Девочка, которая умела убивать поцелуем

Глава 1

Жила-была девочка, самая обычная, и было в ней всё самое обычное и не было ничего особенного, ни красоты, ни ума, ни таланта, ни доброты и ни злости, как не было ничего особенного в том, что мать и отец совсем не любили её. «Откуда только ты взялась у нас, девочка?» - спрашивали они и горько вздыхали. Мать часто смеялась над девочкой за её неловкие жесты, нелепые слова и неуклюжий вид, а отец часто её колотил. Они заставляли девочку выполнять всю грязную работу по дому, и она старалась изо всех сил, вычищая от пыли самые дальние уголки, до блеска оттирая полы и полируя мебель - но даже за это они не могли простить девочку, так невовремя появившуюся у них.

Мать и отец всё равно ругали её – то она слишком громко топает, то слишком тихо говорит, то слишком долго смотрит ночами в небо, то занимает слишком много места в их небольшом доме, и говорили, что она не достойна даже крошек с их стола. Девочка очень старалась стать лучше, и еще тщательнее вычищала от пыли дальние уголки, еще ярче оттирала полы, до мозолей полировала мебель и старалась не взять со стола лишней крошки, но ничто не помогало ей заслужить их прощения. Никто не любил девочку, ни одна живая душа на свете, и её сердце разрывалось от горя.

Больше всего на свете она хотела, чтобы её полюбили.

Однажды ночью девочка горько плакала, свернувшись в саду у куста колючей малины - потому что в доме её плачь разбудил бы мать и отца, и они стали бы кричать на неё, а отец, возможно, её бы поколотил. Соленые слезы текли по её щекам, собирались на губах, и вкус их, яркий и терпкий, оставался с ней на всю жизнь. Девочка очень жалела себя, и никто не жалел её больше - и тогда к ней пришла фея. Прекрасная, мерцающая мягким светом, с крыльями невесомыми, как туман, и зыбкими, как сама нежность - к ней пришла фея слез. В платье из паутины и слюны птиц, с накидкой расшитой созвездиями и ночным криком - фея пришла на вкус её горя, как приходят на запах крови.

Фея коснулась соли её глаз и спросила:

- Отчего ты так горько плачешь?

Девочка рассказала ей свою историю, и фея печально вздохнула. Фея слез знала много, очень много таких историй - потому что в девочке, как уже было сказано, было всё самое обычное и не было ничего особенного. Знала фея и то, что, что бы она ни сделала – у этих историй есть только один конец; но она всё равно предложила - как всегда должна была предложить.

- Я могу превратить твоё сердце в камень. Тебе больше не захочется любви, и ничто на свете больше не сможет тебя ранить. Камень будет тяжестью лежать в твоей груди, и ты больше никогда не почувствуешь ни боли, ни печали, ни счастья. Или я могу оставить тебе твоё сердце, и изо дня в день будет оно кровоточить и ранить тебя, а иногда душить тебя по ночам. Но если ты вытерпишь всё и сохранишь живым твоё сердце, ты получишь ценнейший и ядовитейший дар.

Любой, кого ты поцелуешь, полюбит тебя в ответ.

Девочка испугалась тяжелого камня, прижала руки к груди и взмолилась:

- Пожалуйста, не превращай моё сердце в камень.

- Хорошо, - грустно ответила фея и коснулась волшебной палочкой её груди. – Будь по-твоему.

Девочка не ощутила ни волшебного тепла, ни трепета бабочек - ничего не произошло с ней. Сердце, чуть замерев от волнения, так же продолжило биться в её груди, а на губах остался тот же яркий и горький вкус слез. Фея исчезла, оставив капли солёной росы, а девочка скоро уснула там же, у куста колючей малины. Когда она проснулась, мать обругала девочку за испачканное платье, растрепанные волосы и за то, что девочка опоздала подать завтрак, а отец немного её поколотил. Ничего не изменилось в жизни девочки после прихода феи – ни в этот день, ни в один из следующих дней.

Отравленная надеждой, девочка пыталась улучить момент, чтобы коснуться губами матери или отца, и несколько раз приходила по ночам в их спальню. До первых рассветных лучей стояла девочка у изголовья кровати, наблюдая за их мерным дыханием, но так и не решаясь совершить задуманное. Слишком боялась она их гнева, насмешек матери и кулаков отца, ведь было в девочке всё самое обычное не было в девочке особенной смелости, а больше всего боялась она того, что может сработать ценнейший и ядовитейший дар.

Родители умерли спустя несколько лун, и девочка скоро забыла о фее.

***

Девочка похоронила мать и отца у куста колючей малины, там, где провела столько ночей, смотря в небо. Их холодные тяжелые тела оставили борозды в траве, где ей пришлось протащить их, и взрытые комья земли еще долго напоминали тропу – пока дождь не вбил их в почту, ровняя с землей землю, а на тропе не выросла новая трава. Навсегда затих злой смех матери и сжались кулаки отца. Долгие месяцы девочка горько плакала, свернувшись в саду, но никто не пришел к ней – ни чтобы утешить, ни чтобы поколотить, и слезы высохли, как высыхают даже самые сильные реки.

Она стала жить одна, и легко управлялась с хозяйством – ведь она уже умела вычищать от пыли самые дальние уголки, до блеска оттирать полы и полировать мебель. Шли дни и шли ночи, зима сменялась весной, и девочка училась брать со стола больше крошек, а на руках её прошли мозоли.

Она стала только печальнее, и иногда даже тосковала по насмешкам и по ударам.

Первым, кого она полюбила снова, был цветок - нежный белый цветок с чистейшими лепестками.

Цветок она встретила на рынке, куда отправилась за свежим молоком – той же дорогой, которой ходила многие луны, в телеге бродячего торгаша у лавки, которую проходила уже сотни и тысячи раз. Возможно, цветок был там раньше, а она просто не замечала его за пеленой горя и глупой суетой, а, возможно, просто раньше еще не настало время ей встретить цветок. Она купила цветок за горсть мелких монет, позабыв о том, за чем пришла на рынок, и всю дорогу домой прикрывала его ладонями от неуклюжего ветра. Дома девочка поставила его в кувшин с чистой родниковой водой, у окна, где светило теплое солнце – и не было ничего слаще его запаха.

- Ты такой красивый, цветок, - сказала девочка и поцеловала его нежные лепестки.

В миг не стало у девочки никого ближе и дороже этого цветка. Она бережно протирала его листья, трижды в день меняла воду в кувшине и строго следила, чтобы не зашло за тучи солнце – но через несколько дней голова цветка всё равно печально поникла, и он стал терять лепесток за лепестком. Что бы ни делала девочка – ничто не могло помочь цветку, и он мучительно умирал день за днем, пока не ссохлись все его нежные лепестки, а стебель не стал склизким, как болотная тина.

Девочка горько плакала много дней и ночей, и похоронила цветок там же, где хоронила всё, что составляло когда-то весь её мир – своё горе, мать, отца и звезды ночного неба.

Когда её глаза высохли, девочка пошла искать новый цветок.

Цветка больше не было на рынке, куда отправлялась она за свежим молоком, не было нигде в городе, и уехала лавка бродячего торгаша. Девочка слышала, что цветы росли в поле, за быстрой рекой, и ей казалось - не было у неё желания больше, чем найти новый цветок. Ей пришлось встать с самым рассветом, пробраться через густую чащу и перейти мост над быстрой рекой – но слухи не лгали, и девочка действительно нашла поле цветов. Столько цветов, сколько она не могла и представить, ярких и нежных, душистых и тихих, скромных и цветов с роскошными пушистыми лепестками – цветы поразили её в самое сердце - но не только цветы.

В поле она встретила другую девочку, которая плела из цветов венок, ловко скрепляя между собой тонкие стебли. На голове у другой девочки была шляпка с яркими лентами, а на ногах красные ботиночки с лакированными носами, такие, о каких девочка не могла и мечтать.

- Что ты делаешь здесь? – спросила её девочка, а она ответила:

- Я собираю цветы.

Другая девочка делала то же, что и она – так же вдыхала аромат цветов, так же аккуратно касалась их лепестков, и так же прикрывала глаза от яркого солнца - другая девочка, была такой же, как она сама, только лучше. На губах её лежала улыбка, в жестах скрывалась мягкость, и было что-то чудовищно неправильное, страшное в ней – как ужас темноты, животный и необъяснимый.

Она была счастлива.

Увидев её, девочка впервые в жизни почувствовала себя одинокой – такой одинокой, что её живое сердце сжалось, а горло пересохло – от ужаса и от тоски.

- А зачем сюда пришла ты? – спросила другая девочка, и она призналась.

- Мне страшно одной.

Другая девочка разрешила ей остаться с собой и научила плести венки из цветов, ловко скрепляя между собой тонкие стебли, ловить бабочек и отпускать, не раня их тонкие крылья, петь песни и смеяться – так звонко, что она забыла о цветке. Они пробыли вместе весь день - до самых закатных лучей. Другая девочка жила в городе, и они встретились на следующий день, и еще через день, и через день после – много дней, которые могли бы значить, что больше она не была одинока.

Девочка могла приходить в её дом, есть с ней за одним столом, и её мать не насмехалась ни над одной из них, а отец ни одну из них не поколотил. Много дней и вечеров провели они, разговаривая обо всем на свете, смеясь в свете камина или в поле цветов, и мать другой девочки накрывала её мягким пледом и кормила сладким пирогом, а отец другой девочки починил сбитые каблучки.

Спустя несколько лун семья другой девочки должна была отправиться в путь - ведь они, как птицы, следовали за солнцем, далеко за море, к краям вечного света. Родители другой девочки продали дом, раздали беднякам свои вещи, взяли на память ветку плодоносящей яблони и покинули город - как покинул город бродячий торгаш. На прощание другая девочка оставила ей шляпку с яркими лентами и даже красные ботиночки с лакированными носами – о которых она не могла и мечтать.

Ни свет камина, ни песни, ни смех, ни мягкий плед, ни сладкий пирог, ни крепкие каблучки, ни цветы, ни шляпка, ни даже красные ботиночки с лакированными носами не могли сделать девочку счастливой – ни с другой девочкой, ни без неё, и она всё так же была одинока.

Не было камнем её сердце, и оно кровоточило, ранило, и иногда душило её по ночам.

Часто надевала она шляпку с яркими лентами, отправлялась в поле и собирала цветы, которые быстро умирали. Там девочка встретила мальчика, который пас коз, и маленькие резвые козлята как молодую траву обдирали полевые цветы.

- Что ты делаешь здесь? – спросил мальчик, как когда-то спросила она, и девочка ответила.

- Я собираю цветы.

Мальчик увидел венок в её руках, яркие ленты в её шляпке и красные ботиночки с лакированными носами – и ему показалось, что он не видел девочки красивее. Сам он был самый обычный мальчик, и было в нем всё самое обычное и не было ничего особенного. На нём была поношенная дырявая рубаха, на теле под ней – синяки, а на шее – пастушья флейта, и жизнь его может быть была ничуть не лучше жизни девочки – только без лент в волосах, или ничуть не хуже жизни другой девочки, которая как птица следовала за солнцем – по сути, это не имело никакого значения.

- Могу я остаться с тобой? – спросил мальчик.

- Хорошо, - согласилась девочка.

Они встретились на следующий день, и еще через день, и через день после – много дней, которые могли бы значить, что больше она не была одинока. Много дней прошло и много лун, и несколько раз дождь сменился снегом, распустились и завяли цветы, созрели и опали плоды, козлята выросли и родили своих козлят, и однажды мальчик спросил.

- Могу я поцеловать тебя? – спросил мальчик, и его слова могли бы многое значить.

Могли бы, и девочка грустно вздохнула и отвела взгляд.

- Не стоит, - ответила девочка, и сомнения заставили сильнее биться её живое сердце.

Было что-то, чего она никак не могла вспомнить, важное и страшное – как ужас темноты, животный и необъяснимый. Что-то, отчего никогда и никого не должна касаться она поцелуем. Мальчик взял в свои её руки и всё равно прижал к её губам свои губы – и тут же отпустил, пораженный.

- Я же говорила, - печально сказала девочка.

С тех пор мальчик утратил сон и покой – он не мог не думать о девочке, не мог отвести от неё взгляда и перестать мечтать о касании её рук - ради неё он срывал и убивал полевые цветы. Она встречала еще многих мальчиков и многих покидала. Иногда они были нежны и ласковы, иногда веселы и безбашены, иногда смешили её, а иногда заставляли грустить - по сути, это не имело никакого значения - ведь всё всегда заканчивалось одинаково.

Девочка хотела ответить на его чувства, но в её сердце не было ничего, кроме пустоты, жажды и горя.

С ним или без него – она всё так же была одинока.

- Мне страшно одной, - призналась девочка. – Но с тобой мне еще страшнее.

- Уходи, - попросила она его.

Мальчик плакал всю ночь, а потом привязал к шее тяжелый камень и упал в быструю реку, чтобы лежать там и ждать её, в холодной текучей воде - и каждый раз, проходя по мосту, девочка видела улыбку на его бледном лице. Это расстраивало девочку - и она перестала ходить к полю, по мосту над быстрой рекой, собирать полевые цветы, плести венки из их тонких стеблей и сожгла шляпку с яркими лентами и даже красные ботиночки с лакированными носами.

Девочка стала жить одна, окруженная только горем, ветром и лесными зверьми.

Все звери любили её – ведь ей легко было получить их любовь. Она целовала их мягкие меховые макушки – и медведи приносили ей ягоды и лесные орехи, а толстые кролики сами прыгали в котёл, чтобы превратиться в похлебку. Сперва девочка жалела их, но быстро привыкла – и птицы пели у её окна следуя не весне или солнцу, а её прихотям и печалям.

Так девочка поняла, что действительно получила ценнейший и ядовитейший дар.

Она поцеловала куст колючей малины, и он разросся, непроходимыми зарослями защищая её от всего остального мира. Сколько ни искали её те, кого когда-то она повстречала, сколько ни плакали они у ограды - никто не мог подойти к её дому, если девочка сама этого не хотела.

Осталась только она, мать и отец с их холодными, тяжелыми телами.

Те, кого заслужила она, единственные и самые близкие – тогда девочка сделала всю грязную работу по дому, постаравшись изо всех сил, вычищая от пыли самые дальние уголки, до блеска оттирая полы и полируя мебель – а после легла у куста колючей малины, чтобы лежать там, пока не умрет.

***

Девочка лежала много, много дней и ночей.

Вставало и заходило солнце, его лучи сушили кожу и горло, а дождь пронизывал до самых костей вместе с ветром. Осенние жухлые листья накрывали её пёстрым ковром, а когда они гнили – сверху мягким покрывалом ложился снег. Казалось, меняется всё – но ничего не менялось, и звезды остались теми же, сколько бы солнце ни силилось изменить течение мира.

Девочка хотела лежать там вечно - но однажды мимо её дома проезжал принц.

Она не сразу услышала стук копыт его коня и его легкий голос, не сразу поднялась от куста колючей малины - но принц был настойчив и светел, и сиял так сильно, что его свет пробивался даже сквозь непроходимые заросли. Принц просил воды из колодца для себя и своего коня, его шаги звоном расходились по тропинкам, его тепло выжигало тонкие травинки - и девочка не вынесла, набрала полный кувшин чистой родниковой воды и вышла из колючей ограды.

Волосы девочки были спутаны, платье запачкано землей, а мох уже начал покрывать её кожу – но принц, не дрогнув, принял кувшин из её рук, выпил сам и напоил своего коня. Принц поблагодарил её, и рассказал девочке, что здесь теперь его новые владения, и что они непременно увидятся снова.

- Что ты делаешь здесь? – спросил принц, и, когда девочка промолчала, ответил за неё сам.

- Ты ждешь меня.

С тех пор девочка просыпалась и засыпала с мыслями о принце. Никого на всем свете не было прекраснее него, храбрее и теплее, и когда принц приближался к непроходимым зарослям, чаще билось её живое сердце. Речная вода вымыла тело девочки, лесные звери расчесали когтями её спутанные волосы и съели мох с её кожи, а певчие птицы сплели ей новое платье из мягкого хлопка и душистых цветов - и девочка стала не так уж плоха, хотя всё ещё осталась самой обычной.

Принц не соврал - и они действительно увиделись снова.

Кусты колючей малины расступались перед его шагами, и с каждым его приездом непроходимые заросли теряли шипы и острые ветки, а с каждым его взглядом редели облака в пасмурном небе. Принц еще много раз просил воды из колодца для себя и своего коня, и вода была слаще с каждым глотком – пока он не перестал просить. Девочка сама набирала полный кувшин и ждала его у самой калитки, и они гуляли по лесу и по улицам города, по полю цветов и по берегу быстрой реки.

Девочка всем сердцем полюбила принца, а принц думал, что полюбил её.

- Я не могу быть с тобой, - грустно сказала девочка. – У меня есть ценнейший и ядовитейший дар.

Девочка рассказала ему о своём даре, из-за которого они никогда не смогут быть вместе, о фее, о цветке, о другой девочке со шляпкой с яркими лентами и с красными ботиночками с лакированными носами, о мальчике с камнем на шее - обо всем, что составляло когда-то весь её мир – о своём горе, о своей матери и о своем отце и о звездах ночного неба. Обо всём, что пугало её, но принц не испугался, а только прижал ладонь к её груди – там, где билось её живое сердце.

- Со мной всё будет иначе, - сказал он своим легким голосом. и крепко-крепко сжал её в объятиях.

Улыбка принца сияла как солнце, а руки грели, как тёплые угли.

- Ты не сможешь очаровать меня поцелуем, потому что я уже люблю тебя так сильно, что невозможно сильней. Доверься мне, - сказал принц. - Ведь я могу изменить мир.

Больше всего на свете девочка хотела поверить его словам, да и можно ли её винить, ведь она была самая обычная девочка, и было в ней всё самое обычное и не было ничего особенного. В груди девочки билось живое, слабое сердце - и она поверила принцу. Их губы сомкнулись в поцелуе, и не было слаще этого поцелуя, не было нежнее и желаннее.

Они сыграли свадьбу, и королевство прекрасного принца стало еще огромнее и накрыло её дом и её сад и каждый цветок в нём и каждое деревце. Принц выстроил прекрасный замок над её маленьким домом, чтобы она всегда могла гулять в своем саду, навещать куст колючей малины, и мать, и отца, и цветок, и пепел от шляпки с яркими лентами. В замке их был огромный камин с самым жарким огнем, на кровати – перина из невесомого пуха, сундуки её скоро наполнились платьями и ботиночками самых разных цветов, а в коридорах замка всегда лилась музыка и веселый смех.

Девочка могла бы быть счастлива - но страх не давал ей уснуть по ночам.

Часто вспоминала она цветок, другую девочку и мальчика с камнем на шее, который лежал и ждал её в холодной текучей воде. Иногда она просыпалась, а иногда кричала и не давала принцу уснуть. Тогда принц взял острый меч, вскочил на коня, покинул замок и королевство и пробыл вдали несколько лун, а когда вернулся – бросил к ногам девочки голову феи слез.

На лице феи застыла соленая влага, как застывает смола на деревьях, и мертвая фея казалась такой же девочкой - несчастной, печальной и одинокой.

- Над тобой больше нет проклятья, - сказал ей прекрасный принц.

Они закопали голову феи у куста колючей малины, где девочка впервые увидела фею слез, где хоронила всё, что составляло когда-то весь её мир – своё горе, мать, отца и звезды ночного неба. Девочка должна была стать счастливой, и она перестала кричать по ночам. Ничто не изменилось ни в её жизни, ни в прекрасном принце. Может, только чуть тусклее встал его взгляд, чуть осторожнее – жесты, и чуть тише горел его свет. Он не умирал мучительно день за днем, пока не ссохлись все его нежные лепестки, а стебель не стал склизким, как болотная тина. Он не продал дом, не раздал беднякам свои вещи и не последовал за солнцем, далеко за море, к краям вечного света. Он даже не привязал к шее тяжелый камень и не упал в быструю реку, как многие мальчики, которых она знала.

Было что-то иное, и по ночам, когда он засыпал, девочка часто смотрела на спящего принца, как смотрела в ночное небо. Иногда мечтала она о руках, которые бы сжали её так крепко, что хрустнули ребра, а иногда - о зубах, которые разорвали бы её плоть – выпуская наружу кровь и болящее сердце. Но принц спал, грудь его мерно и долго вздымалась от спокойного сна, и то, что пугало девочку, оставалось с ней - как ужас темноты, животный и необъяснимый. Девочка получила всё, что возможно, куда больше чем то, о чем могла бы мечтать – но этого было мало, и ничто не могло утолить её голод. В ней всё так же была только пустота, жажда и горе.

Изо дня в день сердце её кровоточило и ранило, а иногда душило её по ночам

Тогда девочка очень тихо выбралась из постели, прошла по пустым коридорам замка, и холод от камней потек по босым ступням к её сердцу – сжимая его, но так и не в силах остановить биение. В тонкой рубашке вышла она к саду, но девочка не чувствовала ни холода ветра, ни острой травы под ногами, а только то, как ярко светила луна. Легко девочка нашла куст колючей малины и откопала голову феи – и та всё так же смотрела на неё, печально и неотвратимо.

Девочка прижала её к себе, горько заплакала и сказала:

- Я ошиблась. Пожалуйста, преврати моё сердце в камень.