, а коли нет, останешься при своих.

Абрам деловито вытащил из торбы сыромятный ремень и сказал:

— Я пропитал его в растворе, который сам изобрел. Высыхая, ремень не будет стягиваться слишком сильно, мужиком останешься, но клеймо кастрата я на тебе все же поставлю.

— И на том спасибо, — облегченно выдохнул я, — куда меня потом? В гарем?

— В гаремах маленьких да нежных мальчиков жалуют, —засмеялся Абрам, — на кой ты там сдался такой большой и опасный? Обучат тебя воинскому искусству в Кордове и в гвардию халифа определят. При хаджибе Альмансоре брат наш визирем состоит, будешь через него связь со мною держать.

Костолом 4

ПРИБЫТИЕ В КОРДОВУ

Серая птица с красным хвостом выпорхнула из оконца длинного приземистого дома, села на землю, попила из лужи, и деловито прошагала к дремлющему возле будки цепному псу.

— Гав! — рявкнула птица в рваное ухо собаке.

— Р-р-р, — ответила псина (перевод — отвали)

Птица отвалила, перемахнула через высокий каменный забор дворца халифа и уселась на ветке стройного векового кипариса, оказавшись рядом с дремлющим петухом. Куры, фазаны и павлины ночью спали на кипарисах, опасаясь котов и прожорливых евнухов. Серая птица затаилась.

Забрезжил рассвет. Свет восходящего солнца залил покрытые ярко желтым песком дорожки сада, окрасил на мгновенье водяные струи фонтана в красный цвет и мягко осветил цветы белого гибискуса, придав им розовый оттенок.

Фатима — первая жена халифа Хишама Второго, страдавшая бессонницей, вышла в сад почитать недавно написанный Бруно Памплонским рыцарский роман. Книга, переведенная на арабский язык почтенным Абу Маликом, была тщательно отредактирована, лишена христианских вольностей, а все имена и названия были заменены на мусульманские. В том месте повествования, где доблестный христианский рыцарь повергает мавританского витязя, роли сменились с точностью до наоборот.

Женщина уселась на край каменной чаши с фонтаном, вальяжно потянулась и в предвкушении приятного чтения раскрыла книгу. Как вдруг она заметила по правую руку от себя белого, как мраморная чаша фонтана, кота, доедающего цыпленка.

— Уффф, — скорчила брезгливую гримаску Фатима и небрежно смахнула кота в воду.

Кот визгливо мяукнул, выбираясь из фонтана, и обиженно косясь на Фатиму, побежал во дворец в поисках тапок первой жены халифа.

Кошачье "мяу" услыхала серая птица на кипарисе и, будто оправившись от оцепенения, прокричала:

— Кукареку! — да тааак громко, что петух, сидевший рядом, от неожиданности грохнулся с ветки на землю.

И понеслась — возбужденно раскудахтались куры; закричали петухи и павлины; старый жирный евнух, шпионивший за Фатимой, выполз из-за самшитового куста, снял с ноги бабуш и метнул его в голосящий на все лады кипарис. Бросок был на удивление настолько мощным, что куры посыпались из кроны дерева на землю как горох. Из помещений дворцового гарема раздались многочисленные девичьи голоса, щебечущие одновременно наперебой и без пауз.

«Куры и бабы — суть одно племя», — подумал мокрый белый кот, грозно нависший над вышитым золотом тапком Фатимы.

Протрубив «побудку» в гареме халифа, серая птица взмыла вверх, пролетела над всем садом, над дворцовыми крышами, миновала стену Аль-Касра и уселась на пирамидальный выступ огромного здания — великой мечети Альхамы.

Когда-то, тысячу лет назад, на месте мечети располагалась торговая площадь римской Кордубы и ее старый форум. Альхама заняла все место, где раньше был рынок, кусок торгового тракта, проходящего подле него, и целый храмовый комплекс римских богов. Старые боги были поглощены единственным {?}.

Пятиступенчатый пирамидальный зубец, на котором сидела наша птица, и каковых было много по всему периметру мечети, являлся символом Омейядов — правящей династии халифов Кордовы. Двести с лишним лет тому назад, последний выживший в резне в Дамаске Омейяд прибыл в Испанию и возглавил государство Аль Андалус. Звали его Абдурахман Ад-Дахил (то бишь Абдурахман пришелец). Именно он и дал приказ строить мечеть, которой суждено было стать величайшей на западе.

Ныне, Альхаму все еще достраивали, вся ее северо-восточная стена была обставлена строительными лесами. Торопились, ибо великий визирь, и непобедимый хаджиб Кордовского халифата Альмансор был уже стар, но желал увидеть Альхаму законченной. На личные деньги Альмансора завершалось строительство мечети.

Птица зевнула, расправила крылья, и, взяв южнее, пролетела над городскими вратами. Затем она поймала струю восходящего воздуха над Гвудалквивиром, долетела до середины реки, и присела отдохнуть на мосту. Мимо проходил ишак, увешанный вкривь и вкось торбами. Из одной торбы торчал глиняный сосуд с оливковым маслом. Ишака за поводья вел сутулый старик с седой бородой до пояса.

Серая птица каркнула, сосуд выпал из торбы и разбился, ишак поскользнулся на разлитом масле. Завалившись набок, он перевалился через невысокий мостовой борт, и полетел в Гвадалквивир. Осел выпучил глаза от ужаса, закричал как армия ишаков, и мысленно успел прочесть молитвы всем копытным богам. Однако, он не долетел до реки, а завис над ней.

Осел аж рыгнул от удивления, уставившись в глаза селезню, на которого должен был грохнуться. Селезень вопросительно крякнул, осел пернул, и стал медленно подниматься от водной глади, так и не коснувшись ее. Какая-то чудовищная сила тянула его за заднюю ногу вверх, на мост.

Могучего сложения русоволосый детина, ухватившись одной рукой за тяжело груженую подводу, а другой за ногу осла, вытягивал его, матюкаясь на иноземном языке так сочно, что всем прохожим было ясно приблизительное содержание его ругани.

Поставив ишака на мостовую, детина с почтительной улыбкой вручил поводья седобородому старцу, поклонился ему и, вновь расправив плечи, поправил кандалы на запястьях.

Серая краснохвостая птица вновь взлетела, и взгромоздилась на плече русоволосого парня с клеймом кастрата на правой руке.

— Здорово, птаха, чего расселась? — спросил птицу парень, — али русский дух тебе знаком не понаслышке?

С этими словами он сунул нос себе подмышку и, на секунду позеленев, чихнул. Потом он огляделся и спросил птицу:

— Мост ладный, никогда таких не видел, чья работа?

— Аве Цезарь император, — гаркнул попугай.

— Хм, не знаю такого, но, видно зодчий из этого Цезаря вышел что надо. Ну да ладно. Что там с русским духом то?

— Пасть порву, — по-русски ответил краснохвостый.

— А… Значит наши в городе есть, — заключил парень, и всмотревшись в золотой полумесяц на минарете Альхамы, добавил: —чую, здесь я надолго.

Костолом 5

ЧЕРНОМОР

На подходе к Кордове мне на плечо села странная птица, и принялась браниться, аки заправский дружинник. Гнать от себя ее не стал — забавная птаха.

Рядом шагал Саид, который обучал меня арабскому аж со времен нашего бытия на галере, а пока учил, он сам порядком поднатаскался в русском. Сдружился я с Саидом.

— О-о! И попугаи к нему липнут, — проворчал он, ревниво разглядывая серого краснохвостого матерщинника на моем плече, — вот скажи Костолом, за что тебя все любят?

— Потому что добрый, — пожал плечами я.

— Да сам Шайтан добрее тебя, Костолом! — махнул рукою Саид. — Помню как Джованни-надзирателя на галере ты во время шторма цепями задушил, пока все блевали под лавками, как за борт его тело выкинул, тоже помню, пока никто не видел. А, ведь, Джованни тебя баловал, спину твою от хлыста берег, жрать больше, чем другим давал, для покупателя лелеял.

— Рыбам тоже кушать хочется, а гребцы от его плетки отдохнули чуток, — невозмутимо ответил я. — Я добр не делами, а своим отношением к делам, и к людям.

— Это как так? — вытаращил глаза Саид.

— Мой пленитель — мой враг, а хороший враг — мертвый враг, . Сие я разумею, но мысли эти в сердце не пущаю. Вот, порой смотрю на супостата, и думаю, — всем-то он ладный человек и кровь младенцев по воскресеньям не пьет, и девственниц по подземельям на дыбе не терзает, даже зубы чистит раз в месяц. И проникаюсь к нему искренней симпатией, а вражина — то тоже человек, мое отношение чует, и тож ко мне по хорошему . Но это мое сердешное отношение, а разум знает, а разум помнит, что это враг, и он должен умереть, и он умрет. Но зла я к нему не таю.

— Истинный шайтан, — проворчал Саид.

—Ты мне лучше ответь, дружище, почему ты, — мусульманин, в рабстве у единоверцев?

— Я шиит, — гордо ответствовал Саид, — а здесь суниты, что хуже, чем неверные собаки, да и в кабалу попал за долги, как выплачу, так освободят.

— И чем тебе суниты не угодили?

— Род Пророка благословен Аллахом, и потомки Мухамеда имели священную привилегию стоять во главе правоверных . Но был убит дядюшка Али — двоюродный брат пророка, и духовных наставников суниты стали избирать, этих наместников Аллаха на земле они и называют халифами. Неправильно это.

— Да в этих краях каждый четвертый мужик — дядюшка Али, — усмехнулся я, — не осерчаешь, если по ходу жизни сверну шею нескольким?

— Нэ буду, — ответил Саид, — даже помогу. Наши дороги не случайно так долго не расходятся. Ты — ценный раб, но и опасный, меня приставили следить за тобой, вот только я не сказал им, что я шиит, и мне с сунитами не по пути, а с тобой честным буду, доносить хозяевам про тебя стану только то, что мы сами придумаем.

— Добро, — ответил я.

Почему-то я верил Саиду, как самому себе, и разбираться в причинах такого доверия у меня не было никакого желания. Авось не подведет. Ведь, если сомневаться и проверять его, то обидеться может. А слепо довериться малознакомому человеку — в этом есть особое удовольствие, это как довериться судьбе в благодарность за то, что судьба возлагает на тебя большие надежды, приготовила интересный путь, а ты веришь в этот путь, и достойно принимаешь попутчиков, полагаясь на старое доброе «авось».

К гвардейским казармам мы подошли к полудню.

Завели нас в оружейную палату, где по стенам во множестве стояли щиты да копья, и еще полно оружия, названия которому я не ведал.

— Ты чьих такой большой будешь? — обратился ко мне могучий дядька, сурово глядя на меня из под кустистых полуседых бровей, — вижу, что тебя сын полка привел.

— Кто-кто? — недоуменно спрашиваю.

— Попугай на твоем плече, — усмехнулся дядька, — талисман нашего полка, летает по всей Кордове, когда пероед под крыло куснет, рекрутов подыскивает.

— А-а… Меня Иваном Костоломом величать, — отвечаю, —сирота я, с восточной заставы Руси Киевской.

— Земеля, — удовлетворенно выдохнул дядька и встал из-за стола. — Земелю сам проверю. Он мотнул головой, чтобы гвардейцы, стоявшие рядом, расступились. Выбирай оружие, посмотрим на что способен. Меня Афтаром звать, для своих Черномор, я здесь за полковника.

Я выбрал висящий на стене ятаган, самый большой, с изрядным весом на конце клинка.

— Неправильный выбор, — строго сказал Черномор, вынимая из ножен саблю, — мое оружие с весом в рукояти, а значит быстрое. А твой ятаган тяжел на острие, пока замахиваться будешь, я уж рубану.

— Сдюжу и этим, — говорю.

Черномор подошел на два шага ближе, и рубанул пару раз воздух, разогреваясь.

Я перехватил ятаган в левую руку, правой ухватил за ножку стол и швырнул его в полковника. Черномор упал, я вскочил на стол, придавив им полковника, и приставил клинок к его уху.

— Хорош, — проворчал Черномор, — слезай с меня. Годен в службу.

Я отступил, прихватил с собою стол и уважительно опустил глаза. Полковник поднялся на ноги, окинул мрачным взором гвардейцев, пресекая смешки, и снова обратился ко мне, кивая на Саида:

— А это что за блоха малохольная с тобой?

— Брат мой названный, — отвечаю, — Саидом звать.

— Араб что ли?

— Обижаешь, полковник, русский он, разве ж что чуток подкопченный. Отец у него Соловей-разбойник — слыхал о таком?

— Слыхал, — буркнул Черномор, — которому Илья Муромец зубы повыбивал?

— Он самый, а мать его баба Яга — княжна древлянская, уродлива была, ликом носата, оттого и сынка неказистого на свет породила.

— Костолом-брехун истинное тебе имя, — засмеялся полкан, —вижу друг он тебе, ладно, пущай при казарме обретается, портки нам стирать будет.

На том и порешили. Отвели меня с Саидом в казарменные опочивальни, выделили койки и одежку гвардейскую.

Оказалось, что вся гвардия халифа за редкими исключениями состояла из моих земляков, оттого их и прозвали Саккалибы (славяне-по арабски). И было таких гвардейцев без малого пятнадцать тыщ. Уже два с лишним века саккалибы являлись лучшими воинами Кордовского эмирата, а затем и халифата.

По первости выходить из казармы мне запретили, да и недосуг, стали истязать тренировками от рассвета до заката. На поверку на мечах да саблях супротив однополчан я оказался слаб. Ну, ничего, наверстаю.

Костолом 6

УСЛЫШЬ МЕНЯ

Ксению выкупил министр Абдаллах Саид ибн Юсуф, старый вояка, один из лучших генералов хаджиба Альмансора. Девушка стала младшей его наложницей, самой красивой, самой желанной.

Чем чаще Абдаллах нырял ночами в покои Ксении, тем злобнее чувствовала она спиною взгляды старших жен. Как ни странно, но главным ее отдохновением от гаремных интриг и пересудов стали походы в Великую мечеть по пятницам.

Впервые, когда Абдаллах привел ее туда, он обмолвился, что раньше, на месте мечети стояла вестготская базилика святого Винсента, и покоритель Кордовы Муса ибн Нусайр, первое время позволял молиться в базилике и христианам, и мусульманам. Ксении-христианке позволили войти внутрь.

Никогда девушка не видела в своей жизни ничего более величественного. Тысяча римских колонн, свезенных со всех концов халифата из полуразрушенных языческих храмов, формировали огромный зал, двойные полосатые арки венчали капители и поддерживали потолки из резного каменного дуба, пять сотен жестяных чаш висели, подвешенные цепями к потолку по всем пролетам. В них пылало оливковое масло, и сладкий аромат его разносился по всему помещению.

Северо-восточные пролеты еще не были закончены, античные колонны стояли в строительных лесах, зодчие без устали трудились на них день и ночь — торопились, ибо так повелел владыка Альмансор.

Под лесами, в мелу и прочем строительном мусоре, на небольших ковриках по-басурмански сидели какие-то люди, держа на коленях раскрытые книги. Промеж сидящих медленно отмерял шаги седой учитель. Он трактовал «Формальную логику» Аристотеля в изложении создателя алгебры — ученого с востока Аль Хорезми. В новой части мечети никогда не молились, там учились.

Ксения была восхищена и потрясена до глубины души. Особенно она любила заходить в тот пролет мечети, где вместо жестяных осветительных чаш висели перевернутые колокола из монастыря Сантьяго де Компостелла — последнего пристанища апостола Иакова. Колокола те, были трофеями Альмансора, привезенные им несколькими годами ранее с севера Испании во время его карательного рейда.

В дальней, от девятнадцати входных порталов, стене находился михраб — ниша, задающая направление для молитвы. Это было направление на Каабу, который представлял собой кубический храм, покрытый черной материей, стоящий посреди дворика заповедной мечети Харам в Мекке.

Абдаллах, рассказал своей наложнице, что позолоченная мозаика михраба — дело рук православных мастеров, которых отправил в качестве жеста доброй воли ко двору халифа Абдурахмана Третьего Великого византийский император Юстиниан Второй полвека тому назад.

Кордовой правили халифы из династии Омейядов, происходивших родом из Дамаска. Абдурахман Великий так скучал по родине предков, что велел выстроить михраб, смотрящий не точно на Мекку, как дОлжно, но на михраб большой мечети в Дамаске, поскольку тот, более древний михраб, как бы перенаправлял молитвы правоверных куда следует — на Каабу в Мекке.

Старый проныра Абдаллах, был мудр и нежен со своею наложницей, он не хотел настаивать на том, чтобы она поскорее приняла ислам, а просто приводил ее в мечеть, и позволял предаваться своим мыслям.

Великое место, намоленное многими поколениями верующих в различных богов людей , покорило душу Ксении, и она приняла ислам. С тех пор девушку стали звать Калила (то есть, возлюбленная).

Однажды Калила, запакованная в черный никаб с золотой вышивкой вдоль прорези для глаз, выходила в сопровождении хозяина из апельсинового дворика мечети. Какая-то неведомая сила вдруг заставила ее обернуться. На внешней стене Великой мечети огромными буквами совершенно раздолбайским почерком, по-русски была намалевана следующая надпись:

«КСЮХА! ЯЙЦА МНЕ ТАК И НЕ ОБРЕЗАЛИ. ЖДИ»

Костолом 7

ОШИБКИ МОЛОДОСТИ

—Ах вы сукины дети, едрить вашу налево, я вам покажу Кузькину мать! — орал батька Черномор, громыхая кованным сапогом по столу, — совсем разганишались, вовсе страх потеряли!

Гвардейцы, утопив головы в плечи, угрюмо молчали и ждали, пока полковник не успокоится. Но Черномор все больше распалялся:

— Последнее время дисциплина в полку ни к черту не годится, какая сволочь воду мутит? Кто дрожжи в нужник набухал? У кого детство еще в жопе играет? Кто первый за игрой в кости расплатился фальшивыми монетами?

Черномор запнулся, перевел дух и продолжил кричать:

— Я все понимаю — стукачество в наших рядах не в чести, но поймите и вы, кто платит по игровым долгам фальшивкой, тот не друг вам! А перегонный чан? — не унимался полковник. — Кто притащил самогонный аппарат в казармы?

Это был день воздаяния за все мои хулиганские выходки. После распекая у Черномора я отправился в худерию (еврейский квартал), в дом Истаса бен Намина, визиря-казначея.

— Что ж ты, сучий потрох, лезешь туда, в чем не смыслишь ни шиша? — набросился на меня с порога Истас.

—Ты о чем? — недоуменно вытаращил глаза я.

Казначей швырнул на стол горстку поблескивающих новеньких монет, с символом медвежьего когтя.

—Твоя работа Костолом? Что это вообще?

— Динар... Из Восточного Билибирдата, — невозмутимо ответил я.

— Что, блеать, за Билибирдат такой?

— Небольшое государство, расположенное между Багдадским халифатом и Хазарским каганатом. Новое, недавно откололось от разваливающегося каганата. Тамошний владыка Билибирдын Первый, распорядился чеканить свою монету.

Визирь глянул на меня, как на полоумного:

— Уффффф... Послушай меня внимательно, Костолом, ты мой шпион, но это не значит, что тебе все дозволено. Думаешь, изловчился, отчеканил горку забавных бляшек, придумал им легенду, которую трудно проверить сразу, так и рыльце в пуху, можно эту хрень людям впаривать? Да, признаю, ты не копировал ни одну из существующих монет, но твои действия также подпадают под закон о фальшивомонетчиках. А им, сынок, бошки отрубают!

— Ну, мало ли стран на свете, о существовании которых мы даже не подозреваем, — попытался было оправдаться я.

— Да любой меняла из юдейского землячества сразу признает в твоих монетках подделку, — резко прервал меня визирь.

— Да почему ж сразу-то?

— Да потому, что еврей научен за любой монетой видеть ее подлинную ценность. Он смотрит на серебряный кругляш, а у него в голове светятся пересчеты на просо, масло, нут {?}, мелькают даты прибытия купеческих караванов из той страны, где чеканят этот кругляш, чем торгуют эти караваны, насколько охотно принимают свою же монету? Мир денег слишком сложен для тебя, дубина ты стоеросовая, пока ты и твои предки по лесам бегали, да мечами махали, еврейское землячество здесь в Испании, уже как семьсот лет с деньгами работает. Ты, Костолом, слишком юн для таких афер, учиться тебе надобно.

— И что теперь делать? — тихо спросил я и состроил рожу нашкодившего кота.

Казначей походил по комнате взад вперед, поматюкался на арамейском, и, наконец, сказал:

—Значит так, Костолом, я сделаю скидку на твою юношескую бестолковость и выкуплю на рынке всю эту твою билиберду с медвежьим когтем. Но за это, ты должен будешь не только приносить вести из казарм.

—Что же еще? — насторожился я.

—Знаю, — продолжил казначей, — поднатарел ты в воинском искусстве, и из казарм тебя давно выпускают, город успел изучить. Ты будешь убивать для меня тех, кого я тебе прикажу.

Пришлось мне запретить Саиду чеканить монеты Восточного Билибирдата, и замарать руки кровью. Впрочем, уже не привыкать. Да и не с тем ли намерением обретаюсь здесь?

Истас бен Намин приказывал душить людей в темных переулках арабской медины, в христианских кварталах за городской стеной, топить их в Гвадалквивире, травить и любыми методами изводить всех неугодных и неудобных.

Неугодными, были в основном офицеры различных полков, из тех, кто мутил воду в халифате, и подстрекал солдат к бунту. Ибо лихие времена близились — непобедимый хаджиб Альмансор двадцать пять лет истязал северные испанские королевства и регулярно стяжал с них дань. Но годы шли, соседи обеднели, дань оскудела. Жалованье солдатам платить стали с перебоями, и войска потихоньку начинали роптать. С каждым месяцем все громче заявляя о своем недовольстве.

И я душил, травил и топил. На расправу с генералами меня не посылали, берегли, ждали, когда опыта наберусь поболе.

В перерывах, между душегубствами, я продолжал улучшать боевые навыки, на службе хулиганить стал реже, учавствовал участвовал в двух военных компаниях, дослужился до сотника корпуса Саккалибов, а также стал посещать медресе. Слова Истаса бен Намина о моем невежестве задели за живое. Там я изучал арифметику, геометрию, философию, коран и астрономию. Зачем? А, чтобы вечно не ходить под теми, кто умнее меня.

Кафиров обучали во дворике при медресе, внутрь не пущали.

В редкие минуты отдыха, я тренькал на гуслях, которые нашел почему-то в оружейной комнате, а ранним утром до побудки приходил частенько на берег Гвадалквивира, доставал из-за пазухи самодельную жалейку и дудел старый мотив, напоминавший мне о родине:

«Эх, дубинушка, ухнем,

Э-эх, зеленая сама пойдет»

Костолом 8

Глава 8

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ НАРГИЗ

У нее не было имени, но для удобства условно назовем ее Наргиз. Тихим утром она выпорхнула из поместья Абдаллаха Саида ибн Юсуфа и уселась на арбу рядом с возницей.

Возница — косой бербер, замахнулся разок на Наргиз кнутом, но та решительно отказалась покидать арбу. Так они и ехали вместе до Медины Асахары — дворца халифа Хишама Второго. Позади арбы, восемь черных рабов несли паланкин с навесом из темно-зеленого бархата, расшитого серебряными арабесками, а в паланкине сидела Калила (Ксения).

Министр Абдаллах ибн Юсуф ехал рядом на вороном арабском скакуне, сопровождая свою любимую наложницу во дворец, «чтобы погутарила с женами халифа и малость развеялась». Арба, что двигалась впереди процессии, была наполнена шелками из Китая и Севильи. Министр планировал доказать халифу, что севильские шелка ничуть не хуже китайских и намеревался отговорить Хишама Второго от дорогих закупок из далеких земель, а вложить средства в производство шелка в халифате.

Наргиз на все это было наплевать, она глазела по сторонам, радуясь погожему деньку. Слева от дороги медленно струился Гвадалквивир, а справа темнел дубравами хребет Сьерра Морена.

В горах бурлила своя жизнь. Охрипшие от ночного вытья на полную луну волки, залечивали натруженные голосовые связки кровью свежеезадранной овцы, молодой пастух затаился неподалеку от них в кустах и, натянув тетиву лука, прошептал: «жене на воротник» Позади пастуха в томительном ожидании притаилась лисица — когда ж наконец пастух разгонит волчью стаю. Тогда придет ее черед полакомиться овечьим мясом. Позади лисы на ветке дуба примостилась ворона, только что своровавшая кусок сыра из торбы пастуха. Время завтрака.

На реке, мальчишки шебуршились по зарослям тростника и сгоняли с гнезд куропаток. Головы жирных черепах торчали из воды там и сям, осуждающе глядя на детские забавы.

Восходящее солнце растопило шмат серы в левом ухе у косого возницы, заставляя его то и дело ковыряться в нем. Наргиз съежилась в тени бербера и задремала.

Не прошло и двух часов, как процессия прибыла во дворец.

Неслучайно дворец звали городом (медина). Расположенный у подножия Сьерры Морены, он раскинулся на территории, которую мог бы занимать десятитысячный город. Четыре тысячи колонн выточенных из красного и зеленого мрамора, подпирали в нем полосатые подковообразные арки.

Процессия въехала во внутренний дворик дворца, понабежали слуги, разобрали поклажу из арбы. Абдаллах ибн Юсуф спешился, подошел к паланкину и галантно помог Калиле спуститься по спинам рабов вниз. Министр мечтал показать своей наложнице самое прекрасное место на свете. Он нежно взял ее за руку и увлек за собою в сторону арки, позади которой высился огромный купол, созданный из цветных стеклышек-комарийас. Наргиз поспешила вслед за ним.

Когда миновали арку, взору Калилы и Наргиз открылась невероятная картина — солнечные лучи, пробиваясь сквозь стеклянный купол, окрашивались во все цвета радуги и устремлялись к резному трехярусному фонтану из розового альмерийского мрамора. Далее лучи отражались от фонтанных струй и многоцветными облачками с серебристым отливом устремлялись вновь под купол, являя многократно усиленный эффект северного сияния.

— Как же это? — потрясенно спросила Калила Абдаллаха.

— Не вода струится из этого фонтана, — ответил довольный произведенным впечатлением министр, — а самая настоящая ртуть.

Наргиз стремительно подлетела к фонтану, села на мозаичный бордюр и срыгнула на виноградинку, лежавшую там, немного склизкой желтой массы. В предвкушении запоздалого завтрака она потерла передние лапки, и, игриво пританцовывая средними ножками, почистила крылья задними. Пары ртути равномерно ложились на ее большие фасетчатые глаза, наделяя их перламутровым отливом. Когда виноградинка размякла, Наргиз вытянула свой короткий хоботок и принялась всасывать уже переваренную мякоть, с довольной харей наблюдая за происходящим вокруг.

А вокруг происходило следующее:

Абдаллах и Хишам Второй встретились, и тепло поприветствовали друг друга. Министр представил халифу Калилу, та учтиво поклонилась и вежливо отошла в дальний угол залы с фонтаном, дабы не мешать разговору государственных мужей. Вошли слуги, принесли шелка, расстелили на столе и тут же удалились. Хишам Второй заинтересованно стал изучать ткани. В тот момент, когда Хишам повернулся к столу, он показал Абдаллаху спину.

Послали за женщинами, чтобы те сопроводили Калилу в сад к женам халифа. Но пока провожатые не явились, наложница министра оказалась на минуту предоставлена самой себе. Калила привыкла никогда не поднимать глаз в присутствии чужих мужчин и поэтому обычно созерцала мир по пояс (нижнюю часть от пояса). Тут она увидала нижнюю половину гвардейца-саккалиба, отстоявшего на расстоянии пяти шагов, как от нее, так и от ее мужа-хозяина. Вместе эта троица формировала вершины равностороннего треугольника. Левая рука саккалиба имела на безымянном пальце наперсток с стальным когтем. Палец в наперстке согнулся, как бы повелев Калиле поднять глаза. Девушка невольно подчинилась и взглянула в лицо гвардейцу.

Перед ней стоял Костолом, и довольно лыбился во все сорок четыре {?} белоснежных зуба.

Улыбку и взгляд гвардейца заметил и Абдаллах. Он только рот раскрыл, но не успел произнести ни слова. Костолом подмигнул Ксении и, быстрым движением выхватив из-за пояса кривой кинжал, бросил его рукоятью вперед Абдаллаху, так, чтобы тот легко поймал его.

Абдаллах машинально поймал кинжал за рукоять. Костолом одним прыжком оказался подле него,и схватил своей ручищей руку с кинжалом министра так, что у того суставы захрустели. Свободной рукой Костолом совершил молниеносное движение, напоминающее пощечину. В мгновение ока наперсток со стальным когтем разорвал министру рот до уха. Министр так и не успел вымолвить ни слова.

Абдаллах, в железных объятиях Костолома издает издал разорванным ртом хриплый стон. На этот звук, наконец,повернулся пребывающий в глубочайшем сосредоточении халиф и вытаращил глаза на страшную сцену.

Абдаллах попытался направить кинжал в своей руке на Костолома, но тот, держа в своих кулачищах обе руки министра, начал управлять им, точно марионеткой. Руку с кинжалом он направил в сторону халифа, будто министр покушался на Хишама, и начал рычать:

— Врешь, вражина! Я жизни не пожалею за моего хозяина!

Глаза Абдаллаха стали безумными, захлебываясь в собственной крови, он все еще не мог понять, что вообще происходит. А Костолом потянул министра к себе, будто он берет удар, предназначенный для халифа на себя.

В следующий миг Костолом присел, как бы подминаемый мощью министра,опрокинулся на спину и сильнотолкнул его ногой в грудь, разжав кулаки.

На глазах у изумленных Хишама Второго и Ксении, Абдаллах пролетел через Костолома и упал прямо в нижнюю чашу ртутного фонтана. Ртуть медленно смешивалась с кровью, являя затейливые рисунки. Еще несколько секунд Абдаллах барахтался в чаше, захлебываясь жидким металлом, а потом замер.

Капля ртути с алым росчерком накрыла Наргиз, и маленькая недоеденная виноградинка осталась на бордюре ждать новой мухи.

Костолом 9

Покурим?

После расправы над Абдаллахом ибн Юсуфом на меня как из рога изобилия посыпались милости из рук благодарного халифа. Чтобы почерпнуть от щедрот Хишама Второго поболее, мне, как спасителю правителя государства Аль Андалуз от коварной руки предателя, необходимо было повысить свой статус. И я принял давно назревшее решения — обратился в ислам.

Став мусульманином, я получил вольную, более достойное жалование, и новое имя. Теперь меня звали Джайран Костолумжин ибн Ильяс аль Саклаби.

Через Саида, дабы не навлекать на себя ненужных подозрений, выкупил я у родственников покойного ибн Юсуфа и Ксению.

Халиф часто и охотно прогуливался со мною по саду и болтал, болтал, болтал...Должно быть, сторонний наблюдатель недоумевал, глядя на то, как мог снизойти правитель столь могучего государства до простецкого общения со своим телохранителем. А дело было в том, что Хишам Второй был не правитель вовсе. Он был всего лишь красивая картинка, за которой скрывается истинный владыка —маленький, серенький, старенький, но непобедимый ни в одной из своих многочисленных битв хаджиб Альмансор.

Вскоре хаджиб вызвал меня к себе во дворец.

Альмансор встретил меня по домашнему — в алых шароварах и шелковой полосатой джелябе. Я поприветствовал хаджиба как положено, в течении минуты перечисляя титулы, которые сей гордец присвоил себе сам, поцеловал ему руку и раболепно застыл в нижайшем поклоне.

Как вдруг я услышал:

— Покурим?

Я кивнул в ответ.

Слуги принесли два серебрянных кальяна. Мы уселись поудобнее и запыхтели.

Альмансор хитро щурился, поглядывая на меня.

"Ждет прихода", — подумал я. Потом начнет обрабатывать"

Приход оказался неожиданным — перед моими глазами заплясали танец с саблями кровавые ежики. Я окосел. Хаджиб заметил это и спросил:

— Видишь волков, с загривками, обагренными кровью?

— Неа, вижу двух львов, с когтями, точно сабли ангела Джибраила, — по обыкновению соврал я.

—Хм... Снова Истас бен Намин не ту травку принес, — проворчал хаджиб. — Ну да ладно. Я вот что спросить хотел — ты знаешь, зачем тебя кастрировали?

—Догадываюсь, — ответил я, — чтобы жен халифа не портил.

— Не это главное, — помотал головой хаджиб. — Чтобы у тебя не было семьи, детей. Издалека тебя привезли, да из сирот выбрали, чтобы не был ты привязан к родине. Но человек должен быть к чему-то привязан, твоя жизнь зависит от жизни халифа — это единственная привязка твоя. Оборвется жизнь халифа, и убьют и тебя и всех остальных телохранителей Хишама.

Альмансор вкрадчиво заглянул мне в глаза и спросил:

— Таишь ли ты зло, за то, что с тобою сделали?

— Нет, хаджиб, — снова соврал я. — Я телохранитель великого правителя, сотник корпуса саккалибов, солнце Испании согревает мое тело, воды Гвадалквивира отдают мне свою прохладу, дабы голова отдохнула от полуденного зноя. За три года службы в халифате, я попробовал столько разных фруктов и прочих яств, сколько слов на родном языке не знаю. Я доволен жизнью, которая уготована волею Аллаха всевидящего и милосердного.

— Мне говорили, что ты врешь неубедительно, но настолько красиво и внешне доброжелательно, что многое тебе сходит с рук, —задумчиво произнес Альмансор. — А забыл ли ты бога, которому поклонялся раньше?

—Это не понадобилось хаджиб, — ответил я. — Факихы Кордобы объяснили мне, что бог един, но у него множество имен. Христиане — заблудшие овцы, от которых истина частично ускользнула в связи с трудностями перевода священной книги, но пророку Мухаммед сам ангел Джабраил нашептывал текст корана. Покуда я жил на родине, я знавал всего несколько историй о Боге, потому и разницы в учении не уловил.

—А как же сказки христиан про единство бога в трех лицах? —лукаво улыбнулся хаджиб.

—Они заблуждаются, — уверенным тоном заявил я и мысленно перекрестился. — В медресе мне доказали, что триединства быть не может. Ну не может же пророк Иса (Иисус Христос) висеть на кресте, и сам себя спрашивать: "боже, почто ты покинул меня?"

—Твои ответы звучат заученно, — сказал хаджиб, выпуская изо рта колечко дыма, уж больно смахивающее на петлю виселицы. — Замечал ли ты, что в халифате мусульмане, христиане и иудеи живут в мире и питают взаимное уважение друг к другу?

Я кивнул

—Тогда позволь поведать тебе историю, которую не любят рассказывать факихы и суфии.

—Я весь во внимании, владыка, — раболепно поклонился я.

Альмансор приосанился, отложил в сторону трубку кальяна, закрыл глаза, будто вспоминая нечто, чему сам был свидетелем века назад, и стал рассказывать:

— Однажды к пророку явился ангел Джабраил, отторг дух Мухаммед от тела и велел проследовать за собой в Иерусалим. Когда они очутились в городе, то вошли в маленький храм, на всхолмье, недалеко от стены, что осталась от храма Сулеймана ибн Дауда (Соломона сына Давида). В этом храме Мухаммед повстречался с величайшими пророками древности: Ибрагимом (Авраамом), Мусой (Моисеем), и Исой (Иисусом). Они познакомились, признали друг в друге посланников божьих и решили провести совместную мессу во славу Господу. То была единственная месса за все времена, когда величайшие пророки-лидеры мусульман, христиан и иудеев молились за братство трех религий писания. А на месте, где проходила эта месса, однажды построили Иерусалимскую мечеть Аль Аксу.

Альмансор помолчал пару секунд, и, повернув голову к источнику дневного света, сказал:

— Выгляни в окно, Джайран Костолумжин, и узри крыши и минарет нашей мечети Альхамы. Она построена по подобию Аль Аксы, в мечте о единении евреев, христиан и мусульман.

Я посмотрел в окно. Великая мечеть действительно была как на ладони. Слова хаджиба супротив моей воли вгрызались в сознание и порождали в душе невольное благоговение к услышанной истории.

— Пройдет тысяча лет, Костолом, — продолжил Альмансор, —обратятся в прах потомки в тысячном колене тех червей, что жрали наши остывшие тела, а эта мечеть будет стоять, и местные сторожилы будут ведать пилигримам о тех временах, когда люди трех культур жили здесь в мире и согласии, о наших с тобою временах, Джайран Костолумжин. Это ли не потрясает разум? Это ли не будоражит сердца? Пойми, Костолом, такого единства людей писания никогда и нигде не бывало... И не будет впредь.

Слезы навернулись мне на глаза.

— Я понимаю, хаджиб, понимаю...

Альмансор резко встал на ноги, и заглянул мне в глаза так пронзительно, что моя селезенка зачесалась:

— И ты хочешь все это разрушить?! — гневно вскричал он.

—Что? — я поперхнулся дымом, закашлялся, и выронил трубку из-за рта. — Как можно? Никак не можно, владыка! У меня и в мыслях такого не было!!

Хаджиб какое-то время анализировал мой растерянный вид, потом вдруг добродушно рассмеялся, рухнул на подушки и вновь воткнул трубку кальяна в зубы:

— Да ты не тушуйся, Костолумжин, я тебе доверяю. Просто хочу, чтобы ты ценил то, что имеешь, а имеешь ты для вольноотпущенника много. И я еще осыплю милостями тебя с ног до головы, если ты и впредь будешь служить нашему халифу и мне верою и правдой. Тебе уже подарили дом, позволили взять к себе бывшую наложницу покойного предателя Абдаллаха ибн Юсуфа. Что еще желаешь? Проси, пока я в добром расположении духа.

Я ляпнул первое, что пришло на ум:

—Да не убудет от фонтана щедрот твоих, владыка — сделай меня главным поединщиком в твоем войске.

— Быть посему, — кивнул Альмансор. — Я и сам уже об этом подумывал.

*************************************************************

Домой я вернулся в приподнятом настроении, и все еще окосевший. На пороге стояла взъерошенная Ксения с пылающими гневом очами и сковородкой в руке:

—Ты где шлялся, ирод проклятущий? Любимого мужа моего зарезал, сына моего от Абдаллаха сиротой оставил и от нянек оторвал! Да еще и сам домой воротиться не спешит!

Я пристыжено пригнул голову, защищая ее руками от занесенной сковороды:

—Тише, тише, Ксюх, не то ублюдок твой проснется и услышит, тогда и его зарезать придется.

—Я те дам, душегуб ты эдакий! — Ксения сделала обманный финт посудиной и, пронеся сковороду мимо головы, огрела ею меня по спине. — Во вкус он вошел к смертоубийству! хруст костей, видите ли, слух ему ласкает!

Бум, хрясь, ых!

Улучив мгновение между ударами, я только и смог вымолвить с дурацкой улыбкой на лице:

— Ксюх... Ксюх... Может покурим?

Костолом 10

1000

Тихим июньским утром мама-кабаниха суетилась в каменной дубраве в поисках сладких кореньев и желудей. Ее многочисленный полосатый выводок, довольно похрюкивая, гонял по кустам ежиков и прочую мелкую живность. Папа-вепрь стоял неподалеку от своего семейства и грел бока под солнышком на прогалине. Он первый почуял неладное — земля под его копытами стала слабо подрагивать, и с каждым мгновением эта дрожь усиливалась.

— Хрю! — хрюкнул хряк (перевод: делаем ноги)

—Хрю-хрю! — отозвалась мама-кабаниха (перевод: бежим, уже бежим, дети за мной! Дда где ж вы шляетесь? Ниф, Наф, Нуф, Борька, Жорка, Сократ, сестру не видели?)

Свиньи выбежали из дубравы на широкую поляну, так как опасность явно исходила из глубины леса. Чаща осталась позади, слева река, справа скала, а впереди новая угроза — за плотной стеной из щитов стояли тысячи людей в доспехах, разноцветные стяги, расшитые крестами, колышутся на ветру. И все в этом воинстве было точно крест, простой и прямой — и мечи, и носы и доспехи, и прорези в забралах шлемов, и намерения — защитить родную землю.

Папа-свин с хрюкотом втянул в себя запах прокисшего пота и давно нестиранных портков, фыркнул, и глянул в сторону леса. Оттуда выходило войско сарацин с вышитым золотом полумесяцем на знаменах. Изогнутые линии полумесяца угадывались здесь повсюду — в крючковатых носах, курчавых волосах, кривых саблях, округлых шишаках на тюрбанах, и острозагнутых сапогах.

Армии христиан и мавров выстроились в линию, на расстоянии двух полетов стрелы, посередине стояли кабаны, и жались друг к другу от страха.

Вдруг от войска сарацин отделился всадник на могучем сером коне с белоснежной гривой, заплетенной в косички, и направился к свиньям. Чуть погодя и от христианского войска в сторону кабанов направился всадник.

Первый всадник добрался почти до середины поля и спешился в пятидесяти шагах от семейки испуганных животных. Могучего телосложения, голубоглазый, с русыми прядями волос, выбивающимися из-под тюрбана, а на плече у него сидела серая краснохвостая птица и сквернословила на незнакомом языке.

Папа-вепрь решил атаковать «сарацина» и, гневно хрыча, стал разгоняться. В этот момент и христианский рыцарь оказался неподалеку, но в отличие от первого всадника, остался в седле и стал наблюдать за схваткой человека и зверя. Она оказалась короткой — вепрь домчался до «мавра» и готов уже был на ходу протаранить своими бивнями брюхо человеку. Но тот сделал шаг в сторону, развернулся, пропуская кабана мимо себя на длину морды, и обрушил свой кулачище в кольчужной перчатке на голову зверю. Передние ноги вепря подкосились, он затормозил пятаком о землю, вспахав ее своими бивнями на два локтя, перекувыркнулся через себя и остался лежать на траве бездыханным. После смерти отца семейства свиньи, очертя голову, понеслись в сторону христианского войска, интуитивно рассудив, что все оно менее опасно , чем тот человек, что лишил их защитника и главы. А «сарацин» выпрямился, неряшливо слизнул кровь с кулака, и, посмотрев на всадника, широко улыбнулся.

Христианский рыцарь поежился в седле, будто от холода, и произнес:

— Я Гарсия Гомес по прозвищу Сорвиголова, сын графа Кастилии Гарсии Фернандеса. С кем имею честь сойтись в поединке?

—Я, Джайран Костолумжин ибн Ильяс аль Саклаби, а по простому Иван, сын Ильи, по прозвищу Костолом, — ответил «мавр».

— Славянин, — догадался Гарсия. — Что означает твое прозвище?

— Вечно продувающий в карты, — ответил Джайран, и серая птица на его плече почему-то издевательски захохотала.

Гарсии стало очень неуютно. Страшная демонстрация силы противника в схватке с кабаном, странный разговор, чудная птица... Абсолютно все в этой ситуации выбивало его из привычной колеи, принуждало отойти от заготовленных фраз и малость поднапрячь разум:

— Разве это твоя война, славянин? — наконец спросил Гарсия. — Будь с нами — братьями во Христе! Вместе мы сокрушим войско нечестивцев из Кордовы.

— Их я и сам сокрушу, дай срок, — последовал ответ.

Гарсия вытаращил изумленные глаза на противника:

— Что движет тобой, Костолом?

— Бате обещал, — пожал плечами «сарацин». — Обещал ему, что и «на том свете» он услышит хруст костей тех, кто меня на чужбину супротив воли вывез.

— А я тут причем тогда? — удивился рыцарь.

— Да, так...— развел руками Джайран, — просто под горячую руку подвернулся.

Тут он смачно высморкался и взял более деловой тон:

— А теперь слушай меня внимательно, графский сынок! Сперва я выбью из сустава твое левое плечо, потом правое, а посля швырну наземь и проломлю ребра, кровь ртом пойдет, но жить будешь. А начнется битва, твои люди уволокут тебя в суматохе сечи в ваш лагерь, и ты передашь графу Кастилии , что в Кордове, справа от Римского моста, если на юг смотреть, на реке мельница водяная стоит, нижний кирпич, аккурат под осью колеса вынимается. Там тайник мой, Буду для ваших шпионов оставлять послания во время каждой утренней пятничной молитвы.

Гарсия несколько секунд, онемев, хлопал ресницами, а потом все же нашел слова для ответа:

— Это, если ты одолеешь меня.

— Ну, разумеется, — улыбнулся Костолом и вытащил из-за спины зеленую, только что срезанную дубину.

Гарсия спешился и недоуменно уставился на оружие врага:

—Ты этим меня бить собрался?

Джайран глянул на дубье, взвесил в левой руке и ловко перехватил в правую:

—У бати палица была, здесь таких нет, а «это» хоть немного ее напоминает.

— Не пристало благородному саккалибу биться мужицким оружием, — надменно крикнул Гарсия, вынимая меч из ножен.

— Ну, что ты как дитя малое, — усмехнулся Костолом, — мечом изрублю ведь в капусту. Жалко тебя дурака.

С этими словами «мавр» пошел в наступление. Гомес сделал выпад, Костолом отбил и в тот же миг снял свободной рукой тюрбан со стальным шишаком и швырнул его в кастильца. Гомес прикрылся щитом, и бронированный тюрбан отскочил от него, точно горох от стены. Но не успел кастилец опустить щит, чтобы посмотреть на противника, как тот обрушил на щит и дубину. Под тяжестью удара щит помялся и ушел вниз, а дубина продолжила свое сокрушительное падение. С треском опустилась она на левое плечо Гомеса, размозжив его.

Кастилец взвыл от боли и сделал колющий выпад мечом. Костолом наклонился в сторону, увернувшись от удара, и молниеносно опустил свой левый кулак на правое плечо Гомеса. Снова хруст! Кастилец упал на колени, «мавр» пихнул его сапогом в грудь и повалил наземь. В следующий момент дубина обрушилась на грудь Гарсии. И снова хруст.

Гомес встрепенулся от удара и выплюнул струю крови.

«Сарацин» склонился над поверженным рыцарем и тихо произнес:

— Нижний камень под осью колеса. Не забудь.

Так, в тысячном году от рождества Христова началась битва у скалы «Сервера», в коей сошлись объедененные объединенные войска графства Кастилии и королевства Леон против армии Кордовского халифата, ведомой непобедимым хаджибом Альмансором.

Особенно отличились в кровавой сече старший сын хаджиба Абдул Малик и главный поединщик халифата, сотник славянского корпуса саккалибов Джайран Костолумжин ибн Ильяс, который после битвы был произведен хаджибом в тысяцкие.

Сражение выиграли сарацины, и через полтора месяца победоносная армия Альмансора вернулась в Кордову.

И сразу несколько человек запереживали, узнав о возвращении с войском Джайрана: занервничал сын хаджиба Абдул Малик, опасаясь чрезмерного возвышения Костолома, запереживал и Афтах (батька Черномор), поскольку отчетливо понимал, что стареет, а более сильный и молодой способен потеснить его с должности командира пятнадцатитысячной славянской гвардии.

Испугалась и Ксения, потому как разрешилась от бремени в отсутствие Костолома темненьким курчавеньким сыночком — плодом последней ее связи с покойным Абдаллахом, которого Джайран убил девять месяцев тому назад.

Переживал также и визирь-казначей Истас бен Намин, поскольку строптивый русский давно вышел из-под контроля, и частенько перепоручал заказы на убийства другим членам гильдии убийц, негласным лидером которой с недавних пор стал Костолом. А убить его самого — так гильдия душегубов не простит.

Не нервничал только Саид, с нетерпением ожидавший своего друга и подельника по всем темным делишкам, за которые эти двое взялись, и последствия которых однажды ощутит на себе не одно государство.

Костолом 11

ЭПИТАФИЯ

В 1002 году Альмансор совершил свой последний карательный поход в графство Кастилию, сжег несколько крепостей, поистрепал порядком свои войска и, когда нахрапом не сумел взять еще один замок, решил отступить в Кордову. В то время старик уже был очень слаб.

Хаджиб приказал сыну Абдул Малику отвести основные войска в столицу, сам же, с небольшим отрядом тоже повернул на юг, но двигался он много медленнее.

Я предложил Абдул Малику прикрыть отход основных войск со своей конной тысячей саккалибов, и он дал согласие. На самом деле большой нужды в этом не было, иначе Альмансор не отважился бы возвращаться малым отрядом, но грешно не воспользоваться сыновними чувствами Абдул Малика и не предложить перестраховаться.

Отряд хаджиба я застал возле городка Мединасели. Мои всадники уже давно к тому времени подчинялись лишь мне и не воспринимали больше никаких авторитетов, но моя личная маленькая армия продолжала усердно делать вид, что служит делу халифата.

Резня получилась на загляденье — подъехали к лагерю хаджиба, дружески поприветствовали его людей и тихо порешили всех.

Я вошел в шатер к Альмансору. Тот лежал в постели мертвенно бледный. Непобедимый воитель умирал — годы и затяжная болезнь постепенно брали свое.

— Приветствую тебя, о великий и могучий, — сказал я, уселся напротив него, достал перо и развернул пустой свиток. — Ну что? Эпитафию писать будем?

— Думаешь смерть уже идет за мной? — спросил хаджиб слабым голосом.

— Да нет, — зевнул я, — я уже пришел.

Старик не выглядел сильно удивленным. Он надолго задумался, а потом произнес:

— Помнишь, Костолом, я тебе рассказывал о единстве трех культур — мусульманской, христианской и иудейской?

— Помню.

— Разве не здорово? Можно ли представить мир лучше и справедливее?

— Вряд ли.

—А ты такой создать сможешь? — хаджиб взглянул на меня своим пронизывающим взглядом, от которого в былые времена у меня поджилки тряслись.

— Не смогу.

— Так зачем ломаешь То, что самому создать тебе не по зубам?

— Бате обещал, — просто ответил я.

—Так ты же сирота, — удивился хаджиб.

—Это твоя, ошибка великий и могучий, — говорю, — отца чту, и помню его заветы. Его звали Илья, он был лучшим воином у великого князя киевского Владимира. И в холопах его сыну не пристало ходить, а коли судьба принудила, так дорогую цену намерен я взять со всех, кто в этом повинен.

— Действительно ошибка, — прошептал старик. — Неужели я паду жертвой обыкновенной мести славянского вольноотпущенника? Я — непобедимый владыка Кордовского халифата?

— Покурим? — спросил я, доставая из торбы пару походных кальянов.

Альмансор кивнул. Мы задымили. Кровавые ежики перед моими глазами плотным строем, плечо к плечу с саблями наголо замаршировали к кургану, на вершине которого ощерился и принял защитную позу старый волчара с алыми каплями на седом загривке.

— Дело вовсе не в мести, — ответил я, — а в чувстве справедливости. Правда, оно у меня своеобразное — я считаю, что каждый человек рождается свободным, и никто не в праве попрать его вольность. А, если это происходит, то обидчик, его сообщники и все, кто равнодушно и молчаливо согласны с таким положением вещей, и даже обращают плоды чьей-то неволи к своей выгоде — все они должны умереть. И это правильно, и жажды мести в моей душе при этом нет никакой. Я просто делаю то, что считаю правильным, а вообще... ты мне даже симпатичен, хаджиб.

Альмансор задумчиво вздохнул, затянулся, и выпустил изо рта облачко дыма, напоминающее могильный холм:

— Убьешь потом халифа и моего сына Абдул Малика?

— Ну, зачем же, — отмахнулся я, — халиф слаб как ребенок, таких беречь и лелеять надобно, не дай бог на его место кто посильнее придет, зачем мне лишние хлопоты? А Абдул Малика, пожалуй, валить надо, но из уважения к тебе пока этого делать не буду, пущай поживет малость, пока не сильно под ногами путается, авось не от мой руки сгинет сам.

— И на том спасибо.

—Пожалуйста.

Хаджиб приподнял густые кустистые брови, и взор его немного ожил, будто вспомнил что-то близкое сердцу:

— Слушай Костолом, и я убивал, убивал ради достижения власти. И я ее достиг, и это тоже по своему справедливо, ведь власть должна быть в руках того, кто умеет ею распоряжаться во благо другим. А сейчас твоя власть растет, а ты умеешь ею распорядиться? Что ты с нею вообще делать будешь?

Я пожал плечами и сказал:

— Профукаю, как в карты да кости всегда деньги проигрываю. Впрочем, меня это не сильно заботит, я не особо жажду власти, просто делаю, что должен, а попутно стараюсь не скучать.

— Странные вы люди — русские, — проворчал хаджиб. —Примерно тоже самое мне говорили перед своею смертью лидеры славянской партии, когда двадцать пять лет назад я раскрыл их заговор против себя: «Просто делаем что должны, авось получится, а там как кривая выведет». Кто такой этот Авось, вообще?

Я малость призадумался:

— Авось — это Бог, точнее одно из девяносто девяти имен Аллаха, мы делаем, что считаем нужным, но только Авось нам потом ведает — правильный наш путь, али нет. Это-то и дает нам право называть Русь Святой. Мы всегда оставляем последнее слово за Ним (и тут я указал пальцем в небо).

— Пиши эпитафию. Если твоему Авосю будет угодно, люди прочтут ее на моем надгробном камне, — процедил хаджиб сквозь зубы и, закатив глаза, стал диктовать:

“ Его следы расскажут тебе его историю,

И ты словно увидишь его перед глазами.

Перед Аллахом никогда не явится равный ему,

И никто не будет защищать границу как он...»

Костолом 12

Марш мертвецов.

Джайран отчитался Абдул Малику так: «Когда моя тысяча всадников добралась до Мединасели, то мы обнаружили разграбленный лагерь Альмансора. Все его люди были уже перебиты. Я отправил часть своих воинов преследовать убийц хаджиба, но они никого не нашли, сам же я остался у разоренного шатра и с почестями похоронил твоего отца»

После смерти Альмансора время в государстве Аль Андалус помчалось галопом — усилиями Джайрана, Черномора и Абдул Малика, халиф Хишам Второй еще шесть лет удерживал формальную власть, но фактически правил Абдул Малик, объявивший себя хаджибом.

Генералы различных армий халифата стали регулярно выказывать недовольство жалованием для своих солдат, ибо узнав о смерти Великого воителя, северные христианские королевства и графства отказались платить дань халифату, и казна государства оскудела.

Абдул Малик предпринял несколько карательных рейдов на север и принудил данников к порядку, но ненадолго. Сыну Альмансора — неплохому генералу, явно не хватало харизмы и репутации отца.

Каждый генерал в халифате счел хорошим тоном выбрать своего претендента на трон Хишама Второго, а так как таковых было много, началась гражданская война.

Джайран постепенно потеснил Черномора с должности генерала корпуса саккалибов, при этом умудрившись остаться с ним в дружеских отношениях... Черномор остался формально генералом, но под его началом оставался лишь один из славянских полков. Впрочем, он был доволен, ибо, как справедливо рассудил он, старость мешала ему принимать решения за весь корпус в столь лихие времена.

В 1008 году от ран, полученных в боях с одним из мятежных генералов, скончался Абдул Малик.

В 1009 году в Барселону из халифата прибыл посол — могучий, светловолосый, с нахальной улыбкой на лице.

— С чем пожаловал к нам? — спросил посла Каталонский граф.

— Большое горе постигло халифат, о достойный граф, — отвечал посол. — Наше государство сотрясают междуусобные междоусобные распри вот уже который год, что может тебе и по нраву, но есть беда, которая не понравится и тебе.

— Какая беда халифата может быть мне не по нраву? — засмеялся граф.

— Как отметили твои посланники много лет назад, — продолжил посол, — ничего прекраснее в своей жизни они не видели, чем ртутный фонтан во дворце Медина Асахара, возле Кордовы. Так вот, фонтан — эту несравненную красоту, затмевающую своим великолепием работы греческих скульпторов, хотят разрушить.

— Кто же? — удивился граф.

— Варвары, без роду без племени, не имеющие ничего святого в душе, дикие кровожадные звери, облаченные в человеческую плоть.

—Точнее посол! Кто это?

— Я и мои люди — славянская гвардия халифата.

Челюсть графа медленно сползла вниз и не торопилась возвращаться назад. Неловкая пауза подзатянулась. Один из придворных графа, заметил средней разжиженности слюну, сползающую графу на подбородок, и звонко щелкнул пальцами. Граф очнулся от шокового оцепенения, громко вобрал в себя слюни, и произнес неуверенным тоном:

—Ты что, издеваешься что ли?

— Никак нет, Ваша светлость, — как ни в чем не бывало отвечал посол, — я лишь хочу предложить Вам вызволить фонтан из цепких лап этих зверей, таким образом спасая неземного величия реликвию от молотов недостойных.

— Тооооо есть от тебя и твоих людей?

— Так точно, Ваша светлость.

Граф снова замолк в недоумении на несколько мгновений, а потом сказал:

— И что ты предлагаешь, Джайран Костолумжин?

— Я предлагаю Вам разграбить дворец Медину Асахару, —невозмутимо продолжил Костолом, — спасти фонтан, и все имущество дворца.

—А кто охраняет дворец? — спросил один из придворных графа.

—Я и мои люди, — ответил Джайран, — всего-то пятнадцатитысячный корпус саккалибов, которые, при виде Каталонских рыцарей, от страха, откроют врата Асахары, потом ужаснутся своему позору и сами себе выпустят кишки. А глашатаи потом разнесут по Кордове весть, что доблестные каталонцы перерезали славянскую гвардию и вывезли сокровища дворца в Барселону.

**************************************

Несколько месяцев спустя Каталонское войско подошло к Медине Асахаре. Как и обещал Джайран, саккалибы открыли врата дворца, позволили вывезти фонтан и все ценности на север. Вот только сокровищ во дворце оказалось на удивление немного. Граф хотел было поставить это в упрек Джайрану, но не гоже командиру десятитысячной армии корить за что-либо стоящего перед ним улыбающегося главаря пятнадцатитысячного корпуса. И граф, благоразумно прикусив язык, удалился восвояси. Но перед этим по просьбе Джайрана часть каталонских воинов обменялись одеждами с саккалибами.

Лишь только каталонцы скрылись на горе Сьерра Морена, дозорный саккалиб с минарета дворцовой мечети завопил:

— Джайран, войска из Кордовы подходят!

— Опоздали голубчики, — ухмыльнулся Костолом, и скомандовал: —А ну оррррлы! Сабли наголо! Клинками к пузу пово-о-роти! От позора закоооолись!

Гвардейцы выполнили приказ незамедлительно. Через мгновение весь дворец был усыпан телами воинов, валяющихся в лужах крови.

Войском из Кордовы руководил новый халиф Сулейман. Увидев трупы и разграбленный дворец, он разделил армию на три части: конницу послал вдогонку за каталонцами, так жестоко порубившими отважных гвардейцев халифа, большую часть пехоты отправил назад в Кордову, а сам поехал с ними. Небольшой отряд был оставлен во дворце, «прибраться» после «битвы».

Смеркалось. Воины халифа, оставшиеся в Медине Асахаре, обшарили все помещения дворца, но ни одной живой души не обнаружили. Куда-то бесследно пропали все жены, наложницы, евнухи и мальчики халифа.

Один из солдат, устав сносить тела в кучи, с хрустом разогнул затекшую спину и залюбовался закатом. Сзади его кто-то похлопал по плечу. Воин обернулся. Перед ним стоял последний снесенный в кучу славянский труп и довольно лыбился. Араб от изумления потерял дар речи и больше не обрел его, ибо в следующий момент шея любителя закатного солнца была свернута. Через минуту такая же участь постигла и весь остальной отряд халифа — мертвецы восставали, поднимались из луж крови и набрасывались на живых. Не уцелел никто...

После расправы, «мертвецы» открыли потаенные погреба и вывели из них жен халифа и прочих уцелевших.

Ночь была необычайно темной. Облака плотно заволокли небо, не оставив шанса ни единой звезде даже на мимолетный проблеск. Пятнадцать тысяч «мертвецов» безмолвно побрели на восток, уводя за собой прекрасных наложниц, благочестивых жен халифа, жирных евнухов и голубоглазых мальчиков, а также увозя тяжело груженные телеги с дворцовым скарбом.

Проходя мимо арбы, в которой оставалось еще несколько бочонков с бараньей кровью, которой с ног до головы были вымазаны саккалибы, один из «мертвецов» выбил пинком камень из под колеса, и арба ушла под откос в Гвадалквивир. Кровь вытекла из разбитых бочонков и смешалась с речной водой.

«Мертвецы» разделились на несколько групп. Шли они много дней, проходя мимо очередного города, каждый раз называли себя воинами из разных полков, поэтому, когда халиф затеял расследование произошедшего, он совершенно ничего не смог понять — огромное пепелище посреди главной дворцовой площади никак не могло поведать, сколько же тел было сожжено, почему не похоронили, а сожгли, и куда сгинул его отряд, оставленный «прибираться».

Докопаться до истины может и можно было, и даже не слишком сложно, но уж больно противоречивые версии выдвигали в процессе расследования люди халифа Сулеймана. Он всю голову сломал, думая о том, кто из его ищеек и кем подкуплен, кто вообще воду мутит, и что еще затевает. Смута в халифате набирала обороты.

Утром, после «марша мертвецов», в Кордове объявился Джайран. Он сказал, что прибыл из Севильи со своими несколькими сотнями гвардейцев, узнал о гибели своего корпуса во дворце и чуть с ума не сошел от скорби по боевым товарищам.

Через несколько недель до столицы халифата стали доходить вести из восточных портовых городов Альмерии, Дении и Валенсии — неизвестные воины, числом превышающие гарнизоны вышеозначенных городов, вероломно взяли их без боя и правят там свою власть, ни в грош не ставя халифа Сулеймана. А новый лидер Альмерии, подозрительно похож на Черномора, павшего от каталонских мечей в Медине Асахаре. И звать его на мусульманский манер также — Афтах. "Ну да это все лживые сплетни!" — заверили халифа мудрые советники, побрякивая драгоценными безделушками в карманах, якобы украденными из Медины Асахары Каталонским графом.

Еще через день новое горе постигло Кордову — из Великой мечети украли наиценнейшие реликвии — кость руки пророка Мухаммеда и один из четырех первых рукописных Коранов.

Два года спустя в Алжир, в священный город Кайруан прибыл посол из Кордовского халифата.

Лидер клана Зири, эмир Алжира и Туниса Зави ибн Зири принимал посла в своем дворце:

— С чем пожаловал посланник?

— Великое горе обуяло государство Аль Андалус, о досточтимый эмир, — нараспев произнес Костолом. — Свирепые орды нечестивцев угрожают прибрать к своим грязным рукам наиценнейшие реликвии мусульманского мира — руку Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) и первый рукописный Коран.

— Как!? — гневно вскричал Зави и вскочил с трона. — Кто посмел? Кто эти шакалы?

— Я, — пожал плечами Костолом. — И мои люди.

Эмир обнажил саблю, и придворные тут же последовали его примеру:

—Ты что? Издеваешься что ли?

— Никак нет, о досточтимый эмир. Я прибыл к тебе с просьбой: приди со своей армией в Кордову, наведи там порядок, забери у нас Коран и кость Пророка, дабы пресечь распри моих полковников за обладание этим сокровищем. А я тебе окажу посильную помощь.

ПЭ. ЭС. Осколки ртутного фонтана из Медины Асахары и по сей день лежат в монастыре Монсеррат, возле Барселоны.

Костолом 13

ИСХОД ИЗ КОРДОВЫ

« Истасу бен Намину, визирю халифа.

Любезный мой казначей, визирь, раввин! Если ты читаешь это письмо, значит, с минуты на минуту к тебе ворвутся свирепые алжирские воины. Они уже рыщут по улицам Кордовы и режут глотки всем, кто под руку попадется.

Когда берберы придут к тебе, будь спокоен, я позаботился о том, чтобы они не тронули ни тебя, ни твоих домочадцев. Они лишь спросят: "Где коран?" Знаю, ты и понятия не имеешь, о чем речь. Тебе лишь нужно ответить: «Там, где договорились». Не обессудь, но коран из мечети украл я — твой надежный исполнитель кровавых заказов Джайран Костолумжин. Я припрятал книгу у тебя дома и сообщил Зави ибн Зири, что ты мой сообщник, потому он и пощадит тебя.

Как известно, долг платежом красен. Я очень благодарен тебе и всему юдейскому землячеству халифата, что вы не оскопили меня, поэтому зириды сохранят тебе жизнь. Также спешу тебя заверить, что мне не особо по душе было исполнять твои грязные заказы, но времена меняются, некоторые люди из подчиненных вырастают в начальников, и теперь ты будешь делать то, что я скажу.

Зави ибн Зири найдет Коран в условленном месте твоего дома и спросит про кость руки Пророка, ты же ответишь, что эту реликвию Костолом оставил себе до поры, ибо, как ты всегда учил меня, в кармане всегда должен оставаться хотя бы один козырь.

Я привел алжирского эмира в Кордову, подгадав момент, когда основные войска халифа будут в Севилье. У Зави есть достаточно сил лишь для набега, так что через несколько часов он и его армия вынуждены будут покинуть город. Думаю, невежливо будет заставлять гостя пересекать море в спешке, а посему я предложил эмиру твою помощь — я знаю, что у тебя есть родственники в долине Медины Эльвиры, будь так добр, отведи берберские войска туда, им там понравится. Заботясь о твоей безопасности, любезный Истан бен Намин, рекомендую и тебе так же проследовать с берберами эмира, ибо теперь ты друг эмира и враг халифа.

Кстати, вместе с Кораном берберы найдут мешочек серебряных монет Билибердата, которые ты так настойчиво отговаривал меня чеканить. Объясни, пожалуйста, эмиру, что, начиная с этого момента, эти никчемные фальшивки обретают силу, ибо у восточного берега уже родилось новое государство, жители которого будут выплачивать налоги в этой монете.

Что ж, за сим прощаюсь с тобой, дружище, обрекаю тебя на дружбу с Зави, вражду с халифом и жизнь на чужбине. Бывай, не скучай!

Твой дорогой Джайран Костолумжин».

Только Истас бен Намин закончил чтение письма, принесенное Саидом, как входная дверь его дома распахнулась. На пороге стоял эмир Алжира Зави ибн Зири.

— Обрекаю тебя на жизнь на чужбине, — проворчал под нос Истас, передразнивая слова из письма Костолома. — Что ты знаешь, щенок, о жизни на чужбине… Мой народ уже тысячу лет скитается, точно неприкаянный...

Я покидал Кордову с легким сердцем, жар от пожарища ласково грел мне спину, а ощущения от завершения важных дел согревали душу. Зириды еще бесновались в городе, но и они вскоре собирались покинуть его. Не знаю только, зачем алжирцы начисто разрушили дворец Медину Асахару, красивый же был! Ах, да... Совсем забыл: «Дабы не впасть в искушение и не привыкнуть к роскоши, как поддались соблазну погрязшие в парчовых одеяниях братья по вере из халифата»... Что ж... У воинов пустыни свое отношение к благам да удобствам. Можно сказать спартанское.

На Римском мосту мне повстречался мой учитель греческой философии из медресе Абу Мухаммед ибн Хазм.

Увидев меня, он поклонился и спросил:

— Теперь твоя душа довольна, Шайтан-Джайран? Кордова в руинах.

— Весьма, — ответил я, и готов был ехать дальше, но ибн Хазм спросил меня снова:

— Послушай, Костолумжин, по заказу халифа, я уже много лет пишу трактат о любви, я его назвал «ожерелье голубки». Но я сам ничего не знаю о любви, поэтому за несколько лет опросил об этом всех, с кем был знаком. Ты последний, кого я хочу спросить — что есть любовь, Джайран?

— Это та, что не дает забыть, кто я, и зачем явился в этот мир, — не раздумывая, сказал я и сам удивился своему скорому ответу.

— Разрушительна твоя любовь, Джайран...

— Нет, — говорю, любовь, как всегда созидает, но во мне она создала разрушителя. А не желаешь со мной поехать, мудрец?

— Нет, благодарю, — устало ответил ибн Хазм. — Моя любовь — Кордова, она не позволяет мне забыть кто я, и зачем я здесь.

— Счастливо мудрец....

— Прощай, шайтан-Джайран...

По дороге я нагнал сотню моих всадников и крытую арбу, в которой ехала Ксения с детьми. Поравнявшись с повозкой, я услышал ее голос, звучащий сквозь шелковую занавеску:

— Если ты для всего халифата Шайтан, то я, стало быть Шайтанша?

— Видимо так, — усмехнулся я. — А хочешь, я тебя султаншей сделаю?

— А в карты султанат не продуешь?

— Хех... Попробую...

Тем же вечером войска Зави ибн Зири покинули Кордову, опасаясь возмездия халифа, который приближался с войском из Севильи.

Зави держал путь на юго-восток, в горную долину, в глубине которой затерялся еврейский городок Гарнатха аль Яхуд, аккурат возле развалин Медины Эльвиры. Туда его вел Истас бен Намин.

Как и обещал бывший визирь, жители Гарнатхи после недолгих переговоров с ним открыли врата алжирским воинам.

Зави подивился гранатовым садам, растущим возле города. Такие огромные гранатовые плоды он видел лишь раз в жизни, когда в молодости с посольством отца побывал в Дамаске.

Эмир приказал укрепить город и решил обосноваться в нем, учредив собственный султанат. А Гарнатхе дал новое название под впечатлением от роскошных гранатовых садов — Гранада.

Я же, без приключений добрался до Альмерии, где меня встретил с распростертыми объятиями Афтах (Черномор). На следующий день он передал мне бразды правления городом, сам же стал начальником моей гвардии.

Через неделю я сам себе присвоил титул султана Альмерийской тайфы.

ЭПИЛОГ

На пристани Альмерийского порта стояли двое — султан Альмерии Джайран Костолумжин и его визирь-казначей Саид. Они провожали взглядом плавно отходящую от пристани галеру под стягом Альмерийской тайфы.

— На кой? — спросил визирь. — По мне, так бессмысленная трата денег.

— Не скажи, — отвечал султан, — доплывут до Киева, сообщат Великому князю Ярославу, что обосновались русские люди на Гишпанщине, просят присоединить новые земли к Руси-матушке.

— Вот Ярослав им и ответит: «На кой, уж больно далече, бессмысленная трата денег», — вновь проворчал визирь.

— Далече, — согласился султан. — На худой конец, хоть посольство установят и «хруст костей халифата» до родины домчат.

С плеча султана слетела серая птица с красным хвостом и полетела вслед за галерой, смачно матюкаясь на суржике из арабского и русского.

На судне гребцы затянули песню:

«Эх, дубинушка, ухнем ээх, зеленая сама пойдет подернем, подернем..да унем..»

ПЭ. ЭС:

Султан Джайран правил Альмерией 18 лет, укрепив государство и успешно выдержав несколько вооруженных противостояний с разваливающимся Кордовским халифатом и Гранадским султанатом. Он привлек в свою тайфу множество ученых и деятелей искусства. В Альмерии начался золотой век.

Джайрана убил старший пасынок, сын Ксении, по имени Зухайра. Он и стал новым султаном Альмерии.

В 1091-ом году в Испанию вторглись из Африки Альморавиды. Славянским государствам на восточном побережье Испании, в том числе и Альмерийской тайфе, пришел конец.

Коран, попавший в руки Зави ибн Зири, долгое время хранился в Гранаде, но когда марокканские князьки захватили Малагу (часть Гранадского султаната), Коран выменяли на город. После этого судьба одного из первых рукописных Коранов не прослеживается.

*****КОНЕЦ*****

Лара

Однажды, к великому визирю Кордовского халифата, Альмансору, прибыл гонец с северного христианского королевства. С донесением на арабском, причем посланник этого языка не знает.

Визирь развернул послание, читает:

" Привет тебе, о несравненный хаджиб! Меня зовут Руй Бласкес. Возможно, ты не слыхал обо мне, но я очень влиятельный человек в моем королевстве. Слушай, не в службу а в дружбу, выполни, пожалуйста одну просьбу, потом, обязательно сочтемся - убей гонца!"

Визирь, в шоке от такого вероломства, медленно сворачивает послание, заглядывает в синие глаза гонца, и спрашивает его:

--Слышь чувак, а ты вообще кто?

--Нууу,--замялся гонец,-- меня зовут маркиз Лара, и я весьма значимая персона в моих краях...

--Даа?,--поперхнувшись шербетом, булькнул Альмансор,-- ааа вот в письме, значится некий Руй Бласкес, он кто?

--Мой родственник,--ответил маркиз.

--Хм, а может вы чего- то не поделили?

--Было дело,-- кивнул Лара,--не так давно Руй Бласкес женился, и на хмельной свадебной вечеринке, мой младшенький сынок, в пьяной потасовке, случайно убил брата жены Руя. Так что, не удивлюсь, если Руй месть задумывает.

--Так и не удивляйся!

Визирь переводит посланнику содержание депеши.

Волосы от ужаса встают дыбом на голове маркиза Лары, на что визирь ему говорит:

--Да ладно мужик, не парься. В конце концов, кто мне этот Руй, чтобы выполнять его просьбы? Нравишься ты мне, давай поступим так: ты останешься в Кордове, на правах почетного пленника, выделю тебе хороший дом в Медине, живи и не тужи, только хаживай ко мне во дворец, рассказывай ваши северные сплетни, плюй в потолок, и будь счастлив.

Остался в Кордове маркиз Лара, прожил в ней несколько месяцев, пока в город не приехал второй гонец с севера, на этот раз не с донесением, а с огромным мешком за плечами. Быстренько навел справки, мол, где тут живет маркиз? Явился к нему, и выложил из мешка на стол перед Ларой семь отрезанных голов сыновей маркиза.

Услыхал о том Альмансор, и воскликнул:

--Ну и враг у тебя маркиз, вижу, что тебе и без меня тошно, а давай так: езжай домой, похорони по человечески сыновей...отпускаю я тебя, езжай, Аллах с тобой.

Уехал на родину Лара, а в Кордове, в его доме, осталась его арабская служанка, которая несколько месяцев спустя родила сына.

Женщина назвала бастарда Мударра( бог ей судья). Когда мальчик подрос, то стал интересоваться у матери:

--Мама! А кто мой папа?

--Ну,-- засмущавшись начала отвечать мать,-- знатный христианин с севера, зовут маркиз Лара. Хочешь знать больше(?), вот тебе половинка перстня отца, езжай на север, найди его, авось признает ..

Уехал Мударра на север искать отца. Нашел! Но, постаревший маркиз, не торопился признавать своего незаконнорожденного отпрыска. Еще бы! Рядом ведь жена стоит.

А жена возьми, да и ляпни:

--Ты что старый хрыч вытворяешь? Это последний из оставшихся в живых твоих сыновей. А ну признавай живо! Что было, то было - быльем поросло, прощаю тебе грехи молодости, признавай давай!

Признал маркиз бастарда, а Мударра, благодарный мачехе за столь доброе отношение решил: нужно сделать нечто большее, нежели просто " спасибо" сказать.

И отправился Мударра на поиски врага семьи - Руя Бласкеса.

Нашел! Связал, привез в замок отца, и разослал по всем соседям письма, в коих написал примерно так:

"Все те, кто считают себя врагом Бласкеса, приезжайте на пьяную вечеринку, поупражняемся в метании дротиков в Руя.

Сам Мударра и не ожидал, что явится такааая куча народу: всем нетерпелось метнуть копье в прибитого к доске Руя. В итоге, к концу вечеринки, от Бласкеса остались лишь рваные лохмотья плоти. Так, Мударра отомстил за смерть своих семерых старших сводных братьев, и отблагодарил мачеху.

Несколько десятилетий спустя, потомки Мударры стали королями Кастилии( династия Лара, одиннадцатый век).

Сколько правды в этой истории, сказать сложно, но и по сей день стоит в центре Кордовы дом, где проживал маркиз Лара( сейчас это музей), а на севере, недалеко от Бургоса, в маленьком городке " Салонес де лос инфантес", в церкви, пред алтарем, до сих пор стоит серебрянный ковчег, где покоятся семь отрезанных голов благородных мужей Лара.

Сей сказ - моя переработка средневековой поэмы " Легенда о семи отрезанных головах благородных мужей Лара", адаптированная для вещания ее в моменты экскурсий по Кордове( потому и стиль изложения несколько фривольный).

Когда- то, сия поэма была столь же популярна, как " Рыцари круглого стола короля Артура" или " Песнь о Роланде", но позже ушла в тень.

Правда, в шестнадцатом веке, один английский литератор с удовольствием прочел ее. Особенно, ему понравился сюжетный прием: гонец с посланием " убей гонца". Англичанин обработал этот момент по своему, приставил к донесению Розенкранца и Гильдерстерна, и на свет появилась нетленка Шекспира "Гамлет". Не то чтобы плагиат, но, навеяло).

Ожерелье голубки

ОЖЕРЕЛЬЕ ГОЛУБКИ

В начале одиннадцатого века, некогда могучее государство Аль-Андалуз раздирали междуусобные войны. Главным виновником ослабления страны, был некий Джайран - лидер гвардейского корпуса Саккалиба, негласный предводитель "славянской партии" при дворе халифа Хишама Второго, главный поединщик всего воинства Аль-Андалуз, и посол державы.

Умер уже великий визирь Аль Мансор, невольно превративший славянского раба Ивана Костолома в самого главного лиходея эпохи - Джайрана, и не кому более было защитить халифат, ибо халиф был слабоволен. Между остатками могущества Аль Андалуз, и Джайран-Шайтаном, оставался лишь поэт, и учитель философии Джайрана - Абу Али ибн Хазм. Он любил Джайрана, как своего лучшего ученика, боялся, как могущественного воина и придворного мужа, за которым стоит пятнадцатитысячный корпус верных ему гвардейцев, и ненавидел, как человека, прославившегося на весь восточный мир своей хитростью и вероломством.

Однажды, Джайран навестил своего старого учителя, и спросил его:

--Закончил ли ты свой трактат о любви " Ожерелье голубки", о досточтимый мудрец?

--Почти,-- ответил ибн Хазм,-- но зачем ты интересуешься могущественный разрушитель держав? Любовь - это чувство созидательное, оно не про тебя.

--Ну почему же?-- возразил Джайран,-- я батю своего любил, и он просил меня перед смертью, уничтожить всех тех, кто виновен в моем пленении на Руси, и продаже в рабство. Я говорю тебе это с высоты той мощи, которую обрел, и не страшен мне теперь никакой донос к халифу, а значит, теперь я могу говорить с тобою откровенно.

--Это все пустые отговорки,-- качая головой, ответил мудрец,--не раб ты уже давно, а продолжаешь строить козни государству, пригревшему тебя, лишь по твоей природной озлобленности. Помяни мое слово: за бесчинства твои, гореть тебе в Аду вечно, и убит будешь вероломно, так, как часто убивал сам.

--Все это лирика,-- усмехнулся Джайран,--я, нынче, планирую посольство к каталонскому графу, а он большой ценитель прекрасного. Мне нужен твой трактат, чтобы преподнести его графу в подарок.

--Неужели ты думаешь, что я тебе его отдам,-- удивился ибн Хазм,--ты способен обратить белое в черное, благо в беду, и зная это, как по твоему я должен поступить?

--А выбор у тебя невелик,-- засмеялся Джайран,-- не подарю графу трактат, так подарю что- нибудь другое, скажем, красивейший фонтан всех времен и народов, что стоит во дворце Медина-Азахара. Разница лишь в том, что трактат я мог бы отвезти сам, а за фонтаном, графу придется ехать в наш дворец со всем своим войском, скажем тогда, когда халиф с основной армией будет где-нибудь далеко, стяжать дань с христианских соседей. Скажи честно, ты боишься ответственности за последствия?

--Еще как боюсь,-- кивнул поэт,--я многого боюсь: и халифа, если стану невольным виновником вражеского вторжения, и тебя, если донесу владыке о кознях твоих. Я уж давно смирился с тем, что после смерти буду держать ответ пред Всевышним за свою трусость, но, по крайней мере, Аллах не будет вменять в вину помощь тебе.

Джайран ненадолго задумался, а потом сказал:

--Есть у христиан в Библии некий Понтий Пилат, который любил пророка Ису(Иисус Христос у масульман), но не смог спасти, и " умыл руки", полагая, что смыл, таким образом, вину за его казнь. Христиане полагают, что Пилат ныне пребывает в низшем кругу ада за свою трусость, подле величайших грешников на все времена. Думаешь, может быть хуже, если ты отдашь мне свой трактат?

--Правы в этом христиане,-- согласился ибн Хазм,--но, заклинаю тебя, оставь меня наедине со своими грехами, и не прочи мне новые.

--Будь по твоему,-- нехотя согласился Джайран,-- но, прочесть то дашь трактат, когда закончишь?

--Зачем тебе, черная душа-русые волоса?

-- Не для таких ли как я, завещана светлая мудрость о любви?-- возразил Джайран,-- кто пребывает уже в сем благословенном чувстве, тем твои стихи необязательны.

--Хорошо же я тебя обучил риторике...и софистике,-- тяжко вздохнул учитель,--ты обещал отцу, что хруст костей всех виновных в твоей подневольной жизни на чужбине, услышат даже в далеком Киеве, и я не могу быть в том тебе судьей. Давай так: когда завершишь ты свои черные дела, и почувствуешь удовлетворение от содеянного, я сам принесу тебе "Ожерелье голубки", но предрекаю тебе скорую смерть после прочтения.

--Отчего ж так?

--Любовь, проблеснувшая в черством сердце, оскорбит тех, кто был рядом с тобой из страха, и подвигнет их к смертоубийству...

Не отдал ибн Хазм Джайрану трактат. Но, прошли годы, Джайран, своими темными делами, окончательно развалил государство Аль-Андалуз, и на его обломках, основал целых шесть султанатов, где владыками поставил своих полковников. Сам же, стал править Альмерийской тайфой, ведя бесконечные войны с Гранадой, Кордовой, и даже Алжиром. Он пригласил к себе из Кордовы своего старого учителя ибн Хазма, и тот откликнулся, даже привез в Альмерию свой трактат о любви.

Джайран прочел его. Размякло тогда черное сердце непобедимого воителя и султана Альмерии, и стал он вновь оказывать знаки внимания жене своей - Ксении -- главной женщине своего многочисленного гарема, на долгие годы им позабытой. Не стерпел сие Зухайра - старший пасынок Джайрана, дотоле боявшийся даже глянуть в сторону могучего Джайрана. Попрал страх свой юноша стремлением вернуть покой матушке своей, и заколол Джайрана кинжалом в спину.

"Любовь -- бриллиант души человеческой, не терпит оправы из черного камня"-- дописал сей фразой свой трактат ибн Хазм.

ПЭ.эС: Сей пост - лирическое отступление к роману "КОСТОЛОМ".

Личность Джайрана, известна востоковедам, главным образом, благодаря запискам поэта ибн Хазма. В википедии, Джайран фигурирует как "Хайран".

Колокола

КОЛОКОЛА

-- Батька! Зачем звонят колокола?

-- Они зовут...

-- Это как так?

-- Звон слышишь ушами, а зов душою, душа откликается на красоту.

-- Куды зовут то?

-- Куды колокол отольешь, туды и зовут: отольешь на пожар—туды и зовут, отольешь на молитву--туды и зовут....доброй молитве—добрый звон.

-- А тот что я отлил, куда зовет батька?

Отец ударил в колокол, и звук полетел над лугом близ литейной, сплелся с ветром в тугую косу, стеганул ею по разнотравию, и узким языком легла трава за горизонт.

-- В дальний путь сынок, в дальний путь...

***************************************************************

В 1049-м году, Ярослав Мудрый отправляет во Францию посольство во главе с боярином Гостомыслом. При посольском приказе в Париж направляется и Анна Ярославна—дочка великого князя, которой судьбой уготованно стать королевой Франции.

В три телеги загрузили дары для короля: меха да ожерелья из янтаря, новгородские бронебойные луки да тончайшей работы кольчуги...

Людей мастеровых, Гостомысл решил взять также: кузнецов да столяров-краснодеревщиков, резчиков по кости и колокольных дел мастеров, мол, пущай покажут на чужбине, что мы умеем, да и подучиться чему не помешает...

Путь выдался долгий, на многие месяца, местами опасный, а местами и в дрему вгоняющий.

Княжна Анна заскучала, и боярин заметил, что девушка частенько играет в «гляделки» с молодым колокольных дел мастером Василием...

«Этого еще мне не хватало»-подумал Гостомысл: «До Парижу еще ехать да ехать, недосуг мне невинность княжны до свадьбы стеречь, от парнишки избавиться надо, от греха подальше...»

Уж земли Бургундии проезжали, когда Гостомысл подозвал Василия, и сказал ему:

-- Василий, тебе выпала великая честь постоять за нашу святую веру, и не посрамить исссскуство литья русских колоколов...Слушай внимательно: полвека тому назад, в соседней с Францией Гишпанщине, лютовал владыка Кордовы Аль Мансур, его полчища явились в королевство Леон, и ограбили монастырь святого Иакова, где покоятся мощи апостола. По приказу Аль Мансура, басурмане сняли с часовен колокола, и велели христианским военнопленным пешком, на себе, тысячу верст нести колокола в Кордову, где их перевернули, и повесили заместо люстр в мечети. Там, аки в плену, в главной цитадели нехристей и по сей день томятся колокола святого Иакова...

-- Так что, боярин, колокола велишь от басурман вызволять? — спросил Василий...

-- Не по плечу тебе это, дубина! — осерчал Гостомысл, — умей слушать до конца: ступай в город святого Иакова, что в королевстве Леон в Гишпанщине, отлей для монастыря апостольского новые колокола, взамен украденных,....да отлей так, чтобы каждый заслушаться мог, чтобы душа запела от их перезвона. Ступай, и не посрами мастеров русских...

С этого момента, пути Василия и Анны Ярославны разошлись: княжна, с посольским приказом, поехала до Парижу, а Василий, один-одинешенек, пошел в гишпанские земли...

Когда парень добрался до града святого Иакова, то нашел его в большом запустении и в великой грусти. Все еще не отремонтирован апостольский монастырь после погрома Аль Мансура, все еще не висят колокола на часовнях, народ бродит по улицам сумрачный, неулыбчивый...

«Ой бяда, бяда, будто басурманин только вчера здесь гулял»--подумал Василий: «Видно к месту я тут, пора будить добрым колокольным звоном свет в поникших душах...»

Пока Василий шел по Гишпанщине, выучил немного слов на тамошнем наречии, и с этим невеликим богатством явился к епископу, и как умел, на пальцах, выразил желание отлить колокола для града святого Иакова.

Епископ, уж было собирался объявлять конкурс на литейщиков, но как только услышал, что Василий согласен работать за еду и ночлег, тут же дал согласие, мол, если получится паршиво, не особливо накладно будет переделать...

Первый колокол, Василий отлил для сбора на вечернюю молитву, назвал его «Санта Фе» (святая вера), и строго настрого запретил монахам крепить его к механизму, который колокол вращает, ибо звон -- есть взывание к душам, а значит живая рука должна звонить, а не бездушное вращение колеса с ручкой...

Второй колокол, мастер назвал «Эсперанца» (надежда)—набатный, тут уж пришлось пойти местным на уступки, ведь как говорят: «со своим уставом в чужой монастырь не лезь»...., так пущай вращают «Эсперанцу» своими машинами, дабы не сильно ворчали, мол: "чужак пришел незнамо откуда, да еще со своими правилами."

Правда, звук случился таким, как если бы к хвосту кота, размером с кита, привязали связку медных котлов, и дали пендаль киту(пардон, коту).........................пуффф...силы небесные! Уберегите меня от этого страшного звука, сбивающего с толку и стук сердешный, и мысли глубокие...............благо набат звонить приходится не часто....

Третий колокол, Василий назвал «Амор» (любовь), для воскресной службы и святых праздников, к нему в придаток и малый колокол—«Сонриса» (улыбка). Звонить, мастер велел лишь вручную, чередуя «Любовь» и «улыбку», и вместе они звучали в унисон двойному ритму сердец...

Чертвертый колокол, мастер назвал по русски, и никому не сказал, что означает его название, наказал лишь ударить в него только тогда, когда вернутся в град святого Иакова родные колокола из кордовского плена, и займут свои законные места...

Частенько в те месяцы можно было увидеть мастера Василия, сидящим на часовне под четвертым колоколом, и смотрящим с тоскою в сторону родного края...

Когда случился очередной набег басурман, Василий, защищая стены города, был застрелен из пращи, и последние его слова случились такими: « Эх, гудит набат, то ли кот в котлы звонит, то ли кит котом гремит...»

Прошло 180 лет. В 1236 году, когда к Руси уже приближались полчища Батыя, кастильский король Фердинанд Третий, ныне святой, покоряет басурманскую Кордову, входит в великую мечеть, освещает ее, превращая в собор.

Фердинанд видит, висящие в качестве люстр перевернутые колокола, велит их снять, и вот уже мусульманские военнопленные, пешком, на себе, тысячу верст, несут колокола святого Иакова обратно, в апостольский град.

Когда колокола уже подносили к Сантьяго де Компостелла(град святого Иакова), впервые ударили в четвертый колокол Василия. На звон, к часовне прибежала дюжина чужеземцев, светлоглазых, бородатых, в кафтанах с меховыми отворотами, назвались новгородскими купцами, и стали допытываться у монахов, что за колокол звонит?

Монахи показали, а заодно и спросили у новгородцев: «..не знаете ли, люди добрые, что написано на колоколе?»

«Как не знать..»--ответили купцы: « написано---ПОРА ДОМОЙ».

Примечание: и по сей день, в Испании, колокола вращаются с помощью колес и шестерней, а последние десятилетия, эта ацкая кокофония заводится с помощью электродвигателя.

Путь паломников в Сантьяго де Компостелла(город апостола Иакова)--третий по важности у католиков, после пути на Святую землю и в Ватикан.

Деньги

"Я мыслю, следовательно существую"

Рене Декарт.

Если мыслительный процесс -- главный маркер жизнедеятельности, то сами мысли, это продукты жизнедеятельности. Мысли -- все что мы имеем, ведь любой материальный объект принимается нами лишь после умственной обработки. Объект может быть в наличии, но без обработки информации о нем, мы не знаем о его существовании.

Познакомимся, я -- Деньги. Нет, не бездушная пачка хрустящих купюр, не счет в банке, я -- обработанная разумом квинтесенция всего вышеперечисленного и много чего еще -- мысль, даже идея, а для вашего внутреннего взгляда могу выглядеть вполне материально, даже антропоморфно. Обо мне грезят все, или почти все люди. Грезят, в основном, однообразно, и так часто, что я способен вышагивать по этим грезам из одной головы в другую точно по квадратикам тратуарной плитки, выложенным от двери одного дома к другому.

Однажды, в образе бомжа, я вылез из телевизора в квартиру Пети Друнова -- ухватился за мечту, излучаемую его очами в сторону изображения графа Монте-Кристо на экране.

-- Аббат Фариа? -- метко попал в "молоко" Петр, машинально наводя на меня мушку пульта.

-- Лучше. Я -- тот, кто не приносит счастья, но позволяет грустить в комфорте, -- ответил я, и сразу добавил, -- Ты зачем в меня этим целишься? Отключить хочешь?

-- Грустить в комфорте... Ааа, Коньяк, -- недогадливо догадался Друнов, -- почему без шоколадки?

-- К философам прихожу без презентов, в виде чистой идеи. -- отозвался я, одергивая грязное драное пальто, задравшееся пологом на загривок в момент неуклюжего прыжка из форточного размера телека.

-- Ч-чистой? -- недоуменно повторил собеседник, оглядывая мой неопрятный прикид, -- какова же тогда грязная?

-- Чисто выбритая высокомерием, облаченная в Hugo Boss гордыней, закованная в Rolex алчностью. Но, ты ведь не о том мечтаешь, не правда ли? Для тебя, я, скорее, свобода.

-- Деньги! -- наконец дошло до Петра.

Я, поклонился в издевательском реверансе.

-- И что теперь?

-- Пойдем, пожрем. -- заявил я, и деловито прошагал на кухню -- к холодильнику.

-- Там мышь повесилась! -- искренне соврал Друнов.

Мышь, перед обалдевшим взглядом подоспевшего хозяина холодильника, уже вылезла из петли, когда я отворил дверку агрегата, села на скумбрию, и поводя левой передней лапкой направо, прогорланила тоном базарной торговки: "Свежие фрукты, апельсыны-мапэльсины, арбузы-гарбузы, сладкие, вах-вах, пальчики оближешь!"

Правой лапкой, указав налево, пропела ангельским сопрано:"Окорока копченые, потроха печеные, мозги тушеные!"

Петр, сглатывая слюну потянулся к полке белого кормильца. Мышь фыркнула, согнула левую лапу в локте, зажимая ею распрямленную левую, и рявкнула басом:"Накося-выкуси!"

Друнов, обиженно посмотрел на меня.

-- Дела желудочные вне моей компетенции, я -- лишь идея, а желудок материален. -- неоправданно бодро оправдался я.

Желваки ходуном заходили на лице приходящего в ярость философа, он вытянул из кармана халата пульт управления телеком, и приставив его к моему сердцу нажал на окурок, прилипший к красной кнопке. Выстрел, еще один -- контрольный в голову!

Чтоб я к тебе хоть раз еще пришел.....накося-выкуси Петя!

Бесполезное занятие

Сидела в харчевне компания мужиков, говорили о разном, в числе прочего, зашел разговор и бесполезном знании:

-- Я духовную семенарию окончил, а последние пятнадцать лет еретиков четвертую по приказу вышестоящих чинов, -- пожаловался Курт, -- согласно квалификации, мне полагалась должность судьи инквизиции третьего ранга, но как только было замечено начальством, что я в пытках хорош, прописали мне оклад на три сольдо больше, чем судье, вот я и застрял в палачах навеки. Зачем учился -- время тратил, все равно позабыл изрядно науку теологическую.

-- Это еще что, -- ответил Бранд, -- я из семьи потомственных костоправов, и дело фамильное постиг в совершенстве, но покамест отец в силе был, да главным костоправом на деревне слыл, подрядился я в юности подмастерьем к плотнику. Десять лет прошло, а я все плотничаю.

-- А я язык несуществующий выучил. -- Буркнул Вирс.

-- Как так? -- Изумился Бранд.

-- Зря не поставил в споре на самое бессмысленное занятие,-- всхохотнул Курт, -- рассказывай, как тебя угораздило?

Вирс глубоко вздохнул, хлебнул Эля, и начал рассказ:

" Проезжал мимо нашего хутора купец с богатым караваном, меня заприметил -- заметил, как я ловко скороговорки на одном дыхании выпаливаю, и говорит:" Мне на чужбине лавочник надобен -- товар сбывать из твоих краев. Пойдем со мной, обучу тебя языку страны той далекой." Я и пошел с ним. Четыре месяца с караваном шли, все язык престранный учил, постиг его от и до, быстрее чем на родном балакать стал. А как добрались в город иноземный, до лавки купеческой дальней, так оказалось, что язык, мною освоенный, только я и знаю. А чудак-купец и говорит:"Обучил я тебя языку края далекого да заморского, чтобы у покупателей веры больше было, что мол, не с континента родного товар прибыл, а с краев вовсе неведомых да диковинных, посему и цена кусачая".

-- Как же ты с тамошним людом торговал? -- удивился Курт.

Вирс, махнул рукой, и сказал:

-- Жестами, цену на пальцах показывая, да достоинства товара на мне одному тарабарщине известной расписывая. Впрочем, торговля шла бойко.

-- Стало быть был резон тарабарщину ту учить. -- заключил Бранд.

-- Может и был, -- пожал плечами Вирс, -- только мне того мало было. Отработал я у купца два сезона, да подался в "лихие людишки" в леса. Сколотил шайку, и подельников тому языку и обучил, чтобы наушники по тавернам суть разговоров наших не прознали.

-- Где же они сейчас, подельнички твои? -- спросил Курт, поглаживая обух топора, висящего на поясе.

-- Разбогатели мы все, остепенились, один епископом стал -- твоим начальником Курт, другой купцом заделался, тем самым, который рынок строить в нашей деревне решил, именно он тебе заказ и дает, Бранд.

-- А как же тарабарщина ваша, забыли небось? -- поинтересовался Бранд.

-- Как же можно? Мы с вами сейчас на ней и говорим.

Курт с Брандом взволнованно переглянулись, и первый из них спросил:

-- Брешешь? На этом языке еще деды наши говорили.

-- Дед твой также в шайке нашей состоял, а женился, и супругу свою обучил.

-- А мой дед? -- выпучив глаза, спросил Бранд.

-- А ты его и не знал вовсе, о чем говорить? -- ухмыльнулся Вирс.

-- А как же книги старые в семенарии? -- не унимался палач.

-- Их дед того купца, что меня обучал, составлял, он и язык придумал.

-- Брешешь, все ты брешешь, -- вскричал Курт, вскакивая из-за стола, -- зачем только, в толк взять не могу. Орава мужиков взрослых речь неведомую освоила, будто бы им заняться нечем!?

-- Ты же учил мудрость книг, кои тебе не надобны вовсе, а ты, Бранд, впустую ремесло костоправа освоил, вам ли меня спрашивать об этом? -- улыбнулся Вирс.

-- Молоды были, себя искали и ошибки совершали. -- возразил Бранд.

-- А я созрел, бесполезное знание себе на службу поставить вознамерился, дабы в старости сожалеть не о чем было, -- пожал плечами Вирс, -- тайное знание промеж избранных -- единит.

-- Докажи бредни свои! -- настаивал Курт. -- Должен остаться кто-то, кто помнит язык праотцов наших.

-- Были такие, -- с грустью произнес Вирс, -- да ты их всех четвертовал на службе у Священной инквизиции, а ты, Бранд, им всем гробы ладил. Коли на языке предков ваших, черное звалось белым, а Бог -- Сатаной, то того достаточно, чтобы добрых людей в ереси обвинить и со свету изжить...

Курт схватился за топор, но через мгновение поостыл, и изрек:

-- Пьян Вирс не в меру, потому и бред несет, пошутковали и довольно, поздно уже, айда по домам разбредаться...

Мужики разошлись, но и Курт, и Бранд, не поверив ни единому слову Вирса, уходили с тяжелым камнем на душе, отравленной сомнениями, оброненными в пьяной болтовне:"А вдруг это стервец правду говорил? Ведь и лгал весьма складно! Какое же бесполезное занятие -- сомневаться в том, в чем был уверен всю жизнь, по вине малознакомого бродяги-балагура!"

Новый компрачикос

Беру колбу, заливаю в нее говяжьего бульона -- это питательная среда. Осторожно, пипеткой по капле, булькаю туда сомнения, добавляю дрожжей, подогреваю колбу на примусе -- пускай дрожжи растут. Вырастают комплексы. Отламываю кусок, разминаю, и вливаю в уши шприцом. Шмат теста вместо мозгов на дне черепной коробки начинает подниматься, и чтобы масса не полезла через нос, ее излишки необходимо выговорить через рот. Дальше- легче: слушатели наматывают изрыгаемую мной лапшу на уши, а потом всасывают мои сомнения в ротовую полость, заражая сомнениями дотоле твердую мысль. Они уже не упрямы как ослы, с ними легче спорить, их уже можно в чем-то переубедить. Я -- новый компрачикос, калечу людям мозги. Меня называют троллем, но это слово не столь красноречиво свидетельствует о моем призвании. Я -- новый компрачикос. Слушатели думают, что я просто куражусь, пытаясь вывести их из душевного равновесия. Нет. Я сею хаос в их мыслях, сомнениями я уничтожаю личную точку зрения и расшатываю моральные принципы.

Зараженный разум, порождает хронический скепсис головного мозга -- его невозможно заразить повторно, он имеет иммунитет к троллингу, он только из него и состоит. Я порождаю себе подобных. Я -- новый компрачикос.

Мальчик

Сопрыкин, завороженно смотрел в экран монитора, на котором за каким-то лядом транслировался роскошный вороной жеребец с длинной седой гривой.

"Если бы сам не увидел, ни за что бы не поверил, что такой окрас бывает."— подумал Сопрыкин:"Он так же нереален, как Россия без воровства!"

Животное находилось в очень тесном пространстве, окруженное мудреными приборами, и поминутно вылизывало языком обьектив камеры, наставленной на него. Вырубить бы экран и сконцентрироваться на допросе подозреваемого, но у следователя не хватало воли оторвать глаз от коня:

— Как же он прекрасен! — вырвался возглас у Сопрыкина, — почему он лижет объектив?

— Камера встроена в экран, на котором конь сейчас видит Ваше изображение, — ответил Кудасов, и тут же добавил, — жизнерадостный конь, любвеобильный, понравились Вы ему, гражданин следователь.

— Ладно, довольно лирики, — наконец перешел к делу Сопрыкин, — Ваш начальник — Бережной Илья Фомич, попался на пустяке, и раскололся, ненароком, в более крупном деле, и по глупости сдал всех сообщников, так что, Кудасов, советую не отприраться, дабы не усугблять собственную вину. Поступим следующим образом: я говорю то, что узнал от Бережного, а Вы отвечате: было али нет. Поняли?

Кудасов обреченно кивнул.

— Четыре года тому назад, НПО"Спёрково" получило государственную субсидию на разработку нескольких измерительных приборов. Я сейчас говорю о проекте "Марианская впадина". Было такое?

— Было.

— Три дня назад, Бережному стало известно, что на Шикотан— в место расположения "Спёрково", выезжает комиссия из Москвы, чтобы оценить результаты разработок вашего НПО. Так?

— Так.

— Так как весь грант был разворован, Бережной придумал следующий план: неработающие приборы, которые он некогда демонстрировал по телемосту московской комиссии, он распорядился погрузить в старую советскую батисферу, ржавевшую на территории НПО с незапамятных времен. Планировалось опустить ее на дно Марианской впадины, якобы для проверки приборов в экстремальных условиях, после чего должна была случиться внештатная ситуация — обрыв тросса. Таким образом, никчемная батисфера останется на недостижимой глубине со всеми разработками, и проверить их в действии членам комиссии не представится возможным. Так было?

— Да, гражданин следователь.

— Но, в момент погрузки батисферы в вертолет, ночью, Бережной заметил свидетеля его преступных действий. Так?

— Да.

— Что в тот момент Бережной приказал Вам?

— Избавиться от мальчика.

— Вы это сделали?

— Да.

— Вы признаете себя виновным в преднамеренном убийстве с целью сокрытия улик, указующих на расхищение гос.собственности?

— Нет еще.

— Как это?

— Мальчик еще не умер.

— Вот как! Где он?

— На вас смотрит.

— Чееего?

— Конь на экране, гражданин следователь, у него кличка "мальчик", он сейчас в батисфере, которая уже на дне впадины. Через десять минут кислород закончится, и я признаю себя виновным в убийстве коня.

— Кудасов, вы издеваетесь?

— Никак нет, гражданин следователь, Бережной увидел Даренку десятилетнюю — племяшку сторожа нашего, счел ее за мальченку, стрижка у нее короткая, вот и приказал избавиться от мальчика. А Даренка с конем стояла тогда, с "мальчиком" как раз, хвост его в косичку заплетала, да на нас издалека смотрела, вот я и распорядился завести мальчика в батисферу. А что: формально приказ выполнен, и свидетели тому есть, если бы аферу не раскрыли, так бы и думал Бережной, что я человека-свидетеля сгубил, а коль проверить бы решился, то ему бы ответили ровно как я наказал: " Был мальчик, посадили в батисферу, как и было велено".

Пораженный Сопрыкин перевел взгляд с Кудасова на светящийся монитор: конь-"мальчик" опустил на секунду морду, и следователь заметил, что вместо хвоста у коня приветливо виляет седой обрубок.

— Как же он прекрасен, даже без хвоста, — снова прошептал Сопрыкин, и на глаза его навернулись слезы, — смотри Кудасов, смотри как совесть твоя умирает...

— Это— совесть Бережного, — печально произнес Кудасов, — а моя, воон она, за окном.

Следователь глянул в окно: во дворе, немного ссутулившись, на лавочке сидела девочка Даренка, теребя в руках уздечку пропавшего "мальчика", а в ее пепельно-русую короткую шевелюру был вплетен убранный в аккуратную косу седой конский хвост.

Вахтер

"Люди учатся, и этим фактом можно оправдать их ошибки. Графоман только тот, кто сам малодушно подозревает себя в этом".

2о25 год.

"Информационные войны, уже давно стали маркером нашего времени, но только к 2025-му году человечество осознало важность тщательной подготовки диванных войск.

Центры вербовки рекрутов перестали набирать голых энтузиастов, боевой дух которых весьма высок, но навыки по влиянию на сознание обывателя оставляли желать лучшего.

Идеологи диванного милитаризма, обратили внимание на литературные конкурсы — те самые площадки для самовыражения, которые способны выявить в потенциальном диванном бойце как рвение, так и возможности, но пестовать таланты регулярной муштрой с нарочито сложными условиями поставленных информационно-боевых задач, оказался способен только один конкурс — "Случайный рассказ".

Взяв под крыло СР, министерство пропагады всемирного общества защиты потребителя быстро превратило конкурс в огромную международную корпорацию, и, тем самым, убило сразу двух зайцев— избавилось от необходимости прямого финансирования подготовки кадров, и приобрело мощнейший их источник."—

справедливо заметил военный историк Клим Жуков в своем канале на ю-туб, и тут же добавил:

"Диванные войска эволюционировали от феодального уклада к формату регулярных армий за рекордную дюжину лет, и наибольшая заслуга в этом, безусловно, лежит на Случайном рассказе. Если СР упорно сопротивлялся попыткам включения его в пропагандисткие войска целого ряда стран, то от предложений общества защиты потребителей отказаться не смог. В конце концов, читатель— тоже потребитель, а борьба за потребительский спрос уже давно ведется по всем канонам военной науки."

Пять лет спустя

Я — ветеран первой диванной дивизии СР, ефрейтор третьего отделения второго дезинформационного взвода, за выслугу лет получил теплое местечко вахтера при главном офисе СР на восьмидесятом этаже "эмпайр стэйтс билдинг" в Нью Йорке.

Как автор, я звезд с неба не хватал, потому и не дорос до вожделенного чина контентфюрера СР. Да что уж там, вообще не до кого не дорос, но в должности вахтера, мне удалось раскрыть одну из самых интересных тайн моего времени. Это было так:

Первого мая, 2030-го года, в конференц-зале при центральном офисе СР, должна была состояться "Выставка достижений СР".

Не буду утруждать себя описанием ее экспонатов(это за меня, на днях, сделают другие конкурсанты), а поведаю, что начальство сообщило мне пароль для входа на выставку —" графоман не пробегал?". Отзыв— "пробегал, воон в ту дверь, справа от меня".

Соль в том, что если я позволял посетителю войти на выставку, озвучив отзыв и сделав пригласительный жест рукой, то из этого вовсе не следовало, что вошедший обязан ломиться в дверь, куда забежал гипотетический графоман, но более половины посетителей именно это и сделали, несмотря на то, что еще правее находилась дверь с табличкой: " Выставка СР".

Пропустив добрых пару сотен человек, я, наконец, покинул вахту, и решил тоже заглянуть на выставку.

О ужас! Тех посетителей, которые "последовали за графоманом" в конференц-зале не оказалось, в то время как я точно знал, что за дверью "графомана" находился лишь тесный чулан, в который, от силы, поместилось бы три человека.

Набравшись мужества, я отправился в "графоманскую": отворил дверь, и увидел зеркало и свою удивленную физиономию в нем. Премного охренев, я прикоснулся к нему. Отражающая поверхность оказалась мягкой и податливой. Зеркало засосало меня в иное пространство(надо же, до чего дошли современные технологии!). О Боже, что я там увидал: новейшие модели боевых диванов, походной колонной выстроились на песчаных барханах(это что, Калахари?), вплоть до линии горизонта; бойцы на них жрали пончики, и щурились под палящими лучами солнца; вдали, а над флагманским диваном на гусеничной базе от королевского тигра обитом роскошной парчой, на ветру развевался алый стяг с лозунгом—"Добро пожаловать в писательский Ад!"

Ну, кому Ад, а кому радость от халявных пончиков! Спешно накатав на коленке отчет о произошедшем, который вы сейчас и читаете, я просунул его обратно— по ту сторону от зеркала, и пошел искать свободный диван.

Я сам, оказался в указанном месте случайно, впрочем, как выяснилось, также думали все обитатели Ада. Переосмысливая случившееся, и общаясь с аборигенами, я пришел к выводу:"В этой пустыне, в погоне за мнимым графоманом, оказались все те, кто погнался за ним из страха узнать в беглеце самого себя".

Друг

У входа в дом помещика Развалова стояли Прокоп и Акакий. В развалочку, точно скотом торговали, даже напудренные парики и лакейские сюртуки не придавали мужикам ни лоска, ни стати.

-- Почто нынче чучелами огородными нас барин вырядил, не слыхал Прокоп? -- спросил кума Акакий.

-- Выставку хозяин затеять решил, -- объяснил Акакий, доставая из розового банта белоснежного чулка ядреную самокрутку, -- искусствием модным потчивать друзей-соседей вознамерился.

-- Чаго на этот раз?

-- Дык, атоль не видал? Сергей Игнатьич целый месяц из мастерской носу не казал: рисунки чертал, картинки живописал.

-- Живописал?

-- Торопился, значица.

К лестнице дома подьехала бричка из "Клещевки", аккурат сходом в лужу. Прокоп выпрямился, с треском по швам снял сюртук, сбежал по ступеням, набросил сюртук на мраморную статую купидона, ухватился за доску, к тому приваленному, и бросил ее в лужу, окатив грязью подол платься сходящей с брички барышни Прасковьи, и "галантно" протянул девице в помощь свою полумедвежью лапу.

— Мерси! -- ответила Прасковья с улыбкой, и белой лебедицей перепорхнула к ступенькам, едва касаясь туфельками доски.

Еще восемь девиц встретили Прокоп и Акакий, и проводили в дом.

-- Глянь, Прокоп, як выставка людей красит! Ни один подол чистым не остался, а они все мерси да мерси, будто и материться запамятовали и хлыстом не грозятся.

-- Дааа, бядаа, -- проворчал Прокоп.

-- Отчаго бяда?

-- От сдерживанию гневу, в угоду парижской моде.

-- А что мода? -- вытаращился на кума Акакий.

-- А мода нынче велит нас страшилами рядить—ворон пугать, барышням дурного слова не говорить, и о принцах на белом коне мечтать, как наказывал модный сказочник Шарль Пиро.

-- А чаго не о гнедом? Его мыть легче, -- почесал парик Акакий.

-- Барин говаривал, что рисование белых коней дешевше встает. На них токма побелка известковая и нужна, которой яблони весной белили. Сам не видал, но поговаривают, будто Сергей Игнатьич ажно девять прынцев намалевал, все о белых конях, да с лицом барина.

-- Кони?

-- Прынцы, балда!

-- Ааа.

-- Влюбить в себя через искусство хочет, потому только барышень и созвал. Жанится вознамерился, выбрать хочет так, чтоб и красивую, и искусство понимающу.

Прокоп раскурил очередную самокрутку, и спросил:

-- Невдомек мне: как барин месяц из мастерской носу не казал, если он все это время со мной на охоте пропадал?

-- Потому и не казал, что не было его там.

-- А кто был?

-- Глеб Семеныч -- друг закадычный барина, он рисованью по парижским будуарам учился. Сергей Игнатьич заданье дает, Глеб Семеныч малевать изволили, вот и выходит — чья идея, тот и художник.

— Ааа.

Вдруг, из дома раздался шум и проклятья барина. Через пару мгновений, двери особняка распахиваются от мощного удара копыт изнутри, и выезжает на белом коне Глеб Семеныч...с топором в спине.

-- Говорил же, гнев сдерживать нельзя, не зря народ словцо крепкое придумал.-- сказал Прокоп, провожая взглядом быстро удаляющегося от поместья бывшего друга барина.

Выбегает кухарка Фекла, охая и причитая сообщает мужикам:

-- Вышли барышни!

— Никто из них выходил, -- мотает головой Акакий, -- разве что черный ход, но через свинарник несподручно, при параде то.

-- Я не спрашиваю, дурень, а говорю — замуж вышли, все девять. Влюбились в прынцев на холстах, вошли в картины, и вышли, барину ни одной невесты не досталось, осерчал тогда Сергей Игнатьич, да и топор в спину убегающему другу и бросил. Ох бяда, бяда, все вышли.

Прокоп стянул парик с лысины, и утерев им слюни удивления с окладистой бороды, спросил кума:

-- Как думаешь, дружок барина до Казани доскачет?

-- Ежели топор от хребта не отвалится, то доскачет, а отвалится, так кровищей истечет.— ответил Акакий, теребя в руках новую самокрутку и разглядывая кровавую поземку, обильной крапинкой стелющуюся от дома в сторону города.

Корчеватель

Жил в одной деревне Фрол-корчеватель. Только и умел, что пни выкорчевывать из земли, впрочем, мог и медведя голыми руками заломать, но, косолапых в округе не водилось.

Бежал как-то от гнева людского Петька-сирота, аккурат мимо дома Фрола. Да какого там дома: груды из пней вековых, корнями оных сплетенной покрепче цепей пудовых.

Попросился к Фролу Петька:

-- Спаси-помоги дядька Фрол, мужичье меня вилами грозится заколоть, кражу коня мне вменяет, да не крал я, токма покататься на часок из конюшен попа увел, а он-зараза, возьми и издохни...

А корчеватель из логова своего и вопрошает (непонятлив был):

-- Кто издох, поп?

-- На жопе его клоп, -- съязвил сирота(остер был на язык, да все не к месту, за что тумаков получал ежечасно), -- от обжорства захлебнулся, в ящик дровяной обулся, сгинул под землю, да там таких тьма -- на озеро хватит кровищи попа.

-- А конь?

-- А что конь? У пруда пускает вонь.

Странным слыл Фрол, потому и к месту Петькин бред пришел. Отвалил с проходу три полпня, запустил сиротку боле не томя:

-- Клопа жааалко. -- промолвил Фролушка басом.

-- Это дааа, в местах иных, за него просили побольше, нежели чем за коня -- соловьем заливался Петька, знал прохвост, что Фрол-- недалекий, и недаром одинокий.

Как вошел сиротка в "дом", так обмер языком: посреди берлоги гадкой, статуи стояли в ряд -- из глины, мрамора и хренпоймичего, да ладные такие, загляденье, как живые...

-- Отчего людям не кажешь творенья свои?

-- Знатоков в округе не водится. -- пояснил корчеватель,-- айда в погреба, отведай маво киселя.

-- Ты и на кисель мостак? Отчего не знал никто, чудак?

-- Знатоков в округе не водится.

Покамест Петька с Фролом кисели гоняли, к берлоге мужики сбегались, да все с вилами наперевес, будто загнан не конокрад, а бес. Раскидали пни по кочкам, погромили статуи из мрамора и глины, а из хренпоймичего оставили в подарок для местного купчины.

-- Отворяй Фрол погреба, знать с тобою сирота!

Схватился Фрол за контрабас, и слабал отвязный джаз.

-- Что за звуки, вот так диво! -- восхитился конокрад.

-- Что за скрежет, что за лязг? -- скривился крестьянский народец.

-- Знатоков в округе не водится!

В то же время, мимо свары, проезжал помещик бравый, и заслышав конрабас, остановил свой дилижанс:

-- Что за звуки, то "Блэк сабат" созывает ведьм на шабаш?

-- Пишу я с Петькой полотно, а-ля Вермейер с Пикассо. -- пробасил с поднизу Фрол. -- кто спрашает этот вздор?

-- Я -- Кузьма Варфоломеич, -- отвечал землевладелец.

-- Ступай лесом помещье отродице, знатоков в округе не водится.

Настырным был Кузьма Варфоломеич, Пикассо не знавал, но мужиков орду умело, вскрыть погребочек наущал:

Как только он последни вилы, о крышку погреба сломал, велел сложить костер из пней, и выкурить смутьянов поскорей.

И вот, горят Фрола "хоромы", а из глубин все слышен смех, словно положен толстый хрен, на потуги Кузьмы и его своры.

-- Что ж не задохнет дурней племя? -- народ вопросом морозится.

-- Знатоков в округе не водится!

Деградация

"Боковая линия — чувствительный орган у рыб, а также у личинок земноводных и некоторых взрослых земноводных, воспринимающий движение и вибрации окружающей воды. Используется для ориентирования, а также для охоты. Внешне выглядит как тонкая линия на обеих сторонах тела, тянущаяся от жаберных щелей до основания хвоста."

Википедия.

Вчера, институт исследования инфосферы(ИИИ) Урюпинска при активном содействии биофака государственного университета Клещевки, совершил великое открытие — оказывается, у ряда современных людей, уже сравнительно давно запущен процесс эволюционного отката на генетическом уровне к земноводным или даже к рыбам, и как следствие, активация древнего атавизма, такого как "боковая линия", которая работает не в водной среде, как у рыб, а в интернете.

На данный момент, ученым удалось зафиксировать проявление использования боковой линии некоторыми особями лишь в глобальной сети. Выяснено, что на таком ресурсе как Пикабу, проявляют навыки атлантической селедки, связанные с задействованием боковой линии, хейтеры.

Вскрытие нескольких индивидов данного человеческого подвида пока не дало результатов(чтобы основательно исследовать анатомические особенности подвида, необходимо препарировать не менее трехсот экземпляров, но хейтеры ведут очень скрытный образ жизни, поэтому их крайне затруднительео отловить), поэтому, приходится более пристально наблюдать за социальной жизнью паразитов в их естесственной среде обитания — в инете.

Как вычисляются поведенческие маркеры хейтеров?

Например: залил какой-нибудь автор пост, и за час он получил 20 плюсов и ни одного минуса. Казалось бы, можно считать пост удачным, и если в дальнейшей активной фазе жизни поста появится несколько минусов, то это вполне можно списать на "дело вкуса", ведь нельзя же нравиться всем! Но, внезапно, на третьем часу жизни поста, за считанные минуты, прилетает целая дюжина минусов. Что это? Косяк хейтеров прошел мимо!

Вычислена основная величина, влияющая на запуск процесса эволюционного отката, ведущего к хейтерству— КБМ (коэфициент бесполезной мерзотности). Когда человеку хуево, КБМ начинает повышаться; когда он вырастает до 0,5 Хе, и запускается механизм гнобления окружающих за собственные(хейтера) неудачи. Как только КБМ в мозгу человека достигает 1Хе, в его организме включаются защитные механизмы, призванные воспрепятствовать деградации мозга (человек развил мощнейший на планете интеллект, благодаря необходимости вести социальный образ жизни — делай соплеменнику добро, будь с ним на позитиве и тебе воздастся — именно поэтому мы пережили саблезубых котов и приручили камышовых и любим последних за пушистость и эмпатию), и уж коли на негативное восприятие реальности организм повлиять без "дури" почти не способен, то предлагает для стимуляции мозговой деятельности негативный вариант треннинга — троллинг. Но, все живое действует по законам энергосбережения, наиболее явным проявлением которого является Лень -матушка. Если КМД достигает числа Пи (3,14), то троллинг замыкается на Лени, которая "выходит на круг", порождая заместо бодрого сетевого тролля, унылое минусометное говно, которое в условиях десоциализации и хронического негативизма, умственно деградирует до рыб. Тогда то у хейтеров и активизируется боковая линия, и они начинают плавать по инфосфере косяками.

Следует заметить, что люди склонны считать за проявление хейтерства уже пару-тройку минусов на успешной публикации, что в корне неправильно: каждый индивид имеет собственное, весьма субъективное мнение по любому вопросу, и вероятность отторжения даже "самого гениального поста" будет присутствовать всегда.

Профессор ИИИ Урюпинска В.И. Баюн, в своей диссертации, посвященной механизмам деградации обычного человека до хейтера, развеивает мифы о трусливости последних:

"Однажды, отловленный сотрудниками нашего института хейтер, проявил недюжинную отвагу, отбиваясь от младших паталогоанатомов вантусом и отправив в нокаут двоих из них. Вскрытие доблестного минусодриста показало, что мы имели дело именно с хейтером, так как из его диафрагмы стали проявляться жабры, а тонкая линия жидкого волосяного покрова, обычно тянущаяся от паховой области до пупка, у исследуемого экземпляра, достигала ключичной впадины, скрывая уже активную боковую линию(в случае с хейтерами, скорее "Пузовую линию"). Из вышеизложенного, мы сделали вывод — поведение хейтера в сети характеризует не стандартная трусость(выработанная инстинктом самосохранения), а более подходит современный жаргонизм — "ссыкло", это когда индивид проявляет страх независимо от функционирующего инстинкта самосохранения. Отделять популяцию хейтеров от троллей — вопрос классификации, между ними много общего, но, все же, имеются и отличия. Тролль, всегда считает себя умнее афтара-жертвы, и даже думает, что способен на конструктивную критику, но ему "влом"(распространенное заблуждение: неиспользование инструментария конструктивной критики приводит к полной атрофии этой способности), а хейтер, уже потерял способность думать, что способен на конструктив, и единственная мысль, которая еще теплится в его отмирающем мозгу, следующая — я самый умный, а все вокруг говно, и сие есть истина, не требующая доказательств.

Парадоксальность такого явления, как хейтерство, заключается в том, что бывший человек, а ныне хейтер, сознательно рушит в себе природные механизмы социализации(любой негатив, излитый в обществе— шаг в сторону от этого общества), и в тоже время, уже подсознательно, кучкуется с себе подобными, как атлантическая селедка сбивается в плотные косяки.

Еще один немаловажный вопрос: способен ли хейтер размножаться с хейтером, если гипотетически возможная попытка достичь соития будет неизменно хейтится? Есть мнение, что все хейтеры — маньяки насильники, ибо другие механизмы размножения им недоступны, но, это всего лишь пока гипотеза, требующая длительнвх наблюдений за этим скрытным скоплением деградирующих организмов."

Репродукция

Так то я мужик молодой и подтянутый, но когда откладываю вторую дюжину яиц, то в паху появляются рези, а мазь от геммороидальных коликов, как на зло, забыл дома. Черт бы побрал того Создателя, который прописал у моего вида неудержимую склонность к путешествиям на время брачно-репродуктивного периода!

Сделав кладку, я сделал кладку -- обложил гнездо с яйцами огнеупорным кирпичом (песок, кирпич, цемент привез на своем старом пикапе, а воды вокруг много), соорудив этакий курганчик в форме усеченного конуса, а верхушку строения прикрыл тонированным псексиглазовым люком -- приданным моего маман.

Мать, всегда говорил мне: "Профессия каменщика, не токма доходна, но и позволяет сэкономить на страховке по защите потомства в раннем возрасте..."

Что ж, часть дела завершена -- через девять месяцев из моих яиц вылупятся шестнадцать премилых личинок, кои за последующие три месяца сожрут десять центнеров комбикорма, который я предусмотрительно заложил в их убежище, после начнут жрать друг друга, и когда в конце останется только один, он окуклится, и еще через месячишко вылезет точной моей копией. А хрен ли, я -- очкастый ботан, даром что каменщик, какая женщина пожелает выйти за меня? Вот и приходится все делать самостоятельно -- без смешения генетического материала. Впрочем, не все, это я загнул, но первый этап брачно-репродуктивного сезона таки точно.

Закончив с кладками, я отошел к пикапу, аккуратно замаскировал его ветвями ежевики, росшей на этом лугу в изобилии, залез в кузов автомобиля, смазал затвор зенитного орудия, зарядил пушку осколочными, и принялся ждать, направив мушку на кладку.

Кто может вообще позариться на мое потомство? Да мало ли: другой мужик -- не каменщик, но сэкономивший на страховке и мечтающий отложить яйца в мой уютный курганчик; другой мужик, мечтающий о яичнице-глазунье с шеснадцатью желтками на походной сковороде; старая баба, с отвалившимся хвостом, но жутко голодная; сухопутная личинка бабы -- эта вообще затопит кладку, чтобы мои клоны мутировали в девочек; спекулянты животными протеинами из фитнес-клубов.

Ждать незванного гостя долго не пришлось. Уже через три дня моего бдения в засаде на горизонте показалась перезревшая сухопутная личинка бабы. О Боже, как же она была прекрасна! Сквозь оптический прицел кузовной зенитки, я отчетливо разглядел аккуратный носик, назревающие вокруг него рыжие веснушки, которые вот вот проклюнутся, и из пор появятся свежие, еще прозрачные чешуйки. Ее вьющиеся, белокурые волосы, ниспадали до упругих ягодиц, уже пустивших небольшой трехлопастный хвост -- женщины моего вида, превращаются из сухопутных лечинок во взрослую земноводную особь минуя стадию окукливания.

Я влюбился, и от неожиданности, чуть было не нажал на спусковой курок!

Перезрелые бабьи личинки, всегда ищут водоем, хотя бы размером со средний пруд(таких неудачниц называют кикиморами), но предпочитают наткнуться на озеро, пока у них не отросли жабры. Если водоем они найти не успевают, то стремятся обнаружить хотя бы курганчик, вроде моего, чтобы наносить в него воды из ближайшего ручья, затопить кладку, и сесть в нее, покамест жабры не отсохли. Последний вариант плох для всех: для меня тем, что из затопленных яиц вылупятся девочки ( y- хромосома, от избыточной влажности и недостатка кислорода мутирует в X), а неоплодотворенные яйца, которые отложит дама, много мельче мужских... В итоге: сеньорита умрет с голоду или от несварения желудка от поедания детского комбикорма, чуть погодя вылупятся ее и мои личинки, мои девченки сожрут ее дочек, и снова, в конце останется только одна,которая доест сеньориту- кикимору, потом у дочи заработают феромоновые железы, на запах приедет фургон органов опеки, и отвезет мое чадо в ближайший колледж-интернат с углубленным изучением английского языка. А я так хотел сына!

В конце концов, томимый любовью с первого взгляда, я поборол в себе врожденную стеснительность, защелкнул предохранитель зенитки, соскочил с пикапа, вышел из засады, и направился прямиком к девушке, уже схватившей коромысло, и собиравшейся натаскать ведра ключевой водицы в мою кладку.

-- Привет, милая! Хорошая нынче погодка, не правда ли? Как звать то тебя, красавица?

Девушка покраснела от ушей до кончика курносого носика, и, выронив коромысло, ответила:

-- Анфиса я, ааа...это твоя кладка?

Я кивнул.

-- Прости, сам понимаешь, от инстинкта продолжения рода никуда не скроешься.

Какие у нее глаза! Я готов век купаться баттерфляем в этих бездонных бирюзовых омутах!

-- А меня Андрей зовут, -- говорю, -- будь моей женой, у меня в пикапе еще шесть мешков детского комбикорма лежит -- хватит и на наших общих отпрысков!

Анфиса, смущенно опустив глаза завиляла хвостом, молодые жабры под ее отвердевшими сосками взволнованно затрепетали:

-- Я ведь тебя совсем не знаю, Андрюша, -- пролепетала она извиняющимся тоном, -- озеро найти не сумела, потому на погибель обречена, а коли так, конечно отвечу согласием на твое предложение, но ведь то не по любви, а из желания выжить. Нужна ль тебе такая жена?

-- Красивая и честная, -- подытожил я, -- у меня, у ботана, на нас двоих любви хватит.

Мы взялись за руки, и наши губы встретились в чувственном поцелуе.

-- Кхе-кхе -- раздался кашель поблизости.

Мы с Анфисой резко повернулись в сторону, откуда исходил звук.

На пригорочке, стоял кряжистый мужик -- борода лопатой, ну вылитый Лев Толстой.

-- Сообразим на троих? -- поинтересовался непрошенный гость, бултыхая мутнобелесым содержимым большой стеклянной фляги в руке.

Я с женой, даже не удостоили хама ответом -- взобрались на курган, открыли люк, и уединились внутри моей кладки...два счастливых и любящих человека.

Все время соития, беспрестанно слышали мы это треклятое "кхе-кхе" снаружи. Наконец, жена мне и говорит:

-- Хочу Альберта!

Ну, блин, какой человек не мечтает породить Альберта? Триплоидный набор генов -- дело не шуточное, ведь все Альберты гениями нарождаются, вроде того первого, который и создал нынешний репродуктивный цикл современного человечества. Тот первый, был простой мутант с триплоидными генами, но мозговитый, повернул таки эволюцию в новое русло не выходя из лаборатории!

Я, покорно кивнул жене, мол:"Любимая, ради тебя я готов на что угодно".

Анфиса обрадовалась, аж яйцо снесла раньше сроку -- плод нашей любви.

Мы вылезли из кургана, Лев Толстой все еще стоял рядом, и драл горло деланным кашлем.

-- Уговорил, -- сказал ему я, -- так и быть -- сообразим на троих.

Радости Толстого не было конца -- он спешно откупорил флягу, Анфиса аккуратно опустила в нее наше яйцо, все трое сели по-турецки вкруг заветной бутыли, и стали ждать, пока семя не проникнет в яйцо, и не создаст триплоидный набор генов.

Скоро, вот-вот уже, сбудется мечта моего маман -- случится зачатие его внука -- Альберта.

Эйнштейн и бобы

"Если А — это успех в жизни, тогда А=x+y+z, где х- работай, у-играй, z- держи язык за зубами"

Альберт Эйнштейн.

Биржевой трейдер, под кодовым именем Z, считался весьма успешным профессионалом, он держал за зубами не инсайдерскую информацию, а три сухих красных фасолины, и никто из коллег не мог понять зачем.

"Теория — это когда все известно, но ничего не работает. Практика, это когда все работает, но никто не знает почему. Мы объеденяем теорию и практику: ничего не работает...и никто не знает почему".

Альберт Эйнштейн.

Успех к Z, пришел в тот самый момент, когда он окончательно потерял веру в "Теорию Вероятности". Охладеть к точной науке помогло наблюдение: башковитые экономисты и математики, ошибаются в биржевых прогнозах не менее часто, нежели опытные практики с большими пробелами в знании точных наук. Z, естесственно, желал переплюнуть и тех и других: и он выплевывал фасолинки изо рта по одной, тогда, когда возникала необходимость принять решение по покупке или продаже акций.

"Религия, Искусство и Наука — это ветви одного и того же дерева".

Альберт Эйнштейн.

Выплюнет Z бобок, помеченный буквой "Р", пора открывать Библию, и читать отрывок, соответствующий числам даты торгов, или номерам конкретных акций. То не было банальным гаданием на кофейной гуще, куда угодила помеченная фасолинка, священное писание все равно объясняет любой тезис расплывчато, то был некий ритуал, взывающий к интуиции и воображению. Любую подвернувшуюся библейскую фразу, трактует мозг Z, исходя из имеющейся обьективной информации по торгам, статистике, с учетом той же теории вероятности, но путь к классическому инструментарию трейдера, определял случайный плевок. Z знал, что Розенкранц и Гильдерстерн, путешествовавшие в столицу, подкинули 255 раз подряд монетку, и 255 раз подряд выпал "орел". С точки зрения сухой науки, действительно, существует ничтожная вероятность такого расклада, но с точки зрения практики — никогда. Привлечь к процессу принятия решения некий ритуал — облечь научный процесс в романтизированные художественные рамки. Удовольствие от "эстетства", как минимум, способно обеспечить впрыск серотонина в кровь, нивелировать настрой, что в свою очередь прояснит разум перед проведением ответственных торговых операций. Как максимум, на помощь придет научно не доказуемая, но и никем неопровергнутая сила, а потому и носящая мистический характер. Обе максимы — лучше, чем пустота.

Извергнутая из ротовой полости Z фасолинка с буквой "И", принуждала маклера открыть каталог с шедеврами живописи старой школы, Пикассо и Уорхола Z не понимал, и оставил мастеров недавних времен до прихода "понимания". Вглядываясь в глаза Марии Магдалены какого-нибудь Хосе де Рибера, Z вновь подключал воображение, и вступал во внутренний диалог с бывшей шалавой, которая предпочла однажды духовность меркантелизму, а следовательно, второе постигла от и до.

С третьей фасолинкой все просто: в сторону лирику, пора тупо анализировать данные и принимать сухое- взвешенное решение.

Многие трейдеры суеверны: обходят черных кошек за три квартала, не бреются перед ответственными торгами...Z замкнул все приметы, в которые верил, на себе.

"Звездный час" для Z наступил тогда, когда он поперхнулся кофием на торгах, и выплюнул все три боба в левый глаз председателю биржи.

— Кучно пошли.— подумал тогда Z.

— Мракобес меня глаза лишил, уууф, по судам затаскаю!— промелькнула мысль в голове у председателя.

До суда дело не дошло, да и глаз медики спасли, но из торгов Z был вынужден выйти на несколько недель.

Вернувшись на рабочее место, Z, продал все свои акции в состоянии полного расстройства, а потому, бездумно. Капитал трейдера увеличился в семь раз.

Тьфу, блин, везет же шизикам!

Красная Армия 1

Обоз двигался очень медленно -- то и дело приходилось вытягивать подводы из черной хляби, которой заполнилась глубокая дорожная колея, к тому же, во время последней бомбежки, осколком оторвало голову проводнику-Захару, и ехать приходилось почти вслепую, на запад, более точно не сказать -- лес кругом.

-- До Ржева еще киллометров сорок, -- неуверенно произнес командир обоза сержант Телегин.

Повариха Варя, всматриваясь в сумрак осеннего леса, мечтательно заявила:

-- Вот бы сейчас на неведомую дорожку, по следам невиданных зверей, да прямо в глубокий тыл к фашистам...

-- Ага, -- с усмешкой кивнул рыжий подросток Алеша, -- прямо в ставку Гитлера, и сказать: " Вот вам пятьсот новеньких ППШ с полным боекомплектом, четыре фляги "наркомовских" и тысяча банок тушенки на закусь...

-- Дурак ты, Лешка, -- обиженно фыркнула Варя, -- такую мечту испоганил, и договорить не дал: в тыл фашистам, в логово антифашистов...вооружить их, подкормить, и устроить фрицам такой блиц-хандехох, чтоб навеки запомнили!

-- Отставить разговорчики! Полная боевая готовность, -- скомандовал Телегин, -- впереди кто-то есть.

Все трое оставшиеся в живых из обозного люда замерли, направив стволы автоматов в указанную командиром сторону и вглядываясь в непролазную кущу перед поворотом дороги.

Впереди, без хруста веток и скрежета раздвигаемого в строны бурелома -- тихо, точно призрак, показался старик с седой косматой бородой, в заячьем тулупчике, и березовым дрыном в руке.

-- Хандехох! -- пискнул Алешка, за что тут же получил подзатыльник от Вари.

Увидав четыре подводы и ее охрану, старик остановился и удивленно вперился взглядом в наведенные на него ППШ:

-- Шо за невидаль? Ащо паны пожаловали? Куды ж вас столько прет-то?

-- Дрын брось, руки подними! -- спокойно произнес Телегин, и когда дед повиновался, продолжил, -- кто таков? Откуда идешь? Какие, нахрен, паны?

-- Сусанин я, Иван, домой воротаюсь, в Клещевку, панам дорогу через лес на Москву показывал...-- ответил дед.

-- Показал? -- передергивая затвор поинтересовался Телегин.

-- А то как же! -- похвастался Сусанин, -- я -- проводник потомственный, сваго рода посрамить никак не должон, полк шляхтичий самой короткой дорогой повел, аккурат через болото...

-- Довел? -- спросил сержант, целясь старику в глаз.

Сусанин, хитро сощурившись крякнул:

-- А ты бы довел, добрый молодец?

-- Отвечай по существу дед. Что за поляки? Отряд красных партизан, али шалупень гитлеровская?

-- А шут его знает, вроде не красные вовсе, розовощекие по морозцу, а шалупень ли, то пущай болото рассудит.

-- Скользкий ты, Иван, -- заявил Телегин, -- а дорогу до Ржева знаешь?

-- Дорогу знаю, -- закивал дед, -- с Ржевым не знаком, извиняй.

-- А где ближайшее расположение Красной армии?

-- Краааасной, -- задумчиво протянул Сусанин, -- таких, пожалуй видал, отвесть могу...

-- Так же как панов, через болото?

-- Зачем это, -- обиделся Иван, -- то ж не в сторону Москвы, можно и не через болото.

-- Веди, мужик, -- скомандовал Телегин, -- да не юли, я направление по звездам смекаю, коль неладное заподозрю...сразу в расход тебя пущу, ясно тебе?

-- Не ясно, -- проворчал старик, -- но к красным, так к красным, чего ж тут более неясного?

Ночь опустилась на лес, а с нею и морозец прихватил дорожную хлябь, и ехать стало немного легче.

К утру, Сусанин вывел обоз к красной армии -- нескончаемой вереницей двигалась она по узкому ущелью промеж двух холмов: начищенные до блеска шлемы солдат, висели у них на груди, походные узелки подвязаны за концы коротких копий, попарно громоздящихся на плече каждого вояки. В левой руке у "красноармейцев" были огромные прямоугольные щиты, а на бедре висел короткий прямой меч в кожанных ножнах.

Красная Армия 2

-- Стой, кто идет? -- Телегин направил автомат в сторону, откуда доносился хруст веток.

-- Тот же вопрос, только нас дюжина, а вас четверо, а ну, отвечать! -- раздался наглый ответ, и через мгновение, из зарослей вышел отряд воинов, с волчьими шкурами на головах, ниспадающими до поясницы. Пустые глазницы волчьих морд, пялились на обозников поверх лбов чужаков, вытянутые пасти торчали вместо козырьков, в руках у "ряженных" были метательные дротики, у некоторых пращи.

-- Ты бы еще дубину на нас направил, -- усмехнулся Телегин, -- довольно шутковать, палки на землю, руки вверх!

-- Это ж застрельщики -- легкая пехота римлян, -- вмешался Алеша, -- ...

Не успел он договорить, как пара дротиков вонзились у ног сержанта в землю.

Телегин, нажал на курок: десяток застрельщиков упали замертво, двое успели скрыться в чаще, откуда стремглав сбежали по косогору к воинской колонне, голося что-то своим. Телегин, подбежал к краю обрыва, припал на одно колено, переключил автомат на одиночный режим ведения огня, и прицелился как следует. В этот момент, Варюшка положила правую руку в варежке на ствол командирского оружия, зажимая левой "варежку" сержанта, прикрикнув:

-- Обождите, товарищ сержант, поздно стрелять, в колонне их услышали:

И действительно, один пехотный манипул отделился от колонны, в считанные секунды перестроился в "черепаху", и мелкими шажками попер в гору, в сторону обозников. До полусотни всадников, поскакали против движения армии, и вскоре тоже нырнули в лес.

-- Конница с тылу обойти хочет, -- догадался Алеша.

-- Какая нахрен конница? -- взьярился Телегин, -- Буденый, чтоли, в строй вернулся? Какие к черту римляне? Ужель Гитлер румын к Ржеву подтянул?

Руки сержанта нервно тряслись, выпученные глаза бегали из стороны в сторону:

-- Сейчас всех к ебени матери уложу, только б ППШ не перегрелся. А ну, черти красноперые, подходите медленно! Лешка, поднеси несколько автоматов на смену , дисков не забудь, штук двести...

-- Ты что творишь, сучий потрох, -- вмешался Сусанин, замахиваясь на Телегина березовым дрыном, -- просил к красной армии вывести, вооот, вывел, что не так то?

-- Отпрянь дед, покамест не изрешетил, -- прошипел сержант, -- Варя, товсь, встретишь конницу с тылу!

Сусанин, подбежал к ближайшей подводе, развязал первую кладь, попавшуюся по руку -- вещевой мешок Телегина, выудил оттуда белые кальсоны, нацепил их на дрын, и спешно съехав на пузе по песку под кромку обрыва, на котором оборудовал огневую позицию сержант, начал размахивать дрыном из стороны в сторону.

Телегин, заметив перед носом развевающиеся кальсоны, прошипел:

-- Ну дед, тебе хана.

-- Охолонь, дурашка, -- закричал Иван, -- стрекотать огнем из своей бесовской пищали всегда успеешь. Мы к ним в гости пожаловали, а не они к нам, поговорить бы надобно!

-- Да римляне это, дядь Сергей, -- вторил Алешка, возвращаясь от подводы увешанный автоматами, -- римляне, они не румыны, с Гитлером враждуют!

Тем временем, в колонне был замечен "белый флаг" Сусанина, и десяток всадников в красных плащах направились вдоль пехотного манипула в сторону автоматчиков. На острие копья первого из них, так же развевалась белая тряпка.

Телегин, опустил автомат, отдышался, сплюнул, и крикнул Сусанину:

-- Ладно, старик, стой на месте, сейчас к тебе спущусь..переговоры я поведу.

-- Квинтилий Вар, -- представился самый вычурно одетый всадник, -- генерал цесальпинских легионов Рима.

-- Сергей Телегин, -- ответил командир обоза, -- гвардии генералисимус Киевской Руси.

-- Какая киевская русь?-- шепнул Лешка Варе сидя в кустах над обрывом, -- Вар, ох-ты боз-ты, он же в первом веке нашей эры жил.

-- А какая разница? -- хихикнула Варя, -- командир не знает о римлянах, Вар о Руси, а я вот в толк не возьму, ты то откуда про Вара знаешь?

-- Умный очень, в школе хорошо учился, -- гордо ответил Лешка, незаметно пряча айфон в карман ватника.

-- Вижу, сержант, по-латыни ты говоришь без акцента, -- заметил Квинтилий, -- неужели на Руси наше посольство имеется?

-- Не знаю, с каких пор русский язык латынью величать стали, но, будь по твоему.-- заявил Телегин.

-- Ох, чего он городит! -- встрял Сусанин, -- веры мы с вами одной почти, из третьего Рима следуем....наулучшие пожелания первому Риму несем.

-- Трееетий? -- недоуменно переспросил Вар.

-- Он самый, Москвойзовется, -- кивнул Иван, -- всем верующим во Христа поклон несем...

-- Кто такой Христа? -- приподнял бровь генерал.

-- Нэпман поганый он, христ этот, даже хуже, -- заявил невпопад Телегин, -- торговец опиумом для народа, не более того.

-- Опиум? -- поднял вторую бровь Вар, -- ну тогда милости просим в земли Римской империи...с той поры, как войну с парфянами мы возобновили, с поставками опиума прямо беда!

-- Значит, договоримся, -- улыбнулся Телегин.

Вар, тоже улыбнулся, внимательно глянул на ППШ в руках сержанта, и спросил:

-- В твоих краях, генералисимус, у всех такое оружие есть.

-- Ну разумеется, -- гордо задрав подбородок выпалил Телегин.

Из кустов послышался Алешкин шепот:

-- Число какое сегодня, спросите у него, товарищ сержант?

Квинтилий, расслышал вопрос, и сказал:

-- Видно долго вы брели по чужим землям, сегодня девятое сентября.

Хруст ломающихся кустов, и Лешка шмякается на песок рядом с Телегиным:

-- Ух е, а это Тевтонбургский лес?

-- Он самый.

-- Дык вам дальше нельзя, дальше фрицы в засаде ждут..точнее немцы...точнее германцы.

Квинтилий наморщил лоб:

-- Засада, говоришь, хм, спасибо за ценные сведения, а сколько там германцев...знаешь?

-- Да, вроде, все племена Арминий объединил против вас -- вождь маркоманов.

-- Кругом одни наркоманы, -- процедил сквозь зубы Телегин, и громко добавил, -- Лешка, за нарушение субординации в расход пущу!

-- Могу научить, -- сказал Вар, -- есть метод испытанный -- децимацией зовется.

-- Погодите, товарищ сержант, -- Взмолился Алексей, -- с фрицами то как быть?

-- С немчурой можно смекалкой справиться, -- заявил Сусанин, -- у меня где-то тут полк ляхов заплутал, может позвать?

Договорились так: легионеры спешно учат русскую народную песню "ээй ухнем!", уходят в лес слева от ущелья, поют песню, на русские слова с правой кромки леса выйдут поляки(легионерам, с этого момента команда "молчать"), и довольные тем, что нашли дорогу по ущелью, двинутся по ней, пускай немчура шляхтичей заместо римлян в засаде поджидает".

Вечерело, легионеры продолжали горланить понравившуюся им "ээй ухнем", вдали за поворотом дороги слышался лязг польской стали о германские молоты, а Вар, греясь у костра, разрабатывал с Телегиным план вторжения в Парфию...Сусанин обещал провести.

Пока Алеша бродил между римскими осадными орудиями, у него на айфоне села батарейка.

-- Кончился умник, прощай википедия, -- сказал сам себе парень, но вдруг, у рычага баллисты, увидел заросший плесенью usb - вход.

Красная Армия 3

Краткое содержание предыдущих глав:

"Обоз с тушенкой, автоматами и спиртом, ехал к линии фронта под Ржевом в 1942 году, да заплутал в лесу. Навстречу охране обоза вышел Иван Сусанин, и пообещал вывести обоз в расположение "Красной армии". Слово свое, проводник "сдержал" -- привел обоз в 9-ый год нашей эры в Тевтонбургский лес, где красноармейцы столкнулись с римской армией Квинтилия Вара. После небольшой перестрелки, последовали переговоры, в результате которых, римляне и красноармейцы решили следовать за Сусаниным в Парфию -- восстанавливать поставки опиума в империю. Тем временем, польский полк, оставленный Сусаниным на болотах умирать, выходит в Тевтонбургский лес, и вместо легионов Вара попадает в засаду обьедененных Арминием германских племен."

Ответ на часто задаваемый вопрос: "Автор курит только Camel".

Часть 3

-- "Землю крестьянам", -- озвучил тезис вождя Телегин, благоразумно умолчав о рабочих, ибо догадался, дурень, что у римлян с фабриками как-то все иначе складывается.

-- Глупость какая, -- проворчал в ответ Серторий Пул -- центурион первой когорты восьмого легиона, с которым Телегин распивал "наркомовские", -- у нас вот, все понятно:"Землю легионерам", иначе на кой в армию записываться?

-- За Родину воевать! -- пафосно провозгласил сержант.

-- Это на момент ведения оборонительной войны, -- возразил Серторий, зачерпывая половником из фляги очередную порцию спирта, -- но, а как тогда Родину расширять?

-- Зачем? -- икнул Телегин.

-- Ну, чтобы было какую землю крестьянам отдать...

Сержант, озадаченно почесал репу, и решил дополнительно залить империалистический бред собеседника, тяжким грузом осевший на дне мозга, наркомовским подарком. Еще бы -- идеологические баталии, требуют больше храбрости, нежели простая рукопашка.

Тиха и безветренна тевтонбургская ночь: лишь часовые по-свински нарушают царящее кругом безмолвие -- обходят частокол по внешнему периметру, свистя "иволгой" каждую минуту дозорным на стене; Сусанин, пытается надеть на голову телегинские кальсоны; Варя, перевязывает разбитую голову легионера, которую сама же и проломила половником минуту назад:"А нечего руки распускать, видите ли козы ему надоели, настоящую бабу он захотел!"; германцы, на другой стороне холма, разбирали польские фитильные пищали -- боевой трофей, доставшийся пару часов назад, и на полторы тысячи лет раньше положенного; Алеша, блуждал по дебрям порносайтов в своем айфоне; Квинтилий Вар, ворочался в походной палатке в беспокойной фазе быстрого сна:"Вар, верни мне мои легионы!" -- беспрестанно звенел голос Августа в его голове.

Утро выдалось похмельным, оставалось лишь уповать на то, что у германцев медовуха бошки злее рвет, а значит, внезапной атаки неприятеля ждать не следует.

-- Тушенку всю сожрали, черти доисторические, -- пожаловался Телегин Сусанину.

Тот аж подавился содержимым последней банки, спрятал за пазухой полуистертую оловянную ложку, утер бороду рукавом заячьего тулупа, и предложил:

-- Знаю дорогу к парфянам, не самую короткую, но чрез земли диковинные, где сплошь елки да папоротники растут, и не опереться там плечу молодецкому на березку -- душой не отдохнуть. Зато, бродят промеж елок тех звери диковинные, с шеями длинными, як с трех жараф сложенных. Велики звери те, поболее терема новгородского воеводы каждый будет, забредем туда, забьем скотинку длинношеею, одной войску на неделю достанет...

-- Верно мыслишь, старик,-- ответил Телегин,-- только времени мало у нас, на пути неведомые, да окольные, к Ржеву пробиваться надо.

-- Время терпит, -- усмехнулся Сусанин, -- коли до сей поры терпело, то и впредь все стерпит.

Красная Армия 4

Часть 4

-- Мам, ну не начинай, у бабушки мне нормально, к тому же, я у нее всего, кхм, а какое сегодня число? Десятое? Вот видишь, всего одну ночь меня не было... Да, ну да, уроки сделал, я тебе не говорил еще об этом? Странно! А сколько раз я тебе позвонил за прошедшие сутки? Нет, я то знаю, хочется чтобы ты подтвердила, что я ответственный сын. Скооолько? Пятнадцать раз, ну я даю! А что я тебе говорил в последнем разговоре? О гражданской войне в США? Ах да, это к заданию по истории. О взрыве солнца через сорок тысяч лет? Нууу, это географ попросил сделать реферат с анализом будущего планеты... Шапку? Ношу. Все, мам, мне пора на тренировку. Как пять утра? Ах да, я сейчас зарядку по утрам решил делать. Нет, бессоницы нет, просто лег вчера рано. Два часа назад звонил? Все, мам, мне правда пора...звонил, потому что соскучился....нормальный у меня голос..пока..целую.

Алеша нажал на "конец связи", и спрятал айфон в карман:

-- Твою то за ногу! -- подумал он, -- пятнадцать звонков за год, и все в течении суток, из них, десять я еще не делал! Ушел из дома пятнадцатилетним, вернусь через три дня от умершей несколько лет назад бабули тридцатилетним, блин, мать меня узнает вообще?

Когда парень выбрался из кустов папоротника, то столкнулся с Варей:

-- Ты что, в кустах сам с собой разговаривал.

-- А хоть бы и так, -- огрызнулся Алеша, -- духу набирался, перед охотой на динозавров.

-- На кого? -- вытаращилась Варя.

-- Сама увидишь, стейк мне с кровью изжаришь.

Разговор молодых людей прервал мой оклик:

-- Время не подскажете, голубки?

-- Доисторическое! Юрский период, утро, -- ответил Лешка, задрав правый рукав ватника, и деловито взглянув на голое запястье, -- а ты еще, кто такой?

-- Я -- афтар сих строк, -- похвастался я, слезая с телефонного столба, -- оптиковолокнку здесь протягиваю, думаешь, как еще твой смарт инет ловит в этой глуши?

-- Тебя тоже Сусанин сюда привел? -- недоуменно спросила Варя.

-- Он, зараза клещевская, -- усмехнулся я, но лыба, в следующее мгновение сошла с моих уст, как только я заприметил двух крадущихся в нашу сторону аллозавров, -- а ну ко мне на столб, живо, зубастики близко!

Алеша и Варя, испуганно огляделись по сторонам, и, завидев ящеров, синхронно передернули затворы автоматов, и вжарили по хищникам длинными очередями. Аллозавры, грохнулись наземь.

-- Эх, -- эхнул разочарованно я, -- дай детям ППШ в руки, так они таакой "эффект бабочки" устроят...мама не горюй.

-- Бабушки? -- переспросил Алеша, меняя диск в автомате, -- это да, мне Сусанин уже год "эффект бабушки" устраивает.

-- Ладно, -- махнул рукой я, начиная слезать со столба, -- ведите меня к своему привалу -- время к обеду близится, а у меня зарплата по часам капает, за переработку не платят.

Добрались мы до привала: легионеры, уже деловито освежевывали тушу диплодока, Квинтилий Вар командовал засолкой лишних кусков мяса ящера, Телегин, пытался втолковать римлянам устройство походной коптилки, а Сусанин, сняв седло с коня одного из центурионов, пытался приладить его на спину птеродактилю..

Красная Армия 5

-- Аффтар, ты вообще нормальный? -- бубнил мне надравшийся в стельку Телегин, -- какие, нахрен, телефонные столбы в эпоху динозавров, и слово еще дурацкое -- интернет!

-- Конечно нормальный, -- возразил я, -- три смены отпахал в Юрском периоде, и умудрился вернуться за январьской зарплатой в свой 21-ый век, где меня узнали, и хвост у начальника рыбий не отрос. Но, после того, как ваши архаровцы завалили нескольких ящеров, уже и не знаю, доберешься ли ты до Ржевской линии обороны в сорок втором.

-- Может, Сусанин смогет все исправить? -- Телегин, мечтательно воздел очи к небу, где Иван битый час парил на птеродактиле, -- он -- опытный, за плечами не одну ходку имеет по разным эпохам...

-- Если бы Сусанин не делал ошибок совсем, -- предположил я, -- то тебя бы сейчас не существовало, и Вари, и Лехи со смной...или же мы вы воевали с Гитлером за Речь Посполитую, а Советского Союза и не существовало никогда...

-- Ты -- враг народа! -- закричал Телегин, хватаясь за автомат, -- хочешь сказать, что и товарища Сталина бы не было?

-- Дьякон Джугашвили, возможно, -- аккуратно преположил я, паяя одноволоконный клиентский кабель в раздаточной торпеде, -- понимаешь, сержант, дойди тот польский полк до Москвы, в семнадцатом веке, дошли бы и несколько других, в том числе с испанскими наемниками-ветеранами, на тот момент истории, Минину и Пожарскому туго бы пришлось супротив них, и звали бы тогда генсека Речи Посполитой Дмитрием Девятнадцатым, к примеру...

Телегин поостыл, отложил оружие, и примирительно сказал:

-- Ну спасибо, хоть товарища Сталина живым оставил.

-- Вижу! -- вдруг раздался Сусанинский голос сверху.

-- Чего ты там увидел? -- рявкнул Телегин, -- Белочку?

-- Белочки по нет, они еще не появились в этом времени, -- отрапортовал Иван, -- вижу себя!

-- Мы тебя тоже видим, к сожалению. -- ответил сержант.

-- Нееет, вижу другого себя, когда завернул сюда для пополнения запасов снеди с войском Чингиз-хана по пути в Китай!

В этот момент, к нам подошел Квинтилий Вар, и, едва держась ногах, поинтересовался:

-- Это что еще за член Юпитера, Чингиз-хан?

-- Опытный вояка, -- ответил я, -- твои легионы, с конными лучниками сталкивались?

-- В Сирии, -- мрачно произнес римский генерал, -- серьезные противники. Жаль, времени не было обучить легионеров стрельбе из ППШ.

-- Растянуть фронт в длинную линию, что не сделал Красс в битве при "Каррах". -- со знанием дела заявил я.

-- Ты, стратег? -- недоуменно посмотрев на меня спросил Вар.

-- Конечно, я ту битву восемьдесят раз проходил в игре "Roma. Total war".

-- Электрик дело говорит. -- подтвердил Алеша.

Вар, окликнул проходящего мимо центуриона Сертория Пула, с ног до головы увешанного зубами аллозавра, и приказал:

-- Всем легионам, полная боевая готовность, выдвигаемся через пять минут...

Красная Армия 6

Все три легиона выстроились в линии по четыре шеренги и сомкнули просветы между собой, перегородив, таким образом, целую небольшую долину, в каковую с севера вступала конная орда Чингиз-хана. Как только две армии подошли друг к другу на расстояние двух полетов стрелы, они остановились.

Из орды отделился десяток всадников, и помчался навстречу римской армии, то же сделал Квинтилий Вар со своими телохранителями. Как водится, командиры встретились на середине будущего поля брани:

-- Слышь, чувак, ты вообще кто? -- спросил Чингиз-хан Вара, внимательно разглядывая красную армию, укрывшуюся за скутумами так, что она более походила на невысокую крепостную стену.

-- Прокуратор Цесальпинской галии, иду оттуда...и туда, -- Квинтилий ударил себя кулаком в грудь, говоря "оттуда", и расправив ладонь, зиганул на север, когда сказал "туда".

Сержант Телегин, оставленный с Варей и Алешей оборонять тыл, наблюдал за встречей главнокомандующих стоя на подводе с биноклем в руках. Когда Вар отсалютовал Темуджину, Телегин поперхнулся:" Блять, и тут немчура!".

-- А что "там"? -- хитро сощурив глазки, поинтересовался Чингиз-хан, имея ввиду "оттуда".

-- Там вам не тут, а тут вам -- не там, -- охотно обьяснил Вар.

Чингиз-хан, оценивающе глянул на парящего в небесах на птеродактиле Сусанина, и предложил:

-- Может, Сусаниными обменяемся? Мой не летает, зато уумный.

-- А мой -- балда, но летчик, авиацию не бросаем.

-- Чую русский дух, -- сообщил Темуджин, жадно вдохнув ноздрями воздух, -- похуизмом пахнет. Моя конница сомнет твою пехоту, ну зачем это тебе, дорогой, может решим вопрос поединком сильнейших витязей?

-- Не вопрос, -- согласился Вар, и обернувшись к своим, зычно гаркнул -- поединок!

Римляне, одобрительно застучали пилумами о скутумы, и расступились: сквозь образовавшийся просвет между рядов, умывая руки кровью диплодока, шаркающей кавалеристкой походкой, в белом плаще с красным подбоем, вышел командир отдельной конной таурмы восьмого легиона -- Понтий Пилат. Пара застрельщиков, подвела ему только что прирученного и оседланного стегозавра.

-- Хорош, -- похвалил Понтия Чингиз, и, развернувшись в седле к своим, промычал низким горловым манером, -- мээээээээээ!

На передок выехал чукча, верхом на гигантской скалапендре из каменноугольного периода, и тренькнул на варганке в знак боевой готовности.

Вожаки, было, собирались разъехаться в расположение своих армий, как вдруг, Чингиз предложил:

-- А может мы просто оттуда-туда, а вы с туда-оттуда?

-- Тоже вариант, -- одобрительно произнес Вар.

Расстроенный Пилат, слез со стегозавра, и пошел мыть руки от крови; чукча, зашелся в экстазе игры на варганке; легионы расступились, и монголы, колонной, поскакали в образовавшуюся сквозную прореху; Алеша, разочарованно опустил дуло автомата:

-- Вот жеж облом, самый интересный вопрос игровых форумов останется открытым:"Кто выиграет, если римляне столкнутся с монголами?"

Только колонна Темуджина оказалась в римском тылу, конники разошлись в стороны веером, и как только заполонили весь юг долины в ширину, развернулись, и с гиканьем помчались на охреневшие и размякшие ряды римлян...

Красная Армия 7

Первая тысяча конных всадников выпустила стрелы по легионам, и сделав полукруг отступила, освобождая пространство для второй тысячи.

Римляне, успели выставить первую линию скутумов под град стрел, остальные три были поставлены на шлемы. Если бы не малая глубина фронта, то получившийся строй можно было бы назвать черепахой. Всего несколько римских бойцов упали сраженные монгольскими стрелами, но, похоже, непрерывный град из стрел обещал быть долгим. Не имелось никакой возможности для броска пилума, да и расстояние до противника не позволяло их применить.

-- Монголы, принудили "наших" уйти в глубокую оборону, -- констатировал я Телегину положение дела, -- в какой-то момент, заместо очередной волны лучников, в римские ряды врубятся всадники с пиками и саблями, тогда армии Вара придет пиздец!

-- Квинтилий, оставил в зеленке на холме триста кавалеристов, когда начнется куча-мала, они должны рассеять конных лучников Чингиза, и врубиться в тыл его тяжелой кавалерии.

-- Триста? -- встрепенулся я, -- да ты издеваешься -- посекут полсотни лучников, отгонят остальных, и за секунду до удара в тыл "супертяжам", полягут все под градом стрел.

-- А что тогда делать? -- растерянно спросил Телегин.

-- Что, что, им должно оборонять автоматчиков, стараясь недопустить никого в нам близко!

-- Пылища поднялась, не видно ни хера, -- пробубнил Талегин, -- как засадным конникам сообщить о смене плана?

-- А авиация на что? -- спросил я, указуя на пикирующего на чукчу Сусанина верхом на летающем ящере, -- убирать старика с поля боя надобно, нето застрелят проводника -- навсегда в Юре застрянем, если вообще выживем.

Тем временем, Вар с телохранителями, доскакал до нас, потеряв шестерых всадников:

-- Они сейчас на вас нападут, вы кажетесь легкой добычей...

-- Отлично, -- обрадовался сержант,-- наконец-то будет работа для автоматчиков.

-- Не о том думаешь! -- закричал я, -- Сусанина спасать надо!

Вар меня услышал, и распорядился послать на выручку Ивану Пилата с ближайшим к нашей позиции пехотным манипулом.

Две с половиной сотни легионеров отделились от сплошной линии фронта, перестроились квадратом, и поползли черепахой в центр противосстояния, где претодактиль Сусанина уже сцепился со скалапендрой чукчи. Впереди, скакал на стегозавре, обложенный скутумами, всадник -- золотое копье -- Понтий Пилат.

Скалапедра чукчи, повинующаяся вибрациям варганки, прицепилась к брюху птеродактиля, огибая длинным телом летуна по клоаке на спину. Еще несколько мгновений, и жало скалапендры вонзится в дырявый заячьий тулуп Сусанина.

Пехотный манипул Пилата попал в мешок, осыпаемый тучей стрел всадников, кружащих вкруг него, будто засасывая отряд в водоворот, но до Ивана добрался. Понтий, сумел дотянуться до скалапендры острием копья, аккурат угодив в последний сегмент, откуда торчало жало, чукча, висевший в седле кверх тормашками, кашлянул, и проглотив варганку вылетел из седла -- тяжела участь бравых кавалеристов до изобретения стремени.

Тем временем, дюжина метательных копий вонзилась в мягкое брюхо стегозавра, чудище заблеяло басом- профундо и завалилось набок. Пилат, оказался на земле, погребенным под десятком щитов. Пехотный манипул, взял в кольцо раненое животное, и могучий легионер принялся раскидывать в стороны ворох скутумов, вызволяя из завала Понтия.

-- Крысобой- красава, в который раз выручает центуриона! -- удовлетворенно рыкнул Вар.

-- Так вот почему историки не пишут про этот эпизод! -- воскликнул Алеша, откладывая в сторону айфон с открытой страничкой википедии, -- щас шрам на рожу заполучит Крысобой! Знал, что писать Михаил Афанасьевич, может, он тоже рядом?

И действительно, к только что поднявшемуся на ноги Пилату, подлетел птеродактиль Сусанина, и попытался клюнуть его в глаз. Пилат увернулся, и клюв ящера рассек щеку Крысобою.

-- Чукча мой, как ты посмел встрять в поединок! -- прогремел Сусанин.

В этот момент, из облаков пыли, откуда до сих пор в легионы летели тучи стрел, выступила тяжелая кавалерия Чингиз-хана с пиками наперевес, сотня из них, направилась в сторону обоза с автоматчиками.

Я, Телегин, Варя и Алеша, принялись строчить по ним из ППШ. Несколько десятков всадников грохнулись наземь бездыханными. В сотне метров, позади очередной волны "супертяжей", я увидел Темуджина -- он мрачно наблюдал за тем как редеют шеренги его лучших воинов под автоматным огнем, рявкнул что-то ближайшему офицеру, рявк быстро разошелся по цепочке и через несколько мгновений монголы начали отступать, включая тех, которые успели успешно врубиться в ряды римской пехоты, сея в них смерть сабельными ударами и копейными тычками.

-- Почему они отступают? -- удивленно воскликнул Телегин, -- они бы нашу огневую точку шапками бы закидали через тридцать секунд!

-- Чингиз, потому и велик, что не специализируется на Пирровых победах-- угрюмо обьяснил Алеша.

Красная Армия 8

"Смешалось все: кони, люди, чукча, стегозавр. Раненые завидовали убитым, разрывая стонами боли блаженную тишину первозданного мира. Уцелевшие воины, спешно строили на ближайшем холме от поля битвы частокол и военный лагерь с госпиталем внутри. Легкая кавалерия, разбилась на небольшие отряды, и шерстила ближайшие леса, дабы предупредить возможное возвращение монголов. Бранное поле, заполонили аллозавры и стайки примитивных рапторов, их пир, на костях наших павших братьев по оружию -- печальное завершение моей повести..."

Я читал эти строки, заглядывая через плечо секретарю Квинтилия Вара. Пафос повествования, вызвал у меня кишечные колики, и, присев рядом с писакой, я протянул ему могучую мозолистую ладонь, и представился:

-- Аффтар.

-- Страбон, -- промолвил секретарь, и хрустнул крепким рукопожатием многострадальную пятерню детяти информационной эпохи.

-- Вот и свиделись, -- выдохнул я, -- ты вот умный, не скажешь -- отчего мы все тут на разных языках говорим, но друг-друга понимаем?

-- Психосоматика, -- пожал плечами Страбон, -- к тому же, весь первозданный хаос, малость прихуел от того бардака, который мы здесь устроили. Понимание ведь -- штука относительная вот и силы природы, или Боги, или, хоть горшком назови, ополчились супротив нас, а когда отчаялись в могилу свести (Страбон посмотрел печально в сторону краснеющего в закатном солнце облака пыли-- последнего напоминания о монголах), послали нам толику разумения, дабы мы смогли хоть немного сдержать устроенную нами анархию вселенского масштаба.

-- Да ты философ! -- восхитился я, -- как тебя по батюшке то?

-- Географ, -- поправил Страбон, -- Альбертович я, из этих -- понтийских греков.

-- Которые миф о Вавилонской башне запостили?

-- Только тссс!

Повариха Варя, перевязывала рану на голове легионера, которого, двумя днями ранее огрела половником за домогательства. Бережно перевязывала, нежно, под ревнивым взором Алеши.

Центурион Серторий Пул, вновь ввязался в идеологический диспут с сержантом Телегиным, они то и прикончили остатки "наркомовского спирта".

Всадник "золотое копье" -- Понтий Пилат, мыл руки, готовясь зашивать рану на лице Крысобоя, и сердито поглядывал в сторону Иванов Сусаниных.

Последние двое -- наш, и отбившийся от орды, о чем-то гневно спорили у костра на старорусском так, что никто не мог понять ни слова. Вдруг, из темени между походными палатками, вышел третий Сусанин, с руками, завязанными за спиной рукавами белоснежной смирительной рубашки, напяленной на него прямо поверх заячьего тулупа...за ним следовали четверо санитаров.

-- Я еще до этого не дожил, -- сказал первый Сусанин второму.

-- Я тоже, -- ответил второй.

Третий же, проходя лаптями по костру, покосился на первых двух, и процедил сквозь зубы:

-- Забредете во вторую половину двадцатого века, не произносите слово "Ляпота".... нето повяжут...

На дозорной башенке, облаченный в легионерские доспехи, стоял Михаил Афанасьевич, и, обозревая просторы Ржева юрского периода, сказал сам себе: "Морфий в больнице давно закончился, когда ж мы наладим поставки опия? Скоро ломка!"

Красная Армия 9

Краткое содержание предыдущих глав:

"Обоз, с грузом тушенки и автоматов ППШ, был выведен из леса случайно встреченным Иваном Сусаниным в расположение "красной армии", но не под Ржев в 42-ом, как надеялся командир обоза, а к римским легионам Квинтилия Вара в Тевтобургском лесу. Далее, избежав засады германских племен, легионы и обоз последовали за Сусаниным в Парфию -- возобновлять поставки опиума в империю, но, ради пополнения запасов провианта, сделали крюк через Юрский период, где столкнулись с армией Чингиз-хана, следующей в Китай, и ведомой вторым Сусаниным из другого временного промежутка. От монголов, с грехом пополам отбились. Я, познакомился со Страбоном, но не пообщался с Булгаковым.

-- Какие у нас потери? -- спросил Вар Страбона утром.

-- Около четырехсот убитыми, пятьсот пять ранеными....

-- Что значит "около"?

-- Три с половиной тысячи дезертиров, генерал, сложно подсчитать, сколько трупов сьедены ящерами ночью, а сколько народу сбежало.

-- Хм, странно, чего бегут-то? -- с нарастающим раздражением в голосе поинтересовался Квинтилий.

-- Ну так, земля здесь плодородная, многие и решили -- зачем окончания службы ждать, если вот она -- награда под ногами?

-- Думал над этим...но, на кой земля, если семью не завести?

-- Все шестнадцать проституток ушли с дезертирами.

-- Не маловато ль?

-- Второй Сусанин с ними убег, видимо обещал женщин откуда-нибудь привести.

-- Если Второй Сусанин с дезертирами, то кто выведет орду Чингиз-хана?

-- А Вас разве это заботит? -- спросил Страбон.

-- Не более, чем яйца Венеры. -- отрезал Вар, и зашагал от секретаря прочь.

Внезапно родившееся в черствой душенке Вара сердоболие снедало генерала. Недовольный вспыхнувшими незнакомыми чувствами, Квинтилий, поймал себя на мысли, что никак не может от них отделаться: "Что же это? Ужель совсем размяк любитель децимаций? Эээ неет! То, не сердоболие, то -- имперские амбиции, сжигающие сына Великого Рима изнутри: коли закрепятся здесь дезертиры, то власть Рима распространится на миллионы лет! Помочь бы беглецам -- бабами подсобит Сусанин, необходимо это проконтролировать; монголов -- либо перебить, либо вывести в иные времена. Перебить -- легче сказать, чем сделать...не умеют легионы сражаться супротив такого противника..чем-то парфян напоминают, но сталь крепче, дисциплина на высоте, тяжелая кавалерия Чингиза не столь хорошо бронированна, в сравнении с парфийскими катафрактариями, но, многочисленнее и маневреннее..."

От раздумий, Вара отвлекла следующая сценка: пятеро путников, взбирались по холму чуть севернее римского лагеря...все в белых халатах, у первого, длинные рукава завязаны за спиной.

Квинтилий позвал Пилата, и приказал привести странников на допрос:

-- Откуда путь держите, и куда? -- спросил Квинтилий приведенную группу в белых халатах.

-- Из Третьего Рима, вестимо, -- ответил Сусанин, поежившись в смирительной рубашке, -- дрын у меня санитары забрали уже в фургоне с красным крестом, но сюда заехать успели. Без дрына, из меня проводник некудышный -- не чует длань стариковская прикосновения с берестой березовой, почитай, от родины оторвали, волки позорные, -- Иван, зло покосился на санитаров, -- ориентир потерял совсем.

-- Вернуть дрын Сусанину. -- приказал Вар, вперившись не терпящим возражений взглядом в санитаров.

-- Дык, сожгли же ночью..-- пролепетал один из них.

-- Может, еловый на что сгодится? -- спросил Ивана подоспевший Я.

-- Говно месить в выгребной яме, может и сгодится, -- свирепо огрызнулся Сусанин, -- а я -- специалист высшей квалификации, мой инвентарь, подлога не терпит.

-- Набрался же словечек в двадцатом веке, -- с досадой закусил губу я, но, глянув на ближайший телефонный столб, с только что протянутой мною на нем оптиковолоконкой, предложил, -- а если мы тебе дрын по али-экспресс закажем?

-- С Али не знаком, -- пожаловался Сусанин, -- с Экспрессом тоже, но коли дрын привезут -- сдюжу.

Пришлось сделать срочный заказ, на который ушли все деньги Алеши. Доставщики, обещали прислать посылку в течении трех дней (из Китая же, ебта), но о происхождении дрына, я благоразумно умолчал -- психосоматика сделает свое дело.

Но как быть с монголами в ближайшее время? Я бы, на их месте, попробовал бы автоматы спереть!

Не успел я додумать эту мысль, как раздался визг Вари:

-- Автоматы сперли!

Красная Армия 10

На лесной опушке, в половине дня пути от римского лагеря, собирались на ежегодную сходку великие проводники: Моисей, Харон и Вергилий.

-- Стоп, а где Вергилий? -- спросил Моисей, увидев, что к нему с Хароном подходит Иван Сусанин.

-- Теперь я за него, -- пряча за пазуху окровавленный кастет Алеши заявил Сусанин, -- стар поэт, отправился на лаврах почивать навечно.

-- Тогда бы видел я его на переправе, -- скрипя костями возразил Харон.

Сусанин (сжимая крепко в кулаке два медяка):

-- То, пенсией зовется, а не смертью, к тому же римлянин поиздержался -- для переправы нет монет в мошне его.

Моисей (прикидывая, между делом, чья борода длиней):

-- Ты кто, чувак, откуда ведаешь про участь скорбную поэта?

Сусанин:

-- Я тот, кто из лесу всех вывесть норовит, но попадает лишь всегда в болото. Иван Сусанин я, герой труда "Жизнь за царя".

Харон:

-- Сколь не прозрачны воды Леты, не вижу в них я лика твоего, должно быть помнит люд твое болото, а значит кто-то вышел из него.

Сусанин:

-- Как знать, смотря что величать болотом, да что вы лясы точите все обо мне? Давайте лучше баб обсудим, пока туризм мировой в пизде.

Моисей(сердито):

-- Ты стар, но глуп, на кой нам бабы, у них другое дело на Земле: мы смертных водим по пространству, они же -- Времени на зло, сынов и дочерей рожают бесконечно, род человечий умножая, в века грядущие упрямо продвигая.

Сусанин (развязывая узелок)

-- Здесь у меня хамон из диплодока, наркомовского спирта прихватил, я в споре с гидами не вижу толка, лучше с коллегами мы на троих сообразим.

Харон(примирительно):

-- Добро, березового соку, я, мимо Ржева проплывая нацедил, запивка справная, так вспомним же Вергилия, нам было славно с ним...

Подняли чарки три экскурсовода: за Трою, за поэта, за "хорошо сидим", и подобревший Мойша молвил строго:

-- Пока мы тут закон мой преступаем, о возлияниях спиртным, все человечество гадает:"Куда идти, как петь, что заказать портным?"

Харон:

-- Я вез недавно Лагерфельда, назвался знатнейшим портным, Содом весь обшивает нынче, заверил, что оставил смену, он поколениям иным...

Моисей:

-- Добро, люд голым не замерзнет, а что поет сейчас народ, когда за рюмкою всплакнет, и отвлечется от невзгод?

Сусанин:

-- А я езжу на Пежо, и не пизжу, жу-жу-жу-жу-жу...

Моисей и Харон(хором):

-- Жу-жу-жу-жу-жу...

Красная Армия 11

В ставке орды собирался курултай. Нойоны, расселись вокруг костра, на самом почетном месте -- на пустой фляге от наркомовского спирта, уселся сам Темуджин:

-- Чагатай, сын мой, -- пропел низким горловым басом великий хан, -- назначаю тебя баскаком Юрского улуса, подходи, бери ярлык, расписывайся.

Шаркающей кавалерийской походкой колченогий чингизид приблизился к отцу, получил пустой магазин от ППШ, расписанный тенгрийскими узорами под хохлому, вырезал кинжалом крестик на собственной правой щеке -- расписался.

-- Что говорят духи предков о правилах использования пистолета-пулемета Шпагина в условиях атмосферы с двадцати четырехпроцентным содержанием кислорода? -- спросил хан верховного шамана -- нойона Тайчи.

"Архиепископ орды" надул щеки.... сдул, и вынес вердикт:

-- Если в "каменноугольном периоде", при тридцати процентах кислорода в воздухе советская дымная катапульта "Катюша" взрывала все вокруг себя в радиусе броска копья, то в нынешней ситуации, подрыв четырехсот магазинов от ППШ, произведут уничтожение живой силы врага в радиусе двадцати шагов.

-- Темнишь, темник, -- лицо Чингиз хана потемнело, -- римляне как-то иначе ППШ использовали...

-- Ну, -- замялся Тайчи, -- они не слушают духов предков, оттого и косячат.

Темуджин задумался, и тучи сгустились над головой хана, настолько черные, что одинокий птеродактиль, паривший в небе, икнул, и спикировал жирной мордою в утес:

-- Сусанин -- враг Орде. Годами, наши отважные всадники пронизывают копьями временные пласты под его руководством, и везде, где бы мы не оказались, бредет инородная армия, вооруженная оружием иных эпох и ведомая Сусаниным из другой временной петли. Все что нужно Ивану от нас, так это исправление его же прежних ошибок, вспомнить хотя бы эпизод, когда он отказался обучать наших нукеров стрельбе из винтовки Мосина, когда мы настигли армию Блюхера в 1815-м году при Ватерлоо. Чую, не желает Сусанин нашего мирового господства...

-- Может, он -- шпион госдепа? -- осторожно предположил шаман.

Так же осторожно свистнула сабля Темуджина, и голова Тайчи покатилась в костер. Запахло жаренной курицей. Воцарилась гробовая тишина на курултае: высопоставленные мужи созерцали воспарение духа Тайчи к предкам.

-- Я обучу вас стрельбе из ППШ! -- нагло прервал монгольскую медитацию я.

Нукеры, приведшие меня в ставку хана, благоразумно связали мои руки за спиной, отобрали автомат, штык-нож, оставив из аммуниции только трусы и пару ремней с гроздями висящими на них противотанковыми гранатами (монголы уже знали, что ими орехи колят).

-- Что желаешь получить за сию науку? -- поинтересовался Темуджин, вытирая саблю о халат Тайчи.

-- Во внутреннем кармане трусов, -- отважно ответил я, -- лежит Айфон. Пошлите смс по ватсапу жене, мол, к ужину не жди, и еще одно послание на мою электронную почту, обязательно в начало февраля 2021-года, текст такой:"На коммандировку в Юрский период не соглашайся. С любовью и обожанием, Я".

-- Готово! -- через минуту объявил Чагатай, пряча мой айфон себе за пояс.

-- Добро, -- удовлетворенно ответил я, -- теперь снимите мои "орехоколы" с ремней, обложите ими кучку магазинов от ППШ, и выдерните из одного орехокола кольцо...зарядить энергией Цинь патроны надобно.

-- Готово, -- вновь произнес шустрый баскак, -- что дальше?

-- Когда начнете строить самодвижущуюся повозку, помяните меня -- безымянного аффтара, и назовите ее "Ока". Ждем четыре секунды, дышим ровно, боимся вспугнуть боевой дух предков...

Красная Армия 12

О Мезозой мой --

услада для глаз,

Жирны стада твои,

Вводят в экстаз.

Вонь диплодока,

Жалит под нос,

Рык аллозавра,

Гремит как вопрос:

"Что здесь забыл я?

Ответь мне, Иван?

Где заплутал, бля,

Свернул не туда?"

"Это болото --

Не хуже других,

Помет диплодока,

Что кур молодых".

"Дивный пейзаж,

Манит пастораль"

Этот пассаж,

Повторяю как встарь,

Красную армию,

Три легиона,

Сусанина волею,

Сведя от Харона,

Смелый старик,

Повел в вражий стан,

Кто ж укорит?

Кто расставил капкан.

Тоскуют березки,

В ржевском болоте,

Слезы -- как блестки

В курином помете.

Мерцают росою,

Жить торопят,

Лихою порою,

Сердца бередят.

Алексей Сумароков -- школьник московского лицея номер шесть имени И.А. Макаренко, победитель районной олимпиады по шашкам, обладатель первого взрослого разряда по плаванию, и аккаунта на серваке "Bulgakovinside" в "Minecraft". (написано в Юрском периоде под редакцией секретаря восьмого легиона Квинтилия Вара -- Страбона).

Эта поэма, накорябанная на гранитном валуне острием римского пиллума, посвящается безвременно ушедшему из рядов римской армии на героический подвиг Аффтару. Читай с миром, аффтар, сию эпитафию по адресу: "город Урюпинск, Красная площадь, двенадцать метров в глубину под постаментом Владимиру Ильичу. Чтобы было легче искать памятник Аффтару, копию сего текста, оставили византийцы(обещали оставить)в Киево-Печерской лавре, в катакомбах, аккурат под правой берцовой костью мощей Ильи Муромца".

К вечеру, расплатившись с экскаваторщиком Васей тремя бутылками паленки, я спустился в котлован под памятником Ленину в Урюпинске, и, наконец, обнаружил сию надпись на куске гранита -- бесспорное доказательство моей правоты для лечащего врача -- профессора психиатрии питерской лечебницы для душевнобольных, Василию Ивановичу Ливанову.

Недели поисков, с тех пор, как я разворошил мощи Ильи Муромца, сразу после побега из психушки, увенчались успехом.

Теснота

"Некоторое время мы держались в рамках, но потом нам становилось в них тесно -- мы их ломали и раздвигали"

М.Валигура и К.Юдовский из романа " Кольцо Афродиты, или золотая поебень".

Мордоворот с двумя ртами и одним глазом, усевшийся напротив меня, сегодня работает моим личным психологом:

-- Как Вы сами полагаете, почему оказались здесь -- рядом со мной? -- спросила левая пасть мозгоправа, та самая, которая предназначена для приема жидкостей.

-- Тесно мне, -- пожал плечами я, -- с рождения тесно в родном мире. Родился, потому что было тесно в материнской утробе, из детского сада часто сбегал, потому что звездолет, в который я тогда играл, был размером с половину жилого квартала...как прикажете шкандылять из командной рубки в моторное отделение не выходя из детсадовской резервации?

Двуротый, деловито отметил что-то в рабочем блокноте, поправил очко в черепаховой оправе под носом, держащееся на сильно выдающемся вперед подбородке, и попросил:

-- А дальше?

-- Дальше? Хех, в школе, на уроках математики не хватало физической нагрузки, а на физре не доставало бинома Ньютона, на истории самого Ньютона. На молодежной дискотеке оттянулся один раз, больше не могу, ведь это как прочитанная средненькая книга -- прочел однажды, на кой ее читать снова, чай не монография Ньютона?

-- А как же общение с противоположным полом? -- не унимался мордоворот, -- организм землянина, находящийся под постоянным воздействием целого набора гармонов, испытывает потребность в регулярном повторении ряда действий, связанных с удовлетворением базовых инстинктов...

-- Вежливость, пагубно влияет на процесс формирования логических связей, провоцируя подмену понятий, -- сумничал я, широко зевнув, -- тогда уж не общение с противоположным полом, а банальный трах. Пообщаться можно, но в повторной беседе не вижу резона, впрочем, это независимо от пола, а трах, что физкультура -- тонизирует.

Стеклянное очко на глазу психолога запотело -- по всему было заметно, что инопланетное чудище совершает непривычно интенсивную мыслительную деятельность, силясь уместить мои слова в рамки того шаблона, каковой нарисовали себе пришельцы исследуя человечество.

-- Насколько мы знаем, люди живут весьма рутинной жизнью, и от постылых повторений длинного перечня скучных действий Вам никуда не скрыться...

-- Ну почему, -- возразил я, -- просто делаешь всю рутину машинально, а разум в это время мудрит забавные схемки в поисках нового -- я пишу музыку, картинки рисую, книжки пописываю, метафизический карбованец конструирую...

-- Но, музыка, книги и картинки -- они имеют ценность лишь тогда, когда находятся ценители, не так ли?

-- Я сперва тоже так думал, пока не понял, что для меня более ценны те труды, которые не снискали популярность. Видите ли, аудитория закованна в рамки, в которых мне безумно тесно. Например: убил герой моей сказки кота, так читатели сразу теряют интерес к моему чтиву. Почему? Потому что они поставленны в рамки, в конкретном случае в рамки правил гуманного обращения с животными...

-- Да Вы, батенька, маньяк!

-- Маньяк-экспериментатор. -- Обиженно поправил мордоворота я.

-- Ну хорошо, -- примирительно взмахнул правой нижней клешней психолог, -- а метафизический карбованец как построили, с помощью которого нас нашли?

-- Так я ж и говорю: заливаю в лит.портал пост, огребаю тонну минусов, анализирую за что именно, и обнаруживаю, что эти минусами общество выстраивает рамки, отгораживающие их от меня. Оказываюсь с внешней стороны этих самых рамок, и живу туда, куда их поверхность указывает, то есть во внешний мир, где обретаетесь вы -- двухротые близорукие циклопы с пятью клешнями...блин, ну никакой физиологической симметрии -- уродливо, но интересно, потому как свежо для меня.

Ноздри инопланетного мозгоправа нервно зашевелились, отчего его очко покрылось морозными узорами, точно оконце в избушке деда Мороза ( похоже, когда этот крендель дышит, его организм забират тепло из воздуха -- биоморозильник, мать его). Он тяжко вздохнул, и сказал:

-- Количество удивительного для Вас в нашем мире счетно, новизна -- конечна, следовательно, Вы у нас, кхм, проездом. Пока не отправились в иные миры, научите меня, пожалуйста -- как проникнуть в ваш. Я ведь и психологом стал лишь потому, что мне тоже тесно в моем мире.

-- Сними очко с подбородицы -- тоном эксперта скомандовал я.

Психолог подчинился, и выполнил мое требование.

-- Вынь из него линзу.

-- Готово.

-- Оправа гибкая? Выверни ее наизнанку.

-- Сделал.

-- Воткни трубку кальяна в курительную ротовую полость, хотя нет, лучше в тот рот, через который свой кефир пьешь.

-- Агамс.

--Затянись.

-- Готово.

-- Что видишь перед собой теперь?

-- А очко натягивать на подбородицу?

-- Не нужно.

-- Зачем я его тогда наизнанку выворачивал?

-- Нужно. Чего видишь?

-- Тебя.

-- Вот! -- обрадованно вскричал я, -- вот видишь, уже работает метод!

-- Как?

-- Ты уже на "ты" со мной перешел, и это с чуваком с изнанки вселенной, то ли еще будет, передай мне кальян.

Примечание: убедительная просьба персонам, заминусовавшим это пост -- включите меня в Ваш черный список, пожалуйста. Так мы будем существовать в непересекающихся вселенных -- Вы на шаг ближе к единомышленникам, а я на грамм свободней от вас).

Не время

Особняк Батушкана был захвачен взбунтовавшимися рабами из ближайших каменоломен. Что может сделать дюжина вооруженных охранников супротив трех сотен разъяренных мужиков, пускай и босых, с палками да рабочими кирками?

Только дать деру, но куда, если вокруг оазиса Батушкана одни песчанные барханы на несколько дней пути в любую сторону?

Охрана, как оказалось, состояла из иностранных наемников, из Содома, с которыми вождь восстания — Ишурут, быстро договорился о взаимовыгодном сотрудничестве: он дарует им жизнь и хороший процент с награбленного в будущем, а они, взамен, беспрекословно ему подчиняются. Славное приобретение — в толпе оборванцев прибыло умелых вояк в полном боевом облачении.

Кстати, о ценных приобретениях: освобожденный в каменоломнях счетовод — Бухалтир, справедливо считался Ишурутом самым лакомым призом. Бухалтир был стар, ворчлив, но арифметику знал как Бог.

"С нами Бог, Бухалтир и содомиты" — прикидывал в уме главарь восставших:"А также три сотни освобожденных военнопленных хеттов, каждый пятый из которых, разбирается в обработке железа лучше, чем главный кузнец фараона. О бунте в шахтах и захвате особняка, египтяне узнают только с приходом каравана за новой партией гипса, а это случится только через две недели. Конечно, последнее верно, если мы никого не упустили из охранников во время резни, но, нам посчастливилось, первым делом, захватить конюшни при каменоломнях, а все стойла были заняты лошадьми и верблюдами. Пешком, за помощью убежать к ближайшему городу невозможно. Славное начало!"

Размышления Ишурута прервало появление Бухалтира. Хромой старикан, приковылял к нему опираясь на посох, на навершие которого было насаженна свежеотрезанная голова хозяина особняка. Голова тяжелая, посох кровищей залила и сделала его поверхность скользкой для руки, но, идти Бухалтиру очень помогала — толпы бывших рабов расступались перед стариком, с уважением пялясь на гордый трофей, и понимая, что перед ними важная персона в начавшей формироваться иерархии шайки.

— Какие новости? — спросил Ишуруп счетовода.

— Баб и коз насилуют, слуг-рабов освободили, пиво пьют без меры, запасы готовой еды норовят извести к завтрашнему вечеру, — бодро отрапортовал Бухалтир, и тут же добавил с кривой ухмылкой, выравнивающей в другую сторону кривое лицо, — анархическая идиллия, блять.

— Кто такой Блять?

— Мой личный неологизм, запишу на папирусе, потомкам пригодится, дюже хорошо раздражение снимает, лучше молитвы.

— Добро, — ответил главарь, — есть соображения по пополнению провианта?

— Прикажи Гонче и Хлаю, они из мясников вроде, стащить свежие трупы в ясли, да повыгонять лишних зевак оттуда надобно. Пущай трупы освежуют, и разделают на мелкие куски, чтобы от кусков свинины не отличить было. Я видел в амбаре восемнадцать мешков соли. Засолить мяско не помешает впрок. Кроме того, есть пятьдесят мешков ячменя и пятнадцать мешков пшеничной муки — протянем долго, если свои же головорезы запасы не разворуют.

— Добро. Что с оружием?

— Есть хозяйские конюшни с мастерской и арсеналом. Там три колесницы боевых — квадригги, ох и мудреные, никогда таких не видал. Есть много запасных частей для них, пятнадцать лошадей, боевая аммуниция на дюжину человек, и, еще вроде не укокошенный старый оружейный мастер, который хвастается, что изобрел какие-то рессоры для колесниц.

— Маловато будет, — глубоко вздохнув, проворчал Ишурут, — брось клич, пущай все, кто к кузнечному, плотницкому и оружейному делу привычные, прийдут в хозяйскую конюшню, и хвастуна пусть приведут.

Через несколько минут, в конюшне собралось две дюжины человек. Они, с превеликим любопытством слушали обьяснения мастера Хашиша о смысле применения изобретенных им рессор.

Подошли и Ишурут с Бухалтиром, тоже послушали — познавательно.

— Итак, — вновь обратился к счетоводу главарь, — у нас на триста тридцать рыл, пять десятков комплектов боевой аммуниции, три лучшие колесницы-квадригги, которые я вообще в жизни видел, два десятка коней, не считая тех двенадцати, что запряжем в колесницы, и шесть верблюдов. Это все, что пригодно для боя, не считая кирок и лопат.

Квадригги, действительно были хороши: оси под центральной частью повозки(а не в задней, как у колесниц гвардии фараона), ступицы со спицами из ливанского кедра, железные лезвия - рассекатели заместо колпаков ступиц, и колесные оси крепились к дугообразным железным пластинам, разной длины и положенными друг на друга в четыре слоя — рессорам.

— Мои колесницы, хоть их и всего три штуки, способны обратить в бегство полсотни воинов, — гордо заявил Ишуруту Хашиш, как только разобрался, кто главный в этой толпе бунтовщиков, — не лишайте меня жизни, и ваши колесницы, которым позавидуют даже Боги, всегда будут исправны!

— Вроде, дело говорит. — полувопросительным тоном заявил главарь, обращаясь к Бухалтиру.

— Звучит неплохо, — кивнул счетовод, расчесывая костяным гребнем черную, как смоль, шевелюру на голове Батушкана, насаженной на посох, — но, надо еще подумать...на пару с Хашишем.

— Отлично, думай, — согласился Ишурут, — не недолго: впереди переход через пустыню — нужно прорываться к родным краям, даю четыре дня на то, чтобы полностью разобрать с оружием, залечить раны, досолить мясо, и будем выдвигаться...

Три дня спустя, Ишурут снова заглянул в мастерскую-конюшню. Чудо-колесниц и след простыл, заместо них, вся мастерская была забита новым ручным вооружением для пехоты и всадников.

— На всех сделали! — похвалился Бухалтир.

— Из чего, блять? — изумился главарь.

— Из колесниц, — криво улыбнулся счетовод, и на мгновение, снова стал похож на доброго дедушку, обожаемого малолетними внуками, — сорок рессорных пластин, включая запасные, ушли на производство пятидесяти железных мечей и тридцати наверший для копий; прутья-рассекатели, пригодились для метательных дротиков; тридцать длииинных пик сделали из оглоблей, повозки разобрали и сделали сотню щитов; расчехвостили весь ворох кожанной упряжи, и изготовили двести пятьдесят пращей; приготовили и сотню дубин с железными шипами...

Через два дня, весьма неплохо вооруженная армия бывших рабов, выдвинулась из особняка Батушкана на северо-восток, в Азию – домой.

Старый мастер Хашиш, шел подле Ишурута и Бухалтира, то и дело косясь на мечи, бряцающие на поясах содомитов, сделанные из его лучшего изобретения, и с великим сожалением промямлил:

— Эх-эх, не время еще для рессор...

— Блять. — закончил его фразу Бухалтир.

Научный подход

"От противного.

Утверждение: корень съедобен.

Доказательство: прибегнем к методу "от противного" — допустим, что корень несъедобен, тогда ручной сурок станет воротить от него нос. Даем корешок сурку на пробу — сожрал, гад, и довольно прихрюкнул. Следовательно, обратное утверждение "корень несъедобен" неверно, отсюда следует верность тезиса, что корень съедобен.

Индукция.

Утверждение: преследуемый охотниками по следу носорог весь пятидневный переход от высохшего озера А до невысохшего водоема Б чувствовал себя в добром здравии, и добрался до водопоя "огурцом".

Доказательство: Если животине хреново, то по ночам, его начнут преследовать гиены или львы, и их следов подле носорожьих ночевок будет много. На первой ночной стоянке следов хищников не замечено, позже, следопыты установили, что на всех следующих ночевках таких следов тоже нет.

Если вывод про доброе здравие носорога справедлив для первой ночевки, то он также будет верен для следующих четырех."

Шаман племени "трехсосковых пятикантропов" выслушал теорию "научного подхода" от старшего охотника очень внимательно. Разумеется, из уст следопыта, вышеописанная концепция звучала, кхм, несколько проще( все то же самое, но не в словах, а жестами, междометиями и улюлюканием, с использованием самого первого настоящего слова в мире — "блять"), но суть осталась неизменной.

И шаман задумался: "Как вешать лапшу на уши соплеменникам, если они уже способны обнаруживать столь глубокие причинно-следственные связи? Оно, конечно, не удивительно, ведь столь тщедушный вид, как трехсосковый пятикантроп, просто не выжил бы, не открой он для себя методы доказательств — математической индукции, и "от противного". Вроде, можно даже порадоваться за соплеменников, но что тогда делать ему — первому в истории человечества человеку, свободному от охоты и собирательства? Освободили шамана потому, что он жестикулировал изящней всех, мычал и улюлюкал, а слово "блять", выговаривал получше диктора с первого канала в грядущем."

Шаман решил снова переговорить со старшим охотником (далее, как и в начале, задействуется авторский перевод на русский с пятикантропского):

— А скажи ка мне, голубчик, знаешь ли ты, почему солнце восходит на Востоке и заходит на Западе?

— Не знаю, — честно ответил охотник(врать, шаман еще никого не успел научить),— но, используя метод математической индукции, можно утверждать следующее — если так было задолго до нас, то так будет еще долго после нас, со скидкой на невысокую вероятностную погрешность, следовательно, важно знать, что процесс стабилен, а значит можно строить более или менее точные прогнозы на будущее и планировать грядущие охотничьи сезоны.

— А если я скажу тебе, что духи предков волокут небесное светило из одной стороны в другую?

— Сказать можешь, но твое утверждение не доказуемо, по причине недостатка информации. — возразил охотник.

— Блять! — закусил губу шаман. — Хорошо, а когда наше племя разрастется, у нас появятся излишки еды и куча свободного времени на то, чтобы послушать таких бездельников как я, то ты все равно станешь требовать доказательства?

Охотник, надолго задумался, а потом ответил:

— На досуге можно и брехню послушать, если красиво говорить станешь. Мракобесие — развлекает, но для него нам нужно эволюционировать еще чуток, хотя бы до кроманьонцев, а пока, извини браток, не до хрени праздной...выживать надобно, научный подход нам в помощь..обожди сотню тысяч лет а?

— Блять! — только и смог ответить на это первый поп на планете.

Дикий

Афанасий Павлович Дикий был выманен из камышей на Хопре с помощью проститутки директором урюпинского кофеваркостроительного холдинга Стефаном Петровичем Шульцем, после того, как последний начитался "Эпос о Гильгамеше".

Шульц рассудил так: "Гильгамеш" первое известное миру крупное художественное произведение, которое весьма сильно перекликается с более поздними шедеврами — Библией, Иллиадой и Одисеей, "Незнайкой на Луне", трактатами о Будде,"Бойцовским клубом"...

"У каждого успешного человека, должен быть друг-дикарь, иначе первый в эпос не попадет. Дикий человек, с незашоренным сознанием, и бизнес, невольно, в порядок привести поможет, и обратит внимание видом одним на первобытные душевные позывы в себе самом, как если бы в зеркало смотрелся..."— сделал вывод Шульц.

Шалава-Даша из "Ершовки" выполнила задание на пятерочку(недаром в школе отличницей была, особливо по биологии): легла голышом на пригорке, возле камышовых зарослей, вытащила из влагалища окровавленный томпон, и подняла над головой, чтобы ласковый летний ветерок донес "феррромоновую бомбу" да логова бича(бывшего интеллегентного человека).

Некоторое время спустя, из ближайших зарослей раздался спермотоксикозный всхлипо-рык — "зверь вышел на след".

Даша, услышав животное, зевнула, преисполненная уверенности в могуществе своих женских чар, и флегматично нажала тампоном на кнопку отправки уже готового сообщения в ватсапе. Получив смс, подельники ершовской блудницы выпустили из засады волкодавов.

Когда огромные собачатины обступили Дашу, и принялись доблестно облаивать с безопасного расстояния( Моська с переулка Яйцебазы тактике обучила), из зарослей, наконец, показался "объект охоты": могучий бородатый мужик с зажженной паяльной лампой в правой руке, и старой газетой "Аргументы и факты" в левой. Запахло жаренной курицей и псиной— герой подпалил парочке волкодавов загривки и шмякнул по морде третьему "Аргументами", после чего псы спешно ретировались.

— Ах, — ахнула Даша, и уронила смазливую головку в траву в фальшивом обмороке.

— Арргх, — арргхнул Афанасий Павлович Дикий, погасил паяльную лампу, и бросил обслюнявленные отогнанным собакером "Факты" на промежность шалаве, — прикрой срам, дева, нето не обуздать мне "демона воздержания", ибо силой прирос он непомерной, похлеще всех псов бродячих в "Приурюпье" разом.

"Мой герой" — подумала Даша, — "Не отдам, Шульц перебьется. Такой мужик — сильный и благородный, самой в хозяействе пригодится. Отмою, постригу, пущай кровлю чинит и гекзаметром говорить учит."

Тут, разумеется, дело не столько в свершениях Дикого и умозаключениях Даши, сколько в нестерпимой вони, густым шлейфом исходящей от бича, за которой "ершовская блудница" сумела вынюхать свое-родное, и посмела поставить собственные желания превыше приказаний заказчика.

С этими мыслями, девушка резко вскочила на ноги, вцепилась в Дикого, и страстно зашептала ему в ухо:

— В камыши, унеси меня в камыши, о мой рыцарь без страха и доспехов, нето свора таких волкодавов на черных геликах наскочит — век отбиваться будем. Бежим.

Афанасию Павловичу дважды говорить не нужно: забросил Даренку на плечо, точно мешок с картошкой, и скрылся в береговых зарослях — к родным клещам, жабам, куропаткам...к Свободе.

Шульц, с помощниками, не успел доехать до места ловушки для дикаря вовремя, в бессильном гневе потоптался на "Аргументах и фактах", поднял газету с травы, и прочел первое попавшееся на глаза:"Министерство культуры и образования РФ, вводит дополнительные санкции на использование нецензурной лексики в общественных местах".

— Безлик и ущербен эпос о свершениях сильных мира сего без крепкого словца, терниста дорога героя к проводникам Славы и истинного Величия в веках, — сказал сам себе Шульц, и тут же подытожил тезис, — Блять!

Продается рояль

Стефан Шульц, когда нагрянул с рабочим визитом в Урюпинск, очень быстро решил дела с торговыми партнерами, а до следующей встречи в Москве, все еще оставалось четыре дня.

"Два из них посвящу Урюпинску."— подумал Шульц, и отправился в пешую прогулку по городу.

Порассматривал могилки на кладбище, перекусил в "Жили-были", прогулялся по центру — посидел на коленях у бронзовых бабушек-вязальщиц, и забрел в переулок Яйцебазы. Вечерело, пошел мелкий дождик, и не взявший зонтика Шульц стал искать укрытие от непогоды.

Вдруг, Стефан услышал звуки игры на рояле — исполняли что-то из Шопена. Шульц направился к источнику звука. Музыка исполнялась отменно, явно на хорошо настроенном рояле. И действительно, через минуту поисков, Стефан набрел на маленький магазинчик с вывеской "Продаются рояли".

Шульц был большим любителем классики, и сам играл на пианино неплохо, и даже подумывал о покупке рояля.

Войдя в торговую лавку, мужчина премного удивился: на десяти квадратных метрах магазинчика, только и умещались: стойка с кассовым аппаратом, письменный стол и несколько стульев. Не было ни роялей, ни динамиков, откуда могла бы доноситься музыка, ни двери в подсобку, где, на худой конец, могло бы стоять что-нибудь звуковоспроизводящее.

— Здравствуйте, — поприветствовал Шульц седого продавца, с усами как у Александра Второго, и бэджиком на сорочке, сообщающим, что старика зовут странным именем Тервер Рогач,— Вы роялями торгуете?

— Добрый вечер, господин Шульц, — улыбнулся Тервер, — ими - родимыми.

Стефан на мгновение остолбенел, а после спросил:

— Простите, я разве называл Вам свое имя?

— Что вы! — весело рассмеялся усач, — Разве у вас имелась такая возможность? Все просто — потенциальных клиентов на наш товар можно по пальцам счесть...на всей планете, и, конечно же, мы их всех отлично знаем.

— Я думал, кхм, что рояли покупает немного больше людей. — только и сумел промямлить Шульц.

— Обыкновенные рояли, безусловно, — кивнул продавец, — "рояли в кустах", много реже. Вы уж простите, сие пояснение на магазинную вывеску не уместилось.

— В каких-таких кустах? — вытаращился на "Александра Второго" Шульц.

— В ракитовых, терновых, часто в зарослях шиповника, иссык-кульской эфедры...

— Стоп! — поднял руку Стефан. Поднял и вторую, помассировал пальцами виски, проверил пульс, прикинул вероятность того, что сошел с ума, — откуда раздается музыка вообще?

— Шопен то? Из полыньи, когда кусты ее мокрые от дождя, тогда рояль Шопена играет.

— А когда травка-могильник мокрая? — спросил Шульц, и удивился уже собственному вопросу..ведь не о том думал вообще.. а о чем?

— Когда могильник?— присвистнул продавец, — тогда тоже Шопен...похоронный марш.

Стефан дооолго смотрел на старика, не в силах вымолвить ни слова, и потом сказал:

— Я какие-то неправильные вопросы задаю, так может долго продолжаться, просто объясните мне то, что считаете нужным...

— Будете возвращаться в гостиничный номер,— улыбка так и не сходила с уст Тервера, — увидите кусты чертополоха напротив ларька "спортлото", остановитесь у него и дослушайте "Половецкие пляски" Бородина до конца, это и будет Ваш "рояль в кустах".

— А, ммм, ну ладно, я что-то Вам должен за него?

— Должен, господин Шульц, — внезапно посерьезнел :"Александр Второй", и в его голосе появились стальные холодные нотки, — должен. Хорошо Вам добраться до номера, будьте здоровы!

Стефан вышел из магазина, так ничего и не поняв, и направился в гостиницу. Проходя мимо ларька "спортлото", он действительно увидел возле него кусты чертополоха. Остановился, провел рукой по все еще свежим колючим бутонам, и "Половецкие пляски" дивного исполнения на рояле, которого он так и не увидел, заструились ему в уши.

"Как же хороша жизнь, даже в самых своих безумных проявлениях!"— подумалось Шульцу, когда умолкли последние аккорды мелодии, а в трех сотнях метров, на пути в гостиницу, на тротуар рухнул ветхий балкон старого купеческого дома.

Небесная Канцелярия 1

ЮНГМЕЙСТЕР

Все началось, когда я написал картину «ад, чистилище, рай». Не претендуя на лавры Босха, просто решил потешить себя, изобразив старинный сюжет на современный, созвучный моему пониманию манер:

«Черти—типичные чиновники среднего звена варят в электроскороварках со стеклянными стенками грешников; дьявол—увенчаный лавровым венком пузатый буржуй в серой тунике поверх смокинга флегматично обгладывает ногу несчастного, который вынужден созерцать прием пищи. В самом нижнем кругу ада угрюмые синяки разгружают вагон с гвоздями, и рулонами колючей проволоки...

Чистилище—обшарпанный спортзал, клиенты которого крутят педали облезлых велотренажеров, между рядами которых бродят тучные официантки, и раздают каждому пончики..отказаться нельзя. Каждый спортсмен присоеденен к капельнице с пивом , а заместо седел у них клизмы.

Рай— шезлонг на желтом песке, на нем растянулся обитатель сего места, потягивает джин-тоник через трубочку из хрустального графина..по правую руку от него плещется бирюзовое море, по левую заснеженная гора, с которой змейкой, прямо к жаркому пляжу, спускается лыжня. Одна нога загорающего обута в сапог с пристегнутой к нему лыжей, другая же в ласте. И сто сорок четыре девственницы массажируют руку счастливчика, которая срослась с джойстиком. В воздухе, перед глазами блаженного, висит экран, на котором разворачиваются танковые баталии...»

Я намалевал последний бледный след от лифчика на загорелой спинке райской гурии, подписался в уголке, и в тот же миг раздался стук в дверь.

Доплетясь в одном тапочке (в другой только что кот нассал) до входной двери, я заглянул в мутный глазок, и, как всегда ни черта не разглядев громко спросил:

--Кто там?

Ответ заставил меня окаменеть:

--Кхм, день добрый! Я хотел бы купить вашу картину «ад, чистилище, рай».

Никому и никогда не рассказывал, что собираюсь ее написать. Малевал, как говорится, для души. Я пристегнул цепочку, и осторожно приоткрыл дверь.

У порога стоял дородный батюшка-борода лопатой, в черной рясе до пят, подпоясанной широким шелковым поясом, в точности с таким же узором, каковой имелся на шароварах моих девственниц с картины. Батюшка широко улыбнулся, и представился:

--Юнгмейстер Штефан Шульц, к вашим услугам! А вы, смею надеяться, художник Виталий Нестеров?

Я кивнул.

Просто юнгмейстера(понятия не имею, что это слово значит!) ни за какие коврижки не впустил бы, но в рясе, да еще и Шульц(!), да и вообще, где он взял пояс из шаровар райских гурий? Я отворил дверь.

Незнакомец вошел, уверенным шагом приблизился к моему креслу, и рухнул в него, заставив мебель жалобно заскрежетать.

Святой отец внимательно осмотрел «ад, чистилище и рай», и довольно цокнул языком.

--Близко...весьма близко к оригиналу, возьму обязательно, правда, у меня к вам еще одно дело уважаемый художник —начал гость, чуток помолчал, и задумчиво добавил—но чем мне вас замотивировать?

--На что?—недоуменно спросил я.

--На то, чтобы вы соизволили выслушать меня до конца.

Разговор становился странным, но вдруг, я явственно ощутил, как одинокая килька на дне желудка яростно потребовала, чтобы ей составили компанию. Мой голодный взгляд, на секунду остановился на единственном съедобном объекте в квартире (не считая гостя)—на коте, который в этот момент самозабвенно «любил» плюшевого слона на подоконнике....

--Деньгааами—не то спросил, не то ответил я.

--Хм—батюшка потеребил бороду—можно и деньгами...только после нашего разговора Вы откажетесь их брать...

--Да ладно!—усмехнулся я—быть такого не может, Вы намекаете на то, что я могу попросить еще чего-то? Того, что деньгами не измеряется?

--Предлагаю бессмертие.

Я оторопел:

--Всмысле? Вы поможете мне обрести славу, как художнику, и, таким образом мое имя обретет бессмертие? Так вы связаны с художественными выставками?

--Уф—отрицательно помотал головой Шульц, вытащил из-за пазухи две пачки стодолларовых купюр, и заявил—одна пачка за картину, другая за ваше внимание к моему рассказу....договорились?

Я потерял дар речи, кивнул, сел на кота, слона и подоконник, и состроил внимательную гримасу.

Шульц начал рассказ:

--Где-то в начале времен случился Большой взрыв, так появилась наша вселенная, звезды, планеты там, и прочая дребедень...

--Батюшка! А я думал, что в начале было слово..

(разговор становился еще более странным, хотя, чудики всегда вдохновляли меня на новые сюжеты...а платежеспособные чудики тем паче!)

--Попрошу не перебивать!—осадил меня батюшка—в общем я, как и все на этой земле, понятия не имею о том, что случилось в начале времен...но ведь надо же мне с чего-то начать(!)....так вот продолжаю:

«....земля, стало быть появилась, атмосфера, океаны, суша...чуть погодя белковые спирали превращались в простейшие бактерии, далее, амебы»

--А можно сразу к обезьянам?—вновь не удержался я.

--Терпение мой друг—поднял руку Шульц—ладно, вы меня смутили..попробую сразу к делу:

«Природа живого организма—электрохимическая..электроны, протоны, атомы сцепляются и все такое прочее....далее, природа сигналов, которые подаются в наш мозг через нейроны, тоже электрохимическая,..то есть все в нас так или иначе существует во взаимодействии с электромагнитными полями, и их волнами, как например радиоволны....»

--Вы, определенно не физик, не химик, и не биолог—снова вставил я.

--Это дела не меняет—махнул рукой гость—я пытаюсь объяснить суть доступными вам терминами, пускай и не полностью отражающими тему, но, перехожу к главному:

«душа наша—ментальная матрица, своеобразный алгоритм возможных действий-надстройка на базовый инстинкты типа: самосохранения, продолжения рода, утоления голода (на этом месте я сглотнул)...именно этот алгоритм и составляет нашу индивидуальность..»

--И не математик...

--Да слушайте же вы наконец!

Я посмотрел на пачку баксов, и заткнулся. Попахивает сектой какой-то!

Между тем, Шульц продолжил:

--Человеческий мозг, подобен радиотранслятору, испускающему разночастотные волны...на одних частотах вера, на других надежда и любовь, на каких-то ненависть, и так далее...человек умирает, и закодированная на частотах веры ментальная матрица отправляется в приемник Небесной канцелярии, в которой, в должности юнгмейстера обретается ваш покорный слуга.--договорил батюшка и отвесил мне легкий поклон

Я подскочил от неожиданности, и, из последних сил сдерживая смех спросил:

--Так вы, выражаясь церковными терминами....ангел?

--Да какой-там ангел,-- отмахнулся Шульц,—всего лишь юнгмейстер - лицо, ответственное за поддержание работоспособности волнового приемника отживших душ, построенного несколько тысяч лет назад на планете Чупаальма; в прошлом, я настройщик распределителя ментальных матриц по временным телесным оболочкам, для обеспечения физического присутствия отжившей души в роли обвиняемой на Страшном суде; а также, в молодости, был стажером на Ретрансляторе душ—который отправляет ментальные матрицы назад, на землю, в тела младенцев по вердикту Страшного суда....

--Оооооо как! Такого я еще не слыхал...даже в вытрезвителе! То есть, если я правильно понял, когда человек умирает, то его поведенческий алгоритм (душа), ввиде этакой радиоволны пристраивается последним вагоном к эшелону(перманентно испускаемой волне), который зовется Вера, и мчится он в приемник--Небесную канцелярию?

--Да,—согласился батюшка, проигнорировав ироничные нотки в моем тоне,—душа мчится в загробный мир, там ее судят, и отправляют обратно в тела, сообразные судебным решениям...как пел Высоцкий, хоть в Баобаб. А атеисты, после смерти, никуда не попадают, как говорится «по вере,да воздастся!», ибо нет в их ментальной матрице маркера религиозного чувства, чтобы после смерти прикрепиться этим им к мощному перманентному волновому излучению Веры, которое влечет души прямиком в Небесную канцелярию, в чрево нашего навороченного термоядерного агрегата с охладительной системой на жидком азоте....

--Винтики, шпунтики, микросхемы, реакторы,—проворчал я(разговор уже начал порядком раздражать),—так ваша канцелярия, это всего лишь высокотехнологичное дело рук человеческих?....а как же Бог?

--А я почем знаю?—развел руками Шульц,—тридцать тысяч лет назад, в одной, ныне погибшей цивилизации, люди поняли, что душа—суть ментальная матрица, бессмертна, пока мчится сквозь пространство и время закодированная в радиоволне...но и безжизненна, пока вновь не нарвется на приемник—читайте незанятый человеческий мозг. Желая обрести бессмертие посредством перерождений, тем людям пришлось понапридумывать всю аппаратуру, вроде приемника, ретранслятора душ и так далее, дабы не упустить души из отживших тел, а перенаправить их в новые тела... А Бог, а причем здесь он? На этот счет у меня достоверной информации не больше, чем у любого человека: может Он есть, может нет, можно верить, можно не верить...но, лучше, пожалуй верить, ведь агрегат наш настроен на прием частот Веры...приятнее всего надеяться, что именно Бог и вдохновил нас на создание распределительного агрегата.

--Ууу,—расстроился я,—если все именно так, как вы говорите, то это значит, что и в Небесной канцелярии сидят простые бюрократы-чиновники, со всеми свойственными им пороками, и справедливости от Высшего суда следует ждать не больше, чем от земного?

--Есть еще недочеты,—согласился Шульц,—мы работаем над их устранением,...но при всем несовершенстве системы, она функционирует, и обеспечивает бессмертие души.

Я мысленно перевел дух, и попытался собрать мысли в кучу...итак: «сумашедший сектант вынес мне мозг всяким псевдонаучным бредом, удивил, повеселил, и заплатил(!)..а в чем подвох?»

--А нет никакого подвоха,—прочел мои мысли Шульц(зараза! Он так умеет!!),—я вам должность предлагаю, рабочее соглашение, если так понятнее, с Небесной канцелярией,...

--В качестве кого работать?—вытаращился на юнгмейстера я.

--Отпевальщика душ—не моргнув ответил батюшка.

--Какой из меня к черту святоша?...я художник! Да и на кой вам?

--Видите ли Виталий, когда человек умирает, его ментальную матрицу в течение первых девяти дней после смерти, необходимо «привязать» к длинночастотной волне Веры, чтобы душа смогла добраться до премника душ на планете Чупаальма. Мертвец уже сам не может оседлать никакую волну, ему надо помочь добрым пожеланием с верой и надеждой на то, что «царствие ему Небесное, пусть земля ему пухом и т.д.». Если человек при жизни был не одинок, то помоляться, отпоют—помогут направить душу куда следует друзья и родственники ............А если человек одинок, то он рискует после смерти потерять свою бессмертную душу, так что, надобно таким помочь....

--Вы все сказали?—не вытерпел я.

Шульц кивнул.

--Тогда, более вас не задерживаю....берите мой «ад, чистилище и рай», оставьте баксы на журнальном столике, и принимайте на Страшном суде души как-нибудь без меня...я ведь человек занятой, много картин дописать надо, пара заказов неначатых даже в воздухе висят..

Шульц печально вздохнул, и, встав с кресла, направился к выходу. Уже стоя на пороге он произнес:

--Через два дня в Прибытково, тихо уснет в постели вечным сном ваша прабабушка-Марья Филипповна,...и врядли ее обнаружат соседи раньше девяти дней...вы Виталий, один у нее в целом мире остались....

Небесная Канцелярия 2

Утром, я поплелся на вокзал, купил билет до Прибытково, и сел в поезд.

Противоречивые мысли роились в моей голове: " Если Шульц - шарлатан, то почему он дает деньги, а не берет их? Если прабабка помирает, это грустно, но и прибавляет пару очков к правоте моего вчерашнего гостя. Если все им сказанное правда, то это интересно и приятно. Эйфорию от осознания подлинного мироустройства, притормаживает мой врожденный скептицизм. Одно точно, я хочу поверить в услышанное, но для этого необходимо больше информации--получу ее, проанализирую, а там решу, что дальше делать..."

--Могу тебе в этом помочь.--вдруг, услышал я чей-то голос над головой.

Я поднял глаза. Справа от меня, в проходе вагона стоял панк с огненного цвета ирокезом, размером с бальный веер.

--В чем?-- спросил я.

Панк протянул руку, и представился:

--Иоганн Вермейер - демон-дознаватель шестого разряда, прямиком из ада, по твою душу.

--Еще один чудик?--поинтересовался я, пожимая его руку.

--Согласен и на этот титул.

--Что, Сатане не по нраву, как я его запечатлел на холсте?

--Ну почему...как на мой взгляд, так очень даже неплохо,--возразил Иоганн,--Лукавый пока не видел.

--И почему у вас у всех немецкие имена?

--Чтобы лучше запоминались,--пожал плечами панк,--махну в коммандировку в Германию, назовусь Акакием Полиграфычем. Сесть то можно?

Я кивнул. Панк присел напротив меня.

--Вышел на меня так же как и Шульц?

--Так это был Шульц?

--Блять, я, типа, его заложил?

--Угумс.

--А что нужно демону от меня?

--Как только мы улавливаем заинтересованность НК в какой-либо персоне,--проговорил Иоганн,-- мы находим ее, ибо все, кто нужен НК, интересны и нам.

--НК - Небесная канцелярия?--уточнил я.

--Она самая.

--А ваше ведомство как величать?

--Ад...просто Ад, я уже упомянул.

--А чистилище - просто чистилище?

--Нет,--улыбнулся панк,--чистилище для тебя, это город Питер, или любая другая точка земли, где ты пожелаешь просадить десять кусков баксов Шульца...хоть Мальдивы.

--Ясно,-- ответил я,--и что от меня хочешь?

--Переходи в наше ведомство, чертом станешь, карьеру сделаешь быстрее, чем в НК, как сыр в масле кататься будешь.

--А в чем подвох?

--Такового нет.

--Звучит неубедительно.

--Гете начитался, и иже с ним?--сочувственным тоном произнес Иоганн,-- все, на самом деле, устроенно немного не так, или совсем не так...

--А как?

--Понимаешь,--Иоганн развалился в кресле и расстегнул молнию косухи( у него подмышкой я заметил кобуру пистолета),-- НК, функционирует по библейским заповедям, согласно им и занимается распределением душ по новым телам. А мы, просто подминаем под себя лохов, заставляя на себя работать, и балдеем в свое удовольствие. Иначе выражаясь: НК за мир во всем мире, а мы за водку и телок для тех, кто с нами.

--А те кто не с вами, тот против вас?

--Почему так решил?

--Дык, пистолет твой...

--Ааа, ну да, мы не заинтересованны в усилении НК, между нашими ведомствами, кхм, мало согласия...

--И что я должен делать, если перейду в ваш лагерь?-- спросил я как можно более спокойным тоном.

--Пить водку, общаться с красивыми девушками...и переманивать из НК новых наймитов, если не получается, устранять их.

--Убийство мне претит,--ответил я.

--Житейский конформизм, навязанный родителями и обществом,--прокомментировал панк,--после первой ликвидации улетучивается как страшный сон.

--Согласен,--заявил я, и сам не поверил, что сказал это,--только прабабку отпою, и поработаем. ( говорил мне папа:"никогда не спорь с человеком у которого есть пистолет")

--Вот тут загвоздка,--крякнул панк, разминая спину,-- прабабка - первое твое задание от нас, выполнение которого подтвердит твою приверженность нашим идеалам...

--Водке и телкам?--уточнил я,-- разве есть сомнения на этот счет? Биографию то мою, наверняка изучил?

--Разумеется,--улыбнулся Иоганн,--но если ты не доедешь до своей бабки, этим докажешь отказ от идеалов конкурирующей группировки.

--Пойдем в тамбур,--предложил я,--перекурим, обмозгуем это дело.

Панк поднялся с кресла, засунул руку во внутренний карман косухи ( я напрягся, не за стволом ли полез гад?), и достал оттуда две пачки стобаксовок.

--Держи, чтобы тебе легче размышлялось, и пойдем...

Я взял деньги, и мы направились в конец вагона. Я шел впереди Иоганна, неслыханно богатый, но с тяжелым сердцем. Эх, сейчас бы неожиданный поворот в судьбе..коли такие силы вступили в борьбу за меня, то пущай грызутся между собой, а я понаблюдаю, соберу информацию, проанализирую...

Вдруг, дверь в тамбур впереди нас распахнулась, и на его пороге появился Шульц, заполняющий своим большим бесформенным телом весь дверной проем.

Только я успел раскрыть рот для приветствия батюшки, как заметил что под моей правой подмышкой блеснуло серебристое дуло пистолета, и раздался выстрел. Шульц схватился за грудь, застонал, упал на колени, и затем мешком повалился на пол. Тотчас, вагон огласился женскими визгами и детским плачем. Люди, на своих местах, позажимали головы руками, и приникли к своим креслам.

--Еще один аргумент в пользу моего предложения, НК не простит тебе содействия демону,--услышал я голос панка за спиной,--а вот и еще...

Я почувствовал, как горячее дуло уперлось мне в хребет между лопаток.

--Ну идем что ли, покурим...

Добрались до тамбура. Я посмотрел в окно, шарясь по карманам, в поисках пачки сигарет, и сам не зная зачем, повернул ручку двери наружу, надеясь, что панк не заметит этого движения... Не заметил, видимо бросал грозный взгляд в вагон, дабы люди сидели смирно.

Незнаю, что принято делать в случае стрельбы в поезде, но я бы на месте пассажиров, подумал о том, не дернуть ли стоп-кран? Надеюсь, что не единственный обладатель этой идеи. С этими мыслями, я развернулся, достал сигареты, угостил Иоганна, который продолжал держать в руке пистолет, направленный на меня. Закурили. Панк стоял так, чтобы одновременно видеть и меня, и краем глаза контролировать ситуацию в вагоне, обозревая его через застекленное окно двери в тамбур. Я, прислонился плечом к стене, и развернулся таким образом, чтобы хоть немного видеть..по диогонали, узкую полоску внутреннего пространства вагона, которая полностью выпадала из поля зрения панка, ибо виднелась мне аккурат за его левым ухом. К моей дикой радости, я увидел там крадущегося вдоль стены мальчугана, который через мгновение, наложил пятерню на ручку стоп-крана, и вопросительно взглянул мне в глаза, мол "когда дергать чувак(?), дай знак!"

--Ну, давай что ли контракт,--сказал я,--хочу готическим шрифтом на старинном пергаменте, и обязательно чтобы кровью подпись поставить.

--Ээх, стереотипы, один на другом и третьим понукает,--усмехнулся Иоганн,--мышление художника, вроде, не долно быть таким зашоренным?

С этими словами, панк полез в нагрудный карман.

Знаю эти косухи, сам полжизни в них проходил, когда лезешь в глубоокий нагрудный карман, то очень тяжело быстро выдернуть из него руку, металическая молния с крупными зубами мешает.

Моя правая рука, держала сигарету - хорошо, уже занесена для удара по пистолету. Левую руку, я поднял, чтобы якобы почесать глаз, потом часто зашевелил ее пальцами, мальчуган дернул стоп-кран, Иоганн мотнулся всем корпусом к стенке, на которую я заблаговременно и предусмотрительно облокотился. Я резко опустил правую руку, и ухватил ею пистолет, направив его дулом книзу..левой рукой вынул из зубов сигарету, и забычковал ее об полуоткрытый глаз Иоганна.

Панк взвизгнул, ударил меня лбом в нос, и, что было сил, лягнул ногою в грудь. Я держался одной рукой за верхнюю часть пистолета Иоганна, а другой, рефлекторно потянулся к вороту косухи противника, дабы не улететь от неожиданно сильного конского приемчика , но промахнулся, и случайно ухватился за какой-то предмет, прикрепленный к внутреннуму карману косухи, и вместе с ним, но без пистолета, который крепко держал Иоганн, вылетел из вагона останавливающегося поезда в придорожные кусты.

Небесная Канцелярия 3

Очнулся я в больнице. Осмотрелся: голова перевязана, остальные части тела в ушибах и ссадинах, но без переломов, самочувствие сносное.

У моей койки сидел дружище Мишка Астафьев -- младший научный сотрудник при лаборатории физического факультета.

--Здаров прыгун,--поприветствовал он меня, как только заметил, что я открыл глаза,--двенадцать часов без сознания, с возвращением, свет в конце тонеля видал?

--Что ты несешь,--ответил я,-- клинической смерти же не было, чертей вот видел, точнее одного...

--Рога пообломал ему?

--Нее, скорее он мне. Слушай, Миш, рядом со мной, когда меня нашли, не было панкующего типа с рыжим ирокезом?

--Нет,--сказал Мишка,--кто-то в поезде скорую вызвал, увезли какого-то жирного батюшку, и тебя.

--Батюшку в морг?

--Да нет, вроде сюда же.

--Хорошо, а со мной не было какого-нибудь необычного предмета? Похожего на еврейскую кипу, только пообъемнее?

--Только туева хуча бабла зеленого,--усмехнулся друг.

--Слушай Миш, сгоняй пожалуйста к тем кустам, где меня нашли, поищи тот странный предмет, ооочень нужен, за мной не заржавеет...

--Что? Прямо сейчас?

--Ну да, пока не уперли...

Когда Мишка ушел, я стал размышлять: "куда подевался панк, в каком состоянии Шульц, жива ли еще прабабка, и где менты со своими вопросами?

--А ментов не будет, я их отвадил,--услышал я голос Шульца.

Тот вваливался ко мне в палату в больничном облачении, опираясь на стойку с капельницей.

--О, привет тебе юнгмейстер,--обрадовался я,--сильно тебя задело?

--Да не особо, в первый раз,--ответил тот, присаживаясь на мою койку, -- бронежилет спас, но хлипкий был, потому и грохнулся я от шока, у меня болевой порог завышен, после очнулся, побежал к тебе на помощь, но чертяка тебя уже вышвырнул из вагона. Я за ним, всхлопотал еще одну пулю, но сдюжил на этот раз с болью, отобрал у супостата пистолет, но демон убег...

--Что теперь с прабабкой моей будет?--поинтересовался я с тревогой в голосе.

--Померла она,--ответил Шульц,-- пусть земля ей будет пухом. Да ты не переживай, наши отпоют ее, валяйся пока, восстанавливайся.

--Спасибо.

Шульц вздохнул, махнул рукой, мол незачто, и добавил:

--У меня для тебя подарок,--с этими словами Штефан вытащил незнамо откуда такую же а-ля еврейскую кипу, что я выдернул из запазухи у Иоганна, только, вроде поменьше малость,-- это инструмент отпевателя - структура прибора гелевая, в твердой оболочке, начиненная нанороботами, которые функционируют в среде из синтетического эрзаца спиномозговой жидкости...

--Ого,--воскликнул я,-- и что он делает?

--Информация, закодированная в паттернах возбужденных нейронов отражается в электромагнитном поле головного мозга. Прибор считывает эти, ммм, коды, и сохраняет.

--Зачем?

--К приемнику есть насадки, в виде обручей разного размера: анализатор - дишифрующий коды, дифференциатор - отделяющий матрицу души от информационного мусора, и транслятор- преобразователь - присоединяющий сигнал к электромагнитной волне Веры, которая мчит матрицу умершего в большой приемник-архиватор на Чупаальме, где матрицу помещают во временное тело для Страшного суда, а потом, по вердикту судей, помещают в новое тело, таким образом, обеспечивая реинкарнацию.

Я повертел в руках приемник, и спросил:

--Почему без насадок?

--Тебе пока по рангу не положено,-- усмехнулся Шульц,--не все сразу...а работает он так: надеваешь на голову только что умершего, рисуешь пальцем по внешней части прибора спираль, тогда машинка включается, и начинает считывать и сохранять код с угасающих нейронов мозга. Потом, ты должен будешь принести приемник мне, я поставлю на него остальные насадки, и отправлю душу почившего на Чупаальму .

--Классная штуковина,--восхитился я,--закомуфлирую ее под татарскую тюбитейку, для кипы уж больно выпуклая. А что случится, если на себя ее надену, и ты потом отправишь матрицу души меня - еще живого, на Чупаальму?

--Ничего,--пожав плечами ответил Шульц,--наши аналитики выявят, нарушение, и сотрут матрицу, а тебя оштрафуют...

--О как, но ведь теоретически могли бы и поместить мою матрицу во временное тело, и посадить на Страшный суд...втаком случае возникнет два меня?

--Клонирование душ запрещено кодексом НК,--строгим тоном заявил Шульц,-- даже не думай о таких вещах, это прерогатива демонов из Ада. Они клонируют души тех, из кого получаются наиболее удобные рабы, или наиболее клевые блудницы...Эйнштейнов и Лейбницев так же наплодили целый научный отдел Преисподней для более успешного противосстояния нам...

--Ух-ты!--восхитился я,--получается, без кодекса, у Ада много больше шансов нарастить научную мощь, нежели у НК?

--Не все так просто,--помотал головой Шульц,--к примеру, тот же Эйнштейн, в свое время, собрал все наработки Адской лабы, и слил их нам, и сам убег, и остальных Эйнштейнов к нам отправил. Люди с такими способностями опасны для Ада: мощный разум и сложная душа - удел одиночек, которые себе на уме, а значит, опасны и непредсказуемы. Преисподня, усиленно работает над модификацией матричных кодов выдающихся людей, но полученный код мутирует в процессе жизни в непредсказуемую сторону. Получается, если хотят тупого раба, с этим проблем не возникает, работают с умником - это всегда чревато разрушением всей структуры Ада. Иными словами, демоны, в своих экспериментах, вынуждены проявлять величайшую осторожность, чтобы они им боком не вышли. Так что, баланс сил между НК и Адом блюдется не только по человеческой воле, но и по законам мироздания, из которых на наиболее фундаментальные не можем повлиять ни мы, ни черти.

--Хох, как все закручено,--обрадовался я,--благодаря фактору непредсказуемости, жизнь становится много интереснее.

--Матрица души - это совокупность поведенческих алгоритмов, но очищенная от всей остальной информации, под влиянием которой этот алгоритм сформировался. Иными словами, реинкарнированный человек обладает поведенческой моделью, не не помнит прошлых жизней...

--Жаль,--расстроился я,--впрочем, не новость.

--Кроме, -- продолжил свою мысль Шульц,--чиновников НК и чертей, которым сохраняют память, но только те ее части, какие человек сам выберет, ну, чтобы мозг не взорвался от перегрузки...

--Интерееесно,--промямлил я,-- а возвращаясь серым будням, демоны ведь знают где меня искать теперь?

--Об это мы уже побеспокоились,--заверил Шульц,-- квартира твоя зачищена, эманации жизнедеятельности в магнитных полях искажены, держи новый паспорт...

Я с интересом открыл документ, и прочел вслух:

--Георгий Матвеевич Переступимогилу. Да вы что, издеватесь что ли, почему не Исаак Бонифатьевич Дозабораногузадерищенко?

--Очень длинно, неудобно,--серьезным тоном ответил Шульц,-- жить пока будешь в комнате женского общежития для студенток текстильного техникума на Крестовском, на правах заведующего общежитием, будешь девченкам белье и матрацы выдавать...

--Вот за это спасибо,--обрадовался я,-- но все же не пойму, как у вас голова работает, с какой целью батальон баб мне под бок подсовываете?

--Ускоряем процесс твоей социализации, улучшишь коммуникативные навыки, полно тебе художником-отшельником прозябать, ты нам общительный нужен. Ну да ладно, валяйся, выздоравливай, набирайся сил, а я, покамест, тоже отлежусь в соседней палате. Буду выписываться, снабжу тебя своими координатами для рабочей связи...бывай стажер.

Штефан Шульц поднялся с кровати, и закавылял к выходу, бросив напоследок:

--Да прибудет с тобой сила, зав.женским общежитием...

--Аминь,-- ответил я.

Через несколько часов пришел Мишка, и приволок с собою приемник Иоганна со всеми насадками: анализатором, дифференциатором и транслятором...

--Рассказывай, что за фигня такая.

Я поведал другу все. Михаил слушал меня с выпученными глазами и отвисшей челюстью, потом заявил:

--Шульцевский приемник хорошо бы использовать по прямому назначению, а с демоническим...гыы, может поэкспериментируем?

--Правильно мыслишь, дружище,--ответил я,--для того и рассказал тебе все как есть.

--Я тогда домой махну, обмозгую все, а ты выздаравливай..

--И да пребудет со мной Сила!

--Аминь.

--Кстати,--опомнился Мишка,-- я так понял, что Шульц иже с ним - телепаты...

С этими словами он развернул две шоколадки "Аленка", которые сам же и приволок, спешно сообразил из оберточной фольги нечто вроде тюбитейки, и нахлобучил ее мне на голову поверх бинтов.

--Это может помочь, хотя не уверен до конца. Носи, когда мыслишки в голову вольные приходить будут, и снимай, когда о бабах и водке помышляешь, чтобы вопросов у начальства не возникало, почему разум твой для них заблокирован...

Я попрощался еще раз с Мишкой. Информации для анализа накопилось много, но сильно болела голова, а потому много скрипеть мозгами не хотелось. Я повернул голову, и наконец заметил, что валяюсь в палате не один: на соседней койке лежал лысый мужчина лет пятидесяти, подключенный к куче мудреной аппаратуры. Я встал, добрел спинки кровати соседа, снял с нее больничный лист и прочел его. Как же я был так неосторожен! Рассказывал про Шульца Мишке рядом с посторонним. Мдаа, сотрясение мозга - видимо, нешуточное. Правда, переживал зря: как следовало из записей на больничном листе, сосед, уже месяц пребывал в глубокой коме. Понятно теперь, почему не заметил его сразу: мое сотрясение, груда аппаратуры между нами, и отсутствие ощущения пребывания поблизости живого человека.

Кома, насколько я про нее знаю, это когда разум человека заключен в собственном позсознании, и не находит из него выхода. Закрытая система, не способная вступать во взаимодействие с другими, и потому, на уровне электромагнитных излучений никак себя не обнаруживающая.

Я поспал, потом помаялся дурью, после еще поспал, и вдруг, мне в голову пришла дикая мысль: " а что если нахлобучить кипу Иоганна на себя?

Я раздел третью "Аленку", лежавшую на тумбочке, увеличил с помощью дополнительной обертки тюбитейку из фольги, и нахлобучил ее на демонический прибор, а его надел себе на голову.

Отогнул кусочек фальги на верхней части моего высокотехнологичного тюрбана, провел пальцем по спирали, и тут же закрыл это место фольгой.

Возникло ощущение, будто провалился в недра своего разума, который напоминал трехмерный рабочий стол компа, и был обвешан кучей непонятных ярлыков. Посетила мысль: разум мой, а ярлыки развешала система, к которой я подключился. На одной из папок, наиболее близких к моему внутреннему зрению, сияла надпись: "Дементьев Сергей Викторович". То было имя с больничного листа соседа по палате. Я совершил над собой усилие, дабы вообразить нечто вроде курсора копьютерной мыши. Получилось так себе, курсор, почему-то, имел форму противной жабы с физиономией Билла Гейтса. Усилием воли, я перетянул курсор на папку Дементьева, на что Гейтс, почесывая жабьей лапкой короткую шею, прошапелявил мне на чистом русском: " пафка заблокированна в тофьке выхода из вашей системы, и в тофьке входа в сознание господина Дементьева...Виндовс 987 может разблокировать для вас тофьку входа, но для выхода сигнала наружу из вашего шознания...шдерите нафихх эту металлическую хрень, в которую вы упаковали прибор".

Я, покорно отогнул кусочек фольги своего тюрбана.

--Шпасибо,--ответил Билл Гейтс,--открытие для вас шознания господина Дементьева произойдет через нефколько шекунд, а пока, ответьте пофалуста на вопросы фистемы, мы продолфаем улучшать ее, и заинтерешованны в вашем мнении о ее работе...

Небесная Канцелярия 4

Папка Дементьева открылась, и я попал..эээ..в древний, япона мама, Рим. Форум, не иначе, только безлюдный и размытый по краям.

--Это сон Сергея Викторовича,--услужливо подсказал мне Билл Гейтс, который оказался на моем правом плече, и для убедительности квакнул.

--Мощности подсознания на массовку и внешние контуры интерфейса у него не хватило?--поинтересовался я.

--А тебе много рисует подсознание, когда ты в помещении, а речь идет о том, что снаружи?-- вопросом на вопрос ответил Билл.

--Немного,--согласился я,-- а что шапелявить перестал, бог виндов, стандартное обновление программы?

--Да какой там?,--развел жабьими лапками Гейтс,--пока на тебе три фольги из "Аленки", не выйдет, просто автоматически подключился к ресурсам твоего мозга, проанализировал ментальные коды, и сгенерировал прогу под тебя...

--Я разве авторизацию давал на такое действие?--возмутился я.

--Агентам ЦРУ можно,--заверил меня Гейтс.

--И где тот перец, который сгенерировал этот псевдоРим?

--Согласно уровню тщеславия, описанному сводками ЦРУ как " зашкаливающий", он может быть только в здании сената... Он же менеджер среднего звена в реальной жизни..так сказать планктон, мечтающий вырасти до омара.

--Что ж, пойдем туда,--ответил я.

Мы поднялись по ступенькам ведущим к входу в сенат. На колонне слева висели проскрипционные списки - длииинный перечень имен и я решил их прочесть, но, сперва попросил Гейтса справится по базе данных о кратких характеристиках указанных личностей. Билл квакнул, и в списке высветилась дополнительная инфа:

1) Кофтун Руслан - непосредственный начальник Дементьева, главным удовольствием в своей жизни считает систематическое гнобление Сергея Викторовича, однажды предлагал Дементьеву секс..схохмил правда, но с серьезной миной, отчего Сережа опасается не только за свою карьеру, но и за пятую точку.

2) Болеслав Барановский - бывший одноклассник Дементьева, регулярно берущий у него в долг, и не думающий его отдавать...обожающий на людях "дружески" хлопать Сергея Викторовича по плечу(так, чтобы у него поджилки затряслись), и с покровительственным видом больно щипать того за щеку.

3) Кассирша Зоечка, нещадно эксплуатирующая Дементьева в качестве подружки и жилетки для плакания, страстно жаждущая отдаться Сереженьке, но еще больше желающая сохранить в его лице "уродливую подружку в абсорбирующей горючие слезы жилетке, с вместительными ушами".

4) Гусь Захар, стерегущий пруд от малолетнего Дементьева, и так же обожающий щипать того за щеки."

Я устал читать этот бред о внутренних демонах, к тому же все про Дементьева понял: терпила, ботан, неудачник.

--Что ж,-- обратился я к Гейтсу,--пойдем знакомиться с хозяином Рима.

Но, в следующее мгновение, путь мне преградил незнамо откуда появившийся крепкий мужик, в доспехах сильно не рядового легионера, с окровавленной плащаницей в руках.

--Это версия Марка Антония--подсказал мне на ухо Гейтс,--на плаще еще не запекшаяся кровь Юлия Цезаря, и двадцать семь ножевых порезов.

--Не разыгрывает ли Дементьев мазохисткую сценку убийства Цезаря, в роли которого он сам?--предположил я,--согласно проскрипционным спискам, от него можно такого ожидать.

--Психолух ты доморощенный,--заквохтал Билл,--на что спорим, что он с бабами сейчас за дверью развлекается?

Между тем, Марк Антоний отдал нам честь, вскинув вверх и вперед распрямленную руку, а затем, согнув ее в локте, стукнул ею себя по кожанному нагруднику.

--Хайль Гитлер,-- отсалютовал ему в ответ бородавчатой лапкой Гейтс.

--Как чего служивый?,-- попытался как можно дружелюбнее поприветсвовать вояку я.

--Я не оратор,--ответил Антоний,--но скробь сердца моего, изливается горячим потоком и на мой закосневелый от солдатской брани язык. Скорби и ты друг, сегодня, был предательски заколот в спину великий...

--Что за хрень он несет?--спросил я Билла.

--Вольная декламация "Юлия Цезаря" Шекспира по памяти Дементьева, речь Антония перед народом,--отчитался Гейтс.

Я кивнул жабе, и , положив руку на плечо Антонию, сказал:

--Скорблю с тобой военный трибун, или кто ты там сейчас, слушай, не в службу а в дружбу..пропусти меня внутрь а? Мне Брут ножик обещал отдать, который давече одолжил.

Марк Антоний помрачнел, и посторонился- по всему было заметно, что подсознательные защитные барьеры Дементьева были такими же хлипкими, как и его характер. Я поощрительно ущипнул Антония за щеку, громко высморкался в окровавленную плащаницу, и вошел в здание сената.

Честно говоря, я ожидал увидеть пускающего пузыри в луже собственной крови Сергея Викторовича, с лавровым венком на лысине...вполне расчитывал и на иные картинки, но неизменно в самобичующем ключе, но...., вот что я узрел на самом деле:

Класическая древнеримская оргия, не как это было на самом деле, а как она запечатлелась в воображении современного человека, начитавшегося сомнительного качества книжек.

Обнаженная Бьонсе, нарезала круги у мраморного фонтана верхом на Гаге(которая леди), закусившей удила и посекундно ржущей. Собчак отзывалась эхом на лошадиный призыв поп-дивы с дальних ступеней сената. По периметру зала стояли здоровенные рыжие мужики, раскрашенные в синий цвет, в килтах и наяривали на волынках толи Моцарта, толи Розенбаума. В фонтане сидел председатель вакханалии - Дементьев, и лысая Бритни Спирс брила ему голову, то и дело споласкивая опасную бритву в молоке, которое ключом било из фонтана.

Виктор Сергеевич сидел спиной ко мне, и не заметил нашего с Гейтсем вторжения в его грезы.

--Я, грешным делом, полагал, что попытаюсь взбудоражить сознание Дементьева, и выдерну его из комы,--поделился я с Биллом,-- но вижу, что он в ней счастлив...что делать?

--А я почем знаю,-- сказал Гейтс,-- вообще не понимаю, что ты сюда приперся, Иоганн не имел тяги к спасению утопающих...

--А могу я менять облик по своему усмотрению здесь?

--Коли пробился сюда, теперь это ваш общий сон, разница лишь в том, что подсознание Дементьева генерирует для него образы, а ты это можешь делать сознательно, раз не дрыхнешь в самом деле.

--Раз так,--заявил я,--поэкспериментирую, пока хозяин праздника меня не заметил...

Я напряг извилины, и в зубах Собчак появилась детская свистулька. Из под моих ног, к Гаге покатился колобок, феерично матюкаясь; курочка ряба, пролетела коршуном над фонтаном, и снесла на лету яйцо Фаберже, которое упало в молоко за спиною Бритни Спирс.

--Недолет,--деловито прокомментировал Гейтс,-- что образы у тебя какие-то инфантильные?

--Уж чем богат,--огрызнулся я, призадумался, и нарастил на себе облик Путина...

Небесная Канцелярия 5

Билл Гейтс сменил фейс, и стал Песковым, но неизменно с жабьим телом.

--Есть план действий?--поинтересовался он у меня.

--Как всегда,--ответил я,-- никакого...планы губят творческую мысль.

--А распиздяйство опустошает карманы,--вторил он мне.

--В свете последних событий, вынужден с тобой не согласиться...

Я подошел к фонтану, Бритни сидела спиной ко мне, и добривала Дементьеву голову.

Я моргнул, и в мгновение ока на голове у Сергея Викторовича заколосилась миниатюрная рожь.

Бритни, невозмутимо бросила в молоко опасную бритву, опустила в него руку, и выудила оттуда серп.

--Забавно,--шепнул я Пескову,--подсознание пациента быстро реагирует на изменения среды, пришедшие извне, при этом не торопится извещать об этом своего хозяина: Дементьев продолжал наслаждаться процедурой бритья-сенокоса...

Я обошел фонтан, и предстал пред очи наблюдаемого во всей своей президентсвующей стати, с усатой жабой-Песковым на плече.

Наши с Дементьевым глаза встретились, он встрепенулся, промычал долгое мелодичное " уууэээ", и машинально поправил бабочку на намыленной шее.

--Это ты ему только что бабачку напялил,--обратился я к Пескову по телепатической связи(оказывается и так могу, если захочу)?

--Это не я,--ответил секретарь тем же макаром,--операционная система Дементьева пытается заблокировать вторжение извне, и когда не получается, всячески сглаживает выбивающие из привычной колеи моменты, пытаясь представить блокированному рассудку происходящее как часть обыкновенного сна.

--Ясно, следовательно, если поставить себе цель разблокировки разума Сергея, нужны внезапные действия, рвущие мыслительные шаблоны его системы. Есть шанс раскачать на когнитивном диссонансе его так, что до него, наконец дойдет, что он уже не один.

Я, наклонился к Сергею, сорвал ржаной колосок с его головы, с задумчивым видом понюхал его, и сказал:

--Ваш обильный урожай, уважаемый Сергей Викторович, создает опасную конкуренцию Кубани, как своими объемами, так и воздействием...

--Ппппростите господин президент, я не очень понял, о чем вы сейчас говорите,--пролепетал пациент.

--Вы только понюхайте этот колосок,-- сказал я, и приставил к его носу ржаной оторвыш,-- пахнет спорыньей...опасный грибок знаете ли, из него ЛСД готовят. Отчитайтесь, пожалуйста, какие объемы ЛСД вы поставляете в неделю на черный рынок Урюпинска.

--яяяяЯ не делаю ЛСД,-- испугался Дементьев.

--Как же как же, а это что?--я повел рукой вправо, и в той стороне, из воздуха возникла миниатюрная лаборатория с кучей колбочек, стеклянных змеевиков и прочего околохимического хлама,--а это что?

За моей спиной, для убедительности, объявились два двухметровых мента в парадной форме, почему-то с эполетами и аксельбантами кутузовских времен.

--Ты еще Пелевина сюда притарань,--шепнул мне на ухо секретарь,--вы используете общие культурные коды..это здесь не пройдет.

Из-за моей спины, выскочила Собчак.. голая, но огромным чемоданом "луиветон", доволочила его до лабораторного стола, деловита открыла чемодан, и принялась охапками грузить мухоморы в мясорубку, которую я не воображал, ровно как и остальные действия светской львицы.

"Ответный ход подсознания Сережи"--догадался я. Шотландские волынщики, тем временем, побросали свои дуделки, и бросились к Собчак, и с горящими глазами наблюдать за приготовлением " бодрящего напитка".

--На твои абсурдные действия, система Дементьева отвечает своими, не менее сумасбродными, дабы невозможно было отличить одно от другого,--отрапортовал мыслеречью Песков.

--Прекрасно, градус абсурда тюрьма пациента поддерживает себе на погибель, раскачаем ее, чтобы косяки и неувязки полезли со всех щелей,-- ответил я ему тем же способом.

--Прокол, господин президент,--засмеялся у меня в голове пресс-секретарь,--в атмосфере тотального абсурда, любая неувязка будет выглядеть гармоничной его составляющей...

--Твою ж мать! Похоже, раунд остался за тюрьмой,--посетовал я,-- но все же попытаюсь что-то сделать...

И тут я вспомнил, что тюрьма-подсознание Дементьева, для его комфортного и безропотного пребывания в ней, оставила висеть всех внутренних демонов Сереженьки на проскрипционных списках снаружи. Пора кого-то из них оживить. И тут я пожалел, что не прочел всего списка, придется обходится тем, что уже знаю.

Первым, в зал сената вбежал гусь, и прямиком направился, ускоряя свое движение взмахами крыльев к Дементьеву и набирая высоту.

Мгновенно, Бьонсе вскочила на седло ногами, подпрыгнула, сделала кульбит в воздухе, напевая при этом " если бы я была мальчиком", перехватила птицу, уселась в седло и скормила ее Гаге.

"Слишком быстрый разум, для коматозника с месячным стажем"-- с досадой подумал я.

Следующей, в зал сената вбежала кассирша-Зоечка в офисном костюмчике с криком:

--Сереженька! Что было то, что было, мне срочно надо тебе рассказать...

Костюмчик Зоечки поплыл, и преобразился в откровенную садо-мазу, и в руке ее появилась семихвостая плеть.

--Ты готова стать моей госпожой?--с надеждой в голосе воскликнул Сережа.

--Нет, про парня-козла своего рассказать пришла,--ответила она.

На торсе Сережи, после этих слов, вспухла клетчатая жилетка, расчитанная на три литра горючих слез.

Дементьев попытался расстегнуть жилетку, но, хвала моим мыслительным потугам, у него ничего не вышло. Хорошо, значит тюрьма не сильнее меня....но, возможно, и не слабее.

--Не беда, --заявил Сережа после нескольких тщетных попыток снять с себя жилетку,--я и так готов тебя любить, садись ко мне в фонтан...рядом с Бритни, я знаю, ты любишь ее песни.

--Ты! Ты, предлагаешь мне участие в оргии,--всхлипнула Зоечка, швырнула плетку в глаз Бритни, закрыла лицо руками, и выбежала из сената.

Прекрасно, роль демона не изменилась!

--А ты уверен, что все правильно делаешь?--спросил меня Песков,--если бы демон остался таковым, то может и тюрьму бы пошатнули, похоже, она от них построена.

--Опять накосячил?--спросил его я, -- может вернуться в реальность, прочесть что-то по психологии, и вернуться во всеоружии?

--Может и так,--ответил Песков,--а возвращаться в любом случае нужно, у приемника-транслятора заряд энергии заканчивается...

Небесная Канцелярия 6

Я вернулся на "рабочий стол" приемника-транслятора. Песков вновь превратился в Билла Гейтса.

--И как мне подзаряжать прибор?,-- спросил я у него?

--Сдери с него свою дурацкую фольгу, и увидишь вход USB, балбес.

--Ясно, спасибо Билл...еще один вопрос: почему я сумел войти в систему без пароля, неужели Иоганн столь беспечен?

--Демоны не устанавливают паролей,--ответил Билл,-- они их взламывают. Переформатировать систему у тебя мозгов не хватит, а то что ты приобщился к базе данных Ада, так то не беда, система настроена так, чтобы не показать тебе ничего лишнего...она создана лучшими умами вселенной, и вполне способна постепенно обратить тебя в адепта Преисподни. Так что, пользуйся на здоровье.

Я поблагодарил Билла, снял с головы прибор, и завалился спать.

Утром, явился Мишка, и я рассказал ему о вчерашнем путешествии в голову коматозника.

--Подзаряжать прибор нужно под куполом из фальги,--деловито предложил друг,--чтобы транслятор не отослал данные о тебе в Ад, если конечно он уже это не сделал, через ту лазейку, которую ты оставил, когда затеял свое приключение с Дементьевым. Вообще, эта история с соседом по палате раскрывает на многое глаза: прибор работает как комп, с солидной базой данных и мощным искусственным интеллектом; пароля на вход нет, и мы знаем также, что Ад рассматривает ситуацию как нечто, что ему вполне на руку.

--Вывод таков,--заключил я,-- с адской машинкой надо обращаться аккуратнее, подзарядим ее в блокирующем электоромагнитные излучения помещении, и нужно еще раз навестить Дементьева. Возможно, на данный момент, это единственный безопасный способ узнать о работе прибора больше.

--А можно я к нему загляну?--с надеждой в голосе спросил Мишка.

--Пока нет,--возразил я,-- есть у меня пара мыслей на счет того, как вывести Сережу из комы...попытаюсь их реализовать, а там видно будет.

Тем временем, в палату постучались.

Я закрыл прибор Иоганна одеялом, и крикнул:

--Да-да, входите.

Ввалился Шульц. Он выглядел много лучше, нежели днем ранее, и пребывал в хорошем настроении. Мишка поздоровался с батюшкой, и спешно ретировался под предлогом работы.

--Как твое ничего, стажер?

--Спасибо, все еще хреново,--ответил я,--а вы, как посмотрю, выглядите огурцом...

--Регенерируюшие таблетки всегда со мной,-- сообщил Шульц,--много дешевле, чем тело менять, вот только не могу медикаментов подобрать чтобы жирком не заплывал, похоже, это особенность моей ментальной матрицы - каждое новое тело мгновенно превращается в жиртрест.

--А мне такие таблетки нельзя дать, те, что регенерирующие?

--По рангу не положено,--сухо ответил Штефан.

--Все то у вас регламентированно,--проворчал я,-- а как же свобободный полет фантазии, коему претят любые ограничения?

--Да вы батенька анархист, как я погляжу,--по отечески улыбнулся Шульц.

--Да нееет, распиздяй и свободный художник, только и всего...

--Проваляйся здесь еще пару дней, и поезжай в женскую общагу на Крестовский, по месту прописки, и жди дальнейших указаний. Давай сынок, бывай-выздоравливай.

С этими словами, Шульц покинул мою палату.

Через минуту, вернулся Мишка, который только и дожидался ухода Шульца.

--Ну что?--поинтересовался он,--узнал что-то еще интересненькое?

--Ни шиша.

--Жаааль.

Мне, вдруг, пришла в голову идея:

--Слушай, Миш, не хочешь поучавствовать в ловле на живца?

--То есть?--оживился Михаил.

--Навестишь женскую общагу под моим именем, поглядишь, не устроили ли засаду там на меня демоны, заодно и выясним, случилась ли утечка информации по моим последним действиям из прибора Иоганна в Ад...

--Доообрый ты чувак,--прогундосил друг,--а ежели засада имеет место быть, не жалко меня в расход пускать?

--Ну почему в расход,--возразил я,-- ты же умный, вот и давай думай, как провернуть эту авантюру как можно более безопасным способом...

--Хорошо,--согласился Михаил,--давай думать, если ничего дельного не надумаем, на меня не расчитывай. Итак, допустим, я обложу внутреннюю часть шерстяной "гондонки" фальгой, чтобы черти не смогли отсканировать мои мысли...

--В этом случае,--подключился я к его умственным потугам,-- они постараются войти с тобой в контакт для выяснения личности. Фотку твою на мой новый паспорт наклеем, моя истинная внешность им врядли известна, они меня, похоже, нашли в прошлый раз по волновым излучениям моей ментальной матрицы.

--Угу,-- скептически промычал Михаил,-- но если в их базе данных есть твоя рожа, то мне конец. К тому же, для проверки может явиться сам Иоганн, он вроде уцелел, не так ли?

--Если придет сам Иоганн,--ответил я,-- думаю, ты сможешь узнать тощего панка с травмой правого глаза..в этом случае представишься моим другом, поведаешь ему фальшивый адрес больницы, в которой меня нет, и все дела, только не оставайся с ним наедине, не снимай "гондонки", если постучится в мою комнату, где ты будешь сидеть, открой ему в верхней одежде, скажи, что должен убегать, не приглашай в комнату, срочно иди туда, где много людей.

--Все равно все это очень опасно,--сказал Мишка.

--Значит отказываешься?

--Конечно соглашусь, это ведь первое интересное приключение моей жизни, но, обещай мне позволить потом напялить на себя прибор Иоганна...

--Ммм, обещаю...только сперва принеси мне еще рулон фолтьги из супермаркета...

Небесная Канцелярия 7

Дело было к вечеру, делать было нечего, и я распаковал принесенный Мишкой рулон фольги, соорудил из нее под кроватью экранирующую камеру, и поставил прибор Иоганна на зарядку.

После, изрядно помаявшись дурью, я решил напялить на голову машинку Шульца. Активировал устройство, и попал на 3D рабочий стол. В роли курсора мышки, на этот раз был белый кролик с головою Стива Джобса.

--Привет Виталий,--поздоровался со мною Стив,--не торопился ты ко мне заглянуть.

--Шульц вообще говорил, что устройство только для отпевания покойников.--ответил я,--слушай, вопрос созрел: ты - компьютерная прога, или матрица души реального человека?

--Я, --заявил Стив,-- антропоморфно-зооморфная визуализация программы, созданной на основе ментальной матрицы настоящего Джобса, модифицированная им же, и клонированная на ряд подобных устройств с его же разрешения...

--Любопыыытно, --протянул я,-- в таком случае помучаю тебя еще вопросами: 1) сколько душ может оцифровать прибор не отправляя их на Чупаальму?

2) могу ли оцифровать себя?

3) есть ли в системе нечно вроде конструктора душ, где бы я мог модифицировать ментальную матрицу, выводить ее в 3D пространство прибора, и общаться с ней так, как я говорю с тобой, чтобы понять, удачный ли эксперимент?

--Да вы батенька на всю голову пират!--воскликнул Джобс,--за вами нужен глаз да глаз. Тем не менее отвечу: 1) душ оцифровать можно много, объем памяти позволяет; 2) оцифровать себя можешь, но во избежании злоупотреблений мощностями системы, программа клонирует душу еще живого человека только для внутреннего использования, то есть лишь в пространстве данного прибора. К тому же, согласно параграфам кодекса НК, отвечающим за гуманное обращение с душами, живые оцифровываются в, хм, урезанном варианте -- лишенные алгоритма, в котором прописан код инстинкта самосохранения( чтобы душе было пофиг, что ты с ней делаешь), к тому же в них помещен код самоликвидации через неделю после оцифровки. 3) программа конструктор душ есть, с теми же ограничениями, что и в пункте два, и существует она для изучения человеческой души. Данные о использовании конструктора душ, архивируются автоматически, и при первой возможности отправляются на исследование в психиатрическую лечебницу номер 6 имени А.П. Чехова на Чупаальме.

--Замечательно, спасибо Стив. И последнее: если подсознание человека блокирует выход его же сознания за пределы физического носителя, ну, например человек в коме...то как можно его разблокировать?

--Все просто,-- ответил Стив,--не пытаться взломать его, но попробовать с ним договориться. Подсознание блокируется по каким-либо причинам, если выяснишь их, то у тебя с ним может наладиться предметный разговор. Если попытаешься ее взломать, господин с пиратскими наклонностями, то это, теоретически возможно, но не надолго, ибо подсознание коматозника не получило желаемого, и с превеликим желанием блокируется снова.

--Ясно Стив, благодарю, до следующей связи.

--Ареведерчи, --зевнув, ответил Джобс, и флегматично помахал мне кроличьей лапкой.

После сеанса с Джобсом, я поспешил к Гейтсу.

Билл отсалютовал мне жабьей лапой, и спросил:

--Чем в этот раз займемся, господин заместитель Иоганна Вермеера...

--Идем снова к нашему коматознику, -- ответил я.

Мы снова явились на " римский форум". Проскрипционные списки на колонне, в этот раз, были записаны по китайски.

--Подсознание Дёментьева пытается лишить тебя ключей к его разблокировке, -- деловито прокомментировал Гейтс,-- но нам известен ряд имен - внутренних демонов Сережи, вполне может хватить.

--Нет,--сказал я,-- на этот раз будем действовать иначе.

Я заорал во весь форум:

--Подсознание Сережи, выходи на переговоры!

Из зала сената вышла бледная молодая девушка в серой дырявой хламиде, и спросила:

--Чего тебе надобно, человече?

--Шашлык-машлык, водочки?-- предложил я, и усилием воли сгенерировал перед девушкой все предложенное.

Сели, выпили, закусили.

--Зачем Сережу взаперти держишь?-- наконец, поинтересовался я.

--Он несчастлив в миру, ему так намного лучше, пребывает в своих самых сокровенных грезах, зачем его беспокоить?--просто ответила девушка.

--Как же, -- возразил я,-- а пролежни, перспектива отключения от аппаратов, поддерживающих жизнедеятельность?

--А тебе то что? Ему, например, пофиг.

--Печально слышать про такое безразличие к жизни,--вздохнул я,-- а хотелось бы, чтобы подольше от системы тело Дементтева не отключали?

--Если это возможно, то да, если нет, ничего страшного, отмучается человек...и на покой.

И тут меня осенило:

--Послушай краля,--сказал я,--если я найду способ для Дементьева временно перебираться в сознание другого коматозника на соседней койке...сейчас там я почему-то лежу, но, полагаю, обычно там также коматозников размещают, то я смог бы проплачивать валяние Дементьева в больнице, в обмен на обязательство того, пытаться разблокировать сознание соседей по палате.

--Предложение любопытное,--ответила девушка, --а как ты собираешься это сделать?

--Гейтс!--обратился я к Биллу,-- конструктор душ есть?

--Конечно,--ответил тот.

--С режимом самоликвидации через неделю?

--Обижаешь, я же не из НК, у нас полная свобода действий и унижения чужого достоинства.

--Можешь встроить в сознание Дементьева фрагмент ..эээ..души-проводника, которая бы смогла по электропроводке, или как-то так, проводить сознание Дементьева в головы коматознаков, которые будут лежать рядом?

--Выбирай,--ответил Билл, квакнул, и перед нами возникли два старика с окладистыми седыми бородами,-- пророк Моисей, стаж проводника по сложной местности 42 года, и Иван Сусанин - немножко своевольный, но тоже отличный гид.

--Попробуй Моисея,--скомандовал я,-- только замени установку на сорокадвухлетнюю экскурсию на 42 секунды, и замени образы пустынных ландшафтов в его голове на эманации электромагнитных излучений внутри кабелей по палате.

--Меняю в проге слово год, на слово секунда...и вуаля! Делов то?

По мановению жабьей лапки Сусанин исчез, а Моисей помолодел на 42 года, и из седого, превратился в рыжего.

--Вот, --обратился я к девушке - подсознанию Дементьева,--рыжий будет водить Сережу к коматознакам, если они после этого эксперимента будут выходить из комы, я обещаю свое финансовое содействие, чтобы Сережу не отключали от аппарата.

Небесная Канцелярия 8

Вернув разум своему телу, и отключив Гейтса, я поспал, и утром отправился в женскую общагу на Крестовском.

Ключ от комнаты был у Мишки, и он, почему-то, уже второй день не брал трубку. Я добрался до двери, надавил на нее и она поддалась. Порядком насторожившись, я положил руку в кармане на только что купленный перцовый балончик, замаскированный под маленькую баночку Red Bull, и вошел внутрь.

--Закрой за собой дверь,-- услышал я голос Иоганна из темноты, и повиновался,-- вот так, теперь сядь на стул.

Я сел. Щелкнул выключатель, и лампа облезлого зеленого абажура зажглась. Передо мной, развалившись на тахте сидел Иоганн, и подле его ног лежало обезглавленное тело Михаила. В руках у панка был пистолет, на этот раз с глушителем.

-- И что теперь?-- еле смог выдавить из себя я.

--Теперь,-- оскалился Иоганн,-- ты будешь терзать себя всю оставшуюся жизнь, что по твоей вине погиб друг, а когда ты двинешь кони, в НК взвесят твою карму, и ты переродишься в теле осла...незавидная перспективка, не правда ли?

-- Цена раздолбайства,-- прошептал я,-- что же ты не стреляешь в меня?

-- В Аду до сих пор не поняли, почему ты нужен НК,-- ответил панк,-- а все, кто интересны НК, любопытны и Аду, и если даже мы не найдем применения твоей шкодливой душенке, то по крайней мере сделаем так, чтобы и НК до тебя не добралось...

-- А голову зачем Мишке отрезал?

-- Она здесь,-- Иоганн похлопал левой ладонью по ящику ,-- в портативном холодильнике, дабы информацию из мозга еще можно было бы считать...это шанс для тебя не потерять друга безвозвратно, а также мой способ шантажировать тебя, чтобы ты делал все, как я пожелаю.

Я совершенно сник, по моей вине погиб Мишка - сей косяк непоправим, но можно хотя бы уберечь его бессмертную душу...

--Слушаю и повинуюсь.-- Убитым тоном произнес я.

-- Сейчас мы выйдем из общаги, и посетим, ммм, консульство Ада. Считаем там код твоей ментальной матрицы, то же сделаем и с головой Мишки, переправим коды вас обоих в Ад. Мишка станет нашим заложником, чтобы ты не делал никаких глупостей и усердно работал на нас, и между тем, мы изучим тебя как следует, и оценим твою полезность для Пандемониума.

-- Как скажешь,-- произнес я,-- позволь дерябнуть Red Bullя, пока я совсем не свалился от всех этих потрясений...

С этим словами, я вынул из кармана перцовый балончик, Иоганн встрепенулся, и передернул затвор пистолета.

-- Да расслабься ты, вот, видишь, всего лишь Ред Буль..кстати, глотнуть не желаешь?

Иоганн отрицательно помотал головой, но в момент, когда я поднес фальшивую баночку напитка ко рту, потянулся к псевдочеке, и потратил все вменяемые варианты дальнейших действий, панк сказал:

-- Давай, глотну.

Я вытянул руку, надавил на едва заметную кнопку, и пустил перцовую струю в единственный рабочий глаз Иоганна. Тот вскрикнул, и мотнул рукой с пистолетом в сторону. В этот момент я бросился на него, цепляясь правой рукой за правое же предплечье вражины, и с размаху смял Red Bull о его глаз, который повредил еще в тамбуре поезда. Не дожидаясь ответных действий, я впился зубами в шею Иоганна, ухватился ими за кадык, и, что было силы, рванул в сторону. Фонтан крови упругой струей ударил мне в лицо. Панк уже бился в конвульсиях, а пистолет в его руке продолжал стрелять куда-то в угол комнаты.

На этом, мои силы окончательно иссякли. Я сел на пол в лужу крови Иоганна и Мишки, и судорожно выхватил из-за пазухи куртки кипу-устройство Шульца..надел ее и активировал.

-- Джобс,-- позвал я,-- Штефана Шульца можешь вызвать ко мне в общагу...срочно, я накосячил, сильнее не придумаешь...

Через час примчался Шульц, и я рассказал ему все...

Штефан внимательно выслушал, не перебивая, потом еще долго молчал, затем сказал:

--То что ты сделал, не имеет никаких оправданий..это твой крест, тебе его и нести. Впрочем, я не особо удивлен, и похоже, пришло время сказать тебе, зачем ты понадобился НК. Понимаешь, сынок, нашему ведомству многие тысячи лет, и мы давно поняли, что изъян нашей системы кроется в самом понятии системы. Она статична после определенного уровня ее усовершенствования, но мир меняется, а с ним должны меняться и мы. Для этого, с давних пор, мы подключаем к нашей деятельности "людей хаоса", обладающих спонтанным мышлением, и способных вносить сумятицу в структуры как Рая так и Ада. Благодаря таким людям, система вынуждена преображаться и модернизироваться. Мы используем твои реинкарнации уже много веков, ты и есть тот самый элемент хаоса, обновляющий систему НК, и как побочный эффект, и Ада. НК, как и всегда, ожидало от тебя косяков, ведь ты иначе и не умеешь, но это твой стимул для выполнения миссии, которую Небесная Канцелярия для тебя приготовила.

--И что же это за миссия?

--Мы поместим твое тело в нашу лабораторию на Васильевском острове, отсканируем ментальную матрицу - твою и Михаила, соединим их вместе, оставим твое тело валяться овощем в лаборатории без всяких клонов и прочих глупостей, и отправим твою единую с Михаилом на время миссии матрицу в Ад, где наш агент поместит ее во временное тело. Дальше, ты и Мишка, в одном теле, должны будете обнаружить и освободить из Ада одного очень важного пленника. Мотивация на выполнение миссии, я думаю, тебе более чем ясна: вырваться из Ада, получить свое тело назад, и так же получить новое тело для Михаила... За трупы в комнате не переживай, уже выехала по этому адресу группа зачистки..

-- Что за пленник?

-- Многочисленные его реинкарнации выполняли роль божьего вестника для НК. Когда-то он явился на землю в образе ветхозаветного пророка Ионы...в иные миры, он приходил под другими личинами, и с каждой следующей миссией он становился сильнее, незаменимее, и интереснее для Ада, пока Преисподня не умыкнула его у нас.

-- Заняяятно,-- обреченным тоном проговорил я,-- за одно и то же деяние, и у демонов, и у ангелов одно предложение - пожалуйте в Ад, господин Виталий Нестеров! .....Я согласен.

Небесная канцелярия 9

Мы с Шульцем вышли из общаги и направились на "Ваську" пешком. Холодный октябрьский ветер с Невы выдувал из головы почти весь мандраж, оставляя только неприятный осадок от всего случившегося и прагматичный план грядущего похода в Преисподню, который, к моему немалому удивлению, вовсе не заставлял нервничать, а лишь вселял надежду на исправление недавних косяков. Как это может быть(?), задался вопросом я, и тут же сам себе ответил: "мне безразлична собственная участь, пока на сердце лежит груз ответственности за судьбу Мишки, а значит, сам за себя не переживаю... Но, почему не переживаю за друга? Хреновый друг? Вряд ли, ведь, не раздумывая уцепился я за шанс вернуть его... Ладно, копание в себе ничего хорошего не даст...есть сейчас спокойное и ровное настроение, а оно лишь на пользу миссии.

Голову Мишки в портативном холодильнике нес Шульц, разок он оступился, и я услышал, как голова бьется о внутренние стенки своего ящика. Почувствовал ли я что-то, услышав этот звук? Ни хрена, странный я тип, однако.

Мы перешли на "Ваську", бодро протопали до улицы Репина, и, зашли в подъезд, в одной из квартир которого проживали синяки(о чем знал чуть ли не каждый пятый житель "Васьки"), и я ничуть не удивился, когда Шульц постучал именно в нее.

Дверь нам отворил опухший бомжара с фингалами под обоими глазами, и увидев Шульца, почти подобострастно уступил дорогу.

Мы вошли внутрь квартиры, отовсюду разило плесенью, ссаными тряпками, протухшим потом и перегаром.

Я ожидал, что Шульц откроет какой-нибудь потаенный люк под драным паласом, но вместо этого он указал мне на койку, вековой матрац которой не заправляли и не стирали никогда, и приказал:

-- Ложись, начнем процедуру оторжения твоей ментальной матрицы, и матрицы Михаила от физических носителей.

Вопросы типа: " почему мы это делаем в таком сраче?" задавать не хотелось, и я покорно лег туда, куда указал юнгмейстер.

Шульц, деловито придвинул к моей койке полуразвалившуюся тумбочку, поставил на нее тарелку с голубой каемочкой и облупленными краями, и выложил в нее из холодильника голову Михаила. После этого, батюшка поднял из под стола дохлого рыжего кота, вытащил из него( уж не разглядел откуда именно) провода с присосками на концах, и закрепил их на моих и друга висках.

--Последнее слово?-- деловито поинтересовался Шульц.

-- Вопрос: мое тело будет ждать возвращения души в этом гадюшнике?

-- Последние слова произнесены,-- холодно ответил Шульц и кивнул бомжу.

Синяк, улыбнулся мне беззубым ртом, надавил на глазницы дохлого кота, и произнес:

--Добро пожаловать в Ад, господа Нестеров и Астафьев.

Свет в очах моих потух в следующее мгновение.

Небесная Канцелярия 10

Очнулся я в небольшом помещении с куполообразным ядовито-зеленым потолком. Аж в глазах зарябило. Я протер их руками, всеми четырьмя.

--Ух ё(!), да я многорук, аки Шива!--воскликнул я.

--Обалдеть!--согласились со мною мои же уста, но управляемые кем-то другим.

--Мишка! Ты?--догадался я.

--Я, --ответил дружище,--но почему ты говоришь моими губами, и кто ты вообще такой?

--Я -Виталий, тебя убил Иоганн, отрезал тебе голову...Иоганна убил я, и согласился отправиться в Ад с тобой в одно тело с целью найти какого-то важного человека, а в награду нас отправят назад на землю...меня в старое тело, тебя в новое.

--Не хочу в новое,--запротестовал Мишка,--мне и в моем нравилось...

--У тебя истерика,--объяснил я, --но подумай здраво, не станет же никто пришивать заново голову с отмирающими нейронами мозга к телу. ..тебе обещали новое...

--Вот блин,--проворчал Михаил,--надеюсь выдадут получше, навроде Дуэйна Джонсона.

--Сказали, если мы не найдем способа скоординированно управляться вдвоем одним телом, то тебе выдадут тушку Ким Кардашьян.--соврал я.

--Хорошо,--немного помолчав ответил Мишка,-- начинаю думать....значит так: 1) разделим обязанности- ты управляешь верхней парой рук, я нижней, 2) управление остальным телом и языком-- как консулы в Римской республике-день ты, день я, если какой форс-мажор, затеваем переговоры, и меняем управление, 3) Не думай что я не зол на тебя, взбучку за свою гибель тебе еще задам, но позже, сейчас в нашем теле, похоже, изрядная доза серотонина, и прямо жизнь в кайф, чувак, мы точно в Аду?

Мы (я с Мишкой теперь единое целое), встали с кровати, отцепили от себя какие-то провода и капельницы, и подошли в зеркалу в резном обрамлении, висевшему на стене. Что там мы увидели(!): двухметровый краснокожий тип о четырех руках, мощный, точно Хеллбой, такой же уродливый, только без рогов.

--Ну как, нравитесь себе?--раздался голос из-за нашей спины.

Мы обернулись, рядом стоял седой сутулый старичок, и по отечески наблюдал за нашим любованием в зеркале.

--Андрей Дмитриевич Сахаров,--представился он.

--Ух ты!--воскликнул Мишка,--тот самый? За водородную бомбу в аду обретаетесь?

--Пораскиньте мозгами балбесы,--произнес академик,--если я являюсь агентом НК, то с Раем у меня отношения нормальные...я здесь не за грехи, а по собственной воле.

--Пораскинул,--ответил я,--также может быть, что НК обещало вам местечко в Раю за содействие...

--Хорошо,--кивнул Сахаров,-- мозги в норме, воспоминания из прошлой жизни есть..но, еще один тест: кто съел колобка?

--Курочка ряба,--ответил Мишка.

--Отлично, хреновое чувство юмора также вернулось...к возделыванию плантаций опиумного мака готовы.

--Но мы здесь вроде не для пахоты,-- возразил я.

--Все так говорят,-- ответил Андрей Дмитриевич,--ничего, попашите, социализируетесь в среде аборигенов, обрастете связями, адаптируетесь, а там, через несколько лет, и о миссии вспомнить можно...

--Ну ничего себе Ешкин кот!--воскликнул Мишка,-- за годы меня мама не узнает.

--Она тебя и так не узнает,--ответил академик,-- тело у тебя будет новое, если с миссией справитесь, но не переживай сильно, время здесь бежит быстрее - год за десять. По земным меркам в тебе 50см. росту, и все здесь, примерно такого же росту - так рентабельнее.

--Про структуру Ада не расскажите?--спросил я.

--Не сейчас, сперва поработайте несколько дней, обживитесь, сами найдите ответы на простые вопросы, а на остальные отвечу позже.

--А женщины здесь есть?-- с надеждой спросил Мишка.

--А как же,-- засмеялся Сахаров,-- с четырьмя сиськами, генномодифицированные таким образом, чтобы быстрее вскармливать живчиков, в которых потом помещают ментальные матрицы грешников.

--Четыре руки- четыре сиськи, все гармонично,--согласился я.

--Только они передвигаются на шести конечностях,--просвятил нас Сахаров,-- так уменьшается нагрузка на позвоночник во время вынашивания четырех эмбрионов сразу, и облегчает роды. Физические мучения в аду нецелесообразны с точки зрения расходов на здравоохранение...верховные демоны и рядовые черти предпочитают мучить морально, и после наступления климакса, чтобы душевные терзания не оказывали пагубного влияния на репродуктивные функции. Кишки на лебедку местные маньяки накручивают только из тел, изживших гарантийный срок эксплуатации.

--Разумный садизм,--заключил я,-- а покамест можно наслаждаться жизнью?

--Да балдейте в свое удовольствие, в свободное от работы время.--хихикнул в ответ Сахаров.

Небесная Канцелярия 11

--Ну ладно, дети мои,--сказал Андрей Дмитриевич,-- вы в норме, новое тело прекрасно принимает вас обоих, пора бы вам выбираться в новую жизнь...сейчас принесу ваши орудия труда.

Сахаров удалился на минуту в подсобку, и вынес оттуда серп, молот, меч и орало.

--Странный набор--произнес Мишка.

--Ничего лишнего,--прокомментировал академик,-- серп - мак косить, орало - лунки для нового копать, меч- от волков позорных отбиваться, а молот, хм, когда срать захотите, поймете.

Сахаров отворил дверь, ведущую к равнинам Ада и перекрестил нас.

--Может что-то умное скажете в напутствие?--спросил я.

--Скажу пожалуй,-- ответил Андрей Дмитриевич,--как-то Розенкранц и Гилдерстерн шли в столицу, и 255 раз подбросили монету...255 раз выпал орел.

--И что?

--А то, что Ад, в который вы идете - дело рук человеческих, но не думайте, что здесь все работает так, как задумано людьми...когда заметите, что теория вероятностии трещит по швам, знайте, вами занялась та сила, которая стоит выше всех моих расчетов и вычислений коллег, до познания которой у нас просто мозгов не хватило.

--Как-то чересчур размыто объяснили,--проворчал Мишка.

--Увидите рояль в кустах,-- пояснил Сахаров,-- не удивляйтесь...в жизни такое бывает...изредка это дурацкая случайность, но порой это знак, что в ваших действиях есть смысл, и вы все еще кому-то нужны акромя самих себя.

Мы(я с Мишкой), пожали старческую руку академика всеми четырьмя своими лапищами, и пошли по бескрайнему лугу, где покачивались на теплом ветру голубые коробочки опиумного мака.

Небольшой бункер Сахарова с куполообразным сводом, одиноко стоящий в поле, быстро скрылся из виду. Мы шли сами не зная куда...наше тело дышало здоровьем и хотелось топать и топать...все равно куда.

Я попытался поразмышлять: "какие законы природы здесь отличаются от земных? Если я всего 50 сантиметров росту, то и мак миниатюрный растет, он всего-то мне по пояс. Тело выглядит могучим, должно быть я умею прыгать также высоко как кошка. Посмотрим, что здесь с гравитацией".

Я подпрыгнул, и подлетел вверх на два своих роста. Ого! Здорово то как!

--Чего бузишь?--спросил меня Мишка,-- каллории жгешь. Не время, покамест мы не поняли, как здесь обстоит дело с питанием...

Я нагнулся, и выдернул из красноватой земли стебель мака. На нижнем его конце имелась луковица. Очистив ее от почвы и верхней оболочки, я забросил луковицу в рот. Вкусно блин! Проблема провианта решена.

--А ты заметил уже,-- снова подал голос Мишка(он звучал лишь в нашей голове, похоже, мы способны друг с другом общаться мыслеречью),-- что видишь мои воспоминания, а я твои?

И действительно, я явственно представил себе картинку, как четырехлетний Мишка стоит в углу, наказанный воспитательницей детского сада Марьей Яковлевной за то что дергал за косы Ленку Савельеву. Увидел также, как из половой щели кладовки, возле которой стоял, выполз белый таракан, взял его в руки, и когда из-за моей спины(точнее спины Мишки), внезапно появилась Марья Яковлевна, не придумал ничего лучше, как запихать таракана в рот и проглотить его.

--Фууу,--скривился я,-- ты в детстве тараканов жрал?

--Не твое дело,-- огрызнулся Мишка,-- что было, того уже не изменишь...но, любопытно другое - единые воспоминания не влияют на сложившийся в каждом из нас в процессе жизни ментальный алгоритм, то есть мы остаемся самими собой.

--Это случай с тараканом сподвиг тебя на столь глубокие выводы?-- удивился я.

--Конечно, ты только что пережил то же, что и я, но в тебе не исчезла брезгливость, которой у меня почему-то никогда не было...на предмет тараканов. И если ты их вспомнил, может мне в ответку постебаться над твоими эротическими грезами?

--Нннееее надо!

--А я вот заинтригован тем, какие тут женщины.

Вдруг, вдали послышался вой.

--Волки позорные, не иначе,--догадался я, и покрепче сжал в правой верхней ладони длинный прямой меч.

--Судя по звуку,-- заключил Мишка,-- они еще далеко. Нужно скосить серпом мак в радиусе поширше, чтобы увеличить обзор, и занять круговую оборону. Эх, жаль в нашем теле нет глаз на затылке, недосмотрели местные генноинженеры. Хорошо бы защитить тылы..вал что ли накопать, и встать спиной к нему? Орало в качестве лопаты сгодится...почва то рыхлая.

-- Не успеем,--ответил я,-- живо косим луг вокруг себя, и копаем яму. Нет возвышения, пускай будет углубление, в четыре руки, авось справимся с волчарами, а ноги в яме стоять будут, чтобы ничья щирая пасть от них кусок не оттяпала.

Задумано-сделано: мы выкосили серпом и мечом мак в радиусе пары метров, и стали поспешно рыть яму. Когда стояли в ней уже по пояс, из опиумных зарослей показался первый волчара...о трех головах.

--Цербер, епта, не иначе!-- воскликнул Мишка,--символизм прет в ущерб целесообразности!

--В этом мире он может быть важнее,-- ответил я,-- чувствуешь, как обосраться охота? На то и расчет.

Показалось еще двое волков, и все трое стали нарезать круги вокруг нас по выкошенному пространству.

--Если наше выживание сейчас кому-то еще нужно, то пора бы зазвучать роялю в кустах,-- сообщил Мишка,-- хоть Моцарт, хоть Розенбаум, все пойдет, второй раз на неделе помирать неохота.

--Рояли, по закону сохранения энергии, по такому плевому поводу не играют...сами справимся,-- отважно ответил я( и откуда только смелость взялась?).

Мы прислонились спиной к небольшой горке земли, которые выкопали из ямы.

--Держи верхними руками серп и орало над головой, и маши ими мельницей, аки самурай, я молотом и мечом буду отбиваться по флангам и фронту,--закричал я.

Мишка повиновался, и волки вынуждены были забыть об атаке со спины.

Самый большой волчара, с поседевшим загривком, прекратил движение, улегся в двух метрах от меня. То же сделали и остальные: один слева, третий сзади, а вожак спереди, лукаво заглядывая всеми шестью глазами нам в очи.

--Противник оборону оценил, принял выжидательную позицию, -- отрапортовал мыслеречью Мишка.

--Я бы на его месте позвал на помощь,-- ответил я тем же способом.

Как только я это подумал, вожак завыл во все три пасти(красиво кстати), и вдалеке послышался ответный вой.

--Он наши мысли читает что ли?--поинтересовался Мишка.

--Вряд ли, предпренимает единственные разумные в данной ситуации действия,--предположил я,-- идем ва-банк, пока еще церберов не набежало: швыряем обновременно меч, орало и серп в вожака, чтобы увернуться не сумел..уж коли они отказались от малоэффективной атаки, то и инстинкт самосохранения у них работает хорошо, авось струсят после гибели главного . ..и зададуд деру.

--А молот?

--Останется при нас, чтобы стая знала, что мы все еще опасны.

Мы, на раз- два-три метнули предметы. Откос от армии сказался: меч орало и серп полетели абы как...серп попал в лапу вожаку тупым концом, заставив его отпрянуть, орало ударилось ему в грудь, так же тупым концом, зато меч вонзился в открытую среднюю пасть.

Волчара взвыл в две боковых глотки, я выпрыгнул из ямы, и ударил его по хребту молотом в районе загривка. Остальные волки опешили от неожиданности, и потеряли благоприятный момент для атаки. Я поднял меч, тушу вожака с сломанным позвоночником двумя свободными ручищами, и победно заорал: "Что волки позорные, ужин мне принесли?"

Церберы отступили, а Мишка взял управление над телом, подскочил к яме, и навалил в нее зловонную жидкую массу.

Мы поужинали цербером(я, мысленно удалился в эротические воспоминания друга, пока тот уминал сырую вонючую плоть хищника), напялили на себя его седогривую шкуру, и свалили его потроха и кости в собственный понос в яме. Ее содержимое забурлило, за считанные секунды превращаясь в однородную смесь.

--Интересно,-- сказал Мишка,-- зловоние проходит, масса быстро застывает..химические процессы здесь занятные....может сформуем ее в кирпичи(?), похоже, здесь это будет единственный твердый материал.

Мы попытались претворить в жизнь план Мишки: пока масса не застыла совсем, разрезали серпом ее на некое подобие кирпичей, а когда она(масса), стала совсем тягучей, придали ей форму строительных блоков молотом.

--Знал Сахаров о чем говорил,-- сказал Мишка, с удовольствием поглядывая на кувалду,-- теперь мы, фактически, умеем срать кирпичами ..

--Да,-- согласился я,-- символизм здесь имеет большее значение, чем мы привыкли. Еще несколько таких атак, и мы построим убежище на ночлег и для обороны...

Небесная Канцелярия 12

На ночлег мы разместились в той же яме, где давече держали оборону от волков позорных, предварительно расширив ее, очистив от кирпичей и застелив стеблями опиумного мака. Накрылись соломой и сверху, закопав в нее наши орудия выживания острыми частями вверх. Церберы ночью не приходили....идиоты.

Поутру, мы обнаружили, что весь скошенный нами мак, был аккуратненько собран, коробочки отделенны от стеблей и исчезли, а в землю рядом с нашей ямой воткнута табличка, надпись на которой гласила: " из стеблей делать корзины, наполнять их коробоками, суточная норма - два центнера..после сбора урожая засевай расчищенную территорию маком, орало тебе не для того, чтобы церберам брюхо вспарывать..не справишься, будешь от волков одними зубами отбиваться. Кирпичи твои, унесли в качестве добровольного пожертвования в фонд строительства храма имени Владимира Вольфовича. С уважением, администрация Ада".

--Мдааа,--сказал я,-- не дадут нам кирпичами разжиться на постройку собственной хибары...но, может, оно и к лучшему - нам нужно исследовать территорию. Надеюсь, здесь кроме макового поля еще что-то есть, или кто-то.

--Думаешь, здесь есть кто-то повкуснее волков?--с надеждой спросил Мишка.

--Вот ведь,-- ответил я,--желудок у нас один, а аппетиты разные. Нет же, кто-то для общения.

--Женщины?

--С четырьмя сиськами краснокожие четвероручки интересуют?

--Да хоть с шестью сиськами, чем больше, тем лучше.

Мы пошли дальше. Маковые плантации казались бескрайними.

--Любопытно,--обратился я к Мишке мыслеречью,-- есть ли в этом месте нечто от подлинного Ада, ежели таковой вообще существует? Надо признаться, не могу себе представить никаких душевных мук, которые превратили бы мою загробную жизнь в настоящий кошмар, уж коли здесь табу на телесные мучения. Вот, если бы у меня были дети, и их мучили на моих глазах..тогда понимаю, а так...

И тут, перед нашими глазами предстала широкая аппетитная краснокожая попа.

--Женщина,--вслух догадался Мишка.

Баба мгновенно развернулась на восклицание друга, встала на ноги, и наставила на нас свои меч, орало, серп и молот.

--Наташка!-- пораженно вскрикнул я.

--Вот тебе и рояль в кустах,--проворчал Мишка,--увидеть свою несчастливую первую влюбленность, ну чем не пекло?

Наташка Катарева -- моя первая любовь, с которой я завязал отношения на первом курсе мех-мата. Целовались, ходили за ручку, валялись на диване в бараке на Аткарской, где тетка мне позволила жить, писали друг другу любовные послания....но я ее так и не трахнул.

Сложно сказать, почему мы расстались всего после четырех месяцев отношений: может быть потому, что по ее заверению я не умел говорить комплементы, а ей это очень было нужно, а может потому, что я решил кое в века раз побыть "мужиком", и выговорил ей однажды все, что мне продиктовала бешенная ревность. Что именно я ей наговорил, забыл сразу, чему сам был немало удивлен, будто чья-то сторонняя воля стерла эти воспоминания мгновенно. Помню осадок, послевкусие..ужасное, видно сказал мнооого гадостей. И мы расстались. Еще четыре года Наташка мельтешила перед моими глазами, ибо училась со мною на одном курсе, чем не давала утихомирить мою боль расставания. Причем, не могу сказать точно, была ли это истинная любовь, или попранная, трещащая по швам гордость, ведь убивало в этом всем прежде всего то, что мне было не все равно, а она дифелировала перед моим носом четыре года с видом снежной королевы, и делала вид, что со мною не знакома.

Это была величайшая боль в моей жизни. Я уже не мог учиться нормально, и из приличного студента превратился в хренового, еле-еле закончив университет. Но и потом прошли еще десять лет, а я все вспоминал ее. С юношеской ревностью справился давно, и ни одна моя следующая пассия не могла упрекнуть меня в ней. Я, довольно безразличный человек к чужим страданиям, и довольно легко переношу любые жизненные передряги, более походя не на человека проживающего жизнь, но наблюдающего ее со стороны. Быть может, поэтому я стал художником. Но боль первого расставания никуда не исчезла. Меня до сих пор возмущает эта маска "снежной королевы", хотя я и понимал, что в душе у Наташки могло быть все совсем иначе, но она ни разу не дала слабину, и не позволила мне ни на мгновенье заглянуть за эту маску. Вот так: безразличный к людям человек, терзается тем, что девушка, с которой никогда не было ничего общего, кроме плотского влечения и теории функций комплексного переменного, относится к нему как к фонарному столбу.

--А может это всего лишь досада, оттого что ты ее так и не трахнул?-- встрял в мои воспоминания Мишка.

--Вот гад, ты мои сокровенные мысли читаешь!--возмутился я.

--А что еще делать?-- парировал он,-- а математик все равно бы из тебя вышел хреновый.

--Виталик?!-- узнала меня Наташка и опустила оружие, ее четыре груди всколыхнулись от глубокого вздоха.

--Так, с ней говорю только я, для нее в нашем теле существую только я,-- скомандовал я Мишке.

--Ок,-- согласился он,-- я пока графа Монте-Кристо в твоей памяти почитаю.

Хорошо выглядишь,-- начал я разговор с Наташкой.

Ее красное лицо смущенно позеленело.

-- Первый коплемент от тебя. Ты что, тоже умер?

--Вроде того,-- снова соврал я,-- ну как ты тут?

--Рожаю, вскармливаю, от волчар отбиваюсь,-- пожала всеми плечами сразу она,-- рутина в общем, до того, в прошлой жизни, в офисе Газпрома работала, занималась математическим моделированием скважин для новых месторождений...тяжело привыкнуть к аграрной деятельности теперь.

--А где твои дети?

--Только что администрация забрала, прислали сегодня ночью оповещение, что я готова для нового репродуктивного цикла, и сегодня вечером обещали прислать самца для спаривания...не ожидала, что им будешь ты.

--Так еще и не вечер,-- встрял мыслеречью Мишка,--должно быть имели ввиду другого, мы то, врядли вписываемся в график, все таки пиратским путем сюда попали..хе хе, жди конкурента на твою зазнобу.

--Заткнись,-- послал я ментальный пендаль Мишке, и снова обратился к Наташке:

--Рад тебя видеть, я тут от стаи церберов улепетывал, потому и прибыл в пункт назначения раньше графика.

Небесная Канцелярия 13

Наташка развернулась ко мне спиной, и встала на шестереньки:

--Ну давай, делай то,зачем прислан...

--Я все еще читаю Монте-Кристо,--заверил меня Мишка.

Можно ли было вообще вообразить себе ситуацию, когда человек перед вами покорно принимает унизительно-подчиненную позу, и, между тем, все это действо пропитано горделивым достоинством снежной королевы? Вот он - истый кошмар, когда мечта жизни покачивается перед тобой на уровне возбужденных чресел, всем своим видом выражая согласие, но и как бы намекает на грандиознейший облом, ибо обладательница этих великолепных бедер продолжает источать леденящую безучастность к происходящему!

--Да ты привсунь, а потом решишь, что делать со всеми твоими терзаниями,--встрял в мои мысли Мишка,--хуже то уже не будет...

--А вот тут закралась ошибка,--сказал я другу,--уже сейчас ощущаю, что если тупо трахну ее, все равно не избавлюсь от идеи фикс - стать кусочком ее теплых воспоминаний, а не фонарным столбом, и акт сей станет точкой невозврата. А не трахну, сохранится надежда.

--На что?--спросил Мишка.

--На ласковую улыбку от нее для меня, отчетливо дающую понять, что в ее душе есть место и для меня..

--Что это тебе даст?

--Блин, хороший вопрос...ведь я ее десять лет не видел, живу своей жизнью, казалось зачем это все(?), ведь даже не собирался возобновлять отношения. Похоже, все что мне от Наташки нужно - успокоение, мир в душе.

--Ну и трахнуть не помешает,--вставил Мишка.

--Никогда не помешает,-- согласился я,-- но не в точке невозврата.

--Гребаный Экибастус!--возмутился Мишка,-- ты только представь себе, нууу, смоделируй ситуацию: мы в фильме, на нас смотрит миллион зрителей, ждут качественного траха красных карликов с шестипедальной локомоцией, а ты тут нюни распустил... Вот это фееричный облом, а не местячковый обломчик в твоих юношеских воспоминаниях!

-- Ты чего застыл Виталь?-- спросила Наташка,-- али я сильно изменилась за прошедшие годы?

Хм, это, типа, подколола? Аааа гори оно все синим пламенем, Мишка усни(!)........... Я придвинулся к Наташке...на два шага, но по ощущениям, будто с разбегу вогнал в нее свою алую жаждующую действий хреновину.

Мишка, нарочито громко, на весь наш мозг, стал декламировать нравоучения аббата Фариа Эдмону Дантесу, Наташка же, замолкла, точно бревно, а я яростно драл ее, вцепившись всеми четырьмя лапами в "держаки любви".

Вдруг, за нашими спинами раздались звонкие апплодисменты. Я нервно обернулся..позади нас стоял Владимир Вольфович Жириновский, в нормальном теле, только нашего размера, в сером пиджаке, с значком ЛДПР на отвороте.

Небесная Канцелярия 14

Мы с Наташкой резко разъеденились.

--Вольфович? Как всегда не слишком вежливо.-- с досадой заметил я.

--Ничего ничего Виталь, привыкай, теперь я здесь для тебя буду за Вергилия, хех, проводником по кругам Ада..погуляем на славу, однозначно.

--Тебя Сахаров прислал?--выпалил за меня Мишка.

Жириновский прижал палец к губам, и прошипел:

--Тсссс.

--Ты что творишь, идиот?-- обратился я к Мишке мыслеречью,-- и академика спалишь и нам не поздоровится...

--Расслабься, -- ответил он,-- мы тут в качестве системного сбоя, о нас могли знать только агенты Сахарова и НК, следовательно Жирик-- наш человек.

--А уведомление на табличке утром помнишь? О нашем прибытии тут знают...

--Табличку я поставил,-- засмеялся Вольфович, догадавшись о наших мыслях,--вообще-то тут всегда так и делается, правда с тобой иной расклад, но ты выпалил имя при посторонних...это косяк.

Мы обернулись на Наташку. Та уже стояла на двух ногах, и недоуменно хлопала глазами.

--Сахаров - мой одноклассник, Серегой звать, я с ним утром виделся,-- пояснил я девушке.

--А мне что за дело?-- спросила она,-- ты продолжать будешь?

--Нет времени на спаривание,--резко прервал наш разговор Жирик,-- нужно топать к Индийскому океану.

--А что там?-- поинтересовался вслух Мишка.

--Там наши сапоги покроются морской солью, и сбудется мое обещание русскому народу,-- смеясь заявил Жирик,-- а если серьезно, там вход в нижний круг Ада, то, что я забыл озвучить в своей предвыборной речи.

--Пошли,-- с нетерпением выпалил Мишка, и направил взор на наши босые ноги.

--Наташка, ты с нами?-- спросил я свою зазнобу.

--Я вас здесь подожду,-- ответила она вставая на шестереньки,-- у меня тут яма хорошая, обустроенная, кирпичами стены и пол выложены, даже купол построила...безопасно, да и доказательство теоремы Ферма на ее стенах корябать не закончила.

--Уважительная причина,-- со вздохом облегчения выговорил Жирик,-- я твою геолокацию запомнил, если захочешь Виталика еще увидеть...

--Не захочу,-- с достоинством ответила Наташка,--точнее мне все равно.

Последнии ее слова укололи мне сердце, аж Мишка взвыл от боли.

--Ладно,-- сказал я угрюмо,-- даст Бог, свидимся.

--Пока пока,-- ответила она, помахав мне обеими правыми ладошками, и через секунду скрылась в зарослях опиумного мака.

Мы пошли.

--Слышь, Вольфович, -- обратился к Жирику Мишка,-- ты тоже умер? Когда успел то?

-- Неее,-- ответил он, -- НК вбросила через своих агентов чертям идею, что мол хорошо бы клонировать ментальную матрицу Жириновского, в целях изучения его уникальной харизмы. Так что я - клон настоящего Жирика. Ад меня изучает, но и понятия не имеет, что с подачи НК, и что все мои воспоминания, которые попадают в качестве отчета о моей деятельности чертям, тщательно редактируются перед этим Сахаровым. Он - умный, ошибок не допускает, так что расслабьтесь, нас не накроют.

--Тебя спросили вообще, хочешь ли ты клонирования?--поинтересовался я.

--Сам предложил.-- махнул рукой Вольфович,-- пришла пора расширять сферу своей деятельности за пределы РФ, с Трампом посорился, с Нитаньяху тоже, так что Ад и Рай, чем не предвыборная площадка?

Маковое поле казалось бесконечным. Мы шагали и шагали, драться с церберами уже не было никакой необходимости - Жирик, одним своим харизматичным взглядом заставлял их обоссаться.

Иногда, встречали аборигенов - терпил, с обликом вроде моего, которые жрали волков позорных( а иногда и они их), собирали урожай мака, или расширяли свои ямы и курганы, укрепляя их кирпичами. Местные, безучастно провожали нас тоскливым взглядом, не имея желания заговорить. Странно, но, похоже, они не имели никакого желания кучковаться в группы и, тем самым, повышать шансы на выживание. Я поинтересовался у Жирика, отчего так?

--Скоро поймешь.-- усмехнувшись, ответил он.

Наконец, мы вышли к берегу Индийского океана. Жирик достал из кармана брелок с кожанными сапожками на цепочке, и зашвырнул ее в неспокойную пучину.

--Формальные условия соблюдены, многолетняя мечта сбылась-- сообщил он нам,-- а теперь, следите за бегом песчанок.

--Кого?-- спросил Мишка.

-- Птички мелкие, которые трусят по пляжу, то удирая от волны, то преследуя ее,-- пояснил Вольфович,-- они укажут нам путь в нижний круг Ада.

--А что там?

--Терпение, агенты Рая, сами все увидите.

Мы стали наблюдать за песчанками: стайка птах, то бежала вслед отступающей волне, то драпала от нее, когда она вновь наползала на песчанный пляж. Птички искали двухстворчатых молюсков, которые не успевали закрыться, и становились жертвами пернатых. Но нам то на кой созерцание сего зрелища?

Прошло минут пятнадцать, я все наблюдал, Мишка читал "Закат Европы" Освальда Шпенглера из моей памяти, Жирик вертел в руках связку ключей.

Наконец, мы увидели, как одна из птичек вцепилась в потроха молюска, и никак не могла их выдернуть.

--Вот оно!--воскликнул Жирик, и радостно поскакал вприпрышку к месту действия.

Я поперся за ним.

Вольфович, властным взмахом руки отогнал птаху, и всадил во все еще открытую раковину один из своих ключей, и дважды повернул его по часовой стрелке. Поверхность пляжа разверзлась, из песка поднялась створка раковины размером с кита. Под ней, мы обнаружили ступеньки, ведущие вниз. Мы стали спускаться, с трудом удерживая равновесие на лестнице заливаемой морской водой от вновь набежавшей волны. Так было, пока створа за нами не закрылась. Наступила кромешная тьма, но не надолго. Через несколько мгновений зажглись тусклые фонари, развешанные вдоль стен лестничного коридора.

Мы спускались битый час...наверное. Вольфович напевал под нос "Мурку", Мишка дрых. Во как! Похоже, мы можем спать поочередно.

По прошествии часа, ступени закончились, и мы вышли в какой-то спальный квартал большого города.

--Цой жив!--крикнул удивленно проснувшийся Мишка,-- воон, надпись на стене, похоже мы в Питере, возле котельной "Хозяина Камчатки"

Я посмотрел на ту же надпись, и прочел:

--"Биогенератором КГБ убили Андрея Миронова"..вах, какой Цой, ты чем читаешь вообще? Такая надпись есть лишь на улице Кутякова в Саратове.

За нашей спиной раздался хохот Жирика:

--Вот братцы, в том то и секрет бесперебойного функционирования Ада. Надписи нет вообще, точнее, есть набор символов 010101, написанный вонючей краской, запах которой активирует фрагмент ментального алгоритма души, который есть у всех, но у всех разный. Этот то кусок алгоритма, ссылается на самые мрачные воспоминания человека. Для Мишки Адом был Питер, или его кусок, а для тебя Виталя - Саратов, где ты учился. Так и все здесь, видят лишь часть правды, потому и неспособны интегрироваться - создавать сообщества, а значит, не могут поднять восстание, или создать какую-либо еще угрозу местному порядку.

Я зажал пальцами нос, и мы с Мишкой увидели на месте надписи лишь нули и единицы.

Небесная Канцелярия 15

Зашел человек в бар, захотел поесть. Зачем? Чтобы с голоду не сдохнуть.

Привязался к нему пьянчуга, вытащил нож, угрожает зараза. Табуретом ему по голове! Зачем? А чтобы от ножевого ранения кони не двинуть.

Появилась девушка. Разговорился с ней человек, пошел с ней домой, и они совокупились. Зачем? Глупый вопрос - приятно же! Зачем приятно? Это мотивация для продолжения рода. А если пьянчуга в баре очистил лысину от обломков табурета, и подкатил к той же девушке, рассказывая о "Демоне" Врубеля и глубоком смысле кристалической манеры его исполнения? Тут уж нужно завернуть нечто похлеще, например, восхититься Рубенсовским пунктиком на предмет целлюлита. Зачем? Порвать в клоки конкурента, совокупиться с девушкой и сделать себе приятное.

Получается, все наши интеллектуальные навороты, возникшие в процессе эволюции - промежуточные звенья мыслительного алгоритма, зацикленного на инстинкте продолжения рода. Это многое объясняет.

Но зачем Ньютон бином свой написал, неужели баб охмурять? Нестыковочка.

Хотя почему: внутри цикла, ориентирующегося на продолжение рода, однажды, зародилась потребность тренировки навыков, подобно белке, делающей запасы на зиму, мы наращиваем свою умственную мощь впрок, чтобы охмурять девиц и продолжать род. Опять этот базовый инстинкт, достал уже. Достал? А что так то? Не хочется быть животным, хочется являться кем-то большим?

Вот тут и всплывает концепция " души". Это отсылка к желанию обрести бессмертие, уж коли душа вечна, и по другому о ней и говорить не хочется никому. А тут цикл замкнулся на инстинкте самосохранения. Твою мать! Не желаю быть просто мозговитой животиной, хочу быть круче. Где- то здесь всплывает " теория сверхчеловека", что так же служит инстинктам самосохранения и продолжения рода. Порочный круг.

На очередном витке долбанного цикла возникает надежда: а может все таки не все так убийственно просто? На основе надежды зарождается вера, что, быть может, есть ошибка в расчетах, и есть что-то еще, неподвластное слабому человеческому разуму. Неспособность осилить эту тему не отрицает возможность ее существования.

Все что нам остается, пытаться изучить феномен надежды и веры. Хотя, надежда и так же уже объяснена зацикленностью на базовых инстинктах. Вера - это внутренняя потребность вырваться за пределы порочного круга, пускай и продиктованная всей вышеупомянутой шнягой. Вера - необходимое условие для ухода от циклов. Если предел Веры стремится к бесконечности, то возникает неопределенность, в попытке избежать которой возникает концепция Бога.

Вывод: хрен его знает, ести ли Бог, но верить в него надо, если не хочешь чувствовать себя животным, и не желаешь думать, что предел твоего бытия стремится к дурацкой восьмерке, запрокинутой в горизонтальное положение.

--А меня и знак бесконечности устраивает, заявил Мишка, прервав размышления вслух бомжа, который сидел у забора под написью из нулей и единиц.

--Как звать то тебя, болезный?-- спросил бродягу Жирик.

--Акваланг , -- ответил тот.

--О! Полюбуйтесь,-- почему-то обрадовался Вольфович,-- имя взято из одноименной песни 72-го года группы " Джетро Талл". Сам персонаж не соответствует песне, ибо сей субъект - искусственно созданная ментальная матрица - эксперимент Ада. Он всем входящим говорит эту речь.

--Зачем?-- поинтересовался я.

-- А чтобы здешние обитатели сума не сошли от одиночества, и продолжали надеяться и верить...

--Ну а это зачем?

--Мы в самом мрачном кругу Ада, имя коему "Одиночество". Как сказал Декарт:" я мыслю, следовательно существую". Идеи - продукт мыслительной деятельности, и на черта этот продукт надобен, если нет рядом бедной головы, на которую его можно было бы вывалить? Одиночество оправданно только тогда, когда есть надежда на его окончание, в противном случае такое бытие уподобляется смерти. Обе канцелярии, и Ада и Рая, противопоставляют себя смерти, иначе какой смысл? Но, Аду катастрофически не хватает эманаций веры, ведь какой балбес будет мечтать попасть сюда? Потому бедалаги, обретающиеся здесь, тешат себя надеждой на освобождение, и верят в это, а эти процессы нужно поддерживать, ради предотвращения возникновения полной аппатии. Здесь всюду разбросаны аккомуляторы, впитывающие в себя эманации веры томящихся здесь. Надписи на стенах, и кое-какие другие приемчики, призваны поддерживать неспособность обитателей интегрироваться в социум, так что люди здесь, несмотря на возможность пересекаться друг с другом, продолжают чувствовать себя одинокими, точно на вершине Вавилонской башни.

--А терпилы в предыдущем кругу ведь так же одиноки?--спросил Мишка.

--У терпил нет времени задуматься об этом, им ресурсы собирать надо, и от волков отбиваться, они лишь генераторы осязаемого продукта.

Небесная канцелярия 16

Волевым движением ноги Жирик проломил доску забора в метре от Акваланга, и громогласно объявил:

--Добро пожаловать друзья в святую святых этого круга Ада, в модный дом Карла Лагерфельда...здесь голышом ходить не комильфо, так что приоденем вас по всем канонам заоблачной гордыни и всепоглощающего тщеславия.

Мы влезли в пролом. Внутри обнаружили просторный курятник, но без кур, на шестах, вместо птиц, висели вешалки с одинаковыми серыми драными хламидами.

--Похоже, Карл после смерти стал минималистом?--спросил я Вольфовича.

--Ты нос перестань сминать, граблей своей-- посоветовал Вольфович.

Только в этот момент я и заметил, что продолжаю зажимать ноздри левой верхней горстью. Я разжал ладонь. Сквозь запах куриного помета, мое обоняние постепенно стало различать нотки дорогого французского парфюма. Я вновь взглянул на шест с хламидами. Теперь, перед моими глазами предстал модный парижский будуар, и на вешалках болтались приталенные ССовские кожанные плащи о четырех рукавах.

--Нууу вот! Еще не хватало мне в клетчатые фраки рядиться,--воскликнул Мишка.

--Надо было в детстве фильмы про фашистов смотреть, а не про Пуаро,--сказал я,-- по мне так плащи висят гитлеровские.

--Сыщик из Бременских музыкантов в душу запал,--оправдался друг.

--А ты что здесь видишь?-- спросил я Жирика.

--Пока лишь хламиды,--ответил он,--это потомучто я мысленно их на себя не примеряю. Но стоит вам в них облачиться, ваши ментальные матрицы исказят запах аэрозоля, которым пропитаны эти одежды, и я буду видить то, что видите вы.

--Но мы разное видим,--возразил я.

--Я, и большинство здесь, увидят ту одежду, которая соответсвует тому, кто из вас в этот момент станет управлять телом.

Я облачился в хламиду, и увидел в зеркале лощеного нацисткого франта.

--Хорош,-- воскликнул Вольфович.

--Одиночество - это смерть...так сказал Акваланг?,-- спосил я Жирика и Мишку.

Те кивнули...

--Мишка, теперь будем делать так: я сплю, ты управляешь телом, и наоборот...мне здесь понравилось...я хочу остаться.

Небесная Канцелярия 17

Я очнулся, и почувствовал себя точно медведь, пробывший в спячке полгода. Не то чтобы я ведаю, что ощущает при этом косолапый, хотя, кто знает, кем я был в одной из предыдущих реинкарнаций.

--Здаров!-- поприветствовал меня Мишка,-- снова в строю, готов к труду и обороне?

--Нет,-- ответил я,-- но хотел побыть один, и впал в забвение, по крайней мере удовлетворил одну из моих потребностей.

Я стал копаться в воспоминаниях Мишки: согласно им, я был в отключке четыре месяца, и друг успел за это время обследовать солидный кусок Ада. Побывал и в "Бастилии", так здесь называлась тюрьма на всего девять узников. По свидетельству Жирика, один из них и был нашим клиентом. Как оказалось, хотя Мишку с Жириком и не пустили в Бастилию, но пообщаться через зарешеченное окно с Ионой удалось, правда без толку, ибо тот наотрез отказался оттуда выходить, даже если мы организуем план побега.

По версии Вольфыча, уговорить Иону выйти способны только трое: я, какой-то музыкант, и вояка, которого в ветхозаветные времена звали Олоферном. Где болтаются остальные двое, даже Жирик не знал точно, или не говорил, поэтому, мое участие в миссии было необходимым. Насильственно выводить меня из спячки Мишке запретил Жирик, сослался на то, что я должен вкусить дозу одиночества, которая созвучна моей ментальности, и потом сам обязан принять решение о дальнейших действиях. Иначе, я бы слишком хорошо понял состояние Ионы, и не посмел бы вывести его из добровольного пребывания в забытьи.

--Как у вас - творческих людей все сложно,-- ворчал Вольфович,-- пока не удовлетворишь ваш каприз, не сдвинетесь с мертвой точки.

--Если не быть собой, зачем вообще тогда быть?--спросил я.

--Чтобы мама моя сердце не терзала, пока я тут прохлаждаюсь с тобой,--заявил Мишка,--ты вообще можешь отставить в сторону свой эгоизм и подсуетиться немного во благо другу?

--Могу,-- сказал я,-- но толк от меня есть только когда я в форме...вот как сейчас...ведите, где этот ваш Иона?

Мы пошли, по странным ландшафтам черно-белого мира, но морда моя и Мишки, да и остальное тело, оставались красными. Пару часов спустя до меня дошло, что сии виды мне напоминают: миры Андрея Тарковского, причем все сразу...и "Сталкер", и "Солярис", и "Андрей Рублев". Я спросил Жирика, отчего это?

--Так Тарковский и есть инженер этого круга Ада, он подрабатывает здесь на полставки с момента последней смерти,--ответил Вольфыч,-- сквозящее из всех щелей одиночество, манит точно магнит души многих творческих людей, таким образом, это место вроде резервации для тех, чья ментальная матрица не подлежит обузданию с целью превратить их в терпил-работяг. Сомневаюсь, что творцы чувствуют себя здесь плохо, но в них заложен немалый потенциал, способный реформировать Ад. Как только чинуши-черти решают, чем именно им может быть полезен конкретный индивидум, они выдирают его отсюда, и пытаются ставить на службу себе. Но это та еще задачка: завербовать творца, поэтому в ход идет шантаж, иллюзорные миры, ложь всех типов и оттенков..один хрен все это сложно, потому и прогресс в деле вербовки медленный. Одно точно, пока они здесь, пускай и бесполезные, они также недоступны и для Рая, а это уже кое-что.

--Обуздать хаос, из которого рождается творческая мысль - амбициозный план-- прокомментировал я.

--А другими здесь и не занимаются, уж коли простые задачи решены тысячи лет назад, система отлажена.--засмеялся Жирик.

--Но почему креативные люди так важны в реформе Ада?-- спросил я.

--Ваша кодла - первородный бульон, если проводить аналогии с теорией эволюции,-- пояснил Вольфыч,-- метнальный алгоритм, вполне можно рассматривать как некое подобие ДНК, а вы - творцы, создаете благоприятную среду для его мутации, и по системе естесственного отбора из хаоса ваших идей, мыслительные матрицы всех прочих выбирают наиболее годные для дальнейшего успешного выживания. Люди, в общей своей массе, мало способны менять свое мышление под воздействием внешних факторов, так как скованны стереотипами. Всевозможные штампы, висящие на ментальных матрицах не пропускают новые идеи. Первая стадия воздействия на сознание обывателя творческим человеком называется "ломка", в этот момент годятся и бредовые и софистические идеи, главное чтобы оказывали влияние и рвали шаблон. После "ломки", наступает стадия " созидания" новых квантов мышления, и тут креативщики отступают, ибо зерна от плевел лучше очистят люди науки, хотя и среди них немало перцев с хаотическим мышлением, но не достаточно, и им нужна подпитка - вдохновение. Тоскливо изобретать подводную лодку, не начитавшись перед этим Жюля Верна.

--А почему Иону могут вытащить только трое?

--Он, в процессе своих множественных реинкарнаций, выработал в себе свойство влиять на людей словом. Иначе говоря, скажет человеку фразу в нужный момент и подходящее время, и порвет ему шаблон в драбадан. А как по иному? Посылай тебя из жизни в жизнь с заданием - сказать людям то, во что они не хотят верить, вот и выработаешь особые фишки. Но ему самому необходимо вдохновение для работы...так уж случилось, что Иона привык работать только с тремя. Бывало, соберетесь вместе, и начинаете невообразимый замес, такой, что общество трещит по швам. Это давно замечено и Адом..и Раем, потому вас как зверей порой стравливают друг с другом, когда хотят перемен в мире, но когда, скажем, Рай хочет, Ад видит в этом угрозу для своего существования, и ему достаточно заточить одного из вас, чтобы предотвратить перемены, намеченные ведомством, находящемся на другом конце шкалы морального кодекса. В обратную сторону это также работает.

--Ладно,--сказал я,-- значит цель - идти к Бастилии, уговорить Иону бежать, а после этого придумать план побега?

--Ну как-то так.-- согласился Мишка.

В этот момент мы проходили мимо разрушенного взрывом четвертого реактора Чернобыльской АЭС.

--А эта байда здесь зачем?-- удивился я.

--Точная реплика,-- пояснил Жирик,--играет роль декорации, навевающей гнетущее чувство одиночества...лучший способ ввести человека в нужное состояние - подбросить ему кирпичиков для выстраивания соответсвующего ассоциативного ряда. В этом деле новые идеи как раз и не нужны, они на то и свежи, что не имеют ассоциативных привязок.

--Отлично,-- обрадовался я,-- значит здесь могут быть декорации с мотором и на ходу?

--Кажется я понял, к чему ты клонишь,--заявил Мишка,--тут неподалеку, в карьере, стоял роторный экскаватор ХЗ64.

Через пару часов мы вышли к этой махине. Старый, ржавый памятник великим стройкам советской эпохи, и конечно же не на ходу.

--Отремонтировать бы, слышь ты - физик?-- обратился я к Мишке осматривая машину.

--Нужна помощь,--ответил он,-- надо как-то местных на работы завербовать, а как это сделать, если они все замкнуты на себе также, как ты предыдущие четыре месяца?

--Этим я займусь,-- заявил я уверенно, хотя и понятия еще не имел с чего начинать,-- Жирик, ты со мной?

--Однозначно!--бодро отозвался Вольфыч.

Я поднялся на площадку ХЗ64, примыкавшую к кабине управления, и в задумчивости ухватился всеми четырьмя руками за поручни, застыл в раздумьях.

А мимо, бодрой походкой брел Карл Лагерфельд, с розовым мопсом подмышкой. Он взглянул на краснокожего четырехрукого лысого качка в нацистком плаще на голое тело, гордо взирающего с площадки гигантской машины в заоблачные дали, и сказал:

--Бляха-муха, кто ж его научил так рукава у плаща засучивать?

Небесная канцелярия 18

Восьмиствольный крупнокалиберный пулемет почему- то стоял на крыше кабины водителя.

--А что пулемет в таком незащищенном месте?--спросил я Жирика.

--А где ты его видишь?--удивился Вольфович.

--Да вот же в метре над тобой, немного позади на крыше кабины.

--Ааа, ясненько, я то вижу там только поваленную новогоднюю елку.-- ответил Жирик.

--А я полуразобранный токарный станок.-- сказал Мишка.

--С этого момёнта поподробнее,-- заявил я,-- я уже в курсе, что мы тут смотрим на одно и тоже, а видим разное, но так и не взял в толк почему...скажем, если я стану стрелять из пулемета, ты - Вольфыч, будешь застрелен новогодними игрушками, а ты - Мишка, утонешь в металической стружке?

--Уф,-- пропыхтел Жирик,--а я тебе что говорил? Одиночество - этим все сказано - невозможность встретиться находясь рядом друг с другом. Мы в мире, где ментальная матрица закодированна не в нейронах мозга, а в ДНК каждой нашей клетки. В нормальном мире, там закодированны на клеточном уровне только базовые инстинкты, а здесь вся наша сущность, потому она более статична, то есть менее подвержена изменениям под влиянием внешних факторов. Видим мы здесь не то что есть, а то что вытягивает из нашей клеточной памяти долбанный аэрозоль, распыленный здесь повсюду. Наше физическое зрение настроенно на инфракрасный спектр, невидимый глазу в обычном мире. Мы видим настоящие очертания объектов, но, согласно дефектам зрения, видим весьма размыто, но детали дорисовывает наш разум. Но есть в этом раскладе и маленький изъян: нажитые уже здесь впечатления, формируют надстройку к нашему алгоритму мышления уже на нейронном уровне, это значит, что местные переживания отпечатываются в почти девственном разуме, как первая информация усваивается в мозгу новорожденного ребенка, а следовательно, укореняется она быстро и намертво, аки ствол ментального алгоритма, он основателен и непоколебим, ибо держит крону мыслительных циклов, но корневая система дерева уже не только лишь базовые инстинкты, но вся наша суть. Таким образом, уровень влияния на здешних обитателей словом, визуальным рядом, музыкой, да хоть чем, много выше чем на земле. Найдешь способ пробить стену ментального одиночества аборигенов, и далее делай с ними что хошь.

--И что делать, если я хочу пострелять из пулемета, менять запах аэрозоля? -- спросил я.

--Если бы все было так просто, то весь Ад покатился бы к чертям,-- усмехнулся Вольфыч,-- ты сотню лет будешь подбирать нужный запах к одному только индивидуму, но, теоретически можно пробить стену по визуальным образам, ты ведь художник блин, вот и подумай как следует, к каким образам, которые являются общими для всего человечества, можно обратиться, чтобы мозги здешних обитателей работали в обход ментального маркера, на который давит запах аэрозоля?

Я задумался.

--Мультфильм "Том и Джерри" смотрели, пожалуй все.

--Неплохо,--подтвердил Мишка,--а кто не видел, того серпом в капусту изрубим.

С этими словами, друг деловито взвесил в правой нижней руке серп.

--Может сработать,-- подтвердил Жириновский,-- мультяшные пули не разрушат тела, но уничтожат сознание супостатов..в теории конечно, а там посмотрим. В мире 2D проблемы с перспективой.

--А еще в нем патроны не кончаются,-- парировал я,-- возьмем количеством.

Задумано- сделано: мы слили в разорванную невесть чем канистру соляру из топливного бака экскаватора, выжали в нее кровь пары сотен хомячков, которыми, по всей видимости питались местные...получилась почему-то голубая краска.

Хомячки обитали в "сети "- норах, которые были прокопанны, похоже, под всей поверхностью этого круга Ада. Мы просто закупорили входы ссаными тряпками по периметру равному половине футбольного поля(запах от тряпья не позволял мохнатым брезгунам приблизиться к затычкам), и в последнее оставшееся отверстие я зычно гаркнул:

--Выходите по одному и без оружия, тогда смерть ваша будет быстрой и почти безболезненной.

Сетевые хомячки повиновались, чему я немало удивился, поскольку полагал, что мое восклицание не более чем шутка, и придется их еще чем-нибудь долго выкуривать.

--Они тебя поняли, потому что в предыдущей реинкарнации тоже были людьми,-- пояснил Жирик,-- это индивиды, чей разум блокировал тотальный скепсис, вроде тех, кто всюду в пространстве инета дислайкали, обиженные на весь свет, и похоронившие в себе способность воспринимать новое. Они бесполезны и Аду и Раю, не годятся даже в качестве терпил, и, как говорится, " по вере да воздастся". Местный возобновляемый провиант тоже нужно было оснастить каким-никаким сознанием, вот скептики и пригодились, в последний раз в жизни.

Я нашел на близлежащей свалке бумажный пакет(спасибо Тарковскому, здесь повсюду валялось много мусора), нарисовал на нем морду бульдога из мульта " Том и Джерри", облепил пулемет кучей хлама, и нарисовал на нем мультяшный пулемет, и, нахлобучив на голову пакет с изображением собачьей морды ухватился за гашетки.

Вдруг, из- за холма показался белый флаг.

--Переговорщики, -- удивленно спросил у Жирика Мишка,-- откуда они здесь?

--Нас засекли,-- с досадой ответил Вольфыч,-- эманации наших сознаний также аккомулируются в здешних конденсаторах, есть и анализирующая аппаратура, а наши мысли и чаяния не особо похожи на остальные.

Небесная Канцелярия 19

--Переговоры с нашей стороны поведу я,--властно заявил Жирик.

Мы с Мишкой не стали возражать.

К нам в карьер спускался лощеный пузатый чиновник в черном костюме и дрыном о белой тряпке в руках.

--Это Старпер84 - с искусственно смоделированным ментальным алгоритмом, состоящим из кусков матриц различных выдающихся чиновников, и отобранных эффективными менеджерами Ада,-- пояснил Вольфович,-- это значит, что черти зафиксировали незначительные изменения в здешней среде и не придали им большого значения, но на всякий случай послали к нам разведчика - экспериментальную модель человеческой души во плоти среднестатистического заместителя губернатора Курской области.

--Заставит таможенные декларации заполнять?--иронично спросил Мишка.

--Я уже заполнил за нас всех.-- серьезно ответил Жирик, и вытащил из внутреннего кармана пиджака ворох мелко исписанных формуляров.

--А он "Том и Джерри" смотрел?--осведомился Мишка переводя взгляд с серпа на пулемет.

--Не знаю, -- признался Вольфыч,-- но сориться с ним не советую, ибо наш разговор будет записываться и отсылаться в Чертовские Чертоги, и после общения с ним на нашу электронную почту посыплются рекламные уведомления.

После этих слов, Жирик, точно заправский матрос, съехал по ржавым поручням лестницы вниз, и бодро направился навстречу Старперу84.

Пока они двигались друг к другу, Мишка спросил меня:

--Ты вообще Жирику веришь?

--Разумеется нет,--ответил я,-- у нас ведь даже не было возможности спросить Сахарова наш ли он человек. Да и какая разница, интересно живем, дальше Ада не отправят, коли наломаем дров - сложим в паленницу, и снова ломать пойдем. У нас есть уникальная возможность рвать шаблоны всем и вся не зная, какую ответственность за это понесем. Пока чумимся, больше узнаем об этом мире, и только собрав информацию сможем выработать рациональный подход к делу...а пока, радуйся жизни друже..смотри небо какое серое, сетевые хомячки покорные, говна сколько вокруг разбросано..благодать однако, вспомни наше детство, когда по замороженным стройкам шлялись, и не было ничего для нас слаще.

--А может их обоих пришьем сейчас, коль пошла такая пьянка?

--Я нажал на гашетки и застрочил из пулемета.

--Стой, мать твою..это был риторический вопрос!--запротестовал Мишка.

Но было уже поздно: крупнокалиберные разрывные пули просто порвали Жирика и Старпера на британский флаг. Мозги чиновников взрывались, и разлетались клочьями в стороны. На эти шмотья окровавленной плоти тут же налетали стайки сетевых хомячков, но и их не щадила мультяшная пуля-дура. Так продолжалось долгое время, пока Мишка не обратил мое внимание на правый склон карьера: там, тысячи сетевых хомячков, выложили своими тушками фразу: "Кончай палить чувак, мы не хомячки, а лемминги".

--Это меняет дело,--заявил я, и прекратил стрельбу.

С леммингами у меня складывались совсем иные отношения.

Всю следующую неделю мы занимались починкой роторного экскаватора. Из Мишки получился отменный механик, а я ему подсоблял.

--А летать он будет после починки?-- как-то осведомился я у него.

--Раньше не мог сказать?-- обиженно спросил Мишка,-- такой задачи не стояло.

--А как по твоему из карьера эту махину выведем?

--Прокопаем канаву с подъемчиким, и выкарабкаемся.

--Кстати, ты не задавался вопросом, почему черти группу захвата не выслали после неудачных переговоров?

--Только об этом и думаю,-- ответил Михаил,-- и единственное, что мне приходит в голову, так это то, что мы делаем все как им угодно.

Я дожевал сетевого лемминга, сплюнул шерстку, и сказал:

-- Тогда пойдем, заляжем в засаду поблизости, посмотрим, что они тогда делать будут...

Мы спустились с ХЗ64 с пулеметом на плече, выбрались из карьера, облюбовали себе лежбище, замаскировали его разным мусором, и, направив пулемет на ХЗ стали ждать.

Тем временем прилетела индейка, и принесла в когтях послание от Сахарова. Мы развернули его, и стали читать:

"Привет попаданцам! Хорошие новости. Черти направили к вам агента Жириновского, и аппаратура зафиксировала его ликвидацию. Похоже, он так до вас и не добрался. Есть мнение, что черти сами заинтересованны, чтобы Валера выдернул Иону из забытья, а посему, осторожней стройте свои дальнейшие планы с учетом полученной информации. И еще. С Земли сообщают, что все коматозники, лежавшие в последнее время в одной палате с Дементьевым, удивительно быстро выходят из комы. Они говорят, что каким-то образом, Дементьев внедряется в их сны, и возвращает их к нормальной жизни. Выведенные из комы ведают также, что надоумил на такое Дементьева некий Валерий, он и показал ему способ посещения чужого подсознания. Сформировался клуб под названием "Кома", членами которого являются бывшие коматозники. Они создали фонд, средства которого частично идут на поддержку жизнеобеспечения Дементьева, и частично откладываются на счет для некоего Валеры, возвращение которого ждут с нетерпением, чаем, казинаками, и подробным рассказом о всех его приключениях."

--Мы вершим перемены дружище,-- дочитав послание сообщил я Мишке,--и знать это - лучшая награда.

--Я мыслю, следовательно существую,-- задумчиво проговорил Мишка,-- я вершу дела, находящие отклик, следовательно живу.

Небесная Канцелярия 20

Через несколько часов сидения в засаде, мы заметили, что к ХЗ64 приближается статный сухощавый старик в черном сюртуке с серебрянными пуговицами и розовым мопсом подмышкой.

--Он вышагивает по кочкам и ошметкам мусора, точно король по красной дорожке, усеянной белыми лепестками роз,-- восхитился я, передергивая затвор,-- в голову, или в мопса?

--Ты что варвар!--горячо возмутился Мишка,-- это же Карл Лагерфельд! Ты же художник, неужели посмеешь расстрелять гения?

--В искусстве, как и в науке, неправильно оглядываться на авторитетов,--заметил я,-- если у чертей нет цели ликвидировать нас, а только промыть мозги, такой маститый креативщик как Лагерфельд справится с задачей много лучше, чем батальон вооруженных базуками гопников.

--Это с каких пор в искусстве не обращаются к корифеям ?,--заспорил Мишка,-- вся история говорит об обратном.

--Да,--согласился я,-- но пора что-то менять, и пулемет в деле формирования нового облика культурного человека - лучшее средство. Посуди сам: искусство субъективно супротив точных наук также как религия против тех же наук. Была бы религия спорна, если бы ее снабдили железобетонными доказательствами, и обосновали ученые? Да святоши бы ликовали, и мгновенно поставили бы свои сказки в одном ряду с математическими теоремами. Та же история с искусством. Пикассо уже не сказал бы: " Я так вижу".

--И что бы он сказал?--возмутился друг,--С точки зрения математической статистики, девочка на шаре порвала шаблон 23-м процентам обывателей со средним образованием на четырнадцать стижков по заплатке культурного восприятия индивидума, следствием из чего является повышение продаж надувных шаров в крупных магазинах на семь процентов, загруженность травматологов возросла бы на два процента, культурное влияние на последователей повысилось на 4,3 бала по шкале Валеры. Ну не бред ли? Может быть, какие-то вещи должны оставаться субъективными?

--Нет,--со всей непреклонностью обьявил я,-- если чувак от кутюр, глядя на мои грязные кирзовые сапоги на босу ногу, и ночнушку бабушки в зеленый горошек, напяленную поверх мундира с золотыми эполетами, смеет уверенно заявить, что я одет безвкусно, значит он претендует на объективность в своем суждении..а ежели при этом он не тянет на научное обоснование своего высказывания, то он просто пустобрех...в расход его.

--Ты слышишь Карл..в расход! В расход Карл!--отчаянно закричал Мишка, чтобы Лагерфельд его услышал,-- Беги Карл, беги, и выбрось пса, сигай в укрытие мать твою!

Мишка, усилием воли перехватил управление нашими руками и направил дула пулемета в небо.

--Хрен с вами, ваша взяла,--прошипел я другу, и крикнул,-- выходи Карл, не боись, расстрел заменяется на диспут об искусстве!

--Шайзе,-- возмутился Лагерфельд,-- опять на муки обрекают. А когда расстрел?

--После обеда!

Карл приблизился к нам, и заставил меня расправить засученные рукава кожанного плаща.

--Джанни Версачи тоже где-то рядом?-- осведомился я у новоприбывшего проверяя пулеметную ленту.

--Он в Раю, в статусе мученника,-- ответил Лагерфельд,--а я, вообще-то, хотел пригласить вас на вечеринку...с дикотекой.

--Где пулеметчик Ганс прокрутит два новых диска,--обрадовался я,-- где туса намечена?

--В Танжере.

--В Африке что-ли?-- изумился Мишка.

--Никак нет,-- улыбнулся Карл,-- здесь неподалеку, в часе ходьбы. В 1912-м году, Танжер попал под управление международной комиссии, состоявшей из восьми стран. Так как количество управленцев прямо пропорциональны количеству хаоса в городе, с того момента Танжер стали наводнять различные сомнительные личности, жаждующие личной свободы: контрабандисты, лиходеи всех мастей, творческая богема. К 1937 году в нем окопались Камиль Сен-Санс, Делакруа, Стравинский, Майкл Форбс и иже с ними. Богема города постановила, что главным двигателями идей в искусстве, является свобода, низкие цены на наркотики и проституток, и казино. Иными словами, Танжер быстро превратился в новую Гоморру. Ликвидация твердыни приспешников девиза "Я так вижу" не заставила себя долго ждать: В 1947 году в Танжере толкнул речь перед аборигенами человечек из династии Алауитов, которая правила Морокко в течении двухсот лет до начала французской и испанской колонизации северной Африки. Его речь, послужила началом движению за независимость. Аппаратчикам из Ада было обидно терять на земле новый Содом, и они спроецировали на свою планету точную копию Танжера образца 8-го апреля 1947 года, дожидаясь смерти всех главных действующих лиц, с целью переселить их души в адский Танжер, таким образом воссоздавая неповторимую атмосферу города минувшей эпохи. Что и было сделано. Это действие реабилитирует Ад после промаха с безвозвратной потерей настоящих Содома и Гоморры.

--Но мы же в кругу " одиночества",--возмутился я,-- а тут туса с ништяками и телками...

--Чрезмерная доза одиночества срывает крышу,-- авторитетно заявил Лагерфельд,-- Здешний Танжер - клапан, который позволяет выпустить пар оставшимся наедине с самими собой мыслящими людьми, и не позволяющий им сбрендить до стадии беготни с пулеметом в руках по институту благородных девиц.

--Камень в мой огород, -- злорадно догадался я, с глупым видом пытаясь передернуть уже передернутый затвор.-- ладно, приглашение принимаю, но с одним условием - с пулеметом не расстанусь...

Небесная Канцелярия 21

Мы отправились в Танжер. Как ни странно, для этого понадобилось снова спуститься в карьер к роторному экскаватору, зайти в его моторное отделение и врубить мотор. Оказалось, что от этого двигателя работает и лифт, спустивший нас на черт его знает сколько метров под землю. Лифтом оказалась кабина управления ХЗ63.

--Почему во время ремонта мы не обнаружили дополнительные функции машины?-- спросил я Мишку.

--ХЗ,-- ответил тот,-- в 64-й степени.

Выйдя из кабины лифта, мы очутились в сумрачном лесу, посреди которого бурлил, пузырясь алой кровищей ручеек.

--Это Рубикон,-- пояснил Лагерфельд,--бросать жребий будем?

--Мы разве на Рим идем?--поинтересовался я.

--Нет, на Танжер, названия раздавали черти из чиновничьего аппарата, которые плохо учились в школе...

--Если здесь заправляют идиоты, это значит, что наша задача облегчается,-- обратился я к Мишке мыслеречью.

--Структура Ада отлажена умниками, система управления им также. Чинушам остается только на кнопки нажимать,-- предположил друг,-- таким образом, до тех пор, пока мы мутим воду по мелочи, обращаем на себя внимание лишь придурковатого офисного планктона среднего звена. Но лишь стоит бабахнуть по крупному, нашими персонами заинтересуются и головастики.

--Как жребий бросать?-- спросил я Карла.

--Распишитесь в отказе от российского гражданства,-- сказал Лагерфельд, и тут же протянул нам формуляр,--со времен перехода Юлия Цезаря через Рубикон существует традиция отказа от гражданства. Это означает, что Вы добровольно остаетесь под юрисдикцией легиона. Цезарь обратился к своим солдатам: "Граждане!". В этот момент легионеры запротестовали: "Цезарь, мы с тобой." Сие значило, что они согласились остаться военнообязанными(легионер подчиняется только военноначальнику, и на время службы лишается гражданства, а обращение "Граждане", была провокацией-намеком Цезаря на то, что он не неволит солдат идти на Рим и преступать закон, и готов распустить армию).

-- Иными словами, своею росписью я ставлю себя вне закона?--спросил я.

--Да, вне закона РФ, и одновременно с этим подписываешь свою принадлежность к Легиону.

--Какому легиону?

--Имя нам Легион, слышал такое(?), вот к нему.

--Вовсе не глупо на поверку,-- сообщил мне Мишка,-- нас хотят завербовать.

--Ничего,-- заверил я его,--станем космополитами, обзаведемся постепенно разными гражданствами.

Я расписался. Синие чернила, после последнего штриха, внезапно побагровели.

--Чует мое сердце, сия подпись - не пустая формальность,-- проворчал Мишка

--Жребий брошен,-- объявил Карл.

Мы перешагнули Рубикон. За небольшой корявой чащей, на холме стоял Танжер.

Никакого Гибралтарского пролива рядом, только старинный город, тысяч на шестьдесят населением, с одной стороны которого "Сумрачный лес", с трех других - Сахара.

Мы прошли вдоль стены португальской крепости 17-го века, и подобрались к западным ее вратам - Баб- Касба. Возле них стоял художник, и малевал врата на фанерном листе, установленном на мудреном мольберте, состоящем из рогов нерядовых чертей.

--Бонжур, Матис,-- поздоровался с художником Лагерфельд,--туса в "Танжерине" уже собирается?

--О да,-- ответил тот, ковыряясь в ухе кистью из ребра гамбургского петуха,-- Джимми Хендрикс только запаздывает, Одри Хепберн опять на диете, так что на стриптиз сил не имеет, ее Мерилин заменит.

--Добро,-- кивнул Карл, и мы прошли сквозь врата.

Миновав французскую тюрьму, оборудованную колонизаторами из дворца "Дар-Макзен" султана Измаила, мы зачем-то сделали крюк по узким переулкам "Касбы", и, наконец, вышли к кабаку "Танжерин". Правда на нем красовалась вывеска "Кабаре у резвого кролика".

--Это гибридный вариант, -- пояснил Карл,-- спроецировать парижский Монмантр сюда не удалось, но чинуши решили совместить самое злачное место Парижа с Танжером.

Войдя в бар, Карл гостеприимно указал нам на круглый столик возле сцены. Мы расселись, загородив площадку для стриптиза Сальвадору Дали, который буркнул нечто вроде "остия", но как только я повернул свой красный мордоворот к нему, Дали нервно вытер жирные после поедания фиников пальцы о свои усы и заткнулся.

В томительном ожидании танца Мерилин Монро, время, казалось, остановилось: официанты в полосатых джилябах и красных фесках на головах двигались будто в замедленном темпе. Густой кумар клубился затейливыми узорами под низким потолком.

В это время, в кабак вошли двое: Льюис Кэролл и Стивен Хоккинг(как пояснил нам Карл). Кэрол был в джилябе, разукрашенной под британский флаг, с белым кроликом размером с корову на веревке, а Хоккинг - на своих двоих, бодрый-здоровый, в буддисткой робе, с еврейской кипой на голове, с воротничком католического пастыря и дипломатом подмышкой.

Я замахал всеми четырьмя лапами, зазывая этих двоих к нашему столу. Они приняли приглашение.

--Большая честь сидеть за одним столом с самым влиятельным атеистом эпохи,--сказал я пожимая руку Хокингу(тот демонстративно поправил левой рукой пастырьский воротничок на шее) , и переводя взгляд на Кэролла, продолжил, -- кролики нынче подросли, не правда ли господин Льюис?

--Это для наглядной демонстрации,-- пояснил Кэролл, косясь на улегшегося возле стола гигантского грызуна,-- мы с Хокингом решили сегодня показать всей чесной компании, чем грозит близость к Богу простого обывателя.

--Во как,-- воскликнул Мишка,-- и чем в этом поможет этот ушастый переросток?

--А вот чем,-- ответил вместо приятеля Хокинг неожиданно густым баритоном.

С этими словами Стивен встал из-за стола, совершил эффектное сальто, и в следующее мгновение оказался на сцене, после чего поставил свой дипломат на пол и раскрыл его так, чтобы всем зрителям(кроме Дали), было хорошо видно его содержимое.

В чемоданчике зияла портативная черная дыра.

--А причем здесь Бог?-- удивился я.

--Все просто господа,-- пояснил Стивен,-- чем просвещеннее эпоха, тем дальше от нас Бог. Сначала, он обретался поблизости, скажем на Олимпе у него квартира имелась. Потом, пришлось искать его за пределами Земли. Позже, вне Солнечной системы, и на данный момент, единственным местом, куда бы он смог убежать, является черная дыра.

--А что кролик?

--Грызун - аллегория нашего сознания, проникающего сквозь узкую нору в тонкие миры, где свободно плещутся электро-магнитный волны, расточающие закодированный в них мыслительные алгоритмы -- продолжил за Хокинга Кэролл,-- сейчас мы проведем наглядный эксперимент, который призван продемонстрировать, что будет с нашим сознанием, если оно попадет в последний таинственный закоулок вселенной, то есть в черную дыру.

--Да валяейте уже, показывайте,-- нетерпеливо произнес Лагерфельд.

Кэролл кивнул, и рявкнул кролику: "Фас!".

Белая скотина бодро запрыгнула на сцену, и следующим прыжком устремилась в черную дыру, исчезнув в ней полностью.

В кабаке повисла неловкая пауза. Через несколько секунд, из черной дыры выкатился потрепанный теннисный мячик. Я ловко перехватил его, не давая упасть ему со сцены, и засунул в карман плаща.

--И что сие означает?--спросил Мишка.

--На данный момент только то, что Бог любит играть в теннис, и у него хреново получается,-- произнес Хокинг.

Еще через пару секунд, публика взорвалась неодобрительным "уууу", и стала требовать стриптиза.

--А сейчас наш эксперимент демонстрирует истинную степень заинтересованности публики в познании Бога. Мой вердикт такой: Бог на таком расстоянии от нас, насколько далеко от себя мы хотим его видеть.--заключил Хоккинг.

Тем временем принесли оливковый соус, изрядно приправленный толченой афганкой, и кус-кус в таджинах, конусы-крышки которых были расписаны эмалью сюжетом, в котором Люцифер низвергает в пещеру Гибралтарской скалы Архангела Михаила.

--Слышь Стивен,-- обратился я к Хоккингу,-- продай чемодан а? Что за него просишь?

--Твой самый страшный ночной кошмар,-- ответил тот.

--Наташку что ли? А чем это ей грозит?

--Избавлением от мук работы на плантациях опиума, -- пожав плечами ответил Стивен,-- возможным прекращением существования во всех аспектах бытия, впрочем, как опыты пойдут... твой вопрос некорректен, правильней было бы спросить, чем эта сделка грозит тебе.

--И чем же?

--А тем, что Наташка - якорь в душе твоей, позволяющий цепляться за кораллы созидательного начала на дне океана бытия. Твой креатив будет привязан к моим опытам, чем бы они не завершились.

--Вторая сомнительная сделка за день, не слишком ли?--буркнул мне мыслеречью Мишка.

--По рукам,-- сказал я.

Атмосфера кабака не располагала к глубокому анализу ситуации, да и информации для осмысления все еще было недостаточно. К тому же, перспектива созерцания стриптиза от Мерилин Монро, напрочь вытесняла из головы остальные мысли. ..

Небесная Канцелярия 22

Наконец, на сцену вышла она - белокурая пышногрудая бестия, вызывавшая неистовый спермотоксикоз у нескольких поколений мужиков.

В белом платье, которое знают все, и с садовыми ножницами в руках. Публика взвыла, у Дали усы пошли волной. Осветился дальний угол сцены, и мы смогли разглядеть Джимми Хендрикса, который принялся бешенно лабать на "Фэндоре" развязную мелодию, то ли Моцарта, то ли Розенбаума, но в своей фирменной манере.

Монро стала покачивать бедрами в такт гитарным рифам, раскручивая, аки пращу, на трех пальцах садовые ножницы.

Заработали вентиляторы под сценой, подол платья Мерилин взлетел, и толпа заулюлюкала.

В момент, когда Хендрикс увлекся тягуче-скрежещущей импровизацией и отошел от основного мотива, Монро принялась разрезать на тонкие полосы подол.

Публика замолкла, в предвкушении - когда она вспорет платье на груди, но, оставляя трепещущую биомассу икать от томительного ожидания развязки танца, Монро вытащила из ящика, стоящего на стуле подле нее плюшевую гориллу...потом слона, и принялась отрезать им головы, напевая на французском...

Я силился перевести ее мурлыкание, и получилось вот что:

Я любила Джона,

Он любил себя,

На капоте джипа,

Джон спросил меня:

"Чего хочешь краля?

Щедро одарю,

Если пожелаешь,

Хоть с небес Луну."

Я сказала Джоне:

"Хочу жемчужный блеск,

Тепло мехов роскошных,

Из заповедных мест.

Джона на рассвете,

Мне чудо подарил,

Плюшевого слоника,

С лапами горилл,

С хвостом от лисицы,

Пузом стрекозы,

И полны глазницы,

Жемчугов с реки.

Я сказала Джоне:

"Ну ты и урод,

Потешаться смеешь

Во весь беззубый рот.

Джона оскорбился:

"Я всю ночь же шил,

Теплое, пушистое,

Жемчуга купил,

Не виноват я краля,

Что на закате дня,

На капоте джипа,

Не понял я тебя.

Я любила Джону,

Джон любил себя,

На капоте джипа,

Лихо драл меня...

На последнем припеве, Мерилин пришпандорила голову слона к телу гориллы и обмотала шею неведомого зверя скотчем, услужливо приподнесенном уже в раскрученном виде гарсоном. Отдавая скотч, официант принял из рук дивы ножницы, и вскрыл ими кусок материи на ее груди. Платье упало на сцену. Мужичье завизжало от восторга, все, кроме Лагерфельда, который тем временем вожделенно пялился на Хендрикса.

--Я хочу ее,-- заявил мне Мишка,-- здесь и сейчас...принимайся за чтение "Монте Кристо", а я пошел...

С этими словами, наше общее тело вскочило на сцену, и распахнуло нацисткий плащ, являя всей чесной компании багровый стоячий елдак.

Мерилин подмигнула нам, оперлась на спинку стула, повернувшись белоснежной попой к нам.

--На кой я пошел на сделку с Хоккинсом, если у нее между ног та же портативная черная дыра, что и у меня в дипломате?-- возмутился я.

--Ты ее так видишь? -- удивился Мишка,-- я смотрю на классную вагину, снова гребанный аэрозоль?

--Возможно ответил я, пользуйся пока дают, где у тебя в закромах памяти интересное чтиво, хотя, почему я должен себе отказывать в удовольствии?

--Да потому что, если не абстрагируешься, мы оба сгинем в черной дыре вместе с нашим телом,-- воскликнул Мишка.

--А это хорошо бы проверить,--сказал я,-- вызываю рояль в кустах.

В этот момент, кто-то похлопал нас по плечу.

Мы обернулись. Перед нами стоял чернокожий шаман откуда-то с юга Сахары, и сказал:

-- Покорно прошу прощения, за то что отвлекаю от столь интересного занятия, но не соблаговолите ли подсказать мне, как вступить в массонскую ложу?

--Отвали, не мешай,-- огрызнулся Мишка, снова поворачиваясь к жопе Монро.

--Следуй за белым кроликом,--авторитетно добавил я.

Афроафриканец повиновался: отошел на дюжину шагов вглубь кабака, разбежался, и нырнул в черную дыру между ног Мерилин, только мы с Мишкой успели отступить на шаг в сторону. Негр пропал в чреве актрисы целиком со всем своим двухметровым телом, набедренной повязкой, копьем и многочисленными костяными бирюльками на шее и запястьях.

--Какая-то сила намекает, что твое желание опрометчиво,--сообщил я Мишке.

--Это потомучто ты не отключился от процесса,--закричал раздираемый возбуждением Михаил,-- усни блин, заглохни, дай поибацца по человечески!

--Стой!--ответил я,-- я отключусь, а ты сделай плиз то, о чем я попрошу: забрось ей в дырку теннисный мячик.

С этими словами я вынул из кармана свой недавний трофей, и передал управление телом Мишке.

Друг, со всего размаху швырнул его в пизду Мерилин Монро. Он исчез в абсолютной черноте, но через секунду вылетел оттуда, точно из пушки, и попал нам в лоб, изрядно кантузив.

--Сцука!--заорал расстроенный Мишка,-- полгода без секса, так и жизнь пройдет!

--Уже прошла,-- поправил его я,-- мы, как никак в Аду, здесь, по определению, кругом эпический облом таится.

Мы снова грохнулись на стул рядом с Карлом, Хоккинсом и Кэролом. Монро, напялив на себя цветастый кафтан, уселась за наш столик:

--Ну что мальчики, проблемы(?), могу виагры толкнуть...дешево.

--Да пошла бы ты ведьма,-- обиженно огрызнулся Мишка, потирая тремя лапами ушибленный лоб.

--По всему видно, вы здесь новички,-- засмеялась Мэрилин,-- остальные то в баре предвкушали не феерическую еблю, а конец вашего существования...так что вы обманули их ожидания, за такое здесь не любят.

Мы огляделись по сторонам: публика вокруг нас испепеляла нашу персону ненавидящими взглядами.

--Ну да ладно,-- сказал я,-- не первый и не последний облом. Но вот что меня заинтересовало в твое песне Мерилин: ты пела про то ли Джона, то ли Джону. Я запутался. Джон -- английский вариант Иоанна, а Джона - Иона. Кого ты имела ввиду на самом деле?

--Конечно Иону,-- ответила девушка.-- а что, теперь я могу сосать у кого нравиться...

--А вот с этого момента поподробнее,-- попытался сосредоточиться я,-- не тот Иона, который в Бастилии сидит?

--Он самый,-- сказала Монро.

--Но он же взаперти!

--И чего? У него ключ от своей камеры имеется, выходит оттуда когда вздумается...

--Охренеть! И в твоей черной дыре не сгинул?

--Неа, только обрюхатил подонок.

--И на каком ты сроке?

--Тут время имеет не то значение, что на земле,-- ответила Мерилин,-- когда в меня проникнут все необходимые составляющие божественного семени, я разрожусь "большим взрывом", и возникнет новая вселенная.

--Очуметь!--очумел Мишка,-- и чего не хватает?

--Вас и Будды, а еще сорок розовых мопсов...

--Я работаю над этим,-- многозначительно подняв палец вверх подал голос Лагерфельд, продолжая другой рукой почесывать свою собачатину за ухом.

--И где Будда шляется?

--Можно присесть за ваш столик?-- услышали мы голос за спиной.

Мы обернулись. Перед нами стоял индус в буддисткой робе.

--Будда.-- скромно представился он.

--Макс Отто фон Штирлиц,-- ответил Михаил, и жестом пригласил к столу.

--Итак, какими судьбами в Аду?--поинтересовался у новопришедшего я.

--Командировка,-- отмахнулся тот,--вербую новых неофитов для выстраивания новой пирамиды Маслоу в качестве фундамента для московского здания офиса Газпрома.

--Маслоу тоже где-то рядом?-- подозрительно спросил Кэролл.

--Он - архитектор этого круга Ада,-- сказал Будда,-- что меня несколько обескураживает тем фактом, что теорию свою он содрал с моей.

--А, ну да,-- догадался я,-- ученики должны быть сыты, и постигать учение ночью, чтобы дневная жара не отвлекала их от постижения истины, то есть, как только базовые потребности будут удовлетворены, можно поговорить и о Нирване...

--Нирвана, Нирвана,--закричали в зале.

На сцену вышел Курт Кобейн, и заиграл одну из своих нетленок.

Публика завороженно притихла.

--Кронты командировке, -- с грустью проговорил князь Сидхартха, и, точно загипнотизированный, потянулся к сцене.

Он поднялся на наш стол, и прошелся по нему по направлению к сцене. Между столом и сценой сидела Монро. Она оперативно раздвинула ноги, и Будда угодил ступней между них, исчезнув в черной дыре без следа.

--Столкнулся с Богом на пути к Нирване,-- прокомментировал Хоккинс, флегматично макая в стаканчик с кипятком пакетик с толченой ромашкой,--выход из порочного круга Сансары откладывается до формирования новой вселенной...

Мерлин Монро, удовлетворенно погладила себя по мгновенно увеличившемуся животику.

Небесная Канцелярия 23

После того как Кобейн со товарищи покинул сцену, был объявлен антракт, я решил воспользоватья моментом относительной тишины в кабаке, и поднять интересующие меня темы. Я встал со стула, и обьявил:

--Дамы и господа, мы собрались здесь сегодня не случайно.

--Да нуу,-- возразил Кэролл, -- как по мне, я с приятелем(он указал на Хоккинса) зашли сюда просто надраться до поросячьего визга.

--Параметры нашей встречи говорят об обратном,-- заявил я,-- со мной за столом сидят личности, про которых я когда-либо слышал, а не абы какой незнакомец. Если мы собрались здесь случайно, то как такое вообще может быть?

--Случайности неслучайны,-- ответил Хоккинс,-- к тому же относительны...мы пришли сюда побухать, но согласно первому закону "квантовой демагогии", нарвались на судьбоносную встречу.

--А с этого момента, пожалуйста, поподробнее...что такое "квантовая демагогия"?

--Это область науки, изучающая неформатные явления, такие как неслучайность случайных встреч к примеру,-- пояснила Мерилин Монро,-- когда Исаак Ньютон открыл производную функции, он тут же зашел в тупик: ведь вся теория математического анализа двигается вперед на основе геометрического смысла производной, который есть предел разностного отношения, равный коэфициэнту касательной в точке А. Разностного отношения Карл! А, тем временем, физический смысл - мгновенная скорость! Попробуй спросить любого препода на мех-мате, что такое мгновенная скорость: он, либо уйдет от ответа, либо разразится пространными объяснениями, которые только запутают любознательного студента( тут, она меня урезонила, ведь я в юности так же мучил этим вопросом преподов). В подтверждение к вышесказанному приведем механический смысл производной функции - " в момент времени скорость движения равна нулю", о чем тогда вообще говорить?

--Ни хрена ж себе актрисочка речь толкнула,-- поразился Лагерфельд.

--Когда планируешь разродиться новой вселенной, и Перельмана всего прочтешь, Карл. -- огрызнулась Монро, и продолжила,-- в связи с вышеозвучными неувязками, Ньютон продолжил развивать математический анализ, в основном опираясь на геометрический смысл производной функции, но ради развития физического и механического смысла, заложил новую науку - квантовую демагогию, призванную переформатировать всю науку, с целью продвижения ее за пределы горизонтов стандартного геометрического смысла. Наука эта тайная, она стала развиваться лишь в массонских ложах на земле, и антигравитационным центром(АГЦ) в Аду. Лейбниц тоже ей занимался, и почтенный Лагерфельд, присутствующий здесь, является бессменным зав.кафедрой квантовой демагогии вот уже несколько десятилетий.

--Воистину демагогия!--заявил Мишка.

--Квантовая,-- поправила его Монро,-- на полях экспериментов в этой области, массонами была открыта "Теория функций комплексного переменного", как попытка вывести классическую науку на уровень нового абстрактного осмысления. Но это был лишь побочный продукт, который в ложах признали бесперспективным, и слили в массы. Согласно выкладкам адептов квантовой демагогии(КД), любой рояль в кустах, является коэфициэнтом случайной неизбежности, детерминирующим наше бытие. Ну, например: ты(Мерилин указала на меня), на данный момент отказываешься принимать участи в зачатии новой вселенной. У тебя два варианта на этом пути: 1) расстрелять меня из пулемета, и жить спокойно до появления моей следующей реинкарнации.., 2) скрипя яйцами и сглатывая слюну избегать соития со мной, попутно пытаясь выведать все нюансы теории квантовой демагогии. На поверку же, есть только второй вариант, ибо как только я оголю свои сиськи, и заявлю: " стреляй в комсомольскую грудь", твоя возможность выбора аннулируется.

--Хочешь сказать, у меня кишка тонка пристрелить тебя? -- спросил я, вытаскивая из под стола пулемет.

--Либо так, либо затвор заклинит в ответственный момент, либо Мишка помешает, либо белый рояль с потолка упадет тебе на голову,-- пояснила Мерилин, лукаво улыбаясь, -- при любом раскладе, твои пули меня не разорвут.

--Она знает, что в нашем теле нас двое,-- сообщил мне Мишка мыслеречью, -- это все последствия нашей беспечности.

Я перевел взгляд на потолок. Там уже висел, прикованный чугунными цепями белый рояль.

--Мы сейчас в мире, где страхи - объективная реальность, которая генерируется из твоих же мыслительных эманаций. Время, материальные обьекты, и многое другое, здесь существуют по законам, которые работают в большем подчинении к теории ментальных алгоритмов, нежели на Земле, -- засмеялась Монро,-- так что живи, и бойся, что в любой момент можешь оступиться, и угодить ногой или другой частью тела в мою черную дыру, аки Будда только что.

--Меняю свою портативную черную дыру, пулемет и теннисный мячик Бога на должность зав.кафедры квантовой демагогии, -- обратился я к Карлу, -- в целях личной безопасности мы должны поднатореть в сей науке...

--Облезешь,-- ответил Лагерфельд, -- но уступлю тебе за эти подношения должность заведующего лабораторией по разведению розовых мопсов, и титул верховного пророка антигравитационного центра.

--Идет, -- сказал я, изо всех сил подавляя сопротивление Мишки, а другу мыслеречью сообщил,-- сабботируем размножение мопсов, и отложим рождение новой вселенной на неопределенный срок.

--По рукам!-- воскликнул Лагерфельд, взял у меня артефакты, и навешал мне на шею и плащ медали и знаки отличия АГЦ.

Теперь, мы с Мишкой, еще больше стали похожи на Геринга.

--Умно,-- злобно прошипела Монро, -- что ж, вы получили отсрочку в участии в зачатии вселенной...живите, и бойтесь каждого дуновения ветерка, поднимающего подол моего платья.

--Так и сделаем,-- заверил ее я,-- а сейчас, мне хотелось бы обратиться к уважаемым Кэроллу и Хоккинсу с вопросом - вы-то чего в Аду забыли?

--Дык, в Раю скука смертная, -- объяснил Хоккинс,-- отпустить мой умище в Нирвану согласно моим атеистическим воззрениям НК не посмели, определили в Раю, но глядя, как я чахну в среде бестолковых чиновников, поставили мне печать безвиза в паспорте, и наделили правом свободного перемещения по всем мирам...

--Ух ты!,-- оживился Мишка,-- кроме Ада, Рая и Земли есть еще миры?

--Ну разумеется,-- ответил за приятеля Кэролл,-- есть много подходящих для жизни планет, там стоят промежуточные ретрансляторы душ, и так же имеются лаборатории, экспериментирующие с различными формами жизни, и стилями их социального жития. Имеются планеты, где в силу иной гравитации и некоторых других параметров дешевле и легче строить космолеты, а есть мирки, где ментальные алгоритмы людей упакованы в тела эльфов, гномов, и прочей фэнтезийной нелюди...

--На кой?

--Ради физических воплощений многогранности бытия, которые позволяют эмпирически постигать суть существования, и, тем самым, двигают науку вперед.

--Уф, мозги кипят, -- пожаловался я, -- срочно нужен экскурсовод по Танжеру, проветриться немного после сидения в этом гадюшнике. Есть у вас такой?

--Доктор Маслоу ждет за входной дверью во всеоружии: биноклем, красочными постерами, и палицей - отбиваться от назойливых торговцев сувенирами.-- сказал Карл.

-- И что берет за свои услуги?-- поинтересовался Мишка.

--Сущий пустяк, -- засмеялся Лагерфельд,-- подписку о невыезде за пределы этого круга Ада на месяц, и право на производство копий любого фрагмента ваших ментальных алгоритмов..

--Сцука, и здесь мутный контракт, так всю душу по кускам дьяволу продадим, -- проворчал Мишка.

--Годится,-- ответил я.

Небесная Канцелярия 24

Мы с Мишкой вышли из "Резвого кролика" и столкнулись у двери с подозрительным типом, разодетым точно Аль-Капоне.

--Подозрительный тип,-- представился он протягивая нам широкую ладонь с мозолистым указательным пальцем.

--Крайне подозрительный тип,-- представился я,-- Маслоу не видел?

--Скажи пароль.

--Что за хрень?

--Пароль верный, следуйте за мной.

Мы пошли за "Аль-Капоне".

--Откуда ты знаешь пароль?--спросил я Мишку.

--Я не знаю, думал, ты ответил его,-- предположил друг.

--Это был я,-- заявил голос в нашей голове?

--А ты еще что за хрен с горы?,--в один голос воскликнули мыслеречью мы с Мишкой.

--Я - шпионский алгоритм, встроенный в кору вашего головного мозга академиком Сахаровым, с целью наблюдения за ходом миссии, меня зовут Циферблат.

--Ешкин кот! Так нас в одном теле трое! И почему мы до сих пор не почувствовали твоего присутствия?-- изумился я.

--В формуле моей ментальной матрицы есть блокирующий код,-- деловито объяснил Циферблат,-- кроме того, я в вашей голове не с самого начала...

--А с какого момента?--поинтересовался Мишка.

--С той поры, как вы Жирика застрелили. Сахаров понял, что потерял носителя наблюдательной матрицы, послал вам индейку с последними известиями с Земли, и когда вы ее жрали, ментальный код записывался в кору вашего головного мозга. Иными словами, я ваш друг - старый добрый Вольфыч, которого вы вероломно прикончили в кругу "одиночества" со злорадной ухмылкой на морде лица.

--Извини Жирик,-- сказал я,-- мы не знали, что ты от Сахарова.

--Да и сейчас не знаете точно--всхохотнул Циферблат,-- да и про копию ментального кода Жириновского я наврал. Но, теперь это не важно, застрелить меня вы не сможете.

--Для нас, ты навсегда останешься старым добрым Жириком,-- заверил его Мишка,-- кстати, я был против расстрела.

--Знаю,--сказал Вольфыч,-- уже просканировал вашу память, да не парьтесь вы, мне и в вашем теле хорошо. Кстати, зачем вам регалии и ордена АГЦ?

--Всегда хотел работать в учебно-исследовательском заведении,-- ответил я,-- как модно сейчас говорить - "закрываю гештальты".

--Угумс,-- мысленно кивнул Жирик,-- с Наташкой худо-бедно разобрался - снял с души груз юношеской несчастливой влюбленности; пошмалял из пулемета - воплотил мечту о несостоявшейся службе в армии; поговорил со знаменитостями, и даже договора с ними заключил -приподнял ЧСВ. Фобии закрыл, мании удовлетворил...красава. Сам то решил для себя, зачем это тебе нужно?

--Чувство личной свободы,-- осторожно преположил я,--это было подсознательное стремление, нацеленное на раскрепощение разума, для повышения эффективности моего креатива, который, подозреваю, является моим смыслом существования.

--Ты близок к истине,-- ответил Вольфыч,-- но заметил ли ты, что обретая новую частичку свободы, тут же седлаешь "русский авось", преисполняешься феерическим похуизмом, творишь Бог весть что, и связываешь себя пачкой контрактов и соглашений, смысл которых ты еще не вкурил?

--Вот, вот,-- поспешил поддакнуть Мишка,-- безбашенность Валеры нас к добру не доведет.

--До тех пор, пока я не столкнулся с последствиями заключений контрактов, я балдею - наслаждаюсь свободой. Она ведь - не самоцель, но лишь средство для достижения чего-либо. Да, возможно, потом буду сильно сожалеть о своих ошибках, но также буду помнить, что я ощутил вкус подлинной свободы, а это дорогого стоит, критики вы мои доморощенные.

Пока мы философствовали, наше тело на автопилоте спускалось, следуя за Подозрительным типом из квартала Касбы в Танжерскую Медину - самый густонаселенный район города.

--Пришли,-- наконец объявил на Подозрительный тип, остановившись у общественной пекарни перекрестка "Эль Соко".

--И что здесь?-- поинтересовался у гида Мишка.

--Лепешки, печеньки и прочие ништяки,-- пожав плечами ответил он, -- кстати, если еще не дошло, то заявляю сейчас: я и есть Маслоу. Вот мой бинокль, постеры...и контракт.

--Уф,-- уфнул Мишка, -- еще один, может хоть его подписывать не станем?

--Ничего -ничего,-- заверил я друга,-- мне всю жизнь недоставало каких-нибудь лицензий, корочек, дипломов. Хоть здесь обзаведусь целой кипой. Маслоу! Где подписывать?

Гид развернулся ко нам спиной, и заявил:

--Прямо здесь, на спине моей.

Я вгляделся в плащ: там, вдруг, высветился длинный текст, написанный арабской вязью.

--Хех, каков контракт, такая и подпись,-- сказал я, и накарябал острием серпа на плаще Маслоу массонскую звезду.

--Формальные условия соблюдены,-- удовлетворенно профальцетил Маслоу,-- пожалуйте в святую-святых Танжера - пекарню дедушки Али.

Мы спустились в цокольный этаж, отодвигая всеми четырьмя руками электрокабеля, абы как обмотанные во многих местах изолентой. Наш путь напоминал движение по джунглям, только заместо лиан были провода, и куда только смотрят проверяющие пожарную безопасность?

Древний старик-бербер - дедушка Али, стоял у печи с огромной деревянной лопатой в руках.

--Салом Малейкум,-- поприветствовал он нас,-- кого или чего испечь желаете?

--Это общественная пекарня,-- пояснил Маслоу,-- народ приносит сюда собственное тесто, или что им там еще заблагорассудится...

--Но у нас ничего нет,-- ответил Мишка,-- да и сыты мы, после посиделок в "резвом кролике".

--А это что, разве не ваше?-- Маслоу многозначительно мотнул головой в сторону.

Мы повернули голову туда. Справа от нас сидел, и вилял обрубком хвоста розовый мопс Лагерфельда.

--Это не наш,-- поспешил ответить я,-- от Карла отбилась псина.

--Позвольте вам не поверить,--заявил Маслоу,--орден на Вашей груди свидетельствует о том, что вы заведуете лабораторией по разведению розовых мопсов, так что псина прибилась к вам сразу, после передачи Лагерфельдом своих полномочий на эту должность.

--Отлично,-- обрадовался я,-- дед Али, испеки пожалуйста его.

Старик взял в руки собаку, посадил ее на лопату, всучил в зубы медовую печеньку(чтобы не возражал), и задвинул лопату в расскаленную печь.

Из печи послышалось аппетитное чавканье печенькой и задорное шкварчание.

--Гринписа на нас нету,-- проворчал Мишка.

--Как нет? Есть!,-- с этими словами Маслоу предъявил нам корочки президента общества зеленых,-- вы оштрафованны за издевательство над животными в крайне изощренной форме, и если не сожрете доказательства вашей вины сразу после выпечки, я вынужден буду предъявить их в вышестоящие инстанции.

--А разве выше президента Гринписа в вашей организации кто-то есть?--осведомился я.

--Конечно,-- ответил Маслоу,-- великий инквизитор Томас Торквемада.

--Да ладно..заливаешь?

--Вовсе нет, -- обиделся гид,--милосердие - часть ментального алгоритма, отвечающего за социализацию, и она является неотъемлемой составляющей инстинкта самосохранения в базовом- общечеловеческом мыслительном коде. Иногда, всилу различных жизненных обстоятельств, ментальный код индивидума сдвигается в сторону любви к животным, оставляя по отношению к ближнему маниакально жестокую пустоту. Не замечал разве, что те, кто громче всех орут о гуманном отношении к братьям нашим меньшим, зачастую очень безжалостны к людям? У Торквемады была собака, он ее любил, она съела кусок раввина, он ее пожурил - эта знаменитая прибаутка дошла до наших ушей сквозь века, и притерпела некоторые известные изменения, слегка деформировав ее смысл.

--Мы тут растолстеем,--недовольно буркнул Михаил.

--Братва,--встрял в разговор Жирик,-- неужели не дошло? Вспомните, что сожрав индейку, вы впитали мой ментальный код. Когда съедите мопса, быть может, узнаете чем он так ценен в деле зачатия новой вселенной.

Тезис Вольфыча, прозвучал более чем убедительно. Дождавшись, когда мопс покроется золотистой корочкой, дед Али вынул его из печи, и всей чесной компанией мы принялись уминать его мясо за обе щеки, поминая ласковыми словами корейскую кухню.

После первого проглоченного куска, я будто прозрел. В сознании проплыла прелюбопытная информация: квинтесенцией концепции большого социума на базовом уровне является океанический планктон, который с приливом оказывается в прибрежных низинах, кои во время отлива обосабливаются в качестве неглубоких соленых озер-лиманов, куда прилетают фламинго, обжираются планктона, от чего их белоснежное оперение приобретает характерный розовый окрас. Розовый пигмент из хитинового покрова мелких рачков - есть сущность соборного духа, читайте социума, познать которую, сожрав фламинго, человеку не удается. Приходится прибегнуть к катализатору: скормить фламинго мопсам, отчего те розовеют, а потом можно сожрать мопса, и постичь истину о соборном духе. А она такова: "возлюби ближнего своего, хоть друга, хоть врага, ибо друг помогает пройти естесственный отбор, а врага всегда можно обратить благими деяниями в друга, и перешагнув через его доверчивый труп, еще больше повысить свои шансы на выживание."

--Кажется, я знаю, как добыть информацию, не искаженную подозрительныи гидом,-- произнес я, доедая бедрышко пса,-- испечем дедушку Али, сожрем его, и еще больше узнаем об этом месте.

Али вскочил с завалинки, и наставил на нас лопату, приняв защитную позу.

--Ваше предложение одобряю,-- неожиданно произнес Маслоу, и с этими словами вытащил из кобуры под плащом серебристый маузер, и разрядил в деда всю обойму,-- в целях повышения квалификации экскурсовода, и мне не мешает приобщиться к первоисточнику информации.

Когда мы доели Али, обожравшиеся в усмерть, уже не имели сил ни выбраться из пекарни, ни проанализировать конфискованную у аборигена мудрость, и просто завалились у печи спать.

Небесная Канцелярия 25

Поутру мы проснулись, и решили позавтракать остатками дедушки Али.

--Я не мог не заметить господа, что ваш моральный облик оставляет желать лучшего,-- заявил за завтраком Маслоу.

--А что так?--удивился я дожевывая икроножную мышцу пекаря.

--Ну как же! Как говаривал дядя Ваня: "в человеке все должно быть красиво",-- продолжил гид,-- у меня к примеру, есть очень красивый маузер, он нивелирует мой моральный облик относительно среднестатистического в здешнем обществе, а что есть у вас?

--Нацисткий плащ, серп и молот, ордена АГЦ, сексапильный краснокожий торс...разве этого мало для формирования хорошего морального облика?

--У вас нет главного - совести,-- пояснил Маслоу,-- ее заместило чувство свободы и безнаказанности. Сейчас, насколько я понял, вы склонны вести себя точно игроки в компьютерные игры..шляетесь тут, будто квест выполняете.

--Если ты сейчас о людоедстве,-- возразил я,-- то с этим просто: осознание, что того же деда Али реинкарнируют, приводит к инфляции ценности его жизни в наших глазах, и облегчает тяжесть нашего греха. Например, главное, что я понял, поедая мозги деда, это то, что вся система реинкарнаций ведет к безнаказанности, и как следствие, к анархии в обществе. Если Бог есть, и заявленная им ценность человеческой жизни справедлива, то цепь перерождений не должна существовать по определению. А значит, не следует боятся гнева Отца нашего Небесного.

--Колесо Сансары поддерживается человечеством искусственно, с помощью многочисленных девайсов,-- заспорил психолог,-- в столь сложной структуре нет места анархии. Вы не поняли этого, потому что за вашими деяниями еще не последовало воздаяние..санкционированное управляющими структурами...и Бог здесь непричем.

--Вот и я говорю тебе Валера,--сказал Мишка,--ты, своими действиями, все глубже и глубже роешь нам могилу.

--Значит совесть - это всего лишь страх перед возмездием системы управления?-- спросил я Маслоу.

--Нет, -- помотал головой он,-- совесть - это добровольная ответственность за совершаемые поступки. К примеру, забота о стареньких родителях никак не связана со страхом возмездия системы.

--Она связана с привычкой - поведенческой моделью, которую нам из года в год вдалбливало общество и родители. Привычки как таковые, это продвинутые варианты рефлексов. И то и другое оптимизирует наше жизненное время, и укрепляет наши позиции в естесственном отборе. Переступить через привычку-совесть, означает подмочить свою репутацию в обществе, живущем по этим же привычкам, а значит, понизить шансы на выживание в социуме. Коли здесь и сейчас не стоит вопрос заботы о родителях, то и к черту совесть. Есть лишь страх перед возмездием системы, ничего более.

--Вооот,-- согласился Маслоу,-- Иона, которого, как я уже слышал, ты ищешь, тоже пришел к такому выводу, и вывести его отсюда ты сможешь только тогда, когда сумеешь его переубедить в обратном, иначе он не находит никакого резона для возвращения на Землю. Но, как ты это сможешь сделать, коли сам думаешь так же?

--Тут поможет только одно,-- встрял Мишка,-- поверить в Бога, и переформатировать в соответствием с этим все свои ценности. Но как такой прагматик как ты, сможет поверить в Бога?

--Никак,-- ответил я,-- веру оставим для других, мне же нужно просто найти Его.

--Ну так пошли, болтуны!,-- гаркнул Вольфыч.

И мы пошли. Спустившись из Медины к порту, мы обнаружили, что туман, стоявший весь предыдущий день над местом, где должно было быть море, развеялся, оголив волнистые барханы песков Сахары. Вдали, над ними возвышались гигантские поганки, размером с высочайшие небоскребы.

--И кто тут грибочками балуется?-- спросил я Маслоу.

--Это не грибы, -- обиженно ответил тот,-- а мои пирамиды.

--Но почему выглядят как поганки?

--Если вы заметили,-- сказал гид,-- в "резвом кролике" вас покормили на халяву, дед Али испек мопса также бесплатно. В этом кругу Ада, вопрос удовлетворения базовых потребностей не стоит остро, поэтому фундаменты пирамид тонкие, аки столбы, зато на них покоятся навершия - тот самый креатив, ради которого сюда заселили творческую богему. Он и поддерживает свод этого мира. А со стороны это напоминает лес из гигантских поганок.

--Моя пирамида тоже здесь растет?--осведомился я.

--Конечно,--улыбнулся Маслоу,-- но, так как ты пробыл здесь недолго, и не успел накуралесить как следует, она еще маленькая.

--И где она?

--Под твоими ногами, смотри не наступи, еще хлипкая.

Я опустил глаза. Под моими ногами, сквозь песок, упрямо пробивался многоцветный мухомор.

--А почему у всех поганки, а у меня мухомор?

--Пока еще не окрашен страхом перед системой.

Небесная Канцелярия 26

По барханам Адской Сахары шел человек могучего телосложения, в мягких бабушах из верблюжьей кожи и белой монашеской рясе.

Он был беглецом с Земли. Тысячелетиями, Небесная Канцелярия отправляла его очередную реинкарнацию на нашу планету с различными миссиями. Суть любой из них сводилась лишь к одному: прийти к людям, сказать им какую-нибудь неприятную, но правдивую гадость, рискуя отгрести за нее неиллюзорных пиздюлей.

Однажды, он был Ионой, которому в НК поручили сходить в город Ниневию, и сообщить тамошним обитателям, что навлекут они на себя гнев Небес, ежели ослушаются его. С тех пор, время от времени, при различных обстоятельствах его глотал кит.

В другой раз, случилось ему быть Святым Петром. После завершения той халтуры, ему запретили входить в Небесную Канцелярию, вручив ключи от НК, и отпускной лист с формулировкой: "за методическое нарушение приказов прямого начальства, обладатель сей грамоты, навечно лишается права на оплачиваемые путевки в небесные санатории, билютени, и декретные отпуска (в случае реинкарнации оного в женском обличии).

Звали его как-то и Арием. Тем самым, который за ересь был побит, проклят и изгнан с Никейского собора императором Константином в 325-м году нашей эры. Забавным представляется тот факт, что Константин - лютый прагматик и атеист, отлучил Ария от церкви не из-за ереси, как писали впоследствии, но из-за того, что тот, будучи еще Петром, написал Евангелие, где подробно объяснялась иерархия демонов в Аду. Апокриф этот, был признан собором недушеполезным, хотя и весьма познавательным, но был выпилен из Нового Завета. Тем не менее, Константин питал к Арию немалую симпатию, и уже через год пригласил его к себе. Они выпили шнабсу, пофилософствовали, и с того момента, все федераты(германские варвары, легитимным образом пребывавшие на территории Римской империи), были обращены в Арианскую ересь, а остальные граждане державы, остались христианами никейского толка. Так, император подложил свинью всем немцам на века вперед. Дабы их недолюбливали остальные.

Арианцем был и Ньютон, точнее он и являлся Арием, Петром, и много кем еще. Его тайная наука "квантовая демагогия", развивалась много быстрее его же традиционного математического анализа, но Небесная Канцелярия признала ее опасной для своего существования. Неизбежным следствием из сего факта, являлся поход Ария-Петра-Ньютона-Ионы в Ад, и формирования там "факультета власти", где прежде всего изучалась "квантовая демагогия".

Занятно то, что за века работы на НК, Арий так и не удостоился чести познакомиться с высшим начальством, зато был на короткой ноге с самим Дьяволом. Несмотря на близкое знакомство с шефом Ада, отношения их нельзя назвать безоблачными. Когда Иону, в очередной-третий по счету раз сожрал кит, он учредил на факультете власти поддисциплину КД(квантовой демагогии) - "квант неизбежности" - раздел, изучающий суть явлений, выпадающих из логики классической теории вероятности.

Сатана, почти всегда симпатизировал Арию, но ввиду подчинения того Небесной Канцелярии, всегда пытался его выпилить, и, тем самым устранить из уравнения великих свершений. Правда после ликвидации, они с Арием, как правило, садились за стол, выпивали шнабсу, философствовали, и вершили феерические замесы, про которые потомки еще долго не могли понять - сии деяния от Бога ли, от дьявола?

Кстати, если НК и по сей день не в курсе, есть ли Бог на свете, то Дьявол безусловно существует и популярен в народе, отчего его ЧСВ раздуто до немыслимых размеров.

С Иисусом Христом, у Ария-Петра, сразу все пошло наперекосяк: с момента знакомства, сын Божий решил его переименовать, и сразу намекнул, мол, знает он его как облупленного, и впредь ожидает монументальных косяков, вроде троекратного отречения.

Как- то, уже после вознесения Христа на небо, ковылял Петр по улочке ближневосточного Мухосранска, подлинного названия которого ныне никто и не упомнит, и попросился на ночлег в одну неприметную хибару. Там ему высокомерно ответили:"Мэст нэт, но крыша ест, дождя тоже нэт, ночуй на крышэ." Взобрался тогда Петр на кровлю лачуги с амбициями пятизвездочника...чует, жрать охота. Упаковал в молитву ментальный код с просьбой прислать снеди, прикурочил к электромагнитной волне Веры, следующей ближайшим эшелоном в отдел жалоб и предложений Небесной Канцелярии, и стал ждать ответа. Вдруг видит, как с небес спускается скатерть, закрепленая по четырем углам шнурками, верхние концы которых утопают где-то в чертогах отправителя. Разворачивается скатерть самобранкой на крыше хибары, а там всего видимо-невидимо. И все это копошится, в стороны расползается. И глас сверху кааак рявкнет:"Ешь!"

--Дык, Боженька, не могу я так,-- возразил Петр,-- тут и гады ползучие, и лобстеры кусачие, и рыба без чешуи, аки площадная девка в рабочей готовности, иии вооон еще порося хрюкает, и хвост моего лобстера жует...я в этой реинкарнации евреем урожден, законы Моисея всяко блюдущим, не гоже мне сиими гастрономическими непотребствами утробу набивать...

--Мы в НК решили реформировать малость запреты Моисея на некоторые виды еды, и снять с них санкции, так что ешь!--отвечает глас свыше.

--Как же можно,-- снова возразил Петр,--органы поросенка, к примеру, очень похожи на человеческие, а посему почитаются нечистыми, да и диетологи не рекомендуют свинину...от нее заворот кишок приключится может, ежели апосля ключевой водицы испить.

--Все-то тебе Петр трижды говорить надобно,--раздраженно громыхнул глас свыше,-- послал что в холодильнике было, так что кончай привередничать!

Петр заколол животинку на скатерке, и съел. С той поры, христиан не обременяют продуктовые санкции, и, несмотря на то, что сам Христос ни слова не сказал про поедание, или брезгование той же свининой, с легкого языка Петра, который, кроме всего прочего заделался первым папой Римским, адепты Нового завета уминают поросят за милую душу.

Кстати, как думал сам Петр, это могло быть одной из причин, по которой доступ в Рай ему закрыт. В НК же, клянутся-божатся, что никто из их ведомства еду Петру в ту злосчастную ночь не отправлял, и никто с ним не говорил.

Как бы там ни было, несмотря на сложные отношения с начальством и якшание с Сатаной, Ария-Петра ценили за профессионализм в НК...точнее, при всех его недостатках и систематическом неповиновении, замены ему найти не могли.

Пока я тут разглагольствовал про этого человека, он добрался до бедуинского шатра посреди безжизненной пустыни, вошел в него.

Внутри, в белоснежном платье с глубоким декольте, сидела Мерилин Монро, которой прислуживали семь гномов...

Источники: "Книга Ионы" - Ветхий завет; "Деяния апостолов" - Новый завет; "Евангелие от Петра" - апокриф, изьятый из завета; "Хроники Никейского собора" - арианская ересь. Вся вышеозначенная литература, в подленниках, лежит в библиотеке корсиканской массонской ложи.

*********************************************

Мерилин, развалившись на тюфяках, вальяжно попыхивала из золоченого кальяна, и с интересом рассматривала Иону:

--В толк взять не могу, чем же ты так незаменим по мнению Небесной Канцелярии?

Иона засмеялся, и решил ответить притчей:

"Однажды, на небесах, встретились пророки: Илия, Будда, Заратустра, Мухамед и Иона. Стали думать, кого послать за водкой в Урюпинск. Решили пытать счастья в порядке очередности харчевания за столом.

Первым пошел Илия. Заглянул в гастроном.

--Мне водочки пожалуйста, только я денег не дам, запишите на счет Небесной Канцелярии.

--Да пошел бы ты дедуля туда, откуда явился, нето тебе мои синяки на выходе ноги пообломают.-- ответила продавщица Зоя, которая по отшиванию алкашей за двенадцать лет работы вышла на восьмидесятый уровень.

Илия вернулся ни с чем. Его авторитет на Урюпинск не распространялся.

Вторым отправился Будда.

--Зоенька, мне бы пяток бутылок водочки, во имя очищения твоей кармы, и приближения твоего земного существования к Нирване.

--И ты без денег?-- недовольно спросила Зоя,--стало быть чистота кармы моей зависит от количества водки, за которую мне платить придется? А ну пошел вон отседова.

Будда воротился пустой, ибо его мудрость в российской глубинке оказалась не нужна.

Третьим пошел Заратустра.

--Ахура-Мазда негодует Зоенька. Водки мне, или гнев Бога огня испепелит сие заведение.

Продавщица щелкнула пальцами, позади Заратустры, точно из под земли выросли несколько шкафоподобных синяков, и принялись отрабатывать на чикушку по почкам пророка.

Заратустра еле дополз обратно, а Ахура-Мазда тогда понял, что гастроном хорошо застрахован от пожара.

Четвертым в Урюпинск спустился Мухамед.

--Зойка млять, мне Джибриил лично на ухо шепнул, что если водки не дашь на халяву, злые джины с тебя живьем кожу сдерут..подождут пока новая нарастет, и сдерут снова.

--Чем докажешь?-- спросила Зойка.

--А это как?

--Ты чем ответишь за свои слова?

--Девяносто девятью прекрасными девственницами-гуриями, которые будут потчивать тебя в Раю молоком и медом.-- ответил Мухамед.

--Еще один пустобрех,-- проворчала продавщица щелкнув пальцами.

Мухамед вернулся озадаченным мыслью, что необходимо в Урюпинске обосновывать свои тезисы.

Пятым отправился Иона.

--Зой, а Зой, ты уж прости моих друзей-халявщиков, они никак не могли найти в себе сил по трезвой тебе дурные новости сообщить...

--А что случилось?-- спохватилась баба.

--Нуу как же. Пришел к тебе человек в авторитете, но ты его отвадила. Явился мудрец, ты не вняла. Прискакал рекетер, твои жлобы его отметелили. Был и парень, от которого кровь у неверных в жилах стынет, а ты с ним, как с последним алкашом обошлась...жди беды, когда столько серьезных людей на тебя разом осерчали.

--И что же теперь делать?--испугалась продавщица.

--Да поздняк метаться,-- грустно ответил Иона,-- жди шкафов поширше твоих с карательным рейдом к твоему прилавку...а я пошел.

--Постой..куда?-- закричала Зоя,-- может посоветуешь чаво?

--Ну, когда придут, выставь им десять бутылок водки, авось задобришь, хотя не уверен, но это уже твои проблемы.. прощай женщина.

--Да стой же ты мужик,-- заорала в отчаянии Зойка,-- может ты замолвишь словечко за меня а? Я лучше тебе эти десять бутылок отгружу, только отговори братков приходить сюда.

Вернулся Иона к столу пророков с десятью бутылками, и поняли тогда его собутыльники, что там, где не действуют авторитет, мягкие увещевания, угрозы и пустые обещания, водку взять на халяву сможет только Иона."

Примечание автора: Иона - редчайший случай в священных писаниях - единственный простой смертный, не обремененный скилами, как то авторитет, мудрость, власть, на плечи которого легла наиболее неподъемная миссия. Для меня он служит показательным примером роли обыкновенного человека в великих свершениях.

Сие написано в качестве ответа на вопрос: почему именно Иона?

*************************************

--Твой ответ уклончив,-- чуть подумав, заявила Мерилин,--он не раскрывает глаза ровным счетом ни на что. Шеф начинает терять терпение.

--Твой шеф тысячи лет изучал меня, мог бы и научиться терпению,-- пожав плечами, сказал Иона,--и вообще, разве я ему что-то обещал?

--Нет,--лукаво улыбнулась Монро,--но разве Дьявол делает что-либо безвозмездно? Он позволил тебе жить в Аду так, как тебе заблагорассудится; он отдал тебе все воспоминания твоих прошлых реинкарнаций, благодаря чему ты способен обращаться к опыту собственных прошлых жизней, и почти самостоятельно продвигать вперед "Квантовую демагогию", и даже не сильно вникает в твои новые наработки. Ему интересен лишь феномен твоей харизмы, который и до сих пор является для него непостижимым. Но Сатана знает, что ты выходишь на новый круг бытия, когда собираешь свою команду. У меня для тебя новость, она же является предметом торга для сделки с шефом.

--Какой сделки?,-- Иона изобразил на лице заинтересованность.

--В Аду объявился художник из " твоей команды", и я знаю, где он сейчас, и я охотно поделюсь с тобой этой информацией, если ты со мною совокупишься.

--А в чем подвох?-- насторожился Иона.

--Сатана заскучал без тех перемен, которые творит твоя команда, когда собирается вместе...

--Стало быть, твой шеф первым выразил заинтересованность во всеобщем сборе,--заметил Иона,-- следовательно ему это нужно больше чем мне, а это, лишний повод задуматься - а стоит ли в таком случае трубить сбор? И причем тут соитие с тобой?

--Черти выкрали у Хоккинса прототип портативной черной дыры, поместили в мое чрево, и у них появились некоторые соображения насчет формирования с ее помощью новой вселенной. Сатана полагает, что на данный момент, ты являешься единственным носителем "кванта неизбежности", без которого невозможно сконструировать социум в новом мире.

--С чего такой вывод?-- удивился Иона.

--Миллиард мартышек, тыкая произвольным образом по клаве компа миллиарды лет, по теории вероятности имеют шанс, однажды случайно набрать "Войну и мир" Толстого. Но на самом деле, этого не случится никогда без "кванта неизбежности", который ты не просто изучаешь, но и носишь в себе. Сатана считает, что это и есть та самая "частичка Бога", без которой ничего не срастается. Но это все теория, для получения практического результата необходимы опыты. Я начала торги со слабых позиций, отдавая себе отчет в том, что тебя вокруг пальца не обведешь, и ты в любом случае потребуешь взамен многого. Так что начинай...требуй.

--Неплохой способ подцепить на гордыню,-- засмеялся Иона,-- трахнуть Мерлин Монро, и получить за это кучу преференций. Но, выражаясь фигурально, как ты и начала, отчего не обратиться к тому же Толстому, коли в его трудах, по мнению твоего шефа, также замешана "частичка Бога"?

--Пробовали,-- махнула рукой Монро,-- творцов с "частичкой" много, но, похоже, только у тебя она передаваема. Есть еще Пелевин, но, во первых - он еще живет на Земле, а во вторых, эффект, производимый его строками, строго охраняется Небесной канцелярией контрактом, в котором говорится: " все идеи, порождаемые пользователем в результате прочтения пелевинских трудов, являются интеллектуальной собственностью самого Пелевина".

--Если мое семя необходимо для формирования новой вселенной,-- сказал Иона,--то велика вероятность того, что новый мир будет функционировать по законам, подобным этому, а это может означать, что Сатана займет там то же самое место, что и здесь, в таком случае все эти начинания бессмысленны.

-- Если в новом мире появится твой духовный сын, то Дьявол будет работать с ним не с нуля, как здесь, но с наработками из этого мира, а значит есть смысл попытаться...

--И обречь сына на более интенсивное противосстояние? Никакой отец не пожелает подобной участи своему дитяте.

--Ну проглотит его кит на несколько раз больше чем тебя, в чем проблема то?

Иона задумался, и глубокая морщина пролегла поперек его лба. Немного погодя, чело его просветлело, как если бы свежая идея пронзила его дремлющий разум, отметающая прочь все сомнения, и выкладывающая дорогу далеко за пределы стандартого витка колеса Сансары.

--Давай трахаться сучка,--уверенно заявил он, поднялся на ноги, и скинул свою белую рясу,--найдешь мне моего художника, и больше я ничего не попрошу...

Мерлин, довольно раскинула ноги, задрала подол платья, семь гномов зажгли дурманящие благовония, встали вкруг, и включили камеры смартфонов.

*******************

НЕБЕСНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ 26.3(в чертогах Бога)..религиозным фанатикам к прочтению не рекомендуется...

Только Иона пронзил Мерилин своим детородным органом, как тут же провалился в пространство без опоры. Летая по черному " ничто", пророк быстро понял, что в данном месте лучше всего подойдет передвижение баттерфляем.

Рассекая черную бездну некоторое время, он стал замечать плавающие в невесомости пустые пакетики от чипсов. Иона поплыл туда, где концентрация мусора была больше.

В средоточии оберток, которые парили в невесомости, и своей общей массой составляли затейливый узор, сильно напоминающий по форме нашу галактику, пророк увидел парящего в позе лотоса старика с окладистой седой бородой. Иона погреб к нему.

--Привет Бог,--обратился он к старику, принимая также позу лотоса,--ну вот мы и встретились.

--Дароф сына,--ответствовал старец, нехотя приоткрывая веки, и являя взору Ионы белесые светящиеся внутренним светом зрачки,--что в мире творится?

--Стабильности нет,-- пожал плечами Иона,-- пап, а ты взаправду Бог, или очередной крутой перец, который пользуясь конкурентными преимуществами нарастил неимоверную мощь, и узурпировал власть?

--А кто ж разберет?,-- улыбнулся старик,-- вначале было слово, и слово было Бог...хех, так оно и было, но если я, перед тем как заняться сотворением мира, ощущал себя одним- одинешеньким в пустом пространстве, из этого вовсе не следует, что именно так оно и было. Только представь себе, ежели Некто, живущий в ином измерении, решил создать очередное пустое пространство, и поселить в нем созданного им творца, при этом не оповестив последнего о своих планах, то вопрос остается открытым. Да, я - Бог - создатель всего сущего в известной тебе и мне вселенной, а что за ее пределами, и создал ли кто-то меня, понятия не имею.

--Дожили,-- проворчал Иона,-- теперь и Бог не знает, есть ли Бог на свете....

--Но ведь так даже интереснее, не находишь, сынок?-- возразил Бог, одарив Иону теплой отеческой улыбкой,-- ведь все мои создания для меня предсказуемы в дальнесрочной перспективе, хорошо, если бы надо мной был некто, кто непредсказуем для меня. Ведь предсказуемость равносильна смерти. Только представь: живет на свете женщина...бесплодная, моет номера в захолустном отеле...работа однообразна, сериалы по телеку дома созданы по ограниченному количеству сюжетных шаблонов. У нее нет денег на путешествия, нет смелости выйти замуж за мужичка, который хоть как-то разнообразил ее жизнь, у нее нет подруг...ну и что это за жизнь? Каждый день одно и то же. У кого жизнь интереснее, у того хватает мозгов рано или поздно и в ней обнаружить единообразие. Я бы мог сделать своих чад бессмертными, но, таким образом я обрек бы их на мучения. В рамках бесконечного бытия, любые события опостылят рано или поздно. Следовательно, единственным способом сделать свои создания счастливыми хоть ненадолго, является ограничение их жизни смертью..."я мыслю - следовательно существую", сказал ты в одной из своих жизней. Однообразие - это готовый поведенческий шаблон, который как программа впечатывается в разум человека, а далее все работает по установленному алгоритму, поэтому, я дерзну поправить твое знаменитое высказывание: "я мыслю новое, следовательно существую".

--Люди живут, согласно внедренному в них тобой инстинкту самосохранения, черпают мгновения счастья в новых приятных эпизодах жизни, а впереди всех ожидает смерть, иначе варианты новых моментов были бы исчерпаны, а значит, исчерпался бы источник счастья.-- подытожил Иона.

--Верно сынок,-- похвалил его Бог,-- и ты порадовал немало своего старика, удивив меня своим появлением здесь.

--Это еще почему?-- удивился пророк,-- каждый раз, когда меня глотал кит, аж с библейских времен, я попадал на аудиенцию к тебе, чему же ты удивлен в таком случае, если пизда Мерлин Монро в этот раз оказалась таким же входом в твое обиталище, как пасти китов в прошлые разы?

--Ранее, кит тебя глотал по моей воле, разок по воле Дьявола(ты даже не успел заметить что мой кит был подменен Левиафаном Сатаны), а теперь ты здесь по своей воле - это и есть сюрприз, я даже почувствовал себя чуток моложе и счастливее от этого.

--Спасибо на добром слове папа,-- ответил Иона,-- но я здесь не ради чипсов и праздного разговора. Сатана, да и Небесная Канцелярия, жаждут очередного феерического замеса, навроде революции какой, или тотального переформатирования сознания смертных. Оба ведомства ждут, когда я начну собирать свою команду для сего замеса. Незнаю, хочу ли я сам этого, как-то надоело малость за века. А ты бы что хотел?

--Да чтоб тебя!--гневно сверкнул очами Бог, и пустые обертки от чипсов затрепетали вокруг него, точно также, как мерцают порой звезды на небе,-- о чем я тебе сейчас толковал сынок? Мне скучно млять, оттого и старею! Жду новых серий в проекте, именуемом Жизнь! Вперед режиссер! Дерзай, собирай свою любимую съемочную команду, рви всем шаблоны в драбадан, потешь своего старика!

--Есть пап!-- Иона повис в пустоте по стойке "смирно", и отдал честь командору,-- разрешите отгрести на дело?

--Разрешаю,-- удовлетворенно ответил Бог,-- хотя стой, обожди(Бог покопался рукой за пазухой, вытащил оттуда плюшевую игрушку с телом гориллы и головой слона, и отдал Ионе), держи презент, Мерлин Монро подаришь.

Пророк плыл на свет, что был выходом из Чертогов Бога через промежность Монро, и его душу переполняла труднообъяснимая радость, отчего гребки становились резче, и его технике баттерфляя мог позавидовать сам Фэлпс.

************

Лишь только пророк исчез в черной дыре между ног Мерилин, семь гномов деловито повытаскивали из баулов, разбросанных по углам шатра груду технических прибамбасов, шустро собрали из них мобильный операционный стол, вооружились хирургическими инструментами, и замерли в ожидании возвращения Ионы, предвкушая прелести грядущей лоботомии.

--Вот так всегда с пророками, --ворчала Монро,-- ну все у них не как у людей! Мозг простого смертного сканируется на раз-два, а у этих весь мыслительный алгоритм зашифрован так, что мама не горюй. Вот и вози с собой мобильный госпиталь с персоналом, вскрывай черепушку, отсылай в холодильнике в Пандемониум, и ведь не факт, что тамошние умники дешифруют инфу. Ну что он там так долго то? Покажись Джона, мать твою!

Первой, из пизды показалась рука, сжимающая гориллослона.

--Гребанный китайский перфоратор!--матюкнулся старший гном,-- братва! Так то ж призывающий тотем Олоферна! Валим отсюда пока целы!

Гномы побросали скальпели да зажимы, и высыпали из шатра, удирая куда глаза глядят.

Иона, наконец, вылез полностью, облачился в свою рясу, поднял с ковра оброненный скальпель, повернулся к Мэрилин, и хищно улыбнулся.

--Ну что мать? Может тебе свастику на лбу вырезать..за вероломство?

--Не надо Джона,--взмолилась Монро,-- мне еще сегодня стриптиз в "Резвом кролике" танцевать, кстати, туда прямо сейчас Лагерфельд ведет твоего художника.

--Самым веским доводом для воздержания от членовредительства, является стриптиз,-- согласился Иона,-- нельзя отказывать людям в эстетическом удовольствии.

С этими словами, пророк отшвырнул в стррону скальпель, и вышел вон из шатра.

По барханам, в его сторону двигалась длинная колонна из боевых слонов в окружении многотысячного разноплеменного войска: были там и баллеарские пращники, и нумидийские всадники, и священный легион Карфагена, даже отряд парфянских катафрактариев. На первом в колонне слоне восседал одноглазый воин.

--Ганнибал! Сколько лет, сколько зим?-- радостно поприветствовал предводителя армии Иона,-- какими судьбами здесь?

--Сам же позвал,-- сказал карфагенский генерал,--али моим тотемом мух отгонял?

--Я звал тебя современного, а не древнюю твою реинкарнацию,-- посетовал Иона,-- что мне с тобой в антикварном твоем облиичии делать прикажешь?

В этот миг со слоном генерала поровнялся верблюд, с краю от него подвели коня. Ганнибал соскочил со слона на верблюда, после на лошадь, затем, наконец, спешился и подошел к Ионе.

--Не переживай...я - нынешний. Создатель понатыкал во всех временных пластах черных дыр - моментов, которые никто не упомнит. Я, например, никогда не мог вспомнить, как отступал после поражения при Замме, помню только день следующий. Похоже, эти дыры работают навроде временного портала, в который я, образца 21-го века, угодил в обличии своей старинной реинкарнации Ганнибалом.

--Сципион, стало быть, тоже где-то рядом?-- предположил Иона.

--Сципион Африканский - это клон, созданный Адом с меня же,-- заявил Ганнибал,-- оснащенный всеми римскими знаниями и преимуществами...потому и проиграл я "Замму" самому себе, ведь воевать легионами много легче, нежели этими чурками двухглазыми( Ганнибал покосился на своих бойцов). Если я в Аду, то местное начальство не замедлит для противодействия мне вызвать сюда и моего клона.

--Рад тебя видеть друг,-- сказал Иона, и обнял Ганнибала.

Старинные подельники посадили Мерлин Монро на слона, а сами сели на верблюдов, и направились к Танжеру.

Оставили армию в "Сумрачном лесу" , у Рубикона, и вошли в город налегке, через врата Касбы, которые Анри Матис уже домалевывал на своем холсте.

--Здравствуй Матис,-- поприветствовал его Иона,-- не проходил ли здесь Лагерфельд с кем-нибудь?

--Проходил, -- ответил Матис,-- с краснокожим терпилой в нацистком плаще о четырех лапищах, и с авиационным пулеметом на плече. Они, должно быть, уже в " Резвом кролике", ждут выступления Хендрикса и стриптиза Монро.

--Опаздываю на собственное шоу,-- пожаловалась Мерилин, накрашивая губы алой помадой,-- поторопимся мальчики.

Они добрались до кабака. Монро, нахлобучив на себя паранджу, шмыгнула за кулисы заведения, дабы подготовиться к танцу, а Иона с Ганнибалом присели за столик подле Сальвадора Дали. Обзор сцены закрывала широкая спина красного верзилы в ССовском плаще, и Хоккинс с Кэроллом что- то ему воодушевленно втирали.

-- Что с ним делать будем?-- осведомился у Ионы Ганнибал.

--Сначала понаблюдаем за ним,-- ответил тот,-- посмотрим, в форме ли он, в каком настроении, нет ли за ним слежки...

В момент, когда Хендрикс заиграл, и Монро появилась на сцене, Дали возмущенно взвизгнул, мол, какой-то жлоб закрывает ему обзор. Тогда верзила повернулся через левое плечо, осадил Сальвадора одним лишь неприветливым взглядом, но Иону с Ганнибалом не заметил, ибо те сидели по правую руку от Дали.

*****

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ОДНОЙ НЕНАВИСТИ

Чиновники в Аду долго присматривались к теме " гнева". Интуитивно, они догадывались, что сия субстанция - благодатная почва для взращивания самых разнообразных пороков.

Процесс исследования сдвинулся с мертвой точки, когда люди изобрели ткацкий станок, ускорив процесс плетения нитей в сотни раз, и, по сути превратив его ткание, тем самым обозначив предпосылки к массовому производству. Ведь, если вспышку гнева мысленно представить в виде нити, то можно задуматься о том, как соткать из них полотно. И то будет не атлас или трикотаж какой, но Ненависть!

Ад отправил на Землю легион чертей, предположительно на север Индии пару тысяч лет тому назад.

Первостепенной задачей десанта из Преисподни, было создание коллективного перманентного гнева, направленного на...эх, а какая к черту разница на что?

Легион спилил рога, заправил в трусы хвосты, припудрился, и назвал себя цыганским табором.

К слову сказать, жили в то время, примерно в тех же краях настоящие цыгане..хороооооошие! Да кто ж хорошее запоминает(?), под их именем стали действовать черти, активно конструируя на ментальных костях истинных цыган " теорию черного пиара", и немилощадно портя им имидж на тысячелетия вперед.

Началось с того, что некий барон - командир чертовского легиона, спер, во время партии в шахматы с одним раджой, ферзя с доски.

Есть мнение, что в те времена, ферзя индусы изображали ввиде коровы, следовательно, барон покусился на священное животное.

И пошло - поехало: легион чертей-цыган был изгнан из Индии на ближний восток...вместе с цыганами подлинными.

Скоренько, добравшись до северного Египта, черти приняли христианство от тамошних коптов, и до кучи, принялись портить репутацию и им.

И все еще ничего: жили себе цыгане, вперемешку с чертями, ассимилировали, слыли неприкасаемым говном и гадали по ладошкам. Идилия закончилась, когда ближний восток, а вместе с ним и Египет, наводнили турки- османы.

Пришлые, воспылали к чертям лютой ненавистью, справедливо окрестили шайтанами, и обратили в Ислам. Часть принявших истинную веру, прямиком направились на родину предков - в Ад, а иные, обращенные в веру последнего пророка в другом смысле этого слова, стали добропорядочными цыганами-мусульманами.

Но были и те, которые не отреклись от гадания, продажи наркоты и воровства, потому предпочли остаться христианами, и подались на запад.

Придя в Европу, табор встал у врат какого-то румынского города, барон вышел на передок, задрал голову, всмотрелся в ясные очи коменданта города, взирающего на него с крепостной стены, и заявил:

--Мы - египтяне, но мы христиане, а там у нас турки пришли, слезно просят отречъся от веры предков, а мы не могем, мы ж почти святые...пожалейте нас болезных.

Сердце градоначальника сжалось от сопереживания единоверцам, и он повелел выдать цыганам две телеги одежды из секонд- хэнда, и три полпуда сухарей ржаных.

Истинные цыгане сказали: "Спасибо добрый человек!", а черти подачку освоили, окрестные деревни обокрали, и сообщили, мол, так и будут поступать и впредь, ибо Европа отныне - их охотничье угодье.

За деяниями и улюлюканием чертей никто не смог расслышать робкого цыганского " спасибо".

Меж тем, барон смекнул: средневековые города нищие, взять с них много не получиться, но ведь их тысячи...так можно веками бродить по ЕС, и толкать байку про египтян, стяжая посильные ништяки.

С тех самых пор, черти, а вместе с ними и цыгане, стали считать, что европейцы сами испортили их - приучили к халяве, а раньше они такими не были.

Так оно дальше и пошло, и по сей день, есть в Европе одна страна, в которой цыган называют египтянами. Это Англия, ведь "джипси" - это сперва египтянин по значению, а уж потом цыган.

Века бежали, цыгане и черти множились, и имидж их продолжал смурнеть, генерируя цветастое многокилометровое полотно ненависти.

Желая обелить свою репутацию, истинные цыгане изобрели концепцию: "Римский центурион, заказал цыганскому кузнецу отковать пять гвоздей для распятия Христа. Сжалился добрый цыган над Спасителем - отковал лишь четыре: по числу конечностей...а для головы, якобы, забыл. С той поры, Боженька позволяет цыганам шкодить несколько больше, нежели остальным." Тут где-то всплывает концепция "богоизбранности", но авторские права на нее выкупил другой народ.

Время шло, ненависть крепчала, выливаясь феерическими погромами и гонениями. Черти ликовали. Еще бы! Под зонтом из лютой злобы, пороки не нужно было больше изобличать, они сами выползали на поверхность.

Впрочем, черти обучили цыган нескольким приемам, благодаря которым они частенько избегали битья. Например: в начале семнадцатого века, король Испании Филипп Третий, издал очередной указ " об изгнании мавров, евреев и цыган". Мавров, на этот раз, удалось выпилить полностью, евреев частично, а цыган и вовсе не получилось. Дело в том, что эти добряки решили, что ради выживания, необходимо мимикрировать - сменить фамелии, ну, чтобы чиновников запутать. Идея, конечно годная, но уровень тщеславия у цыган при этом зашкаливал: выбирая новые имена, они подбирали себе наиболее громкие - если не герцога, то барона какого-нидь. Так оно и вышло...и сейчас в Испании, у всех цыган аристократические фамелии, и если знаменитый конкистадор Эрнан Кортес цыганом не был, ныне самой популярной фамелией в среде "египтян", да и чертей в Аду, является фамелия Кортес.

Годы неумолимо плелись в нашу сторону, и пару веков тому назад, "хорошие ромалы" придумали Фламенко, существенно обелив свою карму. Там, куда Фламенко не добралось, пришлось оперативно разучивать романсы и учить игре на балалайках медведей.

Однажды, случилась смена начальства в легионе чертей-египтян - на Землю ступил прямиком из Ада великий поэт Фридерик Гарсия Лорка. Он говорил примерно так: " Обыкновенные люди ни черта не смыслят в том, что такое истинные свобода и страсть. На это способны лишь цыгане." Так, главный предмет гордости исследуемого сообщества, был оформлен на литературном уровне непререкаемым авторитетом.

Следующего начальника легиона после Лорки осенило: если его предшественник укоренил расизм в его войске по отношению к неромалам, то хорошо бы оседлать эту тему в противоположном направлении - взять за привычку кричать на каждом углу о дискриминации цыганской рассы прочим людом, срывая, таким образом, с добропорядочных европейских стран неимоверниые профиты, ввиде бесплатного жилья...

Усилиями адских чинуш, с помощью операции "египтяне", на Земле удалось не только укоренить неимоверные тонны ненависти, но и вселить в сердца смертных страх: всем известно, что даже полиция боится посещать цыганские кварталы. Еще бы: ежели забредет молодой да неопытный страж закона в это " земное представительство Ада", в миг на него налетит куча кумушек в цветастых одеяниях с ордой малых детушек. Кумушки станут орать одновременно, дети тянуть полицая за рукава в разные стороны, и кобуру растегивать. В таком случае, единственный здравый выход из ситуации для агента полиции, это схватиться за голову, рискуя обжечься о вскипающий мозг, и убежать куда глаза глядят.

Этот прием отваживания стражей закона от чертовских обиталищ в посвященных кругах называют - " брать на горло".

К нашему времени, гремучая смесь страха и ненависти обуяла солидный шмат человеческой биомассы. Не дай Боже, заявить вам прелюдно и при официальных лицах о своей ненависти к цыганам. Заклюют с кишками и селезенкой поборники "египетской" чести. И поделом! Цыгане - отличные люди, которым, волею Провидения, суждено было схлестнуться с чертями, нещадно терзающими их добрую репутацию.

Кто сказал, что я лжец? Уберите из моего рассказа повествование про чертей, и получится, что цыгане - ангелы, что полностью соответсвует официальной позиции современного общества, а она по определению не может быть ошибочной, поэтому, все плохое, что с вами случалось по вине цыган, ни что иное, как происки Ада, направленные на взращивание в душах человеческих ростков ненависти.

Сей опус - лирическое отступление к 26-й главе "Небесной Канцелярии".

**********

НЕБЕСНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ 26.5

"Дернул же меня черт сесть рядом с Дали"-- с досадой подумал Иона:"Верещит безостановочно...про цыган каких-то, и разговоры за соседним столиком не расслышать."

--Могу и не про цыган,-- заявил Сальвадор, будто прочитав мысли пророка,-- просто думал, что тебе могла бы оказаться полезной эта информация...

--Польза в знании о самом бесполезном народе на свете?-- недоуменно вытаращился на художника Иона,-- возможно ли это?

--Оо, еще как,-- рассмеялся Дали,-- цыгане - бесполезны, а потому и нахер никому не нужны, зато, являясь паразитирующим сообществом, можно смело заявить, что все остальное человечество им оОх как нужно. В свете ранее сказанного о том, что правление всеми кланами ромалов тысячи лет назад взяли в свои лапы черти, можно предположить, что цыганские бароны накопили о нас знаний больше, нежели мы о самих себе. Отсюда и их способности к продвинутым формам гипноза и прорицание будущего.

--Да да, все это занимательно,-- кивнул пророк,--а я то здесь причем?

--А при том,-- заговорщицки понизив голос продолжил Дали,-- что легион чертей-цыган, изначально был создан для пестования боевых навыков "альтернативного противосстояния".

--Это еще что такое?

--Нуу, посуди сам, рядом с тобой Ганнибал сидит, которого может победить только его собственный клон, и то, снабженный конфиденциальной инфой. Ну что с таким воякой делать? Необходимы альтернативные методы. Цыгане никогда не воевали огнем и мечом, но они вооружены гипнозом, обучены приемами " брать на горло", и еще кучей фишек, о методах противосстояния которым никто даже не задумывался. Представь себе, если легион цыган будет коммандирован сюда супротив тебя...справится ли твой Ганнибал с ним, если о нем известно много, а о них почти ничего?

За спиной Ганнибала, как из под земли вырос начальник его конницы - Махарбал, нагнулся, и шепнул что-то на ухо своему командиру.

--Гребанный Экибастус,-- прошипел раздраженно генерал,-- цыгане наших слонов угнали...всех пятьдесят, сотню верблюдов впридачу, и одного осла.

--Вот что меня раздражает в этом месте, так это то, что все всё про всех знают,--обратился Иона к Дали, приставляя клинок к его горлу,-- отвечай рисовака, откуда знал, что нам придется столкнуться с цыганами?

--Возьмешь к себе в команду, отвечу,-- прокряхтел в ответ Сальвадор.

--Вы тут разбирайтесь,-- встрял в разговор Ганнибал,-- а я сбегаю - позабочусь о войсках, проведу рекогностировку и все в таком духе...встретимся через неделю у южной стены Карфагена.

--Валяй дружище,-- ответил ему Иона,-- место встречи - южная стена Карфагена - устраивает.

Ганнибал резко встал, и в компании Махарбала спешно покинул "Резвого кролика".

--Вернемся к нашим баранам,-- обратился Иона к Дали,--в команду возьму, пока только ради информации, ибо не доказал ты, чем еще можешь быть нам полезен?

--Я "танец с саблями" танцевать могу,-- гордо заявил Дали,-- у меня напрочь "снесена крыша", а значит, я более остальных способен на непредсказуемые действия.

--Сомнительно это все,--проворчал Иона,-- твой сюрреализм намертво привязан к коммерческим рельсам..не от души он, но от жадности, а любой продукт- порождение алчности, согласно конституции Ада, является собственностью оного.

--В местной юриспруденции ты поднаторел,-- с досадой пролепетал Дали,-- тогда о делах с более конкретной пользой: я про тебя много знаю, потомучто свой креатив на "бирже алчности" способен обменять как очень ликвидный здесь товар на информацию из иных источников. Например: за соседним столиком сидит Лагерфельд, его креатив, согласно адской конституции, тоже является собственностью Ада, поскольку классифицирован как продукт- порождение непомерного тщеславия, частным случаем которого является нарцисизм. Иными словами, мы с Лагерфельдом, важные винтики в производственной схеме Ада. Но генерируем мы не материальные ценности, а духовные, происходящие от пороков.

--То есть ты- мозгокрут, всего лишь пытаешься мне сказать, что про меня тебе Лагерфельд настучал?

--Не упрощай пожалуйста,-- запротестовал Дали,-- Карлу было что мне рассказать, но что я мог предложить ему, в обмен на инфу?

--И что же?

Дали довольно приосанился, и, раздуваясь от гордости объявил:

-- Я нарисовал своего "космического слона" на его трусах.

--Тьфу ты пропасть!,-- раздраженно прошипел Иона,-- пора тебя прирезать.

С этими словами, пророк надавил клинком на шею художника сильнее.

--Стой,-- завопил Дали,--все просто: Лагерфельд, я, Мерилин - всем нам, поручено Сатаной свести Валерия Нестерова с Маслоу, который должен под видом экскурсии по Танжеру заложить фундамент пирамиды Валеры здесь. Но для этого необходимо понять сперва, на каком из его пороков закладывать фундамент здания. Это важно, ведь любые последующие действия, производимые Валерой, будут отражением сути этого порока, и собственностью Ада. Таким образом, если здесь удастся построить пирамиды всех членов твоей команды, ее действия станут для Ада абсолютно прозрачны и предсказуемы.

--Твоя пирамида построена на жадности,-- сказал Иона,-- следовательно Аду известны все твои действия, продиктованные этим пороком...

--Именно так,-- согласился Сальвадор,-- но когда я стучу на подельников, и закладываю планы начальства тебе, я действую не из алчных побуждений, таким образом, агенты Ада пока не знают о нашем разговоре.

Иона задумался.. отложил в сторону клинок, и через несколько секунд сказал:

--Где Маслоу?

--Ждет за дверью "Резвого кролика", когда Лагерфельд или Мерилин(это как получится), направят Валеру к нему. И еще одна важная вещь: в теле Валеры он не один, его сознание на данный момент сплавлено с ментальным алгоритмом его друга вместе с памятью его последней жизни.

В это время, красный четырехрукий верзила в нацистком плаще вскочил на сцену, и приготовился трахать Мерлин Монро.

--Я переживаю за твоего друга,-- посетовал Дали,-- у Монро между ног мудреный капкан.

--Знаю я, что это за капкан,-- улыбнулся Иона,-- а вот сама Монро не очень в курсе. Пошли отсюда...за Валеру здесь я совершенно не беспокоюсь.

Дали и Иона поднялись из-за стола, и вышли вон.

--Этот?--спросил пророк художника, указывая на разодетого на манер Аль Капоне типа,-- он Маслоу?

--Он самый,--подтвердил Дали.

Сокрушительный удар кулаком раздробил доктору Маслоу нижнюю челюсть, и белоснежные зубы крупным горохом высыпались на мощеную дорогу, весело подпрыгивая с камня на камень, пока не забились в щели между ними.

Иона подхватил обмякшее тело доктора подмышки, и поволок в темный переулок. Там, пророк принялся раздевать Маслоу, после сам скинул рясу, и облачился в одежды доктора.

--Сальвадор,-- обратился он к Дали переодевшись,-- первое задание тебе, как члену моей команды: избавься от тела доктора, и жди меня в мечети Мухамеда Пятого через три дня.

--Есть шеф!-- взвизнул художник, весело отдав честь, и поволок Маслоу к ближайшей мыловарне.

Иона проводил Дали задумчивым взглядом, и после того, как тот скрылся за поворотом, прислонился к стене плечом, натянул на нос гангстерскую шляпу, и стал ждать Валеру.

Небесная Канцелярия 27

Мы стояли, и тупо созерцали мой мухомор - свеженькую пирамиду, едва укоренившуюся в этом круге Ада.

Гид, меж тем, подошел к стволу одной из гигантских поганок..нюхнул..лизнул ее, после чего стал щекотать ее, аки хохотливую бабу подмышками. Так продолжалось некоторое время.

Вдруг, лжеМаслоу(как уже известно читателю), отвлекся от своего занятия, пожбежал к мухомору, резко присел, сорвал его, и быстро отправил себе в рот:

--Вкусно,-- объявил он, пока мы пытались вернуть свою челюсть на место,--похоже на смесь киви с помидором.

--Ты зачем это сделал?-- наконец возмутился Мишка.

--С двумя целями,-- пояснил лжеМаслоу,--первая - узнать, кто ты такой - Михаил? Вторая: устранить следящее за ходом твоих мыслей устройство, ибо любая местная пирамида- отражение той части внутреннего мира его хозяина, которая базируется на каком- либо пороке.

--И что же ты узнал?-- поинтересовался я.

ЛжеМаслоу окончательно проглотил пережеванный гриб- пирамиду, наморщился, резко вскочил, и побежал в сторону Танжера:

--Быстро за мной,-- рявкнул он на ходу,-- времени у нас мало.

Мы повиновались, и спешно последовали за гидом.

Вернувшись в медину, гид нырнул в какую-то лавку, и только мы добежали до ее дверей, вынес оттуда бензопилу "дружба".

--А теперь обратно, в лес пирамид, быстро, времени на объяснения нет...

Мы прибежали обратно. Долго еще бродили среди гигантских поганок, пока гид не указал на одну из них:

--Вооот,-- сообщил он удовлетворенно,-- это моя.. ее надо спилить, после чего будет безопасно объяснить вам, что вообще происходит...

"Дружба" неистово завизжала в руках гида...он принялся за работу, и ошметки ствола гигантской поганки, четырех метров в диаметре, полетели в стороны.

Я поднял с песка один из них, и засунув в рот, проглотил. Тогда то до нас с Мишкой и Жириком дошло: " кто стоит перед нами":

"В нашем мозгу промелькнул ворох событий: битвы, проповеди, томление в различных тюрьмах, захлопывающаяся пасть кита, многочисленные свершения...и я с Мишкой - в памяти гида, среди прочих образов, я таки сумел узнать нас."

--Так ты Иона и есть!-- воскликнули мы с Мишкой одновременно.

--К вашим услугам господа,-- ответил тот не отвлекаясь от работы,--соскучились парни?

--Я тоже причастен к делам вашей команды?-- воскликнул Мишка.

--Молчи! Не смей об этом думать, пока я не повалил окончательно эту поганку!

Иона прорезал ствол по всей окружности на глубину рабочей части " дружбы", и принялся выпиливать косые надрезы чуть выше первого, чтобы создать насечку для более глубокого проникновения в ствол.

--Сожрав дедушку Али,-- пояснил между делом Иона,--я узнал - где растут наши с вами пирамиды, -- вы рядом со мной в относительной безопасности будете лишь тогда, когда мой гриб рухнет.

--Ох и долго же придется пилить эту махину,-- заметил Жирик,-- Ад поспешит за это время создать нам противодействие..не так ли?

--Я бы так и сделал,-- ответил Иона.

Только сейчас мы заметили, что за визгом пилы великолепно его слышим, несмотря на то, что пророк вещает не надрывая голоса. "За всю свою многовековую деятельность, он научился вкладывать смысл своих слов прямиком в подсознание, а для этого, тот факт, что за визгом пилы мы не слышим ничего членораздельного, не решает ровным счетом ничего - смысл сказанного обрабатывается где- то в глубинах нашего разума."--догадался я.

--Как тебе помочь?-- спросил Иону Мишка.

--Смотри по сторонам,-- ответил пророк,-- и кричи "Атас", когда заметишь движуху.

Долго озираться не пришлось, и вскоре мы увидели, как из-за бугра выходило полсотни бронированных слонов, на которых сидели огромные четырехметровые смуглые люди, для которых их транспорт был по размерам точно пони для нас.

--Вижу вражескую кавалерию!-- закричал я.

Иона обернулся, чертыхнулся, и пояснил:

--Это цыгане, через десять минут домчат до нас...

--А почему такие огромные?--удивился Мишка.

--Это у нас тела здесь маленькие,-- ответил пророк,-- боевое крыло Ада эффективнее наградить преимуществами, такими как нормальные земные размеры, а то и поболее...так легче восстания подавлять.

--А почему у них за плечами кислородные баллоны?

--Здесь на их размеры кислорода недостаточно, чтобы местные не развились в более крупных особей, и чтобы порох не взрывался - твой пулемет, который ты Лагерфельду отдал, здесь бы стрелять не смог, как и любое другое огнестрельное оружие.

Цыганская каваллерия на слонах неумолимо приближалась. Вот, позади нее, показалось под сотню верблюдов, груженных запасными баллонами, под охраной пары сотен пеших ромал, а на бугре, позади всей этой армии появился цыганский барон, в алой жилетке, в кожанных штанах и плетью на бедре. На руках, аки котенка, он держал и поглаживал взрослого осла.

--Животных любит, однозначно,-- прокомментировал увиденное Жирик.

--А может зададим деру?-- предложил Мишка, когда до прибытия каваллерии оставалось не более пары минут.

--Стоять, держать позицию, подкрепление на подходе,-- рявкнул Иона.

Мы остались на месте, с трудом подавляя дрожь в коленях.

Пророк, закончил засечку по всему периметру ствола, пропилил от нее вглубь еще раз по всему кругу, и принялся делать еще более косую засечку лишь с одного краю, так, чтобы поганка рухнула в сторону цыганского войска.

Боевые слоны перешли в галоп, до нас им оставалось каких-то пару сотен метров. Я снял с пояса меч, молот и серп, а в четвертую руку взял маузер Ионы(кстати, а почему он стрелять мог?), и развернувшись в сторону неприятеля, приготовился к отражению атаки.

Вдруг, с небосвода посыпалась штукатурка. Мы задрали головы, и в очередной раз уронили челюсти " на асфальт": небеса растрескались, и сквозь образовавшийся пролом на зонтик одной из гигантских поганок, рухнул роторный экскаватор ХЗ64, под весом которого, поганка стала плавно заваливаться на рядом стоящую, менее рослую. ХЗ64 переехал на следующий зонтик, потом еще на один...еще на один...пока не ухнул в гущу слоновой кавалерии. Кабина ХЗ64 стала бешенно вращаться, отбрасывая ковшами в стороны слонов, выбивая из седел цыган, задевая их кислородные баллоны, вызывая серию фееричных взрывов. Пешее цыганье погнало своих верблюдов назад, к своему барону. Тот, от досады свернул шею ослу, и заголосил истерично что- то своей ватаге на санскрите. Слоны, пришедшие от взрывов в неистовство, бросились врассыпную, давя выпавших из седел ромал, сшибая друг друга, разбегаясь куда глаза глядят.

Через пару минут все было кончено, опасность миновала. Все это время Иона продолжал свою работу. К нам подполз ХЗ64, и мы увидели в кабине ухмыляющегося Сальвадора Дали и серьезного Ганнибала(проглотив кусок поганки Ионны, по видимому, я сумел понять и то, кто этот одноглазый)

Высунувшись из кабины, Ганнибал махнул нам рукой в знак приветствия, озадаченно осмотрелся по сторонам, и, остановив взгляд на одной из огромных поганок(на той самой, которую пророк щекотал давече аки шаловливую девку), и спросил Иону:

--Эта моя?

Иона кивнул в ответ.

--Я ее повалю экскаватором, а ты допилишь надломленный ствол..после того, как со своею разберешься...

Небесная Канцелярия 28

НЕБЕСНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ(лирическое отступление для главы 28)

Пока мы допиливали грибы, я пассивно наблюдал за трансформацией нашего общего с Мишкой и Жириком сознания, в связи с проглоченным куском поганки Ионы.

Конечно, море информации о жизни пророка обрушилось на нас в тот момент: память прошлых жизней, воспоминания о нас самих и наших деяниях. Но, вся эта информация, была путанным образом нахлобучена на ментальный алгоритм Ионы. Получилось, что хоть мы и получили доступ к ней, у нас в голове напрочь съехали временные рамки различных событий. С другой стороны, так ведь гораздо интереснее: сумбурная, на первый взгляд инфа, была разбросана хаотично по времени, но не по смыслу. Таким образом, мы смогли обьять "общую картину" былого, не обременяя себя необходимостью соблюдать временные рамки, и быть аккуратными с терминами, языками и именами.

Получилась такая "общая картинка":

"Великий вождь племени асов - Фрига, иногда называемый Одином, повел свой народ из Индии на северо-запад, туда, где древние укры начали копать Черное море. "Помочь братве надобно - море лопатить, не колодец строить, лишние рабочие руки не помешают."

На промежуточной стоянке, Один решил основать город. Назвал его Асгардом, но впоследствии, на иных языках, он стал звучать как Ашхабад. Там же, Один задумался:"А на кой нам море, разве мы мореходы, пущай хохлам финикийцы какие- нибудь помогают." С отказом от одной цели путешествия, другая не объявилась. Вдруг видит, по пустыне, с караваном китайцы бредут, к волжским булгарам путь держат.

Спросил у китайцев Один:"Куда идти моему народу, посоветуете?

--На то ответить сможешь лишь ты сам,-- ответили китаезы,--если своих мозгов не хватает, то обменяй у матушки- природы какой-нибудь свой орган за дополнительный шмат умища.

Пригвоздил тогда Один себя копьем к старому саксаулу, решил принести в жертву всего себя, ибо жадность была ему не чужда. Висит- ждет, пока мозгов прибавится.

И дернул его черт повиснуть прямо посреди Великого шелкового пути. Вот и мучился - пытался сосредоточиться, расслабиться, помедитировать...да хоть что- нибудь, но мимо шастающие бродяги его все время отвлекали.

Подошел как-то грек курчавый к Одину, и говорит ему:

--Видал я подобную художественную инсталяцию на Колхиде...там титан Прометей к скале прикован.

--За что?,-- поинтересовался Один.

--Шибко умным был.-- последовал ответ.

Приходили и евреи, сообщили, что распяли подобным образом лжемиссию, и также обвинили в плагиате.

--За что распяли?-- спросил их Один.

--За то, что решил, что самый умный.-- последовал ответ.

И много раз страдальца уличали в подражании.

Наконец, девять дней и ночей спустя, снова мимо прошли китайцы, и поинтересовались:

--Ну что? Ума прибавилось?

--Да,-- ответил Один,-- понял я, что во многой мудрости много печали.

--Хорошо,-- удовлетворенно кивнули китайцы,-- а не жарко ли тебе, добрый молодец? Можем твой саксаул в кадку пересадить, и перевезти на берег великой реки в Индии, но взамен просим один твой красивый голубой глаз.

Один дал согласие. Китайцы вырвали глаз у Одина, пересадили саксаул на берег Ганга, отчего дерево эволюционировало в фикус, впоследствии именовавшийся деревом Ботхи.

--А сейчас? Прибавилось ли у тебя умища?-- лукаво спросили китайцы.

--Да,-- ответил Один,--я понял сразу несколько вещей: 1) китайцам нельзя верить, ибо пересадили мое дерево в не менее жаркое место; 2) Давече страдал я от сухости и жажды, а ныне воды и влажности в достатке, но мучают оводы да слепни, ибо за все надо платить; 3) мудрость моя накапливается такими малыми крохами, что прежде чем окончательно поумнею, раздам всего себя на органы...

Сказал, и потерял сознание от переизбытка эмоций.

Очнулся Один уже на кушетке под соломенным навесом, а рядом миллионы людей рыли какой-то котлован. Он решил, что его отнесли на Украину, где море сейчас копают, но скоро разглядел, что работники то все раскосые.

--Шо хохлы прищурились, али не бачили человека, претерпевающего муки за постижение загадок вселенной?

--Мы не хохлы,-- ответили нехохлы-- мы хитрые китайцы, перетащившие тебя к себе, где роем сейчас великий канал между Хуанхе и Янзцы.

И понял тогда Один: сколько бы он уму- разуму не набирался, китайцев- сильных коллективным интеллектом ему не переплюнуть. Тогда- то его и осенило: чем копить знания в собственном, не очень вместительном котелке, не лучше было бы распределить таковые в верной команде? Для пущего эффекта, необходимо разделение обязанностей.

Себе он выбрал слово устное, и стал пестовать его со всем рвением. Нашел также годного каллиграфа, который мог бы запечатлевать сказанное им. Впоследствии, Один попросил его расширить свои способности, и научиться рисовать, но не крючки и закорючки, а что угодно.

Позже, понял Один, что слово устное - подобно музыке, но семена мудрости, изреченные через "слово", падают больше в разум слушателя, а не в душу, но если отразить слово изреченное в мелодии звуков, то так и до душ добраться легче. Нашел тогда один и хорошего музыканта.

Пожив некоторое время в Китае, наш герой заметил, что порою, прежде чем мысль долетит до ума человеческого, устно ли, музыкально, графически..да пофиг...его рискуют побить. Пришлось искать и военноначальника в команду.

И все ничего: команда сработалась, и стала со временем весьма эффективной. С накопленными знаниями менялись и цели - забыл предводитель отряда, что некогда вел хрен знает куда своих асов, ну да шут с ними, справятся и без него. Одна проблема, между тем, не решилась: тренируя навыки по вышеозначенным профилям, Один заметил, что подобными вещами больше почти никто не занимается, и его отряд становился очень далек от чаяний простого люда.

"Необходим пятый",-- подумал тогда Один:"Простой мужик, который бы понимал и нас, и их, и был бы связующим звеном его отряда с прочим обществом".

Нашел и такого. Китайцы и это подсмотрели и скопировали. Из-за трудностей перевода, концепция о "команде из пяти членов, способной доносить до широких масс любую мысль, и укоренять ее в душах", трансформировалась в учение об энергии Ци, и ее пяти составных элементах."

*********

Только Иона допилил ствол своей поганки до сердцевины, его окатил фонтан желтоватой жидкости, заставив пророка крепко выругаться.

--Это еще что за гной?-- поинтересовался я.

--Ликвор,-- ответил Иона,--его выкачивают из красных терпил, накапливают в спец.хабах, а потом гонят по трубопроводу, под кодовым названием "Северный поток 3" сюда. Ликвор - спиномозговая жидкость, необходимая для снабжения кислородом и строительным белком активных отделов пирамид, для их роста и правильного функционирования.

--То есть поганки здесь навроде мозгов?-- спросил Мишка.

--В какой-то мере,-- согласился пророк,--но самостоятельным сознанием не обладают, функционируют как кластеры для аккомуляции ин-фы, и генерации нейроэнергии. В стволовых клетках поганок заложен ментальный алгоритм порока, который и служит импульсом для генерации энергии. Согласно специфике законов природы этих мест, нейроэнергия здесь заменяет электричесво. Тут, хоть все иначе, нежели на Земле, но создано по ее извращенному подобию. Моя бензопила, на самом деле работает на обогащенном ликворе, патроны маузера Маслоу, заместо пороха начинены субстанцией ликвор 80, экскаватор работает на 95-ти октановом ликворе...

--Накладное топливо.-- прикинул Мишка.

--Именно так, поэтому экскаватор только один, маузер такого типа почти уникален, а бензопила - девайс моего изобретения, припасенный в укромном месте до наступления лихих времен.

--Как удалось заправить ХЗ64 в кругу " одиночества"?-- спросил я,, обратившись к Ганнибалу,--Северный поток 3 пробили что ли?

--Дали помог.-- ответил тот.

Мы все вопросительно уставились на Сальвадора.

--Я ж гений!-- пожал плечами Дали,-- прогнал через модифицированный самогонный аппарат выжимку из сетевых лемингов; отделил кровь, мочу, говно и лимфу от ликвора(благо вес у них разный); охладил через змеевик, опущенный в "леденящее одиночество", и, вуаля(!)...делов то!

--И много лемингов ушло?

--Это был геноцид,-- похвастался Дали,--ну что, господа хорошие, полезен ли я вам?

--Видишь, как хорошо быть гуманным,--сказал мне Михаил,-- не стали мы расстреливать из пулемета всю колонию леммингов - сумели ХЗ64 заправить.

--Да,-- неохотно согласился я,-- ты у меня занозой в мозгах сидишь, навроде охлаждающего змеевика.

--Приветствую вас джентельмены,-- послышался голос у нас за спиной.

Мы все машинально повернулись к источнику голоса. Перед нами стоял древний старичок в грязной серой хламиде, опиравшийся на потрепанный посох. (И как мы не смогли заметить его приближения?)

--Сотона Григорьевич Ацкий,-- представился Сатана.

Иона вырубил бензопилу, я, поудобнее перехватил маузер, Ганнибал облизнул губы, Дали навострил торчащие кверху кончики усов...

******

--Опусти маузер, Валера.-- попросил меня Иона,-- видишь, он один, одет со слепящей глаз скромностью, тело для встречи подобрал а-ля "само смирение", значит пришел к нам ништяки предлагать...

--Ууу,--замычал Ганнибал, и вышел на пятачок, аккурат посередине между всеми участниками встречи,--Стоп, господа! Прежде чем польются медовые речи, мне необходимо спилить свою поганку, а потом можно и поговорить...

--Мне это не по душе,--улыбнулся Сатана,--но если сей акт вандализма повысит Ваше настроение и сделает чуточку дипломатичнее, то не стану возражать...

--Вот и замечательно,-- буркнул Ганнибал, и взял у Ионы бензопилу,--когда приходится иметь дело с цыганами, то всегда хочется завести "Дружбу".

С этими словами, генерал дернул пусковой шнур бензопилы, и направился к своей поганке.

Через полчаса и с пирамидой Ганнибала было покончено. Все это время, Сотона Григорьевич внимательно нас всех разглядывал, ухмылялся в бороду, и вертел установленный на навершии его посоха кубик-рубик в виде перевернутой пирамиды.

Готово,--наконец заявил Ганнибал, отбрасывая в сторону "Дружбу", и стряхивая с себя брызги спиномозговой жидкости,-- можешь начинать искушать.

--Давайте, для начала, перенесемся в более располагающую для беседы обстановку,-- предложил Сатана, и еще раз повернул кубик- рубик, после чего тот замерцал темно-фиолетовым свечением, и через минуту к нам примчался.. ковер-самолет.

--Турбонадув, девяносто миль в час, последняя модель,--довольно прокомментировал Григорьич,-- пожалуйте на борт гости дорогие.

Мы взошли на ковер-самолет. Я с интересом рассмотрел его поверхность: с виду шерстяной ковер, в центре, в окружении мудреных и непонятных узоров, была соткана стайка розовых мопсов в натуральную величину, а в углу виднелся герб Антигравитационного центра...

--Как мопсы помогают летать?-- поинтересовался я у Сатаны.

--Табун псин, прогоняется через местный андронный коллайдер, отчего собаки розовеют,-- ответил Ацкий,--но то лишь побочный эффект...кванты нейроэнергии, разгоняемые в коллайдере, нейроэлектрифицируют их шерстку, отчего она обретает антигравитационный заряд. Затем мы стрижем мопсов наголо, прядем нити, и ткем из них ковры.

--Ок,-- кивнул Мишка,-- в воздух поднимемся, а что заставляет ковер двигаться вперед и маневрировать?

--Разработка свежая, перспективная, но сырая,-- объяснил Ацкий,-- потому.. .веслами грести будем господа-хорошие, веслами, чур я за рулевого...

Сатана нагнулся, и вытянул из под нижней части ковра пять обыкновенных деревянных весел, и раздал их нам, одно оставив для себя.

--Бохрома по кромке ковра, изготовлена из вибрис любимых в свое время котиков - они аккомулировали в себе изрядное количество любви и ласки, эманации которых, в местной атмосфере, входят в конфликт с местной, пресыщенной похуизмом средой, и возникает эффект загустения воздуха вокруг ковра, который и можно загребать веслами. Ну что, гребцы, вжарили на раз-два?

Мы поплыли над просторами Ада, медленно набирая высоту.

Пока гребли, Сатана начал нас обрабатывать:

--Прежде чем я стану предлагать вам всяко-разно интересное, позвольте мне пояснить, от чего, как вы можете подумать, вам нужно будет отказаться...

Сотона Григорьевич повернул несколько раз кубик- рубик, и перед нами возникло голографическое видение:

"Я, пишу очередную картину, потом отношу ее на выставку: зрители кривятся, критики свирепствуют - это полный крах. Но, появляется Карл Лагерфельд, добавляет на рекламном постере моей выставки свое имя, и ситуация кардинальным образом меняется - зрители в восторге, критики велеречивы и рассыпаются в комплементах. После, Лагерфельд посещает трущобы Бронкса, разыскивает там шайку черных подростков, одетых в дранье, доставшееся в наследство от старших братьев, которые речетативят какой-то невнятный бред на английском себе под нос. Редкие, проходящие мимо " приличные люди", неодобрительно косятся в их сторону...даже слышны их мысли:"штаны, упавшие до яиц, идиотские тексты, разве можно придумать что- то более безвкусное?". Но, Лагерфельд берет банду под свое крыло, дарит дезодорант, свое имя и большие связи в мире искусства. И, вуаля(!), в следующем видении подростки уже успешные репперы, их дурацкие тряпки - фундамент нового стиля, служащий визитной карточкой могущественной субкультуры, а идиотские тексты вызывают восхищение, а "приличные люди", шпарят на работу в свои офисы с наушниками в ушах, из которых гремит пахабный, плохо рифмованный, но уже модный реп. Лицо Лагерфельда медленно оплывает, и остается лишь ухмыляющаяся рожа Сатаны."

Видение испаряется.

--И что?-- спросил Иона.

--Ваши видимые достижения на Земле - дело моих рук,-- ответил Григорьич,-- воистину Вашим подлинным успехом является лишь ваша способность к созиданию и разрушению, но оценит ли их мир смертных без меня? Допустим, вы не тщеславны, и общественного признания не ищите, в таком случае зачем вам вообще зритель, благоволение которого лишь в моих руках?

--Незачем,-- согласился я.

--Но отчего же тогда не прекращаешь творить?

--Сперва толкни свою версию.-- попросил Сатану Ганнибал.

--Охотно,-- кивнул Ацкий,-- жизнь креативного человека насыщенна. Посудите сами. Возьмем простого гражданина Земли: он живет потихоньку, растит детей, строит карьеру, воплощает понемногу свои жизненные планы по примитивному алгоритму - найти годную самку для продолжения рода, обойти на карьерных виражах коллег, для повышения выживаемости семьи..простые планы претворяет в жизнь, а о свершении более сложных лишь мечтает. Мало у кого доходят руки до их реализации, а потому, годами в их сознании висят в виде мечты невоплощенные " большие планы". Креативный же человек, реализует большой план, если не физически, то ментально(написал картину, сотворил симфонию, начертил план Кремля..), после чего, его сознание освобождается для реализации следующих задач. В итоге, пока простой смертный пребывает в мечтах о " высших свершениях" долгие десятилетия, а подчас всю жизнь, креативщик за этот же промежуток времени реализует один за другим. А что в конце пути? Простой зритель попадает в Ад(ибо более нахер никому не нужен), на правах красного терпилы, а то и сетевого лемминга, ибо реализовал за свою очередную жизнь то же самое, что сделал сотню реинкарнаций тому назад в каменном веке, не более того. А человек с живым воображением, независимо от степени успешности при жизни, создал достойный багаж из образов, концепций, впечатлений....и такой человек, доказавший, что является чем- то большим, нежели расходным материалом, интересен и Аду, и Раю...

******

Мы поднялись над облаками, и увидели парящий в воздухе огромный город.

--Это Пандемониум - столица Ада,-- с гордостью заявил Ацкий,-- город опоясывает пятидесятикиллометровый нейронный коллайдер, по которому мчатся мопсы. Когда какая-то их стайка розовеет, черти-лаборанты вытаскивают их из коллайдера, бреют, и отправляют сырье на ткание антигравитационно полотна. Вес города соответствует накопленной мощи полотна, как только полотна производится больше, к городу добавляется соответсвующий по массе блок, и так Пандемониум растет. Надо заметить, что вся эта технология весьма трудо и энергозатратна, поэтому и возникла необходимость выведения розовых мопсов...чтобы рождались без нужды их прогонки по коллайдеру. Для этого и была создана лаборатория по выведению этих зверюшек при Антигравитационном центре, должность заведующего которой, вчера выменял у меня( под личиной Лагерфельда) Валера. Так что, мой глубокоуважаемый художник...на тебя здесь возложены обязательства и большая ответственность.

Я присмотрелся к городу получше: все здания были построены, похоже, из титанового сплава, и каждое в отдельности поражало воображение своею красотою и вычурностью. Присутствовала здесь и неоготика с некоторым влиянием стиля Гауди, и классика, и даже рокккокко., и наиболее высокие строения находились в центре. Все постройки соединялись между собой металическими тоннелями, которые, по всей видимости также играли роль ребер жесткости.

--Мдаа,-- восхищенно мдакнул я,-- на архитектурный выпендреж деньжищ ушло много больше, нежели на мопсов, и возню, связанную с ними...

--Так и есть,-- согласился Сатана,--здесь проживает адская элита..на постоянной основе, то есть реинкарнируются они тут же...но если вы веками живете на одном и том же месте, то у вас возникнет желание благоустроить его так, чтобы не заскучать за вечность.

--И каково оно - главное средство от скуки?-- поинтересовался Иона.

--Универсального не нашли,-- ответил Ацкий,--но, по крайней мере, смогли сделать так, чтобы всегда хотелось сюда вернуться... Без коммандировок на Землю, или еще какой другой мир, обойтись не получается. Когда-то, наши засланцы на Землю совершали свои рейды по необходимости: интеллектуальные ресурсы, материальные, рабы..и все в таком духе, но с тех пор, кхм, как мы малость разжирели и стали вполне самодостаточными, мы путешествуем в первую очередь ради развлечения, оставив меркантильные цели на втором плане. Но, без "экскурсий", и в таком славном месте можно повеситься со скуки. Главное, мы смогли создать место, куда хочется вернуться, таким образом, воссоздав здесь концепцию любви к родному краю. Она же(любовь), зиждется на созерцании красоты Пандемониума, поэтому в местной архитектурной вычурности заложен свой глубокий смысл. А любовь к городу, основана на его красоте, а красота, в свою очередь, на гармонических рядах в мире звуков, и золотом сечении в геометрических измерениях. Наши ученые, уже веками пытаются найти математические связи между гармоникой звука и золотым сечением. Для этого, уже третье столетие к ряду, в должности зав.кафедры "математической гармонии" у нас труждается великий Эйлер, и адская куча именитых его коллег.

--И как?-- спросил я,-- каковы подвижки в этом деле?

--Пока без фундаментальных открытий,-- тяжко вздохнув, промолвил Сатана,-- нам не хватает интуитивной составляющей в процессе исследований. Для этого мне и нужна ваша команда: связка Валера-Весмерхилл(музыкант из вашего отряда, который запропастился незнамо где), та самая, которая осуществляет связь между гармоникой и золотым сечением уже тысячелетия на практике...без всяких формул, на гольной интуиции. В вас заложена " божья искра", которую чертям понять пока не дано.

Я прислушался, и услышал медляк из " Металлики", который, по мере движения плавно трансформировался в "полет валькирии" Вагнера...пролетая над садом, красивее которого я в жизни не видал, Вагнер сменился "Лунной сонатой" Бетховена".

--Залихватски "танец с саблями" лабают на бандурах,-- заметил в момент звучания " лунной сонаты" Мишка.

До меня тогда дошло, что слышим мы все разное.

--А я вообще ни хрена не слышу,-- сообщил Жириновский.

******

Мы догребли до центра Пандемониума, и стали снижаться на площадь перед дворцом Сатаны.

Господи! Что это за смешение стилей! В этом здании присутствовало все: античная колонада по всему нижнему периметру круглого здания, с капителями дорического ордера; второй этаж чуть уже, с балконистым выступом из первого...заместо баллюстрад, статуэтки ангелов и святых( здесь они отдувались за горгулий); у второго этажа также колонннада по всей окружности...в ионическом стиле; следующий этаж- очередной уступ-балкон, и колонада в коринфском ключе; далее, Гаудистая неоготика на манер "Сакрада фамилия", устремляющая ввысь жуткое количество крученых по всякому конусов различной высоты, увенчанных высоченными шпилями, украшенными рострами. И все это смотрелось монументально, и в то же время аляписто-всех цветов радуги, с преобдаданием темных металлоглянцевых тонов.

--Башен у дворца ровно 666,-- похвастался Ацкий, сходя на придворцовую площадь с ковра-самолета,--а сейчас, гости дорогие, разрешите откланяться...мне нужно, ммм, переодеться..мои подручные - Астарот и Вельзевул, не дадут вам заскучать.

Сатана удалился, а к нам вышли вышеозначенные демоны: трехметровые голые жлобы в крокодиловых сапогах.

Астарот, пригласил нас жестом следовать за ним во дворец. Вельзевул шел позади.

--Стоило сражаться с цыганами так эпично, чтобы затем добровольно проследовать в логово супостата?-- спросил у нас Сальвадор Дали,-- я все молчал, по своей природной безбашенности, но ведь для местных я навроде отступника, моя участь может быть незавидной...

--Ты с нами,--сказал ему Ганнибал,-- а значит, плоды нашего феерического распиздяйства пожинать будем вместе...но не переживай так уж сильно, мы здесь нужны живыми, за наши алогичные действия нас до сих пор и терпят...

Я поинтересовался у Вельзевула, шедшего позади меня:

--Слышь, демонюка, тебе с нами вежливым приказали быть, али как?

--Да я сама доброта,-- улыбнулся в 64 зуба архичерт.

--А если я тебе ногу отрежу серпом?

--Другая отрастет,-- пожал плечами демон, всем своим видом великолепно скрывая эффект моей провокации.

--А не обретаются ли поблизости братья Карамазовы?-- спросил я первое, что пришло на ум.

--Не далее как вчера, поспешили откланятся по делам-с, в Урюпинск.--осклабился Вельзевул.

И снова, я ни хрена не понял, читал он Достоевского, или нет.

--А почему ангелы вместо горгулий на баллюстрадах?

--Троллинг ушедших в небытие эпох-- ответил черт.

Мы долго бродили кругами по бесконечным корридорам, стены которых были увешаны фламандскими досками, из которых я узнал несколько своих(спасибо съеденному куску поганки Ионы, память прошлых жизней возвращалась), и наконец, вошли в тронный зал: размером с крупную площадь Ленина российского города-миллионника, по бокам стрельчатые арки арабского лукообразного закругления, в несколько ярусов вверх, каждый раз мельче, мельче. В конце зала, гигантский трон из золоченых черепов красных терпил, а на нем восседал в новом обличии( переоделся таки блин) Дьявол.

На сей раз он был розовокож, аки ошпаренный кипятком еще живой молочный поросенок, шести метров ростом, с кручеными ветвистыми рогами и наманикюренными когтями. Седая борода, от прежнего облика, осталась...только подросла на пару метров, на зависть Льву Николаевичу.

--Добро пожаловать господа, в мою скромную обитель,-- громыхнул басом Сатана, и тут же улыбнулся до острых волосатых ушей.

--Модный прикид, уважаемый анфитрион,-- заметил Ганнибал,-- не означает ли он, что далее разговор пойдет с позиции силы?

--Ну зачем же?,-- обиделся Ацкий,--разве я силой от вас чего-то сумел добиться в прошлые встречи?

--Я просто проверить твою память решил,-- ответил полководец,-- ну, рассказывай, как космические корабли бороздят просторы большого театра..., коврижки предлагай.

--Охотно,-- кивнул Сотона Григорьич,-- коврижки закончились правда, у нас перебои с поставками из Тулы, но есть казинаки с чаем...

Несколько чертей, в белых накрахмаленных манижках на голых торсах, засуетились, вынесли круглый стол короля Артура, притаранили чаю со сладостями. Мы расселись, и набросились на угощение.

--Вопрос,-- подал голос Сатана, наблюдая за нашим десертным пиршеством,-- вы вообще себя умными считаете?

--Неа,-- ответил с полным ртом Дали,-- гениям мозги нахрен не сдались.

--И я того же мнения,--согласился Григорьич,--позвольте мне толкнуть свою теорию на этот счет: "Одним из главных свойств живого разума, является полуинстинктивный поиск связей и закономерностей между наблюдаемыми явлениями в процессе жизни. Например: получил ребенок подзатыльник от родителя, за то что печеньку спер - связь первого порядка; побил в школьном классе всех конкурентов, стал лидером, и увидел, что все девченки печеньки из дому несут только ему- связь второго порядка...и так далее, все сложнее и сложнее. Способность находить причинно-следственные связи, порой, зовут умом, и тем он сильнее, чем более высокого уровня связи обнаруживает. Из вас врядли получатся Эйнштейны и Эйлеры, правда Иона, к примеру, как-то раз родился Ньютоном, но не суть, уж коли мозгами своими часто пренебрегаете. Мощный ум, способен одолеть закономерности высокого порядка, так сказать, развивается ввысь...вы же, растите свои мозги вширь."

--Он нас тупыми жиртрестами назвал?-- спросил меня мыслеречью Жирик.

--Не так господа,-- учуяв мысль Вольфыча, сказал Ацкий,--рост мощи чистого разума, в заданных мною координатах, осуществляется по вертикали, но есть еще одно интересное свойство ума, которым наделены далеко не все, это креативность. Вы, возможно, и не достигли высокой ступени башковитости, но из доступных вашему уровню причинно-следственных связей, вы способны конструировать новые. На этой стезе, у вашей команды есть много достижений, и я хочу иметь мгновенный доступ к новым, которые вы сгенерируете в будущем... Мгновенный, всмысле много опережающий Небесную Канцелярию. Итак, господа, что вы хотите за то, чтобы на ваших творениях, фигурально выражаясь, красовался лейбл модного дома, имя которому Ад?

*******

--Я бы, конечно, сперва хотел посовещаться с товарищами,-- взял слово Иона,--но, думаю, они не станут возражать, если я за нас всех попрошу ВСЕ.

Дьявол подавился казинаком, откашлялся, так что стены от эха сотряслись, и переспросил:

--В каком смысле ВСЕ?

--В прямом,-- пожав плечами, ответил пророк,--хочу безлимитный доступ ко всему, чем ты владеешь...не на правах собственников, а, кхм, на правах привилегированных пользователей.

Я, было, хотел возразить Ионе, но подумал, и решил:"ВСЕ - это не мало, вряд ли смог бы я попросить больше., вопрос в том, что ВСЕ - это вообще сколько?"

После этой мысли, у меня перед глазами все поплыло, видимо, Ацкий что-то подлил в чай.

Я видел, как Сотона Григорьич обсуждает что-то с Ионой, Дали, Ганнибалом, но не мог понять что: мозг мой переставлял местами произвольным образом буквы в словах, и на выходе получалась полная билллибирдень.

Так происходило какое-то время, и, наконец, дурман отступил, а Сатана обратился ко мне:

--Прошу прощения за игры с вашим сознанием, но я - не я буду, если не использую старый добрый трюк " разделяй и влавствуй". Пока я говорю с тобой, остальные ничего не могут понять под воздействием чая так же, как ты ни черта не соображал минуту назад. Таким образом, я вхожу в торги с каждым персонально, а поделитесь ли вы потом моими предложениями между собой, это уж ваше дело. То есть, внесут ли мои манипуляции зерно раздора в ваш коллектив - непонятно, но попытаться все же нужно. Итак, мое персональное предложение тебе:"Ты - Валера, получишь блага, запрошенные Ионой для вас всех, но помимо этого, хочу предложить тебе нечто особенное. Не так давно, в кругу красных терпил, ты трахнул свою былую зазнобу - Наташку, так сказать гештальт закрыл, и теперь твоя душенька спокойна. Я ее еще малость побудоражу. Есть у меня на примете экспериментальный мирок. Там царит дремучее средневековье, но души с Земли, Небесная Канцелярия и Ад, вселили в генномодифицированные тела, а-ля гномов, орков, эльфов, и прочей сказочной лабудени. В том фэнтези-мире мы проводим опыты по новым схемам выработки эндорфинов, поэтому мир тот, для землянина - вожделенная сказка. Я могу переселить ментальный алгоритм Наташки из тела красной терпилы, в тело прекрасной эльфийки, с четвертым размером груди. Она не будет помнить о прошлых жизнях, а твоя мыслительная матрица будет перенесена на ту же планету в тело этакого мачо-героя, со всеми воспоминаниями, благодаря которым, ты по всем статьям там прослывешь альфа-самцом, и сможешь, коли пожелаешь, завести отношения с Наташкой вновь."

И только тогда я понял, что мой гештальт не закрыт полностью, и заманчивее этого предложения трудно сыскать. Ну Григорьич, ну архибес, умыл таки!

--А остальные?

--Я их тоже заинтересовал тем миром, но за иные "коврижки",-- объяснил Сатана,--мне выгодно, чтобы ваша команда была в сборе. Кроме того, ваш музыкант еще не найден, но имеются непроверенные сведения, что он обретается в той же сказке, куда я намереваюсь вас всех послать...

*****

Вскоре после моего диалога "тет а тет" с Сатаной фуршет закончился, и мы разбрелись по Пандемониуму кто- куда, с целью выбрать полезные девайсы из кучи всякой всячины, напитаться информацией, просто пошляться, в общем, сделать вид, что душу продаем не за дешево. Иона с Сальвадором Дали ушли в местную пинакотеку, а я с Ганнибалом отправился в корпус "телепортаций ментальных матриц".

--Меня вот что заботит,--сообщил я генералу, пока шли,-- возможно ли будет перед телепортацией отделить мой ментальный алгоритм от Мишки, и от Жириновского?

--Полагаю, что да,-- ответил Ганнибал,--к тому же, нам необходимо разделиться, к примеру: Мишку телепортируем на Землю, как он и мечтал; тебя, меня, Иону на "Чупакабру"- так, оказывается, называется тот фэнтези-мирок, о котором вещал Ацкий; а Жириновского оставим в твоем теле здесь, в Пандемониуме(свой агент в Аду не помешает); Сальвадора Дали, хорошо бы отправить на космическом корабле к Чупакабре с солидным оружейным арсеналом, запасными телами для нас, и всей необходимой аппаратурой для переноса ментальных матриц.

--А Мишку на Землю, только потому что он маму хочет увидеть?-- удивился я.

--А для тебя этого мало, сволочь ты бесчувственная?--встрял Михаил.

--Отставить ссоры!-- строго гаркнул на нас Ганнибал,-- мама - причина весомая, кроме того, кто- то из нашей команды должен осуществлять связь с Землей и представителями Небесной Канцелярии на ней...помимо этого, проект "кома", и путешествия Дементьева по подсознаниям коматозников, видятся мне перспективными, все эти путешествия нужно законспектировать, проанализировать..они могут пригодиться в будущем. Есть еще одна причина, по которой Михаил должен быть на Земле, но о ней позже...

--Когда же?-- с нетерпением спросил Михаил.

--Когда убедимся, что нас не подслушивают.

-- А как это сделать?

--Никак.

--Почему?

--Потому что нас подслушивают.--сухо отрезал Ганнибал,-- задачи ставлю по мере размышлениий, прямо сейчас ее корректирую, и в данную секунду она звучит так: "Необходимо понять, как именно нас подслушивают, чтобы пресечь сие безобразие...

--А если не выйдет?

--Обязательно получится.

--Откуда такая уверенность?

--Интуиция, друг мой. Есть одна мысль, озвучить которую не могу во избежании утечки инфы.

--А я и забыл, какой ты зануда,-- выдохнул я.

--Мое занудство - необходимый винтик для работы инстинкта самосохранения нашей безбашенной команды, скажу больше, я - и есть ваш инстинкт самосохранения в ряде ситуаций, хочешь продлить свое существование во времени, слушайся меня, разве не такова истинная причина существования вояк?

--А мы на войне?

--Всегда. Мы, вроде договорились с Сатаной сливать ему инфу о наших дальнейших приключениях, но мы слукавим, как слукавил он.

--А он слукавил?

--А разве случалось иначе? Посуди сам: он позволил нам унести из Ада все, что сможем унести, необходимое для наших нужд. Сейчас понаберем различных занятных штуковин, о действии которых нас проконсультируют местные бесы. Стал бы ты на их месте объяснять нам о здешних девайсах все? Разумеется нет, смею подозревать, что в каждом из них будет то или иное следящее или фиксирующее о нас инфу устройство.

--Ладно,-- устал спорить я,-- что делать то будем?

--Возвращаемся во дворец Дьявола.

-- На кой?

--Ты есть хочешь?, -- остановившись на мгновение, спросил меня Ганнибал.

--Нет.

--А придется.

Мы вернулись во дворец, и попросили тамошнего слугу проводить нас в " костюмерную" Сатаны.

--Желаете осмотреть лучшие образчики местой моды из гардероба Хозяина?-- поинтересовался бес-привратник.

--Нет,-- ответил Ганнибал,-- желаем посмотреть тела, в которые он любит вселяться.

В сомнениях потоптавшись на месте, бес все же проводил нас в просторный зал, отделанный янтарем и малахитом. Он был длинный, с многочисленными нишами по всему его периметру. В этих нишах стояли тела.

-- Боже, да их тут штук двести!

Мы долго брели вдоль вереницы сатанинских аватаров, не в силах захлопнуть рты: здесь были и классические обличия, как-то рогатые красномордые демоны со стреловидными хвостами; архангелы, кто из них Михаил, а кто Гавриил или Рафаил, в том разбираться не было охоты; увидали и огромного циклопа, и трехглавого змея-горыныча; Дональда Трампа; Иисуса Христа; Стива Бушеми; митрополита Кирилла; бакалейщицу Таньку...Эрнеста Хэмингуэя...

--Согласно законам этого мира, и особенностям наших вкусовых рецепторов, чтобы познать Дьявола, необходимо его сожрать,-- объявил Ганнибал,-- тогда мы поймем многое, но главное, на данный момент - методы его слежки за нами и пути их пресечения. Выбирай тушку для дегустации!

--А я бы всех попробовал,--заявил Жирик.

--На это элементарно нет времени.-- заверил его Ганнибал.

--Тогда слопаем Хэмингуэя.-- высказался я.

--Почему именно его?-- поинтересовался генерал.

--У тебя интуиция оборонно-атакующего вектора, а у меня хрензнаеткакноработающего.-- пояснил я.

--Хорошо,--кивнул мне Ганнибал, и тут же обратился к бесу-привратнику,-- заверните нам пожалуйста воот этого, небритыша, с дробовиком на плече.

Бес, уже несколько секунд пытался захлопнуть пасть, отвалившуюся от изумления аккурат после слова " сожрать", а заслышав просьбу генерала, и вовсе сел на пол, и проскулил:

-- Мне, конечно, поручено Хозяином выдавать вам все, что вашей душеньке будет угодно по первому требованию..но, позвольте, подобного варварства даже черти не видали!

--Насколько я помню, мы залючили с твоим Хозяином следующее соглашение:"он пользуется плодами нашей деятельности, а мы его",--грубо пресек жалобную тираду беса генерал,--ты сам заметил уже, что Ад не видал столь вопиющего варварства..стало быть, мы уже сумели удивить вашу братию, следовательно мы достойно отрабатываем наши плюшки. Снимай Эрнеста с вешалки..живо!

Привратник угрюмо повиновался. Когда Хэмингуэй уже лежал на столе, Ганнибал попросил у меня серп, и потянулся им к мошонке писателя.

--Только не яйца изверги!-- внезапно завизжал Эрнест,-- живой я, живой, не губите!

-- Мы думали, что ты всего лишь писателеподобная плотская оболочка для ментальной матрицы Сатаны,-- поспешил оправдаться я,--что ж ты тут висел, коли живой?

--Да, живой,-- ответил Хэмингуэй,-- и вместе с тем аватар, одно другому не мешает..мне ли тебе это говорить, у тебя воон в башке, целая креативно-диструктивная группа быстрого реагирования уместилась....

--И что, болезный, все здешние аватары с самостоятельным сознанием?-- деловито осведомился генерал.

--Та неее, токма я один,-- вздохнул великий писатель,-- сие безобразие, навроде кары за самоубийство..

После этих слов, Хемингуэй тоскливо покосился на лежащий подле него дробовик.

--Мысли излагаешь странно для Великого,-- задумчиво проговорил Мишка, -- будто отпуск в Урюпинске провел только что.

--Мне любой слог подвластен,-- похвастался Эрнест,-- не то что тому графоману, который ваши приключения записывает.

-- Ладно, -- сказал генерал мне,-- что тебе сейчас интуиция подсказывает?

Я обратился к Хэмингуэю, поминая то немногое, что знал о нем:

--По ком звонит колокол?

--Аааа, это по ситуации,-- осклабился писатель,-- но, похоже, ты умеешь задавать правильные вопросы. Выражаясь фигурально, колокол нынче звонит по вам...

--К черту метафоры,-- зашипел я, выхватывая у генерала серп,-- говори буквально, куда колокол подевал?

--Буквально,-- хмыкнул Эрнест,-- в Пандемониуме есть только один настоящий колокол, в музее изобразительных искусств висит...

--Кем отлит, на кой?

--Отлит музыкантом из вашей команды в незапамятные времена, на кой - незнаю...

И тут то я вспомнил, что наш мастер звука - Весмерхилл, говорил мне однажды, что колокольный бой, один из самых сложных, состоящий из множества тональностей, причем человеческое ухо улавливает доминирование одного тона над другими, а разум выставляет совсем иные преоритеты. Весмерхилл, употребил много времени теории отливки колоколов, с целью создать идеальный звук, способный...а вот эту мысль додумывать пока опасно...

--Успокойся Эрнест,-- сказал я, похлопав по плечу писателя,-- жрать тебя мы не станем, слопаем лучше икроножную мышцу змея-горыныча...отужинаешь с нами? Приглашаю.

Хэмингуэй с облегчением кивнул.

-- Генерал,-- обратился я к Ганнибалу,-- позови пожалуйста Иону и Дали из пинакотеки сюда, и пущай приволокут висящий там колокол..он там один, не ошибутся, хм, чувствовали, куда следует идти.

Ганнибал ушел. Между тем, Мишка спросил меня мыслеречью:

--Ты что задумал?

--Все просто,-- ответил я,-- у нас соглашение с Сатаной о взаимопользовании, так?

--Так,-- такнул Мишка.

--Мы можем забрать из Ада, все что нам захочется...так?

--Угумс.

--А во власти Ацкого, предложить нам только то, что захочет он, скрыв наиболее лакомые девайсы от нашего внимания...так?

--К чему клонишь?

--Я, намеренно не додумываю мысль до конца, дабы предотвратить утечку инфы, но, похоже, есть способ взять у Сатаны действительно все что угодно, а не только то, что он согласен дать.

Через полчаса явились Дали, Иона и Ганнибал на электропогрузчике, груженом колоколом, уже успевшие проголодаться.

Мы подвязали колокол Весмерхилла к потолку гардероба Сатаны, используя, в числе прочего, мощь электропогрузчика, открыли все окна настежь, поставили под колоколом обеденный стол, привязали нижний конец веревки, верхний конец которой крепился к языку, к прикладу дробовика, заставили Хэмингуэя встать на стол, и ухватиться руками за ствол ружья.

--А теперь, писатель,-- обратился я к Эрнесту,-- сделай то, о чем ты писал, но что сам никогда не делал: звони! Звони, мать твою, так долго, сколько сил хватит.

Хемингуэй зазвонил. Раскаты колокольного боя сотрясли дворец Сатаны, и вибрирующий звук, стал медленно расползаться по всему Пандемониуму.

Черти кругом попадали, и держась за уши, забились в конвульсиях, будто всех их разом хватил эпилепсический удар.

--Вессмерхил создал звучание, которое способно паралллизовывать ментальные матрицы бесов,-- пояснил я своей команде,-- похоже, эта догадка оказалась верной друзья. Что ж, пора отведать Горыныча, а после, взять отсюда все что душа пожелает, и свалить на Чупакабру.

Хемингуэй, оказался крепким мужиком: звонил не переставая много часов к ряду. За это время, мы успели поужинать, тем самым получить понимание того, что полезного можно взять с собою в путешествие, и как нейтрализовать следящие устройства в ацких девайсах.

Подкрепившись, мы подобрали наиболее вместительный космолет, напичкали его всякой всячиной, сломали остальные космолеты, погрузили также на наш аппаратуру по телепортации душ на Чупакабру, решив заняться переселением в иные тела уже в открытом космосе, и отчалили под торжественные раскаты колокола Весмерхилла.

Когда уже поднялись на корабле на несколько метров вверх, мы увидели сквозь стекла(или, из чего они там сделаны?)иллюминаторов, возвышающийся недалеко от космодрома крест, на котором истекал кровью наш добрый куратор по Аду, агент Небесной канцелярии под прикрытием - старенький академик Андрей Сахаров.

Горестный ком подкатил к моему горлу: помпезное отбытие, было омрачено ответным ходом Ацкого...

Спустя пару часов после того, как мы покинули Адскую планету, Хэмингуэй окончательно выдохся и перестал звонить. Медленно слез со стола, устало рухнул в кресло, с величайшим трудом взял в онемевшие от нарпяжения и вибрации руки нож и вилку, и принялся жадно уминать мелко порубленные кусочки змея-горыныча, так любезно оставленные ему нами, ...в благодарность за труды праведные.

Небесная Канцелярия 29

Космический корабль, который мы позаимствовали у Сатаны, был расчитан на сотню членов экипажа. Плох он, или хорош, мы понять не могли, ибо ни черта не смыслили в такой технике, и сравнивать было не с чем. Разве что, он нам показался вместительнее тех, которые мы сломали на космодроме Пандемониума.

Пригодность взятых в спешке в дорогу девайсов, оценить также не представлялось никакой возможности по тем же причинам.

Одно мы сделали точно правильно: прихватили с собой беса, который разбирается во всех технических прибамбасах, включая космолет. С ним особенно повезло, потому как пленили мы немного-немало самого Леонарда Эйлера - принца математики, и, как оказалось впоследствии, просто отличного парня.

Леонард, заверил нас, что даже рад пленению, так как, технически, даже не является бесом.

"Я - просто человек науки, коему показалось в чертогах Небесной Канцелярии тесновато. Не в пространственном смысле этого слова, но в понимании творческого простора. Чиновники в НК, устраивали нешуточные комиссии, прежде чем выдать какой-либо грант на исследования; проверяли сырые задумки на предмет перспективности и рентабельности, все это, было связано с громоздкой бумажной волокитой, каковая просто гасила любую творческую искру. Другое дело - Ад. Креативь, что душеньке угодно, за обеспечением дело не стояло...никаких унизительных волокит. Дьявол рассудил просто: голова варит - это факт, так твори...твори, а позже разберемся, что обернулось баловством, а из чего получились годные идеи и девайсы."

Проблемы этического плана, Эйлера не волновали: "Я - ученый, а с какими целями будут употреблены мои мозги - дело второе".

Второе, но, как оказалось, не последнее, раз уж заскучавший и в Аду Леонард, чуть ли не по доброй воле взошел с нами на космолет.

Разница между нами и чертями, по его мнению, состояла прежде всего в том, что мы, хоть и хромые на обе ноги в моральном и этическом плане, все же не являлись чистой воды эгоистами, а следовательно, были теоретически способные работать во благо человечества.

Эйлер проверил работу всех устройств космолета, провел некоторые расчеты, и объявил нам, что до Чупакабры два года лету.

-- Отлично,-- ответил ему Ганнибал,-- телепортируем наши ментальные матрицы на эту планету, а ты и Дали подгоните космолет к Чупакабре когда сможете. Таким образом, глобальные задумки станем планировать через пару лет, когда оружие и прочие девайсы подвезете... Мишку, как и обговаривали ранее, телепортируем на Землю, в тело коматозника Дементьева, ибо не знаем ментальные координаты других тел. Там, Мишка свяжется с агентами НК, и выбьет себе отдельное тело.

-- Очень приятно очнуться в теле пятидесятилетнего коматозника,-- проворчал Михаил,-- как я в нем маме покажусь, да и смогу ли выйти из комы?

--Сможешь,-- заверил его я,-- он сам не выходит из этого состояния только потому, что не хочет. Тебе нужно лишь уломать его.

--Нужно,-- согласился Иона, -- потомучто через два года, Мишка должен найти способ телепортироваться на Чупакабру.

--А это еще зачем?-- удивился друг.

--Все просто,-- сказал Иона,-- ты и есть пятый элемент нашей команды, веками работавший с нами под разными именами, например в мире Антенория, когда я был Альмогластом, ты был Рием(см."ЖИЗНЬ ЛЖЕПРОРОКА"). Я не мог озвучить эту мысль в Аду, или даже оформить в голове, потому как Сатана не знает, что нашей команде необходим пятый член. Он, всегда полагал, что нас четверо, пускай и впредь так думает.

-- Почему я до сих пор не понял, несмотря на то что мне вернулись воспоминания предыдущих реинкарнаций, что я из вашей команды?-- удивился Мишка.

-- Потому как твоя роль важна, но неочевидна,-- пояснил Иона,-- ты - якорь нашего корабля...если желаешь - единственный нормальный вменяемый член отряда, олицетворяющий своим мышлением чаяния всего простого человечества. Ты нам нужен, чтобы нас не заносило на поворотах, так как понимание человеческих нужд без тебя, от нас то и дело ускользает.

--А Жириновского телепортируем обратно в Ад, в тело Хемингуэя,-- заявил Ганнибал,--свой представитель нам там не помешает.

--А можно меня в тело земного Жирика портануть?-- осведомился Жирик,-- глядишь достанет мощи, наконец, в презики избраться...

--Можно,-- чуть подумав, ответил генерал,--но какой нам с этого прок?

-- Сапоги в Индийском океане мочить. -- заявил Жирик.

--Нет,-- отрезал Ганнибал,-- бестолковое занятие.

Жириновский поник, и смирился.

--Если вы закончили с планами на телепортации,-- взял слово Эйлер,-- позвольте мне, господа хорошие, рассказать вам о Чупакабре:

"Планета эта, похожа на Землю, но тонкий мир ментальных и эмоциональных электромагнитных излучений, влияет на материальный, всилу особенности тамошних физических законов, много больше, нежели на Земле. Поэтому, там возможна практика, которую условно можно назвать магией.

Эволюция животного мира, там проходила с некоторым вмешательством людей из НК и Ада. Проще говоря, зверье там развивалось до поры своим путем, а людей туда завезли. Поместили в человеческие тела ментальные матрицы отживших на родине землян, без памяти предыдущих реинкарнаций, поэтому, весьма продвинутые мыслительные алгоритмы землян позволили развиться от каменного века до эпохи средневековья много быстрее, чем на Земле. На данный момент, там именно дремучее средневековье.

Люди, быстренько научились добывать и поддерживать огонь, заготавливать впрок копченое и соленое мясо, освоили матыжное земледелие и основы скотоводства, переселились из пещер в хижины, и, к тому времени, их популяция разрослась настолько, что стала делиться и осваивать новые регионы.

Одна группа ушла из родной равнины в горы...они- первые на Чупакабре, кто научился обрабатывать железо, поднаторели в этом, перешли к горячей ковке, сообразили водяную и ветряные мельницы, продумали механизмы, нагнетающие воздух в кузни, работающие от мельниц, и к ветрякам приладили лесопилку, тем самым ускорив процесс производства оружия, орудий труда, и стали непревзойденными мастерами своего мира. Позднее, эти мастеровитые людишки, малость эволюционировали: стали ниже, кряжистее, обрели очень густую растительность на телах( у них даже бабы с бородами), и стали именоваться гномами.

Популяция, закрепившаяся в изначальной равнине, изобрела плуг, существенно продвинув земледелие, научилась у гномов примитивной ковке, подсмотрели у них же способы строительства мельниц, но секреты лесопилки и другие продвинутые способы использования мельниц гномы удержали в тайне. Равнинные земледельцы стали зваться просто людьми.

Третья группа, вытесненная из-за перенаселенности равнины в леса на холмах, эволюционировала по своему: почти не занимаясь уже земледелием, они стали великолепными охотниками, менестрелями и высокомерными зазнайками, якобы хранившими культурное достояние всех разумных существ Чупакабры. По мне, так это это жлобливые гумманитарии, не более того. Они также, как и гномы, изменились физически, но на свой лад: стали тонкими, глазастыми, с заостренными ушами. Зовуться эльфами.

Четвертая группа ушла в степи, сломала мотыги о тамошнюю целину, и превратилась в истых скотоводов-кочевников. Они - первые, кто селекционировал тамошних пони, и вывел из них весьма крупных скакунов, а из прирученного волка, вывели не собаку, как равнинники, а еще более большого и лютого волка. Изменчивость в рамках эволюционного процесса не пощадила и их: степняки-кочевники покрупнели, позеленели, и нарекли себя орками. Они - самые интелектуально дремучие, из всех вышеописанных популяций. Такие вещи как плуг, ткацкий станок, или мельницы им нафиг оказались не нужны. Орки самые свирепые воины Чупакабры.

Грубо говоря, те, кто остались по середке, то бишь в изначальной равнине, только они и именуют себя людьми: не столь продвинутые технари, как гномы; не столь искушенные гумманитарии и лучники, как эльфы, но умеют и знают все, правда, все одинаково хреново.

Есть на Чупакабре и разумные формы истых аборигенов планеты, которые развились не из приматов, а...ммм, в общем сами увидите из кого. Существа эти, слабо изучены, и о их технологических и культурных достижениях сказать ничего не могу. Сами все увидите."

Небесная Канцелярия 30

Мне, Ганнибалу и Ионе, Сатана дал флэшки с координатами наших будущих тел. Эйлеру, оставалось только подключить наши тела к аппарату по телепортации душ, ввести с флэшек данные по местонахождению новых тел на Чупакабре, и нажать сотню другую клавиш на пульте управления машиной.

С Мишкой и Жириновским все обстояло несколько сложнее: необходимо было найти по Адской базе данных координаты тел Хемингуэя и Дементьева, и только потом переправить ментальные алгоритмы в них. Ну да ничего, гений математики обещал справиться.

Имелась некоторая вероятность подставы: Дьявол на то и носит свой громкий титул, что всегда с ним нужно держать ухо востро, а то, не ровен час, очнемся в старушечьих телах без рук и ног, где- нибудь в пыточных казематах Ада...

Мы рассудили, что Ацкому этого не нужно, ему гораздо интереснее, если мы проснемся после телепортации в цветущих, полностью устраивающих нас телах. Ведь мы должны быть эффективны.

По заверению Леонарда выходило, что три наших тела, находятся в сильно удаленных друг от друга точках планеты.

-- Вот и славно,-- ответил на это Ганнибал,--обживемся, адаптируемся, а после и воссоединимся.

--В целях конспирации, во избежании слежки и утечки инфы, место встречи назначать не станем, -- добавил Иона,-- с нами будет память всех наших прошлых жизней, найдемся уж как-нибудь. Наше первоначальное разделение повысит шансы на успех в поисках Вессмерхила. Один вопрос беспокоит: стоит ли по прибытии учинять диверсии в пунктах назначения...уничтожать свободные, ждущие телепортации в них души демонов тела, истреблять обслуживающий персонал? Вопрос злободневен, в свете нашего не слишком учтивого отбытия из Ада.

--Всех не истребите,-- объяснил Эйлер,-- пунктов приема душ много, но в каждом лежит небольшое количество тел, так что не заморачивайтесь, и не раздражайте лишний раз Ацкого, он и так, наверняка размышляет, а правильно ли поступил с вами.

--Резонное замечание,-- согласился Ганнибал,-- ну что ж, по коням?

Мы легли в капсулы телепортации, и Эйлер деловито приступил к делу.

"Ты узнаешь свою Наташку по заостренным ушам и четвертому размеру груди."-- вспомнились мне слова Сатаны. Это была последняя мысль, которая посетила мой разум перед тем, как я отключился.

*****************************************

Я открыл глаза, и осмотрелся по сторонам: сталактиты, висящие под сводом сырой пещеры, сталагмиты, мудреная аппаратура на основе гелевых технологий, совсем не похожая на земные технологии, улыбающийся карлик в парчовом цветастом балахоне, ночной горшок, кубик-рубик...стоп(!), карлик?

--Привет чувак! Как жизнь?

--Фартыскыбылт нуарката толд баларыг.-- последовало ответное радушное приветствие.

--Блять! Я то думал, что мне в мозги загрузят знание местного наречия.. не тут то было! Ладно, чувак, зеркало у тебя есть? Посмотреть бы, такой ли я красавец, как обещано.

Я показал карлику жестами, что желаю взглянуть на свою морду лица. Как ни странно, он меня понял, и поднес начищенный до блеска бронзовый поднос.

Я всмотрелся в свое отражение. Хм, а ничего так: красив, мужественнен, крепок, на вид, лет тридцать от роду. Только оселедец на бритой башке на кой? Неее, в этот раз обойдемся без хохлов.

Я встал из капсулы жизнеобеспечения. Тело функционировало хорошо, мышцы поддерживались системой в прекрасном состоянии. Гут! Добрить голову, и в путь.

У карлика я нашел бритву, и кое-какую одежду, точнее, чего только не было в его гардеробе: много видов воинского облачения, пафосные аристократические тряпки, варварские шкуры...

Я оделся в шкуры: прикинусь снежным человеком, спустившимся с гор за солью...по крайней мере местные смогут предположить, почему я не владею их языком.

--Деньги то у тебя есть, любезный?-- осведомился я у карлика, как только оделся и побрился( нашел и меч, наподобие японской катаны, пристегнул его на пояс).

--Абырвалг.-- кивнул догадливый человечек, и протянул мне увесистый кожанный мешочек.

--Ну вот и славно,-- поклонился я карлику, взял еще огниво и бурдючок с какой-то жидкостью,-- бывай старик, не болей, к обеду не жди.

Я вышел из пещеры, и обнаружил себя на снежной горе и весьма приличной высоте. Внизу, как я почему-то подумал на востоке, виднелась уютная долина, которая расширялась вдаль( на восток же), и соединялась с просторной зеленой равниной.

Дело было утром. К полудню, я спустился в долину, и еще через пару часов набрел на хуторок: три десятка маленьких хижин с соломенными крышами. Из ближайших домов, ко мне авангардом высыпала стайка малолетних детей, позади которых шли с пяток здоровенных мужиков с окладистыми бородами и виллами наперевес.

--Всем привет!-- крикнул я, -- а что детки то вперед взрослых прут, а вдруг я злой дядька?

--Бамбарбия кергуду.-- ответил мне один из мужиков, и перехватил виллы на манер метательного копья.

--Я, блин, типа Йетти, мне бы солью разжиться,-- сказал я поднимая руки вверх, и тряся в правой пустым холщовым мешочком.

Мужик опустил виллы, и дал знак остальным поостыть. Потом, он внимательно осмотрел меня с ног до головы, приметил катану на моем поясе, и вопросительно заглянул мне в глаза.

--Зубочистка, елы-палы,-- ответил я,-- давай знакомится, меня зовут...

--Елы-палы?-- закончил за меня предводитель мужичья.

-- Ааа, шут с тобой,-- я развернул указательный палец к себе, и добавил,-- Елы- палы,-- потом перевел палец на катану,-- зубочистка...картошку чистить.

--Крекс пекс фекс,-- скомандовал мужик ребятне, и те, налетели на меня, и быстренько отстегнули от пояса ножны с катаной, и мешочек с деньгами( да и хрен с ними, большую часть монет я зарыл под камнем, недалеко отсюда).

-- Буратино,-- сказал предводитель, приближаясь ко мне и тыкая себя большим пальцем в грудь. После, он вытащил из- за пояса топор, вручил его мне, и указал на кучу дров,-- Ахалай-махалай.

Пока я махалаил дрова, порядком взмок, и сбросил себя шкуру, оголив торс, как оказалось, сплошь покрытый черными татуировками.

Мужики, как только завидели их, преисполнились ко мне неподдельным уважением, и через минуту послали ко мне бабенку с кувшином молока и лепешкой.

Так и задержался на хуторе ваш покорный слуга Елы-палы на добрый месяц, махалаить дрова, и учить местное наречие.

Небесная Канцелярия 31

ПОЛЕТ ЖИРИНОВСКОГО

--Тело Эрнеста Хэмингуэя недоступно для телепортации твоего ментального алгоритма на данный момент, по неизвестным причинам-- с виноватым видом сообщил Эйлер Жириновскому,-- может Ацкий Сотона сейчас в нем, а может и ликвидировал его вовсе за последние шалости...

--А какое тело из аватаров Дьявола доступно сейчас?-- поинтересовался Вольфыч.

--Такой информации в корабельной базе данных нет,-- вздохнул Леонард,-- но анализ кала того тела, в котором ты сейчас, показал, что в говне сохранилось ДНК другого аватара Сатаны. Я могу его выделить, настроить аппаратуру, и телепортировать тебя в то тело, каковое является источником той самой ДНК.

--Валяй,-- зевнув, ответил Вольфыч,-- не все ли равно, в какой именно аватар внедриться, главное, чтобы не слишком заметный, дабы не запалиться сразу.

Эйлер принялся за работу, и через час, готов был нажать последнюю клавишу, отправляющую Жирика обратно в Ад.

--Прощай приятель,-- напутствовал он Вольфыча,--будь осторожен, держи ноги в тепле, а голову в холоде, не позволяй гневу и искушениям путать твои мысли,....аста ла виста бейби..

--Да жми уже,-- закричал Жирик,-- моей искуственной матрице не терпится оказаться единственным хозяином целого тела...

Эйлер нажал кнопку.

Жириновский очнулся на вешалке, в гардеробе Сатаны, и лишь открыл глаза, как обнаружил, что на него пялятся две драконьи морды:

--Куда летим, командор?-- спросила левая голова.

--Предлагаю на пляж, близ Танжера, позагораем...-- мечтательно произнесла правая.

--Подальше отсюда, и туда, где кормовая база соответствует нашим размерам.-- скомандовал Жирик.

Погода в Пандемониуме стояла чудесная: грозовой фронт отнесло куда-то в сторону, местное солнце приветливо подмигивало обитателям столицы Ада своими пятнами, одно из которых сильно смахивало на фингал под глазом пьяницы. Сатана, нежился в открытом джакузи с четырнадцатым отделением своего гарема. Циркуляция чертей по Пандемониуму была крайне вялая. Казалось, что город живет в замедленном темпе. Еще бы, куда ему торопиться, балдей не хочу.

Вдруг, врата дворца Сатаны распахнулись, и оттуда , шумно хлопая гигантскими кожистыми крыльями, и смачно матюкаясь, вылетел Жириновский, о трех головах в драконьем теле.

Черти прихуели. Жириновский быстро набрал высоту, полыхнул пламенем из трех гортаней на прощание, обратив половину четырнадцатого отделения в обугленные тушки, и скрылся в ближайшем облаке.

**********************

ЧУПАКАБРА.

Пока я проходил языковую адаптацию на хуторе, заприметил там единственного граммматея - смахивающего на дедушку Дарвина. На досуге, я частенько приставал к нему, и, месяц спустя, обучился не только языку, но и грамоте.

Язык оказался по средневековому прост, а грамота, по английски сбивчива: не понятно было, на кой им буквы алфавита, если одни и те же буквосочетания в различных словах произносились по разному. Пришлось заучивать слова, воспринимая их как картинки, или китайские иероглифы. Что уж говорить, если современный земной английский имеет исключений больше, чем правил, то откуда взяться стройной языковой структуре у средневекового наречия?

Изучение грамоты натолкнуло меня на следующую мысль: несовершенство ее структуры - не изъян вовсе, случившийся по недомыслию, а умышленно созданная путаница, не позволявшая черни на раз плюнуть научится читать и писать, что в свою очередь, автоматически возводило всех грамотеев в ранг элитарного класса, что весьма укреплало основы феодального общества.

Память прошлых жизней, и сохранившиеся причинно-следственные связи моего ментального алгоритма, наделяли меня своеобразной сверхсилой, позволяющей быстро учится, и скоренько перейти в статус привелегированного перца.

А что с другими способностями? Я попытался поупражняться с катаной. Получалось с виду неплохо, недаром, в ряде своих прошлых реинкарнаций изрядно помахал мечом. Но тело то новое, руки не помнят сих навыков, поэтому возникли большие сомнения: прекрасно крутя-вертя катаной, смогу ли я противосстоять в бою настоящему бойцу? Разница между моей впечатляющей тренировкой с мечом и настоящим боем, была та же, как и разница между математиком-теоретиком...и практиком, то есть, думается, колоссальная. Ладно, на рожон лезть пока не стану, а ведь двинуть кони в средневековье - на раз плюнуть, побуду добрым и всем приятным...до поры.

А что с моими художественными навыками? Расписал, как-то, одним пригожим вечерком смолой по белой стене хуторскую часовенку куфическими узорами. Наутро, старейшина велел побелить часовне, а мне пригрозил огромным кулачищем. Будем считать, что как художник, я все еще крут, но не понят в этом мире.

На исходе месяца пребывания на хуторе, я уже прекрасно говорил на местном языке, правда с русским акцентом, и стал вникать в умозаключения своего учителя-старика:

--Омлет,-- как-то разфилософствовался он,-- чрезвычайно нежная субстанция, гармоничная по вкусу, способная принимать любую форму, если залить его чугунную посудину, и поставить в печь. Мало на свете вещей, обладающих столь отрадными характеристиками. Не дар ли это богов всемогущих?

--Да по любасу,-- зевая, согласился я.

--А коли так,-- сказал старик,-- не намекают ли тем самым боги на некую сакральную связь между яйцом и молоком?

--Логично.-- соврал я.

--Из сего умозаключения, вытекает резонный вопрос,-- продолжал, воодушевленный моим поддакиванием учитель,-- если яйца и молоко, прямо таки созданы друг для друга, то почему у курицы не вымени, или корова не несет яйца?

--Коли у кур будет вымя, цыплята клювиками соски в кровь поклюют.-- предположил я.

Старик надолго задумался, потом вскочил, и закричал:

--Эврика! Сей день войдет в историю, как знаменательный момент, когда человечество постигло один из самых сокровенных замыслов богов: " если кормить корову мелом, то телята начнут рождаться в яйцах, тогда количество омлета станет соразмерно с количеством голодных ртов!".

С этими словами, учитель побежаль искать мел.

Тогда то я понял: сей мирок - благодатная почва для словоблудия, при пременении надлежащей фантазии, в здешних дремучих головах можно взрастить зерна фееричных софистических концепций, и легко управлять этим людом.

Небесная Канцелярия 32

Картонные души.

"Однажды, в деревню пришел старик. Попросился он на ночлег к многодетной семье. Из всех пожитков, у него была лишь старая потрепанная торба, в ней портняжьи ножницы, и несколько кусков картона.

Вечером, семейство, приютившее дедушку, разместилось у весело потрескивающего березовыми паленьями камина: папа, боролся с сыновьями на медвежьей шкуре по середке комнаты, мама сидела за прялкой, и учила раскручивать веретено дочурку. Нашлось местечко и для гостя: дедушка сел в кресло-качалку в дальнем углу, и вырезал фигурки из картона.

Смастерил силуэт носорога, подозвал к себе самого маленького - трехлетнего мальчика, и подарил ее ему. Карапуз обрадовался подарку, и весь остаток вечера возился с ним, забыв про игры с отцом.

Вырезал медведя, и отдал его среднему - пятилетнему мальцу. Тот, также увлекся подарком, и забыл про забаву с папкой.

Старшим, восьмилетним близнецам, дед также смастерил фигурки, а после и шестилетней девочке. Звери были настолько хороши, что все дети, на весь остаток вечера увлеклись ими.

Семейству понравился старик, и они разрешили ему остаться еще на несколько ночей.

Утром следующего дня, мимо того дома проходила злая ведьма. Завидела старика, и стала кричать: "Это демон, демон, изгоните его из дому добрые люди. Изгоните его из деревни, а лучше утопите его в пруду за пролеском!

Народ похватался за вилы, и прижал к стене деда, а старейшина поселения спросил:

--Отвечай старик, ты и вправду демон?

--Почему вы так готовы поверить этой женщине? -- спросил дедушка.

--Мы ее знаем,-- ответил старейшина,-- живет за березняком, она - ведунья и знахарка, готовит для нас целебные снадобья...

--Ты решил поверить ей только потому, что она готовит зелья?-- удивился дед, -- тогда, поверите ли вы мне, если я для вас тоже приготовлю что-то полезное? Так будет справедливо, хотя бы по вашим же правилам.

Старейшина поразмыслил, и велел запереть деда в сарай.

-- Мы не станем тебя пока топить,-- заявил он,-- посидишь здесь три дня и три ночи, и если за это время сделаешь для нас что- то не менее полезное, чем наша ведунья, то мы тебя отпустим.

Но, ведьма не унималась:

-- Не давайте ему такого шанса, он сделает для вас то, что покажется вам полезным, но вещи эти, в конце концов сведут вас сума.

Люди заперли деда в сарае, дали ему, по его просьбе, ножницы и картон, но и слова ведьмы не выходили у них из головы. Целый день они бродили вокруг сарая, желая нарушить данное слово и не дождаться обговоренного срока.

В первый день, наиболее буйные головы, порывались отпереть сарай и убить деда. Но пришли хозяева того дома, в котором он ночевал, и с большим трудом сумели отговорить их от этой затеи.

Во второй день, толпа снова порывалась схватить деда, но тут прибежали детишки, которых дедушка одарил подарками, и с большим трудом и мольбами успокоили толпу.

Не унималась ведьма, она то и дело подстрекала ретивые головы на преступление. Ей самой, очень хотелось отвести дурные слухи от себя, спасая деревню от демона.

Днем третьего дня, позуживаемые ведьмой, люди окончательно потеряли терпение, и не дождавшись условленного срока, отворили сарай, и выволоклили деда на опушку.

--Ты сделал то, что обещал, старик?-- спросил его гневно старейшина.

--Я исполнил обещанное ровно настолько, насколько исполнили вы свое,-- ответил дед.

--Покажи нам то, что ты сделал,-- приказал старейшина.

--Но еще не готово.

--Неважно, покажи.

--Простите люди добрые, но это как раз важно,-- сказал дедушка,-- до срока осталось пол дня, и поделки мои, отличаются от готовых настолько, насколько жизнь отличается от смерти...Ведь от вашего слова зависит жить мне, или умереть.

Раздраженный словами деда, старейшина вырвал из его рук торбу, открыл ее, и достал оттуда целый ворох картонных фигурок. Присмотрелся к одной:

--Батюшки, да это ж я, да как похож!

Присмотрелся ко второй, и узнал в ней своего односельчанина, потом еще одного... Оказалось, что дед вырезал фигурки- образы всех жителей деревни, акромя той семьи, которая столь радушно его приютила три дня назад..

--Они не покрыты лаком,--вздохнул дед, -- я не успел, а это плохо...

--Ничего,-- воскликнул Старейшина,-- они и так хороши. Но вот смотрю на себя в картоне, и думаю:" этож я, хорош конечно, но зачем мне я в картоне? Это бестолковая безделушка и недостаточный повод, чтобы сохранить тебе жизнь, а вот мастерство твое, подстать демоническому.

Толпа схватила деда, и понесла его к пруду.

--Постойте, -- закричал он в отчаянии,--коли не жить мне, должны быть уничтожены и мои фигурки, сожгите их, а потом можете и меня утопить.

Люди послушались деда, и бросили картонные силуэты в огонь, после чего, вдруг, глаза их наполнились бездонной пустотой, оголились звериные помыслы, и они растерзали друг друга точно дикие животные.

--Упс,-- сказал дедушка,-- говорил же, они не готовы, фигурки без лака впитывают души, которые и сгорели вместе с ними, а без душ, в них осталось только то кровожадное чувство, которое они испытывали ко мне.

--Опять не смогла предовратить твое душегубство,-- проворчала сокрушенно ведьма.

--Эх Наташка,-- вздохнул дед,-- случилось бы это, если бы ты не пошла супротив меня?"

Кусок пергамента, с этой историей, показал мне мой учитель, и после того как я его прочел, сказал:

-- Семейство, приютившее деда, выжило, и все жители нашего хутора являются их потомками.

Память моя, стала услужливо восстанавливать грешки моих былых жизней...вспомнил и этот.

--И почему ты мне дал прочесть эту истрию?-- спросил я у старика.

--Татуировка на твоей груди, ввиде пятиконечной звезды, в которую вписана голова козла, точно такая же, как у того деда.

--Ух ты! Так чего ж ты не задушил меня во сне?-- поинтересовался я.

--Фигурки те,-- пояснил учитель,-- ты вырезал, чтобы жители хутора помнили и чтили своих предков, и не твоя вина, что все так вышло.

-- Вижу,-- проговорил я,-- что жесткие методы в этих местах все еще в чести. А что ведьма - Наташка, у нее есть какая-нибудь татуировка?

--Да, на спине пятиконечная звезда, с врисованным в нее человеком.

Небесная Канцелярия 33

Земля.

Эйлер, как и было обговорено ранее, телепортировал ментальную матрицу Мишки в тело коматозника Сергея Дементьева, который уже несколько месяцев подрабатывал проводником, выводящим коматозников, лежащих в соседних палатах, из их плачевного состояния.

Мишка очнулся на обочине трассы Москва-Питер. Поднялся, отряхнулся от придорожной пыли, и сразу, чуть было не угодил под колеса Камаза. Грузовик, едва не задевший парня, резко затормозил, дверь кабины водителя отворилась, и оттуда бодро выпрыгнул дедок с седой длииинной курчавой бородой. Он подошел к Михаилу, и, внимательно вглядевшись в его глаза сказал:

--Вижу человеческое сознание, тела не обнаруживаю, ты кто такой, болезный?

--Михаил Астафьев, временно телом не обладаю, мое сознание телепортированно в мозг Дементьева по решению Ионы и Валеры с моего молчаливого согласия, -- отрапортовал Мишка,-- а ты, должно быть искусственно созданный ментальный алгоритм проводника коматозников, под кодовым именем Моисей?

--Он самый,-- улыбнулся пророк, отошел на несколько шагов назад к камазу, вытащил из под кузова монтажку, и вновь направился к Михаилу, объявляя,-- господин Михаил Астафьев, вы незаконно вторглись в чужое подсознание, за что я проинструктированн воткнуть вам монтажку в правую ноздрю, и с особым цинизмом провернуть инструмент три раза по часовой стрелке. Во время процедуры, вы имеете право хранить молчание, ибо любое сказанное вами слово будет проигнорированно против вас дополнительными поворотами монтажки...

--ТвоЮ мать!-- воскликнул Мишка, и задал деру, нарезая круги вокруг грузовика.

Моисей, заправил край подола своего одеяния за пояс, перехватил монтажку поудобнее, и погнался за Мишкой.

Промчавшись несколько кругов, Михаил влетел в кабину камаза, повернул ключ зажигания, и завел машину. В момент, когда он пытался разобраться с рычагом переключения передач, крючкообразный конец монтажки разбил стекло двери, и больно царапнул угонщика по плечу. Мишка, схватил правой рукой первый попавшийся предмет, это оказался посох пророка, и саданул им Моисея, уже вскочившего на поддверную ступеньку, по розовой лысине.

--Гребанный Ханаан!-- разразился проклятиями дед, грохнувшийся от тычка посоха пятой точкой на асфальт.

Камаз тронулся с места, и стал медленно набирать скорость, оставляя за собой разъяренного проводника и клубы едкого черного дыма.

Допилив до Питера, Михаил вырулил на Лиговский, и пронесясь по нему, игнорируя светофоры, доехал до Московского вокзала, свернул на Невский, и остановил камаз напротив здания римского сената. Из него вышла бледная девушка в серой хламиде, и удивленно уставилась на Мишку:

--А ты кто такой?

--Ты ведь - подсознание Дементьева?-- уточнил Михаил, вылезая из кабины,-- я - друг Валеры, который научил тебя выдергивать из комы больных. Направлен в твой мозг по крайней необходимости, так что, не обессуть, но пора Сереже Дементьеву вставать с койки, мне очень нужно воспользоваться его телом.

--Если сможешь, то пожалуйста,-- ответила девушка, вытаскивая из-за спины АК-47...

--Ну Ешкин кот! Сколько агрессии,-- завопил Мишка, протестующе маша руками,-- дай мне минуту, выслушай мое предложение, и мы, быть может, придем к взаимовыгодному соглашению...

Девчина, флегматично передернув затвор автомата, ответила:

--Валяй, у тебя есть минута.

Мишка перевел дыхание, и заговорил:

--Мнееее эта, маму увидеть надо, потом Шульца найти из Небесной Канцелярии, чтобы он мне новое тело подобрал.

--А мне какой резон тебе помогать?-- спросила девушка.

--Ну так, во имя человеколюбия..ээээ, кармадрочерства хорошего счета в Небесной Канцелярии, и...хм, некоторой лояльности Ада.

--Не убедил,-- сказала девчина, и вломила очередью из автомата прямо перед ногами Мишки.

--Да пойстой же ты!-- взмолился Мишка,-- Сознание Дементьева может оставаться в коме, если желает, а телом буду управлять я, недолго. Ты же, так и останешься охранять покой Сережи, и для вас двоих, ровным счетом ничего не поменяется, только тушку вашу разомну, в тонус приведу, пролежней не будет...

Девица немного поразмыслив, сказала:

--Твое предложение любопытно, к тому же, как посмотрю, воображение у тебя слабее, нежели у Валеры, а от фантазии здесь зависит сила. Посему, считаю тебя не опасным для меня. Что ж, заключим соглашение: ты воспользуешься телом Сережи, но с одним условием - ты регулярно станешь возвращаться в больничную койку и подключаться к аппарату жизнеобеспечения. Мне это необходимо, потому как в выводе других больных из комы, Дементьев нашел новый смысл существования. Не лишай его возможности осуществлять столь благие цели.

--Согласен.-- кивнул Михаил.

В следующее мгновение, он открыл глаза Дементьева, взяв под контроль его тело, и огляделся:

Больничная палата, с момента его последнего визита сюда, еще в своем собственном теле, сильно преобразилась. Был сделан шикарный ремонт, все прямо-таки блистало чистотой и новизной. Оборудование, к которому было подключено тело Сергея, так же было более современным. Исчезла вторая койка. У входной двери, за небольшим письменным столиком, сидела миловидная медсестра. Когда Михаил посмотрел на нее, сестричка пила кофе, от неожиданности опрокинула его на себя, взвизгнула, но скоро взяла себя в руки, и прижимая обоженными руками к мокрому халату полотенце, пролепетала:

--Господин Дементьев! Радость то какая! Вы очнулись, сейчас же позову доктора.

--Обожди,-- сказал ей Мишка, с трудом ворочая отвыкшим говорить языком,-- сперва созови всех спонсоров клуба "Кома", которые обустроили эту палату, у меня есть для них новости...

Небесная Канцелярия 34

"С тех пор, как власть придержащие разделились на два могущественных ведомства - Ад и Рай, и черти, и чиновники в Небесной Канцелярии задумались: "а возможно ли сконфигурировать ментальный алгоритм высшего примата- человека так, чтобы он мог генерировать энергетические потоки Веры интенсивнее?"

Первое решение было таким: необходимо создать одной из человеческих популяций уникальные территориальные и климатические условия, в которых мог бы выработаться особый менталитет, основанный на эмоциональных крайностях, как то любовь и ненависть, жалость и жестокость и т.д.

Деятели из НК, к тому времени уже выяснили, что наибольший эмоциональный всплеск возможен, если психика человека имеет полюсное сознание, которое при переходе от одного пограничного состояния(например ненависть) до другого( любовь), испытывает сильный стресс, и производит максимум ментальной энергии.

Подопытной мартышкой был выбран русский народ. Безграничные просторы Родины, и хреновый климат отразились на мышлении русского человека в следующих качествах: феерический похуизм( отсюда же концепт " русского авось", а хрен ли, до столицы далече, что нам сделается, коли накосячим, пока начальство прибудет, запрем скелеты в шкафы, и зароем их в землю); бессердечие по отношению к своим(твоя деревня за лесом, и нефиг на нашу дискотеку хаживать, девок наших портить, нето рыло начистим); сердоболие(если растоптал супостата, но он еще дышит, можно и пожалеть).

"Русский авось". Синдром, порождающий запредельную безбашенность в моменты эмоционального подъема: матросы в одних тельняжках штурмующие окопы фашистов под Севастополем; внезапно вспыхивающая удаль, ведущая в бой одиночку на толпу; равнение на центр(У Шпенглера: " я потому живу в дерьме в своем Мухосранске, что считаю себя здесь временщиком..вот накоплю сил, и рвану покорять первопрестольную).

"Жестокость к своим". НКВД, дедовщина в армии, жизнь " по понятиям" в тюрьме и на городских окраинах. Никто не ненавидит русских так, как сами русские. Упраздненное НКВД, перекочевало в умы продавщиц, а когда последних вымуштровали маркетоиды, переехало в головы сетевых троллей, которые почему- то считают гнобление высшим проявлением своих душевных качеств.

"Презрение к своим". Самая распространенная фраза русского туриста за бугром:"Ой, слава богу, заехали в такой отель, в котором больше ни одного русского нет".

"Сердоболие". Если ближний унижен, растоптан, жалок, то можно и пожалеть, приголубить(русская женщина, гнобящая зачастую нормального мужика, но стоически тянущая лямку за мужа- пьяницу).

"Любовь". Она все еще важна , хотя везде вокруг ее воспринимают лишь как набор биохимических реакций.

В целом, эксперимент вряд ли можно считать удачным, если мерилом его успеха почитать человеческое счастье.

Но, боль порождает одиночество души, одиночество дает время на размышления, время создает предпосылки для глубокомыслия и философского склада(сложно представить родиной Достоевского другую страну), "голь", делает хитрым на выдумки, отсюда креативность русского человека, помноженная на "авось", то бишь созидание и разрушение не считаются с затратами.

А что в итоге? Выжил человек, самоутвердился на срочной службе, перенес тонны хамства в глубокие погреба души, и окрылился: познавший ненависть, по достоинству оценит любовь и прочие сердечные блага.

Небесная Канцелярия всегда сталкивалась с проблемой того, что люди неспособны ценить дарованное им свыше. В качестве курса особой ментальной подготовки, некоторые души целенаправленно отправляют рождаться на Руси."

Выдержка 7.31 из протоколов Ада, вычитанная на досуге из базы данных космолета "Гульчатай" старшим помощником капитана Сальвадором Дали.

********

--А как Валера, Иона и Ганнибал собираются искать Вессмерхила на Чупакабре?-- спросил Дали у Эйлера.

--Так же, как ты его всегда искал.-- ответил тот.

--А я искал?-- удивился Сальвадор.

--Даже сам того не осознавая,-- кивнул Леонард,-- помнишь, как в пятидесятые, ты приходил в Версаль, расставлял мольберт напротив шедевра старой школы, и писал с него носорога?

--Помню,-- подтвердил Дали,-- я писал его с "Кружевницы" Яна Вермеера, пытался найти связь через золотое сечение между миром человеческим и животным. Косички, закрученные в спирали вокруг ушей кружевницы - как частный случай проявления золотого сечения, натолкнули меня на мысль, что рог у носорога тоже, ничто иное, как ороговевший закрученный в спираль пучок волос на носу зверя...

--И куда это тебя привело?

--Написал и изъваял пару сотен носорогов.-- пожав плечами, ответил художник.

--А еще?

--Как-то в спальню явилась голая Гала с двумя плетками, о семи косичках каждая, и отметелила меня ими по хребту за весь тот зоопарк, который я развел.

--Может она интуитивно хотела показать, что ты на правильном пути?-- не унимался Эйлер.

--Ну, в свете того, что я только что прочел про русскую душу, могу предположить, что через Галу искал некую глубину, в том числе и в своих настойчивых потугах изобразить совершенного носорога. А русская еврейка русской считается?

--В России и чукча русский.-- согласился Эйлер,-- твоя связь с Галой, была попыткой постичь глубину явлений через русскую душу твоей музы. Так твоя интуиция сработала. Но, в те времена, к тебе из СССР разве никто больше не наведывался?

Дали задумался, а после припомнил:

--Ах да, чудик в гости напрашивался один, Арам Хачатурян звать, композитор, а армяне тоже русские?

--В СССР и цыгане русские,-- заявил Эйлер,-- это свойство очень заразно. И что Хачатурян, ты поговорил с ним?

--Неа, врубил ему на полную мощь через динамики "Танец с саблями", сплясал лезгинку голышом перед ним, и выставил вон.

--Дааа уж,-- вздохнул математик,-- впрочем, на кой с композиторами вообще говорить, ты обнаружил по русски глубинную связь его музыки со своими носорогами?

--Ух епта,-- вытаращил глаза Дали, -- а она есть? Дай подумать....всадник на носороге с саблей, или..обожди..хм...играющий на музыкальном иснтрументе " танец с саблями"?

--Уже тепло.

--Так носорог - это человек?

--Если он сидит у тебя на звере, то какой он нафиг носорог?

--Тогда,-- предположил Сальвадор,-- носорог, аки тотемное животное человека, точнее музыканта. Хех, Вессмерхил у нас музыкант, на него намекаешь?

--Ну наконец- то,-- удовлетворенно выдохнул Эйлер,-- как видишь, мой друг, твоя душа всегда стремилась отыскать эту шаловливую пятерку. Валера, на Чупакабре, призовет Вессмерхила через его тотем.

--Этого не было озвучено в его планах.

--Так он раздолбай, позже сообразит. А Валера, когда- то был и Вермеером, написавшим " кружевницу". Это, как мне видится, намек тебе сквозь века на преемственность в пятерке, он, по какой-то причине, хотел однажды заменить в команде себя на тебя.

--Эк закрутил,-- восхитился Дали,-- даром что математик, отрицающий иррациональные пути.

--Я жил в России несколько лет,-- пояснил Эйлер,-- был нанят питерской академией наук для ее развития, там то и столкнулся с иррациональным подходом,( пруссак, живший в России, кстати, тоже русский), и с его важностью в исследованиях. Кстати, все вышесказанное, как бы немного объясняет, почему Иона согласился включить тебя в команду.

--Ладно,-- сдался Сальвадор,-- загрузил так загрузил, а из бластеров пулять будем? Всегда мечтал.

--В кого? Кругом пустота космическая.

-- Назад конечно,-- заявил Дали,-- в траекторию, которую мы преодолели. Мы ведь, по прямой шпарили, а заряд бластера долго летит?

--Приятно говорить с художниками,-- довольно произнес Эйлер,-- ваша бестолковость горы сворачивает. Если из Ада за нами выслали погоню, то они, с высокой вероятностью выберут тот же прямой путь до Чупакабры, ибо знают черти, куда мы летим(маршрутная база данных на всех космолетах идентична, пробки на этом направлении не предвидятся, компьютор поведет преследователя аккурат по нашей траектории). Не фиксируя близость нашего корабля к своему, они станут шпарить на третьей космической скорости, и не успеют увернуться от выстрела пушки,-- подытожил он,-- отчего ж не пошмалять.

**********************************

Асмодей, верховный черт из свиты Сатаны, возглавлял командование на космолете, преследующим корабль Эйлера и Дали. По его подсчетам, настичь он мог их только через пару лет, когда доберется до орбиты Чупакабры. А до тех пор, можно было расслабиться, доверить управление бортовому компу, и разморозить из капсул дюжину гаремных девиц.

Неведомо откуда, пущенный заряд бластерной пушки не позволил Асмодею довести оргию до логического конца. Черт, почил с миром неудовлетворенным, болтаясь по кусочкам в открытом космосе.

*******

Примечание: Уупс, интерес читателей к НК нулевой, поэтому переключусь на что-нибудь другое.