Детективное агентство "Уши вверх". Горное дело

Глава 1. Третье ухо

Заяц Прыгскок и его друг, мудрый и ленивый кот Мурмяу, сегодня решили устроить выходной. Они устали расследовать дела в городе и поехали за город, где сразу за небольшим лесопарком начинались предгорья. Да, они жили рядом с горным массивом, и Прыгскок много раз уже просил Мурмяу рассказать ему, как получаются горы, почему они твёрдые и высокие, и зачем они вообще нужны. Но Мурмяу был ленивым котом, и всё время откладывал, говоря: «потом, когда поедем в горы — тогда я тебе о них и расскажу».

И вот они в горах.

Ну, не в самих горах, конечно, хотя заяц тут же спросил друга, почему люди говорят «поехали в горы», а не «поехали к горам». Мурмяу сказал, что ему не хочется об этом говорить, но на самом деле он просто сам не знал, почему так говорят.

Они приехали в живописную долину, бока которой подпирали могучие горные хребты. Мурмяу довел машину до самого конца долины, пока не кончилась дорога. Потом они забрали сумки с вещами для пикника, и пошли дальше вверх — по петляющей тропинке, пока не добрались до совсем уж узкого ущелья.

— А горы нас не раздавят? — с опаской поинтересовался заяц, поглядывая влево-вправо. — Смотри, они все сближаются и сближаются.

Он по очереди смотрел то направо, то налево, и так быстро крутил головой туда-сюда, что она у него закружилась, он остановился и сел на камень.

— Погоди, Мурмяу, — попросил он. — Я жду, когда моя голова перестанет крутиться.

Кот остановился рядом и с улыбкой посмотрел на друга.

— Твоя голова совершенно неподвижна, Прыг. — Обычно он сокращал имя друга до Прыг, потому что постоянно говорить Прыгскок было сложно. — Не придумывай, и пошли дальше.

— Но она в самом деле крутится! — закричал Прыг, попытался встать и чуть не упал. — Видишь?

Мурмяу рассмеялся.

— Это называется «кружится», а не «крутится». Я пошутил. Конечно, сиди, пока она у тебя… не остановится.

Он снова хихикнул и устроился рядом с камнем.

— Мурмяу, а почему голова кружится? — спросил заяц.

— Так устроен твой организм. — Он помолчал секунду и добавил: — Да и мой тоже. Так работает наш мозг.

— Он что, тоже крутится? То есть кружится.

— Нет, — Мурмяу снова усмехнулся. — Давай дойдем до конца ущелья, там есть хорошая туристическая пещера, и я тебе расскажу. Ну как, готов?

Заяц резко вскочил, подпрыгнул и успел даже помахать ушами в воздухе, как делал всегда перед очередным расследованием. Он называл это «освежить голову», и полагал, что так его мозг работает лучше.

Они добрались до пещеры перед закатом. Она была очень красива, а главное — вход в неё наполовину был перекрыт потоком воды из небольшого водопада. Вода шумела, брызгалась и выглядела живой плёнкой — водяной завесой, которой прикрыли вход в пещеру. Очень красиво.

Солнце уже не освещало узкое ущелье, со скал наползали темные тени, и зайцу становилось страшновато. Он старался никуда не отходить от старшего друга, помогал ему устраивать палатку и хлопотал с подготовкой костра. Мурмяу взялся готовить походный ужин, но из-за его лени это сводилось к тому, что он открыл банку сгущенки, вылил её в кипящий над огнём котелок и высыпал туда манку из небольшой жестяной коробочки. Через пять минут у Мурмяу и Прыга был замечательный ужин из горячей, сладкой и густой манной каши.

— Расскажи про крутящуюся голову, — напомнил заяц, работая ложкой и уплетая манку.

— Хорошо. — Мурмяу оставил свою миску. — Дело в том, что у тебя три уха.

— Фево? — заяц застыл с набитым ртом, потом пошевелил ушами, наклонив их перед глазами. Пересчитал. — Пофему фри?

Конечно, он сказал: «Чего? Почему три?», но каша во рту помешала произнести это правильно.

Мурмяу подождал, пока друг проглотит и объяснил:

— Так называемое внутреннее ухо расположено внутри головы, — сказал он. — На самом-то деле это не ухо, конечно, а специальный орган. Некоторые называют его органом равновесия, и это правильно.

— Почему равновесия? — спросил Прыгскок. — Он что-то взвешивает? Или ходит по канату?

— Не взвешивает. Но действительно поможет тебе ходить по канату, если ты вдруг задумаешь этому научиться. Тебе всё еще интересно?

Заяц кивнул, и оба его уха (он снова успел их сосчитать) кивнули вместе с ним.

— Часть внутреннего уха — заполненные жидкостью бублики. Да-да, Прыг, у тебя в голове самый настоящий водный аттракцион, как в парке отдыха. Внутренняя поверхность бубликов покрыта тончайшими ворсинками. Как у нас на коврике в ванной. Только ворсинки эти очень-очень тонкие, и ещё — сообщают мозгу, как они стоят. Обычно стоят ровно, как травинки на поле в безветренный день.

— Ага, понял, — кивнул Прыг, отставляя пустую миску. — Продолжай.

— Так вот, — продолжил кот. — Когда ты крутишь головой, бублики крутятся вместе с ней. А жидкость не успевает. Вот смотри.

Кот попросил зайца дать ему пустую миску, наполнил её из походного чайника водой, и кинул на поверхность листочек с земли. Потом несколько раз крутанул тарелку, но листочек на воде сдвинулся едва-едва.

— Видишь, если резко вращать — вода не успевает. Это та самая инерция, про которую ты уже знаешь.

— Вижу, — кивнул заяц. — То есть у воды тоже есть инерция?

— Конечно. — Мурмяу кивнул. — Есть масса, есть и инерция.

Заяц подумал секунду, и его глаза тут же вспыхнули. Что такое масса, и почему она так важна, он знал, когда Мур рассказывал ему о ремнях безопасности в автомобиле, и как важно правильно пристёгиваться.

— Так вот, — сказал кот. — Жидкость не успевает за бубликом, а значит начинает шевелить ворсинки на его внутренней поверхности. И они передают сигнал в твой мозг: «А-а-а-а! Голова крутится!».

Мурмяу засмеялся, глядя на друга.

Тот кивал, усиленно крутил головой в разные стороны, затем встал и начал кружиться уже сам — всё быстрее и быстрее. Когда остановился, глаза его как будто вылезли на лоб, и он чуть не упал головой в миску, если бы кот его не поддержал.

Через две минуты заяц пришел в себя от такого эксперимента, и спросил:

— Не понятно.

— Что? — вздохнул кот.

— Я уже не киваю. Не кручу головой. Не кружусь сам. А голова всё равно кружится. Почему?

— Потому что жидкость ещё не успокоилась и двигает ворсинки.

Кот снова поднял миску, хитро раскрутил её так, чтобы вода начала крутиться и по центру миски появилась маленькая воронка. Потом поставил миску на землю.

— Видишь, миска неподвижна. А вода всё еще вращается.

Листочек на поверхности воды крутился, как корабль, попавший в огромный океанский водоворот.

— А-а-а, — протянул заяц. — Теперь понятно. Миска — бублик. Вода — жидкость. А ворсинки — листочек. Верно?

— Верно.

Мурмяу улыбнулся и откинулся на туристическом стульчике, который они принесли с собой. Заяц сидел на точно таком же.

— Что-то мне захотелось спать, Мурмяу, — сказал он. — Внезапно.

— Такое бывает, — кивнул кот. — Если ты уже устал, и вдруг начнёшь крутить жидкость во внутреннем ухе, то появляется сонливость.

— Почему?

— Об этом я расскажу тебе завтра. Иди к водопаду, помой лапы, и я жду тебя в палатке. Уже поздно.

Заяц рванул с места, и Мурмяу решил, что миски и котелок можно будет тоже вымыть завтра. Он же был ленивым котом.

Глава 2. Повторюшка

На следующее утро Прыг по обыкновению убежал умываться раньше, чем Мурмяу оторвал голову от подушки. Кот с удовольствием закрыл глаза, прикидывая, сколько еще сможет поспать. Обычно заяц тратил на умывание не меньше пяти минут. В случае с водопадом это время можно было умножить на два.

Но Прыг вернулся через пару минут, и на скорости вдвое больше, чем убежал. Глаза его вылезали из орбит, а поджатые уши дрожали.

— Мур, там…

— Там? — переспросил кот, медленно открывая глаза.

— Там… кто-то.

Мурмяу вздохнул, поднял голову и повернулся к другу.

— Кто кто-то?

— Повторюшка! — выдохнул заяц. — Он повторяет за мной слова! Наверное, дразнится!

Кот понял, что поспать лишнего сегодня не удастся. Он вылез из спального мешка, усмехнулся, вздохнул и сказал:

— Ну, пошли, послушаем твоего Повторюшку.

Они вышли к водопаду, заяц отвел друга чуть подальше, где не так шумит вода — неподалёку от большого валуна, явно когда-то упавшего с горы, и произнёс уже не так испуганно — ведь рядом был сильный и мудрый друг:

— Вот тут он и повторяет. Смотри. То есть слушай.

— Привет!

Через несколько секунд из ущелья послышалось: «ивет, ивет, ивет…»

— Ты кто?

«То, то, то…»

— Мур, мне страшно. — Прыг подошел поближе к другу. — Это что-то, что называет себя «то». Это, должно быть…

Кот засмеялся. Громко, может быть, даже слишком громко: «ха-ха-ха-ха». Из ущелья послышалось: «ах-ах-ах-ах».

— И ты испугался эха? — спросил Мурмяу.

— Эха? — переспросил Прыг. — А кто такой этот эх?

— Не эх, а эхо. — Кот потрепал зайца между ушами. — Скалы отражают звук. Когда ты кричишь — звук бьется о гору, отскакивает, летит дальше, бьется в другую — и снова. При каждом этом ударе до тебя долетает часть отраженного звука. Вот ты и слышишь такую… повторюшку.

— А-а-а, — произнёс заяц. — Понятно. Да, ты уже говорил, что звук может отражаться от стен домов. Как тогда, на улице, когда рабочие ломали асфальт в соседнем квартале, а мы с тобой тоже слышали!

— Верно, — согласился Мур. — Тут звук точно так же отражается.

— От скал, я понял.

Заяц сиял от восторга. Он понял, что звук ведет себя одинаково где угодно.

Кот вдруг спросил:

— Хочешь, я сделаю так, чтобы твой Повторюшка пошел еще поспать и больше нас не пугал?

Заяц вскочил, его уши — тоже. Он, конечно, всё понял про эхо — ведь это в самом деле просто. Но всё-таки немного боялся, и поэтому с радостью принял предложение друга.

Кот положил Прыгу руку на плечо и, рассказывая что-то еще про отражение звука, отвел на несколько шагов в сторону. Они встали прямо перед тем огромным камнем, что частично перегораживал путь в долину.

— Кричи, — сказал Мурмяу.

— Что? — не понял Прыгскок.

— Что хочешь. — Кот улыбнулся. — Увидишь, пока мы с тобой обсуждали звук, Повторюшке стало скучно, и он ушел спать.

Прыг набрал воздуха в грудь и сильно-сильно крикнул: «Эй!».

Но ничего не произошло. Разве что Мурмяу поморщился и почесал пальцем в ухе — заяц его чуть не оглушил. Но эха не было. Заяц еще несколько раз крикнул — с тем же результатом.

— Тихо, — сказал он.

— Тихо, — согласился Мурмяу и повернулся ко входу в пещеру. — Пошли обратно.

Прыг успокоился уже совсем, и, еще раз для верности крикнув и не услышав эха, пошел вслед за другом. Он всё понял про звук, отражение и даже про своё третье ухо.

Он только никак не мог взять в толк, почему Повторюшка вдруг замолчал.

А ты понял, мой маленький друг?

Когда Мур ушел собирать вещи, заяц всё-таки решил узнать, куда делся Повторюшка. Теперь, когда он знал, что это всего лишь это, он совершенно не боялся. Заяц бегал вокруг камня и кричал «эй», и, наконец, услышал обратно — «эй, эй, эй».

Повторюшка его услышал! Значит, он не ушёл спать!

Обрадованный Прыг решил провести расследование. Он вставал у камня, кричал «эй» и слушал, ответит ли эхо. Затем перемещался на шаг — и повторял эксперимент. В конце концов он прошел всё ущелье от скалы до скалы, и понял: если он стоит сразу за камнем — Повторюшка его не слышит. А когда приближается к краю камня или выходи из-за него — то слышит и отвечает.

Тогда Прыг, чтобы не запутаться, решил нарисовать на земле метки. Он нашел сухую палку и повторил эксперимент, пройдя через всё ущелье от скалы до скалы, останавливаясь через шаг, и делая на земле отметки палкой.

Когда к нему вернулся уже полностью готовый к путешествию Мур, заяц закончил рисовать на земле последнюю метку.

Кот с улыбкой наблюдал, как заяц бегает от черты к черте, проверяя свою теорию. Кот не стал торопить его. Хороший детектив должен сам убедиться в уликах.

— Ты понимаешь, что только что провёл настоящее научное расследование? И открыл закон акустики?

— Какие кустики? — не понял Прыг. — Это палка от дерева.

Кот засмеялся.

— Не кустики, а АКУСТИКИ, — сказал он. — Акустика — это такая наука, которая изучает звуки и их распространение. То, что ты только что нарисовал на земле, называется «акустическая тень».

— Тень? — удивился заяц. — Я не тень рисовал. Я рисовал, где слышно эхо, а где нет.

— Всё верно. — Мурмяу подошел к зайцу и попросил у него палку. Подошел к камню, потыкал ею в знаки, которые оставил Прыг. — Это ведь места, где твой Повторюшка тебе не отвечал?

Мурмяу очертил палкой линию, внутри которой эхо не отвечало.

— Да.

— А снаружи этой линии ты слышал эхо, верно?

— Верно. — Заяц кивнул.

Мурмяу упёрся палкой в землю и сказал торжественно:

— Поздравляю, Прыг. Ты только что самостоятельно доказал, что звук, как и свет, распространяется прямолинейно. Смотри.

Он продлил эту линию от камня — впрочем, не совсем прямо, а чуть загибая её к скале, возле которой лежал камень.

— Теперь, если ты по эту сторону линии, — Мур указал на землю между скалой и линией, — ты не будешь слышать эхо. Это и есть зона акустической тени.

Прыг проверил, отошёл подальше от камня и встал, куда указывал Мур. Крикнул — и не услышал эха.

— А теперь выйди за линию, и сможешь поговорить со своим Повторюшкой.

Прыг выпрыгнул наружу линии, и действительно, услышал эхо от своего крика.

Он повторил эксперимент еще несколько раз. Мур был прав, внутри этой самой акустической тени он не мог докричаться до Повторюшки, а за линией — там, где камень уже не мешал звуку, — отчётливо слышал эхо.

— Пошли, Прыг, — сказал кот. — Мы уже опаздываем. Если хотим сегодня успеть подняться на верхушку горы, как я тебе обещал, то нужно спешить.

— Один вопрос, Мур, — попросил заяц.

— Ну?

— Почему линия не прямая? — спросил Прыг. — Ты же как-то говорил, что звук распространяется по прямой, как и свет.

Мурмяу хитро улыбнулся и сказал громким шёпотом, словно заговорщик:

— Открою тебе страшную тайну, Прыг, — прошипел он. — И звук, и даже свет иногда могут огибать препятствия.

Заяц застыл с открытым ртом.

Всё, что он уже знал о свете, говорило ему, что его лучи никогда никуда не загибаются.

— Ты шутишь? — медленно спросил он своего друга.

— Будем считать, это шучу не я, — таинственно произнёс Мурмяу.

— А кто?

Кот улыбнулся.

— Природа, Прыг. Так шутит природа. Давай, пошли уже. Мы опаздываем.

Глава 3. Промокшее бревно

Они вернулись к пещере, где Мур уже собрал все вещи и поставил рюкзаки у входа. Каждый из них взял свою ношу, и они пошли дальше вверх. Через некоторое время они вышли к ручью, который стекал вниз и падал тем самым водопадом у пещеры.

Дальше пошли вверх по ручью. Он петлял, делая повороты то влево, то вправо, то снова влево. Как будто сам не мог решить, куда ему течь. Поэтому маршрут был долгим, и Прыг понял, почему спешит Мурмяу. Заяц шел следом за котом и время от времени оглядывался на ущелье, которое осталось позади. Его уши то и дело дёргались — он всё ещё раздумывал о звуке и звуковой тени.

— Мур, — начал он наконец.

— М-м? — Кот шагал не оборачиваясь.

— Ты сказал, что звук и свет иногда искривляются.

— Сказал.

— И что это шутка природы.

— Именно.

— Но ты не объяснил как так происходит! — Заяц поднял уши. — Звук же не может просто так взять и искривиться! Ты сам говорил — звук распространяется прямолинейно, как свет.

Мурмяу остановился, опёрся на ту самую палку, которой Прыг рисовал метки на земле, и которую кот теперь использовал как трость. Повернулся к зайцу.

— Посмотри на ручей, — сказал он. — Видишь, как он петляет?

— Вижу. Из-за этого мы прошли всего ничего, а ты стоишь и заставляешь смотреть меня на воду.

Кот усмехнулся.

— Ну, ты же хотел ответ, — добродушно сказал он. — Я и отвечаю. Как думаешь, почему ручей поворачивает?

Заяц задумался и снова посмотрел на воду. Ручей не просто поворачивал — он огибал камни, обходил небольшие возвышения. Поэтому и уходил то в одну сторону, то в другую.

— Ему мешают камни и кочки, — сказал Прыг. — Он не может течь сквозь них, поэтому и обходит.

— Именно, — кивнул Мур. — Звук ведёт себя почти как вода. Он тоже умеет огибать препятствия.

Прыг удивлённо поднял уши.

— Звук умеет огибать? Как вода?

— Да, — кивнул кот. — Только не такие большие камни, как тот валун. Звук огибает маленькие препятствия, тонкие. Как карандаш, или ещё тоньше. И чем тоньше препятствие, тем легче звуку его обогнуть. Это называется дифракция.

— Ди... фракция, — медленно повторил заяц. Где-то он это уже слышал.

— Именно. Звук ударяется о край препятствия, загибается за него — и бежит дальше, — объяснил Мурмяу. — Поэтому та самая линия, которую я нарисовал по твоим меткам на земле, была не совсем прямая. Звук чуть-чуть загнулся за край камня.

Прыг пытался переварить услышанное. Потом посмотрел на ручей, загнул вниз уши, глянул на них, и произнёс то, что его тревожило еще больше, чем поведение звука.

— А свет?

Мурмяу вздохнул.

— Он тоже умеет огибать препятствия. — Он помедлил, подбирая слова. — Но свет — очень плохая вода. Он загибается так слабо, что мы этого почти не замечаем. Потому я и сказал, что это шутка природы. Она разрешила звуку и свету загибаться, но свету — ну совсем капельку.

Прыг удовлетворённо кивнул. Теперь всё встало на свои места. Звук не обманул его — он просто немножко вода. И вообще почти не свет. Этого ему хватило, чтобы успокоиться.

— Пошли дальше, — сказал Мур. — Нам ещё долго подниматься.

Через несколько минут тропа вывела их к широкому месту, где ручей разливался в небольшой заводи. И тут Прыг увидел огромное бревно поперёк ручья. Вода перекатывалась через него и бежала дальше, но само бревно лежало неподвижно.

И оно явно было здесь чужим. Вокруг не росло ни одного дерева, с которого оно могло бы упасть. Его кто-то притащил. Но зачем бросил поперёк ручья — Прыг не понимал. Перебираться на другую сторону бревно не помогало — проще было перепрыгнуть через поток воды, чем шагать по скользкому бревну, рискуя свалиться в ручей.

— Мур! — Заяц дёрнул кота за рукав. — Смотри! Откуда здесь бревно?

Мурмяу подошёл ближе, осмотрел кору, понюхал и прищурился.

— Вода принесла.

— Вода?! — заяц едва не подпрыгнул от удивления. — Как вода могла притащить такое огромное бревно? Она же непрочная и протекает!

Он наклонился, зачерпнул из ручья и показал Муру мокрую ладонь, с которой вылилась почти вся вода.

— Вот, смотри! Она совсем слабая!

— Это одна капелька слабая, — согласился кот. — А когда капельки собираются вместе, они становятся сильными. Но давай сначала разберёмся с бревном.

Он вздохнул, нашел сухое место возле ручья, сбросил рюкзак и устроился на нём. Прыг тотчас повторил его действия.

— Итак, — начал Мур. — Для начала — почему бревно вообще поплыло? Есть идеи?

— Ну... — Прыг нахмурился, — потому что оно деревянное? Деревянная лодка плавает на воде!

Казалось, кот был немного обескуражен. Он хмыкнул, уже открыл рот что-то сказать, но передумал. Потом хитро прищурился и спросил:

— А железный корабль тогда почему плавает?

Прыг открыл рот, да так и застыл. Он понял, что его версия с деревянной лодкой в чём-то неправильная, но пока не понял в чем. И решил больше не говорить про лодки.

— Мур, я не знаю, — признался он.

— Смотри, — ответил кот. — Если бросить в воду камень, он поплывёт?

— Нет, конечно. Утонет.

— Давай проверим.

Мурмяу подобрал с земли совсем небольшой камень, а затем попросил Прыга найти поблизости какую-нибудь деревяшку похожего размера. Прыг принес ему кусок тяжелой, плотной коры — по виду очень похожий на камень, который нашел кот. Мур поблагодарил зайца и друг за другом кинул в воду сначала камень, а потом — деревяшку.

Камень булькнул и ушёл на дно.

Кусок коры шлёпнул по воде и закачался поверх, не думая тонуть.

— Видишь? — спросил кот.

— Вижу, — кивнул Прыг. — Камень утонул, деревяшка плывёт. Но я это и так знал! Камень тяжёлый, а кора лёгкая.

Мурмяу хитро прищурился.

— Тогда давай найдем такие камень и деревяшку, чтобы деревяшка была тяжелее камня.

Прыг забегал по берегу ручья в поисках подходящих предметов. Его уши торчали вверх, глаза — внимательно выискивали нужное. Наконец он нашёл совсем маленький камушек, размером с горошину, и древесную щепку в несколько раз больше. Камушек был явно легче щепки.

Мур проверил, одобрительно кивнул и бросил оба предмета в воду.

Камушек утонул. Щепка поплыла.

Прыг замер от удивления. Ну, как замер. Весь застыл, как статуя, только уши шевелились.

— Погоди! — закричал он. — Камушек легче щепки! Он должен был поплыть, а щепка — утонуть!

— Но вышло, как видишь, наоборот, — рассмеялся кот.

— Почему? — Заяц уже начинал злиться. Ему не нравилось, когда совсем понятные вещи вдруг оказывались непонятными.

Кот посерьёзнел и мягко произнёс:

— Потому, что неважно, кто легче или тяжелее у тебя в руке. Дело в том, кто легче или тяжелее воды.

Заяц уставился на воду, потом на кота, и снова — на ручей. Он не понимал, что значит быть тяжелее воды.

— Разве воду можно взвесить в руке? — спросил он. — Она же текучая.

— А когда ты наливаешь чай в кружку — кружка разве не становится тяжелее? — усмехнулся кот.

Прыг хлопнул себя по лбу — конечно же! Вода тоже имеет вес! Надо только налить её в какую-нибудь ёмкость, и всё станет ясно.

— Извини, я забыл, — признался Прыг. — Так что там насчёт кто кого легче?

— Там очень просто, — Мур снова уселся на рюкзак. — Если мы, условно говоря, возьмём кусок воды в форме камня и взвесим, то камень будет тяжелее. А если вода будет в форме той самой щепки — то щепка будет легче воды. Сравнивать надо не просто вес, а вес для одинакового размера.

Мур поднял с земли ещё камень, побольше, и бросил в воду. Камень утонул. Потом оторвал здоровенный кусок коры от старого пня — тяжелый, явно тяжелее камня, — и бросил тоже. Кора поплыла.

— Наверное, хватит уже мусорить в ручей, — сказал он, присаживаясь обратно на рюкзак.

— Хватит, — согласился Прыг и сел рядом с котом. — Но я так и не понял насчёт того бревна. Как вода его сюда притащила? Бревно огромное и тяжёлое! И смотри, вода его даже сверху переливает — оно сюда точно не приплыло!

Мурмяу потрепал зайца между ушами.

— Это очень хороший вопрос, Прыг, — сказал он. — Но к плавучести никакого отношения не имеет.

Заяц даже онемел на секунду. Он десять минут прыгал по берегу ручья, разыскивая камни и щепки, чтобы… Чтобы не получить ответа на свой вопрос? Это он и высказал Муру.

— Дело в том, мой друг, — кот ничуть не обиделся, — что именно это бревно, — он сделал акцент на слове «это», — уже тяжелее воды.

— Не понял.

— Оно намокло, — пояснил Мурмяу. — Когда ты попадаешь под ливень и твоя майка вся мокрая, она становится тяжелее?

— Да! — Прыг вскочил с рюкзака. — И пока я её не отожму, она тяжелая!

Мурмяу посмотрел на бревно.

— Видишь ли, мой друг, — сказал он как будто серьезно, но на самом деле улыбнулся краешком рта и даже подмигнул зайцу. — Выжать отсыревшее бревно куда сложнее, чем майку.

Ты понял, что имел в виду Мурмяу про промокшее бревно? Каким оно было до того, как промокло? И как всё-таки ручей его сюда притащил?

Глава 4. Облако из чайника

Они поднимались всё выше и выше. Ручей остался позади, и теперь тропа шла по совсем уже каменистому склону. Травы почти не осталось, дорожка к вершине горы петляла между большими валунами. Прыг шагал следом за Мурмяу и время от времени оглядывался назад. Долина внизу становилась всё меньше, а небо впереди — всё ближе.

И в один момент небо исчезло.

Не сразу. Сначала вокруг стало как-то сыро. Потом воздух сделался плотным и серым, а яркое солнце потеряло блеск и превратилось в белый круг на небе. Тусклый, что можно было смотреть на него и даже почти не жмуриться. А потом вокруг них сгустился не пойми откуда взявшийся туман — как белая вата.

— Мур! — закричал он. — Я ничего не вижу!

— Я тоже, — раздался спокойный голос кота. Его силуэт еще виднелся, но контуры потеряли чёткость. — Не отставай.

Заяц побежал за другом. Он боялся отстать, потому что думал, что серая мокрая вата сейчас будет его стирать, как ластик стирает карандашные рисунки. Он уже не видел даже собственных лап. Только сырую муть вокруг, которая касалась его щёк, забиралась в уши и делала шерсть мокрой.

— Мур, это что, дым? — прошептал он. — Гора горит? Тогда почему мокро?

— Нет, — усмехнулся кот. — Это облако. Мы внутри облака.

— Внутри?! — Заяц вытянул лапу и пошевелил пальцами — они исчезли в серой пелене. — А облако — оно что, всегда такое мокрое?

— Всегда.

Прыг нахмурился. Час назад они говорили про одежду, которая становится тяжелой, когда вымокает. Если облако такое мокрое — должно быть и тяжёлым! Тогда почему оно еще не упало на землю?

Он поделился своими мыслями с другом. Мурмяу нашёл большой плоский камень, смахнул с него лапой влагу и уселся. Позвал Прыга сесть рядом.

— Давай подождём немного, — сказал кот. — В таком тумане идти опасно — можно оступиться. Заодно я тебе расскажу, откуда берётся облако.

Прыг сел рядом и почувствовал тепло рядом. Подвинулся ближе, потому что сырость вокруг ему очень не нравилась.

— Помнишь, как мы с тобой пили чай в пещере? — спросил Мур. — Ты еще выпросил остатки сгущенки.

— Помню, — кивнул Прыг. — Сгущенки, кстати, уже почти не оставалось!

Мурмяу рассмеялся. Вечно его друг переводит разговор на сладкое.

— А пар из чайника помнишь? — спросил кот.

— Да! — Заяц оживился. — Я понимаю, о чём ты. Но пар из чайника был горячий. А это облако — холоднющее!

Заяц поёжился. Влага проникала под одежду и вызывала желание тут же развести костёр, чтобы он подсушил облако изнутри.

— На самом деле облако — это почти то же самое, — сказал Мурмяу. — Тот же пар. Только не из чайника, а с земли.

— Пар? Пар же горячий. А тут… — Он передёрнул плечами. — Тут холодно.

— Ты меня поймал, — улыбнулся Мурмяу, расстегнул свою туристическую куртку и накрыл ею их с Прыгом, чтобы стало теплее. — Облако — это не сам пар. А то, во что он превращается, когда остывает.

— Как всё сложно, — вздохнул Прыг.

— На самом деле нет, — не согласился кот. — Помнишь, как однажды зимой мы убирались, и я переставил чайник на подоконник?

— Помню.

— А ты его включил, потому что захотелось чаю с баранками?

— Тоже помню.

— И что в итоге было на стекле?

Прыг припомнил и его уши вскочили вверх… и тут же стали мокрыми от тумана. Он снова прижал их к голове и сказал, точнее почти выкрикнул:

— Вода! Много-много капелек воды на стекле, которые начали стекать ручейком на подоконник!

— Точно, — согласился кот. — Пар из чайника остыл на холодном стекле. Учёные говорят — сконденсировался. Так вот: пар от рек, озёр и морей, которые нагревает самая большая печка в мире — наше Солнце — поднимается вверх, в небо. Тут холодно, и пар конденсируется. Капельки воды, которые раньше были слишком маленькими, чтобы их увидеть, собираются вместе и становятся больше. А когда их становится много-много, мы видим вот это.

Он указал рукой не серую пелену вокруг них.

— Скорее не видим, — буркнул Прыг.

Его уши намокли, эта самая сконденсированная вода текла за шиворот, и ему было очень неуютно.

— Я понял, — Прыг нахохлился. — Облако — это просто... вода?

— Вода, — подтвердил Мур. — Самая обычная вода. Только висящая в воздухе.

Прыг прижался к боку друга, прячась от этой висящей воды.

— Мур, — сказал он вдруг, — давай сделаем облако в облаке.

Мурмяу с интересом глянул на зайца, а тот продолжил:

— Достанем котелок, нальём воды и вскипятим её, чтобы у нас был свой пар.

— Можно, но зачем? — чуть удивлённо спросил кот.

— Я замёрз и хочу чего-нибудь горячего.

Через полчаса стало намного лучше. Во-первых, они напились сладкого горячего чаю, и как будто стало теплее. А во-вторых, откуда-то подул несильный ветер, и серая пелена вокруг стала тоньше. Сначала проступили ближайшие камни, потом — тропа впереди, а потом прояснилось и небо над головой. Еще несколько минут — и солнечный свет залил склон.

— Мы выше облаков! — закричал Прыг. — Смотри, Мур, мы теперь выше облаков! Они остались внизу!

Перед ними расстилалось горное плато, залитое солнцем. Далеко внизу, как кучерявое белое море, лежали облака. Теперь, в свете солнца, они особенно сильно походили на вату. А над ними, совсем близко, сияла вершина горы.

— И в самом деле, — согласился кот. — Еще один слой облаков. Ниже нас.

— И они висят, — сказал Прыг. — Мур, ты так и не ответил, почему облака не падают на землю, если это капельки воды? Дождь — тоже капли воды. А они падают.

Кот задумался на несколько секунд.

— Помнишь, как падает пух с тополя? — спросил вдруг он.

Прыг кивнул. Конечно, он помнил — тополиный пух падает медленно-медленно, а иной раз и вовсе летит куда угодно, только не на землю. А если дуть на пушинку снизу, то можно гонять её по двору хоть целый день.

— Так вот, мой друг, — продолжил Мурмяу. — Капельки воды в облаке на самом деле падают. Но они такие маленькие и лёгкие, что малейшее дуновение снизу снова загоняет их в облако.

— Да кто ж тут на них дует-то? — рассмеялся Прыг.

Как только ушла серая мокрая вата, его настроение резко улучшилось.

Мурмяу хитро прищурился.

— А кто поднимает пар с земли, из-за чего и получаются облака? — спросил он. — Кто греет землю, как чайник воду? Ладно, думай, а нам уже пора. Цель близко.

Кот закинул рюкзак на плечо и кивнул вперёд и вверх, в сторону горной вершины.

А ты вспомнил, кто же поднимает капельки обратно в облако, не давая им упасть на землю?

Глава 5. Главное дело

Они стояли на вершине.

Последний отрезок пути — собственно подъем на верхушку горы — дался им нелегко. Тропа мало того, что петляла, так еще стала очень крутой. Камни под лапами крошились, а ветер дул так сильно, что Прыгу приходилось прижимать уши к голове, чтобы их не трепало.

Но теперь всё было позади. Они забрались на самую верхушку и стояли там, глядя на мир сверху. Выше, чем летают птицы. Выше облаков.

Мир был огромным.

Внизу, насколько хватало глаз, простиралась долина, откуда они начали свой поход. Узенькая ленточка ручья потерялась из виду еще до облака. Горная тропа терялась на фоне скал, а ущелье, где осталась туристическая пещера, виделась еле заметной трещинкой. Ещё дальше, за ущельем и долиной, темнел городской лесопарк. За ним скорее угадывались, чем были видны огоньки города. А вокруг, куда ни глянь, высились другие горы — острые и пологие, близкие и далёкие. Высокие и не очень. В снеговых шапках и в зелени лесов.

Прыг стоял, раскрыв рот. Уши его то и дело приподнимались, хотя ветер упорно загибал их обратно. Он никогда ещё не видел столько всего сразу.

— Мур, — прошептал он. — Это всё... это всё Земля?

— Земля, — согласился кот. Он стоял рядом, опираясь на свою палку-трость, и смотрел на горизонт. — И горы как её часть. И мы на самой высокой точке в округе.

— Но как? — заяц повернулся к нему. — Как эти горы вообще получились? Ты обещал!

— Когда? — лениво спросил Мурмяу, хотя прекрасно помнил.

— Когда мы только выехали из города! Я спросил, почему горы твёрдые и высокие, а ты сказал: «Когда поедем в горы — тогда и расскажу». Мы уже в горах, Мур! Мы на самой горе! Рассказывай!

Кот усмехнулся, снял рюкзак и уселся на него, потому что больше тут сидеть было не на чем. Солнце клонилось к закату, и длинная кошачья тень указывала прямо на великолепие перед взглядом Прыга.

— Хорошо, коллега. Садись. Это и правда самое главное дело.

Прыг сбросил свой рюкзак и плюхнулся рядом.

— Смотри, — начал Мур. — Что ты знаешь о том, что у тебя под ногами?

— Трава. — сказал заяц. — Глина. Песок. Камни. Ещё глубже — наверное, просто камни.

— Камни, верно. Но если уйти совсем глубоко — так глубоко, что даже сложно представить, — там не просто камни.

— А что?

— Там так горячо, что камни плавятся.

Прыг поднял уши в удивлении, но вспомнил про вулканы и тут же пригнул их обратно.

— Я знаю, — сказал он. — Где-то глубоко — жидкая лава, которая вырывается наружу через вулканы.

— Да. — Кот кивнул. — Только лава — это то, что уже снаружи. Ниже лавы — раскалённая еще сильнее масса. Как суп, только из расплавленного камня. Её называют магмой. Еще ниже — густая, как сироп, мантия. Сверху же, где мы с тобой, Земля остыла и стала твёрдой. Как корочка на супе. Её так и называют — земная кора.

— Как пенка на манной каше? — уточнил Прыг, который почти всё на свете примерял к еде.

— Именно, — кот усмехнулся. — Только эта корочка — она не целая.

— Половина?

— Нет. — Мурмяу усмехнулся. — Представь себе варёное яйцо. Если его стукнуть, скорлупа трескается на несколько больших кусков.

— Представил.

— Вот и земная кора — она тоже треснута. Она состоит из огромных кусков, которые называются литосферные плиты.

Заяц хмыкнул и с трудом подавил желание облизнуться. Плиты у него ассоциировались с кухней.

— Эти плиты двигаются, — продолжил кот. — Медленно-медленно плавают по жидкой мантии. Как большие каменные плоты по озеру из лавы.

— Плавают? — Прыг недоверчиво посмотрел под ноги. — То есть прямо сейчас вот эта гора куда-то плывёт?

— Плывёт, — подтвердил Мур. — Только очень, очень медленно. Мы не замечаем. За год она проплывает меньше, чем твой коготь вырастает за день.

Прыгскок посмотрел на свои когти. Потом на гору. Потом снова на когти.

— А куда она плывёт? — спросил наконец он.

— Хороший вопрос, — засмеялся Мурмяу. — Учёные, наверное, знают ответ. Но скажу честно — я не знаю. Куда-то. Нам сейчас важнее не куда, а что будет, если две такие плиты столкнутся.

— И что? — спросил заяц чуть опасливо. Глянул вперед — на горизонт, видимо, пытаясь разглядеть, нет ли там встречной плиты.

Мурмяу тем временем снял с плеч свой походный коврик — лёгкий, но плотный, — и расстелил его на камне. Потом сказал:

— Моя плита готова. Доставай свою.

Прыг поднялся с рюкзака и вытащил свой коврик — точно такой же, как у Мура, только поменьше и другого цвета.

— Клади стык в стык, — приказал кот. — Отлично. А теперь давай потихоньку двигай свою плиту на мою.

Прыг положил ладони на коврик и медленно начал передвигать его, как сказал Мур. В месте контакта между «плитами» края ковриков вздыбились и пошли складками. Появилась высокая выпуклость с неровными краями.

— Видишь? — спросил кот. — Когда две плиты сталкиваются, их края сминаются. Края поднимаются вверх, сминаются в огромные складки — и получаются горы.

Прыг смотрел на складки ковриков, потом перевёл взгляд на горы вокруг, и снова на коврик.

— То есть горы — это просто смятая земная кора?

— Просто смятая земная кора, — подтвердил Мур. — Но её смяло так медленно, что никто этого не заметил. Но так сильно, что теперь мы стоим на высоте больше километра.

Заяц встал, подошёл к краю вершины и посмотрел вперёд. Где, оказывается, столкнулись две земные коры и создали удивительный горный узор. Далеко внизу лежала долина, из которой они пришли. Там был могучий ручей и промокшее бревно. Пещера и водопад. Эхо, которое он победил, и облако, в котором они мёрзли и отогревались, создавая своё облако. А теперь он стоял на самой верхушке — и знал, откуда всё это взялось.

— Я понял, — сказал он тихо.

— Что именно? — спросил Мур.

— Горы — это земля, которую смяло, — произнес Прыг. — Ручей — это вода, которая стекает со смятой земли вниз. Облака — это пар от этой воды, которую греет солнце. Всё связано.

Мурмяу посмотрел на зайца с уважением.

— Вот теперь ты настоящий детектив, коллега. Дело закрыто.

— И что теперь будем делать? — спросил Прыг.

— А теперь, мой друг, — кот поднялся и закинул рюкзак на плечо, — мы пойдём вниз. Потому что ночевать на вершине может только тот, у кого шерсть растёт не только наружу, но и внутрь.

Прыг хихикнул, представив Мура с шерстью внутрь. Но ничего не сказал, поднял свой рюкзак и зашагал следом.

Сначала спускаться было даже сложнее, чем подниматься. Но вскоре тропа стала не такой крутой, и спуск ускорился. Камни уже не казались врагами, облаков по пути не попадалось, а закатное солнце грело всё сильнее и сильнее. К тому времени, как они добрались до знакомой пещеры с водопадом, небо окрасилось в оранжевый цвет.

У входа в пещеру Мурмяу с облегчением сбросил рюкзак, сходил внутрь и принёс два стульчика — те самые, на которых они сидели вчера. Сел на один, Прыг устроился рядом на соседнем.

— Знаешь, Мур, — сказал он, глядя на плёнку водопада. — А ведь мы так и не провели расследование на верхушке горы.

— И что ты там собирался расследовать? — спросил Мурмяу, открыв один глаз. Он как сел — так почти сразу и уснул.

— Как что? — удивился заяц. — С какой скоростью растет гора.

Кот хмыкнул и закрыл оба глаза.

— В следующий раз, Прыг.