Детективное агентство Сэра Шурха

Глава 1. Уволенный кот

Солнце вышло из-за туч, из-за крыш.

Как же может быть, что ты ещё спишь?

Как же может быть, что цепкий твой взор

ничего не отыскал до сих пор?

В мире тайн и небывалых чудес

ты в какие только дебри ни лез.

А теперь увяз во снах. Как же так?

Ну-ка быстро просыпайся, дурак!

Я сидел на берёзовом полене и болтал лапой, рассматривая плывущие по небу облака. Полено это было очень славное, добротное. Я выторговал его у одного проходимца и очень им дорожил. И похоже, что теперь у меня осталось только оно, родимое.

Инспектор Мыш подкрался ко мне сзади и влез в мою печаль с вопросом:

– Что вздыхаешь?

Ох, а я и не заметил, что всё это время потерянно вздыхал.

– Да вот, – нехотя выложил я. – В жизни моей настала чёрная полоса. Жил, горя не знал, каждый день вкусно ел. А сегодня меня уволили. Понимаешь?

– Тоже мне проблема, – ответил на это Инспектор Мыш. – Я вот вообще не знаю, что такое работать. Летаю себе по ночам, питаюсь насекомыми. Их, вон, повсюду полно. Может, и тебе попробовать?

Утешил – так утешил. Мне вдруг захотелось больно стукнуть этого глупого Инспектора. Он совершенно не умел сочувствовать.

– Мне надо чем-то заняться, – сказал я. – Но чем?

– Может, агентство открыть? – предложил мой крылатый друг.

– Какое?

– Детективное. Я же вот Инспектор Мыш. Моё второе имя Шерлок Мыш, между прочим.

Тут он выудил откуда-то из-за спины клетчатое кепи и, заулыбавшись во все свои вампирские клыки, водрузил его себе на голову.

Мне почему-то стало очень радостно, будто чёрная полоса взяла да и закончилась. Детективное агентство и я его главный управляющий? А что, это ведь отличная мысль!

Берёзовое полено, судя по всему, моей радости не выдержало. Когда я воодушевлённо сообщил, что нанимаю Инспектора Мыша на полный рабочий день, опора подо мной покачнулась, я рухнул в траву, и моему взгляду предстало удивительно голубое небо в обрамлении еловых верхушек.

Всё-таки мир прекрасен.

Ещё вчера я понуро плёлся по городским улицам, чтобы зайти в офис и расписаться в приказе о моём увольнении, а сегодня уже открываю собственный бизнес!

Пока мы с Инспектором Мышем шагали по освещённому солнцем бульвару, в моей голове теснилось множество идей о том, как именно я назову своё агентство и как гордо буду протягивать другим зверям визитки с надписью: «Сэр Шурх, глава сыскного бюро». Мыш тем временем без устали чесал языком. Сначала он сказал, что хочет мороженое. Потом ему взбрело в голову искупаться в фонтане (так себе затея, если честно). А затем я полностью утратил нить его болтовни и углубился в свои мысли.

Но вдруг Инспектор Мыш выдал нечто очень стоящее.

– Надо бы нам ещё сотрудников найти, – сказал он. – Маленьких, пронырливых. Чтобы улики добывали и много есть не просили.

О, а вот в этом уже чувствуется деловой подход!

Мы купили по мороженому, уселись на бордюре фонтана, ловя на шерсть блестящие капельки воды, и принялись созерцать округу. Маленьких и пронырливых в этот солнечный полдень на бульваре было пруд пруди.

Носились туда-сюда радужные стрекозы, порхали над клумбами бабочки… Инспектор непременно подкрепился бы и теми, и другими, если бы не его вялое состояние. Активничал он, в основном, ночью, а днём или отсыпался, или хвостом таскался за мной по городу, предлагая потратить деньги на разную ерунду. Своих денег у него, разумеется, не было, так что он с удовольствием тратил мои.

Но, кажется, я отступил от темы. Мы смотрели на пронырливую мелочь, которая кружила в воздухе, и мысленно подбирали кандидата на должность сборщика улик. Бабочки и стрекозы явно не подходили: они слишком бросались в глаза из-за своей яркой окраски. А затем наше внимание привлекли две очень подозрительных моли.

Эта странная парочка принадлежала к подвиду платяной моли. Что они могли забыть в городе, на открытом воздухе? Какую пакость они замышляли?

– Ишь, распоясались, – проворчал в их сторону я. – Наверняка чью-то шапку есть полетели. Сожрали все шапки у предыдущего хозяина и подыскивают новую жертву...

– А по-моему, им просто нечем заняться, – перебил Инспектор Мыш. – Вон, какие неприкаянные. Подожди секунду, сейчас я одну поймаю…

Я не успел возразить, а Мыш уже бросился в атаку. Подзаправившись мороженым, он развил небывалую прыть для утомлённого солнцем существа и почти сразу же ухватил одну из молей своей лапкой.

– Эй, ты! – на всякий случай прикрикнул он на моль. – Хватит прохлаждаться! Хочешь работать на нас?

– Как невоспитанно! – возмутилась моль. – Вы хватаете почтенных граждан, а потом просите на вас работать? Наглости вам не занимать!

Эту маленькую серокрылую моль звали Шушень.

Шушень ещё долго негодовал, грозил нам судебным иском и порчей имущества, но Инспектор не выпускал его до тех пор, пока он не согласился на наши условия и не устроился в агентство на полставки.

На другую половину ставки устроился его верный товарищ Бзюк, с которым они были не разлей вода.

Мы сработались почти сразу.

Ключевое здесь – слово «почти».

Знаете, иногда мне приходится жалеть, что я такой заботливый и щедрый кот. В некоторых случаях щедрым и заботливым быть вредно, особенно по отношению к маленьким крылатым пронырам. Потому что чем больше ты предоставляешь им вариантов, тем сложнее даётся им выбор.

Но что я всё хожу вокруг да около? Представляете, Шушень и Бзюк едва не передрались из-за керамических кружек, которые я с таким трудом собирал! Вдобавок они повздорили из-за печенья (офисным сотрудникам непременно нужно есть печенье для поддержания духа, это закон природы).

В итоге Шушень и Бзюк умяли всё до последней крошки. Хорошо, что хоть кружки вдребезги не расколошматили.

Я был глубоко опечален беспорядком, который они учинили, и пообещал вычесть неустойку у них из зарплаты.

Ну а что? За веселье надо платить.

***

Ночь стояла мрачная и пугающая. В подворотнях завывал ветер. Бродячие, неучёные кошки светили во мраке яркими глазищами и издавали пронзительные «мр-ряу!», резко пропадая из виду. Тускло светил в небе месяц. И мы бы непременно остались дома, за надёжной оградой у берёзового полена, если бы не один насущный вопрос.

Инспектор Мыш, Шушень и я здорово проголодались, а запасы в нашем офисе слишком уж быстро истаяли по вине сами-знаете-кого. Поэтому мы договорились навестить круглосуточный «Холодильник», который был от нашего агентства в паре кварталов. Но идти по улице казалось небезопасным.

Лично я вот вообще ни разу не трус, но сегодня меня донимало плохое предчувствие. Да и Шушень был сам на себя не похож – шарахался от малейшего шороха.

Инспектор Мыш шёл, низко надвинув свою шпионскую шляпу на глаза. В вышине подозрительно мигал неисправный фонарь, то и дело бросая во тьму сноп жёлтого света. Где-то в отдалении ухала сова. И вдруг…

Бледное привидение метнулось к нам из-за угла!

– Ой! – пропищал Инспектор и бросился наутёк, потеряв свою шляпу и достоинство.

– Спасити! – хрипловато заголосил Шушень и резво схоронился за камнем.

– Руки вверх! – невпопад крикнул я, а ведь у меня с собой даже пистолета не было.

Призрак остановился и внимательно посмотрел на меня. Почему на меня? Да потому что остальные разбежались кто куда.

Я бдительно подошёл к привидению и мурлыкнул. Привидение неожиданно мурлыкнуло в ответ, да так дружелюбно, что я даже растерялся.

Выяснилось, что это всего-навсего была чайка Люся. Она тоже решила прогуляться ночью к «Холодильнику», но дорожила своей репутацией, поэтому хотела остаться инкогнито и облачилась в обычную белую наволочку.

– Выходите! – позвал я коллег. – Опасность позади! Это свои.

Тогда Инспектор Мыш осторожно свесился с древесной ветки, а из-за камня показались дрожащие усики Шушеня.

– Чайка Люся? – удивлённо воскликнул Инспектор и подлетел к ней, жизнерадостно скаля зубы. – Какая встреча!

– Хотела бы я, чтобы этой встречи не случилось, – пробормотала та себе под клюв, после чего отодвинулась от Мыша на пару шагов исключительно из предосторожности. Её напрягало общение с зубастыми и жизнерадостными.

Затем она с опаской покосилась на Шушеня. Он ей тоже чем-то не понравился. Наверное, своей маленькостью. А может, вредительским прошлым.

Короче говоря, чайке мы не особо-то пришлись по душе. Но я не собирался пускать ситуацию на самотёк.

– Раз мы все направляемся в круглосуточный, – предложил я, – давайте пойдём вместе.

Не думайте, что моей целью было разрядить обстановку. Вовсе нет. Просто я приметил для нашего агентства ещё одного сотрудника. Чайка Люся идеально подошла бы на роль подсадной утки. У неё очень хорошо получалось выдавать себя за того, кем она не является.

Кстати, агентство мы решили назвать «Берёзовое полено», потому что изюминкой в нашем офисе за оградой было именно оно.

Когда мы вышли из «Холодильника» с полными пакетами еды, я пригласил чайку Люсю к нам в гости. Лететь к себе домой ей всё равно было далеко, ночь пугала жуткими звуками, тьма сгущалась, наплывал туман… а тут ещё и тяжёлая сумка с продуктами в довесок.

В общем, чайка довольно быстро согласилась со всеми моими доводами и проследовала к нам в офис.

И как только мы подкрепились чаем с печеньем, как только сыграли партию в картишки и нарочно поддались чайке Люсе, чтобы она выиграла и почувствовала себя счастливой, я быстренько подсунул ей контракт.

– Распишись вот тут и ещё тут, – мяукнул я. – Давай работать с нами.

– А чем вы занимаетесь? – спросила она.

– Расследуем тайны, – ввернул Инспектор Мыш.

– Разгадываем загадки, – не остался в стороне Шушень.

– Ведём расследования, – подытожил я. – Мы – сыщики.

Тут чайка, донельзя довольная, ещё раз оглядела всех нас с головы до лап и кончиков хвостов (в свете невысоких круглых фонарей, расставленных по всему газону, мы наверняка выглядели выигрышно).

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я в деле.

И мигом подписала контракт.

Так я усвоил важный жизненный урок: если ты хочешь организовать свою компанию, некоторых кандидатов надо ловить, а других – умасливать. И мудрость наступает тогда, когда ты начинаешь отличать первых от вторых и понимать, кто есть кто.

Глава 2. Отъявленный злодей

Как только мы попили, поели и разобрались с контрактом, чайка Люся осмелела и решила показать нам, на что способна. Она взлетела и покружилась в воздухе, выписала над деревьями какую-то хитрую загогулину, а потом исполнила мёртвую петлю и спикировала к берёзовому полену.

Затем она попросила разрешения порыться в моих вещах, чтобы продемонстрировать, как она умеет преображаться. Будучи котом широких взглядов, я с лёгким сердцем позволил ей вломиться в свой двухэтажный домик.

Правда, домик всё же был не совсем моим. Мы там жили вместе с братцем Злыднем.

Когда чайка Люся очутилась по ту сторону тяжёлой дубовой двери, Злыдень был как раз занят тем, что намывал полы.

– Вы кто такая, уважаемая? – поинтересовался он у чайки.

– Я новая сотрудница агентства, – сообщила та. – И Сэр Шурх разрешил мне порыться в его вещах.

– Это для дела, – пояснил я, появляясь следом.

– Ну, тогда ладно. Идите, – сказал Злыдень и хмуро проводил нас взглядом, когда мы двинулись на второй этаж.

Да, я малость приврал, когда в первой главе пожаловался, что после увольнения у меня не осталось ничего, кроме полена. Ведь на самом деле у меня был целый дом, целый брат и целая прорва вещей на все случаи жизни.

Мой шкаф прямо-таки ломился от кучи разных костюмов, шапок и шарфов, и я невероятно гордился тем, какой я модник. И только братец Злыдень вечно пенял мне на транжирство.

«Не сори деньгами, Сэр Шурх, – любил говаривать он. – Лучше копи их на что-нибудь ценное».

Я был с ним в корне не согласен. До «ценного» можно и вовсе не дожить, мало ли что приключится.

Чайка Люся, судя по всему, была того же мнения. Завидев мой пёстрый гардероб, она сперва обомлела от восхищения, но быстро опомнилась и полезла примерять вещички.

Сначала она вырядилась в авиатора, нацепив на себя мой клетчатый шарф (её собственная лётная шапка всегда была при ней). Затем сменила образ на симпатичного денди, без труда застегнув на себе мои брюки и полосатый пиджак.

Я понятия не имею, где в недрах шкафа она откопала платье, но через минуту-другую передо мной предстала изысканная дама в кружеве и шелках (ах, это были занавески, которые я засунул на антресоль из-за их отвратительного качества).

А потом к нам нагрянул вредина Злыдень и велел проваливать, потому что ему, видите ли, пора протирать полы в моей комнате. Честное слово, мог бы и потерпеть.

Сопровождая нас к выходу, Злыдень выглядел как суровый конвоир, ведущий пленников (даром, что пухлый и пушистый). Он круглые сутки носил свой любимый поварской колпак, фартук в бело-коричневую полоску и галстук-бабочку, который делал его похожим на официанта. Ему нравилось обустраивать быт и, в отличие от меня, от уборки он не впадал в хандру.

На самом деле «Злыдень» не его настоящее имя, а всего лишь кличка, которую я для него выдумал однажды в ссоре. И он настолько к ней привык, что уже даже не обижался.

Злыдень выставил нас с чайкой за порог, и мы вернулись к берёзовому полену, где Инспектор Мыш уже успел установить на шесте табличку с названием нашего агентства. Такую же табличку он прикрепил к колышку с внешней стороны изгороди, чтобы все пробегающие и проползающие мимо звери видели, что у нас тут крупная компания величайших детективов, которые в случае чего могут раскрыть любое преступление.

– Ну что? – спросил Инспектор. – Как прошло?

– Чайка Люся показала, на что способна, – отчитался я. – Будем использовать её по назначению.

– Появилось бы ещё это назначение… – проворчал Шушень. – Клиентов я что-то пока не вижу.

– Если дело не идёт к нам в лапы, – сказал я, – мы должны встать и сами его найти. У кого-нибудь есть утренняя газета?

Утренние газеты обычно бесплатно выдавали в городе возле киосков и кофеен, и Инспектор Мыш, который был охоч до всего дармового, конечно же, заграбастал одну.

– Вот, – сказал он, развернув газету. – Новости о преступлениях за прошедшие сутки.

– У кабана угнана тачка с кабачками, – прочитал я. – Украден кошелёк у пожилой утки. Фу, скука.

– Тогда надо самим совершить преступление! Такое, чтобы ух! Чтобы все в обморок упали! – прорвало на инициативу нашу легкомысленную моль.

– Ну это ты глупости городишь, – возразил Инспектор Мыш. – Так говорят только обалдуи, которые ничего не смыслят в своей профессии.

Шушень чуточку оскорбился, но Инспектор пообещал, что обязательно научит его, как правильно жить в этом сложном мире.

Тем временем я приволок из дома доску, прислонил её к забору и мелком нацарапал на ней наш нынешний состав команды.

1. Инспектор Мыш – главный следователь

2. Шушень – специалист по уликам (первая смена)

3. Бзюк – специалист по уликам (вторая смена)

4. Чайка Люся – мастерица переодеваний

И, само собой, я, Сэр Шурх, шеф детективного агентства. Но себя я вписывать не стал. Какой шеф так делает?

Напротив пункта с Шушенем я поставил жирный знак вопроса. Этого товарища мы временно перевели в стажёры. Потому как провинился, ляпнул первое, что было на уме. А за слова надо отвечать.

***

Его приятель – скромный, но предприимчивый Бзюк – заступил на дежурство и сразу же принёс отличные новости. За это мы прозвали его счастливой молью, и понятие «счастливая моль» прочно закрепилось у нас в обиходе. Моль, приносящая удачу…

Наше первое настоящее дело добыл именно он.

Что ж, а теперь к подробностям.

Заголовки листовок, которые в вечерний час раздавали всем желающим на бульваре, гласили одно и то же: из тюрьмы сбежал опасный преступник по имени Горный Зёбр. Его характерная особенность – полоски. Всем, кто заметит преступника, немедленно звонить в СЗР (что расшифровывается как «Служба Зверского Реагирования»).

Род его деятельности был обозначен в судебных документах как кражи в особо крупных размерах. После побега он украл медаль мэра. Если точнее, съедобную медаль – невероятно аппетитную булочку с капустой. Она хранилась в личном морозильнике мэра, и к ней запрещено было прикасаться. А Горный Зёбр мало того, что стащил медаль, так и слопал её в тот же день (это установили по крошкам и обёртке, оставленным на месте преступления). Видно, в тюрьме совсем плохо кормили.

Мэр – оранжевая курица с безумным взглядом – не находил себе места. И тогда Бзюк (вот ведь сообразительный малый!) предложил ему услуги нашего агентства.

– Отыщете вора – и в награду я дарую вам такую же медаль! – едва не рыдая, пообещал мэр.

Получив сведения, Инспектор Мыш сразу же отправился вынюхивать следы. Чайка Люся полетела над городом, чтобы как следует изучить его сверху. Бзюк занимался тем, что исследовал место пропажи медали и собирал улики по делу. Я остался в офисе «Берёзового полена» совсем один.

Изредка из окошка нашего дома высовывался мой братец Злыдень, чтобы посмотреть, чем это я занимаюсь.

– Балду гоняешь? – язвительно интересовался он.

Он называл моё бездействие «гонять балду», но я был с ним не согласен. Иногда, чтобы решить головоломку, нужно не носиться сломя голову (хотя это тоже приветствуется), а хорошенько поразмыслить.

И я думал. И думал. И снова думал…

Летели минуты. Летела чайка Люся, летел Инспектор Мыш, летел даже Бзюк. И только я один из всей компании не умел летать. Но кому-то же нужно быть приземлённым!

«Где мог спрятаться Горный Зёбр? – размышлял я. – Скорее всего, он не ушёл далеко на полный желудок. Медаль была огромная, слопал он её целиком. А значит, сейчас он наверняка отсиживается где-нибудь неподалёку. Совсем рядом с резиденцией мэра. Стоит только лапу протянуть…»

И тут меня осенило. Я решил сделать ровно то, что подсказывало мне чутьё: протянуть лапу. Я протягивал лапу и так, и эдак. И мэр, который наблюдал за моими действиями, явно был не в восторге. Он таращился на меня, как на безумца. Но я не обращал на это внимания и наконец протянул лапу в правильном направлении.

– Ищите здесь! – скомандовал я, уже ощущая запах беглеца и капустной булочки, которая отправилась к нему в желудок на переработку.

Инспектор Мыш и чайка Люся мигом вскрыли убежище ворюги. О да, он был именно там!

Он высунулся, щурясь на ярком свету, и понял, что деваться ему некуда.

– Вы арестованы, господин Горный Зёбр, – объявил я.

Тот покрутился, попробовал улизнуть, но Инспектор Мыш ловко надел на него наручники и ошейник с поводком.

Мэр аж прямо пританцовывал – он был несказанно рад, что Зёбра так быстро нашли, обезвредили и отправили за решётку.

– Вот вам в награду капустная медаль, – ломким голосом возвестил он и протянул мне булочку в запаянном хрустящем пакете. – Её изготовили только что, по особому рецепту. Если не хотите, чтобы она испортилась, советую хранить её в морозильнике.

Но у нас в агентстве не было морозильника, поэтому мы просто разделили приз на всех присутствующих. И даже Злыдню досталось.

Глава 3. Чай для чайки

– Кра! – проорала чайка Люся. – Кра-кра!

На дворе стояла глубокая ночь, и её крики были определённо лишними. Мы с братом подскочили, как ужаленные, и весь сон как метлой смело.

– Что там? – шёпотом спросил Злыдень.

– Сейчас узнаем, – тоже шёпотом ответил я и подполз к окну.

Снаружи чайка Люся отбывала возле полена ночное дежурство и, судя по всему, бессовестно задремала. Потому что лишь во сне она вспоминала свой первобытный аборигенский язык.

– Кра! – снова крикнула она и перевернулась на другой бок.

– Пойду, – сказал я, – всыплю ей.

– За что? – возмутился мой братец.

– За неисполнение должностных обязанностей на рабочем месте.

– А не думаешь, что это слишком – ночные дежурства вводить? – выкатил претензию Злыдень. Заступничек нашёлся, тоже мне.

– О, ты и понятия не имеешь, сколько всего гнусного совершается под покровом ночи, – со значением сказал я и, открыв дверь, двинулся во тьму.

А ночь, и правда, частенько преподносила сюрпризы. Как правило, звери хватались за голову уже с утра, когда у кого-нибудь (например, у того же кабана) утаскивали тачку с кабачками.

Наши дежурства были призваны останавливать такие преступления в самом начале. Что называется, обрубать на корню. Именно поэтому на посту в распоряжении работника всегда имелись бинокль и рация, по которой можно было вызвать подкрепление.

А чайка Люся дрыхнет тут, понимаешь! За округой не следит. Что, если где-то во мраке уже крадётся тать?

Я почти добрался до берёзового полена, но вдруг остановился. Нет, подумалось мне, одного пинка чайке будет маловато. Выговор и штраф тоже мало чем помогут. Тут нужно средство подейственней. Бодрящий напиток!

И двинулся я на кухню, где у Злыдня хранилась поистине богатая коллекция чаёв и травяных настоек. В термос я не глядя закинул несколько травок из одной коробки, несколько из другой, столовую ложку каких-то сушёных цветков, ещё немного того и этого. И залил всю эту радость кипятком из только что вскипевшего на конфорке чайника.

Почти все травы, которые водились у брата, обладали бодрящим эффектом. И лишь часть из них – они лежали полкой выше – была успокоительными. Поэтому разбираться, у какого растения какое назначение, я не стал.

Перелил из термоса чай в кружку, нюхнул (ой, как ароматно!) и понёс во двор, где свистела клювом моя безответственная подчинённая.

Разбудил я её мягко, и, когда она разлепила глаза, предложил выпить.

– Кошмар, – сказала чайка Люся. – Я и не заметила, как задремала. Ты уж прости, что так вышло.

– Ничего страшного, – ответил я. – Выпей и сразу взбодришься.

– Одна не пью, – заартачилась та.

– Тогда выпьем вместе, – сказал я и вскоре вернулся к полену со своим термосом.

Вкус у чая был потрясающий. Немного горечи, немного травяных ноток, сладость, пряность – всё это смешалось в прекрасную композицию. Мы не заметили, как выхлебали чай до последней капли.

Минута прошла в молчании. Тишиной наполнилась другая. А на третьей мы с чайкой Люсей, как по команде, вскочили с широко раскрытыми глазами. Сонливости как не бывало. Хотелось срочно чем-то заняться, и чайка ухватилась за бинокль, чтобы немедленно исследовать округу на предмет опасных преступников, а я походил-походил и принялся чертить на доске схему одного давно забытого алгоритма.

Когда в офис нашего агентства после рассвета прибыли остальные, мы с чайкой развили бурную деятельность.

Братец Злыдень принёс нам завтрак и свои переживания по поводу того, что мы с этим трудоголизмом загоним себя в могилу. Но я только отмахнулся.

Инспектор Мыш сказал, что в городе тихо и спокойно. На это чайка Люся лукаво ему подмигнула:

– Пока тихо и спокойно. Пока.

Шушень, заочно получивший звание «несчастливой моли» был словно в воду опущенный после успехов Бзюка и хотел как-то выделиться, но не знал, как.

Мы же с чайкой – два безудержных оптимиста – успели постричь на нашем участке всю траву, собрать урожай со всех плодовых деревьев, обсудить разные хитрые схемы мошенничества и пути их пресечения и завести журнал, чтобы отмечать в нём победы и поражения нашего агентства.

– Какие вы бодрые, – заметил Инспектор Мыш.

– Это мой новый рецепт сработал, – похвастался я.

– Рецепт чая, – внесла ясность чайка Люся. – С этим чаем нам всё по плечу!

Шушень, который чувствовал себя страшно подавленным и неуверенным, скромно попросил глоток волшебного чая, и я с готовностью умчался на кухню, чтобы наколдовать для всех для нас большую порцию.

Подзаправились мы травяной заваркой изрядно. Чайка Люся пучила глаза и орала на своём тарабарском наречии уже не во сне, а наяву, и всех это знатно веселило. Шушень преисполнился решимости поднять наше сыскное бюро на новый уровень и улетел добывать улики, «чего бы это ни стоило». Какие конкретно улики, он не уточнил, но мне хватило уже одного его азарта.

Инспектор Мыш присвистнул, повисел на ветке яблони вниз головой пять минут и расплылся в улыбке, демонстрируя миру свои жуткие клыки.

– Вот это чай! – поделился впечатлением он. – Я горы готов свернуть!

– Сворачивай их в правильном направлении, – посоветовал я, щурясь от яркого солнца (Злыдень мне в тот день сказал, что никакого солнца на небе и в помине не было, и вообще собирался дождь).

Мы с Инспектором дождались, пока чайка Люся перестанет орать и придёт наконец в себя, после чего с ней втроём отправились в город – ловить бандитов и прохиндеев.

Я был убеждён, что хоть один нам сегодня достанется. Но в городе все, включая курицу-мэра, который любил праздно шататься по барам, вдруг сделались возмутительно благоразумными и законопослушными. Представьте себе, ни единого нарушения, даже самого маленького!

Улитки и букашки переползали дорогу строго по пешеходному переходу и исключительно на зелёный сигнал светофора. Еноты-байкеры катались на мотоциклах в шлеме и исправно уступали дорогу пешеходам. Кролик, торгующий морковкой на углу, так никого и не обдурил, хотя прежде за ним регулярно водился этот грешок.

Горожане как с ума посходили. Стали такими паиньками!

Мы были заряжены на подвиги, а преступность взяла и исчезла, словно сам город вздумал над нами подшутить. Здесь было отчего пригорюниться.

Инспектор Мыш снял с головы своё клетчатое кепи и разочарованно вздохнул. Чайка Люся семенила по тротуару в полной растерянности. А я даже не заметил, как мой хвост, гордо стоявший трубой, печально поник.

– Давайте, что ли, сами покутим, – предложил Инспектор (как вы помните, кутить он любил не за свой счёт).

– А давайте, – оживлённо подхватила чайка. И оба в ожидании уставились на меня.

А я – что я? Достал из рюкзака свой незаменимый термос с тем самым чаем, потряс, чтобы проверить: полон. И двинулись мы дружно в звериный бар под названием «Зазубрины».

Он как раз был неподалёку и непривычно пустовал.

– О, какие вонючки! – в самой тёплой манере поприветствовал нас журавль-бармен, махнув крылом из-за стойки.

«Вонючки» было в его понимании чем-то вроде комплимента, он обращался так ко всем без исключения. И мы, проглотив этот комплимент, уселись за ближайший столик. Нам тотчас выдали чашки и графин с водой, а затем Инспектор Мыш сделал заказ: к нашему великолепному чаю ему хотелось пирожное. Чайка Люся тоже заикнулась было, что хочет сладенького, но я недобро на неё покосился, и она сразу захлопнула клюв.

Лично я предпочитал экономию.

Шушень прилетел к нам по зову сердца. Уж не знаю, как он вычислил, где мы находимся, но стоило на нашем столе появиться заветному пирожному, как «несчастливая моль» оказалась тут как тут.

Я разлил запасы из термоса на всех троих и не забыл про себя.

– Ну, как с уликами? – поинтересовался у Шушеня Инспектор.

– Без преступлений нет улик, – развёл лапками тот и моргнул своими огромными чёрными глазами. – Страшное дело, ни одной улики. Только улитки… на пешеходных переходах. И ни одной раздавленной.

Видимо, мой напиток начал на него действовать, потому что Шушень принялся безостановочно нести чушь. А потом икнул и осовело повёл усиками.

– Кажется, я уже всё, – промямлил он. И, закрыв глаза, сладко засопел прямо за столиком.

Меня, чайку Люсю и Инспектора тоже по необъяснимой причине клонило в сон. Поэтому, расплатившись с барменом, мы взяли руки в ноги (точнее, лапы в… лапы) и поспешили в офис.

Честь нести полудохлого Шушеня выпала мне. Я шёл на задних лапах и пошатывался, мир вокруг был как большое озеро, и я чувствовал себя в нём поплавком. Инспектора Мыша вело зигзагами. Чайка Люся порывалась взлететь, но крылья то и дело складывались у неё за спиной.

Уж не переборщили мы с бодрящим чаем?

Судя по всему, переборщили, да ещё как. С трудом доковыляв до ограды, где висела табличка с названием нашего детективного агентства, мы ввалились внутрь и распластались на траве.

– Ох, – проговорил Инспектор Мыш. – Как спать-то хочется…

– Ты извини, – в свою очередь пробормотала чайка Люся. – Я в следующий раз обязательно… подежурю.

Внятного ответа от меня они не дождались. Положив Шушеня рядом с собой, я промяукал что-то нечленораздельное, и меня окончательно сморило. И погрузился я в вязкий сон без единого сновидения.

Вечерело. Город кишел преступниками. Наглый кролик всё-таки обсчитал одного доверчивого покупателя, кабанью тачку опять угнали, улитка переползла дорогу в неположенном месте, а склочный гусь догнал енота-мотоциклиста и как следует выщипал ему шерсть.

Нашему замечательному агентству было не до всех этих глупостей. Мы храпели вчетвером, как концертный орган (а нет, впятером – братец Злыдень поддался соблазну и допил остатки моего чая), ничего не слышали и не видели.

На свою смену прилетел Бзюк – и знатно обалдел при виде нас.

– Эй! – тормошил он Шушеня. – Вставай! Ты чего отрубился?

– Вы что, – кричал он своим тоненьким голоском, – померли что ли?

– Кто-нибудь, – почём зря суетился он, – на помощь! Есть тут врачи?

Какой-то бессовестный единорог, прикинувшись врачом, запросил за осмотр и консультацию бешеную сумму (эта сумма была отложена на чёрный день и хранилась у меня в нижнем ящике комода). И когда Бзюк выложил ему мои денежки, единорог с важным видом сказал, что ничего страшного не произошло и мы просто спим.

Что удивительно, диагноз липовый доктор поставил правильно.

На следующий день мы дружно разлепили веки и поднялись, как подснежники после зимы. Бзюк ошарашенно смотрел по очереди на каждого из нас.

– Вы уж это… – мяукнул я, – простите меня, а? Не предполагал, что будет такой обратный эффект.

– Да пустяки, – заверил меня Инспектор Мыш. – Зато мы выспались, правда?

– Хорошо выспались, – подтвердила чайка Люся.

– Просто кайф, – просипел Шушень спросонок.

Братец Злыдень ничего не сказал, кое-как размялся и потопал в дом. Ну да, у него же там поверхности не чищены, пыль лежит и шерсть по углам валяется.

А как по мне, то иногда всё же приятно последовать примеру пыли. Она лежит – полежу и я. Ну хоть немножко.

Глава 4. Шантажист

Похоже, без нашего активного участия в жизни города преступность почувствовала себя раздольно. Без нас мир впал в самый настоящий разгул хаоса, и на сцену вышел коварный шантажист.

Никто не знал толком, как он выглядит, ибо он всегда появлялся на публике в длинном чёрном плаще и нацепленной на морду карнавальной маске с сизыми перьями.

Его имя старались не упоминать всуе, а если уж упоминали, то только шёпотом и за закрытыми дверями: «Хо-ху-хом!». Жуткий и загадочный, как сама тьма…

Боялись его, как огня. Если ты ненароком привлекал к себе его внимание, то мог прощаться с уютной размеренной жизнью – отныне тебя ждало разоблачение твоих гнусных делишек. Но это только в том случае, если они за тобой водились, конечно.

Впрочем, если грешков у тебя в прошлом не числилось, ничто не мешало шантажисту быстренько их состряпать, чтобы потом нагрянуть к тебе с угрозами:

«У-у-у! Гони денежки, а иначе я раскрою твой секрет!»

С одной стороны, вроде бы полезное занятие – выводить подлецов на чистую воду. Но выдумывать несуществующие пороки, да ещё и наживаться на этом… Хм, мне кажется, перебор.

***

Когда мы пробудились после долгого сна, солнце стояло уже высоко. Мой желудок требовательно урчал. Инспектор Мыш зевал напропалую, чайка Люся вяло чистила перья, Шушень вздыхал так, словно у него приключилось какое-то горе. А Бзюк – наш маленький преданный Бзюк – чуть ли не слёзы лил: очнулись, ой как хорошо!

Потом приверженность общему делу всё же взяла верх над эмоциями, и малыш напомнил, что нас ждут великие свершения.

– В городе полный бардак, – сообщил Бзюк, присев мне на ухо. – Объявился таинственный шантажист. Он вымогает деньги у почтенных граждан и держит округу в страхе.

– Вот, значит, как? – поскрёб в затылке я. – Но мы не можем просто так взяться за работу, если нам за неё никто не заплатит. Тем более, что ты, похоже, опустошил мои запасы на чёрный день.

– За это прошу прощения. Сильно за вас волновался.

– Ладно, давайте пока приведём себя в порядок. Поедим, попьём водички (забудьте про чай), – сказал я коллегам. – И подождём. Думаю, совсем скоро у нас появится много клиентов. И тогда мы отловим шантажиста. Кстати, как его там?..

– Хо-ху-хом! – шёпотом и по слогам, словно страшное заклинание, произнёс Бзюк.

Предчувствие меня не подвело. Не успели мы позавтракать (вернее, пообедать), как к нашим воротам привалила целая толпа зверей. Обеспокоенный кролик, тревожный кабан, взбаламученная лисица, лесной мохнатый монстр на грани паники…

Я отворил калитку и пригласил посетителей внутрь. Агентство «Берёзовое полено» наконец-то принимало гостей.

Рассадив их вокруг полена, я разместился на нём верхом и, пока чайка Люся раздавала клиентам наши последние конфеты и угощала их кофе, я обвёл взглядом притихшую толпу и деловито мяукнул:

– Что ж, какие у вас проблемы, господа?

– Шантажист, – с присвистом выдохнул кабан, – требует передать ему моё кабачковое поле. Он нарыл на меня кучу компромата!

– Прямо-таки кучу?

– Да!

– А я, – проскулила лисица, – уже третью ночь не сплю. Шантажист поклялся меня проучить. Сказал, якобы я в деревне кур ворую.

– А ты?

– А я чиста!

Кролик тоже пожаловался на шантажиста.

– Я в жизни кору у плодовых деревьев не грыз! А этот шантажист грозится сдать меня властям за порчу чужого имущества. Знаю я, что ему на самом деле нужно: мой морковный ларёк.

Когда очередь жаловаться дошла до лесного монстра, он растопырил свои жуткие когтистые лапищи и с подвыванием запустил их себе в моховую поросль на голове. Даже до него проклятущий Хохухом добрался.

Из его рассказа я не разобрал ровным счётом ничего. Но видок у монстра был тот ещё. Было непонятно, то ли жалеть его, то ли бояться.

– Что ж, – сказал я, когда все замолкли. – Надо бы вашего шантажиста приструнить. Наше агентство «Берёзовое полено» готово заняться этим делом. Но вам придётся заплатить…

– Батюшки, да что ж такое! – взвыла лисица. – Везде деньги дерут! Не те, так эти!

– Нет, ну а что, нам задаром работать? – вмешался со своим праведным гневом Инспектор Мыш.

Лисица, кролик, кабан и монстр глянули на его многообещающие клыки – и стушевались. С таким, смекнули они, лучше не связываться. И поскорее выложили из карманов по серебряной монетке.

Я собрал монеты, пересчитал их и удовлетворённо кивнул.

– Вот теперь могу гарантировать, что дело мы доведём до победного конца. Думаю, за три дня управимся.

Когда клиенты вышли за калитку, я запер её на замок и созвал своих агентов, чтобы вместе побиться над сложной задачкой под кодовым названием «Приструнить Хохухома».

– Что за имя такое нелепое! – возмутился Инспектор Мыш. Настроение у него сегодня было такое: негодовать.

– Да и его маска с перьями, – проронила чайка Люся и поёжилась (если, конечно, к чайкам применимо такое выражение). – Боюсь представить, из кого он эти перья выдрал.

– Мы можем проследить за ним, узнать все его слабости и коварные замыслы, – вызвался Бзюк и толкнул лапкой ещё сонного Шушеня.

– Отлично, – сказал я. – Шушень, Бзюк, вот вам задание: прибиться к шантажисту и разведать о нём как можно больше. Возьмите в тумбочке по блокноту и записывайте туда все его вредные привычки, ежедневные ритуалы, маленькие радости, уязвимости и мечты.

– Есть! – хором отозвались они.

– А ты, Инспектор, должен будешь выяснить, откуда Хохухом вообще взялся и какой у него мотив. С кем он водит знакомство, где его родня. Справишься?

– Спрашиваешь, – оскалился Инспектор Мыш.

– Чайка Люся, для тебя есть особое задание. Делай то, что умеют только чайки.

– И что же? – насторожилась та.

– Надоедай шантажисту, оставаясь незамеченной. Ори у него под окном день и ночь. Переоденься в привидение, пугай его. Пусть у него начнётся нервный тик. Нам нужно ослабить противника.

– Ну вот, а я надеялась, что ты заставишь меня переодеться в великосветскую даму, – проворчала та.

– До дамы ещё дойдёт. Не переживай.

– А что будешь делать ты, Сэр Шурх? – вдруг въедливо поинтересовался Инспектор Мыш.

– Буду всех вас координировать, – сразу же нашёлся я. – На таком важном задании критически необходимо иметь в штабе координатора. Вы всегда можете на меня рассчитывать.

Коллеги посмотрели на меня как-то недобро, но сказать ничего не сказали и разошлись по заданиям. У берёзового полена я остался совсем один.

Где-то в недрах дома метлой и совком орудовал мой братец Злыдень. Щебетали птички, пригревало солнышко, и я не стал отказывать себе в удовольствии понежиться в его лучах.

Между тем Шушень и Бзюк уже выследили шантажиста. Он торчал в баре «Зазубрины», попивал коктейль, отпускал шуточки по поводу всего на свете и был расслаблен, как никогда. Двух крошечных шпионов-молей он, конечно же, не заметил. А они пристроились в ложбинке его фетровой шляпы и из бара проследовали прямиком в его апартаменты.

Инспектор Мыш тем часом копался в архивах полицейского участка, выспрашивал у сотрудников, что они знают о Хохухоме и озадаченно чесал лапой в затылке. Сведений об этом типе не было ровным счётом никаких.

Чайка Люся прихватила с собой на операцию наволочку и нарядилась в неё ближе к ночи.

– Кра! – орала она под окнами шантажиста. – Кра!

Над черепичными крышами поблёскивал серп месяца, нежно светили звёзды, и ничего не происходило. Чайка продолжала надрываться, да всё без толку.

Но затем створки окна внезапно распахнулись, наружу высунулась чёрная рука, ухватила «привидение» за шею и втянула его в квартиру.

Последним, что увидела чайка Люся, была наглухо закрытая банка с Бзюком и Шушенем внутри. Их рассекретили, и теперь малыши тщетно пытались выбраться на свободу, но крышка была закручена слишком плотно.

Дальше для чайки наступил мрак – её связали, поместили в чулан и пригрозили, что, если будет рыпаться, из неё сделают отменное рагу.

Я же понятия не имел, что почти все мои агенты потерпели провал. Проведя ночь в доме под одеялом, я потянулся, умылся, налил себе молока в стакан и приготовился к блаженству… Однако тут в дверь постучали.

Кто бы это мог быть? Я ведь достаточно крепко запер калитку, и, по идее, стучать должны были в неё. Подняв ролл-штору у окошка рядом с дверью, я обнаружил, что ко мне пожаловал фламинго.

Да-да, настоящий розовый фламинго из далёких жарких стран. С ума сойти, какие гости! Таким ребятам никакой забор не помеха.

Только потом я заметил, что в клюве он держит письмо. Фламинго аккуратно опустил письмо на придверный коврик, взмахнул крыльями и, словно сказочное видение, скрылся из виду.

Я выдохнул. Стакан покачнулся в моей лапе, и молоко чуть не выплеснулось на пол.

– Что там такое? – спросил братец Злыдень, сонно спускаясь по лестнице. – Кто стучал?

– Почтальон, – ответил я. – Сейчас гляну, что он нам принёс.

В письме обнаружилась сложенная вчетверо записка.

– Может, заказ на новое расследование? – предположил Злыдень.

– Вполне вероятно, – мурлыкнул я.

Но стоило мне развернуть записку, как оттуда выпала какая-то чёрная карточка с жутковатой серебристой эмблемой. Мы с братом разглядели в ней череп и мигом от неё отпрянули. Но записка всё ещё оставалась у меня в лапе.

«Берегись! – было написано в ней крупным круглым почерком. – Ты взялся за дело, за которое тебе браться не стоило. Я нарыл на тебя такой компромат, какой тебе и не снился. Ходи, оглядывайся».

И зловещая подпись: «ХОХУХОМ».

Глава 5. Ему крышка

Молоко всё-таки выплеснулось у меня из стакана. Братец проворчал, что я опять навожу беспорядок в доме, и поплёлся за шваброй. А у меня начисто пропал аппетит.

Я сел за стол, придвинул к себе тарелку с питательным паштетом, но так ничего и не съел – всё думал, что же такого мог нарыть на меня Хохухом? С моей-то кристально чистой репутацией…

Ах, ну да, ну разумеется! Он ведь просто мог выдумать что угодно, назвать меня проходимцем, ворюгой или кем-нибудь ещё. А мне – оправдывайся, доказывай, что это всё враки. Ну здорово.

– Ты чего как не в своей тарелке? – спросил меня Злыдень. – Угроза-то ведь пустяковая.

– Ты просто не в курсе, что за тип этот Хохухом, – проворчал я. – Из-за него весь город на ушах стоит. Он всем подряд угрожает. И теперь вот я под раздачу попал. Может, не стоило с ним связываться?

– Ну нет, – отмёл братец. – Если всё настолько серьёзно, надо обязательно довести твоё расследование до конца. Видно, Хохухом почуял, что ему крышка, раз так засуетился.

Утром следующего дня в агентство прилетел Инспектор Мыш. Он был какой-то потрёпанный, будто подрался с кем. Шерсть была взъерошена, кепи съехало набок, а клетчатый шпионский плащ так и вовсе оказался вывернут наизнанку.

– Фью! – присвистнул Мыш. – Я что, первый с задания прилетел? Где остальные?

– Задерживаются почему-то, – ответил я, комкая в лапах записку от шантажиста.

– А это что? Дай глянуть, – заинтересовался Инспектор.

– Думаю, нас раскрыли, – сказал я и протянул ему злосчастное письмо. – Хохухом догадался, что за ним следят. И если Шушень, Бзюк и чайка Люся до сих пор не вернулись, то это только потому…

– … что они попались! – догадался мой крылатый друг. – Слушай, вот это поворот! Но что же нам теперь делать?

Надо сказать, что я всю ночь просидел, не смыкая глаз и задаваясь тем же самым вопросом. А ответ пришёл только что.

– Предлагаю использовать против шантажиста его же оружие. Отправим ему письмо с угрозами.

– Отличный план! – загорелся идеей Инспектор. – Но давай сразу договоримся: никакой улиточной почты. Эти улитки… Они такие медлительные.

– Тогда…

– Письмо отнесу я, – вызвался он. – Правда, уже рассвело и я не в лучшей форме. Но не волнуйся, меня не поймают. Обещаю.

Мы с Инспектором вдвоём сочинили письмо, используя самые пугающие фразы: «доиграешься», «косточек не останется», «тебе не поздоровится», – и всё в таком духе.

– И подпись не забудь, – сказал Инспектор. – Подпишись как-нибудь заковыристо.

– Ху-из-ху, – предложил я.

– О, это достаточно страшно, – одобрил тот.

Он отправился в полёт с письмом, зажатым в лапке, и я с надеждой проводил его взглядом, а потом всё же вернулся на кухню и съел вчерашний паштет, потому что вдруг жутко проголодался.

Наша затея не должна была провалиться, я верил в добрый исход, и он не заставил себя ждать.

Уже к полудню в окошко моего дома постучали. Я выглянул и испытал невероятное облегчение: на подоконнике сидел Инспектор Мыш. Живой, здоровый и, судя по довольной физиономии, с хорошими новостями.

– Сработало! – выпалил он, едва переведя дух. – Я подкинул шантажисту письмо. И представь себе, он клюнул!

– То есть?

– Я проследил за ним и перехватил ответное письмо. Он хочет встречи. Пишет, что готов к переговорам. Но требует, правда, чтобы ты явился к нему один.

– Один? – переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Не волнуйся, – встрял в разговор Злыдень, который всё это время стоял за моей спиной и подслушивал. – Я пойду с тобой. Буду твоей тенью. Если что, накостыляю этому шантажисту по первое число. И да, надо взять с собой лопату, вдруг пригодится.

Я с благодарностью посмотрел на братца. Вот уж не ожидал от него такой отваги.

– Тогда идём, – набравшись решимости, сказал я. – Посмотрим, что это за птица.

Логово Хохухома располагалось в самом конце Старой Набережной, в доме с облупившейся лепниной и тяжёлыми дубовыми дверями. Инспектор Мыш указал мне нужную дверь и остался снаружи – для подстраховки.

Злыдень затаился с лопатой в подворотне, а я подошёл к порогу и трижды стукнул когтями по обитой железом створке.

– Входите! – раздался изнутри приглушённый голос.

Я толкнул дверь. Внутри царил полумрак, пахло пылью и почему-то мятой. Посреди комнаты стоял длинный стол, на котором я тут же разглядел своих коллег.

Шушень и Бзюк томились в стеклянной банке. А чайка Люся, связанная и с кляпом в клюве, метала взглядом такие молнии, что, будь они настоящими, от шантажиста осталось бы мокрое место.

– Я здесь, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Отпускай их.

Из тени выступила фигура в чёрном плаще. Маска с сизыми перьями, чёрные перчатки на лапах… Хохухом выдержал паузу, а затем немного неуклюже снял маску.

Я ожидал увидеть кого угодно, но только не его.

Передо мной стоял белый Единорог. Тот самый, который не так давно прикинулся врачом и заставил Бзюка выложить ему мои кровные.

– Обалдеть! – вырвалось у меня. – Какая встреча!

– Да, это я, – тихо отозвался Единорог. – Твой метод с ответным письмом оказался действенным, поздравляю. Я здорово перетрусил, когда получил его. Теперь надо искать другие способы прославиться…

– Прославиться? Зачем?

– Ты не представляешь, кот, как трудно быть единорогом в мире, где в единорогов никто не верит. Каждый день для меня – это борьба. Я борюсь с неизвестностью, чтобы выжить. Я хочу, чтобы меня заметили. А для этого приходится идти на уловки. Сначала я прикидывался врачом (врачи ведь всем нужны). А когда и это перестало работать… – Он развёл копытами, на которых всё ещё красовались чёрные перчатки. – Уже не важно, любить меня будут или бояться. Главное, чтоб обращали внимание.

Я не нашёл, что ответить.

– Погоди, ведь ты же умеешь исполнять желания, – вдруг подал голос Шушень из банки.

– Умею, – согласился тот. – Только это никому не нужно. Никто не верит, что желание исполнится. Вот и приходится изворачиваться.

Я смотрел на него и чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Единорог стоял передо мной белый, красивый, с блестящим рогом, но выглядел таким несчастным, что хоть ты плачь.

– Так, стоп, – ошеломлённо пробормотал я. – То есть я могу сейчас желание загадать?

Он поднял на меня взгляд, и в нём как будто мелькнула надежда.

– Можешь. Если прикоснёшься к моей мордочке, – сказал он и вдруг смутился. – Обычно это так работает.

Я шагнул вперёд, потянулся к нему лапой, и в носу у меня защекотало от дурманящего запаха мяты.

– Слушай моё желание и исполняй! – велел я, коснувшись белой шёрстки. – Хочу, чтобы ты верил в себя так, как не поверит никто другой.

На секунду мне показалось, что комната наполнилась светом. Или это просто солнечный луч пробился сквозь пыльные занавески?

Единорог замер. А потом его глаза заблестели.

– Никто... никогда не загадывал такого желания, – в наступившей тишине признался он.

– В первый раз всё бывает, – ответил я, пряча лапу. – Моё желание исполнится, я в это твёрдо верю. Так что теперь ты свободен. Можешь больше не шантажировать зверей и не прикидываться тем, кем ты не являешься.

– Какое облегчение! – едва не заплясал на месте Единорог. – Спасибо тебе, Сэр Шурх! Ты… настоящий благородный кот.

– Да не за что, – чувствуя некоторую неловкость, сказал я. – Давай-ка уже освобождай моих друзей.

Он замолчал и виновато покосился на банку с молями.

– Ты не подумай, – замялся он, – я их кормил. Крошками от печенья. А чайку поил водой. Кляп – это временная мера. Не зверь же я, в конце концов!

Я снова взглянул на стол. Там действительно обнаружилось блюдце с печеньем и миска с водой.

Единорог спохватился и принялся освобождать пленников. Бзюк и Шушень вяло выбрались из банки. Чайка Люся, едва освободившись от пут, сдёрнула кляп и с чувством произнесла:

– Если ты, проходимец рогатый, ещё раз попробуешь…

– Не попробую, – заверил её Единорог. – Клянусь своей гривой.

– То-то же!

Когда мы вышли на улицу, нас уже поджидали Инспектор Мыш и Злыдень. Увидев освобождённую команду, Инспектор издал победный клич и пообещал купить всем мороженого (разумеется, за мой счёт). А братец на радостях едва меня не расцеловал – я вовремя увернулся.

– Ну что, идём домой? – спросил я, когда все немного успокоились. – Нас, кажется, ждёт заслуженный отдых.

Мы двинулись в сторону «Берёзового полена». Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши в рыжий цвет. Шушень и Бзюк, утомлённые пережитым, дремали у меня на загривке. Чайка Люся шла пешком, потому что крылья у неё побаливали после тугих верёвок. Зато Инспектор Мыш воодушевлённо нарезал в воздухе круг за кругом.

– Слушай, Сэр Шурх, – вдруг сказал он, подлетев ко мне.

– Чего?

– А если бы этот единорог оказался настоящим злодеем? Ну, там, кости бы нам переломал, перья повыдирал… Что бы ты делал?

Я задумался. Вопрос застал меня врасплох.

– Наверное, пришлось бы звать тень, – ответил я, кивнув в сторону Злыдня, который шёл чуть поодаль и делал вид, что его совершенно не интересует наш разговор.

– Я бы его быстро скрутил, – донеслось от него. – У меня, между прочим, тяжёлый удар. И лопата тоже тяжёлая.

Мы переглянулись и расхохотались. Злыдень сначала пытался хранить серьёзное выражение морды, но потом и сам не выдержал.

Вот так и закончилось наше расследование. Не самое героическое, зато полезное.

На вырученные монеты мы купили новую партию печенья в офис, пополнили запасы чая и даже позволили себе по мороженому – Инспектор Мыш ну очень выпрашивал, как ему было отказать?

Глава 6. Тайные делишки Злыдня

Куда это братец повадился ходить с лопатой каждую ночь? Очень подозрительно.

Так я думал, провожая Злыдня взглядом из окошка на верхнем этаже нашего дома. А Злыдню, кажется, было всё равно, что за ним наблюдают. Он поудобнее перехватывал лопату, поправлял сумочку на поясе и выходил через калитку на просёлочную дорогу.

После того нашего визита в логово шантажиста братец что-то уж крепко сдружился с лопатой. Лопата и он – они всегда отправлялись на ночные вылазки вдвоём, как верные сообщники. А мне ни слова – ни куда, ни зачем.

Впрочем, я и не ожидал, что лопата внезапно заговорит. Но Злыдень! Мог бы уже и объяснить, что вообще происходит. А то вдруг он на скользкую дорожку подался и его спасать надо?

Инспектор Мыш поднялся ко мне на второй этаж, когда я стоял у окна и глядел вслед своему непутёвому брату.

– Что, опять? – спросил Инспектор.

– Да, – вздохнул я. – Как по графику. Заканчивает ужинать в одно и то же время, собирает вещички, наведывается в сарай – и поминай как звали. А рано поутру возвращается. Довольный, как слон.

– И как он, интересно, без сна справляется? – полюбопытствовал мой коллега. – Я вот сегодня почти весь день спал, к ночному дежурству готов.

– Вот и иди, – сказал я. Наверное, грубовато получилось. Поэтому я быстренько сгладил углы: – Там в коробке куча печенья, всё твоё.

На посту у берёзового полена сменилось уже четыре часовых. Инспектор Мыш, чайка Люся, Шушень и Бзюк. А братец Злыдень всё так же каждую ночь отлучался за пределы участка по своим таинственным делам.

В итоге я не выдержал и решил за ним проследить.

В тот вечер на дежурство заступил малыш Бзюк. Он был немного сонный, поэтому и не заметил, как я прошмыгнул к калитке и растаял в плотнеющих сумерках. Мне не хотелось, чтобы кто-то из моей команды узнал, что я шпионю за собственным братом. Неловко как-то.

Злыдень не успел уйти далеко, и я, приноровившись к его шагу, держался на расстоянии. Мы миновали пожарный пруд, утиную ферму (утки там жили в общежитии и придерживались строгого устава). Мы преодолели деревянный горбатый мостик над ручьём и спустились к железной дороге. А оттуда свернули к лесу.

Тут Злыдень неожиданно замер на месте и прислушался. А потом и принюхался (нюх у него был отменный). Я мигом шмыгнул в ближайшие кусты. Не хватало ещё, чтобы меня засекли!

Братец между тем как будто в чём-то удостоверился – и тоже шмыгнул, только не в кусты, а в лес. Я поспешил было за ним, но в лесу он словно растворился. Повсюду во мгле высились деревья-исполины, сгущался молочный туман. От тумана мне захотелось чихать, и я отступил назад.

Не поймать мне сегодня братца с поличным. Слишком опасно в лесу ночью, да и заблудиться раз плюнуть. Что ж, попытаем удачу в следующий раз.

Я вернулся домой не солоно хлебавши – разочарованный и злой на себя. Бзюк заметил моё появление, но тактично не стал расспрашивать, всё же я шеф. Мало ли какие дела у шефа бывают, подчинённым это знать не положено.

На следующий вечер история повторилась. Правда, Злыдень выбрал совсем другую дорогу, и я следовал за ним по пятам, как баран (ой, простите, дорогие бараны, не в обиду), пока вновь не очутился у туманного леса. А в лесу братца снова след простыл.

На третью ночь я решил принять кардинальные меры и притаился за кустами возле самого леса, чтобы дождаться Злыдня там. Так вот он – вредина такая – взял и не явился! Неужели понял, что за ним шпионят?

К берёзовому полену я приплёлся в мрачнее тучи. Там меня уже поджидал Инспектор Мыш.

– Что, не клеятся дела? – проницательно спросил он. – На тебе, вон, морды нет. Ходишь как в воду опущенный.

Пришлось выложить ему все свои неудачи. И что за братом следил, и что слежка никакого результата не дала. А братец с лопатой шатается по ночам и хоть бы хны ему!

– А что ж ты сразу нам не сказал? Мы бы за ним организованно проследили, – заметил Инспектор. – Давай так, Сэр Шурх: ты сейчас отдохни, попей водички или молочка, поспи хорошенько, а мы, как все в офисе соберёмся, так что-нибудь непременно порешаем.

Я уныло отправился в дом, завалился в кровать и сразу же заснул, как убитый. Разлепил глаза ближе к полудню – и услышал, как галдят за окном мои коллеги.

Чайка Люся орала громче всех (полагаю, это был голос здравого смысла):

– Надо просто спросить у Злыдня, чем он таким занят! Просто спросить!

Её не слушали принципиально.

– Выследить и поймать с поличным! – настаивал Инспектор Мыш.

– Поймать! Поймать! – вторили ему Шушень и Бзюк.

Я спустился к ним, отчаянно зевая.

– Ну как, кот, ты в порядке? – участливо спросил Инспектор.

– Не в полном, но уже лучше, – признался я.

– А если сначала спросить, а потом поймать? – вклинилась с очередной идеей чайка Люся.

– Не-е-ет, – отмёл Мыш. – Он же тогда ещё более мастерски скрываться начнёт. Слушай, Сэр Шурх, – обратился он ко мне, – мы тут уже кое-какую схему наваяли. Разделились на команды по основным направлениям. Я и ты будем сторожить Злыдня у пожарного пруда. Чайка Люся и моли засядут в засаде за туями вон на той стороне… – И костлявое крыло Мыша простёрлось куда-то мимо моего носа.

– Нет, погоди, – оборвал его я. – Незачем делиться на команды. Братец промышляет в туманном лесу рядом с железной дорогой. Затаиться нужно именно там.

– Ага, – сообразил Инспектор. – Значит, меняем план.

– И кому-то придётся остаться в агентстве, – добавил я. – Чтобы послать нам сигнал, если Злыдень вдруг передумает идти в лес.

– Дельное замечание, – похвалил Мыш. – Тогда за участком закрепим тебя, Шушень.

Тот с облегчением вздохнул. Не улыбалось ему лететь в туманный лес, тем более что про него ходило столько жутких слухов. И призраки там водятся, и лешие обитают, и ведьмы жёлтыми зубами клацают… Лучше Шушень дома посидит, в тепле и уюте.

Ну а мы выдвинулись на задание, как только солнце укатилось за верхушки деревьев.

Птицы в ветвях напевали колыбельные перед сном. Стрекотали в траве сверчки. Закрывались на ночь бутоны полевых цветов, и где-то вдали медленно плыла в небе тучка.

– Может, нам надо было тоже по лопате прихватить? – запоздало спрашивал Инспектор Мыш, кружа над моей головой.

– Это ещё зачем? – ворчала чайка Люся.

– Чтобы гармонично смотреться в лесу. А может, лопата – это пропуск?

– Ерунда, – фыркал я.

Прогремел по железной дороге состав с локомотивом, нашу компанию обдало ветром с привкусом креозота. Истошно каркая, взвилась в воздух воронья стая. А потом всё стихло. И были только мы – и лес, полный таинственного тумана.

Шушень передавал со своего поста, что Злыдень вышел за калитку четверть часа назад и не возвращался. Мы пробрались под сень деревьев и затаились. Туман тоже пробрался – в мои ноздри, и от этого хотелось чихать. Но я держался изо всех сил.

Инспектор завис на одной из веток, обращённых к опушке, и прямо-таки излучал энтузиазм – давненько на его долю не выпадало столь увлекательных расследований. Чайка Люся и Бзюк спрятались в кустарнике и сидели тише мыши. И вот наконец Злыдень пожаловал.

Вооружённый лопатой, он, как тень, скользнул в заросли и попытался было затеряться в тумане. Но тут в игру вступил наш талантливый Инспектор Мыш со своей непревзойдённой эхолокацией. Он слетел с ветки и тоже нырнул в туман, точно зная направление. Мы с чайкой и молью поспешили за ним.

Важно было не издавать ни звука: не шуршать, не шелестеть, не хрустеть ветками. Следовать за объектом на расстоянии, но при этом его не упустить. Сложно было провернуть всё это в тумане.

Однако я не учёл кое-какую деталь. Помните тучку в небе? Так вот, пока мы сидели в засаде, она незаметно разрослась до тучи, подкралась к железной дороге и накрыла собою лес. А поскольку было и без того темно, особой разницы в освещении мы не почувствовали.

Первый раскат грома заставил нас подпрыгнуть и съёжиться. Туча оказалась грозовой.

Лес ухнул и заскрипел на разные лады. Припустил крупный дождь. Я поймал лапой Бзюка и бережно опустил его к себе в карман, чтобы малыш не промок. И мы втроём с чайкой и Инспектором принялись бежать. Вернее, чайка и Инспектор, конечно же, летели. Бежал я один – и казалось, что один я во всём мире.

Сверкали молнии, от грохота грома закладывало уши – и мокрая шерсть то и дело вставала дыбом. Мне было страшно, как никогда в жизни. Я не говорил, что безумно боюсь грозы?

Одно было хорошо – под тяжёлыми каплями ливня туман осел, и видимость стала гораздо лучше.

Мы мчали по лесу со всех лап и крыльев, и нам было уже не до того, чтобы выслеживать Злыдня. Тут как бы самим уцелеть, под лихую молнию не попасть и вернуться домой живыми-здоровыми.

И вдруг мои глаза различили впереди свет. Что может светиться в лесу посреди жуткой дождливой ночи, если не болотные огни, заводящие в топи? Ну, например, теплица.

Большая такая теплица, блестящая. С застеклённой дверцей и цветными стеклянными вставками то тут, то там.

Раздумывать времени не было. Мне, конечно, не хотелось нарушать покой хозяина, но больше укрыться от грозы было негде, и наша не очень-то дружная компания припустила к свету.

Мягкий, цветной свет теплицы манил нас, как мотыльков. Дверца была приоткрыта, и мы резво ворвались внутрь. Внутри обнаружился – кто бы вы думали? – мой братец Злыдень. И в арсенале у него имелась не только лопата, но и тяпка, и лейка, и ещё какие-то немыслимые огородные приспособления.

Да уж, ну и встреча!

– Так и знал, – проворчал брат, завидев нас, мокрых и испуганных. – Вы за мной следили.

– А как не следить? Как не следить? – затараторила чайка Люся. – Мы ведь агенты. Подозрительность у нас в крови!

– Ты уходил с лопатой каждый вечер и возвращался только под утро. Без объяснений, – с нажимом сказал я. – Разумеется, я начал волноваться. Если бы ты всё мне объяснил… Кстати, а что выращиваешь?

Я аккуратно прошёл по земляной дорожке между грядок и заглянул за маленький деревянный заборчик, выкрашенный в разные цвета. Там на тщательно разрыхлённой почве виднелись голубые и фиолетовые первоцветы, которым, строго говоря, положено вырастать весной из-под снега. Но выросли они почему-то в теплице Злыдня.

Я был немного разочарован. И вот ради этого наша команда потратила столько сил и нервов? Чтобы убедиться, что Злыдень всего-навсего ошалелый огородник, а не маньяк? Ну, знаете…

Глава 7. Вечеринка по случаю дня рождения

Именинником сегодня был Инспектор Мыш. Правда, надо заметить, что именинником он был и вчера, и даже позавчера. Мы всё откладывали вечеринку, потому как работы было навалом – по большей части, из-за разных проходимцев.

То неизвестный похититель овсянки, которого мы ловили во вторник, то анонимный поклонник госпожи Совы, которого мы рассекретили в среду. В четверг был любитель топтать газоны в парке – неугомонный козёл, которого пришлось вразумлять всем районом. В пятницу нам задали задачку разыскать пропавших птенцов куропатки Агаты, и справились мы только под вечер.

А потом настали долгожданные выходные.

– Ну и сколько тебе исполнилось? – спросила у Инспектора чайка Люся, которая явилась в агентство при всём параде.

– Два годика, – отчитался именинник.

– Не два годика, а два года, – поправил я. – Это должно звучать гордо!

Инспектор Мыш как-то сразу повеселел и приосанился. Его острые белые клыки засверкали в жутковатой улыбке, отражая солнечный свет.

На Инспекторе сегодня была не его обычная клетчатая накидка, а белый воротничок с чёрным галстуком-бабочкой. От кепи он тоже временно избавился, причесал свой хохолок на голове и подровнял в парикмахерской шерсть на щеках, чтобы выглядеть опрятнее.

Я же по случаю дня рождения повязал на шею обновку – большой чёрный бант. Сначала я опасался, что он мне не подойдёт, но бант сел, как влитой, и сразу сделал меня таким официальным!

Шушень и Бзюк нацепляли на свои крылышки блёсток и напрягли улиточную почту, чтобы доставить в офис торт со свечами. Улиткам пришлось попотеть, но они хотя бы раз в жизни выполнили работу в срок.

Мы решили не собирать много гостей и отпраздновать круглую дату камерно, в узком кругу. Правда, после того как доставили торт, к нам в компанию нагрянул братец Злыдень, и прогнать его я не смог, потому что он принёс для Инспектора подарок – те самые первоцветы, которые выросли у него в теплице.

Калитку мы после прихода Злыдня заперли крепко-накрепко, повесили снаружи табличку «Не беспокоить!» и расстелили на зелёной травке ажурную скатерть. Чайка Люся притащила магнитофон и включила музыку – негромко, чтобы соседей не нервировать почём зря. Но соседи всё равно шастали за оградой и время от времени пытались подсмотреть, чем это мы занимаемся.

Среди берёз Шушень и Бзюк развесили новогодние гирлянды. Других у нас не было, хотя я не раз говорил, что следует позаботиться об украшениях заранее и прикупить специальные праздничные конусы на резинке.

Но и без конусов вечеринка удалась. Мы поедали торт, слушали музыку, резались в домино, а потом в нарды, и жизнь была прекрасна до тех пор, пока день не перетёк в ночь.

Когда наступил вечер, мы решили не расходиться и заказать ещё один торт – со взбитыми сливками и фруктовым желе (и пусть его снова доставят улитки!). Но что-то не задалось.

Минуты шли, чайка Люся дежурила, усевшись верхом на столбике ограды. Улитки всё не ползли.

Нас клонило в сон со страшной силой, мы отчаянно зевали, и только мысль о торте, который почему-то до сих пор не доставили, не давала нам окончательно отключиться.

– Там, наверное, что-то случилось, – бормотал я.

– Затор на дорогах? – вяло предполагал Инспектор Мыш.

– Да уж вряд ли. Я больше склоняюсь к тому, что торт похитили. Улитки ведь такие медлительные и совсем не могут за себя постоять. Ограбить их проще простого.

– Кому может понадобиться похищать торт? – резонно замечал Шушень.

– А мало ли, кому. Вдруг день рождения сегодня не только у нашего Инспектора.

Чайка Люся клевала носом (точнее, клювом), сидя на столбе. Светили в небе звёзды, насмешливо улыбался месяц. Мы, как круглые дураки, торчали во дворе, вместо того чтобы разойтись по домам и улечься в постель.

Долго ли, коротко ли, но на глинистой дороге, которая вела к нашему агентству, внезапно началось оживление. Птицы стремглав полетели в нашу сторону, громко обсуждая, какой ужас и кошмар творится «там». Где это «там»? Ну, явно не «здесь».

Мои глаза от такого шума широко раскрылись, Инспектор Мыш подскочил, как ужаленный. Заволновались Шушень и Бзюк, а чайка Люся издала своё фирменное сонное «Кра!» – и мигом проснулась, едва не свалившись с ограды.

Следом за птицами по ведущей к нам дороге устремились олени и лоси, которым, по-хорошему, место в лесу. Они неслись, как угорелые, и на разные голоса твердили одно и то же: «Ужас! Мрак! Бездна!».

Тут мои глаза раскрылись ещё шире, а под шерстью пробежал холодок. Инспектор Мыш не выдержал:

– Я полечу и проверю, что происходит.

– Я с тобой! – вызвался малыш Бзюк.

– Это ни к чему, – возразил Инспектор.

– Очень даже к чему. Если тебя схватят или убьют, я вернусь и доложу обстановку.

Они не успели вылететь за ограду, как мимо всё в том же направлении пробежали лисица, заяц и кабан, а также ошалевший от страха лесной мохнатый монстр.

– Не идите туда! – предупредили они на бегу. – Там гибель!

– Гибель чего? – не понял я.

– А, ну тебя! – махнула на меня лисица.

Скрылись они в ночи – и поминай, как звали.

– Нет, я всё-таки полечу, – заупрямился Инспектор Мыш. Любопытство оказалось в нём сильнее, чем инстинкт самосохранения.

– И я полечу, – подхватил Бзюк.

Так вместе они и умчались прочь, и я долго смотрел им вслед, пока полностью не потерял их из виду.

Чайка Люся заметно нервничала. После суеты, наведённой стаями птиц и лесными существами, на дороге сделалось тихо-претихо, и это настораживало куда больше.

Я тоже не находил себе места. Один только братец Злыдень сладко посапывал возле берёзового полена, наплевав на опасность. А говорят ещё, что зло не дремлет!

Время тянулось бесконечно. Я успел пересчитать всех светлячков над поленом, дважды обойти двор по периметру и даже прислушаться к Злыдню – не притворяется ли он? Но брат сопел размеренно, как сурок в спячке.

– Долго их нет, – сказала чайка Люся.

– Долго, – согласился я.

И тут вдалеке послышался знакомый шелест крыльев. Инспектор Мыш вернулся. Он был весь взъерошен и тяжело дышал.

– Ну? – набросились на него мы с чайкой.

– Там... – выдохнул Инспектор, – там такое...

– Говори уже! – не выдержала чайка Люся.

– Улитки... они... – Мыш схватился лапой за сердце и сделал паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

– С ними что-то неладное! – выпалил он наконец. – Лежат посреди дороги, все четверо. Лежат и не двигаются. А вокруг них – огромная лужа. Белая, густая...

– Кровь? – ужаснулась чайка.

– Не знаю, – трагически прошептал Инспектор. – Я не стал подлетать близко. Вдруг это заразно?

Да уж, картина рисовалась из ряда вон.

– А где Бзюк? – спросил я.

– Остался на месте происшествия. Сказал, что будет вести наблюдение из укрытия. Храбрец, одним словом.

Мы сидели втроём, переваривая новости. Злыдень по-прежнему спал, и это начинало меня раздражать.

– Надо идти туда, – решительно заявил я. – Не можем же мы бросить улиток!

– А если нас тоже... того? – с сомнением протянула чайка.

– Тогда хотя бы узнаем, кто убийца, – философски заметил я. – Пошли.

И мы двинулись в путь. Инспектор Мыш показывал дорогу, я шагал по земле, а чайка Люся летела низко, на всякий случай держась поближе к нам.

Дорога извивалась между кустов, огибала домишки и наконец вывела нас на место трагедии.

Бзюк сидел в придорожной траве, прижимая к себе крошечный блокнотик.

– Осторожнее тут, – предупредил он. – Я зарисовываю сцену убийства.

А сцена, прямо скажем, впечатляла. Сразу стало понятно, почему так переполошились лесные обитатели. Что-то белое и густое разливалось вокруг опрокинутой повозки, и в этом белом пугающе неподвижно покоились четыре улитки-курьера. Чуть дальше вязкая белая лужа перетекала в менее вязкую красноватую, затем желтоватую, а затем зеленоватую. Брр! Жуть-то какая!

– Надо подойти ближе, – сказал я, сражаясь с собственным страхом.

– Ты уверен? – подал голос Инспектор Мыш.

Но я уже отмёл сомнения и аккуратно подошёл к самому краю кошмарной лужи.

Лужа пахла ванилью. Ещё дальше, там, где белое перетекало в цветовую палитру, она пахла фруктами!

Мои коллеги наверняка были близки к обмороку, когда я протянул лапу и тронул белую массу, чтобы затем её… лизнуть. По крайней мере, краем глаза я видел, как Бзюк от неожиданности выронил блокнот.

– Это взбитые сливки, – констатировал я.

– Что?! – хором воскликнули Инспектор, чайка и Бзюк.

– Сливки, – повторил я. – Обычные взбитые сливки и фруктовое желе. А улитки... – Тут я пригляделся. Одна из них чуть заметно шевельнула рожками. – Улитки просто спят. Они везли торт, устали и заснули. А торт, судя по всему, упал с тележки и растаял. Вот вам и лужа.

В наступившей тишине громко икнул Инспектор Мыш.

– То есть никакой гибели? – разочарованно спросил он.

– Никакой, – подтвердил я.

– И крови, значит, нет? Вот досада!

– А звери почему в панике бежали? – не унималась чайка Люся.

– Возможно, потому что в темноте всё выглядит страшнее, чем есть, – предположил я. – Кто-то увидел растаявший торт и неподвижных улиток, испугался, побежал, по пути рассказал другим... И понеслось. Массовая истерия.

– Ну и дела, – протянул Инспектор.

– Дела, – согласился я. – Теперь вопрос: что нам делать с улитками и остатками торта?

– Слопать! – оживился Бзюк, но тут же поправился: – Остатки слопать. Улиток – разбудить.

Не дожидаясь моего распоряжения, он в тот же миг подлетел к курьерам и принялся над ними жужжать:

– Просыпайтесь! Ну же, вставайте, сони!

Между тем я осмотрел то, что осталось от нашего заказа. Уцелело меньше половины торта, да и эта часть грозилась вот-вот растаять. Надо было прихватить с собой из дома какой-нибудь контейнер для еды. Вот ведь я обалдуй! Не продумал.

Но, пока одни поддаются всеобщей панике и забывают о материальном, другие дрыхнут себе спокойненько, а потом берут – и проявляют небывалую смекалку.

Я уже собрался возвращаться домой за контейнером, когда на дороге появился братец Злыдень с рюкзаком за спиной. Из рюкзака он достал глубокую миску с крышкой и черпак. Хозяйственный ты мой!

– Думаю, это вам пригодится, – сказал он.

Инспектор Мыш и чайка Люся наперегонки помчались к нему.

– Эй, а ну отдай! Остатки торта буду я собирать! Если ты не забыла, день рождения сегодня именно у меня! – воевал с чайкой Инспектор.

Они чуть было не подрались за черпак и тару, но в итоге чайка уступила. Именинникам всегда надо уступать.

Инспектор Мыш тщательно сложил уцелевшие остатки в миску, накрыл её крышкой, и мы двинулись в обратный путь. А разбуженные улитки растерянно озирались, шевелили рожками и выползали из ванильной лужи, не понимая, как же их так угораздило.

– Эх, – проронил Инспектор, когда мы добрались до нашей праздничной скатерти под открытым небом. – А я так надеялся, что будет какая-нибудь запутанная история, которую нужно будет распутать. Обожаю истории!

– Главное, чтоб они были со счастливым концом, – заметил я и зажёг свечку, вставив её в миску со взбитыми сливками. – Давай, герой, задувай. И желание не забудь загадать.

– С днём рождения! – подхватил Бзюк.

Инспектор зажмурился, набрал в лёгкие побольше воздуха и задул огонёк свечи. Какое у него было желание, никто из нас не узнал. Но я подозревал: он загадал, чтобы на нашу долю выпало ещё много-много интересных расследований.

Глава 8. Ваша песенка спета!

После приключения с улитками погода испортилась на следующий же день, и дождь лил, почти не переставая, ещё три дня кряду. Так я вывел новую примету: растаявший торт – к затяжному ненастью.

Мы со Злыднем сидели у себя в домике и смотрели в окно, по которому усердно барабанил ливень. Вся трава снаружи ушла под воду, и наше славное берёзовое полено плавало по участку туда-сюда.

Между тем Инспектор Мыш на первом этаже вылизывал миску с остатками взбитых сливок после вчерашнего кутежа. Шушень и Бзюк играли в шашки, и Бзюк постоянно выигрывал.

А снаружи, в просторной кормушке на берёзе, дежурила чайка Люся и обозревала окрестности, но ни преступников, ни клиентов в такую сырость было днём с огнём не сыскать. Все нормальные звери носа за порог не казали, а то как бы, чего доброго, не простудиться.

Дни мы коротали уныло. Злыдень на кухне жарил оладушки, Инспектор Мыш донимал меня разговорчиками об аттракционах, которые недавно открылись в парке развлечений. Чайка Люся, вернувшись с дежурства, дрыхла в комнате под пальмой и время от времени издавала своё трагическое «Кр-ра!». Шушень слонялся по дому без дела, а Бзюк сидел на улице в кормушке, но клиентов по-прежнему не было. Ни одного.

Поэтому, когда после череды нескончаемых дождливых дней среди туч проглянуло солнце, я несказанно обрадовался. И на радостях согласился отправиться с Инспектором в парк, о котором он прожужжал мне все уши.

Правда, для этого пришлось обуться в резиновые сапоги.

Я шлёпал по лужам в красных сапожках, радовался щебету птиц и голубому небу над обрывками облаков. А Инспектор Мыш в жёлтых калошах летел рядом со мной и радовался тому, что мы наконец-то идём кататься на аттракционах.

Весь мир был свеж и умыт. И, когда мы пришли в парк, то обнаружили, что жители нашего города тоже там – и тоже, все как один, свежие и умытые.

Наверное, им, как и нам, точно так же надоело прозябать дома.

Очереди к билетным кассам выстроились нешуточные. Сначала мы проторчали в очереди на колесо обозрения, после чего кассир заявил, что билеты кончились и касса закрывается.

Потом мы поплелись к карусели с лошадками и прождали с четверть часа в следующей очереди, чтобы услышать ту же историю: билеты распроданы, увы и ах.

Тогда Инспектор Мыш не выдержал, обругал кассира последними словами и заявил, что ничего не станет покупать в этом проклятущем парке.

– А что же нам тогда делать? – озадаченно спросил его я.

– Что делать? Наслаждаться видами! – злостно заявил Инспектор. – Ходить, бродить, разглядывать и… О, слушать музыкантов!

Мы как раз подошли к сцене, которая располагалась недалеко от выхода и где вовсю играли на балалайках артисты. За сценой простиралась сверкающая лента канала, где сновали чистенькие речные трамвайчики (и ведь билеты на них, по закону подлости, наверняка тоже раскупили!).

Мы с Инспектором устроились на мягких креслах под навесом и принялись слушать музыку. Место это не пользовалось у посетителей парка особой популярностью. То ли потому, что находилось на окраине (а все ведь спешат поближе к центральным каруселям), то ли оттого, что всё здесь было бесплатно (а значит, заведомо неинтересно).

Короче говоря, кроме нас, зрителей почти не было. Только какой-то пожилой крокодил притаился в дальнем углу, прикрывшись газетой, но он, скорее всего, просто спал.

– Вот это я понимаю, – сказал Инспектор Мыш, когда балалаечники закончили бренчать. – Услада для слуха.

Когда музыканты ушли, на подмостки забрался какой-то ушлый кот. Он был пятнистый, чёрно-белый, и при виде его я невольно испытал раздражение. Кто дал ему право занимать сцену? Он ведь наверняка безголосый и бездарный!

Но тут пятнистый кот вдруг выудил откуда-то модную шляпу цилиндр и напялил её себе на голову, а потом как развернулся изящно да как встал на две лапы, вытянувшись в полный рост!

У стойки с микрофоном он смотрелся более чем солидно. А уж когда он запел, вся округа разом пришла в движение. Свободные места рядом с нами в считанные минуты заполнились ценителями искусства. Откуда ни возьмись появился гусь с тележкой, доверху набитой сладостями за монету каждая.

Правда, гуся быстро выдворили за пределы зрительской зоны, чтобы обзор не загораживал, да призывами своими: «Купите то, купите сё!» – слушать не мешал.

А пятнистый кот тем временем исполнял песню, которая лично для моих ушей была как мёд.

– Мяу-мяу-мяу, – пел он. – Мяу-мяу. Мя-я-я-я-я!

Ему аплодировали стоя. Кто-то метнулся к сцене с букетом цветов. Кто-то крикнул: «Бис!». Ой, кажется, это кричал я. Мне в самом деле хотелось послушать его ещё. Но кот снял цилиндр, вежливо поклонился всем нам и, исполнив что-то наподобие балетного пируэта, словно испарился.

Некоторое время мы сидели молча, как оглушённые. Но потом один из зрителей вдруг воскликнул:

– Смотрите! Паром тонет!

Мы, как по команде, бросились к бетонному ограждению, за которым начинался речной канал. Паром действительно шёл ко дну. Он сильно накренился, и вода рядом с ним бурлила, пока он медленно погружался всё ниже и ниже.

Благо, из пассажиров никто не пострадал – это была школьная группа утят, которые отлично плавали даже без спасательных жилетов.

– Вот так ужас! – высказался какой-то упитанный баран. – Не буду больше кататься на паромах.

Я отошёл подальше от толпы и взглянул на сцену. Сейчас она пустовала. Зрительские места тоже опустели. А от крокодила, спавшего в углу, осталась одна газета.

Не пойму, что двигало мной, когда я подошёл и поднял эту газету. Кажется, я действовал на автопилоте. Но Инспектор мои действия одобрил.

– Ты настоящий сыщик, – сказал он, когда, развернув страницы, мы увидели жуткие слова поверх печатных столбцов.

«Прокушу! – было написано там обычной шариковой ручкой. – Уничтожу!».

Когда толпа разбежалась покорять новые аттракционы, мы с Инспектором снова подошли к реке. Паром благополучно вытянули на берег лебёдками и отправили на ремонт. Вода была неподвижна, и лишь кое-где к поверхности всплывали рыбы, рисуя ртом маленькие исчезающие круги.

Немного погодя, сидя в тени под зонтом от солнца и поедая мороженое, я поделился с Инспектором Мышем своими размышлениями:

– Ох, не нравится мне всё это.

– Согласен, – отозвался мой коллега, увлечённо опустошая вафельный рожок. – Мне тоже не нравится. Если крокодил причастен к аварии, какой у него мотив?

– Топить безобидных утят, которые, к тому же, умеют плавать… Это как-то недальновидно, что ли, – сказал я и почесал за ухом. – Слушай, а давай придём сюда завтра.

– Ух ты, ух ты! – обрадовался Инспектор. – Я только за! Какая весёлая неделя нас ждёт, с ума сойти!

В агентстве у полена мы выпили чаю и созвали всеобщий совет, где снова выпили чаю.

Узнав о пароме, крокодиле и пятнистом коте, чайка Люся решительно заявила: паром утонул не случайно, а кот и крокодил так и вовсе сообщники.

– Мы тоже думали об этом, – сказал Инспектор Мыш. – Только не можем понять мотив. Какой им толк пускать ко дну случайные речные трамвайчики?

– Взгляните-ка сюда, – подал голос Шушень, который всё это время ползал по календарю, привязанному к нижней ветке берёзы. – Через две с половиной недели будет большой праздник, день города.

– Точно! – подхватил Бзюк. – На день города в парке всегда собирается уйма народу! Там и концерты, и бесплатные угощения, и аттракционы за полцены. А на речные трамвайчики такая очередь, что не пробиться.

– Ой, не говорите мне об очередях! – воскликнул Инспектор Мыш и драматично прикрыл глаза лапой.

К слову, на день города в главном парке действительно устраивалось небывалое торжество, на которое не только сбегалась толпа горожан, но приезжал и сам мэр с тучей именитых гостей. На речных паромах играли оркестры, клоуны веселили детишек и выдували гигантские мыльные пузыри, а в небо запускались пёстрые аэростаты и воздушные змеи.

Неужели же кот и крокодил спелись, чтобы испортить этот замечательный праздник?

– Знаете, что я думаю, – сказал Инспектор Мыш. – Эта сладкая парочка тренируется. Вот увидите, когда завтра мы отправимся в парк, вы поймёте, что я был прав. Кот снова заберётся на сцену и будет петь. А крокодил тем временем потопит ещё один речной трамвайчик. Зуб даю, так и будет!

– Хотела бы я на это взглянуть, – сказала чайка Люся.

– И я! – тут же подхватил Бзюк.

– И я! – добавил Шушень.

На следующий день наша команда выдвинулась в парк в полном составе.

Луж после недавнего ливня стало заметно меньше, но красные резиновые сапожки так пришлись мне по душе, что я решил пойти в них снова. Все остальные летели – кто впереди, кто позади – прямо как моя персональная свита.

Когда мы добрались до парка, в нём не было ни очередей, ни ажиотажа вокруг киосков со сладостями. Шелестели кронами деревья, пели птички, серебрилась вода на реке, и было так тихо и так спокойно, словно нас занесло в рай на земле.

– Куда все подевались? – удивился Инспектор Мыш. – Ещё вчера здесь было не протолкнуться.

– Полагаю, – сказал я, – звери занялись своими привычными делами: дом, работа, школа. Вчера ведь был выходной.

– Ах, ну да, выходной. Конечно, – сообразил тот.

Впрочем, не сказать, чтобы парк полностью вымер. Кое-кто всё же покупал билеты на паром и катался на каруселях. И крокодил – вчерашний крокодил с газетой – обнаружился на своём прежнем месте. Стало быть, и пятнистый кот (если опираться на наши рассуждения) должен был отираться где-то поблизости.

Глава 9. Налог на крокодильи лапы

Мы запаслись попкорном и расселись по местам так, чтобы крокодил был у нас на виду. Потом к нам присоединился какой-то заблудший кролик. Он чуть не раздавил бедолагу Бзюка, когда плюхнулся своей пятой точкой на свободное, по его мнению, кресло. Бзюк еле улизнул и уселся на моей макушке.

Концерт начался. Пятнистый кот проворно вскочил на возвышение, нахлобучил себе на голову цилиндр и принялся медоточиво выводить своё «мяу-мяу-мяу». Не прошло и двух минут, как наши ряды слушателей пополнились – все, кто был в это время в парке, словно магнитом, притянулись к сцене.

Мы сидели, как околдованные. Всё наше внимание было приковано к чудесному певцу. И опомнились мы лишь тогда, когда он пропел последнюю ноту и скрылся с глаз долой. Оглянулись – а крокодила как не бывало. Лишь вчерашняя газета с теми же самыми угрозами: «Прокушу! Уничтожу!». Нет, ну вот и как это называется? Прошляпили!

– К реке! – скомандовал я. – Наблюдаем.

Заблудший кролик, похоже, решил, что моя команда его тоже касается, и в три прыжка очутился у парапета. Мы выстроились в линию вслед за ним и уставились на воду. Ничего интересного там пока что не происходило.

Но вот один речной трамвайчик отчалил от пристани и поплыл, оставляя за собой пенистую полосу. В окнах я разглядел группу щенят: они задорно лаяли и, высунув языки, явно наслаждались своим маленьким путешествием.

Внезапно трамвайчик качнулся, словно его ударили снизу. Постоял минуту-другую – и начал тонуть. Благо, щенята были обучены держаться на поверхности. Все они без лишнего шума выплыли на берег под предводительством старшего пса. А вот их транспорт, громко булькая, исчез в толще воды.

– Да, – пробормотала чайка Люся. – Дела.

– Крокодела, – шутливо подметил Инспектор Мыш. – Опять наш зелёный прохиндей развлекается. Разрабатывает навык кусачести.

– Кусачести? – переспросил я. – Нет уж, скорее, прокусывания.

Но суть от этого, конечно, не поменялась. Крокодил и кот, скорее всего, действительно спелись. И день за днём в одно и то же время проворачивали один и тот же трюк: пока первый отвлекает возможных свидетелей, второй исподтишка пускает паромы ко дну.

Мы стали в парке частыми гостями. И когда уже в четвёртый раз за неделю мы подошли к киоску с мороженым, продавец точно знал, кому какой рожок выдать. Инспектор Мыш запал на вишнёвый вкус, чайка Люся – на персиковый. Я предпочитал классический ванильный, а Шушень и Бзюк, словно братья-близнецы, одинаково пристрастились к пломбиру с кусочками шоколада.

Честное слово, однажды я на них разорюсь!

После четвёртой вылазки в парк мы вернулись к берёзовому полену, и я начертил мелом на доске схему, которую уже давно пора было начертить. С одной стороны – пятнистый певец в цилиндре. С другой стороны – крокодил с газетой. День за днём они, сговорившись, топят паромы, но никто от этого не страдает. Городской праздник на носу. И вот там случится непоправимое.

Я жирно подчеркнул дату «19 июня», на которую выпадало это грандиозное событие, и обратился к коллегам.

– Вот, когда вы должны быть предельно собраны. Не зевайте по сторонам, забудьте про пломбир. Если нам удастся нейтрализовать крокодила, будет просто замечательно.

– Нейтрализовать. Крокодила, – медленно и раздумчиво повторил Инспектор Мыш. – Не думаешь, что наши размеры для этого… кхм… слегка маловаты? Может, подключить полицию? Там работают такие мощные бульдоги и овчарки, что они крокодила враз одолеют.

Я поморщился. Связываться с овчарками и бульдогами мне, коту-аристократу, ужасно претило. Нет уж, как-нибудь сами справимся.

День города наступил быстрее, чем мы ожидали. Время пролетело незаметно – и вот парк уже пестрел флагами, воздушными шариками и толпами нарядных зверей, а в небесах над головой плыли разукрашенные аэростаты.

Мы с командой заняли позиции у сцены и у реки – разделились на всякий случай. А то вдруг певец что-нибудь выкинет? Правда, Шушень и Бзюк всё равно не смогли бы остановить пятнистого кота, что бы тот ни удумал. А наблюдателями у сцены я назначил именно их. Но не остановят, так хоть присмотрят, в конце концов.

Мы же с чайкой Люсей и Инспектором Мышем сначала топтались у причала, а потом заметили свободную лодчонку и упросили организаторов сдать её нам на пару часов. Даже документы показали. Я к тому моменту уже гордо носил маленькое складное удостоверение с золотыми тиснёными буквами на чёрной обложке. «Шеф сыскного агентства» – значилось там.

Над нами посмеялись: повсюду наготове береговая охрана, так зачем же нам, кучке сомнительных детективов, такая перестраховка?

Однако лодку всё же уступили и велели не стоять на пути, когда поплывут оркестровые паромы.

– Что у тебя там такое в рюкзаке? – полюбопытствовал Инспектор, когда мы с ним и чайкой загрузились в лодку и отплыли от пристани.

Я как раз расстегнул молнию своего битком набитого рюкзака. Внутри лежала прочная рыболовная сеть и несколько утяжелителей.

– Набросим на крокодила, когда он примется пакостить, – пояснил я и добавил, указав на широкий навес над зрительскими рядами: – Не сводите глаз с парапета в той стороне. Думаю, в воду этот зелёный хмырь сиганёт именно оттуда.

– Маловероятно, – сказала чайка Люся. – Если бы он сигал, как ты выразился, то мы бы слышали плеск. Но никакого плеска не было.

– Верно, – заметил Инспектор Мыш. – Скорее всего, крокодил куда-нибудь спустится и уже оттуда нырнёт.

Не знаю, что на меня нашло, но я и слышать не хотел их разумные доводы. Если бы я только достал рацию и велел Бзюку с Шушенем исследовать крокодилье место, они непременно обнаружили бы рядом канализационный люк и секретный ход к каналу. И тогда… тогда мы бы во все глаза смотрели не на парапет, а туда, в тёмную толщу реки рядом с ограждением, где под водой виднелся зев тоннеля…

Да, иногда стоит внимательней относиться к словам коллег.

Паромы с оркестрантами уже отплыли от мостика и белой вереницей потянулись по каналу. Заиграла живая музыка: скрипки, виолончели, саксофоны. К ним подключились тарелки и барабаны. И публика, выстроившись на берегу, громко зааплодировала.

В одном из речных трамвайчиков (он был выкрашен в красно-белую полоску) сидел сам мэр Курица. Он был такой необъятный, что, кроме него, внутри поместилось лишь два телохранителя. И тут чутьё мне подсказало, на кого нацелились кот с крокодилом. Мэр. Их будущей жертвой был именно он.

Музыка лилась над водой, все были счастливы и беззаботны. Мы же в своей утлой лодчонке держались поближе к берегу, чтобы не «путаться под ногами».

И вот на сцену вышел пятнистый кот. Микрофона для него на сей раз предусмотрено не было, но он прихватил свой собственный и даже музыкальную систему в кустах заготовил.

Когда он запел, всё внимание публики вмиг перетекло к нему. Краем глаза я видел, как засуетился мэр Курица, как дико начал вращать он глазами и кудахтать, чтобы оркестранты играли погромче. Да только, как бы те ни тужились, кота им было не переплюнуть.

Он пел, и его пение было сродни гипнозу: толпа перед ним замерла в экстазе. Даже наша бдительная троица едва не повелась на его уловку.

Мои уши подёргивались, так и норовя перестроить меня на лирическую волну. Инспектор Мыш, чьи уши были как локаторы, боролся с собой изо всех сил. Чайка Люся героически держалась, но рисковала не устоять и полностью обратиться в слух.

Разумеется, мы заметили крокодила слишком поздно. Он оказался под речным трамвайчиком, и я едва успел рассмотреть его хвост, мелькнувший в воде. А потом что-то громко хрустнуло, и мэр на своём пассажирском кресле покачнулся.

В следующий миг трамвайчик лёг на бок – и мэр соскользнул в воду, где принялся яростно барахтаться.

– Быстрее! – спохватился я и налёг на вёсла. – Началось!

Похоже, крокодил намеревался прикончить мэра прямо в реке, но телохранители не дремали. Эти два сторожевых пса неизвестной мне породы со страшным рыком нырнули за крокодилом на глубину и погнали его прочь от своего хозяина.

Но кому-то нужно было вытащить бедного мэра из воды. И этим кем-то стал я. Метко набросив на утопающего рыболовную сеть с утяжелителями, я подтянул его к лодке и с горем пополам выловил из реки.

– Ох! Ух! – не мог отдышаться мэр Курица, весь мокрый и до смерти напуганный.

– Простите, – повинился я. – Надо было нам среагировать раньше. Но этот поющий кот едва всё не загубил.

– Они с котом сообщники! – крикнул береговой охране Инспектор Мыш, взлетев над каналом. – Хватайте этого певца!

Надо же, какой бойкий! Взял инициативу в свои крылья. А я думал, командовать буду я.

Охранники мигом набросились на кота – тому было не ускользнуть. Крокодила тоже повязали, хотя он сопротивлялся, как бешеный.

Когда мы высадились на берег, нас всех попросили пройти в учреждение для дачи показаний. Мокрый мэр хотел было отправиться к себе домой и глотнуть успокоительного, но полиция его не отпустила. Главная жертва должна была дать показания первой.

– С-с-спасибо вам, уважаемый Сэр Шурх, за то, что оказались рядом в трудную минуту, – заикаясь, пробормотал мэр Курица.

Мы к тому времени уже катили в грузовичке в отделение полиции. Мы – это я, чайка Люся, Инспектор Мыш и собственно сам мэр. Шушень и Бзюк были такими маленькими и незаметными, что им удалось улизнуть.

В отделении преступников посадили в клетку – достаточно прочную, чтобы мы не опасались за свою жизнь. И если пятнистый кот был настроен вполне миролюбиво, то крокодил просто рвал и метал. Он хватался лапами за решётку и тряс её так сильно, что мэр Курица всякий раз вздрагивал, оборачивался и охал.

Я предпочёл даже не смотреть на зубастую крокодилью морду, больно уж она была устрашающей.

– Итак, господа, – обратился к нам с Мышем полицейский. – Расскажите, как вы оказались на реке в разгар праздника и откуда у вас была сеть.

– Вы нас в чём-то подозреваете? – не понял я.

– Вот именно! – возмутился Инспектор Мыш. – Мы же вроде как герои, а не злоумышленники. Или нет? – вдруг притих он.

– Всё так, вы спасли главу городской администрации, – подтвердил полицейский. – Я лишь хочу уточнить, откуда вы знали, что будет нападение?

– Ну, – ответил я, – мы просто несколько дней подряд гуляли в парке и слушали пение кота, а затем наблюдали, как тонет очередной паром. И сделали кое-какие выводы.

– В конце концов, – крикливо встряла чайка Люся, – мы ведь сыщики! Нам положено делать выводы.

– Безусловно, – отозвался полицейский. – Значит, вы никоим образом не связаны с преступниками?

– Конечно, нет! – воспылал праведным гневом я. – Лучше допросите этого крокодила, за каким лешим ему понадобилось так тщательно планировать покушение. Я бы очень хотел узнать, какой у него мотив.

– Мотив? – хрипло и пугающе переспросил тот из клетки. – А то ты не в курсе? Да эта ряженая курица ввела налог на крокодилов! Мол, нам, крокодилам, нельзя заниматься бизнесом, потому что мы на лапу не чисты. Никогда ещё наш род так не унижали!

– А твой дружок кот? – спросил я.

Певец снисходительно взглянул на меня из клетки и ухмыльнулся, но ни слова не вставил в своё оправдание, словно был выше всей этой суеты.

– Он, – сказал крокодил, – разделяет моё мнение. В городе все должны быть равны. Неважно, какой ты зверь, ты достоин того же, что и другие.

– Слушайте, – повернулся к следователю я. – А ведь он прав. Если мы начнём устанавливать глупые правила, нам всем придёт конец. Пора бы одуматься. Как считаете, мэр?

Тот снова вздрогнул и обратил ко мне свой безумный взгляд.

– Я… Я считаю, мне пора в отставку.

– Мудрое решение! – поддержал Инспектор Мыш.

– Решайте свои дела, как хотите, – сурово сказал следователь. – Но крокодила с котом мы всё же посадим. Пусть побудут на голодном пайке и подумают над своим поведением. Им ещё убытки за испорченные паромы возмещать!

Учитывая, что никто не пострадал, срок им дали небольшой, всего пару месяцев исправительных работ. А мэр Курица действительно подал в отставку, после чего собрал вещички и умотал в санаторий, душевное здоровье поправлять.

На место мэра избрали… Нет, а вот это уже совсем другая история. И её я, пожалуй, расскажу в следующей главе.

Глава 10. Пряники с предсказаниями

Кто-то выдвинул на выборы мою кандидатуру. Догадайтесь, кто этот разумник. Правильно, Инспектор Мыш.

Я его, конечно, отчитал по полной программе. Меньше всего на свете мне хотелось быть ответственным за что-то, кроме нашего агентства. Целый город я точно не потяну. Так и сказал избирателям, которые явились ко мне за разрешением собрать подписи. Нет уж, ни за что я в эти дебри не полезу.

Отделавшись от посетителей, я вернулся к своему счастливому ничего-не-деланью.

– Слушай, сегодня за углом новая кофейня открылась, – коварно подкрался ко мне Инспектор Мыш.

Прежде я был не фанат кофеен, но сегодня на меня прямо что-то нашло. Я подхватил Инспектора под крыло, надел свою лучшую шляпу и поспешил в город. Надо было срочно развеяться.

Кофе, какао или чай в новой кофейне стоили всего ничего, а пряники здесь раздавали так и вовсе бесплатно. В сердцевине каждого пряника была свёрнута бумажка с предсказанием.

– Ух ты! – восхитился Инспектор Мыш, развернув свою. – Меня ждёт слава и успех! А что у тебя?

– У меня, – помрачнев, сказал я, – роковая встреча.

– Думаю, она уже состоялась сегодня утром, – утешил меня приятель (мастер крепчать задним умом). – Наплыв избирателей был просто ужасен. Я сто раз пожалел, что записал тебя в кандидаты.

– Надеюсь, больше ничего ужасного не случится. А то у меня в последнее время голова трещит, – пожаловался я. – Хочу взять перерыв и отдохнуть расследований.

Тут в кофейню, тренькнув дверным колокольчиком, вошла целая делегация обезьян во главе с шимпанзе. У шимпанзе был чрезвычайно приятный шоколадный окрас, густая шерсть и задумчивые глаза. И, кажется, этот представительный примат был одним из кандидатов в мэры. Относились к нему ну очень почтительно.

Когда шимпанзе пристроил рядом со стулом свой кожаный чемодан, уселся за столик и надкусил пряник с предсказанием, из пряника выпала записка. И что-то такое было в этой записке, отчего вся делегация обезьян дружно ахнула, а у шимпанзе едва не случилась остановка сердца. Закатив глаза, он бессильно откинулся на спинку стула.

Инспектор Мыш мигом смекнул, что к чему, и подлетел к их столику.

– Покажите предсказание! Что там?

В записке кривым, угловатым почерком значилось следующее: «Сегодня ночью ты умрёшь!».

– Это переходит все границы! – возмутился Инспектор.

А я повернулся к стойке, где за стеклом красовались пирожные и кексы. Ни официанта, ни продавца там не обнаружилось, словно их засосало в неведомую чёрную дыру.

Ну что ж такое-то! Опять расследовать!

Мой братец Злыдень вошёл в кофейню как раз в эту непростую минуту (словно он всё сам и подстроил, ага). Сперва он окинул взглядом прилавок со сладостями, подметил отсутствие персонала, а потом уставился на меня – причём с таким нескрываемым сочувствием, что меня аж передёрнуло.

«Опять ты, братишка, в преступление вляпался», – так и говорило выражение на его морде.

Тем временем макаки за столиком отошли от шока и впали в панику. Они загомонили, повизгивая и дёргая лапами, а шимпанзе молча встал, поднял свой чемоданчик и неуверенно двинулся к выходу. Делегация засеменила за ним.

Я подпер голову лапой и тяжко вздохнул. Ко мне тут же подсел Злыдень.

– Говорят, – шепнул он, – почти все кандидаты получили угрозы. И все – в прянике с предсказанием.

– А ты откуда знаешь? – нахмурился я.

– Часто в городе бываю, сплетни подслушиваю, вот и знаю, – недовольно ответил мой братец. – Ты бы тоже почаще в мир выходил. А то сидишь в своём агентстве за оградой и думаешь, что дела к тебе сами придут.

– Он тут, вообще-то, отпуск взять собирался, – встал на мою защиту Инспектор Мыш. – Но, похоже, не судьба, – ухмыльнулся он.

– Слушай, больно ты стал активный, – сказал ему я. – Давай вот что: ты в офисе теперь за главного. Будешь моим заместителем.

– Вот как? – оживился Инспектор, радостно засияв глазами.

– Поручаю тебе это дело, ты уж не подведи. Пусть Шушень и Бзюк соберут улики, а чайка Люся побудет подсадной уткой, если понадобится. Я в тебя верю, дружище.

– А ты что будешь делать? – вдруг опомнился Инспектор Мыш.

– Само собой, отдыхать, как и планировал. Перегрузка никому не идёт на пользу, – степенно отозвался я.

Злыдень фыркнул и оглядел меня с кончиков ушей до кончиков лап.

– Спорим, не продержишься, – поддел меня он.

– Спорим, продержусь, – скопировав его наглый тон, парировал я, после чего решительно отправился домой с твёрдым намерением залечь под одеяло и не вылезать за пределы участка хотя бы три дня.

На город наползла огромная, нескончаемая туча, битком набитая влагой. Свет солнца померк, и полил тяжёлый дождь, а я был в тепле и уюте у себя дома, на втором этаже, и всё думал, хватит ли у Инспектора энтузиазма, чтобы вести расследование в эдакую дрянную погоду.

Слухи о пряниках с предсказаниями, несмотря ни на что, дошли до меня в полном объёме. Сначала к порогу подкинул газету почтальон. А потом ко мне на подоконник села сорока и растрепала последние новости с такой скоростью, словно больше не могла их в себе держать.

Так я и выяснил, что страшное предсказание получили почти все кандидаты в мэры. И каждая записка пряталась в сладком прянике.

«Кто же, интересно, изготавливал эти пряники? – ворочаясь в кровати, думал я. – И не лень ему было готовкой заниматься? Это определённо какой-то маньяк».

Надо полагать, именно маньяк заведовал недавно открывшейся за углом кофейней. И если Инспектор Мыш не дурак, он должен был в первую очередь допросить хозяина этой забегаловки (если тот, конечно, не скрылся).

Сперва я лежал и мучился догадками, затем отправился в паломничество к холодильнику, вернулся в кровать, но отдохнуть что-то никак не получалось – не давали покоя мысли.

Наступил вечер. Дождь всё так же неистово лупил по отливам и гремел по черепичной крыше.

Инспектор Мыш и чайка Люся – насквозь мокрые, хоть выжимай – очутились на пороге моего дома вместе со Злыднем, который приютил у себя в карманах Шушеня и Бзюка.

Все они ввалились в прихожую и сразу налили на пол воды.

Я спустился по деревянной лесенке, оценил ситуацию и взялся было за швабру, но тут же одёрнул себя: это что, я в своего братца превращаюсь?

Злыдень же, судя по всему, успешно превратился в меня. Он помогал моим агентам вести расследование, пока я прохлаждался дома. И кажется, он преуспел.

– Мы такое раскопали! – увлечённо возвестил он. – Спятить можно!

Вошёл во вкус, называется.

Тогда я всё-таки схватил швабру и до скрипа вытер полы, а потом поспешил на кухню, чтобы налить всем какао и приготовить для каждого тёплую шаль.

– Рассказывайте, – велел я, усадив их вокруг стола.

– В общем, так, – начал Инспектор Мыш, отхлебнув какао. – Мы забрали записку у шимпанзе (в качестве вещественного доказательства) и принялись выяснять, не получал ли кто ещё подобных «предсказаний». Оказалось, получал. И не один.

Первый кандидат, которого навестили мои агенты, был наш старый знакомый – кабан, владелец кабачкового поля. Он встретил их на пороге своей хижины при полном параде: с вилами наперевес и с кастрюлей на голове вместо шлема.

– Мне подкинули записку в почтовый ящик! – заявил он. – «Откажись от выборов, иначе лишишься урожая». Опять угрозы в ход пошли! И вообще, кто это написал? Разве вы не приструнили того шантажиста?

Почерк у записки был тот же, что и в предсказании для шимпанзе, – кривой и угловатый.

Вторым кандидатом оказалась лисица, которую, как вы помните, тоже донимал шантажист. Теперь она поумнела и баллотировалась в мэры с лозунгом: «Честность – наше всё!».

– Мне принесли пряник с угрозой прямо на предвыборную встречу! – возмущалась она, нервно теребя кончик хвоста. – Курьер сказал, что это подарок от тайного поклонника. А там! – Она развернула помятую бумажку. – «Твоя честность – пустые слова. Я знаю, кто ты на самом деле».

– И кто же вы на самом деле? – не удержался Инспектор Мыш.

– А это не важно! – отрезала лисица. – Важно, что кто-то пытается меня очернить!

Третьим кандидатом был пожилой филин, профессор орнитологии, баллотировавшийся от партии «Мудрая сова». Он получил угрозу по почте. В конверте лежал высохший трупик землеройки и записка: «Следующим будешь ты».

Инспектор Мыш при виде трупика побледнел и надолго замолчал. Братец Злыдень решил, что это из-за профессиональной солидарности (всё-таки мышиная родня), но потом понял, что он просто испугался.

– Это уже не шутки, – сказал Злыдень, когда они вышли от филина. – Кто-то методично запугивает всех кандидатов. Кроме одного.

– Кроме того, кто это делает, – мрачно закончил Инспектор.

***

Когда мои сотрудники и брат вернулись в агентство, под защиту нашего добротного домика, я вооружился карандашом и в блокноте составил список. Шимпанзе, кабан, лисица, филин. Четверо. А всего кандидатов было пять.

– Кто пятый? – спросил я у Инспектора.

Тот замялся.

– Ну… это… в общем…

– Говори.

– Ты, – выпалил он. – Ты пятый кандидат. Тебя тоже записали, помнишь?

Я почесал за ухом. Действительно, меня тоже выдвинули. Но угроз я пока не получал. Может, это потому, что я запретил собирать подписи? Да ну, вряд ли. Скорее всего, обо мне просто забыли.

– Слушай, – вдруг прищурился Инспектор Мыш, – а может, ты и есть тот, кто всех запугивает?

Правда, он тут же спохватился:

– Нет, Сэр Шурх, извини. Что я такое несу? Ты не смог бы так поступить.

– Спасибо за доверие, – сухо ответил я. – Но давай мыслить логически. Пятый кандидат – я. Угроз нет. Значит, преступник хочет устранить всех, кроме одного. Вопрос – зачем?

– Чтобы самому стать мэром? – предположила чайка Люся.

– Чтобы самому стать мэром, – согласился я. – Или чтобы посадить на это место кого-то своего.

Мы опрокинули ещё по чашечке какао, обогрелись в тиши перед камином и собрали мысли в кучку. Злыдень, который не любил долго сидеть без дела, сразу же отправился на кухню, чтобы замутить капустный пирог. И, пока он там возился, я решил, что пора созвать экстренный совет.

Чайка Люся, Шушень, Бзюк, Инспектор Мыш и я собрались у спасённого из дождя берёзового полена, которое на время перетащили в дом.

– Нужно выяснить, кто стоит за угрозами, – сказал я. – И желательно до того, как какое-нибудь предсказание сбудется.

– Предсказываю, – оптимистично заявил Инспектор. – Не сбудется ни одно.

– Но перестраховаться не помешает, – подметила чайка Люся.

– А как же та мёртвая землеройка у филина? – подал голос Шушень. – Если преступник убил землеройку, у него хватит духу убить кого-нибудь и покрупнее.

Инспектор Мыш враз утратил весь свой оптимизм и шумно сглотнул.

– Шушень прав, – согласился я. – Время не ждёт. Завтра же начинаем слежку за всеми кандидатами.

– Ты сказал «начинаем», – пискнул Бзюк. – Это значит, ты больше не в отпуске?

– Так и есть, – задумавшись, подтвердил я и пошевелил усами. – Ты прав, мой маленький друг. Я выхожу из отпуска досрочно.

– Ура! – обрадовалась чайка Люся. – Получается, твой брат больше не будет у нас за главного?

– А что?

– Ой, он такой зануда!

Мы рассмеялись, но тут же примолкли: вдруг братец подслушивает? Но нет, он всё так же возился на кухне, гремел посудой и лил воду из крана в раковину.

– Давайте договоримся не звать его никак иначе, кроме «Злыдня». Хватит с него и одной гадкой клички, – шёпотом сказал я. – А теперь надо подумать, кому выгодно устранить конкурентов.

– Кабанам? – предположил Бзюк.

– Кабаны не умеют писать записки, – отмела чайка Люся.

– А кто умеет?

Повисла тишина. Все, как сговорившись, уставились на меня.

– Что? – не понял я.

– Ну… ты же кот, – осторожно сказал Инспектор. – У тебя лапы. Ты можешь писать.

– Я могу писать, – подтвердил я. – Но я не писал. К тому же, я не умею готовить. А пряники испёк кто-то явно способный. Так что шутки в сторону. Завтра с утра разделяемся. Чайка Люся, будешь следить за шимпанзе. Шушень и Бзюк – за кабаном и лисицей. Инспектор Мыш – за филином. А я… побуду в командном пункте. На всякий случай.

– Снова координатор? – съехидничал Инспектор.

– Именно, – невозмутимо ответил я.

На самом деле у меня имелась ещё одна веская причина остаться дома. И этой причиной был Злыдень.

Кто-то изготавливал пряники для новой кофейни на заказ. Привозил партию на синей ржавой тачке – и улетучивался. Свою личность он скрывал под плащом с огромным капюшоном, надвинутым на морду. Это всё, что нам удалось вытянуть из сотрудников, которые работали в кофейне (в тот раз они сбежали просто потому, что испугались обезьяньих криков).

Проблема заключалась в том, что синяя ржавая тачка уже давно хранилась у нас в сарае. И в том, что плащ с огромным капюшоном годами висел на нашей вешалке, и использовали мы его разве что как дождевик.

Глава 11. Сонный пирог

Когда мои агенты умчались на расследование, я сел к окну так, чтобы видеть одновременно и синюю тачку, пристроенную возле сарая, и братца Злыдня, который готовил ингредиенты для капустного пирога.

Плащ с капюшоном я заранее перенёс на кухонный диван, чтобы и эта улика была на виду. Мысли в моей голове крутились, как хомячки в колесе.

Злыдень меж тем что-то напевал себе под нос и непринуждённо копался в шкафчике, где у него хранились миски на все случаи жизни. Так беззаботно может вести себя только тот, у кого совесть чиста. Или тот, кто уверен, что его не раскусят.

Затем он ловко нашинковал капусту и щедро сыпанул в неё специй. Облачко приправ долетело до меня – и я расчихался, как последний негодяй.

– Ой, – вздрогнул брат. – Не заметил, что ты тут сидишь.

– Я остался сторожить.

– Что сторожить? – не уразумел Злыдень.

– Не «что», а «кого». Тебя, родственничек, – обличающе высказался я сквозь заложенный нос.

Братец оторопел и отложил массивный нож для резки капусты.

– Похоже, нам нужно поговорить, – заметил он.

– Серьёзно поговорить, – поправил я и принял самый зловещий вид, на какой был способен. – Ты в последнее время пряники не пёк?

– Пёк, – спокойно ответил Злыдень. – А что?

– На заказ?

– На заказ. Для новой кофейни за углом. Хорошие ребята попросили, я и согласился. Деньги лишними не бывают, ты же знаешь.

Я знал. Злыдень всегда подрабатывал, где мог. Но обычно это были пироги для городских ярмарок или печенье для детских праздников. Про кофейню я слышал впервые.

– И много ты им напёк?

– Несколько партий. Они просили оставить в каждом прянике место для сюрприза – полость для записки. Я сделал аккуратные отверстия, а официанты уже сами вкладывали предсказания.

Тут Злыдень наконец понял, почему у меня такой обвинительный тон. Он вытер лапы о фартук и присел на диван, отодвинув в сторонку злосчастный плащ.

– Ты думаешь, за угрозами стою я, – не как вопрос, а как утверждение выдал он.

– Не знаю, что и думать, – честно признался я. – Все улики указывают на тебя. Тачка, плащ…

– Таких тачек в каждом огороде навалом, – возразил он. – А плащ мы с тобой по акции за полцены покупали. У нас в похожих плащах половина посёлка ходит.

Тут я и примолк. Он был прав: не стоило торопиться с выводами.

– Ладно. Забудем про улики. Но пряники пёк ты. И полости для записок сделал ты. А кто-то воспользовался этим, чтобы подсунуть кандидатам угрозы.

– Шимпанзе, – вдруг сказал Злыдень.

– Что?

– Шимпанзе. Он приходил в кофейню за день до того, как всё началось. Заказал большую партию пряников. Сказал, что у него день рождения и он хочет угостить коллег. Я тогда ещё подумал: какой день рождения? На улице разгар лета, а он в шарфе и с поднятым воротником. А ещё эти подозрительные тёмные очки… Он явно не был похож на того, кто празднует день рождения. Но клиент всегда прав, ты же знаешь.

Я почувствовал, как уши мои встали торчком.

– Он сам пришёл? Без свиты?

– Один. И очень нервничал.

Я встал со своего места, прошёлся туда-сюда и остановился у окна. На улице всё ещё моросил дождь. Шимпанзе с его задумчивыми глазами и чемоданчиком так и всплыл перед глазами. Слишком уж быстро он ушёл из кофейни, когда обнаружил записку. Слишком уж неправдоподобно отреагировала его свита. Они не удивились. Они изобразили удивление.

– Он сам себе подсунул угрозу, – вслух додумал я. – Чтобы отвести подозрения. А остальным кандидатам отправил пряники с настоящими угрозами. Землеройку, скорее всего, тоже он подбросил. Вопрос: зачем?

– Чтобы стать мэром, – пожал плечами Злыдень. – Устранить конкурентов, выставить себя жертвой и получить голоса сочувствующих.

– Но он и так был популярен.

– Видимо, недостаточно.

Мы помолчали. Тикали часы на подоконнике. В воздухе разливался запах сырого теста и сырой капусты, и Злыдень, спохватившись, подскочил к столу – срочно доделывать пирог.

Вопрос: почему он сразу не догадался, кто преступник, если столько всего подмечал по ходу развития событий? Хотел, чтобы я сам всё понял и сложил два и два? Какой заботливый!

Загрузив пирог в духовку и выставив температуру, Злыдень обратился ко мне.

– Что будешь делать? – спросил он.

– Сначала проверю твою версию, – ответил я. – Схожу в кофейню, поговорю с персоналом. Я, конечно, верю тебе, но нужно больше свидетелей. Если они подтвердят, что шимпанзе действительно заказывал пряники, то преступник, скорее всего, именно он.

Я надел свой лучший пиджак (всё-таки иду на допрос, а не на пикник), проверил, на месте ли удостоверение, и вышел под дождь. Злыдень остался допекать пирог. Инспектор Мыш и остальные с задания пока не вернулись, и я надеялся, что они раскопают хоть что-то полезное.

Кофейня за углом встретила меня выключенным светом, запертой дверью и табличкой «Закрыто». Так-так. Что это за кофейня такая, которая посреди дня и вдруг не работает?

Всё стало ещё более подозрительным. Похоже, шимпанзе убрал свидетелей до того, как их допросят. Я походил туда-сюда, изрядно вымок под дождём, и только потом решил действовать, как настоящий сыщик. Заняться поиском улик.

Я достал из кармана лупу и нагнулся к земле – вдруг там остались какие-нибудь следы? И тут ко мне вплотную подъехала большая чёрная машина. Она подкралась почти беззвучно, честное слово! И втащили меня внутрь без малейшего труда. Я даже когти выпустить не успел, а уже оказался связанным.

– Эй! – возмутился я, унюхав в салоне стаю пронырливых макак. – Вы что творите?!

Мне тут же залепили рот скотчем поверх моей прекрасной, шелковистой шерсти. Вот ведь вредители!

Хорошо, что они не додумались нацепить мне повязку на глаза. Единственное, что я мог с залепленным ртом и связанными лапами, так это озираться, смотреть туда-сюда и подмечать всякое.

Так, например, я подметил, что на передних сидениях автомобиля громоздятся два здоровенных шимпанзе. Первый – шофёр, а второй – собственно, наш главный подозреваемый.

– Куда вы меня везёте? – попытался спросить я. Из-за скотча получилось что-то вроде: «Фу-фа-фы-фе-фя-фе-фё-фе». Но шимпанзе-кандидат, на удивление, всё понял.

– Ты слишком много узнал, – сказал он. – Поэтому тебя придётся устранить.

Вот это поворот! Я и понятия не имел, в какую игру ввязался. Интересно, что сталось с моими друзьями?

Либо шимпанзе прочёл мои мысли, либо я очень выразительно таращил глаза.

– Твои друзья уже у нас.

Я задёргался, представив, как досталось Бзюку и Шушеню, но меня успокоили.

– Мы не причиним им вреда до тех пор, пока ты будешь паинькой.

Кто-то из макак больно стукнул меня по макушке. Видимо, им не понравилось, что я заёрзал на сидении. А как тут не ёрзать, как не ёрзать, когда такие ужасы творятся?!

Ох, угодил я в переплёт! Как же из него выбраться?

Эта обезьянья мафия явно была нашему агентству не по зубам. И здесь бы стоило с самого начала подключить полицию, только вот было уже поздно. Я сидел в машине обездвиженный. Мои агенты попали в плен к неуравновешенным макакам. И я понятия не имел, что с нами будет. Впрочем, мне ясно дали понять: меня устранят.

От этого было как-то не легче.

Ехали мы недолго. Вскоре машина остановилась, меня выдернули из салона и поволокли куда-то вверх по лестнице. Сквозь плотную листву я разглядел, что мы находимся в старом парке – не в том, где ловили крокодила, а в каком-то заброшенном, с заросшими аллеями и покосившимися фонарями.

Логово обезьян оказалось бывшей оранжереей. Стеклянные стены местами были выбиты, но внутри было сухо и даже немного уютно из-за развешенных повсюду гамаков. Атмосферу портили разве что банановые шкурки, мятые жестяные банки, да газеты с кроссвордами, которые валялись тут и там.

И вдруг в дальнем углу я увидел своих.

Инспектор Мыш томился в клетке из толстой проволоки, поджав крылья и мрачно глядя перед собой. Рядом с ним, в такой же клетке, теснились чайка Люся, Шушень и Бзюк. Чайка пыталась продрать клювом прутья, но у неё ничего не получалось. Шушень и Бзюк сидели на её голове и выглядели так, будто их чем-то одурманили.

– Сэр Шурх! – пискнула она, заметив меня. – Ты тоже... тебя тоже...

Я хотел ответить, но скотч на моём рту позволял только мычать.

– Говорить ему не давайте, – распорядился шимпанзе, который уже вылез из машины и теперь важно вышагивал перед клетками. – Этот кот – опасный преступник. Он хотел сорвать мою предвыборную кампанию.

– Это вы преступник! – крикнула чайка Люся. – Вы подбросили угрозы! Вы хотели запугать всех кандидатов!

– Доказательства? – усмехнулся шимпанзе. – Их нет. А вот вашего шефа поймали на месте преступления. С лупой. Он явно что-то выслеживал.

– Он искал улики! – возмутился Инспектор Мыш. – Это его работа!

– Вот именно. И поэтому он должен исчезнуть.

Меня втолкнули в отдельную клетку – тесную, с ржавым дном – и я даже не помышлял о том, чтобы сопротивляться. Силы были не равны.

Шимпанзе отошёл в сторону, и макаки начали громко совещаться. Они изобретали для меня казнь: утопить в пруду, закопать в парке, сдать в зоопарк под чужим именем. Каждый вариант был хуже предыдущего.

Я переглянулся с Инспектором. Он выглядел потерянным. Чайка Люся опустила клюв. Шушень и Бзюк сидели тихо и неподвижно.

И тут раздался звонок в дверь.

Не в настоящую дверь, конечно – в оранжерее не было нормальных дверей. Звонок донёсся со стороны разбитого окна, где кто-то повесил колокольчик на верёвочке.

– Кто заказывал доставку? – прозвучал до безобразия знакомый голос.

– Вот именно! – грозно рявкнул шимпанзе, обернувшись к своим подельникам. – Какая зараза заказала доставку?!

Одна из макак нерешительно подняла лапу.

– Я, ваше сиятельство. Я заказала. Думала, мы будем праздновать победу.

– Ладно, – смягчился шимпанзе. – Всё равно жрать охота.

Я не поверил своим глазам, когда в оранжерею вошёл братец Злыдень.

Его было не узнать. Вместо заляпанного мукой фартука на нём сидел накрахмаленный поварской передник с рюшами. Колпак сиял белизной. На шее красовался галстук-бабочка, а в лапах блестел металлом большой крытый поднос.

– Здравствуйте, господа, – сказал он самым любезным тоном, на какой был способен. – Вот ваш пирог. Капустный, по особому рецепту.

– Давай сюда, – нетерпеливо велел шимпанзе.

Злыдень поставил поднос на ближайший ящик и снял крышку.

Аромат поплыл по всей оранжерее. Пахнуть так аппетитно могла только его выпечка – с хрустящей корочкой, с тмином и какой-то особенной, секретной начинкой. У меня потекли слюнки. Я забыл, что меня вот-вот должны отправить в мир иной.

Макаки обступили поднос. Шимпанзе отрезал себе самый большой кусок и с наслаждением впился в него зубами.

– Неплохо, – с набитым ртом процедил он. – А ты, я смотрю, мастер. Может, останешься у нас работать?

Злыдень вежливо улыбнулся и ничего не ответил.

Я же сидел в своей клетке и неотрывно смотрел на брата. А потом ко мне в голову закралась ужасная, невыносимая мысль.

Так, значит, Злыдень – один из них? Он всё-таки предатель? Он пёк пряники для кофейни, он делал полости для записок, он знал про шимпанзе, но не предупредил полицию и ничего не сказал мне... И теперь принёс пирог в логово, чтобы его похвалили?

– Я тебя ни за что не прощу! – глядя на брата, крикнул я. Вернее, попытался крикнуть.

Из-за гадкой изоленты, приклеенной к моему рту, получилось что-то вроде: «Фя-фе-фя-фи-фа-фто-фе-фо-фу!»

Злыдень удивлённо посмотрел на меня и прикинулся, что ничего не понимает. Пожал плечами – да и двинулся к выходу. Зла на таких не хватает!

Макаки тем временем уплетали пирог за обе щеки. Шимпанзе слопал второй кусок, затем третий. Он уже начал икать, но всё равно тянулся за добавкой.

А потом началось странное.

Первая макака зевнула, потянулась и... свалилась с ящика. Вторая обезьяна попыталась её поднять, но сама рухнула рядом. Третья просто улеглась на пол, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Шимпанзе боролся до последнего. Он даже сделал шаг в сторону наших клеток, но его лапы подкосились, и он плюхнулся прямо в кучу банановых шкурок.

Через минуту вся банда спала глубоким, мертвецким сном.

Я перевёл дух. Злыдень, поганец! Любитель поиграть на нервах!

Он вернулся – не торопясь, деловито – и достал из кармана ближайшей макаки связку ключей.

– Ты почему так поздно? – возмутилась чайка Люся, когда он отпер её клетку.

– Пирог должен был пропечься до нужной кондиции, – хладнокровно ответил Злыдень. – Если бы я принёс его раньше, снотворное бы не подействовало.

– Снотворное? – переспросил я, когда братец освободил меня от верёвок и проклятущего скотча.

– А ты думал, я просто так капустный пирог готовлю? – усмехнулся он. – Я в начинку специальные травы добавил. Те, что у меня на верхней полке хранятся. Успокоительные.

Я вспомнил свою историю с чаем. Вот оно что!

Но недоумение не покидало меня.

– Откуда ты вообще знал, что меня похитят? С чего решил, что придётся усыплять целую банду? И почему они… – Тут я указал на Инспектора Мыша, чайку Люсю и молей. – Почему они в курсе твоей авантюры, а я ни сном ни духом?

– Мы многое раскопали, пока ты сидел дома, – поведал Инспектор, когда его освободили из клетки. – И твой брат тоже кое-что раскопал. Мы сопоставили факты и сошлись на том, что похищение неизбежно.

– Вы не поделились фактами со мной! – негодовал я.

– Но ведь ты же так хотел отдохнуть от расследований! Помнишь?

Ещё бы не помнить. Хотел взять перерыв – взял. Посидел в уютной клетке, дождался вызволения. И вот вам пожалуйста: братец Злыдень – герой, каких свет не видывал, а я – ленивая посредственность. Медаль ему, что ли, вручить за доблесть?

Вскоре переполнявшие меня чувства улеглись. Ведь мы всё ещё не поставили точку в этой жуткой истории.

Когда наши моли немного отошли от действия дурмана (это, как выяснилось, был спрей от насекомых-вредителей), Бзюк первым делом подлетел к спящему шимпанзе и пнул его лапкой.

– Это тебе за Шушеня! – пискнул он.

– Не надо, – остановил я его. – Пусть полиция разбирается.

Полиция не заставила себя ждать. Злыдень вызвал наряд ещё до того, как войти в преступное логово.

Бульдоги и овчарки ворвались в оранжерею, быстро связали спящих обезьян и погрузили их в полицейский фургон. Шимпанзе проснулся только в машине – и сразу начал кричать, что он кандидат в мэры и у него есть дипломатическая неприкосновенность.

– Дипломатическая неприкосновенность не распространяется на похищения и угрозы, – отрезал полицейский и захлопнул дверцу.

Мы вышли на свежий воздух. Дождь кончился. Из-за туч, словно дразнясь, то и дело выныривало солнце.

– Ну что? – обратился я к команде. – Возвращаемся домой? Жаль, что пирога на нашу долю не осталось.

– Остался, – довольно улыбаясь, сказал Злыдень. – Я целых два испёк. Один для банды, другой для нас.

– Ну ты и жук! – восхитился Инспектор Мыш.

– Я хозяйственный кот, – скромно поправил Злыдень.

Чайка Люся вздохнула.

– Мы считали, что он зануда, – по секрету поделилась она со мной. – А он, оказывается, гений.

Я ничего на это не ответил, потому что во мне до сих пор боролись зависть, досада и благодарность. Мы шлёпали по лужам на пути домой, вдыхали запах мокрой листвы, и я не мог отделаться от мысли, что у меня, пожалуй, самый лучший на свете брат.

Даже если он иногда и вредина.

А мэром после подсчета голосов стала лисица. Она была в меру хитра, достаточно расчётлива, прислушивалась к простым обывателям. И это, конечно, подкупало.

Глава 12. Дом с привидениями

Заступив на пост мэра, лисица первым же делом потребовала отвезти её во все парки развлечений, какие есть в городе. По официальной версии, проверить, что аттракционы не представляют опасности для горожан. По неофициальной – чтобы бесплатно покататься.

Вернулась она после поездки с поникшей головой – и отправилась прямиком в наше агентство «Берёзовое полено».

– Это катастрофа! – заламывая лапы, твердила она. – Просто кошмар! Меня ограбили! У меня стащили золотые серёжки. И где бы вы думали? В доме с привидениями!

– Действительно, кошмар, – посочувствовал Инспектор Мыш, записывая показания лисицы в блокнот.

– Если вы найдёте вора, я вам заплачу. Золотом, – пообещала она. – И на правах мэра сделаю для вас все аттракционы бесплатными на целый месяц.

– По рукам! – тут же оживился Инспектор. Не дал мне и слова вставить, каков наглец!

Впрочем, я был с ним солидарен. Меня давно манил дом с привидениями, а тут такая возможность подвернулась.

Я положил в кармашек рюкзака своё удостоверение, собрал в дорогу кое-какую снедь (вдруг проголодаемся) и по переговорному устройству велел чайке Люсе, Шушеню и Бзюку ждать нас с Инспектором в полдень на станции метро Совиная Голова. В зловещие места не стоит соваться поодиночке. А чайка и моли как раз должны были скоро закончить своё задание и освободиться.

Когда лисица, махнув хвостом, отбыла восвояси, мы с Инспектором Мышем обсудили маршрут и решили на всякий случай запастись кое-какими шпионскими штучками. Если в доме с привидениями промышляет воришка, он ведь, вероятно, состоит из плоти и крови. Значит, и ловить его надо чем-то материальным.

В рюкзак к Инспектору мы сложили прочную верёвку, миниатюрный кусачий капкан и самые обычные наручники. И только потом выдвинулись в путь.

На станции метро было шумно. Из-за толп зверей нам с трудом удалось разглядеть чайку Люсю. Она была очень недовольна, что её заставили без отдыха сразу же подключиться к операции в доме привидений.

Шушень и Бзюк, в отличие от неё, утомились не так сильно. Они посиживали у неё на голове, тёрли лапки друг о дружку и, казалось, были готовы к любой авантюре.

Мы впятером преодолели под землёй кучу эскалаторов и движущихся дорожек, туннелей и переходов. Сели наконец в вагон и с ветерком покатили навстречу приключениям.

После метро нас ждала качка в стареньком автобусе с дверями-гармошками. Автобус лихо подскакивал на ухабах, страшно дребезжал и изредка сигналил кому-то на дороге.

К тому времени мы прикончили всю нашу ссобойку. Особенно голодной оказалась чайка Люся. Она заглотила мои бутерброды с ветчиной и даже не заметила. А потом автобус затормозил на остановке Замковая, мы сошли и очутились в окружении высоченных стен из красного кирпича. Автобус закрыл двери, взревел мотором, выпустил пары едкого дыма – и скрылся с глаз долой.

– Ха! – задрав голову, сказал Инспектор Мыш. – Как интересно! Крыши нет.

Я тоже посмотрел наверх. Крыши, и правда, не было.

Над нами плыли белые облачка в голубом небе. Мы прошли глубже, и нас окутала умиротворяющая тишина. А затем откуда-то вынырнул невесёлый сухощавый медведь (наверное, служащий) и провёл нас в огромный дворец, на сей раз уже с крышей.

И там неожиданно обнаружилось, что чайка Люся, Шушень и Бзюк пропали. Были – и испарились.

– Ну и дела, – поразился Инспектор. – Мистика!

– Они, наверное, попали в другую часть дворца, – поделился догадкой я. – И сейчас думают, куда делись мы. Это такой хитрый ход. Вас разделяют, чтобы вы с самого начала чувствовали себя неуютно.

– Потрясающий хитрый ход! – чуть ли не подпрыгивая от восторга, одобрил Инспектор Мыш.

Мы решили оглядеться, исследовать местность на предмет странных явлений – и явления не замедлили. Из-за спинки старинного дивана на свет выбралось привидение. Оно покачивалось в воздухе туда-сюда, словно было подвешено на невидимых нитях.

Впрочем, нити я вскоре углядел – это была обычная прозрачная леска. Сорвав привидение с лески, я обнаружил, что его тело – полупрозрачный шёлковый платок, а треугольная башка, раскрашенная во все цвета радуги, не что иное как картон.

– Быстро выпусти меня! – со зловещей гнусавостью потребовал бутафорский призрак. – Иначе на тебя падёт проклятие!

Мне не нравилось, даже если проклятия на меня насылали в шутку, поэтому я послушно бросил привидение на пол, и оно так и осталось там лежать.

Инспектор Мыш, который всё это время наблюдал за мной, чуть со смеху не покатывался.

– Ты такой забавный, Сэр Шурх, – сообщил он, когда я отряхнул лапы после контакта с призраком. – И всё остальное тут довольно забавное. Но знаешь, что, я хочу есть.

Есть он хочет. А ничего, что мы совсем недавно умяли кучу бутербродов?

Но по правде, я тоже что-то проголодался.

– Кухня там! – движимый чутьём, сказал Инспектор Мыш и, расправив крылья, полетел вперёд. А я поспешил за ним.

Вскоре мы действительно попали на кухню. Все поверхности здесь были чисто вылизаны, фарфоровые чашки висели на блестящих крючках, вделанных в мелкую плитку. Холодильник девственно белел и наверняка был полон яств.

Но стоило нам с Инспектором открыть дверцу, как мы едва не запачкались. Вовремя отскочили. Из холодильника на пол пролилась кровь!

А хотя погодите… При ближайшем рассмотрении кровь оказалась всего-навсего вишнёвым компотом, кувшин с которым опрокинулся на бок.

Инспектор Мыш отведал компота из кувшина (там оставалось немного на дне) и скривил мордочку.

– Кислятина! – сказал он. – Ну вот, теперь я ещё больше хочу есть.

Итак, пока что в доме с привидениями нам было ни капельки не страшно. Только липко. И голод странным образом усиливался.

Мы долго искали, чем бы подкрепиться. В холодильнике, кроме компота, ничего другого не нашлось, поэтому мы двинулись дальше. Тёмными коридорами, полными жуткого шёпота и завываний. Завывали, вероятно, волки (они это умеют), но их не стоило бояться, потому как все волки в нашей стране слишком цивилизованные, чтобы жрать своих же сограждан.

Инспектор Мыш немножко пообмирал от страха, но потом взял себя в лапы, и мы отправились дальше, на поиски съестного (а заодно чайки Люси, Шушеня и Бзюка).

Не прошло и двух минут, как нас занесло в великолепный по убранству зал. На обшитых гобеленами стенах здесь в огромном множестве горели канделябры. А тёмные массивные столы так и ломились от блюд. Блюд с печеньем и конфетами.

Правда, на первый взгляд, они были совсем не съедобными. Позарились бы вы на печенье в виде таракана или жабы? А на конфету в форме оскаленного черепа? Вот и я о том же.

Однако вскоре нам посчастливилось найти солёные орешки. Они были заключены в прозрачную упаковку с весёлой картинкой.

– Какие люди! – взглянув на картинку, воскликнул Инспектор Мыш. – Вернее, какие чайки. Это ведь наша чайка Люся, да?

Так мы узнали, что когда-то чайка Люся снималась для рекламы орешков. А у неё не такое уж простое прошлое!

Интересно, где же носит её теперь?

Инспектор был со мной единодушен:

– Надо разыскать их, пока не стало слишком поздно.

– Но сперва доедим эти орешки, – облизнулся я. В конце концов, не пропадать же такой вкуснятине!

И я снова захрустел пакетиком, а Мыш ко мне присоединился. Мы были так увлечены поеданием орешков, что я не заметил, как у меня стащили карманные часы (антикварная редкость, между прочим!). А Инспектор не заметил, как у него украли именную авторучку (он везде таскал её с собой).

Так-так. Неужто наш воришка объявился?

Обнаружив пропажу, я внимательно огляделся и принюхался. Очень характерно пахло каким-то лесным проворным существом.

Инспектор решил подключить свою эхолокацию.

– Я скоро, – сообщил он и бесшумно улетел за угол.

Мой нюх привёл меня туда же. Я в три прыжка преодолел расстояние и очутился во тьме. Но тьма ни мне, ни Инспектору не помешала. Мы отлично ориентировались даже в кромешном мраке.

Поэтому довольно скоро загнали воришку в тупик и сцапали его, хотя он активно вырывался.

Когда включились лампы под потолком, оказалось, что поймали мы самого наглого грабителя в маске, какого только можно себе вообразить. Енота.

А свет на него пролил не кто иной, как чайка Люся, щёлкнувшая выключателем на стене. С нею были Шушень и Бзюк. И они, как выяснилось, тоже преследовали енота, потому что он умыкнул у чайки её шейный платок.

Всё награбленное добро обнаружилось у воришки в заплечном холщовом мешке, который пах далеко не первой свежестью. Наши вещи внутри мешка пропитались этим противным запашком.

– Фе, – сказала чайка Люся, вернув себе платок. – Теперь его только в стирку.

– Хотите, я постираю? – с надеждой предложил енот и сложил в просящем жесте чёрные, как уголь, лапки.

– Ты сначала объясни, зачем воруешь, – строго сказал я, вытряхивая из мешка остальное добро. – Часы, авторучка, шейный платок... А ещё золотые серёжки мэра. Где они?

Енот понурил голову.

– Серёжки я уже сбыл. Но могу вернуть деньги. Честное слово!

– Кому сбыл?

– Да одному скупщику краденого. Он на ярмарке орудует, в ларьке с сувенирами. Я думал, вы не найдёте...

– Наивный, – фыркнул Инспектор Мыш. – Мы сыщики. Мы всё находим. Или сперва устраиваем допрос, а потом находим. Но всё-таки, почему ты подался на эту скользкую воровскую дорожку?

Енот молчал, теребил свой енотовый воротник и шевелил большим чёрным носом. А потом тяжело вздохнул и с досады плюхнулся на пятую точку (она у него была мягкая и пушистая).

– Детишек прокормить надо, – пробормотал он. – У меня их семеро. Все в меня: шустрые, но голодные. Я на ярмарке торговал расписными пряниками, а тут этот кризис, налоги... Мэр Курица налог на ремесленников ввёл, вот я и разорился.

– Курица уже не мэр, – заметил я.

– Знаю. Но привыкнуть не могу. Думал, если украду пару золотых серёжек, то куплю муки и сахара, ораву свою накормлю. А потом... потом хотел завязать. Да только нужда не оставила мне выбора.

Он посмотрел на меня такими жалобными глазами, что у меня ёкнуло сердце. Инспектор Мыш покашлял в лапу. Чайка Люся отвернулась. Даже Шушень и Бзюк, которые обычно боялись всего на свете, переглянулись и, кажется, чуть не прослезились.

– М-да, – протянул я. – Ситуация неприятная.

– Но красть не выход! – встрял Инспектор. – Надо было к нам в агентство идти! Мы бы тебя кое-куда направили. И там бы тебе точно помогли.

– Ой. А можете меня… ну, направить прямо сейчас? – оживился енот. – Обещаю, что больше не буду воровать.

– Ну, нет, – сказал я. – Сначала мы должны вернуть серёжки лисицы. Отведёшь нас к скупщику на базаре.

Енот потупил нос.

– К скупщику? Ой, он такой страшный!

– Ничего, – окрысилась на него чайка Люся. – Умеешь пакостить – умей и пользу приносить. Вперёд!

И поплёлся енот, весь несчастный, показывать нам дорогу на базар. Он был тут недалеко, в пешей доступности. И торговая жизнь на нём била ключом.

Гуси за низенькими прилавками сбывали вязаные носки, толстый свин звал всех желающих сразиться с ним в шахматы (и проиграть последнюю рубашку).

– Кому киселя? – орал кабан. – Вкуснейший кисель из кабачков! Всего за два цента стакан!

– Фу, – скривился Инспектор Мыш, – гадость какая.

Мы миновали гусей, свина и кабана, увернулись от лошади, которая развешивала на продажу расписные ковры. Обогнули хоровод кроликов-клоунов, которые веселили публику и собирали в шляпу милостыню. И наконец очутились мы возле высоченного прилавка, за которым возвышался аист.

Теперь понятно, почему енот его так боялся. У аиста были мощные ноги и острейший клюв. А глазки злые-презлые. Видно, совсем не щадила его судьба.

– Вам чего? – грозно осведомился он.

– Нам бы серёжки вернуть, – сказал я. – Золотые.

– Вам их вот этот охламон приносил, – внёс конкретику Инспектор Мыш. – Он ворюга, так что ваша сделка отменяется.

Инспектор выхватил у енота пачку денег, вырученных за серёжки лисицы, и, взлетев, шлёпнул деньги на прилавок.

Аист долго прикидывался глухим и невменяемым, но тут я достал своё удостоверение, пригрозил вызвать полицию, и скупщик моментально выложил серёжки.

– Забирайте и проваливайте! – прошипел он.

Я проверил, что они невредимы, и сунул коробочку себе за пазуху. Вот лисица обрадуется!

– Что ж, – сказал я, когда мы ушли с шумного базара. – А теперь ты поедешь с нами.

– Куда? В тюрьму? – вздрогнул енот.

– Нет, в местечко получше. На утиную ферму.

Енот в умилении сложил лапки:

– Утиная ферма!

– Им как раз нужен работник, я недавно видел объявление на заборе. Думаю, ты идеально им подойдёшь. Работа там тяжёлая, зато честная. Будешь убирать, стирать, помогать по хозяйству. Первая неделя бесплатно, а потом станут платить зарплату, я узнавал.

– Счастье-то какое! – всхлипнул енот.

Как раз в этот момент к нашей остановке подъехал старый автобус с дверями-гармошками, и мы отправились в обратный путь. Енот был рад подскакивать на ухабах вместе со всеми нами. Правда, потом нам еле удалось затащить его в подземные туннели метро – так бедняга перепугался. Однако всё обошлось, и мы прибыли на утиную ферму, где и передали его в надёжные… крылья.

К мэру лисице мы наведались в тот же день, и я торжественно преподнёс ей украденные серёжки. Она тотчас нацепила их себе на уши и, счастливая, покрутилась перед зеркалом. А потом даже пустила слезу.

Мы тоже всплакнули от счастья, когда она, как и обещала, вывалила нам кучу золотых монет.

– Ох, заживём, – проронил Инспектор Мыш. – Мороженого бы сейчас.

Глава 13. Проклятие забытого чемодана

На следующий день мы ещё раз всей толпой съездили в дом привидений (ну надо же удостовериться, что там больше никого не грабят!). А потом ещё раз, потому что было очень интересно попробовать конфеты-черепа, печенья в форме жаб и во-о-он тех шоколадных пауков. Они оказались довольно вкусными.

Инспектору Мышу явно хотелось пощекотать себе нервишки, поэтому он отправлялся в самую страшную часть дома с привидениями, где охотился на всякую бутафорскую нечисть.

– У, я вас! – грозился он, засев в засаде и демонстрируя миру свои острые вампирские клыки.

Мы с молями и чайкой Люсей тоже изрядно повеселились, когда распотрошили жуткую ростовую куклу, которая попыталась на нас напасть. Кукла управлялась на расстоянии и была прямо-таки напичкана разными хитрыми механизмами.

В конце концов, на третий день нашего визита в дом привидений, хозяева, чуть ли не рыдая, попросили нас больше не появляться в поле их зрения. Эх, какая досада! Ведь у нас было ещё столько золота, чтобы оплатить билеты и на завтра, и на послезавтра…

Ладно, решили мы, если не призраки, то пусть хотя бы аттракционы. Но не успели мы вернуться домой и зайти за калитку, как заметили у нашего порога очень подозрительный чемодан.

Он был таким старым и потрёпанным, что от него прямо веяло древностью. Казалось, дотронешься до него, и он развалится. Тогда мы послали на разведку Шушеня и Бзюка, и те осторожно приземлились на чемодан.

Он был закрыт на кодовый замок, но наши славные агенты-моли в два счёта подобрали верный код, и таинственный чемодан обнажил перед нами своё нутро.

Видите ли, очень важно знать, что лежит внутри чемодана, особенно если он бесхозный и стоит возле вашей двери.

И вот мы узнали. Когда он разинул пасть (медленно и со скрипом), там обнаружился рассыпающийся дневник и засушенный цветок. Обложка у дневника была старая и потёртая, страницы пожелтели от времени. А цветок, явно выпавший из какого-то гербария, отличался удивительно изящными фиолетовыми лепестками. Как они только в пыль не превратились?!

– И это всё? – разочарованно протянул Инспектор Мыш. – Ни золота, ни карты сокровищ, ни секретного оружия?

– Похоже, что так, – сказал я, осторожно доставая дневник. – Но не спеши с выводами.

Цветок упал на землю. Я хотел его поднять, но чайка Люся опередила меня.

– Осторожнее, – сказала она. – Такие цветы у нас не растут. Это откуда-то издалека.

– Откуда издалека? – не понял Инспектор.

– С юга, – уверенно заявила Люся. – Я знаю, я чайка. Мы мигрируем.

Я взял дневник в лапы. Страницы зашелестели, как сухие листья. А вот что касается текста, то он был мне совершенно незнаком. Какие-то закорючки, кружочки, чёрточки. Буквы, которых я никогда в жизни не видел.

– Это не наш язык, – констатировал я.

– А чей? – спросил Бзюк, выглядывая из-за моего уха.

– Понятия не имею.

Мы сидели у берёзового полена и в тишине изучали надписи в дневнике. Солнце клонилось к закату, тени от деревьев удлинялись, и птицы, ласково щебеча, укладывались на боковую.

– Ладно, – сказал я. – Текст придётся как-то расшифровать. Но давайте уже завтра. Ночь на носу.

Мы попрощались с чайкой Люсей, Шушенем и Бзюком, а Инспектор Мыш заступил на ночное дежурство. Всё равно он существо сумеречное, и ему часто не спится.

Я же отправился в дом, к своему братцу Злыдню, который с утра до вечера что-то постоянно готовил на плите и запекал в духовке.

Уже укрывшись одеялом, я подумал, что надо было, наверное, оставить чемодан на улице, а не тащить его к себе в комнату. Мало ли, какие ужасы он может скрывать?

Но что сделано, то сделано. Чемодан темнеет у окна, на фоне белых обоев, поблёскивая золотистым кодовым замком. А меня одолевает лень: лень вылезать из-под одеяла, лень волочь чемодан по лестнице вниз, лень открывать дверь и выставлять его за порог… Пусть уже стоит, где стоит.

Я не помнил, когда Злыдень пришёл и тоже лёг в постель (мы спали в одной комнате на двух разных кроватях и могли болтать полночи просто так, если одолевала бессонница). Вероятно, меня сморило.

Но примерно в час по полуночи нас с братом словно током ударило: мы вскочили на своих кроватях и сквозь тьму испуганно посмотрели друг на друга.

Кто-то был между нами. Кто-то тихо плакал, а потом переходил на шёпот. Шёпот делался многоголосьем, но слов было не разобрать, потому что голоса жаловались на что-то вразнобой.

Шерсть у меня встала дыбом. Я спустил лапы на коврик (хотя было страшновато высовываться наружу из уютного одеяльного кокона), потянулся к выключателю, чтобы зажечь лампу, но внезапно передумал: из щели в чемодане лилось бледное сияние. И голоса слышались именно оттуда, словно там, в недрах чемодана, какие-то лунные эльфы затеяли срочное собрание.

– Ты тоже это видишь? – спросил я у брата.

– Ага, – шепнул тот. – Вижу и слышу. Жуть какая! Может, этих ребят внутри твоего чемодана стоит накормить печеньем, и тогда они угомонятся?

– Скажешь тоже, – поёжился я. Но стало чуточку веселее и уже не так страшно.

Было решено вызвать с дежурства Инспектора Мыша. У него был куда более чуткий слух, чем у нас. А уж какие он мог выдумать идеи!

Инспектор пришёл, донельзя довольный, что заварилась хоть какая-то каша.

Он в полной тьме приблизился к чемодану, аккуратно заглянул в щель, откуда лилось свечение, отпрянул и почесал в затылке. Хор голосов до сих пор не прекратился и жалобно причитал.

– Ничего не пойму, – с умным видом пробормотал Инспектор Мыш. – Мистика творится. А взгляните-ка вот сюда…

Тут мы с братцем Злыднем дружно уставились на подоконник, где чайка Люся оставила засушенный цветок. От него исходил слабый бледно-голубой свет, пульсируя в такт непонятному ритму.

Он был определённо связан с той свистопляской, которая происходила сейчас в чемодане.

– Так, – сказал я, стараясь не выдать своё смятение. – Давайте-ка все спать.

– Что, и мне спать? – удивлённо спросил Инспектор.

– И ты тоже спи. На сегодня твоё дежурство отменяется. А утром будем разбираться со всем этим… безобразием.

С такими словами я одной лапой взял с подоконника цветок, другой схватил чемодан и вынес их из комнаты в коридор. Пусть себе там сияют, шепчут и жалуются на жизнь. А с меня хватит. Мне нужен здоровый сон. И желательно бы перед этим выпить стакан молока.

Впрочем, молоко не помогло. Хоть я и прилично выхлебал его на кухне, всё равно проворочался без сна до самого рассвета, думая о дневнике, о цветке и о чемодане. С какой стороны ни посмотри, это всё выглядело ну очень подозрительно. Кто, интересно, подкинул нам чемодан? Вот, с какого вопроса стоило бы начать.

С утра мы созвали экстренный совет у берёзового полена. Пришёл даже Злыдень – не потому, что позвали, а потому, что его заело любопытство.

Мы перелистали дневник ещё раз. Ничего. Ни одного знакомого слова. И вот тут-то чайка Люся выдала первую за сегодня разумную мысль:

– Нам нужен переводчик.

– Где ж его взять-то? – вздохнул Инспектор Мыш. – На улице переводчики не валяются.

– Единорог, – внезапно сказал Шушень.

Мы все посмотрели на него. Маленькая моль сидела на берёзовом полене, и её крылышки в волнении трепетали.

– Единорог, – повторил Шушень. – Помните, он ещё притворялся врачом, а потом шантажистом? Сейчас он у кролика на полставки подрабатывает, за прилавком морковкой торгует. Но он же явно пришёл к нам откуда-то издалека. Вдруг ему знаком этот язык?

Я задумался. Белый единорог с золотистым рогом и виноватыми глазами, который умеет исполнять желания и который задолжал нам по гроб жизни… Почему бы действительно его не использовать?

– Отличная идея, – похвалил я. – Шушень, Бзюк, вот вам задание: летите-ка за ним. Скажете, что Сэр Шурх просит помочь. И что дело неотложное. Вряд ли он откажется. Но если захочет отказаться, пригрозите чем-нибудь, придумайте. Он такой пугливый.

– Есть!

– Слушаемся, капитан! – выпалила эта малышня.

После чего моли улетели, оперативно прихватив с собой блокнотики и миниатюрные переговорные устройства – снаряжение любого уважающего себя агента.

Через час они вернулись, триумфально восседая на острых ушах единорога. Тот был в фартуке, перепачканном морковным соком, и выглядел крайне смущённым.

– Вы меня звали? – спросил он, переводя взгляд с чемодана на дневник и обратно.

– Звали, – подтвердил я и, решив не толочь воду в ступе, сунул раскрытый дневник ему под нос. – Знаешь этот язык?

Единорог пробежался взглядом по строчкам, пролистал золотым копытцем несколько страниц и с готовностью кивнул.

– Это язык моей родины, – тихо признался он. – Давно забытый диалект. Здесь… здесь пишут о проклятии.

– О каком проклятии? – насторожился Инспектор Мыш, подступив к нам поближе.

Единорог замялся.

– Кто откроет этот чемодан, – прочитал он, – тот должен непременно распутать нити древней тайны. Иначе проклятие падёт на него и его близких.

– Так мы уже открыли, – пискнул Бзюк.

– Вот ведь! – с досадой пробормотал я.

– И что, теперь мы обязаны распутать какие-то там нити? – встряла чайка Люся. – А я считаюсь близким или нет?

– Ты наёмный работник, – сказал я. – Значит, близкий. Мы же команда, а стало быть, почти семья.

– О нет! – закатила глаза чайка. – Говорили же мне перед устройством на работу уточнять у нанимателя детали. Если скажет что-нибудь вроде «мы семья», беги от него, роняя тапки.

– Теперь уже поздно, – похлопал её по крылу Инспектор Мыш, и счастливо улыбнулся, ибо дело принимало весьма приятный оборот. Загадки. Ещё больше загадок. Разве ж это не замечательно?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Злыдень пригорюнился. Шушень и Бзюк поникли. Нет, это совершенно точно не было замечательным. Когда я прятался от загадок, они сами находили меня. И порой это страшно огорчало.

– Что же нам делать с проклятием? – расстроенно спросил я.

Единорог перелистнул страницу и вслух перевёл следующую часть дневника:

– Путешественник, который написал этот дневник, пропал в нашем городе много лет назад, у него было незаконченное дело, и вы должны его завершить.

– Наверное, он работал следопытом, – воодушевлённо предположил Инспектор Мыш.

– О да, он был великий сыщик! – подтвердил Единорог, облизнув кончик копытца и перевернув ещё один лист. – А вот его портрет.

Наш доблестный переводчик развернул дневник, и мы увидели пожелтевшую фотографию, приклеенную к странице. На фотографии был изображён… заяц. В старомодном костюме, с тростью и моноклем в глазу.

– О-хо-хо! – оценил Инспектор. – Надо же, какой модник!

– У него наверняка есть последователи. Может быть, даже целый культ, – сказала чайка Люся.

– Я того же мнения, – отозвался я. – Потому что кто-то же подбросил нам этот злосчастный чемодан! Узнаем, кто это был, и возможно…

– Но проклятье уже почти пало на вас, – заметил Единорог. – Не лучше ли побыстрее распутать клубок той тайны, которая здесь дальше описана?

– А ну, давай, выкладывай, что там за тайна? – потребовала чайка Люся.

Шушень и Бзюк немедленно подлетели к дневнику и уселись на краю его обложки. Они, конечно, не могли проконтролировать правильность перевода, но, по крайней мере, могли отследить отблески лжи в глазах Единорога.

Судя по правдивому блеску его глаз, он не лгал.

– В засушенном цветке и лепестках, спрятанных в чемодане, – начал переводить он, – заключена великая сила. Это – ключ к сокровищам, зарытым в кургане на окраине города.

– Сокровища! – возликовал Инспектор Мыш. – Так и знал!

– О, неизвестный герой! – пафосно возвысил голос Единорог, зачитывая перевод. – В твоей власти отыскать эти сокровища и доставить их в старую оранжерею на улице Артефактов.

– Да что не так с этими оранжереями? – вставила свои пять копеек чайка Люся. – То обезьянья мафия, то теперь пропавший заяц-авантюрист…

– Но берегись пения из-под кургана! – продолжил Единорог. – Оно будет обволакивать тебя, туманить тебе рассудок и в конце концов увлечёт тебя в бездну, если ты станешь ему внимать.

– Так, понятно, – пробормотал я. – Придётся запастись затычками для ушей.

Единорог посматривал на нас, как на душевнобольных. Нет бы нам впечатлиться его театральной речью – мы тут шуточки шутим и острить пытаемся. Ну что за неблагодарная публика!

В итоге он с тяжким вздохом завершил перевод и положил дневник обратно в чемодан.

– Я свою миссию выполнил, – сказал он и собрался уходить.

– Погоди! – окликнул его Инспектор Мыш. – А как же вознаграждение?

– Не думал я ни о чём таком, – ответил тот, но всё же остановился и повернулся к нам.

– А надо было подумать, – сказал я и, подойдя, протянул ему пару небольших купюр. – Спасибо за услугу!

– Это вам спасибо.

И когда Единорог удалился, мы, как заговорщики, собрались вокруг берёзового полена.

– Вам не кажется, что он какой-то подозрительный? – в полной тишине спросил Бзюк.

– Очень подозрительный, – подхватил Шушень.

Глава 14. Что там, под курганом?

Теперь мы знали, почему чемодан светился и нашёптывал в ночи: где-то в нём были сокрыты волшебные лепестки. А ещё мы знали, что лепестки – это ключ к сокровищам, зарытым где-то под курганом.

Инспектору Мышу ужас как не терпелось отправиться на их поиски. Он самовольно слетал к нам в сарай, выбрал себе лопатку поменьше (совсем маленькую, для комнатных растений в горшках) и буквально с горящими глазами возвестил, что не собирается никому отдавать клад.

– Он будет наш! Давайте не пойдём ни в какую оранжерею. Откопаем – и всё заберём себе!

– Да погоди ты, – проворчал я. – Ишь, какой прыткий! Прежде чем что-то откапывать, надо сперва понять, кто подсунул нам чемодан.

– Это явно не мог быть пропавший путешественник, – сказала чайка Люся.

– Почему? – удивился Шушень.

– Ну как же, – наставительно ответил ему Бзюк. – Он ведь пропал. Сгинул. Смекаешь?

Я меж тем уже вооружился лупой и двинулся на крыльцо – туда, где мы днём раньше обнаружили чемодан. Следов у порога было немного. И в основном это были следы от копыт. Скорее всего, наш переводчик Единорог там сегодня потоптался. Эх, ничего интересного…

Когда я вернулся, агенты уже вовсю собирались в путь-дорогу. Моли затачивали свои крохотные карандашики, чтобы записывать и зарисовывать в блокнотах всё увиденное и услышанное. Чайка Люся тщательно складывала наволочку (вдруг придётся прикинуться призраком?). Инспектор Мыш ходил по зелёной травке со своей лопатой наперевес и хорохорился.

– Так, – сказал я. – Все готовы? Вижу, что не все. А ну марш за мной!

И повёл я своих подчинённых в сарай, где садового инвентаря было видимо-невидимо. Чайке Люсе перепала лопата покрупнее, чем у Инспектора. Себе я подыскал размерчик что надо. А Шушеню и Бзюку выдал по зубочистке. И отправились мы к кургану.

Не знаю, почему так выходит, что все ответственные мероприятия у нас выпадают на ночь, когда всякие мрачные силы и лесные чудища выползают на охоту из своих берлог.

Уже смеркалось, когда мы с чемоданом и инструментами подступили к необъятному холму. И я начал было корить себя за то, что не захватил фонарики, но тут из чемодана полилось голубоватое сияние, и он легко распахнулся сам собой, хотя до этого был надёжно закрыт на замок.

– Красота! – восхищённо прошептал Инспектор.

В этом сиянии мой зубастый друг выглядел особенно зловеще.

– Смотрите-ка! – вдруг заметила чайка Люся, указав крылом на подножие холма. – Похоже, до нас здесь уже кто-то поработал.

Я передвинул чемодан так, чтобы его сияние лилось не на Инспектора, а туда, куда указала чайка. И обнаружил кучу изрытой земли.

– Как будто кроты постарались, – неуверенно протянул Шушень.

– Ась? Шта? Вызывали?

Это высунулся из ближайшего отверстия смешной подслеповатый крот.

Я тут же поймал его обеими лапами и на всякий случай выпустил когти, чтобы этот вёрткий увалень не сбежал.

– Интересные вопросы вы задаёте, сударь, – с нажимом сказал я, внимательно осматривая крота при помощи своего ночного режима зрения. – Вас уже кто-то нанимал?

– Ох, ну разумеется, – сдавленно ответил тот и сразу выложил всю правду. – Меня нанимал Единорог. С золотистым таким рогом. Он у вас в городе единственный экземпляр.

Я отпустил несчастного, задыхающегося крота, и тот мигом улизнул к себе в нору.

Так-так, любопытно… Единорог – разоритель гробниц (точнее, курганов). То есть он уже самостоятельно пытался отрыть сокровища, да только ничего у него не вышло, и он решил обратиться к нам. Но зачем это ему?

Я поделился размышлениями с командой.

– Как зачем? – воскликнул Инспектор Мыш. – Знамо дело, он хочет нашими силами добыть клад, а потом прикарманить всё себе. Тут и к гадалке не ходи.

– Не исключено, – подал голос Бзюк, – что он тайком отправился за нами и где-нибудь сидит сейчас во тьме да подглядывает.

– И подслушивает, – шёпотом подхватил Шушень.

– Так и что же нам делать? – растерялась чайка Люся.

– Как что? – разулыбался Инспектор, сцапав свою лопату. – Конечно же, копать!

– Выкопаем сокровища, – сказал я и подмигнул, – отдадим Единорогу, да и дело в шляпе.

– Ох, разумеется, – поняла намёк чайка Люся и тоже вошла в роль наивной простофили: – А он ведь не жадина. Уж за услугу пару монет нам и отжалеет.

– Само собой, – наигранно воодушевились моли и взялись за зубочистки.

Так мы клад и откопали. Луна светила, сиял наш чемодан. Где-то внутри него, зашитые в слои плотного материала, излучали магию лепестки неведомого цветка. И всё прошло, как по маслу.

Правда, уже когда моя лопата упёрлась во что-то твёрдое глубоко под землёй, на нас набросилась парочка злых духов. Но мы быстро отогнали их своим заразительным смехом (это Инспектор Мыш, не заметив нечисти, рассказал безумно весёлую шутку, вот мы и полегли). Пение, о котором предупреждал дневник, лилось откуда-то снизу, ласкало слух, но совсем не доставляло хлопот.

А потом моя лопата снова громко звякнула о крышку сундука, зарытого под курганом, и чемодан засветился ещё ярче.

– Помогите мне! – взмолился я, схватившись за крышку.

В одиночку сундук было никак не вытащить, слишком уж он был тяжёлым. Мне на выручку подоспели Инспектор Мыш и чайка Люся. И хоть они мало что могли со своими бесполезными крыльями, их участие придало мне сил, и я кое-как выволок сундук на траву.

– Уф! – сказали мы трое на разные лады и уселись вокруг добычи, переводя дух.

А вот Шушень и Бзюк не дремали: завидев отверстие старого массивного замка, они тут же юркнули внутрь, только мы их и видели. Где-то они явно обучались кражам со взломом. Просто потрясающие взломщики!

Уже спустя минуту в замке что-то щёлкнуло, и моли, довольные, выползли наружу. Теперь оставалось только поднять крышку сундука.

– Ну, давай! – торопил меня Инспектор Мыш. – Интересно, что там!

Я вдохнул побольше воздуха, размял лапы и взялся за дело. И меня уже совсем не волновало, шпионит ли за нами Единорог. Все мои мысли были заняты вопросом: что же такое мы откопали?

Я поднял крышку – и обомлел. Внутри лежали… игрушки. Плюшевый мишка с оторванным ухом. Деревянная лошадка на колёсиках. Барабан с потрескавшейся кожей. Пластмассовый поезд и кусочки железной дороги. И ещё много чего примечательного.

– Э-э-э, – оторопело протянул Инспектор Мыш, заглянув мне под лапу. – Что-то я не понял. Где сокровища?

– Нас надули, – заключила чайка Люся.

Тут к нам из зарослей подкралось нечто тёмное и тревожное, и Шушень с Бзюком мигом вооружились зубочистками, чтобы ему наподдать. Но тень метнулась в сторону, попала в лучи, льющиеся из чемодана, и оказалась – кем бы вы думали? – Единорогом.

– Так-так, – сказал я. – Так-так. Твоих копыт дело?

– Умыкнул наши сокровища, а взамен подложил разную ерундовину? – вскинулся на него Инспектор.

– Ничего подобного! – открестился Единорог. – Я весь этот хлам тоже впервые вижу. Понятия не имел, что под курганом вместо сокровищ будет такое старьё.

– Ладно, – примирительно сказала чайка Люся.

Она подобрала клювом сложенный вчетверо листок бумаги, который обнаружился в сундуке, и протянула мне: мол, давай-ка, великий сыщик, разверни да прочти.

Ну я и прочёл.

«Я, заяц Тимофей, – писал сгинувший путешественник, – завещаю эти сокровища тому, кто поймёт их истинную ценность. Если вы читаете моё письмо, значит, вы прошли долгий путь. Возьмите эти вещи. Может быть, они сделают кого-то счастливее.

P.S. Золото можете не искать. Хе-хе. Я потратил его на благотворительность».

Инспектор Мыш утёр скупую слезу:

– Нет, ну в самом деле, как же так? Потратил на благотворительность…

Зато чайка Люся оживилась.

– У меня как раз есть племянник, – сказала она и бережно ухватила клювом плюшевого мишку. – Думаю, ему понравится.

– А я когда-то мечтал о барабане, – проронил Единорог и потянулся к сундуку, опасливо заглядывая мне в глаза. – Можно?

– Бери уж.

Шушень и Бзюк, если и мечтали о чём-то, виду не подали. Только всё записывали что-то в свои блокнотики, какие деловые малявки!

Остальное я решил отдать в детский дом на краю леса. Там дневали и ночевали беспризорные волчата, лисята, медвежата и много кто ещё. Им наверняка пришлись бы по душе сокровища зайца Тимофея.

Я переложил их к себе в заплечный рюкзак, а сундук бросил обратно в яму, которую мы выкопали. Сверху на сундук упал светящийся чемодан – это уже Инспектор Мыш с чайкой Люсей постарались.

– Закапываем! – распорядился я.

Несмотря на барабан, дивную игрушку, Единорог всё это время стоял рядом понурый. То ли совесть его мучила, то ли сожаление о том, что афера не удалась и поживиться за наш счёт не получилось.

– Стыдоба, – подсыпала соли на рану чайка Люся, когда мы завершили торжественное закапывание. – Почему сразу всю правду не сказал, золотоискатель?

– Лучше ты и дальше торгуй морковкой на углу под началом кролика, – добавил Инспектор Мыш. – Мошенничество явно не твоя стезя.

– Согласен, не моя, – вздохнул Единорог. – Урок я усвоил. В следующий раз, если наметится новый клад, обязательно возьму вас в долю.

Я фыркнул и закатил глаза к ночному небу. Ничегошеньки он не усвоил. Но, может, таковы все Единороги-мечтатели?

Глава 15. Клуб любителей домино

И вот настала пора, когда мне пришлось произнести это ужасное слово:

– Командировка.

Всякий уважающий себя кот-детектив просто обязан хоть изредка посещать съезды таких же детективов, как он. А тут как раз подвернулся один такой съезд, и в городе на меня начали коситься: как это я объявления на заборах читаю, а в путь не собираюсь?

Когда на меня косились утки, я ещё терпел. Но вот на меня покосился гусь, затем бобёр, затем кабан… И я демонстративно сорвал с забора наклеенное туда объявление, где говорилось, что в соседнем государстве грядёт великий симпозиум сыщиков, где они будут делиться опытом и обсуждать новейшие шпионские приспособления.

Вернувшись домой, я вытащил свой походный саквояж, одежду из шкафа и принялся собираться на конференцию. Я думал, мой братец Злыдень и понятия не имеет, что я уезжаю. А он, оказывается, уже занялся подготовкой ссобойки мне в дорогу. Вот ведь какой! Всегда на шаг впереди.

– Хоть ты и зовёшь меня Злыднем, – с укором сказал он, – я всё же твой брат, а ты мой брат. Поэтому я тебя очень люблю и всегда буду заботиться о тебе.

Я чуть слезу не пустил и, наверное, впервые за год вспомнил, что братца моего на самом деле зовут вовсе не Злыдень, а Варфоломей.

Итак, хозяйственный кот Варфоломей сложил мне в заплечник немного котлеток, водицы в термосе, печенья. И двинулся я… Нет, не в путь, а к Инспектору Мышу – полномочия передавать.

– Ты, Инспектор, смотри у меня, – со слезами на глазах шепнул я ему в вечерней полутьме. – Хоть я и сказал брату, что он тут главный, но на самом деле главный ты. Ты мой заместитель.

Инспектор Мыш почуял, что я какой-то не такой, и аккуратно погладил меня лапкой по голове.

– Хорошо-хорошо, – успокоил он. – Я твой заместитель и всегда буду стоять на страже.

– Следи, чтобы чайка Люся не распотрошила подушки в моей комнате. А то мало ли, что на неё найдёт. И за молями следи, а то как бы они во все тяжкие не пустились и шапки грызть не начали. И… И… За собой тоже следи, ладно? А я вернусь. Очень скоро вернусь.

– Конечно-конечно, – соглашался Инспектор. – Обязательно прослежу.

На следующее утро, когда вещи были упакованы, а еда бережно разложена по контейнерам, я взял волю в кулак, саквояж в лапу – и был таков, вышел за калитку.

Кабан, утки, гуси и прочие звери смотрели мне вслед с надеждой: светоч науки идёт, великий детектив идёт, новые знания получить да себя показать. Тяжела его поступь, а путь к железной дороге не близок… У меня было чувство, что про моё житьё-бытьё уже летопись составляют.

Но вот наконец я свернул с дороги на лесную тропку и пропал из виду. Теперь я был по-настоящему один, без чужих взглядов, сверлящих мою спину, да без пересудов на мой счёт.

Вокруг меня пели птички, зеленели листья на ветках, зрела черника и земляника на кустиках. А я шёл и шёл, приминая лапами прошлогодние сосновые иголки. И железная дорога становилась всё ближе и ближе. Потом сосновые иголки и земля сменились крупным гравием у меня под ногами, и я взобрался на перрон. У кассы не было ни души, и я постучался в окошко, откуда на меня воззрились удивительно большие оленьи глаза.

– Билет до Мережа, пожалуйста, – сказал я и поспешил уточнить: – Туда и обратно.

Мереж – наша страна-соседка. Он славится своими густыми лесами и невероятно дружелюбными жителями. Моя конференция должна была проходить именно там, и я уже прикидывал в уме, какие бы сувениры привезти оттуда брату и подчинённым.

Поезд нагрянул спустя пятнадцать минут. Он грохотал колёсами по рельсам, пускал белые клубы дыма, а его тормоза так визжали, что у меня чуть уши не заложило.

Я забрался в вагон по очень высокой и неудобной металлической лестнице, кое-как втащил туда же свои пожитки, и поезд тронулся.

Со мной в вагоне было всего несколько белок, один тетерев и смешной бурундук. А за окнами проносились леса, чередуясь с полями и лугами. И стук колёс где-то внизу так успокаивал, что я даже задремал.

Потом вежливые журавли разносили пассажирам еду и напитки, и я заказал себе кошачий корм – хрустящий и питательный, а напоследок – кружку тёплого молока.

Мы ехали и ехали, и не было дороге конца. На голубое небо наползали тучи, лили дождями и мало-помалу испарялись. И вот уже наступил вечер, когда поезд наконец прибыл на станцию в Мереже. Вышел я на перрон сонный, но сытый и довольный. И вещички мои были при мне.

Я заранее договорился с одним гусем об аренде квартиры на три дня. Он уже поджидал меня – такой белый и чванливый, что просто ах.

– Держите ваши ключи, господин кот, – со всем уважением сказал он. – Я вызвал лесное такси. Вон оно стоит. Садитесь и поезжайте, ни о чём не беспокойтесь.

Я вручил ему плату за три дня, и мы расстались, как добрые друзья.

Лесное такси было занятным. Представьте себе оленью упряжку с бубенцами, прямо такую, как показывают в сказках на Рождество. Очень похожая досталась и мне.

Олени выглядели умными (даже как будто начитанными) и великодушными. Но как же меня в этой упряжке трясло! Чуть всю душу не вытрясло.

Квартира гуся располагалась на третьем этаже деревянного дома, сложенного из цельных смолистых брёвен. Он стоял посреди разлапистых ёлок и буквально пропитался ароматами хвои. А я пропитался вместе с ним – почти сразу, как зашёл.

Темень в подъезде стояла донельзя ароматная. Свет зажигать мне было не обязательно (всё равно всё разгляжу), поэтому я в этой темени так и добрался до нужной мне двери. Приоткрыл – скрипнуло. Прошёлся по половицам – проскрипели. Ай, хорошо!

Но, стоило мне отдышаться да прислушаться, и я мигом почуял неладное: в этой квартире был кто-то ещё. Кто-то кроме меня. Казалось, он наблюдает за мной. Настороженно следит и всё примечает.

– Эй! – позвал я. – Выходите! Я здесь только на три дня, поэтому давайте жить дружно.

– Ну-у-у, это как пойдёт, – протянул у меня за спиной ужасно скрипучий голосок.

Я резко оглянулся. В кромешном мраке квартиры я увидел, как на меня ворчливо пялится нечто жёлтое и шарообразное, с хохолком на голове и маленькими крылышками по бокам. Это была какая-то птица. Цыплёнок-переросток, не иначе.

Не знаю, почему мне вдруг захотелось съесть яйцо всмятку. Глупое, потаённое желание.

– Так ты здесь на три дня? – спросил между тем цыплёнок. – Что ж, тогда тебе рано или поздно придётся познакомиться с нами. Со всем нашим притоном.

Как-то нехорошо прозвучало это слово, совсем не дружелюбно.

– Притоном? – боязливо переспросил я.

Ох уж этот гусь! Куда он меня заселил? Мне на конференцию надо, на самую законопослушную в мире конференцию, а не вот это вот всё.

В коридоре и во всех комнатах разом вспыхнул свет, а в колонках прямо у меня над ухом громко заиграл бодрый марш. Я стоял ослеплённый, оглушённый и изрядно сбитый с толку, а жёлтый цыплёнок, казалось, потешался надо мной.

Тут из-за углов показались другие обитатели квартиры: енот в широкополой твидовой шляпе, толстый лис с надменным выражением морды, какая-то рыжая кудрявая малявка неопознанной разновидности и носатая собака.

– Мы примем тебя в наш-ш клуб, – растягивая шипящие звуки, сказала собака, – только если ты сыграеш-шь со мной в домино.

– А если не сыграю?

– Тогда выметайс-ся!

Делать было нечего, пришлось соглашаться на игру.

– Я Собака-Кусака, – уже куда более доброжелательно представилась собака. – Родом из Японии. Числюсь в клубе уже пять лет.

Она открыла нижний ящик комода в прихожей, вытащила оттуда тяжёлую коробку с домино и высыпала фишки на пол.

– О, этот восхитительный звук сыплющегося домино! – воскликнула Собака-Кусака.

Цыплёнок-переросток, енот, лис и малявка тотчас обступили нас, чтобы не проворонить начало игры.

Я считал, что мне обязательно надо выиграть, и поэтому очень беспокоился. Но Собака-Кусака ловко выстраивала свои хитрые комбинации и вскоре завела меня в тупик: у меня не осталось ни одной подходящей фишки, чтобы продолжить бой.

– Ну вот, продул! – расстроился я.

– И правильно сделал, – наставительно сказала собака. – Если бы ты выиграл, я бы надавала тебе тумаков и выставила вон. А так… Ты принят в клуб, поздравляю!

Тут уже все остальные принялись наперебой меня поздравлять, и я не знал, радоваться мне или грустить. Цыплёнок назвался Ворчуном Солнышком. Енот представился Эрнестом, а лис – Иннокентием. Кудрявая малявка сильно застеснялась, когда настала её очередь представляться, но в итоге я узнал, что её зовут Кира.

– Сэр Шурх, – важно поклонился я. – К вашим услугам.

– Да какие там услуги! – перешёл на свойский тон Ворчун Солнышко. – Иди, располагайся, вещички раскладывай. Нижняя полка в шкафу вся твоя.

Судя по всему, притон был не настоящий. Эти ребята просто подобрали слово, которое звучало наиболее устрашающе, не больно-то заботясь о его значении.

На деле оказалось, что у них клуб любителей домино. А как петушились!

На следующее утро, сразу, как рассвело, я двинулся во двор, чтобы сделать зарядку и как следует потянуться. В маленьком декоративном пруду, который обустроили среди клумб, я умылся, и мне сделалось так хорошо и свежо, что захотелось немедленно отправиться на исследование города.

Город весь утопал в лесной зелени. Тут и там среди насаждений ютились деревянные кофейни, куда так и подмывало заглянуть. До симпозиума детективов мне оставалось ещё три часа, поэтому я всё же зашёл в одну кофейню и заказал себе какао.

И тут меня окликнули…

Глава 16. Пропал зелёный бант!

– Псст! – шепнули мне из-за соседнего столика. – Это ты великий детектив из страны Зелёных Лесов?

– Наверное, – в замешательстве отозвался я.

Понимаете, одно дело, когда ты сам считаешь себя великим, и совсем другое – когда так думают остальные. Но не успел я поразмышлять на эту тему, как меня закружило в вихре.

Завертелся перед глазами зал кофейни, завертелись весёлые занавески в цветочек и ошалевшие от происходящего официанты. А потом круговерть резко прекратилась, и я обнаружил, что у меня украли большой тёмно-зелёный бант, который я специально надел по случаю конференции.

Кто меня окликал, кто кружил на стуле? Как выглядел злодей? Этого не мог сказать никто в кофейне, включая меня. Надо же было так расслабиться и утратить бдительность! И вот где теперь мой бант?

Без него я чувствовал себя не в своей тарелке, и мне очень хотелось его вернуть. А значит, следовало как можно скорее отыскать ворюгу.

Но вот незадача: время поджимало. Я поспешно опрокинул в себя стаканчик с какао и выбежал на улицу под яркий свет солнца. Там лениво отдыхали местные жители: жабы и ужи грелись на террасах, балдел в траве вонючий скунс, нюхал тюльпаны счастливый кролик. И лишь я один не вписывался в эту идиллию.

– Эй! – крикнул я на всю округу. – Кто-нибудь видел вора? Он стащил мою бабочку!

– Ужас! – воскликнула пролетавшая рядом бабочка-махаон. – Похищение средь бела дня! Ему место за решёткой!

– Да не ту бабочку, – поправился я. – Галстук, понимаете?

– А, галстук, – протянула та. – Тогда это мелочи житейские. У нас, знаете ли, регулярно кто-нибудь да крадёт галстуки.

Я в сердцах махнул лапой на эту бессмыслицу. Хотелось бы найти рассудительных свидетелей, только их не было. Ужи прикидывались ветками, жабы прыгали от меня в кусты, не желая даже словом обмолвиться. Скунс выпустил струю газа и смылся. Кролик выпучил глаза и отрицательно помотал головой. Было ощущение, что они все сговорились.

Хорошо ещё, что у меня не умыкнули часы. Я глянул на них, понял, что опаздываю на симпозиум, и поспешил к высокому причудливому строению в глубине леса. Могу поклясться: жабы, ужи, кролик и скунс внимательно посмотрели мне вслед и переглянулись. Ух, негодники!

У входа в конференц-зал меня встретил барсук в смокинге.

– Ваш билет, пожалуйста, – нарочито вежливо попросил барсук.

– Но у меня нет никакого билета, – растерялся я.

– Кхе-кхе, – прокашлялся тот, и мне показалось, что он смеётся. – Ваш билет – это галстук-бабочка.

– Но его же украли! А-а-а…

Тут до меня дошло. Бабочку украли специально, чтобы устроить мне испытание. И я должен был с честью его пройти.

– Да, вы всё верно поняли, – улыбнулся барсук. – Покажите нам, на что способны. Отыщите галстук, он где-то в этом здании. Чем быстрее справитесь, тем быстрее попадёте на симпозиум.

Не ожидал я от них, конечно, такого подвоха. Но сыщики – товарищи непредсказуемые и изобретательные. Так что в каком-то смысле я был даже рад, что меня так облапошили на ровном месте, и даже испытал к организаторам некоторое уважение.

Однако пора было действовать.

Кроме меня по зданию бродили и другие гости. Их тоже обвели вокруг пальца, и теперь они искали свои пропавшие вещи, прямо как я. Сосредоточенный муравьед (впервые в жизни я видел такой длинный и деятельный нос) обнюхивал углы в поисках своего носового платка. Озадаченный павлин бродил туда-сюда и размышлял (а какие у него перья! Ну просто загляденье!). Колючий дикобраз из дальних земель прямо у меня на глазах обнаружил свою шляпу, которую запрятали в шкаф в торце коридора.

Я тоже на всякий случай пошарил в шкафу, но зелёной бабочкой там и не пахло. А затем моё внимание привлекла группа высоких растений в горшках. Они были зелены и прекрасны, но что-то в их зелени неестественно выделялось… Ну конечно! Вот, куда мой галстук запрятали, прохиндеи!

Он висел там, на ершистой пальме, и снять его можно было разве что прыгнув на эту самую пальму.

Я снял пиджак, размялся и приготовился к прыжку.

– Ой, что вы! Не стоит! – воскликнул поравнявшийся рядом со мной профессор (он представлял собой нечто мохнатое и массивное, но я так и не распознал его видовую принадлежность). – Вы наверняка уроните растение, если будете действовать сгоряча. Лучше возьмите лестницу, вон она, в той стороне.

Я поблагодарил мохнатого профессора за подсказку и воспользовался лестницей. Так действительно было удобнее, и вскоре моя потерянная бабочка оказалась у меня на шее.

Барсук у входа в конференц-зал одобрительно кивнул, взглянув на мою находку, и вручил мне билет.

– Поздравляю! Вы отлично справились с заданием. Теперь можете пройти.

В зале, на мягких креслах, обитых красным вельветом, уже сидело множество участников симпозиума. Одни молча разглядывали лепнину и фрески на потолке, другие любовались гигантской люстрой из хрусталя, третьи обсуждали какие-то теории и гипотезы.

Я прошёл к своему месту, которое было указано на билете, и с облегчением уселся в кресло.

Конференция прошла замечательно. Вначале все представились, по очереди выйдя на сцену к микрофону. Я тоже представился, и чувствовать на себе чужие заинтересованные взгляды на сей раз было приятно. Затем мы обменялись хитрыми шпионскими приёмчиками, которые разработали у себя в агентствах.

Дикобраз, например, рассказал, что ловит некоторых преступников на клей. Павлин поведал, что использует метод абсурда и доводит подозреваемых до нервного смеха (кто громче всех смеётся, тот и преступник). Тогда я упомянул чайку Люсю и её непревзойдённую наволочку, а ещё Шушеня и Бзюка.

– Чем меньше и проворнее ваш агент, тем больше тайн он сможет раскрыть, – закончил свою речь я.

Мне рукоплескали. Теперь каждый из присутствующих срочно хотел себе в команду какого-нибудь мотылька или жука.

– И как мы раньше до такого не додумались! – был в восторге муравьед. – В следующий раз я оставлю в живых парочку муравьёв, и они станут на меня работать. Какая прелесть! Какая прелесть!

Насчёт муравьёв я был с ним не согласен: у них нет крыльев, и они наверняка съедят все его улики. Но пусть помечтает.

А потом на сцену выбежала проворная ящерка. Она по стойке взобралась к микрофону, ухватилась за него своими маленькими дрожащими лапками и пискляво объявила начало фуршета.

Заиграла музыка из колонок, все расслабились и повставали с мест, чтобы поближе с друг другом познакомиться да отведать дивного лесного напитка, который принялись раздавать в бокалах еноты-официанты.

Ко мне подошёл какой-то чудаковатый франт с такими огромными ушами, что я поначалу спутал его с зайцем.

– Детектив Игнат из Северой Долины, – степенно представился он.

– Сэр Шурх, – ответил я, пожимая его лапу.

– Ваша история про молей просто поразительна! – сказал тот. – Неужели вы правда с ними возитесь?

– Вожусь? Да нет, – возразил я, – они очень самостоятельные малыши. Дело ведь вовсе не в размере, вы же понимаете.

– Конечно, конечно, – затараторил Игнат. – Но моль, особенно если она платяная, обязательно должна питаться одеждой. Вы не боитесь за сохранность своей?

– Они едят только ненужные вещи. Те, которым пора на помойку. Это очень воспитанные моли.

Я не понимал, почему должен отстаивать их честь перед каким-то иноземным остолопом. Мне вдруг захотелось поскорее улизнуть с этого симпозиума и ни с кем здесь больше не общаться. Клуб любителей домино оказался куда милее, там всё было по-домашнему. Там никого не интересовало, насколько ты находчив и кто ходит у тебя в подчинённых.

В общем, подумал я обо всём об этом – и быстренько смылся с фуршета.

Шёл лесными тропками, ловил комаров на усы, слушал рулады соловьёв и вспоминал родной дом, берёзовое полено, братца Злыдня (ой, вернее, братца Варфоломея), Инспектора Мыша, чайку Люсю, Шушеня и Бзюка.

Скучал я по ним. Всего несколько дней прошло, а я уже по ним скучал.

В клубе меня встретил Ворчун Солнышко и предложил перекинуться с ним в домино. Я с удовольствием согласился, но снова продул. Потом я сыграл с малявкой Кирой – и опять оказался побеждён. А там уж меня взял азарт, и я сразился по очереди с каждым из участников клуба.

Всем им я проиграл без исключения. Не везёт мне в домино, что ты будешь делать!

Но, где есть минусы, там есть и плюсы. После всех моих поражений «притон» буквально проникся ко мне братской любовью.

В последний день перед отъездом Ворчун Солнышко приготовил мне банановый коктейль с молоком (чрезвычайно вкусная пакость). Кира пришила оторванную пуговицу к моему пиджаку (а я ведь не просил), после чего, увлёкшись, заштопала ещё пару дырок на моих носках.

Собака-Кусака раздобыла для меня сувениров (я, растяпа такой, совсем про них забыл). А лис Иннокентий и енот Эрнест приготовили мне еды в дорогу. Не такой уж вкусной она была, эта еда, как у моего братца, но всё же съедобной.

– Прощайте! – орал я им, когда уже забрался в поезд со всем багажом. – Вы лучшие!

– И ты прощай! – смахивал слезу Ворчун Солнышко. – Не забывай нас, ладно, Сэр Шурх?

Поезд тронулся, заворочались колёса, повалил кольцами дым из трубы, и за окнами замелькали леса да поля, а я сидел и всем своим кошачьим нутром ощущал облегчение. Наконец-то домой. В карманах моего саквояжа лежали подарки на память: деревянная фишка домино от Собаки-Кусаки, засушенный листик рябины в блокноте от Эрнеста, банка варенья из шишек от Иннокентия и маленькая вязаная салфеточка от Киры.

Ворчун Солнышко на прощание сунул мне в лапу свой портрет – жёлтый круг с хохолком, нарисованный фломастером на картонке. Повешу его на стену над своей кроватью, как вернусь.

Дорога назад показалась короче. Может, потому, что я уже знал, куда еду. А может, потому, что очень хотел поскорее увидеть брата и агентов.

На перроне меня не встретили. Я немного расстроился, но потом подумал: откуда бы они узнали время прибытия поезда? Никто ведь им не звонил, не предупреждал.

Вздохнув, я взял в лапу потяжелевший саквояж и двинулся к лесу. Птички пели, солнышко пригревало, гравий приятно хрустел под ногами. Я шёл и представлял, как войду в дом, как Злыдень (то есть Варфоломей) бросит свою поварёшку и скажет: «Ну наконец-то! А я тут пирог испёк». Как Инспектор Мыш слетит с ветки и начнёт тараторить: «А у нас тут такое было! Такое! Ты не поверишь!»

Я ускорил шаг.

Когда показалась знакомая ограда, у меня внутри словно мёд с молоком разлился. Табличка с названием нашего детективного агентства висела на своём прежнем месте. Калитка была приоткрыта, словно приглашала войти.

И я, конечно же, вошёл.

На зелёной траве, у берёзового полена, не было ни души.

Зато вниз головой на ветке висел Инспектор Мыш. Кажется, он дремал после тяжёлой ночной смены.

Чайка Люся чистила перья, сидя на спинке старого стула, который кто-то вытащил на крыльцо.

Шушень и Бзюк играли в шашки на перевёрнутой коробке из-под печенья. А Злыдень… Злыдень вскапывал маленькой лопаткой землю на клумбе – цветочки ему приспичило посадить.

Тишина стояла такая мирная, что я замер на пороге, боясь её нарушить. Но меня заметили.

– Сэр Шурх! – пискнул Бзюк и, отвлёкшись от шашек, пропустил мухлёж противника.

– Вернулся! – подхватил Шушень.

Инспектор Мыш сорвался с ветки и подлетел ко мне так быстро, что я едва успел поставить на землю саквояж.

– Ну надо же, какие коты пожаловали! – воскликнул он. – Ты даже не представляешь, что здесь было!

– А что было? – спросил я, чувствуя, как по морде расползается счастливая улыбка.

– Чайка Люся чуть не сожгла кухню! – выпалил Инспектор.

– Я нечаянно! – возмутилась та, подлетая следом. – Хотела пирог испечь, чтобы всех порадовать, а он взял и подгорел!

– Мы его потушили, – скромно добавил Шушень.

– Водой из ведра, – уточнил Бзюк. – И Злыдень помогал. Он на нас сначала ругался, а потом сказал, что у нас хорошая реакция.

Я посмотрел на братца. Он всё ещё стоял у клумбы, сжимая в лапе лопату, и делал вид, что не слушает. Но я видел, как подрагивают его усы.

– А ещё мы без тебя дело раскрыли! – похвастался Инспектор Мыш.

– Какое дело?

– Пропал кролик! Вернее, он не пропал, а застрял у себя в подвале, потому что дверь заело. Мы его вызволили, и он отсыпал нам кучу морковки в благодарность.

– Мы её съели, – добавил Шушень.

– Что, прямо всю съели? – удивился я.

– Часть ушла на морковный пирог, который подгорел, – виновато сказала чайка Люся. – Но одну морковку мы честно оставили для тебя, шеф.

– Так, хватит вам лясы точить, – подал голос братец Злыдень и по-деловому распорядился: – Заходите уже в дом. Я там новый пирог испёк, и он стынет.

О, как я ждал этой его фирменной фразы!

Мы ломанулись в прихожую, словно сговорившись. Инспектор Мыш оказался чрезвычайно прытким, чайка Люся от него не отставала. Только Шушень и Бзюк, самые воспитанные, пропустили меня вперёд и полетели следом, как почётный эскорт.

В прихожей пахло пирогом и простым, домашним уютом, в сто раз более прекрасным, чем любой клад.

Нет, от золотых слитков или бриллиантов я, конечно, не откажусь. Но ни за что не променяю на них ни берёзовое полено, ни тёплую кухню, ни Злыдня с командой, потому что без них жизнь мне уже не мила. Да, вот такой вот я пафосный кот.

Подступали сумерки. Мы сидели на кухне все вместе, лакомились пирогом и пили чай с шишечным вареньем. Инспектор Мыш рассказывал про свои подвиги, чайка Люся шёпотом совещалась с моим братцем (он делился с ней секретами готовки). Моли спорили, кто первый заметил, что кролик застрял.

А я смотрел на них и думал: если решу отправиться куда-нибудь снова, непременно прихвачу их с собой. В ручную кладь, скорее всего, не влезут, но в багаж как-нибудь да утрамбую.