Девочка и звезды

Глава 1

Звонкий смех пятилетней девочки, выбежавшей из подъезда, на мгновение вернул к жизни засыпающую улицу. Два студента, сидевшие на лавочке, удивленно обернулись, старый кот высунул потрепанную морду из своего подвала, и даже фонарь недовольно замигал и защелкал, создавая причудливые тени на кирпичной стене дома. Казалось, всё, что можно было переполошить, девочка с переменным успехом переполошила. Не составляла исключения и странного вида фигура, удобно расположившаяся на крыше трансформаторной будки.

Странная худощавая фигура, обладательница длинного хвоста с кисточкой, внимательно следила за тем, как девочка, шлепая по грязи и лужицам, бежит на площадку. Фигуру, по-видимому, нисколечко не смущали ни ноябрьский холод, ни влажность крыши. Даже шлепнувшая по носу капля не потревожила профессионального КС, а иначе – курьера снов. Курьер посмотрел на необычного вида часы, отображавшие время только ему понятными люминесцентными шариками. До конца действия Концвентурной Суспензии, или, как её называли в отделе выдачи, “зелья невидимости”, оставалось около сорока минут. Эта девочка была последней на сегодня в его списке, так что Курьер должен был успеть доставить сон незамеченным.

– Ульяна! Не лезь на горку! – крикнула мама девочки, быстрым шагом приблизившись к своему чаду, которое тут же плюхнулось филейной частью в песочницу, так благоразумно установленную рядом с горкой. Пока мама оттирала голубенькую курточку влажными салфетками, пока девочка громко возмущалась и пыталась вырваться, пока фонарь всё так же мигал, явно желая отличаться от смирно стоящих собратьев, Курьер спрыгнул на листья, которые услужливо промолчали, вместо того чтобы поднять свой обычный шорох.

Когда Курьер подходил к Ульяне, уже спокойно игравшей в песочнице желтой пластиковой лопаткой, грязь не шлепала и разглаживалась, убирая следы потертых кед. Дыхания Курьера не было слышно, и его футболка не терлась о спортивные штаны. Суспензия воистину могла творить чудеса, вырывая принявшего её из восприятия целого мира. Курьер снял рюкзак, засунул руку за последним набором снов, искусно запакованным в мягкую ампулу, и поднял голову, уже готовый вдавить содержимое ампулы в мягкую щечку девочки.

Ульяна, которая не должна была даже подозревать о существовании Курьера, внимательно смотрела на ампулу с розоватым искрящимся газом сна, зажатую между большим и указательным пальцем существа. После тихого восторженного вздоха девочка уставилась на Курьера, бесцеремонно глядя своими серыми в его фиолетовые глаза. Казалось, в этот момент весь мир оцепенел.

Доставщика снов невозможно испугаться, потому девочка и не собиралась кричать. Она просто рассматривала странного человека с хвостиком и смешными ушками.

Поначалу Курьер оцепенел от страха и неожиданности. Как она могла его увидеть? То, что девочка смотрела не сквозь Курьера, а на него, опытному невидимке было очевидно. Но как? КАК?! В мозгу за доли секунды созрел гениальный план выхода из ситуации.Неизвестно почему девочка его увидела, но ребёнка легко отвлечь, а там и сбежать.

Ветер всколыхнул голые ветви деревьев. Рядом с Ульяной упала капля, нарушив звенящую тишину вокруг. Мама обеспокоенно глянула на девочку и снова уткнулась лицом в книгу, которую уже успела достать из сумки.

Курьер улыбнулся девочке и указал пальцем куда-то вверх, за ее спину. Как и ожидалось, обладательница серых глазок сразу же круто обернулась в указанном направлении.

На небе сорвалась с места и медленно, гораздо медленнее обычного, полетела вниз яркая звезда.

Ульяна повернулась обратно, готовая выпалить человеку с хвостиком нехитрую детскую речь, но на том месте уже никого не было. По щеке девочки разлилось нежное тепло.

*****

Тихий, заглушенный плач тринадцатилетней девочки, уткнувшейся в подушку, полосовал тишину комнаты, как ржавый нож. Будто вторя девочке, ночное небо всхлипывало громом, стуча в окна каплями холодного дождя. Впрочем, стук капель в окна и шипение луж за окном не могли перекричать вокалиста и терзаемую гитару, звучащих из наушников. Свет последнего работающего фонаря, что вечно мигал, никак не мог найти щель в плотно задвинутых шторах. Комната была отгорожена от внешнего мира почти полностью. Единственным, что умудрилось попасть в комнату, была невысокая худощавая фигура с ушами, напоминавшими кошачьи, и хвостом, оканчивающимся кисточкой. Курьер облюбовал стул напротив монитора – единственного освещавшего комнату предмета. На мониторе был открыт мессенджер. Курьер не любил читать чужую переписку, но так уж случилось...

“Ульяночка, папа не выдержал операции. Я приеду утром. Пожалуйста, держись”. После этого сообщения два раза стояла надпись “Сообщение удалено”.

Курьер, хоть и не был человеком, не мог быть бесчеловечным. После первой столь необычной встречи он продолжал носить этой девочке сны. Девочка больше не видела его, хоть, как замечал сам курьер, иногда слышала его шаги или шорохи одежды. Разумеется, за несколько лет он узнал об этой девочке очень многое, и сейчас ему безумно хотелось помочь ей. Логичнее всего было бы погрузить Ульяну в сон, но Курьер хорошо знал, что плачущего человека невозможно усыпить, пока тот не успокоится. Оставлять же Ульяну в таком состоянии он не хотел, и, прежде чем он решил, что ему делать, невидимость закончилась.

Бесшумно ступая по ламинату, Курьер подошел к окну и мягко раздвинул шторы, впуская мигающий свет в комнату. Ульяна не могла этого видеть. Он подошел к девочке и слегка коснулся ее кисточкой. Ульяна подняла на существо заплаканные серые глаза, продолжая всхлипывать. Необычное существо настолько удивило девочку, что слёзы перестали течь будто сами собой.

Курьера Снов невозможно испугаться. Это общее свойство всех безличностных существ. Когда-то все Курьеры умело этим пользовались, но около двухсот лет назад изобрели невидимость. И нынешние Курьеры, конечно же, не знали, как общаться с людьми.

Девочка и существо несколько секунд просто смотрели друг на друга. Девочка на фоне всего пережитого была готова упасть в обморок. Курьер лихорадочно пытался подобрать слова для начала разговора, виляя хвостом из стороны в сторону.

На стене тихо тикали часы.

В окно стучал дождь.

Фонарь продолжал мигать.

– Ну... Пожалуйста, успокойся! – неуверенно произнес Курьер.

Ульяна продолжала смотреть на странное существо, тяжело дыша после плача. Прошло ещё несколько тянущихся, как смола, секунд, наполненных бесконечным шумом дождя.

Курьер молча указал глазами на окно.

Далеко-далеко, где небо было свободно от дождевых туч, с него сорвалось несколько звездочек. Разбирающийся в музыке человек мог бы провести параллель между этим событием и звуками арфы, но Ульяна в музыке не разбиралась. Девочка просто смотрела на плавное падение звёзд, напоминавшее ей танец снежинок. Её глаза медленно закрывались.

Курьер поднес к щеке Ульяны прибор, напоминающий калькулятор с трубочкой. Покрутил ролики, настроив успокаивающий сон, и передал его, нажав на центральную кнопку.

Прогресс не стоял на месте, и уже четыре года Курьеры вместо ампул носили Регуляторы, позволяющее настраивать сны самостоятельно. Хотя некоторые всё же предпочитали ампулы, дабы не возиться лишний раз с автоматикой и не тратить время. Задумавшись, Курьер посмотрел на девочку. Девочка крепко спала. Глаза её были опухшими, подушка была мокрой, а тёмно-русые волосы сильно растрепаны, но Курьер знал, что сон успокоит кого угодно. Он был профессионалом.

Стоя на тротуаре после прыжка с третьего этажа, Курьер понял, что ему нужна эта девочка. Он хотел общаться с этим несчастным ребёнком, хотел помочь ему. Это было строжайше запрещено, Чумные Доктора, потусторонняя полиция, могли узнать, и тогда Курьера превратили бы в человека. Но в тот момент Курьеру было всё равно. Кто вообще соблюдает эти правила?

Он был профессионалом. Но слишком молодым профессионалом.

*****

Стук бутылки из тёмного стекла, поставленной на стол, затерялся в общем шуме. Шестнадцатилетняя девушка стерла тёмно-красную струйку, стекающую по подбородку, и посмотрела на собеседника серыми глазами, уже начавшими слегка блестеть в свете ярко освещённого помещения. Зрачки собеседника, расположенные на фиолетовой радужке, были узкими, как у змеи, а его длинный хвост двигался будто сам собой, иногда начиная обвиваться вокруг ножки стула. Собеседник говорил, совсем не обращая внимания на спокойную, но громкую музыку, льющуюся из колонок.

– Мы в отличие от вас, людей, действуем менее рационально, и гордимся этим. Думаешь, люди платят нам за надзор за их детьми, за раздачу снов или снег в Новый год? ХА!

– Ну и дураки, – буркнула Ульяна, сделав ещё глоток.

– А у самих-то сколько фильмов. Вот я видел один где это... ээ.. прилетают очень рациональные инопланетяне, поражаются, как люди весело и нерационально живут и.. ээээ.... Остаются здесь, потому что к чёрту логику, все хотят быть счастливыми. А вот вы.. э.. сами не понимаете, о чём говорите...

Курьер смутился и замолчал, не зная, как продолжить фразу.

– Ну ты и ворчун, Неко, – улыбнулась девушка. – А ведь на прошлой неделе жаловался, что это у вас в управлении беспорядок, никто мозгами не думает.

Она называла его Неко, что с японского переводится как “кошечка”. У Курьеров нет имен, а Ульяна не могла общаться без имени. Она давала имена всем придуманным персонажам, которых очень любила рисовать.

Неко как раз смотрел на нарисованную акварелью картину, висящую на стене.

“Какая же она красивая… ” – плавно текло у него в голове. Мысли были не о картине.

– А нам запрещено пить! – радостно сменил тему Курьер, сделав знатный глоток.

Он никогда не упускал возможности рассказать Ульяне что-нибудь интересное, хоть и до сих пор не умел хорошо выражаться и оформлять свои мысли. Ульяна же думала, что Неко хороший, но вечно выпендривается.

Ульяна в ответ только слегка улыбнулась. Ей, как-никак, тоже было запрещено.

– Расскажи, кто ещё у вас там живёт? – внезапно попросила девушка. – Я очень хочу нарисовать кого-нибудь из ваших ещё раз.

Курьер вспомнил ее попытки нарисовать Простудника по устным описаниям, и громко рассмеялся, показав ряд слегка голубоватых зубов. Ульяна не обиделась. Она привыкла к манере Курьера иногда общаться с собственными мыслями.

Курьер отложил ложку, узор на ручке которой исследовал с упорством, достойным покорителя Эвереста. Тогда он ничего не сказал юной художнице о неверности ее работы, не скажет и сейчас. Он сам виноват, что не умеет хорошо описывать, ведь так?

– Ну чего ты опять молчишь? А если мама придет с ночной смены и я ничего не узнаю?

Голос девочки вырвал Курьера из воспоминаний.

– Ты о купидонах слышала?

– Ну и? – Ульяна глупо хихикнула.

– Те ещё.. ээ... подлецы. В купидоны, в отличие от других видов работ, берут только людей. Живых, материальных людей. С душой.

– Это я знаю... Ты говорил. Опиши внешность уже, ну!

И тут Неко понял, что ему нечего описывать. Кто видел Купидона хоть раз? При исполнении, конечно же? В отделе говорили, что они пьют особую суспензию, позволяющую быть невидимыми даже для Камер Наблюдения. Даже для самого Великого Наблюдения. Но кое-что Курьер однажды видел...

– Никто не знает. В реальности это обычные люди, но вот в свою ээ... смену... – Курьер серьезно посмотрел на Ульяну, внимательно его слушающую, – они почти всемогущи. Могут безнаказанно пальнуть в кого угодно. Я видел их склад оружия. Думаешь, там только луки? Да эти.. эээ... древние художники понятия не имели, что и кого рисовали! На складе оружия есть даже огнемёты. – Неко встал, дабы создать нужную атмосферу, что при его невысоком росте выглядело весьма комично. – Даже огнемёты, понимаешь?!

Неко сел, и прошептал так тихо, что услышать могли только Жучки – подслушивающие духи:

– Я ненавижу купидонов...

Ульяна не обратила на это совершенно никакого внимания, полностью занятая эскизом Купидона, которого, судя по всему, решила изобразить по-своему. И с огнемётом.

“Надо будет показать рисунок Мише из параллели…” – думала девушка.

В свои шестнадцать она уже была настоящим художником, как руками, так и душой.

Если бы вскоре после этого кто-то заглянул в окно Ульяниной квартиры, он бы увидел привлекательную девушку, увлечённую рассказом странного существа, напоминающего помесь черепаховой кошки с человеком. Увидел бы пустую бутылку вина и лист А4 с нарисованным клерком, держащим в руках огнемёт. Увидел бы влюбленный взгляд существа. А если бы в окно посмотрела Ульяна, она увидела бы на небе медленно срывающиеся звёздочки, двигающиеся одновременно с движениями хвоста её собеседника. Как ни странно, никто не собирался смотреть ни в то покрытое декабрьским инеем окно, ни из него.

*****

Звонкий смех двадцатипятилетней девушки в кремовом свадебном платье мгновенно растворился во всеобщем весёлом шуме. В коттедже, где проводилась церемония, царила легкая радостная суматоха и распространялся запах вкусной еды. Люди общались, и весь мир мог бы быть освещен улыбками присутствующих. К счастью, вечерняя праздничная люминесценция избавила улыбки от необходимости добавить освещения.

Только один посетитель, сидящий на козырьке дома, не собирался улыбаться. Козырек с легкостью выдерживал полуматериального Курьера, но взгляд слезящихся фиолетовых глаз был бы ужасно тяжел для любого, кто посмотрел бы в них. Никто не мог видеть Курьера. По правде сказать, он был несказанно рад такому обстоятельству.

“Надо было соблюдать правила”, – который час пульсировало в его уставшем мозгу.

Наконец фиолетовые глаза поднялись в небо. Курьер горько усмехнулся. Он знал, что больше никогда не сможет общаться с ней, хоть до последнего не мог решиться на какие-либо действия.

Курьер хотел оставить последний подарок. Как сказала бы Ульяна, сделать финальный мазок.

С неба медленно сорвалась звезда и плавно полетела наискосок. За ней ещё одна. И ещё. Через несколько секунд всё небо было заполнено мириадами плавно летящих звёзд.

Снизу донеслись восторженные возгласы. Курьер их, конечно же, не мог слышать. Любой, кто знаком со скоростью работы Чумных Докторов, совершенно бы не удивился этому факту.

*****

– Суд зачитывает приговор. За скрытое общение с человеком длительностью двенадцать лет, четыре месяца и двадцать восемь дней, а также за несанкционированное использование Дара Астроманта в особо крупных масштабах, курьер снов, именуемый Курьером, приговаривается к ассоциации с человеческой душой и последующему рождению в новом теле с полным стиранием памяти.

В зале Суда повисла звенящая тишина. Судья, как и было положено по регламенту, захлопнул Конституцию третьей левой мандибулой.

*****

Звонкий смех пятилетнего мальчика, выбежавшего из подъезда, на мгновение вернул к жизни засыпающую улицу. Седой старичок с худым, но очень добрым лицом, очнулся от дремоты и глянул на мальца, уже спешащего на качели. Ветер оживил спящие кусты, и сверчки в них начали трещать чуть громче. Ульяна, которая вышла вслед за сыном, обеспокоенно смотрела, как мальчик раскачивается все сильнее, в любой момент готовая мягко остановить качели.

“Славный паренёк, славный... – подумал старик. – Странно только, что глаза фиолетовые... Ну, да чего в жизни не бывает... ” – и пожилой человек снова погрузился в теплую вечернюю дремоту.